«Время линкоров»

Часть первая

«ДЫХАНИЕ ВОЙНЫ» февраль-март 1912 года Глава 1

— Владимир Иосифович, у нас осталось мало времени — грядет очень большая война Вы, как начальник ГМШ, прекрасно видите, потому и предлагаете предпринять превентивные меры. Это правильно — в первой войне с Японией они сыграли свою роль, потому что мы воевали один на один. И главное — нам тогда было чем усилить Тихоокеанский флот немедленно. И еще пять броненосцев типа «Бородино» достраивали, и два «гарибальдийца» прикупили. Но сейчас грядет война коалиций или альянсов, и заметьте, как изменяется ситуация, чуть ли не каждый день приходят новости.

Зиновий Петрович потянулся за папиросами, а Бэр предупредительно зажег спичку, хотя за два прошедших года Рожественский научился прикуривать и одной десницей, ставя спичечный коробок в специальный настольный футляр. Но порой по ночам болела несуществующая левая рука — щуйцу отрезали почти по плечо, спасая ему жизнь. Так уж вышло — ехали с супругой в автомобиле, а идущая по тротуару «барышня» ловко забросила в кузов свой ридикюль, в котором оказалась трехфунтовая динамитная бомба. И так получилось, что страшный взрыв на себя приняла его «вторая половинка», а его как пушинку вынесло из автомобиля, в котором кроме несчастной Ольги Николаевны погибли адъютант и водитель, да и этой сучке, настоящее имя которой так и не установили, оторвало голову. А он оправлялся от тяжкого ранения три месяца — лишился руки, как ему сказали, что там месиво из переломанных костей и мяса, и если бы не успели, то заражение крови было бы неизбежно, но даже попытка сохранения чревата «антоновым огнем». Да и оправился чудом — по всей России в церквах молились за исцеление, сам император с женой и семейством пример в этом подавали. Дочь Елена дневала и ночевала в палате, не отходя от него, выходила. А главное — когда в сознание пришел, то вскоре его посетил император Николай Александрович, и с порога сказал, что только его мыслит морским министром, и если помрет, то новый заложенный корабль будет назван «Адмирал Рожественский».

Растрогался, пообещал, что выживет, и слово сдержал. Тем более, что внутри клокотал гнев — нутром чувствовал, что не только сами революционеры в него бомбу бросили, хотя тем было за что мстить. Именно он передал покойному министру внутренних дел Плеве и наместнику ЕИВ адмиралу Алексееву список наиболее известных ему по прошлой жизни радикалов, чьи имена были на слуху. А еще посоветовал обойтись с ними сурово, и без всякого на то правосудия — и чтоб во Франции, Англии и Швейцарии жить на белом свете им стало тягостно.

Попытка устроить на Черном море восстание на броненосце «Синоп» была жестоко пресечена — два десятка матросов сосланы на каторгу, троих заводил расстреляли по приговору суда, благо шла еще война, и было установлено, что деньги заговорщикам через цепочку посредников передали из Англии. У него тогда не дрогнула рука поставить свою подпись — с предателями нужно только так, и без сантиментов. Да и немало других изменников и смутьянов «угомонилось» без всякого на то суда, который бы отнесся к таким персонам милостиво. Да и нечего бумагомарательством заниматься, когда море глубокое, и к ногам можно груз привязать.

Ничуть не удивился, когда адмирал Тирпиц сказал на первой встрече, что так с ним рассчитались англичане, в своей привычной манере — чужими руками. И все потому, что интригами не удалось «отодвинуть в тень», да и император Николай Александрович к его мнению и советам постоянно прислушивался. И что удивительно — то прошлое, в котором он жил, стало разительно изменяться в этом настоящем.

Россия не только не потерпела позорное поражение в войне с Японией, меньше чем за два месяца одержала убедительную победу на море, воспользовавшись значительным превосходством в броненосцах. И все благодаря тому, что свыше ему дали шанс исправить все те ошибки, что он допустил в прошлый раз, имея возможность значительно усилить Тихоокеанскую эскадру, однако, не сумев это сделать. Ведь в той реальности, где он пережил страшное Цусимское сражение, и попал в плен раненым, в Порт-Артуре имелось всего семь броненосцев, но только пять из них с 305 мм артиллерией, плюс четыре броненосных крейсера, из которых три во Владивостоке. Совершенно неправильная дислокация сил, но все дело в том, что мелководная гавань Порт-Артура не могла принять больше, к тому же выход на внешний рейд был возможен исключительно с рассветом, во время прилива. Да и намеченные к постройке укрепления располагались слишком близко к городу, и японцы получали прекрасную возможность воспользоваться осадными 11 дюймовыми мортирами для потопления русских кораблей. Захватив господство на море, и овладев крепостью, японцы практически обеспечили себе победу в войне. Теперь они имели возможность разбить высылаемую на помощь 2-ю Тихоокеанскую эскадру, и нанести череду поражений русским в Маньчжурии, воспользовавшись крайне неудачным планом войны, составленным военным министром, генералом Куропаткиным, который и стал командующим войсками, с вполне понятным конечным итогом…

— Зиновий Петрович, вам плохо? Какое-то лицо у вас стало отрешенное, тоскливое, что ли…

— Японцы снова начнут войну, счет пошел на дни, Владимир Иосифович. Для них это последний шанс — и теперь у нас нет полуторного превосходства в силах, лишь незначительный перевес по числу вымпелов. И что хуже всего — мы уступаем им по силе каждого броненосца, даже наши сильнейшие броненосцы равны их слабейшим.

— Вы правы, Зиновий Петрович, к сожалению, это так. Займов от Франции мы не получили, отношения между нашими странами совершенно разладились. Германия помогла со строительством линкоров и линейных крейсеров, но их мало, да и не слишком они превосходят новейшие японские броненосцы. А таковых у них полтора десятка, и будет больше!

Цифра прозвучала жутко — но она была верна. В прошлую войну, что началась восемь лет тому назад, японцы имели по шесть броненосцев и броненосных крейсеров, но их число в двух боях было уполовинено. Да оно и понятно, ведь удалось заблаговременно вернуть обратно на Дальний Восток три ушедших оттуда броненосца, к которым добавился «Ослябя», дошедший в отличие от прошлого раза, когда нерешительный Вирениус свернул с полпути. А еще удалось вывести два лучших броненосца из Черного моря, потом добавить к ним еще три. Да еще купить в Италии два броненосных крейсера, которые в последний момент должны были приобрести японцы — а так только «облизнулись». Так что вражеский флот усиления не получил, зато в русском ТОФе число вымпелов в боевой линии удвоилось, и это не считая броненосцев береговой обороны и старых броненосных фрегатов. Так что взяли японцев числом — просто задавили, имея почти двукратное превосходство в силах. А теперь ситуация на море складывается совсем иначе…

— Считайте сами — все семь вражеских броненосцев имеют максимальный ход 17–18 узлов, и по четыре 305 мм орудия главного калибра. Три «ветерана» равны нашим броненосцам — у них средний калибр в шесть дюймов. Зато два новых имеют второй главный калибр, тот, что сейчас именуют «промежуточным» — по паре 254 мм пушек на борт. «Сацума» и «Аки» вообще равны линкорам по общему весу залпа — у них на каждый борт могут стрелять полдюжины таких пушек.

— Это нам во благо, Владимир Иосифович, что они поторопились с постройкой этих кораблей, не посмотрели на «Дредноут». Я до последнего опасался, что в башни они воткнут по одной двенадцатидюймовой пушке — тогда были бы настоящие линкоры с единой артиллерией. Поторопились самураи, но это и понятно — им нужно было поторопиться с реваншем. И теперь они сделали ставку на новые броненосцы.

Рожественский тяжело вздохнул, смял окурок в пепельнице. По окончании войны выяснилось, что два британских «формидейбла» не были выкуплены Страной Восходящего Солнца, и корабли пополнили состав Ройял Нэви. Зато в марте 1904 года, когда при посредничестве англичан и американцев уже шли переговоры о мире, японцы заказали два броненосца по типу строящихся «кингов», только с заменой 234 мм орудий на десятидюймовые пушки. И это понятно — приобретать заведомо ослабленные броненосцы самураи не захотели, им приходилось считать каждую йену.

Затем при помощи тех же британцев, уже на собственных верфях заложили два броненосца по типу новейшего «Нельсона», где вместо пяти 234 мм пушек в башнях установили шесть 254 мм орудий. И когда постройка была в самом разгаре, неожиданно выяснилось, что появился «Дредноут», а затем в строй вошел русский «Гангут», имевший такой же бортовой залп из восьми 305 мм пушек. Так что японские броненосцы вышли чуть слабее, но только именно «чуть-чуть», да и то на дистанциях боя свыше пятидесяти кабельтовых, когда всплески от крупнокалиберных снарядов трудно различить даже очень опытному наблюдателю. Так что спешка противника принесла определенную пользу — но все решится именно в войне, иначе быть не может.

— К войне мы готовы, Зиновий Петрович, к тому же ее не избежать…

— Нет, нет, и еще раз нет! Прежний сценарий исключен, это настоятельное требование государя-императора. Так что предоставим противнику право первого выстрела, надеюсь, «побудку» он нам не устроит!

Русско-японская война только началась, когда в Англии по заказу Страны Восходящего Солнца начали строительство двух броненосцев по типу «кингов», все отличие от которых заключалось в замене орудий «промежуточного калибра» с 234 мм на 254 мм стволы. И всего за два года построили типичные броненосцы, одни из сильнейших в мире… пока в Англии не достроили «Дредноут»…

Глава 2

— Сандро, мы должны решиться на этот шаг — другого случая не представиться, пока маньчжуры в смятении пребывают, ошарашенные смутой. Малолетний император у нас со своим отцом, и заметь — речь идет о его отрешении. Или война — такой выбор, иного просто нет…

Адмирал Алексеев тяжело задышал, с небольшой хрипотцой — заболел недавно старый моряк, подхватил простуду. Все же к семидесятилетнему рубежу подкатывала его шальная жизнь, в мае 69 лет исполнится. Однако наместник ЕИВ на Дальнем Востоке был еще крепок как телесно, так и духовно, и выглядел вполне бодро и моложаво. Даже сейчас превозмогал немощь, прихлебывая «адмиральский чай», где коньяка было уже подлито не меньше половины. И беседа сейчас шла по-родственному — бастард императора Александра II тет-а-тет разговаривал со своим двоюродным братом, законным сыном великого князя Михаила Николаевича, недавно умершего в преклонном возрасте фельдмаршала.

— Да понимаю все, брат, — последнее слово далось с некоторой натужностью, и дело не только в ощутимой разнице лет — 23 года. Бастарда ведь фактически «узаконил» государь-император, даровав наместнику весомый чин генерал-адмирала, который раньше имел его умерший дядя великий князь Алексей Александрович. И Александру Михайловичу, которые родные именовали по-домашнему Сандро, было обидно — он сам метил на освободившееся«место». Но нет, его загнали в Корею, где в отличие от синекуры, в которой пребывали раньше все великие князья, пребывал на хлопотной должности командующего «Прибрежной Эскадры», что должна действовать в Цусимском проливе в случае новой войны с японцами. И за девять прошедших лет дослужился только до вице-адмиральского чина — «ход наверх» по служебной карьере для него прикрыл царственный племянник, на младшей сестре которого Ксении Сандро был женат. Командующим Тихоокеанским флотом не станет — адмирал Макаров еще крепок, на середине седьмого десятка, и очень деятелен, как и морской министр, адмирал Рожественский. Но с другой стороны можно надеяться, что на оба этих поста, как только они станут вакантными, он первый из всех кандидатов, потому что уже сейчас являлся товарищем — при наместнике как член императорской фамилии, а при командующем флота как первый его заместитель.

— Момент удобный, Сандро, — тихо произнес Алексеев, — я к нему долгонько готовился, ожидая смуту, что последует после смерти Цыси. И ведь грянула, я не ошибся, теперь можно отрывать Маньчжурию вполне законно, а к ней и Монголию добавить, «Внутреннюю» и «Внешнюю». Народы их китайцам враждебны, уклад и язык у них свой собственный. Так что под нашу власть перейдут охотно, силу чувствуют, и ее покорятся. Да и служить будут верно, по крайней мере на то надеюсь — вроде корейского вана бывший император станет, как вырастет, а отец его, князь Чунь и так наш подручник. И поверь — челом тебе бить будет охотно, как в старину. Режут маньчжуров, вот они и бегут сюда, на свою родину, под защиту наших штыков. А китайцев уймем — стоит им только дернуться…

В голосе наместника послышалась угроза, которая в сочетании с крепко сжатым кулаком свидетельствовала о многом. Ведь он с войсками один раз уже брал штурмом Пекин, разгромив китайское воинство и повстанцев, так называемых «боксеров», за что получил «золотое оружие» с бриллиантами. А ныне в китайской армии разброд и шатание, она стала инструментом в руках генералов, что правили в своих округах на манер феодалов. А вот русские войска в Маньчжурии, пусть и малочисленные, представляли для любых азиатов опасного противника. И даже японцы, столкнувшись с ними в Корее, потерпели сокрушительное поражение. А после войны последовали реформы — военный министр генерал Куропаткин, посмотрев, какую малую ценность представляют призванные из запаса «бородачи», принялся насаждать новые порядки с соответствующими штатами. Да и в оснащении оружием русская армия стала выглядеть иначе — стало намного больше скорострельных пушек, и особенно пулеметов, хорошо зарекомендовавших себя в боях с японцами. И выводы из «корейской войны» сделали в насыщении войск не столько людьми, доставка пополнений шла медленно, а ружейно-пулеметном и артиллерийском огне. Да оно и понятно, особенно для моряка — чем больше на корабле пушек, и чем опытнее комендоры, тем быстрее и с малыми потерями будет одержана над противником победа.

Так что прежние штаты 16-ти батальонной дивизии были переработаны для нужд как мирного, так и военного времени. Сразу же изъяли один пехотный полк, уменьшив количество солдат на четверть. И это была необходимость — каждая дивизия численностью больше двадцати тысяч человек оказалась на поле боя чрезвычайно громоздкой, обозы забивали все те «дороги», которые таковыми считать не приходится. Три оставшихся полка после заключения мира переводили на действующие штаты стрелковых — в два батальона, но уже полного штата в 96 рядов в роте, оставляя дополнительные офицерские и унтер-офицерские кадры для развертывания еще двух батальонов с объявлением мобилизации. Еще один батальон, пятый, при полках являвшийся учебной командой, во время войны считался запасным, и должен заниматься подготовкой мобилизованных и новобранцев.

Вот только уже не четырех, а пяти батальонные полки с началом войны считались бригадами, и командир в чине полковника получал неплохие шансы для быстрого производства «за боевое отличие» в чины восстановленного 5-го и даже 4-го класса в «Табели о рангах».

Именно такими «новыми» формированиями в русской армии являлись сейчас Сибирские стрелковые дивизии, вроде состоящие в штатах мирного времени, но полностью развернутые, будто последние три года шла война. И дело в том, что уже во время войны с японцами в них стали набирать «охотниками» маньчжуров, постоянно живущих в «полосе отчуждения» КВЖД и в Квантунской области. Вначале счет шел на сотни, потом на тысячи, а после войны на десятки тысяч нижних чинов и офицеров, для подготовки которых были открыты несколько военных школ. Набирались «охотники» — то есть те, кто шли по собственному желанию, и таких среди маньчжуров, воинственного народа, что триста лет тому назад покорил огромный Китай, было с избытком. Чтобы не злить европейцев и не будоражить Пекин раньше времени, маньчжуров распределяли по сибирским полкам и по отрядам «охранной стражи» КВЖД. Сейчас их было чуть больше, чем русских, ведь именно из них набирались 3-й, 4-й и запасной 5-й батальоны. Да и сроки военной службы были установлены для «туземцев» в семь лет, и многие уже выслужили больше половины. То же самое имело место на КВЖД, охрану на ней осуществлял Заамурский округ пограничной стражи. При каждом из двенадцати отрядов по два батальона пехоты и три конные сотни сформировали точно такое же число подразделений, но уже чисто «маньчжурских».

— Государь повелел защитить маньчжуров от избиения, если понадобиться, то вооруженной силой, но за пределы собственно Маньчжурии не выходить, и китайцев сюда не впускать более во имя человеколюбия. Князь Чунь меня просил об этом слезно, умолял принять их всех под покровительство державы нашей. А потому приказ я отдам, но китайцев оберегать дальше будут, а то их тут всех вырежут без всякой жалости. Революция, да еще у азиатов — страшная штука! Без всякой жалости друг дружку истребляют!

— Это точно, видел, как у Мокпхо и Фузана корейцы японских переселенцев резали, все имущество забирая. Ни стариков, ни детей не жалели, да и своих одноплеменников. Спаслись те, кого под защиту взяли, их потом всех пароходами вывезли на острова, едва половину.

Александр Михайлович даже глаза закрыл, вспомнив страшные картины, и встряхнул головой, окончательно их изгоняя из памяти. Подобное сейчас поначалу сотворилось и Маньчжурии, но русские штыки прекратили эти безобразия. Однако изгнание китайцев приняло массовых характер, и теперь два народа решительно «отмежевались» друг от друга. Маньчжуров относительно немного — в южной части восемь миллионов. В огромной северной, от Забайкалья до Приморья, полтора миллиона жителей едва наберется — незаселенный и пустынный край. Как построили КВЖД, туда хлынули десятки тысяч китайцев, и теперь их изгоняли, причем наместник «руку приложил», как и председатель Совета Министров Столыпин. Именно Петр Аркадьевич направил сюда поток русских поселенцев — казаков и «крепеньких» мужиков, и таковых уже было не меньше полумиллиона, и процесс только набирал ход. Больно там места пригодные для жительства и земледелия, в отличие от таежного Приамурья, пусть и не такие удобные, как в южной части Маньчжурии. Но именно казаки и крестьяне окончательно закрепят эти земли за Россией. А дальше продвигаться на юг нет смысла — большая война не нужна, пусть воюют меж собой китайцы с маньчжурами и монголами.

— Как только мы о том объявим, Япония немедленно нападет — им такое не по нраву, уже нотами засыпали. Ничего, надеюсь, мы дадим им снова урок, — наместник хладнокровно пожал плечами. Сейчас все прекрасно понимали, что война со Страной Восходящего Солнца неизбежна, весь вопрос только в том, кто в нее еще вступит…

За два месяца до Цусимского сражения в Японии заложили первые броненосцы с учетом опыта сражения в Желтом море. Эта были те же самые «асамоиды», только с увеличенным водоизмещением, и в башнях установили двенадцатидюймовые пушки, так как 203 мм орудия оказались для эскадренного боя откровенно слабыми…

Глава 3

— Зиновий Петрович, теперь против турок непременно выступит коалиция «Балканского союза», в который входят Болгария, Сербия, Черногория и Греция. Во всех эти странах начаты подготовительные мероприятия, всеобщая мобилизация будет объявлена в ближайшие дни.

Рожественский внимательно слушал военного министра — генерал Куропаткин вопреки обыкновению был необычайно оживлен и многословен. К тому же этот весомый пост он уже занимал полтора десятка лет, что было необычайно много для империи. Но такое «долгожительство» имело под собой прочное основание — как администратор Алексей Николаевич был вне всякой критики — въедливый, энергичный и целеустремленный, к тому же отличался прямо-таки необычайной и невероятной работоспособностью, которой никто из сановников, за исключением, пожалуй, председателя Совета Министров Столыпина, не обладал. Вот только полководческими талантами Куропаткин был обделен, хотя являлся штабным работником высочайшей ценности, что отмечал еще легендарный «белый генерал» Михаил Дмитриевич Скобелев. К счастью, его присутствия в Маньчжурии не потребовалось, иначе бы война могла пойти совсем иначе, по самому худшему варианту. Ведь без поддержки армии флот не смог бы закрепить за собой господство в прибрежных водах Кореи, и тем более овладеть Цусимским проливом. Но о том знал только он один, и тогда удалось уговорить императора не отправлять в далекую Маньчжурию военного министра — там без него справились, с ним бы пошли сплошной чередой неприятности.

— Думаю, объединенных сил хватит, чтобы сокрушить османов одновременным ударом с разных направлений. Союзники выставят не менее двадцати пехотных дивизий полнокровного состава, прекрасно вооруженных и в должной степени обученных. К тому же меня из Афин недавно уверили, что греческий флот сорвет любые перевозки турецких войск морем, заблокирует южный вход в Дарданеллы и начнет блокаду побережья Оттоманской Порты. Надеюсь, что не вводят нас в заблуждение.

— Что касается флота, так оно и будет — после продажи эллинам «Ратника» и «Витязя», и покупки ими еще одного новейшего крейсера большего водоизмещения, греки имеют неоспоримое преимущество над турками. У них в эскадре три современных корабля итальянской постройки, достаточно сильных и быстроходных, чтобы навязать бой трем старым броненосцам, которые были проданы кайзером Вильгельмом.

Рожественский усмехнулся — купленные у итальянцев «гарибальдийцы» на войну с Японией не успели, но зато они «узкоглазому» противнику не достались, как случилось в иной реальности. После подписания мирного договора, держать низкобортные, с плохой мореходностью корабли на Дальнем Востоке было бессмысленно, только для береговой обороны, что совершенно непозволительно. Потому их в срочном порядке продали в рассрочку грекам, их выкупили охотно, хотя до сих пор не вернули оставшуюся четверть платежных сумм. Зато подписали некие дополнительные статьи в договоре, весьма важные уже для России, на случай неизбежной войны с Оттоманской Портой. Так что оставалось только надеяться на храбрость потомкам древних эллинов, что смогут доблестно воевать не только за свои, но и за русские интересы — ведь обе стороны прекрасно понимали всю важность для России проливов Босфор и Дарданеллы.

— Мы вступим в войну с турками при неблагоприятном для наших союзников ходе боевых действий, что возможно только в одном случае — открытого вмешательства Британской империи в эту войну. Или в тот момент, когда нам будет выгодно самим начать боевые действия. Потому до начала войны будет объявлено о призыве запасных на большие военные сборы и маневры, которые по плану должны быть поведены в июне.

Рожественский кивнул головой, потянувшись за папиросами — главное было сказано, и даже больше. Речь шла о частичной мобилизации двух военных округов — Одесского и Кавказского, причем без объявления таковой, как события. Просто за счет призыва запасных до полного штата будут развернуты два десятка дивизий, две трети которых предназначены для войны в горах, и занятия турецкой Армении и Понта.

— Черноморский флот готов к действиям — это на Балтике лед, а там мы корабли давно в резерв не выводим, как и на дальнем Востоке — ко всем чертям такую «экономию», что только вредит без всякой пользы!

Рожественский смачно выругался, нехорошим словом поминая покойного Витте — им «заваренную кашу» до сих пор приходится расхлебывать. Казне нанесен колоссальный ущерб, подсчитать который сложно. Приблизительные цифры Рожественский знал — от них волосы дыбом вставали. Только на афере с курсом серебра счет шел на полтора миллиона, и не рублей — пудов, в каждом из которых по сорок фунтов, в 408 грамм. КВЖД по отчетам Витте приносила грандиозные убытки, но стоило ему умереть, а наместнику взяться за дело, так появились первые сто семь миллионов рублей прибыли. Хотя для этого потребовалось отдать под суд назначенных бывшим всемогущим сановником чиновников, присоединив к ним дельцов, что «кормились» на заказах, многократно завышая на все цены и поставляя откровенное дерьмо. Война позволила вскрыть этот «гнойник», и наместник, и без того имевший далеко не ангельский характер, к тому же неистово ненавидящий Витте, стал предавать его адептов военно-полевому суду, там ведь приговор только один, и жалость к «падшим» в нем не предусмотрена.

Зиновий Петрович тяжело вздохнул — ведь и ему предложили мзду немалую, с пятью нулями циферку. Не сдержался, вышвырнул из кабинета наглеца, наподдав коленом по заду, и не посмотрел, на связи. А через месяц в него и бросили бомбу, а до того Плеве убили, и других тоже, кто против союза с новоявленной «Антантой» настойчиво и громко отказывался. Особенно жаль великого князя Владимира Александровича — теперь он понимал, что на самом деле произошло. В ход пустили яд, но умер не только командующий гвардией, всех его домашних за одним столом в одночасье умертвили — супругу и детей. Поели супчика, французским поваром приготовленного…

— Вице-адмирал Эбергард готовит высадку войск на Босфоре, согласно подготовленному плану, «высочайше утвержденному» в позапрошлом году. Мы ждем только успехов от действий болгарской армии и занятия Адрианополя. А там постараемся высадить первою волну десанта и захватить береговые батареи. Хотя это и чревато очень серьезными потерями — турки будут настороже. Они уже сейчас всячески производят вооружение батарей с двух сторон Босфора, хорошо, что новых пушек пока мало, а немцы продавать свои сейчас категорически отказались.

Адмирал усмехнулся, прекрасно зная, что от денег никто не отказывается. Вот только все дело в том, что турецкая казна была пуста, и взять заем негде — финансы Оттоманской Порты давно находились под внешним управлением английских и французских банков. Турки едва наскребли сорок миллионов марок (двадцать миллионов рублей в перерасчете), чтобы купить у немцев четыре старых броненосца, три столь же дряхлых броненосца береговой обороны с парой минных крейсеров, и заказали полудюжину эсминцев. Три бронепалубных крейсера до этого заказали в Англии, САСШ и у итальянцев с несколькими миноносцами, да отремонтировали в той же Италии один из своих старых броненосцев, что помнил времена Плевны и «сидения» на Шипке, вооружив его новыми английскими пушками. Все остальные турецкие корабли являлись откровенным хламом — с проржавевшими машинами и дульно зарядными пушками, с нулевой боевой ценностью.

Потому немцы и «увильнули» от поставок, к тому же после Бьеркского соглашения кайзер и император Николай пришли к консенсусу по вопросу общей войны против Англии, которая являлась для рейха главным препятствием на пути к созданию колониальной державы. В Лондоне все прекрасно понимали, потому и вступили в «сердечное согласие» с Францией, образовав с ней «Антанту». Теперь Республика сделала ставку на Британскую империю, с которой и был поделен раньше «мир», да и союзнические отношения с Россией во время войны той с Японией разладились. И нечего было революционеров всех мастей поддерживать, да условия при этом навязывать, «прикормив» многих сановников и даже великих князей.

К проведению десантных операций на Черноморском флоте готовились уже пять лет, с назначением на должность командующего тогда еще контр-адмирала, Андрея Августовича Эбергарда, бывшего флаг-капитаном наместника на Дальнем Востоке, отлично проявившего в войне с японцами. Готовились к войне рассудочно, ввели в строй первые линкоры и новые корабли — броненосцы береговой обороны, канонерские лодки, эсминцы, субмарины. И главное — два десятка десантных кораблей, по образцу паровых азовских шхун, имевших уникальную способность выбрасываться носом, имевшим меньшую осадку, чем корма, на мелководье. В войне с японцами, проведя с десяток высадок на берег, все адмиралы пришли к одному мнению — переправлять морских пехотинцев и солдат на берег с пароходов, используя для перевозки шлюпки, баркасы и катера, очень сложно, и сопряжено с потерей времени, а ведь противник может опомниться, подтянуть резервы с артиллерией. И сбросить контратакой десант обратно в море — у тех же японцев один раз это удалось поделать…

1906 год. Россия повержена, и на волне эйфории японцы решили создать могучий флот — состоялась закладка двух быстроходных броненосцев, вооруженных набором из 305 мм и 203 мм пушек — все в башнях. На одном корабле вместо машин поставили турбины, но «прибавка» в скорости составила лишь узел — корабли развивали ход не в 20, а 21 узел…

Глава 4

— За этими кораблями будущее, Михаил Павлович, жаль только, что мало их, и бой сразу с двумя броненосцами не гарантирует успеха. Нужны отряды линкоров, а таковых у нас нет — слишком дорогие корабли, и строить их долго. Наши верфи не британские или германские, да и заводы тоже — собственных орудий произвести не в состоянии…

Командующий Тихоокеанским флотом адмирал Макаров вздохнул, и еще раз посмотрел на идущие в колонах броненосцы. Зрелище впечатляло — в первой дивизии за его флагманским «Цесаревичем» шли пять броненосцев типа «Бородино», являвшихся самыми прямыми «потомками» построенного во Франции «первенца», и входивших в состав 1-й дивизии вице-адмирала Матусевича, которому Степан Осипович благоволил.

Корабли не успели на войну и были достроены без всякой спешки в течение 1904–1906 годов. Вот только уже в несколько ином виде — опыт прошедшей войны был внимательно изучен. Броненосцы существенно облегчили, на них не стали устанавливать орудийные башни с практически бесполезными 152 мм пушками, которые по выражению Рожественского, только «царапали броню». С «Цесаревича» и «Императора Александра III» эти башни сняли, зато на их месте установили куда более мощные 203 мм пушки Кане, причем в казематах, прикрыв броневыми плитами в три-четыре дюйма толщиной. Срезали верхушки труб, убрали высокие надстройки — корабли словно «осели» в воду, их силуэты стали намного ниже, меньше, как цели для вражеских снарядов. Строительная перегрузка в полторы тысячи «лишних» тонн практически убрана, главные броневые пояса перестали уходить в воду. Корабли стали более «ходкими», особенно после капитального ремонта, проведенного в Дальнем и во Владивостоке. В таком виде вся полудюжина совершенно не уступала пяти вражеским броненосцам, три из которых имели обычный средний калибр из семи 152 мм пушек на борт, и лишь «Касима» с «Катори» были чуточку сильнее, имея две 254 мм одинарные башни против трех 203 мм казематных стволов. И только «Сацума» с «Аки» могли их разделать под «орех», имея «промежуточный калибр» из полудюжины десятидюймовых орудий. Но их только пара, и большой роли не сыграют, ведь есть еще 2-я дивизия броненосцев, «ветеранов» прошлой войны.

За «Петропавловском», над которым развевался вымпел члена императорского Дома (отрядом командовал великий князь Александр Михайлович), следовали однотипные «Севастополь» и «Полтава». Башни среднего калибра с них были сняты еще в войну, вместо них установили американские 203 мм пушки, которые тогда удалось закупить. За счет этого уменьшили перегрузку, к тому же срезав часть надстроек и убрав «лишний» груз. '«Сисой Великий» остался в прежнем виде, со 152 мм артиллерией, убрали только несколько сотен тонн избыточного металла. Замыкал колонну 2-й дивизии совершенно преобразившийся после капитального ремонта «Ростислав» — на нем убрали четыре бесполезные шестидюймовые башни, весившие по сто тридцать тонн, и вместо них установили дальнобойные германские 24 см пушки нового образца. Еще четыре таких пушки установили в носовой и кормовой башне, взамен прежних 254 мм стволов, совершенно расстрелянных за время войны. В таком виде корабль получил в полтора раза возросший бортовой залп главным калибром — в тонну и три центнера — и теперь представлял для противника куда более серьезную опасность. И пусть ход отряда составлял не больше 14–15 узлов, общий бортовой залп лишь немногим уступал пяти броненосцам 1-й дивизии.

Чуть в стороне шли корабли 3-й дивизии — флагманский «Ретвизан» вице-адмирала Шенсновича, за которым следовали «Пересвет», «Ослябя» и «Победа», главный калибр артиллерии которых после модернизации представляли те же германские 24 см пушки. А прежние 254 орудия первых двух кораблей передали на броненосцы береговой обороны, на которых стволы ГК были полностью расстреляны. А вот на последнем корабле стояли более тяжелые орудия, их установили в Фузане на береговой батарее. Замыкал колонну броненосец «Три Святителя», старый корабль после ремонта ухитрился выдать почти семнадцать узлов хода, так что в бою не отстанет, кочегары на нем опытные, да им гордость просто не позволит от товарищей отстать. Зато башенные 12-ти дюймовые орудия, да еще подкрепленные серьезным «набором» 152 мм стволов, а их было 14 (семь на борт), на пару больше, чем на «Ретвизане», достаточно серьезно усиливали всю дивизию, где головным и концевым кораблем были поставлены сильнейшие броненосцы.

Но взгляд на себе приковывали пришедшие с Балтики два первых линкора, что были построены при германской помощи. Ход в 19 с половиной узлов, большего паровые машины не могли выдать, серьезное бронирование, и главное — восемь 305 мм пушек, пусть германского образца, свои новые так и не сделали, прибегнув к покупке у Круппа. Макаров хорошо понимал Рожественского — на строящихся линкорах устанавливались германские турбины и орудия главного калибра, ибо сделать свои оказалось чрезвычайно дорогим «удовольствием», к тому с изрядным браком. А германские 305 мм пушки с длиной ствола в 50 калибров оказались необычайно мощными, а снаряды весили на пять пудов тяжелее, чем русские «облегченные», и на пуд превосходили английские образцы, которыми стреляли японцы. Именно эти орудия должны были получить новые турбинные линкоры, по паре которых достраивалось на Балтике и Черном море. Потому не стоило «огород городить» с собственным производством — одни затраты бы вышли, и к тому же дороже на треть, а то и в полтора раза за ствол, если все расходы тщательно учитывать. А заводы получили заказы от армии, с выполнением которых дело пошло также «невесело».

Рядом с ними шли построенные в Германии линейные крейсера, схожие обликом с линкорами, но имевшие совершенно иное предназначение — и все дело в скорости. «Георгий Победоносец» мог выдать 24 с половиной узла, а вот построенный в прошлом году новый «Рюрик», водоизмещением в двадцать тысяч тонн, на котором стояли германские турбины, «выжимал» на полтора узла больше. Да и орудия на нем были 28 см, а не 24 см, и поясная броня в девять дюймов, на два больше. Но так строили для себя корабли немцы — «последователи» чуть крупнее «предшественников», с небольшими улучшениями. Такими выходили и русские корабли — проект ведь один, да и многое из самой Германии привозили.

— У нас только четыре корабля, что могут выдать ход в двадцать узлов, Михаил Павлович, а у японцев шесть новых броненосцев, способных на это, и на двух из них стоят британские турбины. А еще в строй должны вот-вот войти два линкора, что не слабее наших, но тоже с турбинами вместо машин, и скорость на узел превосходит, если поверить докладу моргенштаба. Восемь кораблей, вдвое больше, а потому бой навязывать могут на своих условиях, когда за ними будет превосходство в силах. А мы каждый раз будем выводить в море всю эскадру, чтобы поодиночке дивизии не побили.

— Такое уже было, Степан Осипович, — бессменный начальник штаба вице-адмирал Молас соблюдал полнейшее хладнокровие. — Пусть так, но если повредим вражеские корабли, «собьем» им ход, то «затопчем» в волны. А для этого у нас линейные крейсера имеются, что любой броненосец быстро догонят, а по бортовому залпу превосходство на их стороне. «Рюрик» даже самым сильным вражеским броненосцам не уступит, да и «Георгий» способен серьезный ущерб неприятелю сотворить, хотя пушки у него слабее будут. Но их восемь, и снаряды весом в четырнадцать пудов…

— На сие и надеюсь, да на самого Эссена — в предприимчивости и дерзости нашему Николаю Оттовичу не откажешь, как и в отваге. У него четыре самых лучших наших корабля, жаль новый «Наварин» только осенью в строй войдет — другой бы разговор с японцами был.

— Так и японцы не дремлют — в Англии в прошлом году для них быстроходный линкор заложили, по образцу английских, что в этом году в строй войдут. Только с пушками в четырнадцать дюймов, а не в тринадцать с половиной — против них «Рюрик» не устоит, а «Георгия» сразу же утопят. Да и наши новые линкоры будут выглядеть бледно, хотя их броня как раз на попадания подобных снарядов рассчитана. Но беда в том, что в самой Японии еще три таких корабля недавно заложили, если «сводке» верить — а Русин пока еще ни разу не ошибался, ведь заказы на материалы через англичан идут. Однако, на наших новых линкорах такие же пушки будут, только Круппа.

Молас недоговорил, но Макоров все и так понимал — как русские заказы выполнялись на германских верфях, так и японский флот имел сильнейшие корабли благодаря англичанам. И хотя сейчас на японских верфях были построены шесть броненосцев и два линкора, но значительная часть материалов для них, включая броню, турбины и пушки, была поставлена с британских заводов. Точно в таком же положении находился РИФ — теперь строились корабли по лучшим образцам кайзерлихмарине. А это означало только одно — приближалась схватка между двумя блоками, раз строительство дредноутов шло в лихорадочной спешке.

— Ваши бы слова, да богу в уши… Ладно, посмотрим, что будет, но, чую, времени совсем мало осталось, новая война неизбежна…

Вот так кардинально японцы подошли к уменьшению перегрузки русского «Орла», доставшегося им трофеем после Цусимы. Надстроек нет, трубы «урезаны» — силуэт корабля уменьшился, а вместо возвышенных массивных башен 152 мм орудий приземистые казематы с мощными 203 мм пушками…

Глава 5

Большие броненосные крейсера «Россия» и «Громобой» не входили ни в одну из дивизий. Третий, «Рюрик», к несчастью погиб, наскочив на камни, распоров днище — ремонт старого корабля сочли нецелесообразным. Но два его «потомка», водоизмещением свыше двенадцати тысяч тонн, были куда лучше «родителя» — способны развивать максимальный ход в 19–20 узлов, с отличной мореходностью и большой дальностью плавания, они могли действовать вполне автономно, даже в длительном плавании находится. Да и не годились они для эскадренного боя, что показала война с японцами, правда должные выводы из этого были сделаны, и достаточно серьезные. В ходе капитального ремонта, который продлился без малого год, корабли преобразились кардинально, и совсем не напоминали себя прежних. Да к тому же работы велись при помощи германских инженеров, а те свое дело крепко знали, и подготовили детально проработанный проект. И к работам приступили основательно, со всей присущей этому народу дотошностью, с впитанным в кровь с материнским молоком знаменитым «орднунгом».

И первое, на что немцы сразу же обратили внимание — на должную огневую мощь корабля столь приличного, с броненосец, водоизмещения. Артиллерию крейсеров значительно усилили, и на то пошли заготовленные для броненосного крейсера «Блюхер» новые 21 см пушки с длиной ствола в 45 калибров. Но крейсер решили заложить по русскому проекту «Георгия Победоносца», под более тяжелые 24 см орудия. А уже изготовленные пушки предложили русским — благо они были дальнобойными и дешевле ценой в отличие от 203 мм пушек Кане. Производство последних шло с трудностями, постоянно отставало от потребностей флота, требовало затрат куда больших, чем покупка даже новейших германских пушек. Все-таки промышленность рейха давно вышла на передовые позиции в «Старом Свете», что напрямую влияло на снижение себестоимости и удешевления производства.

Корабли вооружили германскими пушками, убрав прежние русские орудия, с изношенными стволами — стрелять им пришлось много. Все 15 см пушки защитили броней казематов, сгруппированных в центре, и установленных в два яруса — на борт приходилось на «Громобое» восемь, а на «России» семь орудий. Броня в три дюйма ставилась с расчетом, что в бою против «асамоидов» она защитит от разрывов шестидюймовых снарядов. А вот 21 см орудия сгруппировали по четыре по носу и корме, где были проведены значительные работы — переделаны оконечности, установили подкрепления, смонтировали трубы подачи. Половина пушек на прежних местах в казематах, а вот по носу и корме по паре 21 см орудий в диаметральной плоскости, одно за другим, и прикрытых большими башенно-подобными щитами. Бортовой залп после перевооружения возрос вдвое от «изначального», и стал впечатляющим — составлял восемь с половиной центнера на одном крейсере, и почти девять на другом. А в ходе учений натасканные команды показали невероятную меткость, даже «Ретвизан», комендоры которого держали пальму первенства, им заметно уступали — настоящие «призовые» корабли, благодаря германской оптике и системе управления огнем!

— Японцы построили свои новые броненосцы с одним расчетом — догнать «бородинцев», а тем паче старые наши броненосцы, и навязать им бой, используя превосходство в весе залпа. Все же на «касимах» шесть крупнокалиберных орудий, на «сацумах» уже по десять — на одном в залпе две тонны, на другом без малого три. А полуторный перевес это много, Андрей Семенович, хотя нужно возблагодарить энергичного морского министра — почти на всех наших броненосцах установили восьмидюймовые пушки вместо малых башен. Залп почти в две тонны — снаряды ведь «тяжелые» вместо «облегченных», иначе бы совсем плохо было бы.

Контр-адмирал Дабич негромко разговаривал на ходовом мостике стоя рядом с командиром «Громобоя» капитаном 1 ранга Максимовым. И мысленно возблагодарил судьбу, что в 55 лет остался на ТОФе, причем командующим бригадой броненосных крейсеров, так что даже любимый корабль покидать не пришлось, когда стал флагманом.

— А вот Зиновий Петрович смотрел куда дальше, ведь осознал старик, что не в количестве одних пушек дело, а еще и в единстве главного калибра, при котором существенно облегчается пристрелка и сама стрельба, увеличивается точность. А ведь дистанция боя вдвое выросла, сейчас семьдесят кабельтовых принято за данность, а наши пушки и на сотню снаряд забросят. Так что правильно, что германские пушки на вооружение приняли — у «гангутов» теперь снаряд куда тяжелее — двадцать пять пудов, общий залп больше трех тонн, а в минуту шесть с половиной тонн выйдет. Даже «касимам» под него попадать нельзя, любой другой броненосец будет просто избит. Так что бригада линкоров любой дивизии броненосцев стоит. И учтите — их снаряды девятидюймовую броню пробивают уверенно, ствол ведь длинный, в 50 калибров. Хорошо, что немцы не подвели, вовремя свою пушку изготовили.

Дабич тяжело вздохнул — душу жгло ощущение беспомощности собственной промышленности. И если для армии трехдюймовые пушки выпускали тысячами, а принятые на вооружение германские 105 мм и доработанные до калибра 152 мм гаубицы многими сотнями, то с флотскими орудиями ситуация скверная. Делали лишь орудия Кане — восьми и шести дюймовые, причем вторых производили в достатке. Все что крупнее калибром, покупали в рейхе, орудия там производили качественные.

Но так в России было всегда — что не могли сделать, приходилось приобретать втридорога у англичан и французов. А тут намного дешевле, к тому же вроде союзники по восстановленному «союзу трех императоров». Только возможное столкновение с Ройял Нэви изрядно пугало русских моряков — опыт на протяжении двух столетий прямо говорил о том, что такое занятие крайне опасно и чревато очень большими потерями. Война с японцами серьезно озадачила и многому научила русских моряков — с трудом потопили по три самых слабых броненосца и броненосных крейсера английской («Адзума» французской) постройки. И при этом потеряли больше вымпелов, пусть устаревших кораблей, но все же четыре броненосца и три броненосных крейсера, пусть два из них и числились фрегатами в момент закладки. И в основном на минах, да в ночных атаках японские миноносцы оказались более удачливыми, торпедировали и потопили «Наварин». Совсем старые корабли, канонерские лодки и прочие можно не считать — они оказались «расходным материалом войны», по выражению адмирала Рожественского.

— Ваше превосходительство, принята радиограмма с «Аскольда». «Вижу Объединенный Флот — курсом норд-вест. Обстреляли, убегаю, быстро догоняет четырех трубный крейсер, малый, не броненосный. Преследуют еще два трехтрубных броненосца».

Дабич и Максимов быстро переглянулись, оба прекрасно поняли, что происходит — война, дыхание которой ощущали эти несколько лет, началась. И в справочник заглядывать нет нужды, недавно к нему два дополнительных листа получили со схемами и описаниями достроенных и входящих в строй кораблей под флагом страны Восходящего Солнца. А четырех трубный крейсер там был один, с турбинами, с возможным ходом в 26–27 узлов, построенный при английской помощи (кто бы в этом сомневался). Да и видом он напоминал британские «города», тоже в четыре трубы. А достраивалась еще парочка, напротив указанных данных, напечатано, что войдут эти корабли в строй не позднее начала лета, а то и в марте. И ни один из русских крейсеров-«ветеранов», что уже всласть повоевали с японцами, даже построенные в Германии, такой ход набрать просто не могут, несмотря на принятые меры. Тут нужны турбины, а не паровые машины.

— За крейсером идут «ибуки», — у Дабича название японских быстроходных броненосцев прозвучало почти ругательно, уж больно название для русского человека на слух воспринимается образно. — У них ход указан в 21–22 узла, если вражеский крейсер нанесет «Аскольду» повреждения на отходе, то броненосцы догонят. А нам пора ложится на обратный курс — все, что нужно мы узнали. Теперь надо уходить, у японцев новые корабли мореходные, и скорость на волне уверенно держат.

Бой с двумя новейшими броненосцами в планы Дабича не входил, да и ничем иным кроме потопления, он для «России» и «Громобоя» закончится не мог. Несопоставимыми были бортовые залпы — против четырех 305 мм и такого же числа 203 мм пушек русские имели по шесть 21 см орудий. Тройной перевес залпа, тут сражение устраивать нельзя, только в бегстве спасение. К тому же как раз на такой случай командующий флотом категорически приказывал боя избегать, а дав радиограмму, немедленно отходить к главным силам флота, что находились в Дальнем. А там все благополучно обстоит, иначе бы с установленной в Порт-Артуре мощной радиостанции давно бы сообщение получили. Так что польза от радио несомненная, теперь из любой точки Желтого или Японского моря можно без затруднений связаться с Дальним или Владивостоком, про Чемульпо и Фузан и говорить не следует — они почти рядом, рукой подать, как говорится.

— Радиограмма с «Аскольда» — «вражеский „город“, открыл стрельбу»!

— Это война, Андрей Семенович. «Аскольд» свой долг исполнил, успел оповестить. Отправить радиограмму в Дальний. Нам остается только молиться за каперанга Радена и его команду — извернется как-нибудь…

Броненосный крейсер «Россия» после перевооружения. Будь это проделано в 1904 году, то бой 1 августа при Ульсане не закончился бы так трагически…

Глава 6

— Крупп в большом барыше пребывает, почитай мы немцам на четверть создание новых пушек оплатили. Однако делай мы свои собственные стволы, расходы были бы намного больше. Обуховский завод заказ на восьмидюймовые пушки сорвал, от производства 254 мм стволов отказался, за новые двенадцатидюймовые пушки цену заломил несусветную, и при этом качество не гарантировал. Крупп же за два года свою пушку сделал, и такую, что Тирпиц ее в седьмом году на вооружение своих линкоров принял, отказавшись создания 28 см орудий со стволом в 50 калибров.

Рожественский усмехнулся, вспомнив, как торговались с Круппом буквально за каждую марку, причем удалось выбить весомую скидку за большой заказ. Немцы в 1903 году работали над созданием целой «линейки» стволов в 45 калибров — 21 см, 24 см и 28 см. И русский заказ на создание 305 мм орудия в 50 калибров их сильно удивил. Вот только когда статс-секретарь адмирал Тирпиц осознал по опыту первых боев в Желтом море, какие преимущества даст кайзерлихмарине такая пушка, он, как говорится, «вошел в долю», и как купцы в старину, они «ударили по рукам». Но Альфред вытребовал заказ на постройку русских кораблей именно на германских верфях, чтобы получить бесценный опыт создания «новинок», причем весьма хорошо оплаченный «покупателем». Деваться было некуда — в начале 1904 года заложили «Георгий Победоносец», водоизмещением в 16 тысяч тонн, с мощностью паровых машин в тридцать пять тысяч лошадиных сил, вооружением из восьми 24 см пушек в 45 калибров. И эти же самые пушки заказали в количестве сорока двух штук для перевооружения русских броненосцев, они оказались лучше русских десятидюймовых орудий, производство которых было остановлено еще до войны. Управляющий морским министерством Авелан с генерал-адмиралом Алексеем Александровичем совершенно не подумали, что многие стволы будут расстреляны, как случилось с двумя «адмиралами» на Балтике — броненосцами береговой обороны из Учебно-Артиллерийского отряда. Зато Витте удалось «сэкономить» на заказах, а расплачиваться за головотяпство и просчеты пришлось русским морякам.

Сами немцы сразу заложили по уже переработанному проекту «Шарнхорст» и «Гнейзенау», и эти крейсера моментально стали самыми крупными в кайзерлихмарине. Дальше больше — в конце 1904 года на верфи заложили первый дредноут в мире, хотя сами англичане о том тогда и не помышляли. Причем новых орудий еще не было создано, риск был страшный для всех, кроме Рожественского, который о создании такой пушки знал, как и о том, что в 1908 году немцы ее примут на вооружение. А вот Тирпиц перестраховался, видимо, рассчитывая посмотреть, что у русских выйдет. Закладку пяти броненосцев типа «Дойчланд», что были теми же «брауншвейгами», даже толком не «улучшенными», решили не проводить — слишком слабыми являлись эти броненосцы в сравнении с британскими, французскими и русскими «коллегами». И дело тут в пушках главного калибра — 305 мм орудия имели снаряды весом от 320 до 386 кг, в то время как германские снаряды весили всего 240 кг. А наличие четырнадцати 17 см пушек среднего калибра если и улучшало ситуацию, то ненамного — их снаряды лишь в полтора раза тяжелее шестидюймовых, такие же бесполезные против броневых плит.

Так что вместо пяти броненосцев немцы заложили свои первые линкоры, вооружив их новыми, но вполне проверенными 28 см пушками, с удлиненными на пять калибров стволами, с чуть меньшим водоизмещением, чем у русских «гангутов». Результат получился не вдохновляющим, когда на полгода раньше их в строй вошел английский «Дредноут» — вернее, откровенно удручающим. Да и против «Гангута» они выглядели так же «бледно» — пушки есть пушки, и корабли строят именно под них. Так что «первый блин», согласно русской поговорке, у тевтонов вышел «комом» — сами себя перехитрили. Зато новые «дойчланды» оказались сильнее любого британского броненосца, и не уступали двум «нельсонам», которые англичане ввели в строй после «Дредноута». Похожие на «гангуты» корабли построили и в «Новом Свете», втиснув восемь 305 мм пушек в водоизмещение броненосца. И янки поплатились за «скаредность» — скорость в 18 узлов оказалась слишком маленькой, «оппоненты» имели на два-три узла больше, могли легко догнать тихоходного противника, и по надобности навязать бой.

Начавшаяся «дредноутная лихорадка», а именно так газетчики назвали строительство линкоров, захлестнула со временем все страны, будто «моровым поветрием». Кто не мог построить сам, прибегали к закупке — бразильцы, аргентинцы, чилийцы и турки. Однако во Франции, Австрии, Италии и Японии преимущество дредноутов осознали не сразу, а продолжали строить корабли с двумя главными калибрами — так было привычнее…

— Стоит учитывать, Владимир Иосифович, что союз с немцами нам более выгоден, чем с французами и англичанами — теперь нет нужды содержать огромную миллионную армию, можно обойтись меньшей численностью, да и сроки службы уже изрядно сократили, на целый год. Если и будем воевать на суше, то противник привычный — японцы на востоке и турки на юге. Конечно, англичане будут оказывать им помощь, но хорошей армии у Британской империи нет, а несколько дивизий, если те высадятся на манер Крымской войны — уничтожим враз. А французы даже не дернутся — против них рейхсвер, просто война семидесятого года повторится. Так что государь недаром нас торопит, и в ассигнованиях не отказывают — пришло время линкоров, а такие «игрушки» для адмиралов больших денег стоят.

— Тогда нам с первыми залпами нужно оба берега Босфора занимать без промедления, Зиновий Петрович, не дай бог Ройял Нэви в проливы войдет, как частенько бывало в нашей истории. Тогда все наше черноморское побережье под угрозой обстрела и разорения пребывать будет.

— Хорошо бы, надеюсь, что Андрей Августович не оплошает. Лишь бы османы мины не выставили, с них станется. Но любые потери перетерпеть можно, даже если мы «Потемкин» с двумя «адмиралами» потеряем. Нам бы только свои линкоры в проливы ввести, и желательно до входа в Дарданеллы — тогда все, англичане не страшны, хоть весь Королевский Флот подойдет. «Особый запас» ведь не зря решили воссоздать…

Рожественский не договорил, осекся — все же не стоит о государственной тайне просто так в разговоре упоминать, хотя Бэр, как начальник ГМШ был в курсе приготовлений. Но вот об их размахе вряд ли подозревал, даже Эбергард не знал многие детали, хотя Черноморским флотом командовал. И тому простое объяснение — враги и «друзья» не должны были подозревать о приготовлениях, которым сейчас могут изрядно помешать. Надежных союзников кроме собственной армии и флота у Российской империи никогда не было, впрочем, как и у любой другой «великой державы», что вела свою независимую политику, и преследовала только собственные интересы.

Ведь кайзер с царем, хотя открыто демонстрировали дружбу между империями и свои родственные связи, на самом деле выражали интересы тех правящих групп, что решили пойти на консолидацию перед началом борьбы с Антантой. Да и та тоже не дремала, всячески стараясь усилить свои позиции. Все страны лихорадочно довооружались и перевооружались, французы даже увеличили срок службы по призыву с двух до трех лет, и в одночасье довели численность армии до восьмисот тысяч солдат. Про Японию и говорить не приходится — там под ружье по мобилизации должны будут встать полмиллиона жителей сразу, в дополнение к кадровой армии, в которой число дивизий удваивалось. Двадцать шесть дивизий — это много, очень много — но только если встретить их собственными силами. А так можно было положится на корейцев, которые за восемь лет подготовили двухсоттысячную армию, и маньчжуров, что «уравновесят» китайцев, если те решат напасть на мятежную окраину, прежде представлявшую власть.

— Главное, успеть вывести из Дарданелл субмарины и поставить несколько линий минных заграждений. Два линкора и броненосец будут их прикрывать от траления. Жаль, что новые дредноуты будут достроены в Николаеве только через полтора года.

— Жаль, — эхом отозвался Рожественский, каждую неделю получавший отчеты о строительстве. Корпуса «Чесмы» и «Синопа» спустили на воду, но строительство линкоров шло медленно, вопреки ожиданиям. И это имело объяснение — кораблей водоизмещением в двадцать три тысячи тонн (вдвое больше «Потемкина»), там еще не строили. Хотя немцы помогали, как могли — турбины и котлы, артиллерия и дальномеры, даже часть броневых плит. А иначе бы с постройкой за четыре года просто бы не справились, хотя в Англии такие корабли строили два, а в Германии три года. А тут страна напрягала промышленность, но ее слабости постоянно давали о себе знать.

— Избежать перегрузки, пусть будет медленно, на полгода затянем. Но зато наши линкоры смогут уйти от любого сильного противника, и разбить те немногие корабли, что смогут их догнать.

— Кроме достроенного «Лайона» — у него орудия в тринадцать с половиной дюйма, Зиновий Петрович. Снаряд в полтора раза тяжелее будет.

— И нам на такой калибр переходить надо, японцы ведь подобные заложили, а один в Англии для них строят. Ничего, к лету в строй новый «Наварин» войдет на Балтике, может быть, успеем на Дальний Восток отправить — Эссен будет обрадован…

Эти японские броненосцы по своему водоизмещению могли стать первыми линкорами Страны Восходящего Солнца, потому что в бортовых башнях хотели поставить по одному 305 мм орудию. Вот только произвести стволы не успели, установили вместо них по паре 254 мм. Даже «Дредноуту» могли дать взбучку, а про русские броненосцы, тот же «Цесаревич» или «Бородино» и говорить не приходится…

Глава 7

— Я доволен вами, Фердинанд Владимирович, что успешно прорвались через заслон вражеских крейсеров, — Макаров только покачивал головой, время от времени поглядывая на «Аскольд», на котором разрывы японских снарядов оставили видимые отметины. Командир последнего, капитан 1 ранга Раден стоял перед ним, голова перебинтована, на марле расплылись алые пятна — он, как и многие получил в бою ранение, а девять нижних чинов, как следует писать в реляции, «положили живот свой на алтарь отечества». Посмотрел на белый крестик, вспомнив, что тот был получен офицером давным-давно, за китайский поход. И подытожил:

— Рапорт ваш немедленно отправлю в Петербург — вы сделали первый выстрел в начавшейся войне. Представление на награждение «золотым оружием» отправлю, как и на ордена, а георгиевскую думу созовем здесь, там выберут достойных из ваших офицеров. На то есть право, и не будем отсылать бумаги в столицу для их долгого рассмотрения. Идите, у вас есть двое суток — «Аскольд» нужен при эскадре!

Отправив Радена взмахом руки, Степан Осипович подошел к окну — он редко находился в отведенном командующему особняке, предпочитая флагманский «Цесаревич». Сам Дальний — город и порт — походил на хорошо разворошенный муравейник. Эскадра готовилась к выходу в море, уже давно были отправлены усиленные дозоры из быстроходных крейсеров и эсминцев, что было, как сейчас выяснилось, крайне рискованным занятием.

— Степан Осипович, а ведь адмирал Рожественский прав, когда требовал от нас «разоружения» крейсеров, чтобы постоянно иметь возможность дать максимальный ход и даже больше. Если бы «Аскольд» не выдал вчера 24 узла, и не попал бы дважды по японскому «городу», под форштевень, то вряд ли бы ушел. И что интересно — Раден ведь не зря указал, что на «Читосе» и «Касаги» заменили восьмидюймовые на шестидюймовые орудия, и все повреждения нанесены именно этими снарядами. Видимо, тоже решили облегчить корабли ради скорости — тут лишний узел, даже пол узла, играют свою роль, особенно в бегстве.

— Гораздо важнее в преследовании неприятеля, пусть он спасается бегством, Михаил Павлович, — недовольно буркнул командующий, поглаживая свою знаменитую на всю России бороду. — Слишком тяжелые орудия для небольших кораблей, и как платформа для них неустойчивая — мы давно это понимали. Теперь у них четыре крейсера, что 23 узла выжмут — не страшно, наши сильнее вооружены, даже после снятия трех пушек. А ход у наших побольше выйдет, теперь каждый дополнительный узел отнюдь не «лишний», а крайне нужный и важный — для крейсера сейчас скорость важнее, чем пушки, да и следует их только в диаметральной плоскости ставить. Стреляющая только на один борт пушка — вот где лишний груз! Тут Зиновий Петрович полностью прав, и скорость, скорость!

Адмирал посмотрел на возвернувшийся в Дальний крейсер, легко узнаваемый по своим пяти трубам. И пройдясь по комнате, жестко подытожил:

— Скорость все определяет, именно она сейчас важнее всего. Мы должны сами решать, когда вступать нам в бой, навязывая его врагу!

— Потому и входят в обиход турбины — их превосходство над паровыми машинами слишком очевидно. Жаль, но мы только начали собственное производство, и то исключительно для новых минных крейсеров и эсминцев. И будем воевать на тех кораблях, что есть, других нам взять негде. В отличие от прошлой войны «вторую» эскадру с Балтики на усиление никак не отправить — там порты до сих пор пустуют.

Вице-адмирал Молас тяжело вздохнул — очень тяжело было видеть, как враждебная страна один за другим лихорадочно строит новые броненосцы, а ты толком ответить не можешь. Десяток кораблей линии не шутка, а именно столько построили японцы, безжалостно напрягая всю страну, беря кредиты у англичан, балансируя на грани банкротства и голода. Но такова цена яростного желания реванша, на который настроена вся страна Восходящего Солнца, потерпевшая унизительное поражение прошлый раз.

Россия на обширные морские приготовления противника могла ответить только перевооружением своих кораблей на основе опыта войны, и то на него пришлось буквально «выбивать» деньги. Казна пустая, реформы и переселение крестьян обходились в «копеечку». Для флота пришлось урезать бюджет военного министерства, что вызвало резкое критику и недовольство генералов. А потому империя с невероятным трудом профинансировала постройку всего полудюжины новых линкоров и линейных крейсеров, но два из них находятся на Черном море, и нужны именно там. Еще четыре корабля сейчас спешно достраивались — один войдет в строй летом, благо строился в Германии, а три только в следующем году, и то осенью, не раньше. И это все — только этим летом заложат очередные четыре корабля, на манер новейших британских — с более крупнокалиберными орудиями, и скоростью в 23–24 узла, что приведет к увеличению стоимости. Но ведь надо отвечать японцам на закладку четырех таких линкоров, тут время никак нельзя упускать.

— Линейные крейсера нашему флоту не нужны — я категорически против их постройки, — неожиданно произнес Макаров, остановившись. — О том на совете четко и определенно высказался, и государь прислушался к моим доводам, как и Зиновий Петрович. Потому что приносить бронирование в ущерб скорости нельзя, бой в линии может обернуться тяжкими повреждениями, а то и гибелью. Мы не англичане — нам корабли для защиты протяженных коммуникаций не нужны, даже здесь, на Тихом океане. Куда ходить то? Путь и так известен — от Дальнего до Владивостока. Да в Шанхай заглянуть, дабы английскую торговлю там извести, если война начнется. По океанам пусть малые крейсера бегают, там уголь нужен, тут немцы правы.

— У нас их всего три новых, и строим еще четыре — этого мало.

— Для Балтики оные не нужны, там море закрытое, и английскому флоту вначале с кайзерлихмарине сцепиться нужно. Если Босфор захватим, то и на Черном море эскадра не нужна — с кем воевать то? Не с румынами или болгарами, что нам всем обязаны⁈ Быстроходные крейсера нам нужны только здесь, и если они находятся в ином месте — то бесполезны!

Степан Осипович усмехнулся, посмотрел на обширную гавань, в которой находились все четыре больших быстроходных крейсера, которые сейчас различались только трубами. И снова остановил взгляд на «Аскольде», что и в прошлой войне прекрасно себя зарекомендовал — он сам на нем частенько выходил в море. В ходе капитального ремонта с крейсера убрали 152 мм орудия, стоявшие по бортам в носовой и кормовой надстройках — последнюю переделали, поставив на возвышении одно шестидюймовое орудие со щитом. И тем усилили огонь при ретираде, что и спасло «Аскольд» в недавнем бою. Потому бортовой залп уменьшился всего на один ствол — вместо семи стало шесть пушек, но теперь орудия стояли более рационально. Заодно сняли всю противоминную артиллерию, совершенно не нужную, но «лишнюю» нагрузку давала весомую. И корабль буквально «забегал», практически не уступая в скорости «Новику», которого давно называли «чехлом для машин».

Полученный результат вдохновил адмиралов, и крейсера один за другим направились на модернизацию. «Варяг» получил точно такой же набор из девяти 152 мм орудий, при этом бортовой залп остался прежним. И после замены котлов крейсер развил на пол узла больше, чем на сдаточных испытаниях. Дольше провозились с «Богатырем» и прибывшим «Олегом» — самые защищенные бронепалубные крейсера лишились орудийных башен и отлично забронированных казематов, и также трех шестидюймовых орудий со всей противоминной артиллерией. Зато получившаяся «экономия», превышавшая четыре сотни тонн, по настоянию контр-адмирала Добротворского, «пошла» на установку броневого пояса, пусть «куцего». Леонид Федорович недаром указывал, что строить бронепалубные крейсера нельзя, нужна защита ватерлинии, потому что любая подводная пробоина может моментально сделать быстроходный корабль «подранком», обреченным на добивание. Вполне резонно считал, что столь мощное бронирование артиллерии для крейсера излишне, частенько приговаривая — «руки в перчатках, а тело голое».

На «Богатыре» поставили дополнительные листы броневой стали в три дюйма, на «Олеге» в два — его строили на отечественной верфи, а потому имелась обычная для их работы перегрузка. Но оба стали намного «резвее», причем последний крейсер впервые достиг контрактной скорости в 23 узла. Но больше всех преобразились три «богини», с которыми провозились больше всего, полностью заменив котлы и машины, в полтора раза увеличив их мощность, при меньших размерах установки. Германские и русские инженеры буквально «колдовали» над кораблями — изменили форму винтов, уменьшили дифферент на нос, всячески облегчили, доведя вооружение до общего уровня. И результат на ходовых испытаниях буквально ошарашил адмиралов, которые в адрес МТК стали выражаться непечатными «фразами». Оказалось, что тихоходные прежде крейсера с 19 узлами, давно ставшие «обузой» для флота, оказались вполне способными развить 22 узла, на три больше чем при сдаточных испытаниях. И к четырем «ходокам» добавились три — семь больших крейсеров, способных вести разведку, и при этом иметь возможность уйти от быстроходных японских броненосцев, являлись сильной стороной русской эскадры.

Но сейчас пришла другая беда — у врага появились турбинные крейсера, способные их легко догнать, и тоже утыканные шестидюймовыми пушками, как выяснилось…

«Аскольд» входит в гавань — его силуэт был хорошо знаком на всех четырех океанах…

Глава 8

— Германский флот получил уникальную возможность сразиться с Ройял Нэви на равных. Нужны только линкоры, и кайзер их торопливо строит. Да и мы тоже в этом деле участвуем, грех такой шанс упускать. Жаль, что в казне сейчас каждый рублик на счету, Михаил Коронатович, и потому его нужно истратить с максимальной пользой. Дредноуты становой хребет флота, и как только их станет много, все броненосцы сойдут со сцены.

Контр-адмирал Эссен прошелся по палубе — в ходовой рубке флагманского «Рюрика» было тесновато от собравшихся внутри офицеров штаба дивизии, хотя корабль изначально строился таковым, просто немцы не приняли в расчет увеличенные русские штаты. Но сам линейный крейсер впечатлял — двадцать две тысячи тонн водоизмещения, с турбинами в шестьдесят тысяч лошадиных сил, способными выдать невероятную скорость в 26 узлов. Поясная броня в одиннадцать дюймов, непробиваемая для 305 мм орудий английских линкоров (их защите и соответствующая), противоторпедная переборка и развитая система живучести от подрыва на минах — немцам удался русский линейный крейсер, по образцу которого они одновременно построили и два своих корабля этого типа — «Блюхер» и «Фон дер Танн».

Единственный недостаток в артиллерии главного калибра — в четырех башнях, по уже традиционной линейно-возвышенной схеме были установлены по два 283 мм орудия со стволами в 45 калибров, которые могли забросить снаряд в три центнера (19 пудов) на дальность 110 кабельтовых, и при этом пробить восьмидюймовую плиту. А на вдвое меньшей дистанции любой английский линкор становился потенциальной жертвой «Рюрика» — бронепробиваемость достигала одиннадцати дюймов. Жаль, конечно, но установить двенадцатидюймовые пушки было невозможно — возросший верхний вес потребовал увеличения водоизмещения на четыре-пять тысяч тонн при сохранении той же скорости и защиты. Или один из двух последних параметров пришлось бы принести в жертву более тяжелого вооружения — чем-то нужно поступиться, иначе никак.

Сам Николай Оттович, начавший прошлую войну на мостике «Новика», выдавшего 25 узлов, однозначно был сторонником строительства кораблей с высокой скоростью, и как моряк буквально влюбился в свой флагман, что с легкостью опережал любой крейсер Тихоокеанского флота, оставляя за кормой даже «Аскольд». Хотя прибывшие в декабре три первых легких крейсера германской постройки, построенные за невероятно короткий срок в двадцать месяцев, совершенно невозможный для петербургских верфей, также могли выдать 26 узлов, при мощности турбин в 28 тысяч лошадиных сил. Однако водоизмещение у них было в четыре с половиной тысячи тонн, совсем небольшие корабли, в сравнении с теми же «богинями», и совсем теряющиеся на фоне огромного «Рюрика», который был крупнее даже линкора «Гангут», с его квартетом двенадцатидюймовых башен.

За кормой следовал «Георгий Победоносец», густо дымя своими двумя трубами. Корабль легко держал скорость в 21 узел, что немудрено, ведь максимальный ход составлял на три узла больше. Да и кочегары на новых линейных кораблях не надрывались, как на обычных броненосцах — благодаря черноморским «Ростиславу» и «Потемкину», на которых отработали питание котлов мазутом. Могущие возникнуть проблемы заключались только в одном — при исчерпании запасов нефти корабли выйти в море не смогут. А если прибытие танкера из Черного моря станет невозможным, то придется перевозить мазут в цистернах через весь Транссиб. А это представляет огромную проблему при наполняемости цистерн в 750 пудов — чуть больше двенадцати тонн. А для полной заправки «Рюрика» и обоих «гангутов» потребно по двести цистерн на каждого, или тридцать шесть поездов на троих. Еще две дюжины эшелонов потребуется для «Георгия Победоносца», «Ростислава», трех легких и двух минных крейсеров, десяти эсминцев — и это если по минимуму топливо подсчитать. Хотя проблему пытаются уже сейчас решать с началом добычи нефти на Сахалине — еще до прошлой войны с японцами на севере острова находили огромные лужи нефти, но тогда разработка угля отвлекла внимание моряков. Однако теперь все работы идут в лихорадочном темпе, даже нефтеналивные баржи построили.

— С постройкой «побед» наш флот будет иметь восемь линкоров, Николай Оттович, с артиллерией в двенадцать дюймов, — командир «Рюрика» Бахирев говорил рассудительно и степенно. Да и не мудрено — чрезвычайно редкими были ситуации, когда донские казаки становились морскими офицерами, и тем более командовали самым крупным кораблем Российского Императорского Флота. — И два линейных крейсера, которые тоже могут драться в линии. «Рюрик» неплохо защищены броней, чуть хуже «гангутов», а «Георгий» где-то на уровне японских быстроходных броненосцев. Но такие корабли крайне дороги, тут вы правы, а потому не стоит их строить дальше. А вот увеличение скорости вполне возможно, как на тех же «победах».

— Тут вы правы, Михаил Коронатович, лучше строить «наварины» — они имеют ход в 24 узла, но возможно, и больше, при форсировке. Турбины на них значительно улучшены — опыт нашего «Рюрика» учтен Тирпицем. А такой скорости достаточно, чтобы уйти от английских дредноутов, а защита и вооружение позволяют надеяться, что даже новейший «Лайон» может от них получить отпор. Просто следующую четверку нужно будет вооружить германскими 35 см пушками, что немцы сделали в противовес английскому орудию, что на полдюйма меньше калибром. Линейные крейсера роскошь, нам недоступная. Как говорится, не «по Сеньке шапка»…

Эссен тяжело вздохнул, понимая, что РИФ не идет ни в какое сравнение с Королевским Флотом, сведения о котором обновлялись раз в полгода. И перечень построенных линкоров и линейных крейсеров откровенно удручал. На данный момент в строю находились десять линкоров и пять линейных крейсеров (еще один спешно достраивался) с 305 мм пушками. Но не они будут диктовать условия — появились корабли, имеющие бортовой залп, что вдвое больше, чем на «гангутах» и «наваринах». Их уже называют в газетах «сверхдредноутами». Практически готовы четыре линкора и два линейных крейсера с 343 мм пушками — на первых по десять, а на вторых по восемь таких орудий, и снаряды весом чуть ли не в шесть центнеров. А еще восемь линкоров и пара таких же линейных крейсеров либо на достройке, или уже заложены. И строят их англичане удивительно быстро, опережая даже немцев — всего за два года, и полностью готов корабль водоизмещение в двадцать пять тысяч тонн, а то и больше. А сколько еще заложат одному богу известно — но в этом году точно будет два десятка вымпелов, и еще полтора десятка войдет в строй в следующем году, а часть из них даже этой осенью. И при этом взялись за «заказы — три для Бразилии, по одному для Японии, Турции и Чили, причем пара 'бразильцев» уже сдана «покупателю».

Россия с неимоверными трудами построила только три линкора, и то при германской помощи, еще три собственно немецкой постройки. Четыре «победы» на достройке, и еще столько же будут заложены в этом году — два на Балтике, один на Черном и один (очередной «германец») на Северном море. Во Владивостоке и Дальнем строить крупные корабли затруднительно, едва с броненосцами береговой обороны в четыре тысячи тонн водоизмещения справляются, да с новыми канонерскими лодками третий год возятся…

— Ваше превосходительство, радиограмма с «Рынды». «Отряд из двух линкоров по шесть двенадцатидюймовых башен на каждом. И двух быстроходных броненосцев типа „ибуки“. Сопровождают три легких крейсера. На горизонте много дымов».

Доклад флаг-офицера вызвал улыбку у Эссена — японцы шли брать реванш, русские навстречу. А никак иначе — кто установит господство на море с первых дней, тот и победит в войне. Этот урок все адмиралы усвоили по прошлой борьбе в Желтом море и Цусимском проливе.

— Самураи все же успели свои два первых линкора в строй ввести — поторопились. У нас указано к лету, а только март начался. О том нужно сообщить командующему, переслать сообщение — надо учитывать появление двух дополнительных линкоров. Хм, двенадцать орудий, из них на борт восемь — схема не самая оптимальная, но так их без учета опыта «Дредноута» заложили. Что ж — пора драться, Михаил Коронатович, силы авангардов равнозначные. Семь вымпелов против семи. Передать приказ на линкоры — «Гангуту» и «Андрею Первозванному» держать ход 18 узлов и идти к нам на соединение. А мы начнем притворно отступать, когда нас увидит неприятель и добавит хода — ведь их будет четверо против двух!

Бахирев постарался сдержать вздох облегчения — от Эссена можно было ожидать чего угодно, и даже атаку превосходящих сил противника. Дерзок был безмерно Николай Оттович, в схватку лез как драчливый пес, старающийся укусить врага первым. Вот только следующие слова несколько огорошили Бахирева, так как командующий линейным отрядом под «отступлением» понимал совсем иной маневр.

— Идем навстречу — держать ход в 20 узлов. Попробуем растащить неприятеля, чтобы за двумя «зайцами» погнался. А там, как подойдут линкоры, уже по ситуации посмотрим…

Со строительством линкоров у японцев не заладилось с самого начала — слишком они поторопились, не успев толком осмыслить опыт «Дредноута». тут не только «первый блин» вышел «комом», но и «второй». Если в «Сацуму» и «Аки» за неимением 305 мм орудий втиснули в бортовые башни 254 мм пушки, то на «Кавачи» и «Сетсу», также устроили для артиллерийских офицеров «конструктор» для стрельбы. Дело в том, что новые 305 мм пушки в 50 калибров установили только в носовой и кормовой башнях (по их недостатку), а прежнего образца в 45 калибров в бортовых башнях (на фото видно, что стволы чуть короче). А так как двенадцатидюймовые пушки имели разные характеристики, то стрельба по неприятелю превращалась в постоянную головоломку. Вроде бы можно было сделать единый калибр, изначально поменять пушки с первой парой, установив идентичную артиллерию на первых настоящих линкорах, но нет — тут японцы поступили как их «северный сосед» — предпочли героически преодолевать трудности…

Глава 9

— Ай, какой молодец, Михаил Федорович — залп за залпом, и точно, сразу три попадания! Ведь под накрытие взял «самурая»! Если одолеет, то «их превосходительством» точно станет!

Эссен радовался, будто юный гардемарин, а не заслуженный контр-адмирал, «переваливший» возрастом за полувековой рубеж. А успех капитан-командора Шульца, командовавшего не только своим «Гангутом», но и следовавшим за ним «Андреем Первозванным», воспринимал как собственный. Но так оно и было — Щульц сменил его на мостике «Новика», потом принял его же «Аскольд», затем стал командиром «Гангута», так же как Эссен принял бригаду из двух линейных крейсеров, к которой, как к быстроходному соединению, придали два новых линкора. И получил Шульц первого «орла» на погоны, когда у самого Эссена на плечах уже имелось по паре шитых черно-золотой нитью «птиц». Еще во время прошлой войны император Николай Александрович ввел обратно для военных чин пятого класса — в армии бригадира, а на флоте капитан-командора, вернувшись к старозаветным временам Петра I и Екатерины II, которых недаром прозывали «великими». Вот только по-новому «бригадный генерал» так и не стал «настоящим» генералом, а лишь ступенькой для достойного полковника, которого в этом чине нижние чины именовали «ваше высокородие», как статского советника, коих на гражданской службе пруд-пруди. Возвращение старого полузабытого чина несказанно обрадовало армейских полковников, ведь подавляющее большинство из них генеральский чин получали исключительно при выходе в отставку. А тут открывается хоть такая, но карьерная перспектива для «высокоблагородий» в продвижении к «их превосходительствам».

Однако одинокая маленькая звездочка выглядела слишком «сиротливой», что вызвало насмешки. А потому по императорскому указу ее заменили на большую по размеру звезду, к тому же вышитую черно-золотой нитью. А вот на флоте «черные орлы» как бы «спустились» на чин ниже, и у адмиралов, как у полных генералов или действительных тайных советников погон «опустел», отчего мичмана и лейтенанты пустили в обиход дерзкую шутку, что «их высокопревосходительств» попросту «склевали».

Однако другое нововведение офицеры приняли с нескрываемым одобрением, ведь раньше между лейтенантом и капитаном 2 ранга зияла самая настоящая «пропасть», ведь в армии имелись два чина, оную заполнявшие. Так что вернули чин капитан-лейтенанта, как и майора, упраздненные при покойном отце нынешнего императора, равным капитану стал флотский старший лейтенант, а чин штабс-капитана с его четверкой звездочек канул в забвение, обладатели же оного впредь именовались капитанами. Правда, до майорского чина им резко увеличили выслугу, дабы не было обид «настоящим» капитанам, часть из которых получила штаб-офицерские погоны.

И Эссен прекрасно понимал, что с началом войны для капитанов 1 ранга и командоров появляется прекрасная перспектива на карьерный рост, как и для полковников с бригадными генералами, про остальных офицеров и говорить не приходится — ведь в боях и сражениях убивают, и вакансии появляются очень быстро…

— Шесть всплесков, ваше превосходительство, точно два попадания!

«Рюрик» содрогался всем корпусом от полных восьми орудийных залпов. Дистанция до противника сокращалась — русские линейные крейсера обладали существенным превосходством в скорости, и сближались с «ибуками», стремясь воспользоваться преимуществом в залпе. И главное способностью 24 см и 28 см германских пушек пробить тонкую, всего в семь дюймов, броню главного пояса японских броненосцев. А вот крупповские плиты уверенно держали попадания английских 305 мм снарядов, хотя после каждого такого разрыва палуба под ногами ходила ходуном, а порой у человека ломались кости от такой вибрации.

— Японцев нужно засыпать нашими снарядами, пока есть возможность. А их восьмидюймовые пушки не опасны, хотя ближе подходить к ним, пока не стоит. Может, чуть позже, когда выбьем артиллерию…

Слова Эссена заглушили громкие вскрики, офицеры и нижние чины, неотрывно смотревшие на вражеские корабли, увидели яркую вспышку в каземате противоминного 120 мм орудия — видимо там по глупости подняли несколько снарядов, они и детонировали. Или просто удачное попадание фугасным снарядом, что чудесным образом влетел в амбразуру или проломил броню — такое тоже возможно.

— Ура!!!

— Есть, еще раз попали!

Все же, когда бьют восемь орудий, то эффект поразительный — вокруг вражеского корабля встают высоченные всплески, и тот словно «продирается» между ними, как медведь среди деревьев. А когда в залпе восемь крупнокалиберных снарядов в 19 пудов, а противник вдвое медленней отвечает из четырех стволов, то разница в весе в пять пудов не существенна. Тут налицо двойной перевес в огневой мощи, в этом и разница между линкором и обычным броненосцем, пусть новым, но фактически устаревшим кораблем.

— «Гангут» бьет из трех башен, на кормовой возвышенной башне задраны стволы. Судя по всему, заклинило подъемный механизм!

— В бою такое зачастую бывает, — хладнокровно отозвался Эссен. — У противника тоже имеются повреждения, возможно и большие, чем у нас. К тому же мы вдвое больше отправляем снарядов.

— У японцев крепкие линкоры, броневой пояс 12 дюймов, как у нас, если верить листкам от наших шпионов…

— Шпионы токмо у врага, Михаил Коронатович, у нас агенты и разведчики. А листкам стоит доверять — плиты ведь в Англии замеряли, а по весу заказанной брони примерную длину пояса подсчитали. Короче, чем у нас, и в оконечностях пятидюймовые плиты. И верхний пояс в семь дюймов, вполне пробивается даже нашими снарядами, а на «гангутах» орудия куда мощнее японских, у тех стволы на пять калибров короче.

Эссена держали в курсе, и он представлял какая напряженная работа ежедневно идет в разведывательном управлении МГШ. Из тысяч сообщений, словно в мозаике, составляют те короткие описания, что постоянно рассылают по всем флотам, держа флагманов в курсе событий.

— Японцы зарвались с нами, а Степан Осипович вовремя подошел и перекрыл им направление. Теперь линкорам и «ибукам» нужно драться с нами до конца, а бежать мы им попросту не дадим!

Николай Оттович снова прижал к глазам окуляры бинокля — вдали сходились главные силы Объединенного Флота и ТОФа. Сражение получилось спонтанным, его никто сознательно не планировал и не ожидал, просто командующие действовали одинаково агрессивно, стараясь навязать противнику бой. И свою роль радио сыграло — теперь сообщения поступали беспрерывно, и расстояния в двести-триста миль теперь не были преградой в «рисовании» штабными офицерами карты. Главное, чтобы крейсера как можно тщательней проводили разведку и точно определяли состав и курс вражеской эскадры. К тому же на всех русских кораблях 1 ранга имелись специально подготовленные офицеры, знающие японский язык и шифры, и работа по их дешифровке велась постоянно. В моргенштабе целый отдел этим делом занимался, а не так как в прошлой войне к помощи преподавателей и студентов Восточного института прибегали.

— Наши три «витязя» вроде как японских «ветеранов» одолевают, Николай Оттович? Или мне только кажется?

— Думаю, так и есть, Михаил Коронатович, вляпались самураи. Это в прошлую войну они резво убегали каждый раз, а сейчас этот номер у них не пройдет — германские крейсера куда крепче и быстрее.

Действительно, построенные в Данциге и Эльбинге крейсера отличались от русских и японских «ветеранов» минувшей войны в лучшую сторону. Благодаря отлаженным турбинам, которые немцы испытывали на своих первых «городах», они имели на три, а то и четыре узла больший ход. И хотя 152 мм пушек на них было установлено всего полдесятка, но все в диаметральной плоскости, по привычной уже схеме — по паре на носу и корме, одно над другим, а пятое находилось на тумбе за четвертой дымовой трубой, перед кормовой надстройкой. И главное — по всей ватерлинии шел пусть узкий, но достаточно крепкий броневой пояс в 51–76 мм крупповской стали, и эти два-три дюйма брони вполне уверенно держали попадания 152 мм и 120 мм снарядов, наиболее частых «гостинцев» в бою между крейсерами. А вот броневая палуба была намного тоньше — всего дюйм, в уязвимых местах на скосах, в случае пробития плит пояса полтора. И это правильно — обстрелы на полигоне показали, что пробить два слоя разнесенной брони невозможно.

Дело в том, что прошлая война показала, что стычки легких сил происходят на короткой дистанции, снаряды летят по пологой траектории, и обычным бронепалубным крейсерам, даже с толстыми скосами приходится тяжко — небронированный борт получает пробоины и разрушения, в угольные ямы вливаются тонны воды. Потому с самого начала строительства легкие крейсера нового типа, в виду нефтяного питания котлов, даже такой «кардифной» защиты были напрочь лишены, ведь цистерны установили внизу, и установка бронепояса сразу же напрашивалась. И теперь пошла самая главная проверка, которую должен пройти любой военный корабль — непосредственно в бою, обмениваясь полновесными залпами с врагом…

Два типовых германских крейсера — легкий и линейный, одинаково смертельно опасных противника для всех бронепалубных и броненосных крейсеров, которых в «изобилии» имел Королевский Флот Британской империи со всеми своими «союзниками» по Антанте…

Глава 10

— И как такое понимать прикажите⁈ Хм, выходит, отказ от покупки двух «формидейблов» был не более, чем обманом, договоренности и не думали соблюдать? И куда же наш МГШ смотрел, что о такой уловке врага не предупредил заранее?

Командующий флотом вслух задавал вопросы, ответа на которые у него не имелось. Он привык верить собственным глазам, и в типах броненосцев Ройял Нэви разбирался верно, одного взгляда хватало, Действительно, в колонне из пяти броненосцев шли известные по боям в Желтом море флагманский «Микаса», «Асахи» и «Сикисима» — самый слабейший корабль с тремя трубами. А вот замыкали построение два «формидейбла», тут не было никакого сомнения — именно они стали прототипом японского флагмана, самого сильнейшего броненосца Страны Восходящего Солнца в прошлой войне.

— Я думаю, Степан Осипович, «обратная продажа» была продекларирована только на словах, слишком слабыми были японцы по окончании войны. И не стоит винить МГШ — в Японии жуткая секретность от всего, и европейцам там сложно работать, и особенно нашим военным агентам. На открытых учениях их просто не ставили в строй маневрирующих эскадр. В то же время как обо всех строящихся кораблях нам всегда известно — материалы и комплектующие заказываются непосредственно в Англии, где у нас и у немцев есть достаточное число агентов. К тому же они выпытывают японские тайны, а не британские, вот клерки за плату и выбалтывают секреты восточного союзника. Это они про свои тайны стараются молчать.

Молас как всегда соблюдал удивительное хладнокровие, только перед боем стал несколько более разговорчив, видимо, нервничал. Да оно и понятно — ожидали увидеть семь вражеских броненосцев, а узрели девять — и это зрелище крайне неприятно всех удивило. И можно не сомневаться, что в боевых рубках других русских броненосцев сейчас в адрес «туманного Альбиона» звучат насквозь хулительные комментарии в три «загиба Петра Великого», понятных только тем, кто долго отслужил под Андреевским флагом.

— Но с другой стороны между ними давно подписан «морской союз», и такая передача кораблей вполне законна по формальным основаниям. К тому же мы не удосужились проверить, а действительно ли эти броненосцы снова служат под Юнион Джеком. Тогда больше вопросов будет у Зиновия Петровича к МГШ, и контр-адмиралу Русину придется искать на них ответ. Потому что вопрос из разряда исконно русских — «кто виноват»⁈

— Это будет позже, Михаил Павлович, сейчас нам предстоит отвечать на другой извечный вопрос — «что делать»?

Макаров невесело хохотнул, продолжая внимательно разглядывать все три отряда вражеских броненосцев. Их было тринадцать против его шестнадцати вымпелов, а не одиннадцать, как считали, и полуторный перевес растаял как утренний туман с первыми солнечными лучами.

— Ничего страшного, Степан Осипович — у нас в каждом из отрядов по одному дополнительному вымпелу, слово «лишний» тут не подходит. Главное, правильно распределить силы против вражеских отрядов. А МГШ упрекать, думаю, не стоит, англичане проявили своеобразную «честность», как и свойственно «настоящим джентльменам».

— И в чем она выразилась, Михаил Павлович?

— Они ведь могли передать более новые «кинги», с дополнительными 234 мм пушками, а вернули «старую покупку», за которую заплатили девять лет тому назад деньги. Так какие могут быть к ним претензии?

Вопрос был из разряда риторических, и ответа на него не требовалось. Командующий только кивнул в ответ — действительно, какие тут могут быть претензии к продавцу, который возвернул уже купленный товар заказчику. В этом случае все вопросы адресуются только японцам, а с ними сейчас началась война, на которой все хитрости позволительны.

— И как будут действовать японцы, на ваш взгляд? Ведь старика Хейхатиро Того не зря снова назначили командующим Объединенным Флотом, убрав с поста начальника Главного морского штаба.

— Да какой он старик — ваш с Зиновием Петровичем одногодок. Так же как вы морем одним живет. Думаю, своими «ветеранами» и «формидейблами» нашу 1-ю дивизию боем свяжет, быстроходные броненосцы с Шенсновичем сцепятся, а вот 2-й дивизии придется плохо — против великого князя сильнейшие броненосцы выйдут.

— С чего вы так решили, Михаил Павлович? Они ведь еще перестроение не совершили, двумя кильватерными колоннами идут.

— У них справа только броненосцы, а слева с «цукубами» и «чилийцами» броненосные крейсера. У нас такое же построение, только крейсера из отряда Дабича впереди, за ним броненосцы Шенсновича. А они легко уйдут от «Микасы» и «Сацумы» — тем идти дальше, и только после разворота. Так что бой будет исключительно между броненосцами — у японцев девять, у нас одиннадцать. Но силы вполне сопоставимые, мы даже уступаем, если только одни орудия главного калибра подсчитать, от девяти с половиной до двенадцати дюймов. У нас 24 против 20 двенадцатидюймовых орудий, а вот 2-я дивизия имеет 22 пушки против 32, что на четырех новых японских броненосцах стоят. Правда, есть еще шесть восьмидюймовых орудий, но там снаряд вдвое легче, чем десятидюймовый. Так что нашу 2-ю дивизию будут выбивать в первую очередь, там броненосцы слабее «цесаревичей».

— Вы правы, Михаил Павлович, я тоже склоняюсь к этому варианту. Того умен, и прекрасно понимает, что наши тихоходные броненосцы всегда добивали его поврежденные корабли. На это мы с вами и рассчитывали, что будем иметь пять лишних кораблей в резерве. Потому и не вызвали из Мозампо «императоров» — те хоть и старые, но сейчас вполне могли бы пригодится.

— Как и «богини», Степан Осипович, но тут мы сами промашку сделали, решив, что крейсеров хватит. А ведь «асамоиды» в линии драться не будут, их восьмидюймовые пушки там бесполезны. А вот крейсерам Дабича и Вирена дадут хорошенькую взбучку…

— Отобьются, не в первый раз такое, — отмахнулся Макаров. — У нас десять вымпелов, у японцев восемь, так что еще неизвестно, кто кому там морду разобьет. Что там у Эссена происходит?

— Дерется Николай Оттович — на «Гангуте» башню выбили, зато на одной из «ибук» половину башен к молчанию «Рюрик» принудил. Да и «Такасаго» горит, и вроде как из боя пытается выйти.

— Дай-то бог, может Эссен и одолеет супостата — у нас корабли лучше. Жаль, что «Наварин» с «князьями» запоздали, они бы усилили эскадру.

— Ничего не поделать, раз «Мономаха» с «Донским» решили на своих верфях строить. Но сами знаете почему — заказы выдавать нужно.

Макаров промолчал, он слишком хорошо знал, что без государственной поддержки отечественное кораблестроение зачахнет, так как дорогостоящее занятие, разорительное для казны. Те же новые эсминцы взять — на германских верфях их строили за год с небольшим, а в том же Петербурге за два с половиной года, с перегрузкой, хуже качеством, и по цене чуть ли не вдвое большей. Нельзя сказать, что с этим злом не боролись, алчных заводчиков пытались обуздать, и те в ряде заказов вынуждены были снижать цены. Но временно — синдикаты тут же поднимали цены на металл, и история повторялась. Во Владивостоке и Дальнем цены вообще чуть ли не до небес «взлетели», но стоило одну верфь в казну взять, как тут же снизились — понятное дело, что сговор был между дельцами. А сейчас они вообще взвоют, началась война, и ремонт поврежденных кораблей пойдет по казенным расценкам. И спекуляции не будет, наместник хоть и стар, но хватки с энергией ему хватает, живо придушит — тут Дальний Восток, и жаловаться в Петербург никто не станет, казнокраду горше выйдет, бывали случаи…

— Вы правы, Михаил Павлович, «сацумы» с «катори» на 2-ю дивизию нацелились, выбивать будут «Петропавловск» с «Полтавой». А на нас «Микаса» под адмиральским флагом идет, старый знакомец решил снова в единоборстве сойтись. Ничего, выстоим, а вот «Сикисиму» нужно вышибать в первую очередь — это слабейший броненосец. Так что пусть по нему «Орел» с «Бородино» огонь сосредоточат, остальные по одному противнику выберут — их всех под огнем держать нужно, чтобы нервничали.

Из прошлых сражений русские адмиралы сделали несколько выводов — при численном перевесе нужно всегда сосредотачивать огонь нескольких кораблей по одной-двум целям в большой колонне, причем выбивать самые устаревшие и уязвимые корабли в первую очередь. И ни в коем случае не давать возможность ни одному вражескому броненосцу стрелять безнаказанно, не находясь под ответным обстрелом. И сейчас Степан Осипович не сомневался, что старшие флагманы уже отдали такие распоряжения — он всегда предоставлял подчиненным инициативу в действиях, а при необходимости и самостоятельного маневрирования. А без этого никак — ситуация в сражении может изменяться стремительно, а он за событиями просто не уследит…

Балтийская эскадра на учениях 1912 года. И это все, что осталось от русского броненосного флота после войны с японцами. Два новейших броненосца, которые лучше было бы не строить еще долгих пять лет после появления «Дредноута», а сразу же отдать на слом. За ними следуют не успевшая к Цусиме «Слава» (неизбежно там бы погибшая) и единственный уцелевший под Андреевским флагом из состава 1-й Тихоокеанской эскадры «Цесаревич», интернированный в германском Циндао. А вот под флагами страны Восходящего Солнца в это время оказались шесть русских броненосцев — удручающая и горестная статистика…

Глава 11

— Командующий ошибся — нам нужно было драться с «Микасой» и «формидейблами», но никак не с этими чудовищами. Если бы впятером на двоих, пусть на троих, то имелись бы шансы — а так нас просто изобьют, причем достаточно быстро…

«Петропавловск» сильно встряхнуло от очередного попадания, и великий князь Александр Михайлович чуть не прикусил кончик языка, зубы звонко клацнули. Впервые в жизни Сандро стало страшно — этот бой ничем не напоминал прежние схватки, что были восемь лет тому назад. Тогда ведь постоянно имелись в резерве два-три лишних броненосца, чуть-что сразу же спешащие на помощь. Но сейчас помощи не будет, нужно надеяться только на собственные силы. И что особенно плохо, так то, что выстоять под таким ураганным огнем совершенно невозможно, его флагманский броненосец уже получил до десятка крупнокалиберных снарядов. А будет больше, и очень скоро — японцы пристрелялись, а оконечности всех броненосцев его отряда совершенно не имеют броневой защиты. Но зато цитадель любого корабля вражескими пушками не пробивается, толщина плит там даже чрезмерная — до шестнадцати дюймов порой доходит.

— Ваше императорское высочество, шестидюймовые пушки «Микасы» и прочих броненосцев давно бы снарядами с шимозой засыпали, а так броня хорошо попадания держит. Ход потеряем, крен получим от затоплений, и это самое скверное. Зато посмотрите как наши «цесаревичи» противника восьмидюймовыми снарядами охаживают, а им вражеская шимоза совершенно не страшна — везде броней прикрыты.

Начальник штаба светлейший князь Ливен пока сохранял хладнокровие, но лицо побледнело. Сандро понимал его правоту — после капитального ремонта с модернизацией русские броненосцы 1-й дивизии, общим «предком» которых стал «Цесаревич», совершенно преобразились. Теперь площадь бронирования на них составляла две трети борта, и шестидюймовые пушки для кораблей не представляли угрозы. Зато восьмидюймовые орудия русских броненосцев, которых было 18 в общем залпе, как раз несли действенную угрозу для японских броненосцев. И это было хорошо видно — бой шел отнюдь не на равных, единственный вражеский трехтрубный броненосец полыхал знатно, по нему били сразу два корабля.

— Дай бог, дай бог, — пробормотал великий князь, и вздрогнула палуба под ногами, и зубы заломило от вибрации — на броневом поясе «Петропавловска» взорвался очередной десятидюймовый снаряд.

Шло самое настоящее избиение его флагмана — да и не могло быть иначе. Идущие головным и концевым «Сацума» и «Аки» превосходили русские броненосцы чуть ли не вдвое по водоизмещению, а идущие вторым и третьим во вражеской колонне «Катори» и «Касима» в полтора раза. А ведь чем больше корабль, тем устойчивей он в бою — и выдержит намного больше попаданий. «Сацума» с ее 4–305 мм и 6–254 мм пушками по весу бортового залпа в почти три тонны превосходила «Петропавловск» в полтора раза. Зато «Полтава» с «Севастополем» хотя и уступали своим противникам, то ненамного — в главном 305 мм калибре равенство, а против пары 254 мм пушек они могли ответить подобным, только из 203 мм орудий, которые имели снаряды с меньшим весом — 118 кг против 220 кг. Так что пока дрались почти на равных, и великий князь им сейчас откровенно завидовал. Зато концевой у самураев «Аки» уже не имел никакого превосходства — наоборот, ему приходилось тяжко. Сейчас против него сражались сразу два противника — «Сисой Великий» и «Ростислав». И при этом налицо полное тождество в главном калибре — те же четыре 305 мм пушки «Сисоя» и шесть 240 мм стволов «Ростислава». Но два «дуэлянта», пусть «мелких», против одного «крупного» все же имеют преимущество, как в той поговорке про двух зайцев.

Александр Михайлович внимательно наблюдал за сражением, и сейчас в бинокль нашел броненосцы 3-й дивизии, что яростно обстреливали японские корабли. У отряда вице-адмирала Шенсновича дела обстояли гораздо лучше — все же по числу пушек «Три святителя» и «Ретвизан» равны «цукубам», а вот поясная броня у них намного толще — девять против семи дюймов, да и забронированы они гораздо лучше. Зато три «инока» едва отбивались от пары «Ниссина» с «Касугой». Построенные для Чили два быстроходных броненосца имели потрясающий бортовой залп из четырех 254 мм и семи 190 мм пушек, что в полтора раза больше по весу. Но русские корабли все-таки чуть больше по водоизмещению, с толстым поясом в девять дюймов, который не пробивался вражескими пушками. К тому же их все же трое против двух, и рано или поздно численный перевес даст о себе знать.

Разглядеть, как идет сражение между сцепившимися в бою русскими и японскими крейсерами, было невозможно — слишком далеко. К тому же черные полосы дыма, валившего из труб, мешали обзору — сражение словно вылеплено из разных кусочков мозаики, и разобраться очень трудно в происходящем, несмотря на поступающие радиограммы. Но для себя Александр Михайлович знал одно — нужно продолжать сражаться, пусть даже из последних сил, но держаться, а там последний снаряд может принести столь нужную для страны и флота победу.

«Петропавловск» содрогнулся всем корпусом, давая очередной залп по японскому флагману. Все же его броненосец был неплохо защищен именно для эскадренного сражения, а последовавшая после войны модернизация с капитальным ремонтом и перевооружением значительно усилила броненосец, пусть и заложенный вместе с двумя своими однотипными «собратьями» ровно двадцать лет тому назад. За это время постоянно вносились разные новшества, а часть сталеникелевых плит были заменены на новую тогда броню, закаленную по методу Гарвея. Но обычный на российских верфях «долгострой» привел к тому, что все три корабля вошли в строй к началу ХХ века, и отслужили всего по двенадцать лет.

Лишнюю «перегрузку» с броненосцев убрали еще до войны, сняв тяжелые башни со 152 мм пушками, срезав часть надстроек, убрав боевые марсы с торпедными аппаратами. А также с ростров исчезли баркасы и катера, которые в бою без надобности. К тому же будут изрешечены осколками или сгорят в разрывах шимозы — а это бесполезная порча казенного имущества. И состав вооружения существенно изменился от изначального. По опыту войны быстро выяснили, что шестидюймовые пушки бесполезны в бою с броненосцами, нужны были снаряды более «солидного» калибра. А потому ГМШ зашевелился и по настоянию тогда еще контр-адмирала Рожественского, предвидевшего подобное, в САСШ были закуплены новые мощные 203 мм орудия, со снарядом в 118 кг — втрое тяжелее 152 мм. Эти орудия стали поступать осенью 1903 года, и устанавливаться на «Севастополе» на месте снятых малых башен в забронированных казематах.

Опыт сочли удачным, и было решено провести подобное перевооружение на всех русских броненосцах, имевших малые башни, а таковых было девять, включая строившиеся пять «бородинцев». Еще один — черноморский «Ростислав» — уже перевооружили на манер «дредноутов», единым калибром, установив только германские 240 мм орудия, зато восемь, из которых в бортовом залпе участвовали шесть. Так что сейчас дрались совсем иные корабли, отличные от первоначального проекта. Да и противоминная артиллерия на «полтавах» была усилена — парой 120 мм орудий на борт в центральном каземате, который прикрыли трехдюймовой броней, а позже их число было доведено до целой дюжины — добавили по два с каждой стороны носовой и кормовой надстроек. А вот 75 мм, 47 мм и 37 мм пушчонки с кораблей первого ранга практически исчезли — столь малый калибр сейчас был бесполезен против новых миноносцев, значительно «возросших» в водоизмещении…

— Крен растет, ваше императорское высочество, триста тонн воды приняли, дифферент на нос. Нужно выходить из боя и подводить пластырь, — голос командира броненосца капитана 1 ранга Иениша звучал совершенно спокойно, можно даже сказать равнодушно, что странно для творческого человека — он как и контр-адмирал Игнациус увлекался живописью. И это странное спокойствие, какое-то отрешенное, а отнюдь не слова доклада сильно удивили великого князя. И по какому-то наитию Александр Михайлович сообразил, что дела обстоят куда хуже, чем он думал. И следующие фразы командира броненосца подтвердили эту догадку.

— Я бы настоятельно посоветовал вашему императорскому высочеству перенести флаг на любой другой корабль, более подходит «Севастополь». На «Петропавловске» вам не место — корабль должен немедленно выходить из боя, иначе через полчаса мы пойдем на дно.

— Надо, так выходите из строя, Николай Викторович, поднимите сигнал и пусть дадут радио! Я перенесу флаг на «Севастополь» как будет пауза, а вы подводите пластырь и следуйте в Мокпхо — это ближайшая гавань. Пусть подойдет миноносец и снимет штаб. Да, и отправьте сообщение вице-адмиралу Шенсновичу на «Ретвизан» — пусть отправит на помощь «Три святителя». Иначе броненосцы нашей дивизии будут истреблены один за другим, мы деремся с самыми мощными японскими кораблями…

«Королевский флот» построил десять броненосцев, которые в дополнение к главному 305 мм калибру получили «подкрепление» из 234 мм орудий — от четырех на восьми «королях», до десяти на «Агамемноне» и «Нельсоне». Последняя парочка вошла в строй после «Дредноута», когда стало окончательно ясно, что даже такие броненосцы линкору не противники. Зато все другие страны продолжали «заблуждаться», активно занимаясь строительством фактически морально устаревших и ставших бесполезными кораблей…

Глава 12

— Русские отказались от строительства гросс-крейсеров, Вилли, слишком дорого они им обходятся, — младший брат кайзера принц Генрих усмехнулся, пожав плечами. Братья в адмиральских мундирах стояли на мостике новейшего линкора «Поммерн», только недавно поднявшего флаг, и жадно глотали ртами солоноватый ветер Северного моря. Погода для марта стояла чудесная, такая редкость для марта — нет привычного тумана, легкое волнение, и яркое весеннее солнце в зените, ведь время подошло к полудню.

— У них небольшой флот, причем практически весь находится в азиатских водах. Представляю, какая сейчас идет драка в Желтом море, ведь и японцы, и русские позавчера одновременно вышли в море, и сойдутся южнее Шандуня — фон Шпее отправил для наблюдения «Эмден» и «Дрезден», так что можно ожидать обстоятельного доклада.

Кайзер посмотрел на своего разговорчивого младшего брата, которому через пять месяцев исполнится ровно пятьдесят лет. На висках седина, белесые «нитки» заметны и в бородке, прорезались морщины. И вздохнул — сам был старше его на три года, а искалеченная с рождения рука сейчас надрывно болела. Но она хоть у него есть, а вот русский морской министр ее лишился — пришла в голову неожиданная мысль. Просто вспомнил, как посетил вместе с царем раненого адмирала в госпитале, и возложил на него знаки Черного Орла, награды, достойной монархов. Но уж больно Ники просил, и тут не следовало отказывать. К тому же заслужил — именно Зиновий восемь лет тому назад предложил строить совместно новые броненосцы, которые являлись первыми настоящими дредноутами, жаль, что англичане успели раньше, и присвоили таким кораблям свое имя — «неустрашимые».

Кайзер прищурился — на память пришел тот момент, когда он впервые посмотрел в царском кабинете на чертеж нового броненосца, это случилось за пару месяцев до начала прошлой войны русских с японцами. Корабль его сильно удивил, в восторженное состояние привели две башни, возвышающиеся на толстых кольцах барбетов над носовой и кормовой башнями, привычно расположенными. И моментально стало ясно, что при увеличении водоизмещения на пять-шесть тысяч тонн, русские получат корабль, равный по своей огневой мощи двум обычным броненосцам. И подлежащий к закладке броненосец «Дойчланд» стал выглядеть жалким в его глазах, ведь он должен отвечать гордому и великому названию «Германия». И русский проект стали быстро перерабатывать, чтобы уже по нему заложить пять новых линейных кораблей вместо броненосцев, утвержденных к закладке морской программой 1898 года. Статс-секретарь адмирал Тирпиц чуть ли не в столбняк впал, разглядывая чертежи, и приказал немедленно их приспособить к нуждам кайзерлихмарине. И первым делом уменьшили на полторы тысячи тонн водоизмещение — до 18 с половиной тысяч тонн, вполне прилично в сравнении с 13-ти тысячетонными «брауншвейгами». Чтобы удержать высокую скорость и приличное бронирование в рамках «урезанного» тоннажа, решились на уменьшение главного калибра — с русских 305 мм до германских 28 см. Но тут пришлось пойти на удлинение орудийного ствола с 40 до 45 калибров. И разработать к пушкам более тяжелые, «увесистые» снаряды — не в 240 кг, а в 303 кг, благо наработки у Круппа имелись, как и задел. Так что события лишь немного форсировали, и первую пятерку уже не броненосцев, а линейных кораблей живо построили, в пределах трех лет каждый. И один за другим вслед за «Германией» вступили в строй «Нассау», «Вестфален», «Рейнланд» и «Позен» названные так по историческим землям рейха. Но уже в процессе строительства стало ясно, что новые линкоры из-за слабости главного калибра уступают в огневой мощи английскому «Дредноуту» и русскому «Гангуту». И последний корабль, как ни странно выручил — для вооружения русских дредноутов на заводах Круппа принялись изготавливать 305 мм пушку с удлинением ствола на десять калибров для лучшей пробиваемости брони, ведь прежняя в 40 калибров была принята за полтора десятка лет, изрядно устарев. Так что пришлось позаимствовать разработку — ведь фактически русские оплатили за кайзерлихмарине все необходимые работы. И тут же заложили следующую пятерку линкоров с увеличенным на три тысячи тонн водоизмещением, по «русской схеме», и уже чуть крупнее «гангутов», а потому с большей на узел скоростью, и с немного улучшенным бронированием. При этом калибр противоминной артиллерии был более «солидным» — орудия 15 см вместо русских 120 мм Кане. Однако на «Остфрисланд», «Гельголанд», «Тюринген», «Ольденбург» и «Вюртенберг» также установили проверенные паровые машины, первые мощные турбины оказались ненадежными, но и им нашлось применение на новых линейных крейсерах.

Вместе с линкорами строили и гросс-крейсера, и снова по хорошо зарекомендовавшему себя «русскому проекту». «Шарнхорст» и «Гнейзенау» повторили «Георга», с восемью 240 см пушками, но с большей на узел скоростью. Заложенные следом «Блюхер» и «Фон дер Танн» уже были с турбинами, как и «Рюрик» (строились ведь корабли рядышком, на соседних стапелях), и с новыми 28 см орудиями.

Теперь же в строй один за другим входят первые линкоры «германской схемы», с подросшим еще на три тысячи тонн водоизмещением, с дополнительным узлом скорости, и не с четырьмя, а с пятью 305 мм башнями, причем третья размещалась между дымовыми трубами. Теми же десятью пушками вооружались новые британские «орионы», правда, калибр на них был крупнее — в 343 мм. Конечно, «Померания», «Ганновер», «Силезия», «Заксен» и «Шлезвиг-Гольштейн» могут с ними сражаться почти на равных, так как намного лучше забронированы, но все же 305 мм снаряд в полтора раза легче по весу, и наносит меньше ущерба. С этой очередной пятеркой линкоров построены два новых гросс-крейсера, «Мольтке» и «Гебен», чуть меньше по тоннажу, так как адмиралы кайзерлихмарине считали, что линейный крейсер не может быть крупнее линкора. Там также установлены пять башен, но с 28 см пушками, и скоростью на узел больше, чем у предшественников — на испытаниях даже немного превысили 28 узлов.

А вот русские от «Померании» отказались, как и от нового линейного крейсера, а по своей славянской непредсказуемости приняли упрямое решение продолжать свой «русский проект», хотя германский был намного мощнее — десять против восьми пушек. На своих «морских победах» они вместо средней башни в центре цитадели попросили установить дополнительные котлы с увеличенной мощностью турбин. Сейчас их «Наварин» начал «пробежки», но отстает на три узла от «Гебена». Впрочем, также три узла он превосходит «Померанию» — так что получился быстроходный линкор, способный «смять» любой линейный крейсер, даже более мощный новейший британский «Лайон». И очередная четверка заложенных русских линкоров, уже под четырнадцатидюймовые орудия Круппа, снова толкнула немцев на принятие именно этого проекта. Всю прошлую осень кайзер с принцем пребывали в раздумьях, уж слишком заманчивы были перспективы от подобного решения. А потому немедленно заложили очередную пятерку линкоров по типу «Петра Великого» с 35 см пушками в четырех башнях, благо Крупп начал их производство. Как русские сами говорят — «от добра добра не ищут».

Вместе с тем строили сейчас и два линейных крейсера «Зейдлиц» и «Дерфлингер», взяв за основу быстроходный русский линкор, увеличить немного водоизмещение, чтобы развить скорость 27–28 узлов, на уровне «любимой кошки адмирала Фишера». И как выразился принц Генрих — «догнать и содрать с ободранного льва шкуру»…

— Нам стоит и дальше пребывать в альянсе с Ники, и даже пойти на уступки, но только за счет старика Франца. Русские достаточно сильны, чтобы штыком открыть дверь, но слабы, чтобы конкурировать с нашими товарами. Они воевали за Корею, но сейчас там мы торгуем беспрепятственно. Теперь пытаются присвоить Маньчжурию, но наши фактории в Инкоу вытеснили английские с их опиумом. Да и Коджон готов перед нами пресмыкаться, лавирует, броненосцы выкупил. У него страна богата, хоть и нищая, а Ники нам ее «открыл», потому что в помощи нуждается. Одни перспективы!

Принц Генрих усмехнулся — «дредноутная гонка» вытягивала большие деньги, но она того стоила — речь ведь шла о будущем рейха, а главным препятствием была Англия и Франция, а вот надежным союзником только Россия. Причем «младшим партнером», чтобы не думал царь. Но кайзерлихмарине нужны не только новые линкоры, но и готовые экипажи, и выход был найден — туркам продали старые «бранденбурги», затем распихали все броненосцы береговой обороны, кроме тех же османов и корейцев один выкупил Сиам за «символическую сумму». И вот настала очередь пяти «виттельсбахов» — два «всучили» шведам за поставки железной руды, а три вместе с броненосным крейсером «Принц Генрих», достались королю Коджону. И русские не препятствовали — у них было совершенно нечего предложить из собственных кораблей, кроме откровенного старья, но зато царские генералы готовили армию своему вассалу, сбывая берданки и устаревшие пушки. А рейх принялся за флот, вот уже пятый год в Стране Утренней Свежести находилась военно-морская миссия, которая занималась подготовкой местных моряков, и вполне успешно, раз те на днях показали свой флаг на рейде Шанхая. А тут война, и весь вопрос в том, не истребят ли японцы эти несчастные броненосцы, совершенно беспомощные в бою.

Необходимо было принять меры, потому-то и вышли сейчас в Северное море новейшие линкоры, чтобы провести демонстрацию. Командующий Восточно-Азиатской эскадрой, серьезно усиленной за последние два года, вице-адмирал Максимилиан фон Шпее, получил телеграфом от кайзера четкие инструкции на случай непредвиденных обстоятельств… «Краса и гордость» кайзерлихмарине — в море линкоры типа «Кениг» (в АИ они известны как «померании» и вступают в строй на два года раньше, вместо «кайзеров»). Вполне достойный противник английским «сверхдредноутам», хотя и уступают в главном калибре — немцы слишком долго держались своих отличных 305 мм пушек и опоздали с принятием на вооружение более мощных пушек — 350 мм и 380 мм. Но в этой реальности события пошли несколько иначе…

Глава 13

— Ваше высокопревосходительство! На «Петропавловске» крен и дифферент на нос, броненосец выкатился из строя! На нем подняли сигнал — «не могу управляться»!

Макаров услышал в голосе своего многолетнего флаг-капитана Васильева, назначенного командиром «Цесаревича», едва сдерживаемую тревогу, и это его неприятно поразило — до этого момента в артиллерийских боях такие «маневры» чаще делали японцы. Теперь стали страдать русские, и объяснение тут простое — слишком сильными, буквально утыканными тяжелыми орудиями, получились их новые броненосцы, которые в газетах порой именовали «преддредноуты», или «полудредноуты», настолько сильными они получились. Вот и сейчас «Сацума» реализовал свое преимущество в артиллерии и двойном водоизмещении, вышибив из линии «Петропавловск». Боевая линия русского отряда стала короткой, теперь каждый броненосец сражался с гораздо более сильным противником. И ничем хорошим это закончиться не могло, достаточно посмотреть на «Сисой Великий» — корабль буквально продирался сквозь высоченные всплески вражеских снарядов, шесть или десять через каждые полминуты. И дистанция заметно уменьшалась — японцы имели серьезное преимущество в скорости, и диктовали свои условия. Что произойдет дальше буквально «читалось» — безобразное избиение слабых сильными.

«Сисой» уже горел, слабейший броненосец дивизии и так едва противостоял «Аки» при поддержке «Ростислава», а теперь сражаясь один на один обречен. Ведь его «товарищ» теперь связан боем с «Катори», причем вряд ли схватка затянется — 240 мм орудия против «набора» из 305 мм и 254 мм пушек не идут в сравнение. Да и ставший головным «Севастополь» сейчас принял на себя функции флагмана со всеми вытекающими отсюда нехорошими последствиями — теперь «Сацума» принялась за него.

— Того умен — решил выбить наши тихоходные броненосцы в первую очередь, ведь они слабейшие. Поднимите сигнал — «Бородино» немедленно идти на помощь 2-й дивизии, став головным.

— Почему не концевым, Степан Осипович? Хотя… Противник или «Сацума», либо «Аки», а они одного типа.

— «Бородино» к тому же практически не пострадал в нынешнем сражении, ведь они вдвоем били по «Сикисиме» — теперь ей только «Суворов» заниматься будет, потихоньку одолеет…

Степан Осипович осекся, увидев, что из состава 3-й дивизии отделился «Три святителя», и дело тут не в повреждениях. Просто броненосец начал сильно отставать, кочегары просто измотались, пытаясь держать максимальный ход, а ведь корабль давно ветеран, почти двадцать лет в строю.

— А ведь Шенснович первым заметил бедственное положение великого князя, надеюсь, что жив, и не ранен — флаг не спущен. Тогда…

Макаров задумался — «Ретвизан» и три «инока» слабее оставшихся четырех быстроходных броненосцев, а потому и там требовалось немедленное усиление, причем такое, чтобы не только противостоять японским кораблям, но и постараться выбить хоть один из линии.

— Вице-адмирал Матусевич пусть ведет бой своими броненосцами, потому «Бородино» пусть остается в колоне — впятером справятся. А нам нужно присоединиться к Шенсновичу — вспомогательный калибр «Цесаревича» достаточно опасен для «цукуб». Так что поднимите сигнал — «иду к „Ретвизану“ на помощь» — Николай Александрович поймет правильно.

Приказ командующего сразу же стал выполняться — на броненосце переложили руль, и он плавно лег на циркуляцию, чтобы присоединиться ко 2-й дивизии, и там стать головным. В том что «Цукубе» придется плохо, он не сомневался — на «Цесаревиче» десятидюймовый броневой пояс, совершенно непробиваемый вражескими снарядами. В то же время как против его 305 мм и 203 мм орудий вражеский корабль долго противостоять не сможет — семь дюймов брони хороши для крейсера, но никак не для нормального броненосца. А «цукубы» просто возросшие по водоизмещению «асамоиды», на которых поставили новые башни главного калибра — вместо бесполезных 203 мм вполне могущественные 305 мм. Но защита осталась прежней, а опыт прошлой войны прямо указывал — затягивать бой с броненосцем для них грозит самыми печальными последствиями.

— Я сделал ошибку — нам на «Цесаревиче» следовало возглавить не 1-ю, а 3-ю дивизию, а «святителей» сразу отправить великому князю. Тогда была бы вполне сильная 2-я дивизия. И не отделять «императоров» — вместе с «Ростиславом» они бы вместе составили вполне сильный отряд, который и стал бы нашим резервом. Но кто же мог предположить, что у японцев окажутся в колонне два английских «формидейбла»⁈

Степан Осипович выругался, хотя был отнюдь не любителем «крепкого словца», но тут кроме ругани ничего не оставалось — два непонятно откуда взявшихся броненосца, которых «прошляпила» военно-морская разведка в Петербурге и крейсера Вирена здесь, смешали всю диспозицию. «Петропавловск» вышиблен в самом начале, получил несколько подводных пробоин, а с пластырем уже сражаться не сможет. И должен немедленно следовать в Дальний на ремонт — терять броненосец нельзя…

— Господи, «Сисой»…

— Спаси и сохрани рабов своих!

Броненосец «Сисой Великий» неожиданно вывалился из строя — крен на правый борт и дифферент на нос быстро росли, угрожающе быстро. Стало ясно, что переборка, не доходившая до верхней палубы, или не выдержала, либо ворвавшаяся через пробоины вода просто перехлестнула через нее. Корабль ведь строился двадцать лет тому назад, оконечности были не прикрыты броней, ведь тогда считали, что попадания крупнокалиберных снарядов будут единичные. Но теперь под градом фугасов небронированный в оконечностях борт превратился в решето, а так как броненосец не собирался выходить из строя, то врывавшаяся в него из всех пробоин вода и погубила корабль.

Степан Осипович только перекрестился, когда старый броненосец повалился на борт, как падает на землю смертельно раненый солдат — навзничь. И медленно, словно нехотя перевернулся — минуту над поверхностью моря возвышалось днище с крутящимися винтами.

Страшная для всех русских моряков картина, которая навсегда останется в памяти тех, кто ее видел. Но еще ужасней участь тех несчастных, кто оставался внутри корабля, и сейчас погибал вместе с ним — раненых в лазарете, комендоров в погребах, две сотни душ кочегаров и машинной команды, которые сейчас умирали в преисподней, в хлынувшей воде, в паре лопнувших труб и с взрывающимися котлами.

Прошлая война многому научила русских моряков, взаимовыручка у них была в крови. К месту трагедии сразу бросились старые дестройеры, что выполняли при дивизиях броненосцев роль посыльных судов — авизо. Так что многих выловят из воды, и передадут на «Алмаз» — бывшая яхта сейчас исполняла роль госпитального корабля как раз для таких случаев. А вооружение из семи 120 мм орудий позволяло отбиться от любых миноносцев, даже новых эсминцев, что попытаются пойти в торпедную атаку.

— «Три святителя» встал в линию, ваше высокопревосходительство! К «Петропавловску» подошли «Всадник» и «Гайдамак», с броненосца спустили вымпел царствующего Дома!

Степан Осипович напрягся — гибель великого князя в сражении была бы очень некстати. Вот кто не бездельник среди членов правящей династии, так это именно он, и моряк толковый и опытный. Но нет — трехцветный вымпел поднялся на мачте «Гайдамака», и новый минный крейсер отвалил от броненосца, который пополз на нескольких узлах к корейскому побережью, видимо, повреждения оказались серьезными. А к «Всаднику» присоединился малый крейсер «Боярин» в охранение, потому что с двух направлений подходили вражеские миноносцы, демонстрируя желание атаковать и добить торпедами беспомощный, еле ползущий по морю броненосец.

Но сделать это будет уже чертовски сложно — избегавшие боя «камушки» уже спешили на помощь, а на «Жемчуге» и «Изумруде» стояло по восемь 120 мм орудий, смертельно опасных для вражеских миноносцев. В сражении крейсеров они не принимали никакого участия — любой попавший 203 мм снаряд, или два-три 152 мм фугаса могли их начисто «выбить», превратить в потерявшего ход «калеку».

— «Севастополь» выходит из линии!

Молас на секунду потерял свое удивительное хладнокровие, начальник штаба не упускал из вида схватку 3-й дивизии с самыми мощными японскими броненосцами. А сам Степан Осипович смотрел на «Икому», по которой «Цесаревич» уже закончил пристрелку и открыл огонь полновесными залпами. И удачно — сразу накрытие одним восьмидюймовым снарядом.

— Передайте приказ 3-й дивизии — держаться! Скрипеть зубами, но продержаться, пока мы здесь не выбьем один из броненосцев, а Матусевич не покончит с «Сикисимой»! Немедленно радируйте Эссену — пусть выходит из боя, его линкоры нужны здесь! Оторвется легко — у него ход намного быстрее, успеет прибыть намного раньше! «Сацумы» надо подставить под огонь наших линкоров, иначе они всю 3-ю дивизию выбьют!

Русский ответ на «Лорда Нельсона» и «Сацуму» с «Дантоном» оказался и сильно запоздавшим, и абсолютно не нужным. Броненосцы «Андрей Первозванный» и «Император Павел I» были заложены еще до начала русско-японской войны, как улучшенные «Бородино» с заменой среднего калибра 152 мм на 203 мм орудия. Именно разрушительное воздействие этих снарядов при Цусиме заставило пересмотреть проект и полностью забронировать корабль именно для защиты от среднекалиберной артиллерии. И прими они участие в Цусимском бою, в нем стали бы идеальными участниками. Но они опоздали на семь лет, и к тому времени когда вошли в строй, уже являлись бесполезными, просто «мальчиками для битья»…

Глава 14

— Ваше превосходительство, а ведь мы их дожимаем! Дожимаем, Николай Оттович, еще немного и пузыри пускать будут! Посмотрите на «Такасаго», он ведь ход потерял!

Эссен только усмехнулся, искоса поглядывая на разгорячившегося Бахирева, которому горячая казацкая кровь ударила в голову. Он сам испытывал подобное состояние, но хладнокровие остзейских немцев всегда благотворно действовала на природную горячность.

— Не так сразу, Михаил Коронатович, на помощь «трехтрубники» подошли, а «нийтаки» хоть маленькие, но на каждом полдюжины шестидюймовых пушек. Так что теперь «витязам» отступить придется и немного подождать, пока мы «Ибуки» не разделаем. Тогда вражескими крейсерами «Георгий» займется — они от него не уйдут.

— Простите, Николай Оттович, что-то я разгорячился.

Бахирев опомнился от «мягкого» выговора, и принялся нарочито внимательно рассматривать вражеский броненосец, когда-то считавшийся быстроходным, а сейчас идущий на семнадцати узлах. Противостоять «Рюрику» этот «полулинейный крейсер», прозванный так газетчиками, не смог. Все же русский линейный крейсер был «настоящим», с ходом на пять узлов большим, и в полтора раза большим водоизмещением — а ведь все моряки знают, что чем крупнее корабль, тем больше на нем может быть пушек и толще броневые плиты. Так что вроде примерное равенство в весе бортового залпа сейчас не играло никакой роли — каждое из восьми 283 мм «Рюрика» отправляло во врага в минуту два увесистых 303 кг снаряда, в ответ получали только четыре двенадцатидюймовых 386 кг «подарка». И то, что японские 203 мм пушки со своих четырех стволов в минуты выстреливали тоже восемь 112 кг снарядов, лишь немного смягчало ситуацию для самураев — против 48 центнеров стали и взрывчатки самураи в горячке отправляли по русскому кораблю только 24 центнера — вдвое меньше. А сейчас ситуация стала для них прескверной — две башни, носовая двенадцатидюймовая и одна из бортовых восьмидюймовых были вышиблены. И за прошедшие четверть часа из них не сделали ни одного выстрела.

Такой шанс упускать нельзя — по приказу Эссена «Рюрик» стал стремительно сближаться с противником на дистанцию двадцать кабельтовых, осыпая градом снарядов. Теперь все зависело от скорострельности и точности — еще четверть часа и дело будет закончено, ведь чем короче расстояние до цели, тем меньше промахов. Да и «Георгий Победоносец» сблизился с «Курамой», ведя огонь на максимальной скорострельности. А это шестнадцать 240 мм снарядов в минуту по 229 кг каждый — 36 центнеров, полуторное превосходство над вроде бы куда более сильным на «бумаге» противником.

Таковы сухие цифры математики, которые моряки осознают только через потери, как врага, так и свои собственные!

— А ведь Михайло Федорович вражеские линкоры вроде тоже «дожимает» — по крайней мере, ни в чем не уступает, и наши «гангуты» вроде не пострадали так серьезно как противник.

— Ничего удивительно — на «Кавачи» и «Сетсу» две 305 мм башни бесполезный груз в полторы тысячи тонн. В бою из них стрелять попросту невозможно, они на противоположном борту. Крайне неудачная схема расположения артиллерии, дорогостоящая и ущербная. Потому на наших линкорах лучшее бронирование, да и германские пушки вроде бы стволами длиннее английских, а, значит, пробитие брони намного уверенней.

Николай Оттович закурил папиросу — все же нервы были напряжены, ведь в любую минуту о стальные плиты броневой рубки мог ударить двенадцатидюймовый снаряд. А с короткой дистанции даже толстую крупповскую плиту пробить можно при удачном стечении обстоятельств. Хотя вряд ли — в такую печальную судьбу адмиралу не верилось. И не зря — Эссен заметил яркую вспышку на кормовой башне вражеского броненосца, то был разрыв снаряда. Но прошли секунды, потом они спрессовались в минуту, но внутреннего взрыва не случилось, из орудийных амбразур не выплеснулись «языки» алого пламени и густые клубы черного дыма.

Эссен тяжело вздохнул, не заметив, что смял окурок в кулаке и сам себе обжег ладонь. И пробормотал с нескрываемым сожалением:

— Жаль, ведь мог взлететь на воздух…

— Николай Оттович, а башня того — тю-тю. Стволы задраны и не шевелятся, поворота не наблюдаю — мы ее заклинили! Нужно сближаться вплотную — мы «Ибуки» в развалину превратим!

Бахирев опять разгорячился, и командира «Рюрика» тут можно понять — теперь вражеский броненосец не больше, чем большая мишень, на которой уже вовсю разгораются пожары. Из крупнокалиберной артиллерии только пара 203 мм пушек осталась в одной башне, или четыре, если противоположным бортом развернется — там еще две таких башни стоят, еще не задействованные в бою. Противоминные 120 мм орудия в расчет не принимаются, их снаряды только германскую броню «оцарапают», на большее они со своим весом в жалкие полсотни фунтов просто не способны.

— Тогда сближаемся, Михаил Коронатович! Поднять сигнал эсминцам — «быть готовыми к атаке неприятеля»! Наши новые торпеды как раз ход имеют на двадцать кабельтовых, от залпа не увернется!

Теперь и Николай Оттович разгорячился — добить «подранка» нужно обязательно и сразу, ведь ситуация ы бою может измениться в любую минуту, а любой только поврежденный корабль можно со временем отремонтировать, это только «утопленники» со дна морского не всплывают!

И враг словно прочитал его мысли — «Курама» прикрыла вывалившийся из строя «Ибуки». К тому же вражеский корабль стал показывать удивительную прыткость — смог дать 17–18 узлов и начал демонстрировать намерение, как можно быстрее покинуть «ристалище».

— Японские линкоры легли на циркуляцию, делают разворот! Они идут к «Ибуки», начали стрелять из башен неповрежденного борта!

Доклады поступали один за другим, и Эссену стало ясно, что просто так добить поврежденный броненосец японцы не дадут — они ведь тоже сделали определенные выводы из полученного прошлой войной опыта. Но вторая схватка за «тело поверженного Патрокла» пойдет уже с явным перевесом в пользу русского отряда. Втроем драться против двух линкоров будет куда сподручнее, пока «Георгий Победоносец» закончит свою дуэль с «Курамой», в которой явно одолевает противника. Так что еще полчаса, пусть час, но никак не больше — а там японцы или бросят «подранка» на заклание, либо к нему добавится второй «систершип», и тогда число жертв удвоится. А «Георгия» можно отправить на истребление легких крейсеров — они от него просто не смогут удрать, особенно малые, с тремя трубами, те вообще больше двадцати узлов и на сдаточных испытаниях не могли набрать…

— Ваше превосходительство! Радиограмма с 'Цесаревича!

Раздавшийся за спиной голос шифровальщика, в котором послышались тревожные нотки (кондуктор ведь текст, понятное дело, прочитал), заставил Эссена обернутся. Схватил листок, не прочитал, проглотил текст на одном дыхании, и словно под ледяной душ попал. Протянул бумажку Бахиреву, и с нескрываемым вожделением, перемешанным с яростью, посмотрел на уходящий от расправы «Ибуки».

— «Сисой» погиб, перевернулся, «Петропавловск» с «Севастополем» серьезно повреждены и могут быть добиты. Как же так⁈

Бахирев чуть не заплакал, лицо командира «Рюрика» залила неестественная белизна — командовал погибшим броненосцем его старинный друг с гардемаринских времен. Эссен буквально вызверился:

— К черту этот «Ибуки» — на наших броненосцах полторы тысячи моряков, и из семи сотен душ большая часть уже погибла! Откуда японцы взяли эти два броненосца, прах подери⁈ А по х…

Николай Оттович выругался, ярость отхлынула, появилась расчетливость. И как он не хотел добить неприятеля, одержать очередную победу, но долг приказывал повиноваться приказу. И более того — нахлынула холодная ненависть, и желание мести.

— Если мы не успеем, эти гребаные «сацумы» перетопят всю 3-ю дивизию, против них нужно было «бородинцев» выставлять, они намного устойчивей к повреждениям. Ничего — поднять сигнал выходить из боя. И дать максимальный ход — двадцать пять миль не дистанция, за час пробежим, «Георгий» тоже не отстанет, линкорам Шульца потребуется больше на четверть часа — успеем. Дать максимальный ход, оповестить команды, что идем выручать из беды своих! Вперед, вперед, нельзя терять не минуты…

Эссен закурил папиросу, пальцы дрожали — под ногами ощутимо вибрировала палуба, «Рюрик» набрал полный ход, и как уже доложили 26 с половиной узла… За ним, густо дымя трубами, поспешали линкоры, чуть в стороне «Георгий Победоносец», нисколько не отстававший от флагмана. Казалось, что линейный крейсер сейчас идет на скорости, которую на сдаточных испытаниях вообще не могли набрать. И три «витязя» поторапливались, напоминая адмиралу рычащих псов, из пасти которых хозяин вырвал заслуженную добычу…

Как и «Андрей Первозванный», но построенный в Англии в 1908 году броненосный крейсер «Рюрик» опоздал к одной войне, и оказался совершенно не нужным на другой, уже мировой. Будь корабль 1 августа 1904 года в Цусимском проливе у острова Ульсан вместо героически погибшего там «отца», то бежать пришлось бы Камимуре со своими «асамоидами», ведь бортовой залп русского корабля был вдвое больше, чем у любого оппонента — из четырех 254 мм и 203 мм пушек и десяти 120 мм орудий против 4–203 мм и семи 152 мм стволов. Вот только скорость хода в 21 узел уже тогда являлась недостаточной, а уйти не то что от линейного крейсера, но от многих дредноутов он уже не мог в четырнадцатом году. Впрочем, на Балтике не сильно и побегаешь, да и русские адмиралы уже не желали рисковать…

Часть вторая

«ПЛАТА ПО СЧЕТАМ» март — май 1912 года Глава 15

— Мне ясно только одно, Михаил Павлович — потери неизбежны потому, что мы не подготовились должным образом к этой войне, в то время как наш враг из прошлого поражения сделал должные выводы. Японцы жаждут реванша уже семнадцать лет, с того момента, когда мы их заставили отказаться от завоеваний в Китае. Они построили один флот — мы его «уполовинили», а теперь они против нас выставили другой, более сильный, ради которого разорили собственную страну и влезли в неоплатные долги. Но и мы не имеем права на поражение, а потому любые потери допустимы…

У Степана Осиповича перехватило дыхание, и он с невероятным трудом произнес главное, чего не хотел говорить:

— Мы сегодня потерпели поражение, это стоит признать — я допустил непростительные ошибки. Но будем драться с врагом и дальше, сейчас главное спасти людей, подготовленные команды!

В бинокль были хорошо видны «Касима» и «Катори», что направлялись добивать поврежденный «Севастополь». Затем настанет очередь «Петропавловска», который сейчас вместе с «Боярином» и минными крейсерами отбивал атаку японских миноносцев. И дело там было отчаянное, туда подошел и «Якумо», однако поспешил и «Баян» — началась свалка. Чуть в стороне дрались броненосные крейсера, «Идзумо» и «Ивате» сошлись с «Россией» и «Громобоем». Последних поддерживали «Олег» и «Богатырь», но и к самураям шли на помощь два первоклассных броненосца.

«Полтава», «Ростислав» и «Три святителя» пока еще кое-как отбивались от «Сацумы» и «Аки», но продолжаться долго это не могло — слишком неравными были силы, ведь любой из вражеских линкоров, а таковыми они и были по мощному составу вооружения, был сильнее двух русских кораблей. И помочь нечем — и 1-я, и 3-я дивизия завязли в бою. И что хуже всего, всей троице «пересветов» серьезно досталось от бывших «чилийских» броненосцев. И не мудрено, слишком мощным был бортовой залп у вражеских кораблей из восьми 254 мм и четырнадцати 190 мм орудий против двенадцати 240 мм орудий. Полтора десятка русских 152 мм стволов в расчет можно не принимать — снаряды в два с половиной пуда оказались бесполезными против хорошо забронированных вражеских кораблей. Впрочем, и огонь шестидюймовых пушек «цукуб» по «Ретвизану» и «Цесаревичу» имел почти тот же результат — максимум приводило к разрушению надстроек, да дырявили осколками трубы с воздуховодами. А вот пожаров практически не было — просто потому что «пищи» для огня не имелось, все дерево давно убрали.

— «Ослябя» вышел из строя, дифферент на нос!

Адмирал Макаров даже не удивился — если неприятности пошли полосой, то будут уже продолжаться. Все же на «иноках» оконечности не были прикрыты броней, пусть эти участки были очень короткие, вдвое меньше, чем на «полтавах» или несчастном «Сисое». Но под градом крупнокалиберных снарядов найдутся уязвимые места, и особенно страшны попадания в подводную часть. Тогда в пробоину под чудовищным напором врываются десятки тонн воды, и поневоле приходится сбрасывать скорость и выходить из боевой линии, что и произошло.

— Так они нас тут всех потихоньку перебьют, пока Эссен на помощь придет! Где Николая Оттовича носит, прах подери⁈

Впервые в жизни адмирал испытал отчаяние — первоначальная ошибка, допущенная им, потихоньку превращалась в сгусток проблем, которые росли с каждой минутой, будто снежный ком. И теперь надо было опередить события, и он решился отдать приказ, но не успел:

— Торпедное попадание в «Петропавловск»!

Волосы чуть ли не встали дыбом у старого адмирала, когда рассмотрел в бинокль, еле видимый столб воды, что всплеснулся у борта броненосца. В рубке за его спиной негромко ругались офицеры — теперь всем стало ясно, что потерян уже второй броненосец.

— Японцы нам вышибают старые корабли, а мы не в силах их защитить. Пусть снимают команду «Севастополя», его ведь просто расстреляют. Думаю, «Петропавловск» хоть немного продержится, чтобы с него успели снять экипаж. Но мы будем драться дальше, еще не все потеряно,

Степан Осипович осекся, а по броненосцу разнесся ликующий крик — из вражеской колонны, что сражалась вдалеке, стал выкатываться третий по счету броненосец, единственный такой — и самый слабейший среди японских кораблей линии. На нем разгорался пожар, хорошо видимый в бинокль.

— Есть, хоть одного выбили!

Адмирал выругался — теперь японцы остались вчетвером против пяти «бородинцев», нужно только добить «подранка», и на это есть эсминцы, которых восемь лет тому назад строили как минные крейсера. Достаточно большие корабли, в восемьсот тонн водоизмещения, и на каждом шесть торпедных труб, в восемнадцать дюймов, и при залпе хоть одна да попадет, если атаковать со всех румбов. Вот только приказ не успел отдать, не в силах понять случившееся — броненосец «Сикисима», описав циркуляцию, как ни в чем не бывало, прибавил ход и принялся догонять ушедшую вперед колонну. А все радостное перешептывание за спиной адмирала смолкло, будто по мановению волшебной палочки. Офицеры увидели гибель «Петропавловска» — корабль продержался после подрыва где-то с четверть часа, давая шанс спастись собственной команде.

— Радируйте в Мокпхо и Фузан — всем подводным лодкам незамедлительно выходить в море и занимать позиции вдоль всего западного побережья японских островов, и атаковать вражеские корабли торпедами. Особенно у Сасебо и Нагасаки — туда будут возвращаться поврежденные броненосцы, и утром, никак не раньше — слишком далеко. Пусть делом займутся, хоть один корабль потопят и то будет польза. Это им не под таран собственных броненосцев подставляться. А заодно посмотрим, на что они способны!

Макаров впал в раздражение, вспомнив как броненосец «Ростислав» протаранил и потопил собственную субмарину, командир которой попытался пересечь курс броненосца, убрав перископ. Но неправильно рассчитал глубину погружения, и корабль просто снес на ней рубку — погибло восемнадцать нижних чинов и три офицера, вместе с бестолковым старшим лейтенантом. Появилось недоверие, даже Зиновий из Петербурга отписал, чтобы впредь все учения продумывали, и обходились без столь рискованных маневров. И надо же после этого командир малой подлодки «Форель», идя на буксире, забыл закрыть люк, и набежавшая волна потопила ее в сотне шагов от пристани. Хорошо что весь экипаж из четырех моряков успел выбраться, а субмарину на следующий день вытянули портовым краном — у нее водоизмещение всего двадцать тонн.

— Корейские броненосцы ведь в Шанхае, Михаил Павлович?

— Скорее всего, уже в Циндао пришли, Степан Осипович.

— Вот-вот, а Япония пока королю Конджону войны не объявила, но такое может произойти в любой момент. Подойдет эскадра к Циндао, и немцы интернируют три корабля, а они нам нужны. Воевать кайзер не станет, и правильно сделает — зато и Англия напрямую в войну не ввяжется. Так что отправьте радиограмму Шпее, сможет ли он сопроводить наших союзников до Чемульпо. А там мы просто заберем броненосцы себе, поднимем Андреевские флаги — для них готовые экипажи есть…

Макаров выругался — команды «Петропавловска» и «Севастополя» уцелели, по крайней мере большинство. Опытным нижним чинам месяц потребуется, чтобы вместе с наиболее толковыми корейцами и немцами освоить корабли. Но прока с ними мало — 240 мм пушки главного калибра, и прорва бесполезных против вражеских броненосцев 150 мм орудий. Но хоть что-то приобрести, восполнить потери — три броненосца ведь потеряли, а возможно и четвертый, не дай бог, будет. «Ослябя» явно серьезно поврежден, и вышел из боя, теперь его нужно уберечь от гибели.

— Подумайте над этим, Михаил Павлович, как все лучше проделать. Мы сможем 3-ю дивизию пополнить, и крейсерский отряд Дабича.

— Штаб немедленно займется, нечего им баталию рассматривать. Через полчаса уже будем знать ответ из Циндао — там наши радиограммы примут.

Воспрянувший духом Молас немедленно стал распоряжаться, мысленно радуясь, что командующий флотом оправился от потрясений столь скверно начавшегося дня. И обрадовался, когда поступил очередной доклад от флаг-капитана, ликующий рык:

— Дымы в десяти милях! Первый «Рюрик», и следом «Георгий Победоносец» с легкими крейсерами. За ними в пяти-шести милях вроде наши линкоры командора Шульца поспешают!

— Теперь другой разговор будет, «Севастополь» все равно спасти не успели, но вражеские броненосцы застряли! Вот их отпускать никак нельзя — пошли добивать, так пусть платят по счетам!

Степан Осипович выругался, на лице застыла гримаса ярости. Но адмирал задумался на минуту, потом тихо произнес, уже полностью справившись с нервами, вернув себе хладнокровие.

— Нет, мы сделаем иначе…

Три броненосных крейсера, также «опоздавшие» на одну войну, и не нужные на другой — «Адмирал Макаров», «Баян» и «Паллада». Заказаны по образцу крейсера французской постройки «Баян», который в период Порт-Артурской эпопеи был признан наиболее полезным для эскадры. К 1-й мировой войне эти новые корабли фактически устарели — небольшой ход в 21 узел делал их легкой жертвой любого линейного крейсера, и даже быстроходного линкора. Откровенно слабую артиллерию пытались усилить установкой третьего 203 мм орудия, хотя все прекрасно понимали бесполезность этой меры. Так на Балтике оказалось шесть кораблей, постройка которых оказалась совершенно не нужной — деньги были выброшены практически на ветер. Потраченных сумм хватило бы с лихвой на удвоение перед войной в армии числа гаубиц и пулеметов, причем с боекомплектом и постройкой патронного завода…

Глава 16

В прошлую войну известия шли полдня, в лучшем случае, а теперь два часа. И все благодаря искровым станциям на кораблях, и телеграфной линии на берегу. Вот и сейчас, в Желтом море далеко за полдень, а ему уже в шесть утра, стоило подняться, сообщение от адмирала Макарова сразу передали. И довольно неприятное — у японцев непонятно откуда появилась два английских броненосца типа «формидейбл», что сейчас стреляют по русским кораблям. Вернее, кто их передал вполне ясно, недаром на станции Гонконга в эскадре Ройял Нэви пропали два броненосца, и вот теперь они объявились. Непонятно только одно — с каким результатом сражение завершится, но очевидно одно — больших потерь русскому флоту никак не миновать, слишком сильны японцы, все эти годы самураи только и занимались лихорадочной постройкой кораблей как прошлый раз, когда вроде бы победили Россию в войне, и нет необходимости увеличивать флот.

Но нет — именно после Цусимы японцы стали лихорадочно достраивать уже заложенные и закладывать совершенно новые броненосцы, причем в большом количестве, совершенно не нужном для победителя.

— Ладно, сейчас все объяснимо — жажда реванша, и стране не пришлось долго воевать, армию ведь не высадили в Корее всей массой, так что «сэкономили», по любимому выражению покойного Витте. Репарации с них не стребовали, контрибуцией не обложили, удовольствовались переданными обратно Курилами и протекторатом над Кореей.

Зиновий Петрович закурил, благо коробок был заранее установлен в папироснице — только спичкой черкнуть. Сделав пару затяжек, мысленно втянулся в ситуацию, испытывая растущий холодок в душе. «Объединенный флот» вышел в море в полном составе, причем с почти точно теми же кораблями, что японцы строили до его кончины. И он еще раз стал подсчитывать, мысленно загибая пальцы на отсутствовавшей левой руке. Странно, но так сам Рожественский переставал чувствовать себя инвалидом.

— Ладно, «Катори» и «Касиму» они заказали почти день в день в четвертом году, как «Сацуму» и «Аки» в пятом. Та же петрушка с «цукубами» — их заложили в пятом, а «курамы» в шестом году — я еще начальником главморштаба был. «Кавачи» и «Сетсу» заложили в девятом — но тогда Русин мне тогда говорил, что как раз пару линкоров собираются строить. Вроде все десять, лишних нет. Теперь подведем баланс — по три броненосца и броненосных крейсера мы утопили, старье считать не будем, и война сразу же закончилась. В Токио и Лондоне сообразили, что без флота ее вести невозможно, а царь на радостях согласился с посредничеством — Николай Александрович действительно не хотел войны, а тут Корею предложили в качестве откупа. Вот и прельстили, заранее обманывая…

Рожественский задумался, закурил еще одну папиросу, взглянул в окно — за стеклом мутной серой пеленой хмурое мартовское утро Петербурга. И снова вернулся к одолевавшим его мыслям, пробормотав:

— Японцы ведь сразу же хотели купить «чилийцев», а как не сошлись в цене, то приобрели в последний момент «гарибальдийцев», от которых я тогда, в гордыне своей, отказался. А ведь деньги бы выделили, будь я настойчивей. Хотя… Все равно бы их в Цусиме погубил, но может быть и разгрома бы не случилось, кто знает — все же два вполне прилично забронированных корабля, и ход вполне на уровне…

Зиновий Петрович нахмурился — воспоминания о том прошлом постоянно жгли душу. Но силой воли постарался отринуть их в сторону, они сильно мешали ему размышлять о настоящем.

— Сейчас просто состоялся своеобразный «обмен» — «гарибальдийцев» на «чилийцев», только и всего, раз девять лет тому назад я пасьянс смешал. И тогда ведь «формидеблы» самураи прикупили, вот только сейчас нам их явили. Но то моя промашка, следует признать, и хорошо за нее моргенштаб «высечь», чтобы в будущем «мышей ловили». Сегодня же всем им там устрою «порку», сутками на службе будут находиться, я им дам балы и театр! Ишь ты, война идет, моряки сражаются, а тут крысы на берегу пир устроили!

Рожественский ощутил себе прежним, готовым рвать и метать, и с немалым трудом взял себя в руки, понимая, что после такого визита в МГШ на стол лягут рапорта с убедительной просьбой отправить на войну, на корабли действующего супротив неприятеля флота.

— Ладно, расклад почти сошелся — плюс два броненосца, минус шесть наших трофейных. Хм, а ведь тогда у японцев имелось, с восемью малыми броненосцами, и, не учитывая русских «пленников», еще четырнадцать первоклассных броненосцев, намного больше, чем сейчас. Ладно, это против нас они строили, но в то время против кого готовились воевать⁈ А ведь вели подготовку, целенаправленную, вкладывая огромные деньги, просто так десять броненосцев и линкоров спешно не строят. Против кого самураи эту мощь решили направить⁈

Зиновий Петрович встал, зябко повел плечами, хотя печи топили. Подошел к шкафчику, открыл дверцу, осторожно извлек графинчик коньяка (один раз уже уронил на пол). Рубиновая жидкость отражалась в тусклом свете электрической лампочки в хрустальном стекле. Налил черненую серебряную стопочку до краев и выпил одним махом — «хлопком» с давних времен, когда гардемарином ухаживал за барышнями. Какие беззаботные были дни, и особенно вечера…

— Старею, на воспоминания потянуло. А мне там надо быть, на мостике броненосца, под выстрелы…

Помотал головой, прекрасно понимая, что царь не отпустит. Сейчас он нужен здесь, в Петербурге, и готовить надо еще одну войну, до начала которой остаются не недели, считанные дни — союзники по «Балканскому альянсу» начали всеобщую мобилизацию, турки ответили тем же. А это война, мобилизацию ради запугивания просто так не проводят.

И он занимается тем же — под предлогом войны с Японией началась мобилизация флота и приморских крепостей, переданных Морскому министерству. Это к имеющимся почти семидесяти тысячам еще тридцать пять тысяч запасных и призванных новобранцев. Еще началась мобилизация в трех сибирских округах — Омском, Иркутском и Приамурском, и всех казачьих войск на той территории находящихся. Все двенадцать стрелковых дивизий будут пополнены до полных штатов, вместе с запасными батальонами. Еще развернут четыре Заамурские пехотные пограничные дивизии, еще более сильных по составу, так как с бригад уже выделили кадры для формирования сразу шести Маньчжурских стрелковых дивизий. Благо отобранных и военному делу должным образом обученных туземцев хватает. В Корее к трем имеющимся дивизиям будут сформированы еще три — высадки японских войск король Коджон боится до икоты, как и все его подданные. И вполне резонно опасаются резни — в том, что самураи будут мстить за своих переселенцев, никто не сомневался.

— Пока флот господствует на море, никакой высадки японцев в Корее не будет. У нас в шхерах полсотни миноносцев и миноносок, десяток броненосцев береговой обороны, дюжина канонерских лодок, минные заградители. А на море эскадра — четыре линкора, шестнадцать броненосцев, плюс еще три корейских «германца». Полдесятка броненосных крейсеров, с двумя «императорами» если подсчитать. И бывший «Принц Генрих», что «обабился»…

Зиновий Петрович фыркнул — король Коджон, старая сволочь, переименовал недавно купленный у немцев крейсер еще и в память своей убитой японцами супруги, и ведь брат кайзера о том вряд ли подозревает. Теперь там в названии два имени — супружеская чета ванов снова сошлась «заедино». Азиаты любят всякую символику…

— Постой, а ведь крейсер с двумя броненосцами в Шанхае побывал. Так, а ведь их выручать нужно, японцы ведь запросто перехватить могут, а с них «бойцы» никакие, чуть лучше наших «пересветов».

Взял в руку карандаш и сделал наброски телеграммы статс-секретарю Тирпицу, с которым у него сложились вполне рабочие, даже приятельские отношения. Неоднократно сам побывал в Германии, принимал участие в маневрах, посещал верфи и наблюдал за выполнением «русских заказов», и даже пару раз побывал на курортах. Вот посещения последних мест ему не понравилось, и адмирал перебрался в Крым, где ему подарили неплохой особняк. Не дворец конечно, но весьма приличный, причем на полном казенном содержании. А для коротких визитов в Севастополь имелся быстроходный миноносец и маленькая миноноска, из того десятка «газолинок», что купили в САСШ у Никсона. Теперь их имелось в строю полсотни, с бензиновыми двигателями, уже построенных на отечественных верфях, и на каждой пара бугельных восемнадцатидюймовых торпед с 47 мм пушкой и пулеметом. Для действий на мелководье и в шхерах, финских или корейских, вполне подходящий кораблик, называемый сейчас торпедным катером (каковым он и являлся), ночью смертельно опасный для любого броненосца.

Дописав депешу, свернул и положил на папку, которую забирал дежурный флаг-офицер, что находился в приемной всю ночь, причем в бдении, как один из денщиков. Да и врачи практически рядом — напротив здание военно-медицинской академии, из старой квартиры он съехал, ему, как морскому министру выделили особняк со всеми «службами». Для одинокого и однорукого вдовца больше чем нужно, к тому же после неудачного покушения (или счастливого, тут как посмотреть) на премьер-министра Столыпина, его охраной озаботился сам царь, и теперь среди черных мундиров и форменок Гвардейского флотского экипажа не протолкнутся…

В период русско-японской войны были приобретены в САСШ «газолинки» — катера на бензиновом двигателе конструкции Льюиса Никсона. Последние выгодно отличались от паровых машин в лучшую сторону — втрое большая мощность на единицу веса, втрое большая дальность плавания при перерасчете веса бензина на кардиф, и вдвое меньшая команда. И при этом катер имел лучшую мореходность, чем миноноски и уверенно держал скорость в двадцать узлов, имея два двигателя по триста лошадиных сил. Новинка не получила развития на флоте — просто тогда ее не оценили, но в период мировой войны многие страны увлеклись строительством торпедных катеров, а итальянцы даже ухитрились потопить с помощью подобной «игрушки» австрийский линкор…

Глава 17

— Эссену на подходе атаковать быстроходные броненосцы неприятеля, надавить им на «голову», «Рюрик» это легко сможет. А восемь 283 мм орудий дадут куда больше попаданий, чем наши пушки. Николай Оттович выбил «Ибуки», а «Цукуба» гораздо слабее.

Пристально смотря в прорезь амбразуры, хрипло произнес Макаров, глядя на линейный крейсер, очень быстро приближающийся к именно к 3-й дивизии, из состава которой вывалился «Ослябя». И повернувшись к Моласу, негромко объяснил свое решение:

— У «японцев» броневой пояс в семь дюймов, германские пушки такие плиты будут пробивать, и диктовать сам дистанцию будет. Если вышибем одну из «цукуб», то и остальных потихоньку додавим. Они могут выдать двадцать узлов, а наши броненосцы на три меньше — как угнаться за таким противником? Японцы ведь сами навязывают нам бой, исходя из превосходства в скорости. Посмотри, что случилось со 2-й дивизией, ведь «сацумы» после завязки боя главных сил подошли…

Макаров осекся, и посмотрел на своего бессменного начальника штаба темными от внутренней боли глазами. Гибель трех броненосцев потрясла старого моряка, и сложно представить то, что он чувствовал в этот момент.

— Так надо, Михаил Павлович, наши старые броненосцы должны сражаться до конца. А потому, господин капитан 1 ранга, — последнее уже было сказано командиру «Цесаревича», — мы немедленно идем к ним, и встанем в голову колонны флагманом. И примем бой с «Сацумой», дать полный ход! Поднять сигнал — «всем продолжать сражение»!

Присутствующие в рубке офицеры и адмирал Молас только наклонили головы, лица стали отрешенными, но даже самый внимательный человек, не заметил бы ни одной капли страха. Все прекрасно понимали причины, толкавшие командующего флотом на такое решение — схватится с самым сильнейшим неприятельским броненосцем. Ведь других кораблей просто не было, все уже долгое время вели бой, пристрелялись по своему противнику, и выдергивать кого-либо категорически нельзя. И так силы на пределе — против пяти «бородинцев» Матусевича такое же число устаревших японских броненосцев, «ровесников» прошлой войны. У Щенсновича останется три броненосца, против четырех вражеских, Но ведь «Рюрик» намного сильнее «Цесаревича», и полностью его заменит в бою. А там и «Ослябя» может вернуться в строй, исправив повреждения, не такие они и тяжелые. Главное, сбить хотя бы одному «японцу» ход, тогда не убегут.

— «Георгию» атаковать малые броненосцы, а то нашим броненосным крейсерам от них сильно достается. Дополнительные пушки можно на них поставить, но огромный борт броней не прикроешь. Да и незачем ему в драку с броненосцами лезть — скорость линейного крейсера для нас намного важнее. А повреждения слишком опасны.

Степан Осипович посмотрел на далекие дымы — то спешили линкоры Шульца. И перевел взгляд на «Касуму» с «Катори» — те сделали бесполезный рывок в сторону, и теперь возвращались обратно, густо дымя трубами. Вот против них и выйдут русские линкоры, что тем, что другим бежать почти одинаково. Так что на полдороге как раз и сойдутся в схватке.

— Вчетвером против двух «сацум» мы выстоим, надеюсь на это. А вот линкорам Шульца надо драться с теми двумя броненосцами — нельзя дать им снова объединиться в один отряд!

— А ведь вы правы, ваше высокопревосходительство, — осторожно произнес Молас, который так всегда себя вел, если сам приходил к такому же мнению как командующий флотом. — Нам действительно было нельзя давать «сацумам» возможности выбить наши более новые броненосцы, у них все же достаточно приемлемая скорость, вполне отвечающая кораблям противника. Вы поступили совершенно правильно, Степан Осипович, и не ваша вина, что в бою в первую очередь гибнут слабейшие. Главное, чтобы их гибель оказалась не напрасной, тем более японцы будут драться, не уйдут — для них сейчас самый выгодный момент, чтобы взять реванш…

Михаил Павлович осекся, глаза расширились от непонимания — вражеские броненосцы один за другим начали делать разворот все вдруг, разрывая дистанцию. Как раз в тот момент, когда «Цесаревич» уже готовился выйти из строя и направится на помощь к уцелевшим кораблям 2-й дивизии.

— Ваше высокопревосходительство! Все японские отряды начали делать разворот, видимо, получили приказ по радио!

— Сам вижу, что делают разворот, и не по сигнальным флагам, тут их не разглядишь, — недовольно произнес адмирал Макаров, моментально пытаясь разобраться, что происходит. Японцы действовали согласованно — все их три отряда выходили из боя, причем заметно прибавив скорости.

— Они не желают продолжать бой, Степан Осипович, видимо, понимают, что прибытие наших линкоров для них крайне опасно — тогда перевес в силах будет на нашей стороне. Прикажите догонять…

— Какая погоня⁈ У нас скорость на два, а то и три узла меньше, только один «Рюрик» догнать сможет. Но его вчетвером под орех разделают, отрядом ведь уходят. Два румба влево, дать максимальный ход — у нас есть шанс зажать броненосцы Того — у них скорость с нами равная! Смотрите туда — «сацумы» тоже разворачиваются, а «Микасе» с мателотами до них идти и идти! Прах подери! Передайте приказ Эссену — атаковать «асамоиды», пусть к ним идет, хоть кого-то тогда потопим!

Теперь Степану Осиповичу все стало ясно — старый хитрец Того не желает рисковать. Он и так добился грандиозного успеха, потопив в бою сразу три русских броненосца. И сейчас, оставшись без линкоров и двух быстроходных броненосцев, продолжать вести бой для него стало крайне невыгодным делом. Ведь к противнику подходит крайне серьезное подкрепление, и продолжение сражения чревато потерями, которые можно и нужно избежать. И сам Степан Осипович, будь он на месте вражеского командующего, постарался бы уйти без потерь, а дальше масса вариантов для достижения победы. Ведь он имеет, по сути, четыре линкора против двух русских, и все вместе они бы задали уже хорошую трепку отряду Шульца.

— Поздно, слишком поздно! Мы не успеваем, и ход не набрали!

Командующему флотом хотелось крепко выругаться — крайне неудачно начавшееся сражение заканчивалось еще хуже. Японцы просто удирали, дав максимальный ход, который составлял примерно 16–17 узлов. Пять броненосцев тонкой змейкой уходили, и Матусевич опаздывал, хотя «бородинцы» продолжали лихорадочно стрелять по бегущему противнику, вот только дистанция между отрядами продолжала увеличиваться.

Хотя нет, какое тут бегство — прекрасно отработанный маневр, выполнением которого всегда законно гордились на средиземноморской эскадре Ройял Нэви — там доводили учения до блеска. Англичане хорошие учителя, а японцы уже не раз показали, что они отличные моряки.

Пять вражеских броненосцев просто ушли, пройдя между 1-й и 3-й дивизиями, которые просто не успели сомкнуть «клещи». И все благодаря изначальному превосходству в скорости, которая позволяла противнику навязать сражение, так избежать боя. И, к сожалению, даже поврежденная «Сикисима» не стала тем самым желанным «подранком» — броненосец вполне уверенно держал ход и не отставал от отряда.

— «Катори» и «Касима» отходят, вместе с ними уходят все три «асамоида». К ним идут «Сацума» и «Аки».

Флаг-офицер с каменным выражением на лице доложил еще об одной неприятности. Эссен мог влезть в неприятную историю — как бы не были хороши «Рюрик» и «Георгий», но ввязываться в бой с мощнейшими неприятельскими кораблями было безумием, но Николай Оттович вполне на такое способен, и не так рисковал в прошлой войне, иначе бы не стал адмиралом, да георгиевским кавалером, получив крестик и «оружие».

— Отправить приказ по радио на «Рюрик» немедленно возвращаться, не хватало ему нахвататься от них снарядов. Мы уходим в Дальний на ремонт. Сражение окончено — мы не догоним неприятеля!

Впервые в жизни Степан Осипович испытал жуткое разочарование — еще полчаса тому назад ему казалось, что победа так близка, несмотря на потерю сразу трех броненосцев. Всю прошлую войну успех следовал за успехом, и сегодня бы он не испытал этой едкой горечи — все не заладилось с самого начала. Вроде решили показать японским портам всю мощь флота и нарвались на встречное сражение, причем у японцев оказалось кораблей больше, чем на то он рассчитывал. Да и действовали они гораздо лучше, чем он сам, допустивший множество непозволительных ошибок. Наверное, так приходит старость, когда человек уже не замечает собственных заблуждений, пребывая в уверенности, что все в жизни делает правильно. И только его решения являются единственно верными.

И немедленно сама судьба тут же делает преисполнившемуся гордыней старику самую жестокую выволочку! Так бывает всегда — для любого, возомнившего себя «Наполеоном» найдется свое «Ватерлоо»!

В начале 1915 года огромный англо-французский флот, состоящий из двух десятков броненосцев с новейшим британским линкором «Куин Элизабет» во главе, попытался прорваться через Дарданеллы нахрапом, не приняв в расчет минные заграждения и береговые батареи. Души политиков в Лондоне и Париже грело предстоящее зрелище — подойти к Константинополю и под стволами сотен корабельных орудий заставить турок капитулировать. Однако «маленькой и победоносной войны» не вышло — союзники по Антанте буквально «умылись кровью». И гибель французского броненосца «Буве» здесь особенно показательна…

Глава 18

— Государь, это не генеральное сражение, а встречный бой, столкновение, которого не планировали ни мы, ни японцы, хотя взаимно искали. А то, что оно окончилось для нашего флота неудачно, вполне объяснимо появлением как двух броненосцев, о которых мы не предполагали, так и пары вражеских линкоров, вступивших в строй намного раньше назначенного срока. Никто не ожидал подобного, иначе бы собрали в кулак все наши эскадры. Вины адмирала Макарова здесь не вижу, а посему рапорт его об отставке удовлетворению подлежать не может. Пусть продолжает командовать флотом дальше — уверен, что адмирал в самом скором времени добьется успеха. Но вы, государь, в полном праве принимать то решение, которое посчитаете нужным для пользы державы, богом вам врученной.

Рожественский старался говорить осторожно, хотя прекрасно понимал, что Степан Осипович серьезно ошибся — он уже получил телеграфом его подробный рапорт, в котором сам назвал свои собственные ошибки. И попросил отставки, а обязанности командующего Тихоокеанским флотом возложить на великого князя Александра Михайловича. Такой вариант абсолютно не годился — убирать Макарова было безумием, ведь он пользовался у всех моряков безусловным авторитетом. А хорошо зная строптивого флотоводца, и его беспокойный характер, можно было не сомневаться, что тот приложит всю свою энергию на подготовку убедительного реванша.

— Вполне доверяюсь вашему мнению, Зиновий Петрович, и считаю, что адмирал Макаров поторопился с предложением об отставке. Ему доверили флот, так пусть и командует им дальше. Потеря сразу трех броненосцев ведь не сделала нашу эскадру слабее японской?

— Ни в коем случае, государь, сил вполне достаточно!

Вот тут Зиновий Петрович говорил вполне уверенно, и на то у него были веские основания. Да, три броненосца, но среди них один старый и никуда негодный, затонувший от того, что еще при строительстве были допущены серьезные просчеты и переборка просто не выдержала. Два других поновее, но в строю двенадцать лет, а еще восемь лет строились — как раз в то время, когда корабли стремительно устаревали, еще находясь на стапеле. К тому же все три погибших броненосца являлись тихоходными, как раз теми кораблями, что резонно считаются пресловутой «гирей на ногах».

— Вы все же считаете, что корейские броненосцы смогут пройти в Желтое море⁈ Ведь японцы потребовали их интернирования в Циндао…

— Государь, броненосцы вышли в море под вечер, их сопровождала германская эскадра вице-адмирала фон Шпее. Оба отряда разошлись, а германскую эскадру утром встретили британцы у Вей-Хай-Вея и японские линкоры. В Циндао никаких корейских кораблей не оказалось, так что интернировать никого не пришлось. Думаю, «корейцы» найдут способ прорваться в один из портов под защиту береговых батарей. Смогли же два наших старых «императора» дойти до Дальнего, так и они дождутся удобного момента, ведь японцы не могут находиться в море бесконечно долго.

— Дай то бог, — отозвался Николай Александрович и перекрестился. А вот Рожественский сам недоумевал, что такое придумали немцы, и для чего Шпее нарочито демонстративно фланировал мимо Вей-Хай-Вея, британской базы на северо-востоке полуострова Шандунь. Восточно-Азиатская эскадра кайзерлихмарине не представляет реальной силы — пять броненосцев типа «Брауншвейг» с устаревшими 28 см пушками и четыре броненосных крейсера, на каждый из которых немцы по опыту русско-японской войны втиснули дополнительные четыре 21 см пушки, не представляют опасности для английской эскадры. Последняя насчитывает в «китайских» водах два десятка броненосцев и броненосных крейсеров, и вступи Ройял Нэви в войну на стороне японцев, объединенные русско-германские морские силы будут просто разгромлены, причем быстро. Единственное спасение, так это отстаиваться в гаванях под защитой минных заграждений и береговых батарей. Причем, абсолютно на всех морях, Россию окружающих.

А вот достойный ответ дать затруднительно, поход в Персию, а оттуда на Индию, как объяснил ему начальник Генерального штаба генерал от инфантерии Палицын, сопряжен с невероятными трудностями. И без перевозок по железной дороге, а оную еще необходимо построить, обречен на неудачу. Если только флот не поможет осуществить переброску войск и грузов. Последнее было сказано с издевкой, которую Рожественский парировал тем, что армия войну в Корее с треском проиграет. Несмотря на то, что от Ляояна до Сеула железную дорогу проложили, но если флот не прикроет побережье от высадки японского десанта, то армия будет выбита самураями в два счета, ведь те имеют превосходство в числе отмобилизованных войск.

Федор Федорович сразу пошел на «попятную», осознав, что его шутка оказалась неуместной, и постарался ее всячески загладить, показав детальные планы развертывания по окончании мобилизации Туркестанского и Кавказского военных округов. Впрочем, и сам Рожественский обострять ситуацию не стал, свел все к шутке. Ссорится с генерал-инспектором кавалерии великим князем Николаем Николаевичем, чьим протеже являлся начальник Генштаба, было не с «руки». Хотя этот каламбур был как раз некстати, учитывая увечье, его и так начали сравнивать с одним историческим персонажем.

— И вам, Зиновий Петрович, и Степану Осиповичу, я всецело доверяюсь. Воюйте по собственному разумению, но на Дальний Восток вам путь заказан. Лучше ваше высокопревосходительство отправится в Крым в самое ближайшее время — завтра «балканские союзники» объявят войну Оттоманской Порте. Надеюсь, что вчетвером они с турками справятся. К тому же, в войну может вступить Итальянское королевство, которое выдвинуло Дивану притязания на Триполитанию и Киренаику. Поэтому вам следует, Зиновий Петрович, взять опеку над Черноморским флотом, и всячески ускорить наши приготовления на случай вступления в эту войну. И теперь мы не отступим ни под каким нажимом — хватит того, что нас обманули с японцами. Но будет намного лучше, если Королевский флот больше никогда не зайдет в Черное море. Никогда, Зиновий Петрович, и крест снова засияет над Святой Софией. Мне нужно доделать то, что не успели совершить мои предшественники, что два века вели с османами постоянные войны.

Император перекрестился, Зиновий Петрович последовал его примеру — и это не было нарочитым ритуалом, он стал истовым верующим. Все сказанное царем было предельно четко и ясно — война с турками неизбежна, а раз так, то требуется захватить проливы, Босфор и Дарданеллы. Причем, желательно оба, но первый однозначно. Устройство там укрепленного района по примеру Квантунского, полностью закроет вход в Черное море даже для могучих линкоров Ройял Нэви. При этом коммуникации от Одессы останутся уже внутренними, можно будет перебросить на солнечный берег легендарного Царьграда, именуемого всеми Константинополем не корпус-другой, а целую армию со всем необходимым, включая пушки «особого запаса», снова восстановленного неимоверными трудами. Они предназначались для установки на берегу, чтобы огнем в упор, а проливы были нешироки, потопить любой броненосец или линкор неприятельского флота, который возжелает пройти дальше, но ничего кроме собственной погибели не получит.

— Нужно взять не только укрепления Босфора, Зиновий Петрович, хотя они важны. Главное — Дарданеллы! Нам нужен выход в Средиземное море, иначе Черное море превратится для нас во второе Каспийское.

— Не только Дарданеллы, государь, там вход запирает остров Лемнос — им и надлежит овладеть. И выставить мины, несколько линий заграждения. И вот еще что, государь — наши подводные лодки потопили несколько пароходов у берегов японских, причем два из них в дымке были приняты за броненосцы. Ваше императорское величество, позвольте действовать против вражеского побережья именно так, полностью запретив поставку любых грузов, ибо соблюдать призовое право у гаваней, где снуют вражеские миноносцы, невозможно. Но если объявить о полной морской блокаде всех японских островов, то сим актом добиться можно многого.

Николай Александрович надолго задумался, медленно прошелся по кабинету, жестом предложив адмиралу курить. Тот тут же воспользовался милостью, закурил, ловко прижав коробок зажимом, и чиркнув спичкой. И теперь оставалось ждать, слишком опасными последствиями угрожало это решение, возможной войной с «владычицей морей».

Рожественский решил помочь монарху принять правильное решение, ведь есть разные способы толкования:

— Государь, речь идет исключительно о военных гаванях, всех, где стоят корабли под флагом Восходящего Солнца, или выставлены минные заграждения, либо установлены береговые орудия. В обычных торговых портах, где оных воинских учреждений не имеется, о чем должно быть объявлено противной стороной заранее, наши подводные лодки будут действовать в полном соответствии с нормами призового права.

Зиновий Петрович все прекрасно понимал — японцы на такое не пойдут, а раз так, то любой пароход будет потоплен, особенно из появившихся в Цусимском проливе, на северном берегу которого в трех портах стоят два десятка субмарин. А потому высадка десанта в Корее для самураев станет тяжкой задачей, чреватой огромными потерями. Нужны еще победы, и много — ведь это как раз то оружие, которого Ройял Нэви может реально испугаться…

Поднятая подводная лодка «Камбала», попавшая под таран броненосца «Ростислав» в 1909 году, и погибшая почти со всем экипажем, кроме командира. Еще во время русско-японской войны было закуплено у американцев и немцев, или построено на отечественных верфях два десятка субмарин. А после военных действий, русские адмиралы, лишившись в Цусимском сражении броненосцев, стали возлагать надежды в грядущей новой войне именно на подводные лодки, которые могли дать определенные шансы на успех…

Глава 19

— Японцы хитры и вероломны, как все азиаты, но немцы тоже коварны — вон что удумали, пройдохи. И ведь обманули, и японцев, и англичан — а вед эти «рыжеволосым бестиям» палец в рот не клади!

Степан Осипович зло хохотнул, такого кунштюка от Шпее он, как и многие другие русские, никак не ожидал. Война началась, когда два перегоняемых из Балтийского моря «Виттельсбаха» с маленьким бронепалубным крейсером подходили к Шанхаю со сборными немецкими командами, в которые включили для «представительства» по полусотне корейцев. Туда же прибыл для встречи броненосный крейсер «Коджон», ранее носивший имя младшего брата кайзера. И опять же с германо-корейской командой, причем неукомплектованной. Корабль вместе с еще одним «виттельсбахом» пришли поздней осенью в Чемульпо, причем для броненосца экипаж так и не был набран из местных уроженцев, как ни странно — ведь все корейцы прекрасно понимали, что японцы ничего не забудут и не простят.

Просто все дело в том, что король Коджон не собирался приобретать эти четыре больших корабля, водоизмещением броненосцев в одиннадцать, а броненосного крейсера в девять тысяч тонн. Их просто «всучили» в виде навязанного «кредита», хитрые тевтоны, таким образом, добились сразу нескольких целей. Во-первых; «продали» бесполезные для кайзерлихмарине слабые и потрепанные службой броненосцы по цене новых, а во-вторых; получили за них от Коджона столь нужные для Германской империи, бедной природными ресурсами, концессии. Примерно такие же дела творились в Маньчжурии, куда немецкие промышленники в последнее время лезли особенно напористо, при полной русской поддержке. В Петербурге ведь прекрасно понимали, что огромный край в одиночку не удержать, придется «делится» с какой-нибудь европейской державой и выбор восемь лет тому назад пал на Германию — началось воссоздание второго «союза трех императоров» — германского и австрийского кайзеров и русского царя.

Да и сам Макаров всячески способствовал появлению корейского флота, который должен был стать поддержкой русским в случае новой войны с Японией — хоть и невелика помощь, но все-таки союзная, не одним воевать придется, теперь опираясь на поддержку страны с населением в четырнадцать миллионов — почти столько же народа проживает во всей Сибири. Именно потому генштабом делался расчет на то, что японцы просто увязнут в массе корейцев при высадке, и встретят отпор, которого не было раньше. За семь лет подготовили две вышколенные дивизии, которые стали основой для развертывания еще четырех. Имея в Корее уже десять союзных, сибирских и корейских дивизий, можно было любой десант обратно сбросить в море. А жалеть корейцев в боях никто не будет, те сами будут фанатично сражаться, тем более их неплохо вооружили устаревшими пушками и берданками, опять же, как и немцы, опутав долгами.

А вот корейский флот создавали немцы, так как русским отдать было нечего, так, по малости — несколько старых канонерок и миноносцев не вызвали у корейцев особого восторга из-за изношенности и частых поломок. В отличие от них германские корабли вызвали полное доверие — немцы продали три броненосца береговой обороны, два быстроходных бронепалубных крейсера типа «Газелле», пару построенных минных заградителей и десяток относительно новых миноносцев. Этого вполне хватало — небольшие корабли при помощи немцев были достаточно быстро освоены корейцами. А вот «купленные» прошлой осенью броненосцы оказались тем еще «троянским конем», которому, как в поговорке, и в «зубы не посмотришь».

Первые два корабля успели довести до Чемульпо, причем крейсер на два года получил в «аренду» половину экипажа из немцев, которые по принципу «повторения обезьяны» должны были обучать местных аборигенов. А вот вторые два корабля догнали до Шанхая, и тут началась война, вначале против русских, теперь объявленная и Корее. А после поражения Тихоокеанского флота в Желтом море, всем стало понятно, что приобретенные броненосцы и «Принц Генрих» мыс Шандунь не минуют — самураи потопят.

И действительно, японские броненосцы появились у Циндао, требуя интернирования «покупок Коджона», но к немыслимому изумлению самураев кораблей там не оказалось, вообще никаких — ни германских, ни корейских. Первые в числе девяти вымпелов ушли в плавание в Желтое море, вторые отрядом из трех больших единиц, отправились в обратное плавание в Шанхай, где якобы интернируются.

Вот на этом и строился план вице-адмирала Шпее — все германские корабли имели характерные силуэты, особенно бронирование «горкой» в центральной части. Отличие только в трубах — все в три трубы («Роон» и «Йорк» в четыре). А вот «прибывшие» несли по две трубы, но долго ли поставить третью между ними, насквозь фальшивую, особенно когда эти хитрые приспособления специально разрабатывались. Так что к Вей-Хай-Вею отправилась эскадра, в которую включили три «преображенных» корабля, а три настоящих представителя кайзерлихмарине постарались затеряться на морских просторах, чтобы потом в условленное время присоединится к эскадре Шпее, причем снова фланировать перед английской базой.

— Провернули кунштюк, англичане так и не осознали, как их обманули. А японцы, если прознают, волосы рвать будут, — Степан Осипович рассмеялся, вспомнив, с каким удивлением дозор из двух русских крейсеров перехватил германские броненосцы, которые уже шли без фальшивых труб. Немцы до сих пор старались молчать о своей хитрости, заявив, что «корейские» корабли сами, без их помощи, «темной ночью» прошли все Желтое море, от начала до конца. И ведь никто не придерется к такому заявлению, ведь в нем правда, ведь прошли как то…

— Степан Осипович, противостоять японцам на равных может только 1-я дивизия из шести «бородинцев». Но она у нас одна, поэтому будет лучше, если у нас их будет две, с общим максимальным ходом в 17–18 узлов. Предлагаю три «бородинца» передать в состав 3-й дивизии, к трем оставшимся в ней «пересветам». А к трем кораблям 1-й дивизии, включая «Цесаревича», добавить три «виттельсбаха», уже под нашими названиями, прежними — государь повелел их оставить в память погибших броненосцев. Получим две однородных дивизии, не уступающих японцам в скорости, и имеющих равный бортовой залп из дюжины 305 и 240 мм пушек, и девяти 203 мм орудий. Германские броненосцы хорошо забронированы, они выдержат большое число попаданий, но слабость их артиллерии слишком очевидна, как и у наших «пересветов». Недавнее сражение показало, что без поддержки двенадцатидюймовых орудий, «второклассные» броненосцы не способны ни выстоять в бою, ни нанести противнику должный ущерб. Их нужно перераспределить по дивизиям, исходя из тактических соображений.

Вице-адмирал Молас положил на стол несколько бумаг, исписанных и со схемами — начальник штаба привык с дотошностью относиться к разработке планов. И продолжил доклад:

— Потребуется три недели, чтобы отработать совместное маневрирование и провести учебные стрельбы, благо на каждом новом броненосце полторы сотни немцев, не находящихся на действительной службе, и связанных контрактом — их участие в боях вполне допустимо.

— Возьмем «охотниками» на флот, раз «корейцы» нам союзники. Наши нижние чины, и тем паче офицеры, быстро найдут с ними общий язык. Немцы хорошо знают свои броненосцы, так что команда освоит их быстро. Вы правы — трех недель вполне хватит. Адмирал Матусевич сам заинтересован в этом — ему же с ними воевать.

— А вот 2-ю эскадру возглавит вице-адмирал Щенснович — «Ретвизан» и «Три Святителя» под его началом были раньше. Оба будут сражаться вместе с «императорами». «Полтава» и «Ростислав» по окончании ремонта составят третью пару, или бригаду. Если успеем закончить перевооружение «Полтавы», убрав с нее американские и поставив вместо них германские орудия, то общий залп дивизии будет гораздо мощнее — двенадцать 305 мм и шестнадцать 240 мм орудий, это с учетом перевооруженных «императоров», на которые поставили по шесть орудий. А вот «Ретвизан» и «Три святителя» следует довооружить парой снятых 210 мм орудий на каждый борт, их можно установить вместо «верхних» казематов — вот расчеты, Степан Осипович. Подобное перевооружение произведено по примеру черноморского «Потемкина», и вполне осуществимо в короткие сроки. Все равно раньше шести недель дивизия не будет способна к бою.

— Хорошо, пусть поспешают, нам сейчас каждая пушка крупного калибра важна, «сацумы» просто снарядами засыпают. А наши шестидюймовые пушки практически бесполезны, их нужно было давно заменить, только денег как всегда не хватало. Ладно, пусть так — но командование над 1-й дивизией примет великий князь Александр Михайлович, только при ней я буду флагманом на «Цесаревиче», а Матусевич возьмет на себя 3-ю дивизию — там половина его броненосцев с «Князем Суворовым». Так будет лучше, пусть теперь будет под нашим присмотром.

Макаров переглянулся с Моласом — им было все понятно без всяких слов, да и офицеры флота резонно посчитали Сандро главным виновником гибели трех вверенных его командованию броненосцев. Надо иметь свою голову на плечах, а не тупо переть вперед. Но в таких ситуациях вину на члена императорской Фамилии не возложишь, ее приходится брать на себя.

— Пока воевать предстоит Эссену и крейсерам, да нашим подводным лодкам. Надеюсь, что они «поспать» японцам не дадут…

После русско-японской войны пришлось усиливать вооружение новых строящихся броненосцев. Но если «Андрей Первозванный» буквально утыкали восьмидюймовыми пушками, поставив 14 стволов, то на черноморском «Евстафии» перерабатывать чертежи не стали, только заменив шестидюймовые пушки верхних казематов на восьмидюймовые. Опыт войны диктовал свое, но финансисты имели на этот счет свои соображения. Важнее было отказаться от строительства (что шло семь долгих лет), изначально устаревшего корабля, особенно на фоне «Дредноута», чем вот так пытаться его «довооружить»…

Глава 20

— Мы пленных допросили — японцев высаживается целая армия, сейчас на берегу уже две дивизии, командует ими генерал Маресуке Ноги…

— Тьфу, дают же имена, сразу и не произнесешь. Звучат как клички из борделя — Манька, раздвинь ноги!

Наместник выругался, весь накопившийся за эту неделю гнев вырвался наружу площадной, вычурной бранью. И было, отчего так взъяриться Евгению Ивановичу — несмотря на все тщательно разработанные планы войны, как на море, так и на суше, японцы выкинули «кунштюк», которого от них никто не ожидал, и даже не предполагал. Ладно бы набеги для обстрела, сие возможно, все-таки подобные действия предусматривались, и даже ожидались. Но не высадка достаточно многочисленного десанта с решительными целями — вот такое в голову не укладывалось.

Да где — почти рядом с Владивостоком, в бухте Находка, где на берегу вырос небольшой городок, и находилась угольная станция с железнодорожной веткой до Сучанских копей, где вот уже несколько лет добывался столь нужный уголь вполне приличного качества. Защищавшая пристань и поселок береговая батарея 152 мм пушек Кане за полчаса боя выпустила по японским броненосцам больше сотни снарядов, но была перемешана с землей фугасными разрывами двенадцатидюймовых снарядов — японцы боеприпасов не жалели. Стрелки и казаки гарнизона обратились в бегство вместе с местными поселенцами, ища спасения в поросших тайгой сопках. А японцы высадили с миноносцев первую волну десанта, затем с небольших пароходов к ней прибыло куда более многочисленное подкрепление. И вот по истечении всего недели на берегу уже две дивизии 3-й армии, идет высадка третьей, а там и четвертая прибудет — враг теперь начал широкомасштабную войну.

Во Владивостоке царит паника, все эти дни город постоянно подвергается обстрелом, от разрывов крупнокалиберных снарядов с «адской начинкой» из шимозы возникает множество пожаров, десятки зданий разрушено. Жители толпами побежали, вокзал ими был «взят штурмом», но когда люди осознали, что поездов не будет, начался массовый исход — уходили на третью Речку, многие добрались до Никольска-Уссурийского, а некоторые беглецы уже в Хабаровске и Харбине.

Береговые батареи каждый день ведут ответный огонь, но японские броненосцы держатся на пределе дальности стрельбы, даже близко не подходя к кромке минных заграждений. И хуже того — каждую ночь японские миноносцы не давали выставлять мины, в заливе шли бои, и численность корабельной группы ВОКа стала фактически ничтожной.

Из отряда миноносок охранения осталось только четыре «счастливца», все пять «соколов» погибли. Надежды на субмарины Учебного отряда подплава не оправдались. Подводная лодка «Форель», и так не счастливая по жизни, погибла во второй раз, всплыв прямо перед вражеским миноносцем. «Дельфин» и «Кета» погибли под обстрелом, «Касатка» и «Макрель» пропали без вести, уйдя в Находку, но одна из них торпедировала большой пароход прямо у пристани. Еще три субмарины не готовы выйти в море из-за разных поломок — все же они самой первой серии, с бензиновыми двигателями, от взрыва паров и так погиб «Фельдмаршал граф Шереметев»

Хуже обстоит с крупными кораблями — у достроечной стенки затонул последний из трех броненосцев береговой обороны «Адмирал Грейг», получив несколько 305 мм снарядов, которые просто проломили его тонкую броню. В огромный костер превратились вспомогательные крейсера «Ангара» и «Лена», взорвался старый минный транспорт «Алеут», на котором находились полсотни мин — гавань претерпела страшный ущерб. Крейсер «Аврора» успел дать ход и уйти в глубину залива, выйдя из-под обстрела.

Непонятно, где находятся крейсера ВОКа «Диана» и «Паллада», которые под флагом контр-адмирала Егорьева ушли в набег к берегам Хоккайдо, а там к Сахалину. Попытки установить радиосвязь оказались безуспешными — на кораблях стояли старые искровые станции, с дальностью в 130 миль, а новые «телефункены» только собирались закупить, в казне, наконец, на «богини» нашлись лишние деньги. Но даже если крейсера уцелели и не перехвачены быстроходными броненосцами, идти им некуда — Амурский лиман еще закрыт льдом, и там, на зимовке два новеньких броненосца береговой обороны, которые по головотяпству капитана Николаевского порта не успели уйти в ледостав, застряв на несколько месяцев в устье реки.

Дурака примерно наказали, чтобы другим урок впрок пошел, но может быть и зря — фактически спас корабли от неминуемого уничтожения в Корсакове, куда они должны были перейти. И так от «погрома» два десятка пароходов потеряли, из них половина уже отмобилизованных, с установленными пушками, но так и не принесших никакой пользы…

— Что японцы высадились в Гензане, для нас это очень плохо, и чревато тяжкими последствиями. Если противник перевалит через горы, а они уже проходимы, то пойдет маршем на Сеул или Пхеньян, в тыл нашему 3-му сибирскому корпусу и главным силам корейской армии.

Наместник скривился, старик прекрасно знал, что в жизни зачастую идут вот такие черные полосы, когда одна неприятность сменяется другой, еще более гадкой и мерзостной. Захват порта Гензан делал ситуацию неимоверно сложной — если японцы высадят там армию в три-четыре дивизии, то смогут при должном напоре рассечь Корею на две части, взять Сеул, и что самое плохое — Чемульпо. Овладеть этим портом для них жизненно важно — тогда часть сил Объединенного Флота может перейти туда и уже угрожать берегам Квантуна набегами легких сил и выставлением не одиночных мин, а целых минных заграждений, для постановки которым на новых эсминцах повсеместно ставят специальные рельсы. А минная война чревата неизбежными потерями, которые сейчас недопустимы.

— Яков Григорьевич, вы чем-то удручены?

Адмирал Алексеев обратился к своему неизменному начальнику штаба генералу Жилинскому, который как-то отстраненно взирал на маневрирующую вдалеке неприятельскую эскадру из пяти броненосцев, что закончили очередной обстрел Владивостока. Над городом стоял дым, там тушили пожары, а жители, наверное, ругательски поминали всех и вся, в том числе и его самого — о визите наместника знали все горожане.

— Нам нужно перебросить один корпус в Корею, сформировав там армию. А из оставшегося в Маньчжурии корпуса направить одну дивизию сюда — меня беспокоит эта высадка. Владивосток к осаде не готов, укрепления защищают только от нападения с моря. Потому четыре дивизии способны остановить неприятеля — мы заканчиваем мобилизацию, и развертываем полки в бригады. Нам нужен еще месяц, чтобы полностью укомплектовать все дивизии, а вот японцам, чтобы нарастить достаточные группировки в Гензане и Находке, потребны две-три недели. Сучан мы потеряем в ближайшие дни — слишком активно действует противник. А там втянем японцев в бои — местность для продвижения больших масс наступающих войск крайне неблагоприятная. Мы же имеем возможность использовать железную дорогу…

— Нужно использовать флот, и как можно активнее! Сегодня же выеду в Дальний, и потороплю адмирала Макарова. Я понимаю, что нужно закончить ремонт поврежденных кораблей и как следует освоить германские броненосцы, но война вон какой оборот приняла. Мы ждали высадки в Мозампо и Фузане, поставили там мины и батареи, от миноносцев и подводных лодок не протолкнутся, а нас обманули. Собрали десантный флот на восточном побережье, прошли Цугарами, а Рейценштейн прошляпил, хотя вроде не старик, еще бодр и деятелен, шестидесяти еще нет. Я Николая Карловича «пропесочил», но ничего сделать нельзя — японцы не дадут нам пройти Цусимским проливом, хотя и мы не даем им этого сделать.

Алексеев в раздражении топнул ногой, отдал бинокль флаг-офицеру. И задумался, машинально поглаживая роскошную бороду. Высадка вражеской армии на собственно российской территории вызвала в столице переполох, ему стали отправлять десятки телеграмм. А ведь японцы в самые ближайшие дни могли высадить еще отвлекающие десанты — и первым делом на Сахалин, что-то такое буквально напрашивалось. Еще у них прекрасная возможность захватить и Камчатку, где и войск не имелось, и лишь несколько вооруженных пароходов, что боролись с американскими браконьерами. Понятно, что то будет не больше чем диверсия — враг и так получил два фронта, и привлекать дополнительные силы для захвата новых территорий не станет. Слишком это рискованное занятие будет, ведь если Объединенный Флот понесет потери, и потерпит поражение в генеральном сражении, то участь высадившихся войск будет весьма незавидной.

— Они воспользовались моментом, когда адмирал Макаров отвел эскадру к Квантуну, только и всего. У нас нет больших сил в Японском море, я и не предполагал, что японцы решаться на подобное безумие. Они все поставили на одну карту, и достаточно ее побить…

Евгений Иванович не договорил, да и незачем было, и так все понятно. Пока можно только затруднять высадку десанта ночными атаками миноносцев и перебросить несколько лучших подводных лодок, те же «акулы» или «нарвалы», но не больше. Все еще оставалась тревога, что японцы пойдут через пролив, и высадят всю армию. Так что лучше ждать более активных действий от командующего Тихоокеанским флотом, а то состарился Степан Осипович, хватку теряет…

В русском флоте после войны с японцами было решено строить два типа субмарин — малых, прибрежного действия (тип «Минога»), и больших, для действий в море (тип «Акула»). И со временем пришли к выводу, что малые лодки не нужны — ограниченное водоизмещение не позволяет действовать субмаринам с должной эффективностью. История повторилась в СССР, где в тридцатые годы малые подводные лодки типа «М» строились огромными сериями…

Глава 21

— Хм, а японцы перестроили свои дивизии, по пять вымпелов в каждой. Надо же, весь свой «объединенный флот» в море вывели, только старые корабли под Владивостоком и Гензаном оставили. Пусть погоняются за нами в охотку, а там Степан Осипович подойдет, им холку намылит.

Эссен зло усмехнулся — вот уже в третий раз он водил свой отряд в набег на «острова», занимаясь «бесчинствами» на всем побережье, как писали про него в английских газетах. На это никто из русских моряков не обращал внимания, а вот в адрес британских газет высказывались непечатно уже во многих странах. Еще бы, в европейских городах писали о многодневной бомбардировке Владивостока, повествуя о зверствах азиатов, а в Лондоне отделывались короткими заметками, и только, и ясно почему — ведь японцы были союзниками. Зато в Берлине выражались куда крепче, чем в Петербурге — кайзер, как все знали, ненавидел азиатов, а японцев особенно, а потому немцы в выражениях не стеснялись, ставя на первые полосы своих газет сообщения репортеров из «руин горящего Владивостока».

Теперь обстрелы прекратились, только старые крейсера порой выстреливали несколько снарядов, как бы показывая, что город заблокирован с моря. Но все эскадры Объединенного Флота были здесь, и сейчас радисты «Рюрика» передавали их состав в Мокпхо, куда пришли главные силы ТОФа, и оттуда до берегов Японии было рукой подать. Именно угроза отмщения, зависшая над страной Восходящего Солнца подобно «дамоклову мечу», и заставила японцев прекратить обстрелы Владивостока — весь флот они стянули к Сасебо и Нагасаки, рассредоточив корабли по многочисленным гаваням.

— К двум линкорам добавили «Аки» и обе «ибуки» — и довольно резво все пятеро идут. Значит, на этот броненосец установили турбины — ход держит довольно бодро, в отличие от «Сацумы». Учтем, теперь у них три быстроходных линкора в одном отряде. Нам не стоит связываться — противник гораздо сильнее. Но попробовать надо, только не сейчас.

Несмотря на отчаянную храбрость, Эссен был расчетлив, и сломя голову бросаться на противника не собирался. Но то, что японцы стали явственно опасаться русских линкоров, и это очевидно, раз усилили свой отряд еще одним кораблем, «почти дредноутом». Пятеро против четверых — слишком очевиден перевес в бортовом залпе, чтобы устраивать баталию. Против 16 русских двенадцатидюймовых орудий 28 у японцев, а на шестнадцать 283 мм и 240 мм у японцев четырнадцать 254 мм и 203 мм. Простой ход, добавив всего один корабль, самураи получили дополнительный десяток крупнокалиберных орудий. И что плохо, так то, что на ТОФе нет броненосца, способного выдать 20 узлов, а «Наварин» проходит сдаточные испытания на Балтике, а так бы этот быстроходный линкор с восемью двенадцатидюймовыми орудиями, смешал бы японцам все их хитрые расклады.

— А ведь Того заметно усилил отряд своих броненосных крейсеров двумя «цукубами», Николай Оттович. Теперь крейсерам Дабича с ними лучше не сходится в бою — уничтожат!

Действительно, к трем «асамоидам» уже добавились два быстроходных линкора с 305 мм артиллерией. Оно и понятно, в прошлой войне «ветеранам» Объединенного Флота сильно досталось, половина из них ушла на морское дно. Да и в недавнем сражении стало очевидно, что стоит «Георгию», не говоря о «Рюрике», ими серьезно заняться, то история повторится. А так усиление пришлось кстати, теперь вдвоем нападать на пятерых будет проблематично, а линкоры Шульца не помогут — у них нет превосходства в скорости. А броненосным крейсерам Дабича, пусть и усиленным «Коджоном» придется тяжко — если не удерут, то потопят, раз отдали «цукубы» с их шестидюймовым средним калибром, бесполезным против русских броненосцев. И что скверно — догнать «асамоидов» Дабич не сможет, у него ход чуть поменьше, «Россия» притормаживает, пусть на половинку узла. Но при волнении уже японцы отставать начнут, из-за худшей мореходности.

— Это так и есть, Михаил Коронатович, но заметьте — нас преследуют только десять кораблей, другая половина Объединенного Флота напрочь лишена резвости. Оно и понятно — пять броненосцев во главе с «Микасой», да «Сацума» с двумя «катори» и парой «чилийцев». Интересная перестановка!

— Все дело в крупнокалиберных пушках, я так считаю, Николай Оттович. В отряде, если я не ошибаюсь, всего двенадцать 305 мм пушек, но к ним восемнадцать 254 мм и четырнадцать 203 мм. Любой из наших дивизий придется тяжко, и это при том, что на вымпел больше. И учитывать нужно, что у старых броненосцев общий залп из двадцати 305 мм пушек — тоже мощный, тут лучше 1-й дивизии с ними сцепится, а второй с «сацумой» и другими.

— Почему вы так считаете, Михаил Коронатович?

Эссен с подначкой посмотрел на Бахирева, но тот ответил очень серьезно, видимо, все успел продумать:

— На японском отряде тридцать три шестидюймовых ствола, они засыплют фугасами. «Виттельсбахи» хорошо забронированы, в отличие от «пересветов», для них это будет куда безопаснее, как и для «бородинцев» с «Цесаревичем». А вот 3-й дивизии лучше драться против второго отряда, где «Сацума», хотя там британских 190 мм пушек тоже хватает, зато шестидюймовых только десяток. Дивизия Матусевича выстоит, нам главное хоть пару вражеских броненосцев стреножить, а там 2-я дивизия подойдет.

— Тогда иной разговор будет, лишь бы Степан Осипович нашим доводам внял, — подытожил Эссен и посмотрел на вражеские корабли — одни медленно приближались, другая половина начала ощутимо отставать. И он с усмешкой произнес, поблескивая глазами:

— Сейчас посмотрим, какие из них «бегуны» на небольшой волне. Поднимите сигнал — «держать ход девятнадцать узлов»!

Отдав приказ Эссен спокойно смотрел на вражеские корабли, которые продолжали настойчиво преследовать русскую эскадру. Спустя полчаса стало очевидно, что держать такую скорость японцы не смогут, хотя и «Россия» шла на пределе своих возможностей, густо дымя всеми четырьмя трубами. «Коджон» тоже еле поспевал, хотя больше половины команды на нем были немцы. «Громобой» и особенно «Баян» шли более уверенно, как и оба линкора. А вот для «Рюрика» и «Георгия Победоносца» 19 узлов были сущим пустяком — на такой скорости эти линейные крейсера только разгонялись…

— Противник не стал зарываться, думал, что долго преследовать нас будут. Но нет, когда убедились, что не догнать, сразу отвернули. Хотя их «ибуки» могли прибавить ход, даже вырвались вперед, но их придержали приказом. А жаль — можно было им хорошую взбучку устроить.

Эссен отпил горячего чая, прислушался к турбинам — те мерно рокотали. Линейные крейсера возвращались обратно, вряд ли японцы ожидают столь дерзкого нападения, ведь они видели долгое бегство русских. За стеклом иллюминатора серая предрассветная муть, через несколько часов будет Нагасаки, порт которого в отместку за Владивосток обстреляют с дальней дистанции. Идущие в набег вместе с ними легкие турбинные крейсера «Витязь» и «Рында», уверенно набиравшие 25 узлов, перетопят всякую «мелкую живность» — так русские моряки именовали каботажные пароходы и шхуны, а при случае и канонерские лодки с эсминцами. Но то будет после рассвета, просто Николаю Оттовичу не спалось, и, подремав пару часов на диване, он решил побаловать себя горячим чаем, обычным, не «адмиральским», в который всегда щедро добавляли ароматного коньяку. Вот только успел сделать первый глоток, как по линейному крейсеру разнесся звонкий ревун тревоги, тут же продублированный боцманскими дудками. И сотни моряков моментально сбросили с себя липкую паутину тревожного сна, никто, понятное дело, не раздевался, да и спали вполглаза, несмотря на усталость — все прекрасно знали, что начнется с утра, когда главный калибр начнет бить по еле видимому городу на побережье ненавистных островов. И сейчас офицеры и нижние чины разбегались по постам согласно боевому расписанию, а Эссен поднялся по трапу наверх, в боевую рубку из своей походной каюты, маленького «пенала» в носовой надстройке. Там было необычайно оживленно, а Бахирев, вглядываясь в предрассветную муть в оптику бинокля, беззвучно шевелил губами, и чуть притоптывал ногой от возбуждения.

— Что случилось, Михаил Коронатович⁈

— Сами посмотрите, ваше превосходительство — я своим глазам не поверил, думал мираж! Это надо же — услышал господь мои молитвы! Церковь на хуторе у отца поставлю, все продам, но обет выполню! На «Георгии» уже «побудка» прошла — там готовы!

В руках Эссена тут же оказался бинокль, и адмирал, прищурив глаза, стал всматриваться в муть. В первые секунды ничего не увидел, кроме «светлячков», но потом разглядел контуры низкобортного корабля с тремя трубами и маленькими орудийными башнями. Корабль шел с включенными ходовыми огнями, а за ним тянулись еще два похожих силуэта, и все трехтрубные. И тут Эссена пробрало — даже дышать стало трудно. Именно о таком случае он долго мечтал, много раз представлял его, как десятки других морских офицеров, и вот оно — не во сне, а наяву.

— Все сбережения отдам, да всем отрядом на такое скинемся — тут без божьей помощи не обошлось. Свели нас, наконец-то…

Голос у адмирала охрип, внизу башни пришли в движение, хищно поведя длинными стволами, уставились на идущую совсем рядом вожделенную цель. Вернее три цели, но бить можно было только по одной, прекрасно понимая, что с десяти кабельтовых 283 мм мощные германские пушки проломят семидюймовую гарвеевскую броню пояса, и единственное, что снаряды не смогут преодолеть, так плиты в 14 дюймов, что прикрывали боевую рубку флагманского «Идзумо».

Вот так встреча, какая «приятная встреча» — японцев случайно настигли буквально на «пороге» их собственного дома, и такой случай упускать никак нельзя. «Рюрик» ведь один сильнее всех трех врагов, а следом еще идет «Георгий», где также спешно уже приготовились к бою…

Так уходил в бессмертие броненосный крейсер «Рюрик» ведя 1 августа 1904 года неравный бой с вражеской эскадрой до последнего снаряда…

Глава 22

Броненосный крейсер «Якумо» построили по японскому заказу в Германии, и из всей «шестерки» почти однотипных кораблей он был самый защищенный — немцы всегда уделяли самое повышенное внимание именно бронированию. Однако сейчас его семидюймовой толщины плиты буквально проламывались тяжелыми, в четырнадцать пудов весом бронебойными снарядами, снаряженными тротилом. И внутренние взрывы наносили ужасные повреждения кораблю, который уже фактически не мог сопротивляться. И весь парадокс ситуации был в том, что хотя между собой сражались живые люди — русские и японцы, но вот корабли были построены на германских верфях. И взрывчатка, которой снаряжались 28 см снаряды, как и пушечные стволы, все изделия заводов Круппа, продукция которых была у военных нарасхват, как наиболее лучшая в мире.

— Так его, Михаил Коронатович, забить паршивца!

Эссен впал в неистовство, как и многие его офицеры и матросы. Ведь нет слаще для военного моряка картины, когда он собственными глазами видит, как взрываются крупнокалиберные снаряды на вражеском корабле, как разгораются там пожары. И будто в лихорадке стреляют твои пушки, делая залп за залпом, и каждый из них убийственно точен. И запах сгоревшего пороха будоражит кровь, и просыпается древний инстинкт, что напрочь сдирает привнесенный воспитанием культурный лоск — «убей врага»!

Японские броненосные крейсера столкнулись с самым опасным для себя врагом, которого трудно представить — линейными крейсерами. Против брони последних бесполезны многочисленные шестидюймовые пушки, которыми были утыканы «асамоиды», и по образному выражению, их 40 кг снаряды могли лишь «оцарапать краску на плитах». С десяти кабельтовых 203 мм пушки уже наносили определенный ущерб, их 112 кг снаряды пробили верхний пояс «Рюрика» и попали в надстройку, но это было только два взрыва, которых добился «Якумо», введя в действие обе башни. А вот флагманский «Идзумо» вообще не успел открыть огонь, когда на него из предрассветных сумерек обрушился шквал 303 кг снарядов русского линкора.

Не ожидали самураи встретить врага на «пороге собственного дома», за что и поплатились. Впрочем, даже будь они готовы к бою, итог был бы тот же, слишком несопоставимы были силы. Ведь против дюжины 203 мм пушек, на всех «асамоидах» сообща, меньше 14 центнеров стали и взрывчатки в залпе, русские имели по восемь 283 мм и 240 мм орудий, или 42 центнера — втрое больше. Итог был бы все равно закономерен, начнись классический бой, только сейчас схватка продолжалась едва четверть часа.

Флагманскому «Идзумо» хватило четырех полных залпов, причем в корабль попало не менее десятка снарядов, опасных даже для большого броненосца. Последний из них проломил броню подбашенного отделения, где дожидались приказа на открытие огня уложенные снаряды — предусмотрительные японцы всегда старались иметь запас под рукой, так как подача из погреба была медленной. А потому скорострельность они считали важнее того риска, которым являлось подобное «складирование» боезапаса. И впервые за две войне все произошло согласно поговорке — «сколько веревочке не виться, а кончик будет». Вернее полный конец!

Снаряды ведь имели «начинку» из шимозы, и мало того что эта взрывчатка «капризна», так она вообще не переносит подобное «грубое обращение», как разрыв девяти килограммов тротила. И произошла детонация, а как иначе — взорвались все снаряды, и в башне, и в подбашенном отделении, и в погребе. Чудовищный взрыв буквально «испарил» всю носовую оконечность, и не прошло минуты, как «Идзумо» исчез с поверхности моря, будьто корабля вообще не было в помине.

Капитан 1 ранга Бахирев тут же приказал немедленно перенести огонь на «Якумо», который уже начал отстреливаться. И на этом его сопротивление практически закончилось — слишком короткой оказалась дистанция между противоборствующими сторонами. И что сквернее всего, броневые плиты, которыми немцы старались прикрыть все уязвимые места, сыграли в судьбе этого корабля скверную штуку. Ведь будь борт не бронирован, взрыватели бы не успевали взвестись, и снаряд бы прошибал корабль навылет, взрываясь потом над морем. А так пробивая тонкий лист брони, взрыватель срабатывал в «утробе», и разрыв приносил чудовищные повреждения. И что самое чудовищное, так это град снарядов с самой короткой дистанции — все же восемь скорострельных орудий крупного калибра это два прежних броненосца.

Сзади «Георгий Победоносец» нещадно расстреливал «Ивате» из своих 240 мм орудий, снаряды которых все же на четверть были легче — всего 229 кг. Но и это давало четырехкратный перевес в бортовом залпе, в таких скоротечных схватках хорошо забронированных кораблей средний и противоминный калибр можно не учитывать. И дело уже приближалось к логическому концу — «Ивате» сильно осел, превратившись в монитор, сильно горел, был заметен серьезный крен. Небольшой броненосец, наводивший страх на русские крейсера в прошлой войне, оказался совершенно беспомощным в схватке с линейным крейсером, кораблем, чье водоизмещение намного больше, в полтора, а в сравнении с «Рюриком» и в два с лишним раза.

Шел не бой, самое настоящее избиение!

— «Рынде» добить неприятеля торпедами — вначале «Якумо», потом за ним отправить на дно «Ивате», оба уже потеряли ход. И спасать японцев, но только тех, кто не пожелает утопиться. А то они всякие-разные…

Эссен прищурившись, посмотрел на броненосные крейсера, которые доживали последние минуты. Торпедный удар для них как в старину для поверженного с коня рыцаря клинок мизерикордии — стального клинка с узким лезвием, которым добивали через щель в забрале. На легких крейсерах стояли новые торпедные 45 см аппараты, по паре сдвоенных на борт на поворотной тумбе, а самодвижущие мины были на порядок лучше тех, что использовались в прошлой войне с японцами. А вот на линкорах и линейных крейсерах их не ставили, а со всех броненосцев еще в прошлую войну сняли, всячески облегчая корабли от перегрузки.

Да и атака не затруднена — рассветает, тонущие вражеские крейсера абсолютно беспомощны, некоторые нестойкие духом моряки уже бросаются за борт. Но раз флаг не спущен, а японцы на это никогда не пойдут, слишком упрямы и фанатично настроены — то надо добивать.

— Ваше превосходительство, радиограмма с «Витязя», — на губах у протянувшего листок бумаги шифровальщика застыла многозначительная улыбка. Николай Оттович прочитал текст, машинально посмотрел на часы. Затем протянул листок Бахиреву, а сам подумал, что грешно сомневаться в промысле — придется церковь строить, ибо такое не случайность. Отстав на десяток миль от «асамоидов» сюда шли «Цукуба» и «Икома», которых пока в дымке не видно, далековато все же.

— Мы между ними и гаванью, ваше превосходительство. Грешно теперь нам сомневаться в воле провидения! Сами в руки идут!

Эссен удивился созвучию мыслей, но хладнокровно ответил, уже без всякой горячки, которая обуяла его во время стрельбы.

— Надо ввязаться в бой как можно скорее. Хотя мы забивали искрой радио с «асамоидов», но то, что их сообщения примут и прочитают вполне возможно. А время главное, хотя мы разделались с противником за полчаса, что меня самого изрядно удивило — хотя мы их застигли врасплох, и стреляли в упор, но все же я о столь быстрой победе не помышлял.

Адмирал посмотрел на взметнувшийся в небо султан воды у борта погибающего «Якумо» — легкий крейсер удачно выполнил пуск и попал одной торпедой, что было вполне достаточно. А вот «Ивате» добивать не потребовалось, вражеский броненосец неожиданно быстро ушел под воду, словно топор, видимо, слишком много было подводных пробоин. «Рында» спустил катера и шлюпки, чтобы вылавливать японских моряков, «купание» в апрельском море для многих окажется и кратковременным, и смертельным одновременно, хотя вода не такая и холодная, все же теплое течение.

— Нам нужно поторопиться, Михаил Коронатович — нужно догнать «Цукуб», а бой с ними затянется — «Георгий» не имеет преимущества, а у нас лишь полуторный перевес в залпа. Важно успеть, потому что при появлении броненосцев мы будем вынуждены выйти из боя. Возможность уничтожить всю неприятельскую эскадру по частям, в двух схватках, редко когда представится. Нам откровенно повезло, это следует признать!

— Вы правы, Николай Оттович — такой шанс упускать никак нельзя, нас просто заклеймят трусами. И в погребах «Рюрика» снарядов вполне достаточно, на хороший бой хватит. Главное сократить дистанцию до самой близкой, а наша скорость это позволит сделать!

— Вот за это я и преклоняюсь перед Зиновием Петровичем — он предусмотрел именно такой вариант. Ведь «Георгий Победоносец» заложен раньше «Инвинсибла», да и в строй вошел за год до «англичанина». Так что грех не использовать наши сильные стороны, благо противник подходящий…

После русско-японской войны англичане спешно построили девять броненосных крейсеров, предназначенных для боя в составе эскадры. В качестве гипотетического противника они выбрали все семейство «Асамы», подняв главный калибр до 234 мм, а средний потихоньку увеличив до 190 мм. Вот только ход в 23 узла был хорош для сопровождения броненосцев, но пришло время линкоров, и достаточно мощные крейсера превратились для их пушек в жертвы, что показало Ютландское сражение. Они не могли ни драться, ни убежать от линейных крейсеров, и страшный взрыв «Дифенса» стал эпитафией…

Глава 23

— Николай Оттович добился блестящей победы, государь, каких русский флот давно не испытывал, даже в прошлой войне, в которой было немало славных дел для флага Андреевского.

Рожественский говорил, что на душе испытывал — успех Эссена поразил не только всю Россию, но и многие флоты мира. Всего два линейных крейсера с удвоенным числом крупнокалиберных орудий, легко и непринужденно отправили на дно три броненосных крейсера, которые даже считались броненосцами второго класса из-за своей избыточной защиты против восьми и шести дюймовых орудий. Пусть схватка произошла перед рассветом, и японцы никак не ожидали столь дерзкого появления русских кораблей вблизи Нагасаки, но тут все вопросы к погибшему адмиралу Камимуре, что допустил такую чудовищную оплошность. Однако не стоит винить старика — все же еще ночь стояла, а Эссен рискнул атаковать и победил. А потом навязал сражение двум подошедшим броненосцам, «улучшенным» по сути «асамоидам», и снова добился ошеломляющего успеха, хотя на этот раз схватка длилась полтора часа. И успел уйти от появившихся вражеских броненосцев, спешивших на помощь, хотя поврежденный «Георгий Победоносец» больше двадцати узлов выдать не смог. Да и «Рюрику» досталось — получил до десятка попаданий 305 мм снарядами и большое число шестидюймовых разрывов, но ничего, выстоял, и триумфатором вернулся в Дальний. А там пошли реляции от наместника и командующего флотом, что славили Эссена на все лады, впрочем, вполне заслуженно.

Николай Оттович получил очередных «орлов» на погоны, став вице-адмиралом, да к нему золотое оружие с бриллиантами — даровать звезду с большим белым крестом император не стал, а 3-ю степень Эссен уже заслужил. Бахирев стал капитан-командором, и вот его наградили этим белым крестом на шею, достаточно редкой даже для адмиралов наградой. Но четвертую степень вместе с «золотым оружием» он получил в прошлой войне, а такая победа для отличившихся командиров могла быть отмечена исключительно какой-либо наградой из «георгиевского статута». Тут даже лентой Станислава и крестом с мечами не отделаешься, не поймет никто.

Все офицеры и нижние чины тоже были награждены поголовно, редчайший случай — кто внеочередным званием, кто орденом, кто знаком отличия. И приказано медаль отчеканить в честь столь славной победы, как когда-то Петр Великий сделал с надписью — «небываемое бывает»…

— Победили и все награждены, кроме вас, Зиновий Петрович.

От слов монарха Рожественский опешил, а потому ляпнул первое, что только ему на язык легло:

— Меня за что, государь, милостью одаривать, с какого боку? Я примазываться к чужой славе не хочу…

— А придется, — царь усмехнулся, они гуляли по парку, который стремительно пробуждался от зимней спячки, зеленела травка, набухли почки, проклюнулась первая листва. — Вы ведь рапорта внимательно прочитали, и я тоже — а там у всех прописано, что созданием этих кораблей всецело обязаны только вам. Так что примите алмазные знаки к ордену Александра Невского, которые я вам вручу перед отбытием в Крым, вам надо пройти там курс «лечения», благо погода там стоит «чудесная». Как раз вам там место, Зиновий Петрович, чтобы прибыть вовремя к известным «событиям».

Царь пристально посмотрел прямо в глаза, и Рожественский сообразил, почему монарх говорит аллегорично — император явно опасался чего-то такого, что могла не укладываться ни в какие расчеты. А потому спросил прямо, как всегда делал в таких ситуациях:

— Мне возглавить Черноморский флот и атаковать Босфор⁈

— Именно так и надлежит вам сделать — примите общее командование «союзным флотом». Нашим, греческим и болгарским, хотя последний представлен парой канонерок и миноносцами. Думаю, что пора начинать десант — болгары подошли к Андрианополю, и взяли его приступом. Сербы и греки заняли Македонию, Эпир и Халкиду — армия визиря наголову разгромлена. Да и мы уже давно готовы — великий князь Николай Николаевич уже выехал в Одессу, а вам надлежит вечером уехать в Севастополь. Пора, Зиновий Петрович, пора — раз Макаров воюет, теперь ваша очередь!

— Государь, я готов!

Рожественский склонился в поклоне, безмерно благодарный императору за немыслимую возможность сделать то, что оказывалось не под силу нескольким русским царям. Причем, в обход великого князя, что среди гвардии имел прозвище «Лукавого». Пожелание было высказано четко — флот раньше армии должен быть в Константинополе, легендарном Царьграде.

— Англия собирает еще одну эскадру для отправки в Средиземное море — ее нужно опередить. И в любом случае не дать ей пройти Дарданеллами, Зиновий Петрович, не дать!

— Возможно, государь, да что там, скорее всего так и будет, придется отражать этот поход силой оружия. Сие означает войну с Англией, и не только там, но и на Дальнем Востоке.

— Вы правы, война возможна, только мы не одни будем — если в Лондоне решат, что следует напасть на Россию, то Германия немедленно начнет войну с ними, и растопчет Францию, союзника по этой их Антанте. Кайзер Вильгельм о том уже тайно уведомил Сити. Мы начали мобилизацию войск Казанского военного округа — три армейских корпуса будут отправлены в Маньчжурию, и этого вполне достаточно. Но призванных запасных отправят также в Туркестан — два тамошних корпуса развертываются по полным штатам. Мы готовимся занять Персию, как вы знаете…

Рожественский только кивнул — он не только знал, но и принимал самое деятельное участие в приготовлениях, в том числе и к неизбежной войне с Англией, если таковая все же начнется.

— Мы решили дать защиту от китайских мятежников народам ими покоренных, в восточном Туркестане, в монгольских провинциях и в Маньчжурии, где я признаю царский титул за малолетним свергнутым императором. Нам не нравится эта революция — она может иметь далеко идущие последствия для державы нашей. Войск у наместника хватит — четыре сибирских и три армейских корпуса, четыре Заамурских и шесть маньчжурских дивизий, и столько же корейских. И все казачьи войска азиатской части — больше, чем семисоттысячная армия. Неприятель, высадившийся у Владивостока, сам нам дал эту возможность подготовиться заранее к большой войне.

Рожественский молча слушал царя — приготовления имели обширный характер и не знать о них в Англии никак не могли. Конечно, Ройял Нэви захватит господство на морях, но не сразу, и с большим трудом — прошли те времена, когда корабли с Юнион Джеком на мачтах беспрепятственно бороздили океаны. И надежды на Францию в такой ситуации беспочвенны — в Париже прекрасно понимают, что остановить огромную, в три-четыре миллиона германскую армию они не смогут — галлов просто раздавят.

— Так что Королевский флот сразу войну не начнет — такое коварное нападение для Лондона обернется непозволительным ущербом. Но линкоры в Мраморном море вечная для нас угроза, и теперь абсолютно нестерпимая. И вы Зиновий Петрович не должны их пропустить в Дарданеллы — я даю вам «карт-бланш» на все действия, можете минировать воды пролива и вывести в Эгейское море все наши субмарины и крейсера. И да, учтите — Константинополь будет нашим, я не намерен отдавать его грекам, не иначе как эллины сами признают меня ихединственным императором.

— Они это сделают, государь, — Зиновий Петрович все прекрасно понял, и теперь отчетливо понимал какой чудовищный груз ответственности лег на его плечи. Утвердить обратно крест на Святой Софии — да его имя войдет в историю, к этому шла еще Екатерина Великая, отчеканив заранее медаль со столь памятным для православных изображением.

— Вы воевали в той войне с турками, но английский флот заставил моего деда подписать договор в Сан-Стефано. Мне нужна победа, адмирал, победа — н не бойтесь неприятеля, сражайтесь с ним, если придется. У Англии свои интересы, у России свои — и если компромисс невозможен, то пусть все решит война. Я ее не хочу, но если вынудят, буду воевать!

— Государь, они не пройдут через Дарданеллы, костьми лягу, — Рожественский снова поклонился, произнесенные слова не были для него пустым звуком, он произнес их как клятву. И прекрасно понимал, что овладеть узостями надо в первую очередь — через выставленные минные заграждения Королевский Флот просто не пройдет, сухопутной силы у Англии мало, а турецкую армию принимать в расчет не нужно — ее просто раздавят. Ведь частичная мобилизация Кавказского и Одесского военных округов проведена. А потому держать дивизии на «привязи» нельзя, иначе порыв схлынет — ведь все солдаты и офицеры прекрасно понимают к кому они пойдут на помощь, ведь война с османами уже непрерывно шла больше двух веков.

— А это вам в дорогу, Зиновий Петрович — окуните ее в воды Золотого Рога, она этого достойна. И вам токмо доверяю это сделать!

Николай Александрович протянул ему серебряный кругляш давно отчеканенной медали, и Рожественский истово перекрестился. Эту медаль он видел впервые в жизни, но знал ее историю. Екатерина Великая кропотливо готовилась к этому событию, и теперь царь ясно дал понять, какой корабль ему следует избрать своим флагманом…

Медаль «Поборнику православия», тайно отчеканенная по приказу императрицы Екатерины Великой князем Григорием Александровичем Потемкиным-Таврическим. Достаточно символическая картина с вполне понятной христианской аллегорией…

Глава 24

— Поражение на море поставит японские войска в Корее и Приморье в катастрофическое положение, Михаил Павлович, и мы одной только победой над Объединенным флотом можем этого добиться. Теперь будем действовать по иному — не думаю, что наш противник откажется от генерального сражения, тем более в своих водах, где он имеет преимущество. Хотя это и чревато для нас потерями, но тут нужно дерзать. Иначе война затянется, что отнюдь не в нашу пользу, потому что приведет к излишним потерям.

Адмирал Макаров говорил чуть громче обычного — ветер бил прямо в лицо, и общаться на открытом мостике было затруднительно. Степан Осипович вел эскадру в очередной поход уже из Мокпхо — флот снова перешел в эту корейскую гавань, хорошо прикрытую береговыми батареями и минными заграждениями. Отсюда против японского побережья можно было действовать регулярно, причем уже не набегами легких сил, а выходом всей эскадры или в Цусимский пролив, либо для действий вдоль всего побережья японских островов, с целью пресечения любой вражеской торговли. Тем более, что сейчас все ограничения были сняты — высадка неприятеля в Приморье с многодневным обстрелом Владивостока означало только полномасштабную войну с отказом от соблюдения привычных «условностей», на которых так настаивал «туманный Альбион», при этом сам не придерживаясь их.

— Победа Эссена кардинально изменила ситуацию на море — японцы лишились разом четверти вымпелов боевой линии. Имелось два десятка, осталось полтора, и нам одолеть такого врага вполне по силам. Так что нужно обеспечить проход всей 3-й эскадры Щенсновича и броненосных крейсеров Дабича в Японское море, они живо покажут неприятелю на кого там все «куры записаны». Но не раньше, чем мы убедимся, что неприятельского флота там нет, а мы имеем его исключительно против нас.

Макаров замолчал, прищуривая глаза — ветер неприятно бил по лицу. И после долгой паузы негромко произнес:

— Пожалуй, нам нет нужды стоять с вами на мостике, без нас справятся. А при появлении неприятеля уже перейдем в боевую рубку. Сейчас можно спуститься вниз и попить горячего чая, мыслю, весь день проведем на ногах, а года у нас уже далеко не те, что раньше, когда кровь в жилах бурлила. Эх, молодость наша, быстро же ты ушла…

Адмиралы медленно спустились вниз, прошли до флагманского салона, где вестовые приняли от них шинели. Уселись за стол, их превосходительствам тут же подали горячий чай, но отнюдь не «адмиральский», китайский — травяной, ароматный, со своеобразным привкусом.

— Четыре наших броненосца во Владивостоке ставят крест на всей этой высадке в Приморье, что больше походит на дичайшую авантюру. Слишком длинная коммуникация, чтобы питать морем десант. Это как ниточка, которую мы скоро обрежем.

Командующий флотом сделал характерное движение двумя пальцами, как бы показывая ножницы. И отхлебнув чая, продолжил говорить:

— Если нынче проведем броненосцы, то против «Полтавы», «Ростислава» и пары «императоров», японцы будут вынуждены держать в находке три-четыре броненосца, которых им взять просто негде. Да, они могут использовать ночами миноносцы, но так у нас и сети есть, и свои миноносцы туда тоже уйдут, и крейсера Дабича для поддержки. В Гензане ведь та же петрушка — блокируем порт, и всей их 1-й армии хана настанет.

Макаров усмехнулся — высадка сразу двух армий, пусть на одном театре, но на расходящихся направлениях, добавляла не так большому японскому флоту нешуточных хлопот. Не мог хитрец Того не понимать, что стоит появиться достаточно сильной русской эскадре во Владивостоке, как плацдарм в бухте Находка немедленно «схлопнется», его невозможно будет питать хоть какое-то продолжительное время, постоянно будут нужны подкрепления — ведь по железной дороге во Владивосток перебрасываются подкрепления, хотя вести войну там крайне сложно — сопки и тайга, дороги походят на тропы, а питать войска можно только по единственной ветке «узкоколейки», по которой вывозили сучанский уголь.

Гензан как раз почти на полпути, между Владивостоком и Цусимой, и стратегически гораздо больше подходит для проведения высадки. Вот только наступление на Сеул у японцев выдохлось совершенно — ведь от побережья приходится все грузы таскать на спинах кули через горы, а русские используют гавани и нормальную железную дорогу, по которой перебросили уже пять дивизий против трех вражеских, и успешно вытесняют японцев за перевалы. Чтобы добиться весомого успеха, там нужно было высаживать как минимум вдвое большее число войск, а, значит, не баловаться с абсолютно ненужным десантом в Приморье. Тем не менее, японцы пошли на это, а, значит, на то у них имелись веские причины.

Хотя поначалу самураям везло — им удавалось почти все. В генеральном сражении потопили три броненосца, пусть устаревших и тихоходных, но их было три. Да и остальным кораблям 2-й дивизии изрядно досталось, как и 3-й дивизии, где были собраны «иноки», самые слабо бронированные броненосцы. А вот «бородинцы» из 1-й дивизии выстояли, но так сильнейшим кораблям линии русского флота противостояли обычные, а не утыканные 254 мм пушками «верзилы», что в полтора-два раза больше по водоизмещению. Но на этом несчастья не остановились — в Цугарах быстроходные японские броненосцы перехватили «Палладу» и «Диану», крейсера, не имея возможности убежать, приняли свой последний бой. И были быстро потоплены — противостоять 305 мм пушкам «Цукубы» и «Икомы», а затем подошедших «Курамы» и «Ибуки» они не смогли. «Воительница» ушла на дно вместе со всем экипажем, никто не спасся, а может сами японцы никого спасать не стали. А вот «охотница» выбросилась на камни, и уцелевшие в бою офицеры и нижние чины попали в плен. Жаль, конечно, «богинь», но они свой долг выполнили до конца, не стали спускать флаг даже в безнадежной ситуации. А там самураи удачно высадили десанты, заблокировав для русского флота проход в Японское море, где корабельной группировки ВОКа практически не осталось. Но на этом удачи закончились, можно победить равного противника раз или два, но нельзя бесконечно, если его генералы и адмиралы не являются непроходимыми тупицами или выжившими из ума бездарностями. Либо им не отдают свои указания продажные политики, или не руководят замаскированные изменники, давно купленные шпионами с «потрохами».

Тихоокеанский флот быстро отошел от пропущенных ударов — адмирал Макаров словно с ума сошел, требуя от всех неустанно исправлять недочеты и упущения, а на учения выводил корабли линии не реже, чем те же миноносцы. Эскадра усилилась тремя «корейскими» броненосцами, которых столь удачно немцы перегнали на Дальний Восток. Тем самым были полностью возмещены потери. И главное германские корабли не только имели полный броневой пояс по ватерлинии, но им успели заменить орудия, поставив в 45 калибров стволы, и боекомплект с «легких» в 140 кг, на новые «тяжелые» в 229 кг снаряды. Правда, сняли пару 15 см орудий, стволы которых торчали под пушками 24 см носовой башни, так называемых «погонных», и убрали для «облегчения» бортовые ординарные башни, поставив казематы. Зато заменили оставшиеся шестнадцать 15 см пушек на более «солидные» по калибру 17 см, имевшие снаряд в полтора раза тяжелее, ровно четыре пуда. Прибывшие броненосцы по всем статьям превосходили «пересветов», имея полное бронирование, такую же скорость, и при этом чуть меньшее водоизмещение. Подобным образом был перевооружен «Принц Генрих» — там вместо «пирамиды» 15 см пушек поставили 17 см орудия. Немцам не откажешь в практицизме, опыт прошлой войны показал настоятельную необходимость поставить на корабли линии более серьезный калибр, что они и проделали, но в отличие от русских, более системно и без всякой суетливости, предложив на продажу вполне «обновленные» броненосцы, бортовой залп которых составил «увесистые» 14 центнеров.

Вполне достойно в сравнении с тем же «Пересветом», с его 11 центнерами, или довоенными типа «Бородино» с 15 центнерами. Правда, последние броненосцы сейчас стреляли «тяжелыми» снарядами, да и 152 мм башни были заменены на одиночные 203 мм казематные орудия — а потому бортовой залп возрос до «приличной» величины почти в 19 центнеров. Так что это была приемлемая замена — новые «Петропавловск», «Севастополь» и «Сисой Великий» вполне могли дать достойный отпор не только старым японским броненосцам, но и «чилийцам», если сойдутся один на один…

— Думаю, Степан Осипович, что противник не снимает десанты только потому, что получил твердые гарантии от Англии, что ему будет оказана помощь. Я не говорю о передаче кораблей, их у британцев много — но к ним нужны команды, а их долго готовить. Скорее всего, просто спустят Юнион Джек на мачтах, и поднимут «Восходящее Солнце». А «продать» могут тому же «королю» Рюкю, тот полная марионетка — японцы лишь формально возвратили островам «независимость», по нашему примеру, так сказать…

— Скорее всего, будет как с «корейскими» броненосцами, Михаил Павлович — передадут с частью своих команд. Понятное дело, что по «найму» — откровенно воевать на их стороне не станут. И, возможно, корабли у них уже есть, что-то эти «рыжеволосые бестии» притихли, а потому жди пакости. Они слишком серьезно вложились в Японию, чтобы теперь потерять разом все — ведь государь настроен решительно, доведем их до полного банкротства и военной «немощи». Экипажи в резерве у них имеются — нельзя начинать войну не имея подготовленного запаса.

— Пожалуй, вы правы — Эссен истребил всю эскадру Камимуры, жаль, не выловили адмирала. Мы допросили пленных с пристрастием, и все они твердили о будущей победе вполне уверенно. Надежды на Англию питают, никак не иначе. А это плохо — мы не сможем воевать с Азиатской эскадрой Ройял Нэви — в Гонконге и Вей-Хай-Вее никак не меньше двух десятков вымпелов. А ведь есть еще Сингапур, а дальше Индийская станция и Австралия. И броненосцев у них до черта, линкоры для немцев приберечь могут…

Сознавая слабость своих 24 см орудий главного калибра, немцы буквально «утыкали» свои первые броненосцы с полным броневым поясом восемнадцатью 15 см пушками, способными обрушить шквал снарядов. Однако со временем, причем недолгим, они стали бесполезным грузом — чтобы нанести «увечья» хорошо защищенным броненосцам требовались снаряды более «солидного» калибра…

Глава 25

— Все правильно, Михаил Павлович — тихоходные броненосцы, плетущиеся на четырнадцати узлах, только напрасная обуза для эскадры, кандалы на ногах. А так бой пойдет почти на равных — у нас шестнадцать вымпелов, у японцев пятнадцать, и при этом у нас полное превосходство в крейсерах, которое пока реализовать невозможно. Несколько часов подождем, пока пушки не скажут своего слова. А там как раз Щенснович со своей 3-й дивизией подойдет — главное, чтобы контр-адмирал Вирен не оплошал, и не дал вражеским крейсерам подход наших «старичков» углядеть. А то рыскают уже их «ходоки» — но «витязи» рано или поздно им бой навяжут.

Степан Осипович прижал бинокль к глазам, внимательно посмотрел на эскадры Объединенного Флота, что решительно шли навстречу. Генеральная баталия состоялась сразу, как русские вошли в Цусимский пролив, причем демонстративно отправив впереди «рюриковичей», которые сделали «вялую» попытку прорыва в Японское море. И почти сразу стало ясно, что такой вариант для противника категорически неприемлем — ситуация в Приморье моментально бы изменилась в одночасье.

— Теперь только одно — или мы уберемся «не солоно нахлебавшись», как в прошлый раз, либо их тут «прищучим» основательно. Тогда война закончится… если англичане в нее не ввяжутся…

— Весь вопрос в неприемлемых для японцев потерях, если Щенснович добьет всех «подранков», то даже англичане меня не устрашат. Не так их и много в китайских водах, мы вполне можем сражаться на равных не меньше месяца, пока к ним подкрепления не подойдут. К тому же следует учесть и эскадру Шпее — кайзер прекрасно понимает, что победив нас, Англия возьмется и за Германию, так что в Циндао приказ получат. И заметь — два английских крейсера наблюдают за будущей баталией, но подошел и «Роон» с «Эмденом», вроде как для моральной поддержки.

Макаров усмехнулся — «нейтралы» вели себя удивительно «вежливо», держались на почтительном удалении, при этом вывесив самый разнообразный набор сигнальных флагов. Отгонять их Степан Осипович не собирался, хотя рядом с англичанами держал «Россию» с «Громобоем», так, на всякий случай. И в любой момент к ним могли подойти на помощь «Баян» с «Коджоном» — даже для двух огромных броненосных крейсеров типа «Дрейк» четыре таких противника слишком много. Зато англичане имели полный ход в 23 узла, и в любой момент могли быстро удалиться. Догнать «британцев» мог только «Рюрик», «Георгий Победоносец» вряд ли, преимущество в скорости на один узел слишком символическое. Так что «удара в спину» не будет — но настороженным он быть обязан, коварство «туманного Альбиона» давно стало «притчей во языцех», и относится нужно предельно серьезно. Однако сейчас главное победить, хотя сделать это было невероятно сложно.

— А ведь японцы решили сокрушить нас одним ударом, — с нескрываемым удовлетворением произнес Молас. — К нашему «Цесаревичу» направляется «Сацума». За ним «Катори», дальше оба чилийца' — «Ниссин» и «Касуга», концевым «Касима». Все правильно — замыкающим идет один из сильнейших броненосцев. Ваше желание сбылось — мы будем сражаться с «Сацумой», с ней не сошлись в бою в прошлый раз, но сейчас схватка состоится.

— Там мы не одни будем, Михаил Павлович, с «Петропавловском» — нам вдвоем и управится с «вепрем» легче. А дальше силы практически равные — так что все заключается в умении стрелять. А вот защита у нас однозначно лучше, на всех крупповская броня.

Степан Осипович посмотрел на вторую колонну, что сходилась с дивизией вице-адмирала Матусевича — пять японских против шести русских броненосцев. Враг чуть сильнее в бортовом залпе, комендоры опытные, но так и на русских кораблях хорошо обученные экипажи, да и преимущество в один вымпел имеется. Вот кому искренне тут не позавидуешь, так это ставшему контр-адмиралом Щульцу — у него два линкора против трех вражеских. Зато рядом крутится Эссен с линейными крейсерами, нацелившись на «Ибуки» и «Кураму», с которыми прошлый раз так и не выяснил «отношения». Но есть в запасе «палочка-выручалочка» в виде «Баяна» и «Коджона». Первый крейсер имеет толстую броню, пояс в цитадели до восьми дюймов, и способен выдержать попадание двенадцатидюймового снаряда. «Кореец» вполне способен из своих двух 24 см пушек пробить семидюймовые плиты на быстроходных броненосцах. И как только сражение начнется, они и подойдут поближе — по водоизмещению оба как раз и составляют один вражеский броненосец, хотя вооружены гораздо слабее.

— Поблагодарить должны Николая Оттовича — будь здесь эскадра Камимуры, нам бы пришлось поставить в линию тихоходные броненосцы. И с нами опять бы начали играть, навязывая свои условия. А так ничего у японцев не вышло, ход ведь равный держим.

Среднее казематное 203 мм сделало оглушающий выстрел — началась пристрелка, тут надо определить дистанцию, после чего действо начнут все броненосцы дивизии, каждый по своему противнику, которые заранее определены, но «Цесаревич» с «Петропавловском» действуют вдвоем — слишком силен вражеский броненосец. Бортовой залп у него почти три тонны, почти как у любого линкора, что сходились сейчас в бою…

Степан Осипович достал из кармана платок и отер лицо, достал часы, раскрыл крышку. Сражение длится уже почти час, но еще не видно, чтобы противоборствующие стороны выдохлись, да и серьезных повреждений на кораблях пока не замечено, все также размеренно стреляют орудия. Только сцепились эскадры насмерть, никто не хочет уступать. Поражение в этом бою для японцев фактически означает проигрыш войны с неизбежной гибелью или капитуляцией высаженных десантов, что перестанут получать поддержку морем. Сами острова, и так страдающие от недостатка подвоза, будут удушены морской блокадой, которую пытаются установить «северные гэдзины», а «варварами» жители страны Восходящего Солнца именовали всех европейцев без исключения, даже англичан, с которыми вроде как в союзе. И «снять» эту «удавку» невозможно — подводные лодки показали себя страшным врагом для пароходов, пусть пока и не утопили ни одного военного корабля. Но уже очевидно, что в прибрежной полосе любой транспорт под флагом со знаком «солнца» может быть атакован из-под воды, и торпеда, стоимостью в тысячи рублей, с легкостью отправит на дно судно, где груза на десятки тысяч целковых золотом.

— А ведь «Сацуме» приходится тяжко, ваше высокопревосходительство — «Петропавловск» стреляет по ней почти безнаказанно, причем полными залпами. Да и «чилийцы» столкнулись с «виттельсбахами», те гораздо крепче построены, все же по броне они корабли линии, а их пушки как раз пробивают более тонкие плиты. Того их нужно было против «пересветов» ставить, как прошлый раз, тогда бы их уже вышибли.

Молас говорил спокойно, как всегда в минуту опасности проявлялось удивительное хладнокровие, начальник штаба не обращал внимания на попадания, от которых корпус «Цесаревича» постоянно вздрагивал, и звенел как натянутая струна. Но французы прекрасно забронировали корабль — десять дюймов главного пояса и шесть дюймов верхнего, причем протяженностью от штевня до штевня, великолепно держали «удар».

— Они бы и хотели, только мы ведь не дали — скорость все-таки держим, не даем «палочку» над «головой» сделать. Впрочем, как и они нам, — усмехнулся Макаров, продолжая внимательно рассматривать воды Цусимы, затянутые местами дымом из труб. При очередном повороте, Степан Осипович разглядел броненосцы 3-й дивизии вице-адмирала Матусевича, что сцепились со своими «старыми знакомцами», кораблями самого Того, что продолжал держать свой флаг над «Микасой». Японцы по своей «бедности», а их страна была вынуждена экономить на всем, готовясь к новой войне, не перевооружили свои броненосцы на 203 мм пушки, оставили прежние 152 мм, а они были уже не столь эффективны как раньше. Русские ведь сделали выводы, разрушения теперь не пугали, а с пожарами научились бороться. Зато фугасы были не в состоянии пробить даже двухдюймовую броню.

«Князь Суворов», «Слава» и «Орел» держались уверенно под огнем. На их приземистых силуэтах, теперь имеющих большую площадь бронирования борта, были заметны вспышки разрывов, но вот о серьезных повреждениях пока речи быть не могло. Зато «Пересвету» с «Ослябей» доставалось — эти высокобортные броненосцы изначально строились как океанские рейдеры, и ставить в линию их не собирались. Только война заставила, так как других кораблей просто не имелось под рукой, на Дальний Восток и так отправили все, что у России имелось на Балтике и Черном море.

— «Баян» нужно выводить из боя, крейсер долго не продержится, как и «Коджон» — «Курама» противник серьезный для этой пары, слишком опасный. У нее бортовой залп в полтора раза тяжелее.

— Пусть стоят в линии, сколько смогут, у нас сейчас нет других кораблей, Михаил Павлович. Забирать кого-то из дивизий никак нельзя — непонятно, кто первым «сломается». Так что нужно продержаться час, а там подойдет 2-я дивизия Щенсновича, и вот его шесть броненосцев дадут нам серьезный перевес в силах. А пока нужно только держаться — посмотрите на японские броненосцы, им ведь тоже тяжко…

На германских броненосных крейсерах по опыту русско-японской войны усилили вооружение, поставив вверху традиционной" бронированной «пирамиды» цитадели такие же 210 мм пушки как в башнях по носу и корме, доведя бортовой залп до шести стволов. Огромные «защитники торговли», которые были построены англичанами во множестве, сразу «обесценились». Сражаться с таким противником на равных они уже не могли, что наглядно показал трагический итог боя при Коронеле в декабрьский вечер 1914 года…

Глава 26

— А мины турки выставили, пусть и немного…

Последний, третий пароход подорвался и сейчас тонул, но на последнем усилии капитан направил его к берегу, до которого было рукой подать. Спасать команду должен был миноносец, никто не собирался оставлять русских офицеров и матросов, вызвавшихся «охотниками» на это смертельно опасное предприятие, на растерзание впавших в неистовое бешенство османов, для которых война обернулась самой настоящей катастрофой.

Долгие пятьсот с лишним лет Оттоманская Порта расширяла свои владения, захватив земли рухнувшей в небытие Византийской империи, а Святая София превратилась в мечеть — зримый символ побед османских султанов. Но после злосчастного для турок сражения под Веной в 1686 году медленно начался обратный процесс — европейские державы стали потихоньку вытеснять османов с захваченных ими территорий. И наступление шло крайне медленно, как сваривание лягушки в котле, когда земноводное потихоньку свыкается с нагреванием, не понимая, что нужно выпрыгивать. Так и в «Блистательной Порте» не отдавали отчета в том, что происходит, а бесконечные поражения принимали за временные неудачи, после которых вернутся славные времена нового султана Сулеймана, и опять наступит «великолепный век», и европейские владыки смиренно встанут на колени.

Словно наркотический дурман (а так оно и было) накрыл всю страну, от которой кусками отпадали владения одно за другим. Но как можно о том беспокоится, если все бредили былым величием, а столь нужные реформы не проводились, так как весь чиновничий аппарат погряз в коррупции, и без привычного «бакшиша» (взятки) никто не желал трудиться. Причем не честно, а просто работать, как делается в нормальном государстве. И так потихоньку османская империя превратилась в самого «больного человека» Европы, чьи финансы давно находились под внешним управлением. Две трети из 26-ти миллионного населения тихо ненавидели турок, так как одна часть были чуждыми им по культуре мусульманскими народами, от арабов до курдов. Другая часть, миллионов на восемь, были вообще христианами — на Балканах и в Малой Азии под властью османов жили греки, болгары, сербы, армяне, в Египте копты, в Сирии тоже хватало христиан со времен крестовых походов. На них всех постоянно устраивались гонения, перетекавшие зачастую в кровавую резню иноверцев, без которой турки вообще не мыслили управления покоренными народами. Бесконечно править посредством террора и натравливания одних народов на других нельзя, рано или поздно найдется организующая всех христиан, в большинстве своем православных, сила, против которой все ухищрения окажутся и бессильными, и бесполезными. И таковой оказалась Россия, вначале как Московское царство, потом как мощная, с армией и флотом империя. И войны с нею один на один заканчивались одними поражениями. Лишь в Крымскую войну за турок взяли реванш французы и англичане, но спустя двадцать лет русские почти дошли до Константинополя, и лишь вошедший в проливы Ройял Нэви заставил их отступить, и отказаться от многого, чего они добились на поле боя.

Теперь ситуация для Порты стала намного хуже — православные народы на Балканах смогли создать альянс и выступили против турок единым порывом. Турецкая армия была разбита в целом ряде сражений, и стало ясно, что многовековое владычество османов на европейском континенте закончено. Теперь ситуация кардинально изменилась — потомки завоевателей, привыкшие считать себя хозяевами, десятками тысяч устремлялись к Босфору, страшась вполне объяснимой и закономерной мести восставших народов. Наступило время сведения давних кровавых счетов.

И вот теперь турок проняло, пришедшие к власти «реформаторы» обещали все что можно, осознав, что приближается катастрофа. И дело в том, что в войну вступила Италия, желавшая отобрать у Порты Ливию. А теперь и Россия, которая под предлогом защиты христиан от резни объявила войну. И по повелению царя русские войска на Кавказе начали наступление, занимая древние армянские и понтийские земли, а Черноморский флот устремился к Константинополю, в переходе от которого были болгарские войска, упершиеся в наспех подготовленные турками позиции…

— Следовать вперед, пусть «прорывателей» впереди не осталось, — хрипло произнес Зиновий Петрович, упрямо сжимавший губы. Идущий впереди флагманский броненосец «Князь Потемкин-Таврический» вздрагивал от попаданий, но главные турецкие батареи по обе стороны Босфора корабль уже миновал, но пройдя самый опасный участок, получил множество снарядов, бомб и даже большое мраморное ядро в пару пудов веса. Каких только пушек не было на батареях, еще видимо с тех времен, когда в Чесменской бухте сгорел от брандера лейтенанта Ильина османский флот.

За флагманом шли два маленьких броненосца береговой обороны, всего в четыре тысячи тонн водоизмещения, похожие своим силуэтом на новые линкоры, имея в носу и корме по паре линейно-возвышенных башен со 152 мм орудиями. На «Адмирале Лазареве» они были позаимствованы с броненосца «Ростислав». На «Адмирале Истомине» установили башни, уже снятые с крейсеров «Кагул» и «Очаков». И получились вполне пригодные корабли, броня которых прекрасно держала даже шестидюймовые снаряды, имевшие проработанную схему деления на отсеки, что позволяла выдержать подрывы на минах. Небольшая осадка позволяла броненосцам береговой обороны действовать на мелководье, а восемь шестидюймовых пушек, две трети боеприпасов к ним составляли фугасы, могли смести любую полевую артиллерию, и те каменные и глинобитные постройки, которые турки гордо именовали крепостями. Над ними сейчас стояли клубы пыли и дыма — 305 мм, 203 мм и три десятка 152 мм орудий превратили укрепления в груды щебенки. Но для турок беда шла следом — в пролив по протраленному пути вошли оба линкора Черноморского флота — «Измаил» и «Азов», названные так в честь взятия русскими войсками двух сильнейших турецких крепостей фельдмаршалом Суворовым в 1791 году и тогда молодым царем Петром Алексеевичем в 1696 году. Построенные на два года позже «родоначальника» всей серии «Гангута», они имели некоторые отличия и особенности — чуть меньшую на один узел скорость, но более толстое бронирование, так как изначально строились из расчета на прорыв через проливы, и встречное сражение с броненосцами Ройял Нэви. Еще два новых линкора, большего на четыре тысячи тонн водоизмещения, строились в Николаеве — и названы они были в честь славных морских побед «Синоп» и «Чесма». Строились они взамен старых броненосцев — первый отправлен на слом, а второй был тяжело поврежден у Мозампо, подорвавшись на выставленной японцами мине. Ремонт корабля сочли нецелесообразным, и пустили на «разделку».

Эти линкоры должны были войти в строй в следующем году, и сохранили то же вооружение. А изрядный рост водоизмещения связан с желанием достичь скорости в 24 узла, а потому на «победах» были установлены новые паровые котлы и мощные турбины. Чуть улучшили бронирование, доведя броневой пояс до тринадцати дюймов — 330 мм броневые плиты должны были уверенно выдержать попадания 343 мм снарядов британских «сверхдредноутов», которые начали вступать в строй. О том, что на них будут ставить столь «убойные» пушки узнали заблаговременно, и немцы с русскими решили сразу же усилить бронирование на своих новых линкорах.

На стапелях же этим летом будет заложена очередная пара линкоров, уже «императоры», еще большего водоизмещения, но с той же защищенностью и скоростью хода. Зато вооружение будет из новых германских 35 см пушек — четырнадцатидюймовые стволы (356 мм) вполне способны нанести серьезные «увечья» любому британскому линкору. А от любой эскадры дредноутов убегут, используя преимущество в ходе в 3–4 узла.

Вместе с «крепостями» следовали легкие крейсера «Очаков» и «Кагул», лишенные башен и казематов, но взамен получившие пусть куцый, но броневой пояс, и способные развить ход в 23 узла. Но всем давно стало ясно, что будущее за турбинами, и сейчас спешно достраивали «гвардейцев», крейсеров получивших по «наследству» Георгиевские флаги — «Память Меркурия» и «Память Азова». Оба «улучшенные» варианта «витязей», и войдут в строй нынешней осенью, никак не позже.

За ними следовали минные заградители «Дунай» и «Днепр», но путь главных сил под командованием вице-адмирала Эбергарда должен был закончиться у острова Лемнос, у самого входа в Дарданеллы.

В арьергарде двигались канонерские лодки, прикрывавшие пароходы с десантом — операция проводилась с самыми решительными целями, на берег уже высаживалась целая дивизия, чтобы взять под контроль оба берега Босфора с захваченными батареями. И еще одна пехотная дивизия должна была высадиться в самом Константинополе, чтобы взять христианское население огромного города под защиту русских штыков. А там перевозка войск пойдет согласно плану, и на южном берегу Черного моря, и, возможно, Эгейского, будет высажено не менее пяти армейских корпусов и с десяток казачьих и кавалерийских дивизий. И успех «предприятия» напрямую зависит от действий флота. В бой было брошено все, что успели построить за эти годы. Расчет основан на одном, но очень сильном ударе, и возможные потери не страшили Рожественского — слишком очевидным был тот выигрыш, о котором мечтали все русские цари, начиная с Ивана III, в начале правления которого османы и захватили Константинополь…

К 1911 года правящие в Турции «младотурки» осознали, что дело идет к крушению Оттоманской Порты, а вот противопоставить желающим ее «раздела» на море было нечего, хотя имелась армия, пусть плохо обученная и еще хуже вооруженная. Но флота не имелось, удалось выкупить серьезно устаревшие германские броненосцы и заказать несколько бронепалубных крейсеров с миноносцами. В ход пошли бриллианты султана — первый взнос удалось внести и англичане заложили «Решадие» — линкор типа «Орион», с небольшими изменениями. И это разом «обнуляло» весь имеющийся тогда у России большой флот из безнадежно устаревших броненосцев, включая только что пару вошедших в строй «улучшенных» образцов «Потемкина». Зачем их построили — внятный ответ адмиралы из-под «шпица» так и не смогли дать…

Глава 27

— «Ослябя» вывалился из строя!

Выкрик не стал неожиданным для Степана Осиповича, что-то подобного он и ожидал. Ведь когда сражение идет свыше двух часов, практически беспрерывно, потери несут не только люди, но и корабли. А гибнут в первую очередь слабейшие, те, на которых «сэкономили», поставили броню качеством похуже и поменьше, где уменьшили главный калибр орудий, а броненосцам отвели несвойственные им функции. В прошлом сражении таковыми стали «Сисой» и две «полтавы», не имевшие ни полного бронирования, ни приличной скорости. Им просто разнесли оконечности обычными фугасами, а уйти из боя не хватило скорости. Начались обширные затопления, и вполне способные сражаться броненосцы погибли.

Тогда «иноки» не стали жертвами, хватило скорости, но зато сейчас попали под шквал шестидюймовых снарядов, и высоченные и ничем не защищенные борта превратились наподобие дуршлага — все в дырках. Японцы очень умно использовали свои 152 мм пушки — стреляли исключительно по трем русским броненосцам, что по прихоти генерал-адмирала должны были стать ну очень большими крейсерами. И хотя главный пояс был девять дюймов, а вверху был еще один, в четыре дюйма от башни до башни, вот только не имелось защиты оконечностей, пусть небольшие участки, намного меньшие, чем на старых русских броненосцах, но град снарядов понаделал везде дырок. А большой ход приводил к тому, что забортная вода поступала под большим напором, выбила переборку и стала растекаться по всему кораблю. И все — возрос крен на борт и дифферент на нос — броненосец был буквально «вынесен» из боевой линии, оставшись в одиночестве.

— Пусть уходит в Мозампо, тут идти недалеко. С такими повреждениями «Ослябя» не боец, — спокойно произнес адмирал Макаров, прекрасно понимая, что корабль, не имеющий возможности держать эскадренную скорость, является не поддержкой, а обузой. Но неожиданно изменил свое решение, отдав новое распоряжение:

— Держаться к норду от острова Цусима, провести исправление повреждений, и обеспечить защиту поврежденных кораблей! «Ослябе» придать 3-й отряд миноносцев, пусть выходит из Фузана! И для поддержки идут «адмиралы», кто там в полной готовности к выходу?

— У контр-адмирала Миклухи все три броненосца способны немедленно выйти в море, там еще два «корейца» с германскими экипажами полностью готовы к выходу в любой момент. Будут через четыре с половиной часа, впять максимум, все же им идти пятьдесят шесть миль.

Моласу даже не потребовалось в блокнот заглядывать, все необходимые данные он собирал заблаговременно, а распоряжения отдавал заранее.

— Вот пусть выводит свою дивизию из «карликов», пригодятся, как раз вечереть начнет, — усмехнулся в бороду Макаров. — Их полдесятка, и скопом они способны защитить наши поврежденные броненосцы, к тому же сами могут нанести повреждения неприятелю, особенно «подранкам». Пусть вместе с нами против японцев воюют, а не берега стерегут. Выделять корабли для охраны невозможно — все должны быть в бою, сегодня каждый вымпел дорог! Где там Щенснович⁈

— В тридцати милях, ваше высокопревосходительство, на подходе…

— Ему еще два с половиной часа идти, пусть держит ход тринадцать узлов. Нет, «Ретвизан» и «Три святителя» и оба «императора» вполне четырнадцать, а то и пятнадцать узлов наберут — они нужны здесь, мне сейчас каждая пушка важна, а у него в отряде почти полсотни стволов крупного калибра. Так что передайте ему мою настоятельную просьбу поспешать всячески. И Миклуха пусть тоже поторопится, как только возможно — мы должны собрать все корабли, способные вести бой.

Степан Осипович совладал с нервами, к нему снова вернулось хладнокровие, голос стал ровным и спокойным. И принялся наблюдать за ходом сражения, в котором японцы дрались отчаянно, прекрасно понимая, что их страну спасет только победа. Но и русские старались ни в чем не уступать, благо имели небольшой перевес в вымпелах. Да и стреляли не хуже — грозный «Сацума», сражаясь против двух прекрасно забронированных броненосцев, сейчас выглядел побитым — бортовой залп справа уменьшился вдвое, как и на большинстве японских кораблей. Так что Того был вынужден сделать петлю, и сражение шло уже другим бортом, который после часа взаимного обстрела выглядел не лучше противоположного. А вот держать прежний ход противники уже не могли, и кочегары устали, и повреждения с поломками потихоньку возрастали, а это весьма значимо.

Так что через час-два, в самый важный момент, пиковый, если можно так сказать, подойдут одиннадцать вымпелов, и маленькие броненосцы береговой обороны могут сыграть свою роль — на них семнадцать 240 мм и 254 мм пушек, у первых снаряды в девять, у вторых в 14 пудов веса. А это много, если нужно добить поврежденный вражеский броненосец, обеспечивая успешную торпедную атаку миноносцев.

— «Баян» выходит из линии, крейсер горит, лишился двух труб!

Очередной доклад не удивил и не огорчил Степана Осиповича — такой итог он предвидел, выставив все броненосные крейсера против «Ибуки» и «Курамы», лишив себя единственного резерва. И вот «Баян» выбит, участь «России» и «Громобоя» скоро разрешится. Последний крейсер уже без трубы, на нем разыгрались нешуточные пожары. Даже вдвоем они близко не стояли рядом с «Курамой», но дюжина новых германских 210 мм длинноствольных орудий вполне успешно раз за разом дырявила быстроходный броненосец, и главное, сбили ему ход, в результате чего обе «ибуки» отстали от собственных линкоров. Но полуторное превосходство в залпе за японскими кораблями, а взрывы 305 мм снарядов наносили страшный ущерб высокобортным русским крейсерам, в пользу которых было только большое, свыше двенадцати тысяч тонн, водоизмещение, вполне сопостовимое с противником. А вот небольшой, но отлично забронированный «Коджон» вполне держался, и стрелял бойко — немцы всегда уделяли большое внимание защите, а крупповская броня славилась. Да и бортовой залп у него был вполне серьезным, на вполне приемлемом уровне.

И сейчас Степану Осиповичу было жаль крейсера, что обрекались им на смерть, но так было нужно. Сейчас для него было важней сохранить линкоры Щульца в боеспособном состоянии, поэтому «Рюрик» с «Георгием Победоносцем», используя превосходство в скорости, вышли во главу колонны, и постоянно пытались осуществить маневр, который на русский слух звучит абракадаброй — «кроссинг Т». Но «Кавачи», постоянно попадая под обстрел, вынужден был отклонятся с курса, ему просто не давали не малейшей возможности пройтись мимо любой из русских дивизий. За ним шли «Сетсу», дравшийся с «Гангутом», и «Аки», причем последний броненосец выглядел крепко побитым длинноствольными 305 мм германскими орудиями «Андрея Первозванного». На это и рассчитывал адмирал — броневой пояс на «Аки» на три дюйма меньше, чем на «нормальных» линкорах, 229 мм, а не 305 мм. А плиты такой толщины вполне пробивались новыми пушками, все же «старые» пушки Обуховского завода имели длину ствола в 40 калибров, да и снаряды легче по весу.

— Пусть идет к Ослябе, исправляет повреждения. Но если есть возможность, то пусть дерется дальше. Передайте приказ Дабичу — сражаться до последнего снаряда! И еще — к ним идет «Ретвизан»! Да-да, передайте Щенсновичу, что только он может выручить крейсера из беды. Насколько я знаю Эдуарда Николаевича, он совершит невозможное.

Сознательно принося сейчас в жертву крейсера, тем не менее, Степан Осипович заранее озаботился тем, чтобы в завязке сражения эти самые быстроходные броненосцы «обработала» артиллерия линейных крейсеров, и «Рюрик» с «Георгием» нанесли им повреждения. Да и крейсеров было четверо против двух, так что «ибукам» пришлось несладко под градом снарядов, а это семнадцать стволов — 203 мм, 210 мм и 240 мм, плюс полдесятка 170 мм. А к ним два десятка 152 мм орудий против вражеских 14 противоминных 120 мм пушек, а это град более тяжелых, в два с половиной пуда снарядов. И ведь сбили ход концевому броненосцу, тот снизил скорость до 13–14 узлов, уже лишившись одной из двух труб. А ведь могут ему сбить и вторую, превратив в «калеку». Так что когда его возьмут в оборот подошедшие броненосцы Щенсновича, он даже от «императоров» уйти не сможет. Так что первый «подранок» есть, и даже если один из «рюриковичей» погибнет, такой «обмен» будет выгоден, главное успеть снять команду.

— С «Осляби» передают, что броненосец готов сражаться, но ход больше двенадцати узлов держать не сможет!

— Вот и хорошо! Пусть идет к крейсерам Дабича — вчетвером против двоих драться будет куда сподручнее. Тем более, англичане в спину уже не ударят, там немцы с ними рядышком.

Действительно, к «Роону» подошел «Йорк», и два германских крейсера ненавязчиво держались возле британских «кресси», как бы предупреждая о недопустимости инцидентов. Да и вооружены они были куда серьезнее — восемь 210 мм орудий главного калибра против двух 234 мм стволов. Потому, Степан Осипович и бросил в сражение «рюриковичей», о потерях потом горевать можно, главное сейчас победить…

Зона проливов Босфор и Дарданеллы, исторических греческих провинций, окончательно захваченных турками в 15 веке. Но православных здесь хватало и в начале ХХ века, и лишь после поражения греков в войне с турками Кемаля Ататюрка началось их массовое изгнание…

Глава 28

— Кутерьма какая-то началась, сразу и не разберешься. Поднимите сигнал и отправьте радио флагманам — «надлежит действовать самостоятельно»! Пусть теперь по своему разумению адмиралы поступают, когда бой окончательно в свалку превратился.

Вот только особой тревоги в голосе Степана Осиповича не слышалось, наоборот, прорвалось потаенное ликование. Как он и рассчитывал, в ходе долгого сражения, японские броненосцы получили повреждения, и главное, многим были сбиты трубы. Особенно нестойкими оказались корабли, пусть и утыканные тяжелыми орудиями, но имевшие главным поясом «асамоидную» крейсерскую броню толщиной в семь дюймов, прекрасно выдерживающую попадания 152 мм и даже 203 мм снарядов, но вполне пробиваемую крупным калибром, от 240 мм и выше. А таковых в Объединенном Флоте оказалось предостаточно, достаточно только взглянуть внимательно на вражеские броненосцы.Оба «чилийца» потеряли «задор», с которым они вступили в сражение. Эти корабли проектировались англичанами специально для уничтожения аргентинских броненосных крейсеров, тех же «гарибальдийцев», шестидюймовая броня которых никак не могла противостоять чудовищному бортовому залпу из четырех 254 мм и семи 190 мм орудий. Вот только сейчас они сошлись с «виттельсбахами», их толстый девятидюймовый пояс крупповской брони прекрасно держал удар. Зато под шквалом 240 мм и 170 мм снарядов «Ниссину» и «Касуге» пришлось тяжко, и главное — они стали терять скорость, трубы зияли уже не пробоинами, проломами. А теперь им стало гораздо хуже, к «Севастополю» и «Сисою Великому» присоединился «Ретвизан», а против его двенадцатидюймовых орудий броневая защита уже не смогла спасти, тем более дистанция боя сократилась.

«Сацума», как бы он не был великолепен, но против двух хорошо забронированных противников сражаться не смог. Любого, сражайся один на один, он бы уничтожил, используя полуторный перевес в залпе, но не пару броненосцев сразу, хотя «Цесаревичу» и «Петропавловску» крепко досталось. Оба «бородинца» вполне успешно сражались «Касумой» и «Катори», практически на равных, и выходить из линии не собирались.

А вот 3-й дивизии вице-адмирала Матусевича крепко досталось — и ее наиболее слабые броненосцы «Пересвет» и «Ослябя» были вышиблены, причем оба уже тонули, полностью потеряв ход. Но если первый попал под обстрел двух броненосцев, то уже поврежденный «Ослябя» вернулся в сражение, попытавшись выручить «Россию». Не смог — «Курама» оказался слишком серьезным противником, но бой и для него стал самоубийственным. И теперь пылающий броненосец добивали «Полтава» и «Ростислав», обрушив на него град снарядов. А вот «Ибуки» уже готовился перейти в «подводное положение» — в него вцепились оба старых «императора», переведенные перед началом войны в береговую оборону, но теперь снова возвращенные в строй, благо перед войной их перевооружили на более солидные 24 см германские пушки. Так что дивизия вице-адмирала Щенсновича успела вовремя, и с ее приходом картина сражения кардинально изменилась.

— Снимайте команды с «иноков», они уже никуда уйти не смогут, а ночь близка — их тогда добьют миноносцы.

Слова дались с трудом, боль жгла душу. Степану Осиповичу нравились эти высокобортные корабли, но он прекрасно понимал, что им не место в батальной линии. И как крейсера они не способны действовать в виду малой скорости. Такой «размен» оказался более, чем выгодным — «Курама» и «Ибуки» новейшие и самые быстроходные броненосцы японского флота, и возместить их потерю нечем. За скорость в 21 узел самураи «заплатили» уменьшенной на два дюйма броневой защитой — всего 178 мм. Сражаться против крейсера вполне достаточно, но схватка с броненосцем, и особенно с линкором, для них противопоказана.

— Преследовать неприятеля, не давать ему уйти!

Степан Осипович прекрасно видел, что японцы не желают продолжать сражение — подход шести русских броненосцев означал для них неизбежную гибель. Вот только уйти было невозможно, за почти пятичасовое сражение их корабли получили множество попаданий, хотя понесенный русскими ущерб тоже был достаточен. К тому же сопровождался потерями — «Баян» и «Россия» сражались до конца, не вышли из боя, но крейсера, даже броненосные, не могут выдержать обстрел 305 мм и 203 мм снарядами. Адмирал ими сознательно пожертвовал, как шахматист фигурой, чтобы выиграть темп. И теперь понимал, что поступил абсолютно правильно — потеряв ход, многие японские броненосцы просто не уйдут, и поддержку от собственных миноносцев уже не получат, и спасать экипажи не в состоянии.

Все дело в том, что крупные по водоизмещению русские эсминцы и минные крейсера впервые стали истреблять вражеские миноносцы, поведя на них целенаправленную «охоту». А те и отбиться не могли, имея четырех и трехдюймовые пушки против русских 120 мм, причем на эсминцах таковых было два, реже три, а на минных крейсерах по пять таких стволов. К тому же за ними были в прикрытии малые крейсера — «Новик» и оба «камушка».

Все вражеские крейсера давно держались на порядочном отдалении от ведущегося не на жизнь, а на смерть, сражения. Более сильные русские «шеститысячники» и особенно «витязи», имеющие благодаря турбинам высокий ход. Семь крейсеров это много против четырех, причем более слабых, а броненосных крейсеров для поддержки у японцев уже не осталось — всех «асамоидов» потопили на пару «Рюрик» с «Георгием Победоносцем».

— Микаса' отходит со своими броненосцами, Степан Осипович! И линкоры пытаются уйти, да и «Сацума» отвернул к югу!

— А что им остается делать, Михаил Павлович? Драться до последнего снаряда, когда у нас большое численное превосходство? Перетопим же всех, и Япония вообще без флота останется. А так хоть какой-то шанс остается, если англичане все же решат с нами воевать. Так что будем преследовать неприятеля, и добивать всех «подранков», как это Миклуха делает!

Действительно, за «Микасой» отходили только три броненосца, а вот бывший когда-то трехтрубным, а сейчас с единственной оставшейся трубой «Сикисима», был окружен подошедшими броненосцами береговой обороны, за которыми поджидали удобного момента для начала атаки миноносцы. А четыре вражеских броненосца уходили, преследуемые пятью русскими — к дивизии Матусевича присоединился «Три святителя».

За «Сацумой» последовали только «Касима» и «Катори», и четыре русских броненосца — перестрелка между ними продолжалась с прежним ожесточением, ничуть не ослабевающим. «Ниссин» и «Касуга» отставали, по ним стреляли «Ретвизан», «Севастополь» и «Сисой Великий», причем флагман уже перекрыл путь к зюйду, и этот маневробрекал два вражеских броненосца на последующее уничтожение, ведь к ним направился еще и «Ростислав». Так что против четырех противников они долго не выстоят — слишком велико превосходство в силах.

Также вышли из боя вражеские линкоры — «Кавачи» и «Сетсу» смогли вырваться из сражения, за ними гнались «Рюрик» и «Георгий». «Аки» отставал — этому броненосцу крепко досталось в бою, его девятидюймовая броня плохо защищала от длинноствольных германских пушек. Корабль горел, принял много воды, полз на десяти узлах, но продолжал упрямо сражаться сразу с двумя русскими линкорами. Впрочем, вряд ли это продлится долго — противостоять тот не сможет, и скорее всего, скоро будет добит миноносцами, что уже направлялись к поверженному исполину.

— Отправьте радио Шульцу — пусть немедленно идет со своими линкорами за Эссеном! Есть шанс догнать — потеря еще одного линкора станет для японцев катастрофичной! «Полтаве» с «императорами» заняться «Аки». Он от них никуда не уйдет, уже «ползает». А мы дальше преследуем «Сацуму», Михаил Павлович — нельзя отпускать этот отряд, когда есть возможность выбить хотя бы еще один броненосец.

Отдав приказ, Макаров бросил быстрый взгляд на север, разглядев в дымке уходящие к Мозампо «Громобоя» и «Коджона». После заделки повреждений, крейсерам нужно идти во Владивосток, и там встать на долгий ремонт — уж больно крепко их изуродовали. Зато броненосцы «Курама» и «Ибуки» уже затонули — первый от полученных повреждений, второй «милосердно» добит торпедой. И японцев, в отличие от пошлых сражений, никто не спасал — высадка в Приморье показала, что гуманным отношением к русским те не обременены. К тому формально нет никаких претензий даже у англичан — никто не спасает вражеские команды, пока не окончен бой. Так что как аукнется, так и откликнется, жалеть самураев никто не станет.

— Теперь мы их все десанты передавим, как крыс — без снабжения они долго не продержаться. А помочь Объединенный флот не сможет, мы его тут крепко потрепали — два уже на дне, и четверо туда же отправятся…

— Скорее всего, пятеро, а то и все семеро, Степан Осипович, Шульц сюда направился с «Гангутом» и «Андреем Первозванным». Радио сейчас получено — на линкорах поломки в машинах, ход 17 узлов держать не смогут.

— Ну, раз так, пусть линкоры Михаила Федоровича заходят в «голову» — вшестером троих избивать куда сподручнее, не думаю, что бой затянется…

Греческий броненосный крейсер «Георгий Аверофф» построенный на итальянской верфи в 1911 году один из немногих кораблей доживших до наших дней вместе с американским и русским крейсерами «Олимпия» и «Аврора», японским броненосцем «Микаса». Этот корабль принимал участие в четырех войнах, не считая гражданской междоусобицы. Но его «звездный час» в самой первой — с турками в 1912 году — противостоять ему старые германские броненосцы, поднявшие турецкие флаги, не смогли…

Часть третья

«КАЖДОМУ СВОЕ» май — июль 1912 года Глава 29

— Ни один броненосец не устоит, когда его вот так расстреливают линкоры — слишком несоразмерными являются залпы. Так что, Михаил Павлович, мы с вами стали свидетелями прихода иного времени, где на морях будут безраздельно царствовать линейные корабли.

Степан Осипович уже не мог с деланным хладнокровием смотреть как тяжелые снаряды в четыре центнера весом, буквально сокрушают «Сацуму». «Гангут» и «Андрей Первозванный» чередовали залпы, а с дистанции меньше пятнадцати кабельтовых промахов у них практически не было. «Касима» и «Катори» еще отбивались, упорно пробиваясь к скалистым берегам острова Цусима, их обложили с двух сторон четыре броненосца, что шли за флагманским «Цесаревичем». Это был уже не бой, который шел несколько часов раньше — натуральное избиение, японцев никто не жалел, дорогой ценой была оплачена эта победа. И в тоже время адмирал отчетливо представлял, что произойдет с русским флотом, когда придется вот так сойтись с британскими линкорами. А такое столкновение неизбежно, перед выходом в море пришла шифрованная телеграмма из столицы с предупреждением о возможности скорой войны, в самое ближайшее время, с Англией.

— Зато если броненосцев много, они вполне могут и линкор растерзать. Посмотрите на отряд контр-адмирала Миклухи, Степан Осипович, это ведь вполне допустимая аллегория.

Адмирал посмотрел, там действительно шло самое настоящее сражение — «Сикисима» упорно шел к Цусиме, а вокруг корабля водоизмещением в 15 тысяч тонн, как на охоте на медведя с собаками, крутились маленькие, чуть больше четырех тысяч тонн броненосцы береговой обороны. И бой уже шел с их явным преимуществом — только лишь одна 305 мм пушка из кормовой башни вражеского корабля продолжала время от времени стрелять, и ее поддерживали лишь несколько шестидюймовых орудий, три или четыре.

И тут неожиданно произошло ужасное — как медведь на охоте цепляет когтистой лапой собаку, нанося той смертельную рану, так и сейчас двенадцатидюймовая пушка выстрелила по приблизившемуся на пятнадцать кабельтовых корейскому броненосцу береговой обороны. Германские корабли славились своей защитой, но броня была сталежелезной «компаунд», так как построены корабли были двадцать лет тому назад, дистанция самой короткой, бортовая барбетная установка 24 см пушки слишком уязвимой — страшный внутренний взрыв разрушил броненосец, лишь недолго поплававший под корейским флагом. Но оставшиеся четыре кораблика словно не заметили потери «сослуживца», и еще больше приблизились — взрывы на японском броненосце теперь следовали один за другим, по нему ведь могло стрелять до дюжины крупнокалиберных орудий.

— Ну да, в нашем народе так и говорят — артелью сподручно и батьку бить, — усмехнулся Степан Осипович, и неожиданно жестко произнес:

— Атаковать неприятеля торпедами, потеря еще одного броненосца недопустима, а миноноски мы строим десятками. Чем меньше японцев доберется до острова, тем лучше — жалеть нужно своих, а не врагов.

Торпедных катеров в составе русского флота было действительно много — для действий в шхерах и на мелководье они стали самым настоящим «расходным материалом». Строились быстро, высокий полубак обеспечивал хорошую мореходность, а «газолиновые» двигатели уже не закупали в Америке, а освоили собственное производство, пусть и с трудом. И дальность хода была достаточная, и не шумели ночью как паровые катера. Несли катера не только самодвижущие мины, часть уже использовали как тральщики, другие приспособили к постановке четырех мин заграждения, несколько были вооружены дополнительной 47 мм пушкой, превратившись уже в сторожевые катера. А в качестве разъездных в базах, и при адмиралах, они уже стали незаменимыми — куда лучше для перевозок людей и мелких грузов, чем на прежних паровых катерах.

И вот сейчас со всех сторон на пять избитых, но еще идущих вражеских броненосцев, устремились вышедшие в пролив из Мозампо и Фузана миноносцы и миноноски — их было до полусотни, первые старого типа, многие уже совершенно одряхлевшие, а вот миноноски новые, спешно построенные или собранные во Владивостоке и Дальнем газолинки. Торпедная атака подобной «сворой» возможна только ночью, днем скорострельные трехдюймовки, 102 мм и 120 мм противоминные пушки живо бы «пропололи» порядки атакующих. Вот только японцы уже несколько часов беспрерывно сражались, без всяких пауз — люди они низкорослые, и просто смертельно вымотались. К тому же открыто расположенная, лишь прикрытая щитами противоминная артиллерия, была уже на три четверти, а то и больше выбита.

И самое главное — все русские броненосцы, а навалились они на каждого противника вдвоем-втроем, продолжали стрелять по неприятелю полными залпами, перейдя на фугасные снаряды, осколки которых и разрывы буквально выкашивали находящихся на верхней палубе нижних чинов. Так что встретили атакующие миноносцы лишь разрозненные выстрелы, которые остановить атакующих, понятное дело, не смогли. К тому же новыми 457 мм торпедами можно было поразить противника даже с двадцати кабельтовых, пусть на излете, но с десяти-пятнадцати, уже уверенно пускали самодвижущие мины, снаряженные шестью пудами тротила — почти центнером. Для любого броненосца такой «подарок» смертельно опасен, лишь на «Цесаревиче» и «бородинцах» имелись противоторпедные переборки. Да на новых линкорах немцы уделили повышенное внимание именно противоторпедной защите и возможности подрыва на минах, на что ушла значительная толика водоизмещения. А вот на кораблях английской постройки сделали упор на броне и орудиях, в результате чего они стали как опасными противниками для любого линкора, так и уязвимыми, уступая в «живучести».

— Нечего с ними возится, уже вечереет, а провести ночь в проливе не самое лучшее решение. Потому пусть наши легкие силы постараются выставить плотную завесу, и до наступления темноты хорошо погоняют все вражеские миноносцы, пока броненосцы отходят. Мы идем в Мопкхо, Щенснович следует во Владивосток, все поврежденные корабли ковыляют в Мозампо и Фузан, их прикрывает контр-адмирал Миклуха со своими броненосцами и канонерскими лодками. Адмиралы Эссен и Вирен со своими крейсерами пусть гоняются за всякой «мелочью» — на то и щука в реке, чтобы карась не дремал. Чем больше они истребят миноносцев, тем меньше их устремится за нами в погоню. А там на наши «приманки», как мотыльки на огонек свечи полетят, да крылышки свои обожгут.

Степан Осипович усмехнулся — вот уже два месяца в Цусимском проливе чуть ли не каждую ночь происходили столкновения между крейсерами и миноносцами противоборствующих сторон. Понятно, что этой ночью тоже будут идти поиски — ведь русским и японцам обязательно нужно добить вражеских «подранков», и при этом спасти своих. Вот последнюю задачу будут выполнять броненосцы береговой обороны и канонерские лодки, время от времени включая прожектора, и открывая стрельбу — которые и будут притягивать к себе рыскающие в темноте вражеские миноносцы. Не столь сейчас и многочисленные — превосходство в легких крейсерах и миноносцах порядком повыбило вражеские малые корабли.

— «Касума» и «Сикисима» выбросились на камни, остальные броненосцы торпедированы и тонут, ваше высокопревосходительство, — последовал доклад флаг-офицера, а Молас негромко добавил, но уже негромко:

— Девять вражеских броненосцев, вряд ли эти два смогут отремонтировать. Мы победили, у японцев осталось шесть кораблей линии — два линкора и четыре броненосца…

— Мы потеряли «Пересвета» и «Ослябю», «Баяна» и «Россию», еще три броненосца и два броненосных крейсера едва на плаву держатся, и бог знает кто из ночь переживет, — сухо отозвался командующий флотом, хотя внутри себя столь ошеломляющей победой был доволен. Как и тем, что линкоры показали свое явное превосходство, потопив или тяжело повредив сильнейшие вражеские корабли, которые в прошлом генеральном сражении причинили массу бедствий. Но нынче врага одолели, хотя для этого потребовалось полное напряжение всех сил и большой численный перевес. Именно последний и выручил, стал основой победы — и страшно представить, что стало бы с русским флотом, имей противник больше вымпелов в прошлую войну. Тогда бы в эту не пришлось воевать — флота бы просто не осталось.

— Да, мы победили на море, Михаил Павлович, а то, что десанты противника будут разгромлены в самое ближайшее время, я не сомневаюсь. Если не сдадутся, то японцев просто перебьют. Но этого не будет, если в войну ввяжется Англия — тогда нам придется плохо.

— На нашей стороне выступит кайзерлихмарине, Степан Осипович, со Шпее планы согласованы. Теперь у Ройял Нэви не будет серьезной поддержки от японцев, а на китайских станциях всего дюжина броненосцев и десяток броненосных крейсеров. И ни одного линкора или линейного крейсера — грех не воспользоваться такой ситуацией. У меня есть предложение…

— Позже, Михаил Павлович, как только вернемся на ремонт в Дальний. Оповестите эскадру — «поздравляю всех с победой над противником — мы ее заслужили»! И мой приказ — «флоту отходить на Квантун, 3-й дивизии следовать во Владивосток»! Будем готовиться к столкновению с Королевским Флотом, но лучше бы избежать этой войны…

С маленьких броненосцев береговой обороны началось строительство броненосных эскадр кайзерлихмарине, которые уже через двадцать лет смогли бросить вызов Ройял Нэви, вступив в Ютландский бой. В Германии любили делать снимки проходящих под мостом на Кильском канале кораблей — и эти самые крошечные из всех «панцершипов»…

Глава 30

— Андрей Августович, на вас только полагаюсь — ни под каким соусом ни один корабль Ройял Нэви в Дарданеллы войти не должен. Проливы теперь навсегда закрыты для прохода военных кораблей любых стран мира, кроме наших. А все страны, берега которых омывает Черное море, демилитаризованы навечно от морской силы, включая турок. Я ведь хорошо помню, как нам Парижский трактат навязали и запретили иметь сильный флот в Севастополе. Оного бесстыдства больше не должно повторится!

— Три линии мин уже выставили, Зиновий Петрович, береговые батареи, пока на временных основаниях, поставим — шестидюймовые пушки Кане и девятидюймовые мортиры. Подводные лодки в любой момент в море готовы выйти, как и миноносцы ночью — встретим англичан достойно, если решат в гордыне своей на мины пойти.

Вице-адмирал Эбергард усмехнулся, всем своим видом показывая, что сражения нисколько не опасается. Да и правильно делает — Ройял Нэви может нагнать сколько угодно броненосцев и даже линкоров, вот только вход в Дарданеллы надежно запечатан, и для этого хватило пары суток. К великому удивлению Зиновия Петровича турецкий флот являлся фикцией, химерой, миражом — он не оказал абсолютно никакого сопротивления. Два германских броненосца были захвачены в Золотом Роге десантными партиями — они стояли там на ремонте после боя с греческой эскадрой — эллины им здорово «наваляли» в бою у Лемноса. Турецкие моряки довели аккуратные германские корабли до полного безобразия — машины могли едва выдать ход в восемь узлов, еле ползали. Еще один броненосец был потоплен итальянцами в Тобруке, о чем оповестили римские газеты как о величайшей победе. Но увидев, как турки относятся к собственным кораблям, Рожественский сделал в целом правильный вывод — откровенно врут потомки древних латинов, битые даже эфиопами в Африке, а те чуть ли не копьями воевали. Еще один купленный в Германии броненосец османы сами в панике посадили на мель, и теперь назначенная на него команда будет стараться свести его с камней — вроде днище не распороли. Но так приобретение хорошее, как ни крути, но первые германские броненосцы стали прообразом дредноутов — на них поставили три башенно-подобных барбета с парой 280 мм пушек в каждом, в диаметральной плоскости. Правда, в средней башне стволы были в 35 калибров, в то время как в других в 40 калибров. Но получить даже три таких «квази-линкора» было счастьем, на которое Зиновий Петрович не надеялся — ведь Черноморский флот по его настоянию был давно отправлен на Дальний Восток, и теперь фактически удвоился в кораблях линии, как это не смешно. Но немцы построили крепкие и надежные корабли, на двух броневой пояс из цементированной стале-никелиевой брони в девять дюймов, причем по всей ватерлинии. Поставить на них улучшенные орудия, что на «Брауншвейгах», или даже новые 240 мм пушки, то получатся «квази-дредноуты береговой обороны», вполне приличные, причем доставшиеся даром. Отремонтируют и перевооружат в Николаеве всю троицу за несколько месяцев, после чего за проливы можно не беспокоиться, ведь в строй в следующем году войдут два новых быстроходных линкора, фактически линейных крейсера.

Имелись у турок и два бронепалубных крейсера, оба вульгарно брошенных прямо в гавани. И не мудрено — османы разбегались из Константинополя, прекрасно понимали, что за резню православных жителей придется отвечать, и скоро — с пароходов высаживали десант. Так что резво покинули свои корабли и экипажи — вид двух линкоров, броненосца и крейсеров придавали дополнительные силы беглецам. Так что морского сражения, к которому так долго готовились русские моряки, не состоялось, к их великому разочарованию, так как на улицах матросы видели останки растерзанных несчастных жертв, и кипели праведным возмущением.

Сам же адмирал сейчас думал о неотложном — Черноморский флот нужно было как можно быстрее усиливать. Крейсер «Гамидие» можно вводить в состав Черноморского флота, англичане построили ходкий корабль, а вот «Меджидие» требуется капитальный ремонт, американцы его снабдили откровенно плохими котлами и машинами. Оставить необходимо немногие новые корабли — германские минные крейсера и эсминцы, а также французские дестройеры и канонерские лодки. Весь остальной хлам лучше немедленно «спихнуть» союзникам грекам — там сплошное безобразие, еще времен прошлой войны, где он сам был молодым капитан-лейтенантом. Может, что-нибудь эллинам и пригодится, ведь тоже воевали и должны получить свою долю трофеев. Вот пусть и обрадуются, к тому же до сих пор за пару «гарибальдийцев» не рассчитались, но тут лучше не крохоборничать.

Зиновий Петрович оторвался от мыслей, обвел взглядом желтые скалистые берега пролива, уже выжженные солнцем. Посмотрел на русскую эскадру, что находилась на якорной стоянке рядом с островом. Два линкора, броненосец «Потемкин», оба крейсера, эсминцы — тут были собраны самые боеспособные корабли Черноморского флота. Подошли и греки — броненосный крейсер «Георгий Аверофф» и один из броненосцев 2-го класса, перевооруженный уже с итальянских 254 мм пушек, которые установили в Пирее на береговой батарее, на английские 234 мм, подобные тем, что стояли на флагмане. Имелись еще у эллинов три дряхлых броненосца береговой обороны, канонерские лодки столь же почтенного возраста, и новые эсминцы с единственной подводной лодкой. И все эти морские силы сейчас высаживали десанты на острова Эгейского моря, поднимая там греческие флаги. И сейчас к берегу направлялся катер, дымя трубою, с командующим греческим флотом контр-адмиралом Павлосом Кунтуриотисом, с котором должны были состояться переговоры о дальнейших боевых действиях.

— Через минные заграждения попрут только безумцы, но потеря двух-трех кораблей сразу остудит горячие головы. А дальше что англичанам делать прикажите? Высаживать десант? Даже не смешно, вы ведь сами прекрасно знаете, что намечена высадка пяти армейских корпусов, полностью отмобилизованных — что им могут британцы противопоставить? А турецкую армию в расчет принимать не стоит, Андрей Августович — она полностью деморализована поражениями на Балканах. А потому Оттоманскую Порту нужно добивать, другого такого благоприятного момента уже не будет. Ну да ладно, пора встречать нашего гостя…

В домике царила прохлада, а снаружи день вступил в свои права, и солнце серьезно припекало. Рожественский прикурил папиросу и внимательно посмотрел на грека, из влиятельного рода местной аристократии, и дельного моряка, одержавшего над турками целых две тактических победы, так сказать, без всяких потерь со стороны противника.

— Ройял Нэви мы в проливы не пустим, Павел, и, возможно, произойдет сражение. Но и пусть — для нашей торговли и политики Дарданеллы вместе с островом Лемнос самый главный шверпункт, как любят говорить пруссаки. И мы оставим его за собой, адмирал, и не надо морщиться — стоит англичанам топнуть ногой, как вы им все отдадите. Ведь так?

Рожественский не жалел самолюбия грека — да и кто он ему⁈

В политике нужно преследовать интересы только своей державы, они на первом месте, союзники всегда должны быть на втором в перечне приоритетности. А греки вот уже пять веков находились под властью османов, и лишь только сейчас силой оружия стали освобождать исторические земли, населенные одноплеменниками. И то при помощи союзников по «Балканскому альянсу», прежние столкновения с турками один на один для них заканчивались очень печально, как прошедшая в конце прошлого века война, проигранная эллинами вдрызг.

— Не отвечайте, не нужно — вы все прекрасно понимаете сами. Самостоятельно ни освободить, ни удержать Ионию и прочие малоазиатские владения вы не сможете, так что ваша «мегали идеа» может быть воплощена только в плотном и тесном союзе с Россией, с которой ваша королевская семья связана тесными брачными узами. Так что эти земли мы займем нашими войсками, как и Понт, наследие Трапезундской империи, рухнувшей последней, как и княжество Феодоро, что уже в нашем Крыму. Так что сами понимаете, нужен тесный альянс на вечные времена. Вы получите защиту от России, которая освободит все земли с греческим населением, включая и Кипр. Да, это будет долго, но так мы с турками два с половиной века воевали, можно еще лет двадцать спокойно выдержать, больше не потребуется.

— Я вполне понял ваше высокопревосходительство, но что мне делать, ведь сюда идет британский флот.

— Соблюдайте нейтралитет, и увидите, что у вас попытаются силой оторвать Родос или какой-нибудь другой исторически греческий остров, захваченный давно османами. Это наши дела — теперь понимаете, почему нельзя формально отбирать у Оттоманской Порты земли? А так со временем все упрочится — но пока постарайтесь вернуть собственными силами все острова — все, понимаете. У турок нет флота, так что воспользуйтесь благоприятным моментом, другого такого не будет.

Рожественский внимательно посмотрел на молчаливого греческого адмирала, тот только понятливо кивнул головой. Его можно было понять — неприятно, когда твоей страной с великой историей, но сейчас малой, играют действительно великие державы.

— Теперь давайте договоримся о том, что надлежит делать…

Первые германские броненосцы вышли действительно своего рода дредноутами, хотя до постройки последнего было полтора десятилетия. И построили крепко — последний был отправлен на слом после сорока лет службы. Вот так моряки кайзерлихмарине, которых в те времена никто не воспринимал серьезно, сами набрели на удивительную мысль, но от нее и отказались в пользу классического броненосца…

Глава 31

— С началом боевых действий мы займем Вей-Хай-Вей экспедиционным отрядом — не думаю, что китайцы нам в том воспрепятствовать будут. Тем самым установим полный наш контроль над Желтым морем, хотя действия Королевского флота в южной части ограничены не будут — британская эскадра просто уйдет в Японию, там много удобных гаваней. Там же будет базироваться и Гонконгская эскадра, что неизбежно будет выдвинута. В то время как корабли из Австралии и Сингапура начнут завоевание германских колониальных владений на Тихом океане, вплоть до Самоа — крейсеров и колониальных канонерских лодок у них предостаточно. Возможны набеги и на наши камчатские земли и охотское побережье, а также Курилы.

— Владимир Иосифович, вы учитывайте, что Англия сможет в течение двух месяцев полностью возместить понесенные японцами недавние потери в корабельном составе. Чего-чего, но броненосцев у них с избытком, они от них в последнее время всячески избавлялись, а устаревшие колониальные крейсера вообще на разделку пустили.

Рожественский усмехнулся и посмотрел на начальника Главного Морского штаба — вице-адмирал Бэр был также деятелен и напорист, и все дни напролет проводил на службе, что старому холостяку было только в радость. Вот и сейчас он прибыл из Петербурга в Константинополь — на Балтике русский флот не нуждался в его опеке, там управлять делами остался начальник МГШ контр-адмирал Русин, заместитель Бэра, имевший право доклада непосредственно государю-императору.

А вот больших кораблей на Балтике практически не осталось, кроме одного единственного линкора и пары крейсеров на сдаточных испытаниях, и трех новых броненосцев береговой обороны с шестидюймовыми башнями. Кроме того, немцы отдали за чисто символическую плату три своих «кайзера», оставив себе пару с «Фюрстом Бисмарком». Те и другие являлись учебными кораблями, и получили более скорострельные пушки главного калибра для подготовки комендоров. Старые броненосцы береговой обороны, броненосные фрегаты и совсем дряхлый «Петр Великий» были без всякой жалости отправлены на слом — бесполезные даже в учебных целях корабли нулевой ценности требовали достаточно серьезных расходов на содержание.

Все остальные корабли были куда более скромного водоизмещения — пара минных заградителей, три десятка минных крейсеров и эсминцев, дюжина субмарин, тральщики, канонерские лодки и вспомогательные суда. А большего там и не требовалось — проход через датские проливы защищал германский флот и путь через них для Ройял Нэви был закрыт наглухо, как бы не пыжился, не «рассыпал» угрозы Первый Морской Лорд адмирал Джон Фишер. Так что сейчас Балтийский флот не больше чем резерв кайзерлихмарине согласно тайной военной конвенции, подписанной между императорами Вильгельмом и Николаем, и скрепленного министрами.

— Против германского флота в Северном море будут сосредоточены главные силы так называемого Гранд Флита — это десять линкоров с 305 мм артиллерией, еще четыре с 343 мм пушками, и восемь таких же на достройке. У немцев всего двенадцать дредноутов — пять с 283 мм пушками, то есть изначально слабее, и семь с 305 мм артиллерией и три на достройке. Как видите, у англичан полуторный перевес в силах, но есть еще и линейные крейсера. В королевском флоте их пять с 305 мм пушками, и один в достройке на плаву, войдет в строй в следующем году. Еще два с 343 мм пушками, вошли в состав флота и пара на достройке. Кайзерлихмарине может противопоставить им два «шарнхорста» с 24 см пушками, пару «блюхеров» и столько же типа «мольтке» с 28 см орудиями — всего шесть единиц. Плюс два линейных крейсера с 305 мм пушками в достаточно высокой степени готовности. Новые быстроходные линкоры с 35 см только строятся, два из пяти заложены прошлой осенью, в строй вступать начнут не раньше осени четырнадцатого года. Мы же только в этом году с опозданием заложим три быстроходных линкора с 356 мм орудиями, еще один уже строят немцы.

— Королевский Флот пока не имеет перевеса в вымпелах — у них 14 линкоров и семь линейных крейсеров в боеготовности, у немцев двенадцать и шесть — силы практически равные. Зато у англичан на достройке в высокой степени готовности восемь линкоров и три линейных крейсера, в кайзерлихмарине таковых только три линкора и два линейных крейсера — «Зейдлиц» и «Дерфлингер». Но зато у нас готов один линкор, и еще один будет готов к следующему лету — так что существенного перевеса в силах у англичан не будет, а дальше уже многое решится…

Зиновий Петрович задумался — в «дредноутной гонке» Германия пока не отставала, и то только потому, что отказалась закладывать в четвертом году пять броненосцев типа «Дойчланд», заложив вместо нее тоже число первых линкоров «Нассау» с удвоенным количеством 28 см орудий. Немцам способствовало и то обстоятельство, что они как можно быстрее избавились от своих броненосцев, моментально осознав, что их 24 см и 28 см пушки бесполезны против линкоров. К тому же образование нового «драйкайзербунда» лишало всякого смысла содержание бесполезных и дорогостоящих эскадр морально устаревших кораблей на Балтике для двух империй. Их «сплавили» на Дальний Восток, против японцев. А частью немцы быстро распродали свои «панцершифы» всем странам, кому смогли — туркам, шведам, корейцам, русским. И сейчас броненосцев и броненосных крейсеров в Северном море не имели — исключительно новые линкоры и линейные крейсера.

— Англичане хорошо понимают, что из броненосцев в бою против линкоров, как показало недавнее сражение, под массированным обстрелом выстоят только «преддредноуты», со вторым главным калибром. Таковых десять — два «нельсона» и восемь «кингов» — кроме главного калибра в четыре 305 мм пушки первые имеют десять, а вторые по четыре 234 мм орудий, половина в бортовом залпе. Но максимальный ход в 18 узлов ограничивает их участие в линейном бою, так что выводить их в море возможно только как резерв. Есть еще девять броненосных крейсеров эскадренного типа, со скоростью 23–24 узла и набором из 234 мм и 190 мм пушек, с шестидюймовым бронированием главного пояса. Они вполне могут драться с германскими «шарнхорстами», но уже уступают линейным крейсерам с 28 см пушками. Но, думаю, за изъятием лучших броненосных крейсеров типа «Диффенс», для противодействия равным им по скорости «шарнхорстам», все остальные корабли будут отправлены на Дальний Восток против нас.

— С чего вы так решили, Владимир Иосифович?

— Последние сообщения однозначно говорят о том, что в состав Гранд Флита войдет эскадра новейших французских «Дантонов», на них стоят турбины и по скорости они не уступают «Нассау» и нашим «гангутам». А по вооружению значительно превосходят первые германские линкоры — кроме четырех 305 мм орудий у них по три башни с парой 240 мм орудий на борт. Полный аналог нами потопленного с неимоверным трудом «Аки», не уступающий ему ни в чем, а в броне даже превосходящий — главный пояс в 270 мм, на полтора дюйма толще. С таким подкреплением немцы уже сейчас будут уступать в линкорах больше чем в полтора раза. Кроме того, в следующем году французы введут в строй два линкора с 305 мм пушками, и еще пару в четырнадцатом году. К тому же этим летом они заложат три линкора уже с 340 мм орудиями, совсем как мы.

— Антанта готовится к войне? Так следует понимать?

— Несомненно, причем обзаведутся союзниками — и первая Италия, которая в позапрошлом году дистанцировалась от «Тройственного Союза» с Германией и Австро-Венгрией. Мы заняли ее место в новом «континентальном альянсе», а это о многом говорит и несколько меняет расклад.

— Итальянский флот полностью уравновешивает австрийский, к тому же имеет возможность запереть его в Адриатике.

— Вы правы, Зиновий Петрович, и опасаюсь, что подобное может произойти и с нами — восьмерка «маджестиков» направляется в Эгейское море с парой линейных крейсеров. Последние с легкостью расправятся с греческим флотом. Их поддержат не меньше четырех французских броненосцев, которые вряд ли будут статистами. В Англии отмобилизованы все восемь «роялей», экипажи которых уже укомплектованы полностью. Если захватят остров Лемнос, то даже старые броненосцы просто не дадут нашему Черноморскому флоту возможности выйти из Дарданелл. По крайней мере, до окончания постройки «Синопа» и «Чесмы».

— Хм, тут «бабушка надвое сказала», посмотрим еще, кто кому шею свернет. Но восемь «кингов» и пара «нельсонов», да полудюжины броненосных крейсеров линии, для нашего Тихоокеанского флота это очень много. Но ведь нужно время для готовности к походу…

— Уже нет — эскадра готова полностью, и пройдет два месяца, а это самый растянутый срок, как корабли подойдут к берегам Японии. И это к тем силам, которые весьма значительные — ведь есть еще полудюжина «формидейблов» в Сингапуре и в Индии, они дойдут до Шанхая быстро. Готовы к действиям одиннадцать броненосцев «китайских станций» — пять «дунканов» и шесть «канопусов», десять больших броненосных крейсеров, шесть типа «кресси» и четыре «дрейка». У последних кораблей ход в 24 узла, могут догнать и «Георгий Победоносец». Еще в строю «каунти», их много, и ход приличный, наши «шеститысячники» догнать могут.

Рожественский помрачнел — с имевшимися у англичан силами вполне можно драться тихоокеанским эскадрам, но прибытие подкрепления делало объединенную англо-японскую эскадру количественно больше чуть ли не в три раза, а это означало неизбежное поражение…

В 1911 году французский флот пополнился сразу шестью линкорами, имевшими прекрасное бронирование, а турбины им обеспечивали ход в 19–20 узлов. Вот только вместо единого калибра было установлено два — из 4–305 мм и 12–240 мм орудий, что сразу выводило эти корабли из разряда дредноутов. Хотя по одному из проектов в бортовых башнях могли установить по одной двенадцатидюймовой пушке, но французы всегда славились своей экстравагантностью…

Глава 32

— Адмирал, давайте честно — вы моряк и я моряк, у вашей Англии свои интересы, у моей России, хотя я из немцев свои цели. К этим проливам мы шли два века, вы всегда помогали туркам, чтобы этого не случилось. И в то же время требовали с нее оплату. В прошлую войну, как мне помнится, ваше правительство вытребовало у османов греческий Кипр, который и занимаете поныне, вроде как со времен крестовых походов.

Рожественский старался спрятать не ко времени проявленное ехидство, и на то были причины — к нему для тайных переговоров прибыла персона. О визите такого уровня он не мог помыслить даже в горячечном бреду, и занимавший в Англии пост фактического главнокомандующего Ройял Нэви. Сам адмирал Джон Арбетнот Фишер, по прозвищу «Джекки», создатель «Дредноута», эпохального линейного корабля, немного опередившего заложенный ранее «Гангут», проект которого разработал уже сам Зиновий Петрович.

— Но теперь с Османской империей будет покончено — государство, веками истязавшее православные народы, теперь лишится права на безнаказанность, а Россия берет единоверцев под свое покровительство точно так же, как крест снова увенчал купол Святой Софии. Вы, англичане, создали свою империю, не считаясь ни с чем, мы, русские, имеем полное право оборонять границы своей империи от всяких посягательств. Вы угрожаете нам войной, если я вас правильно понял, но так мы ее нисколько не опасаемся, хотя и не желаем. Вопрос один — ради чего и кого погибать христианам⁈

— Ради того, что вы сейчас сказали — жизненно важных интересов своих держав. У нас так и говорят, — «права или не права, но это моя страна».

— Вы правы, адмирал, но моя страна и нам дорога, — негромко отозвался Зиновий Петрович, прекрасно понимавший, что их тайная встреча с Фишером может решить все, или ничего не решить. Но сейчас становилось ясно, что Англия категорически не приемлет, как захвата Босфора и Дарданелл, так и очередного, на этот раз уже окончательного поражения Японии на Дальнем Востоке. Он прекрасно помнил упрямо набычившегося императора Николая Александровича, который категорически отказался решать вопрос о Константинополе и проливах на международной конференции, заявив, что в Париже уже проводилась подобная пятьдесят шесть лет тому назад, и даже в Берлин он послов не отправит. Намек Зиновий Петрович понял правильно — царь после первой победы над Японией стал изменяться характером, сделался резче, привычная мягкость и нерешительность стала пропадать. А после занятия Константинополя окончательно уверовал в свое предназначение, но, тем не менее, идти на открытый конфликт с Британской империей не хотел, или не желал быть его инициатором.

— Но позвольте узнать ваше мнение — почему в России нет, и никогда не будет крокодилов?

Неожиданный вопрос застиг лорда врасплох — адмирал пожал плечами, задумался, и после паузы отрывисто произнес:

— Я бывал в Африке, на Ниле. У вас слишком холодно. На реках зимой лед стоит до самой весны — крокодилы в таком климате не выживают.

— Не только поэтому, крокодилы опасны в воде, но яйца выкладывают на берегу, и их просто пожирали медведи и волки. А без возможности вырастить потомство, они просто исчезли.

Фишер его слова не принял за шутку, хотя улыбнулся, но холодно, соблюдая вежливость. Но вот в голосе послышался интерес:

— И к чему ваша аллегория, адмирал?

— А к тому, что ваша страна сильна на море, но в реку соваться не стоит, особенно в ту, где много медведей. А на берегах Дарданелл их пять дивизий, и высаживаются еще. Понадобится, будет два десятка дивизий, и от турок ничего не останется. Греки и армяне их ненавидят, и прекрасно помнят, как к ним относились их вчерашние повелители. У вас против нас нет армии в прямом смысле, десяток дивизий не в счет. И нет союзников, которые могут выставить достаточно многочисленное и обученное войско. Времена Крымской войны, в которой вы принимали участие, сэр, канули в лету. Теперь в Черное море вы никогда не пройдете, как бы вам не хотелось. Как и на Балтику — мы все прекрасно понимаем, и учитываем исторический опыт. Так что должные выводы сделали…

— И какие же они, не таите меня в неведение?

В голосе Фишера просквозило высокомерное презрение, но Зиновий Петрович сдержал себя, ответил с нескрываемой ехидной улыбкой.

— О, они просты — лучший корабль это дивизия, захватившая вражеский порт. Теперь только так, и не иначе. Медведю против крокодила лучше всего драться на берегу. Да вы и сами прекрасно понимаете, что прорваться через проливы не сможете — мы уже выставили множество заградительных линий примерно в тысячу мин. И сотня пушек и мортир наберется на обоих берегах, и многое другое. Да, мы пока заняли только греческие земли по азиатскую сторону проливов, но при необходимости пойдем дальше, и нет такой силы, которая нас тогда остановит. В Египте и святой Земле проживает много православного люда, а у нас хватает казаков. Но лучше остановится — мы уже взяли все что хотели, не стоит устраивать новые крестовые походы, или завоевания вроде Бонапарта, с его походом на Индию. Ведь смех и грех — больше века тому назад туда должны были отправиться казаки атамана Платова, что позже, в 1814 году вошли первыми в Париж, а казачьего вождя потом принимали в лучших домах Лондона.

А вот такой намек был для Фишера нестерпим — Индию недаром считали «жемчужиной Британской короны». И угроза воспринималась тут крайне опасной — в Лондоне прекрасно знали, что отмобилизованные Туркестанские корпуса готовы войти в южную часть Персии, которая считалась за англичанами. И оттуда по двум направлениям — в Месопотамию, которая считалась турецкой, или уже к берегам Инда. И то, что в поход отправятся порядка десяти казачьих дивизий, знали тоже — все приготовления велись нарочито демонстративно, так, чтобы их все видели.

— До Индии ваши казаки никак не дойдут, адмирал, вы еще не построили Трансиранскую железную дорогу…

— Она и не нужна, но вот компания добывающая нефть, может претерпеть в этом году очень большие убытки. И это не угроза, а прямое следствие войны, если она объявлена будет официально. А так мы не против того, если наши разногласия будут решены в небольшом конфликте. Без втягивания в него других стран, хотя тут как посмотреть…

Рожественский теперь не стал прятать ухмылку, в отличие от Фишера он знал, что задушевнаябеседа царя с французским послом Морисом Палеологом принесла результат. После того, как император намекнул, что отправит по примеру своего прадеда, миллион зрителей в шинелях, чтобы освистать спектакль, в Париже осознали, что воевать им предстоит не только с немцами, но и русскими, а против коалиции они просто не выстоят — раздавят за несколько месяцев, и снова войдут в Париж. А со смертью кредитора долги возвращать не принято даже его наследникам. Конечно, можно накрывать скульптуры Эльзаса и Лотарингии на площади черным крепом, но возвратить провинции в таком случае невозможно. Да и вопрос с Марокко придется решать с кайзером полюбовно — большего от Франции Вильгельм не требовал. Италия вряд ли поможет — в Риме не горели желанием воевать с Австрией, за спиной которой стояли еще два императора. Так что у Англии сейчас на континенте не имелось сейчас ни одного союзника, обладающего серьезной армией для поддержки ее устремлений. И Фишер может сколько угодно грозить мощью Королевского Флота (а он действительно неимоверно силен), но резких действий против России в Лондоне предпринимать не хотят.

Но джентльменам требуется сохранить лицо, потому царь и дал согласие на эту встречу на небольшом греческом островке — дипломаты ведут свои закулисные переговоры, а военным нужно обменяться мнениями.

— Японцы высадились на нашей территории, разбомбили Владивосток — такое не прощается. И азиатов не нужно наускивать, иначе мы пропустим по Транссибу еще десяток корпусов для упрочнения позиций в Китае. В этом, кстати, очень заинтересована Германия, и скоро вы убедитесь, что именно она грозит самому существованию Британской империи. Для чего же она строит мощный флот, где число дредноутов нестерпимо велико. А будет еще больше, поверьте, немцы строят их с размахом.

— Мы это хорошо знаем, — совершенно спокойно ответил Фишер, но вот глаза опасно сверкнули молнией. Английский адмирал ненавидел Германию куда больше русских, и не раз выступал за то, чтобы по примеру легендарного Нельсона «копенгагировать» кайзерлихмарине, по образному выражению — «придушить младенца в колыбельке, пока он великаном не стал».

— Нам на Дальнем Востоке ничего больше не нужно, а наши товары вашим там не конкуренция. Но притязания японцев категорически нестерпимы — они азиаты, не стоит их превращать в европейцев, и так наловчились корабли строить и пушки выпускать.

Рожественский закурил папиросу, умышленно делая паузу. Наступил главный момент — обмануть противника, толкнуть его на неправильный выбор, да еще такого умного и расчетливого врага, как этот видавший виды циник. Такая удача многого бы стоила. Ведь за ним стоит страна, которую не зря именуют «коварным Альбионом»…

«Куин Элизабет» еще одно «детище» адмирала Фишера, на этот раз в совместном творчестве с 1-м лордом Адмиралтейства, молодым политиком Уинстоном Черчиллем — да-да, тем самым. Корабль создавался как быстроходный линкор на нефтяном отоплении, ради чего выкупили акции нефтяной компании в Иране, и под 381 мм пушки, которых не было, и к работам по их созданию даже не приступали. Но они оба рискнули заложить всю пятерку линкоров в 1912–1913 гг., и «сорвали банк». Эти корабли могли разделаться с «Дредноутом» столь же быстро, как тот с любым броненосцем конца XIX века…

Глава 33

— Ничего, скоро мы их тут всех додавим, они и так кору уже жрут. Но упрямы самураи, до последнего дерутся, хотя и положение безнадежно. Надо отдать им должное — победа над таким противником дорого стоит.

Действительно, вот уже как полтора месяца, лишенные всякого подвоза, японцы с яростью смертников сражались в приморских сопках, поросших тайгой, и сдаваться категорически не собирались. Припасов им навезли более чем достаточно, на большой десант как выяснилось, еще до «Цусимского побоища», в котором погибла большая часть броненосцев Объединенного Флота. А потому свой десант японцы уже не смогли снять, так как во Владивосток пришли пять тихоходных броненосцев 2-й дивизии под командованием вице-адмирала Щенсновича, с малым крейсером «Боярин» в сопровождении. Но Эдуард Николаевич сразу отбыл в Дальний, где принял командование 1-й дивизией, в состав которой снова вошел его флагманский броненосец «Ретвизан». А на дивизию снова вернулся великий князь Александр Михайлович, сейчас расхаживающий по мостику — берег был в дымке, все же раннее утро, а его броненосцы провели всю ночь в море. Теперь так было постоянно — броненосцы маневрировали у бухты Находка, заходя порой в залив и обстреливали наскоро возведенные японцами укрепления, пристани и импровизированные склады. Порой под обстрел попадали небольшие пароходы и шхуны, что чуть ли не каждую ночь пытались порваться с нужными грузами, в которых отчаянно нуждалось японское воинство — остатки 3-й армии генерала Ноги, которые закрепились на сопках в Сучане и Находке. Тоже было и в Гензане, где еще держится 1-я армия Куроки, порядком потрепанная. И японцев, «оседлавших» горные перевалы, очень было трудно выковырнуть, сражались они также отчаянно, и в плен не собирались сдаваться, прекрасно понимая, как к ним отнесутся корейцы за все их зверства над поселянами.

Прошлый день броненосцы 2-й дивизии — флагманский «Ростислав», «Три святителя», «Полтава» и «Император Николай I» обстреливали Гензан, наводя ужас на японцев. Сопровождал их крейсер «Аврора», последняя из «богинь», два других корабля давно погибли в бою с японскими быстроходными броненосцами. В заливе их поджидал броненосец «Император Александр II» и малый крейсер «Боярин», которые также занимались обстрелом противника, который теперь велся ежедневно, благо фугасных снарядов привезли по Транссибу более, чем нужно — в Германии заводы получили большие заказы, да и по цене снаряды у немцев выходили существенно дешевле. Так что развеется дымка, и можно будет уже маневрировать всем отрядом, а там и пострелять по противнику…

— Ваше императорское высочество! Радиограмма из Владивостока — все четыре броненосца адмирала Того опять вошли в залив Петра Великого. В них опознали «Микасу», «Асахи» и оба «формидейбла». И три быстроходных крейсера — «Читозе», «Кассаги» и «Тоне». Направляются к Аскольду.

Новость подействовала оглушающе, словно удар дубины по лбу. Ведь вчера радировали, что четыре японских броненосца и оба линкора видели у острова Цусима разведывательные крейсера, о чем не преминули донести. Потому Сандро и вывел свои броненосцы в море без всякой опаски — от Цусимы до Владивостока почти пятьсот миль, тысяча верст без малого, даже быстроходный турбинный крейсер на полном ходу сутки идти должен.

— Так кого же крейсера Вирена в проливе видели⁈

Вопрос, мучавший всех, «завис» — офицеры только переглядывались, с лиц сошли улыбки. Еще бы — встреча с японскими броненосцами не сулила ничего доброго. И после тягостной паузы контр-адмирал светлейший князь Ливен, отнюдь не салонный шаркун, а боевой офицер негромко, на уверенно произнес, хотя лицо его потемнело:

— Если у японцев появились два «формидейбла» в начале новой войны, то почему бы англичанам не восполнить потери, передав еще четыре, но возможно и всю оставшуюся полудюжину — «Микаса» и «Асахи» от них трудно отличимые. Вот и ошиблись, когда встретились, приняв одну четверку за другую. Нас обманули сим хитрым кунштюком — теперь бой принимать нужно в самом невыгодном положении — между нами и Владивостоком вклинился противник, причем направляется явно сюда. Схватки не избежать, у японцев превосходство в скорости узла на три. И «Аврора» с 'Бояриным" уйти от вражеских крейсеров не смогут — догонят…

— Ваше императорское высочество! Радиограмма с «Императора Александра» — «с зюйд-веста подходят два броненосца типа „формидейбл“, с ними два типа „кресси“ и три малых быстроходных крейсера, похожих на „скауты“ — все под японскими флагами»!

После сообщения на мостике «Ростислава» воцарилась тишина, похожая на ту, которую именуют «гробовой». Только слышен гул работающих паровых машин, да шелест утреннего летнего ветерка — день обещал быть погожим и солнечным, даже жарким, погода практически штилевая.

— Жо…

У Александра Михайловича вырвалось всего одно слово, которое русские произносят именно в таких ситуациях, оказавшись между молотом и наковальней. Та самая «задница», попасть в которую легко, а вот вырваться очень сложно, как бобру из пасти голодного крокодила.

— Радировать' на «Александр» и «Боярин» — 'идти полным ходом к Аскольду, держаться к весту от острова. Держать ход пятнадцать узлов — больше наши машины не выдадут. До Владивостока пятьдесят миль, будем прорываться с боем через эскадру Того, южный отряд противника нас сможет настигнуть через три часа. Нам нужно выдержать обстрел только два часа и это наш единственный шанс! По местам!

Отдавать другие приказы было излишне, все и так прекрасно поняли его план — постараться пробиться к гавани под прикрытием 254 мм батареи с Русского острова. Другого варианта просто не имелось — только два броненосца могли драться с японцами на равных, три остальных, включая флагманский «Ростислав», были вооружены 240 мм пушками, и чуть ли не вдвое слабее «формидейблов» по бортовому залпу. А крейсера вообще обречены на заклание — там даже пушки подсчитывать не стоит, один главный калибр на «кресси» из двух 234 мм орудий «весит» три с половиной центнера…

— Теперь у меня нет сомнений, что англичане передали противнику все восемь «формидейблов» — эти броненосцы как нельзя лучше отвечают войне по огневой мощи, и хорошо знакомы японцам, у них ведь такие же. Другие вряд ли — просто экипажей не хватит. Учтите, ваше императорское высочество' — у них ведь еще два «кресси», одни из первых океанских броненосных крейсеров, со скоростью в 21 узел. И не ошибусь, если предскажу, что кроме этой пары, нашим заклятым врагам передали и другие четыре корабля. Полное возмещение потерь — двенадцать кораблей линии.

— Не ошибаетесь, Александр Александрович, думаю все гораздо хуже. Японцы получили от англичан еще быстроходные крейсера, и кроме малых, еще броненосные типа «каунти» — те могут выдать 23, а то и 24 узла, как раз против наших «шеститысячников», что гораздо слабее…

Договорить Ливен не смог, пригнулся — в «Ростислав» попал очередной двенадцатидюймовый снаряд, бог знает какой по счету. Теперь, вопреки обыкновению, японцы сходились на близкую дистанцию, и на русские броненосцы обрушился шквал шестидюймовых снарядов в дополнение к 24-х пудовым фугасам. И что скверно — устаревшие еще по своей закладке русские броненосцы не могли выдержать долгий бой с таким противником, ведь к четырем броненосцам присоединились еще двое, и теперь по «Ростиславу» стреляли сразу два корабля.

— «Аврора» выбрасывается на камни в заливе 'Стрелок!

Великий князь ничего не ответил на этот выкрик, прекрасно понимая, что ничего сделать не сможет, нужно упрямо держать курс на остров Аскольд, до которого рукой подать. А там Уссурийский залив, и вот он, Владивосток, только дойти до середины, а там уже прикроют береговые батареи. И минные поля, которые выключат перед своими броненосцами, а как они пройдут, то гальванеры снова включат ток. Но еще нужно дойти до спасения, меньше часа осталось, но скорость упала до двенадцати узлов, все броненосцы горят, и осталось их четыре — «Император Александр II» был выбит первым, загорелся, и выбросился на камни в бухте «Восток», не занятой японцами — можно было надеяться на спасение экипажа. Еще раньше его также выскочил на камни горящий «Боярин» — вражеские крейсера его легко догнали, бой длился полчаса, но три против одного это три против одного, и русский крейсер был нещадно избит. Теперь наступила очередь «Полтавы» и «Императора Николая I» — броненосцы не выдержали «бега», стали отставать, и сейчас их догнали два вражеских броненосца, к которым присоединился «Асахи». Исход боя фактически предрешен — против дюжины 305 мм пушек у русских лишь четыре. И хоть «император» имеет полный броневой пояс по ватерлинии, но второго, верхнего, у него нет — и высокобортный корабль буквально истерзан шестидюймовыми снарядами, на нем бушевали пожары. А вот с «Полтавой» та же беда, что произошла с погибшими «Петропавловском» и «Севастополем». Небронированные оконечности оказались многократно пробитыми, вовнутрь хлынули сотни тонн воды, корабль заметно осел в воду, ход снизился до семи узлов. Но броненосцы продолжали бой, направляясь в бухту «Наездник», что глубоко вдавалась в остров, превращая его в своеобразную подкову. Там есть береговая батарея 120 мм орудий, гарнизон из роты, так что можно надеяться, что после того, когда горящие броненосцы оставят, то команды найдут на берегу спасение. А вот сами корабли японцы добьют — ведь любой из них можно будет попытаться снять с камней…

— Все, теперь японцы за ними не сунутся, — только и смог сказать Александр Михайлович, когда понял, что прошли минное заграждение, и береговые орудия начали стрельбу, защищая два «черноморских» броненосца, что чудом смогли прорваться через смерть…

Эти советские 180 мм береговые пушки 26-й батареи острова Аскольд прикрывали Владивосток — и теперь их проржавевшие башни словно памятник давно откипевшим здесь войнам…

Глава 34

— Вот и все, маски притворных друзей сброшены, господа. Теперь мы будем иметь дело с Ройял Нэви. Англичане решились на войну…

Адмирал Макаров не договорил, осекся — головной британский броненосец сделал выстрел, и отнюдь не предупреждающий, прицельный. В кабельтове впереди форштевня «Рюрика» взметнулся в небо высокий султан воды. А затем последовал еще один, у самого борта линейного крейсера. Эссен терпеть такое не стал, заговорили и одиннадцатидюймовые пушки с русского корабля. Теперь для всех моряков стало очевидно, что договориться разойтись с миром дипломатам не удалось, для Британской империи нестерпимым стало занятие русскими войсками Константинополя.

Это дерзкий вызов самой «владычицы морей», разрушение привычного порядка мироустройства — главенство Англии в мире ставилось под сомнение. А такие вещи никогда не прощаются, теперь придется воевать со страшными потерями, которые нечем будет восполнить, в то время как у противника под рукой десятки броненосцев и броненосных крейсеров, способных в клочья разорвать русский флот. И сейчас у самого входа в Цусимский пролив, южнее острова Квельпатр, навстречу шли полтора десятка британских линкора, четыре из которых, «формидейблы», принятые позавчера с «Варяга» за броненосцы того, что не мудрено — слишком они похожи. С двумя уже пришлось повоевать раньше, два отметились вчера у Владивостока — несли над собой флаги страны Восходящего Солнца. А еще пара характерных линкоров, тоже под японскими флагами. Так что сомнений не оставалось никаких в правильности доклада великого князя — Британия передала японцам все шесть оставшихся у нее броненосцев этого типа.

Ройял Нэви тоже выставил немало — в бой было брошены все корабли, что находились на китайских станциях, и успели прийти от Сингапура. И эта картина порядком бы раньше устрашила Степана Осиповича, так как кораблей линии у врага было намного меньше, но теперь имелся резерв, об участие которого в будущем сражении англичане пока не догадывались.

— Шесть «канопусов» и пять «дунканов» — тут все броненосцы из Вей-Хай-Вея и Гонконга. Да еще четыре «формидейбла», уже японских, флаги с «лучиками», и с ними два линкора. Итого пятнадцать вымпелов одних броненосцев, плюс два линкора, — Молас говорил с привычным хладнокровием, внимательно оглядывая стройные колонны вражеских кораблей.

— Тут все четыре «Дрейка» под Юнион Джеками, и столько же «кресси», ставших «японцами». Но самые опасные чертовы «вояки» — хорошо, что их только трое, и других пока не видим, хотя должно быть больше. Крейсеров настоящая свора — «Рюрику» с «Георгием» придется несладко, вдвоем против такой оравы воевать. Но у нас есть германские «гросс-крейсера»…

— Ничего, Михаил Павлович, пока отходим на соединение с эскадрой Шпее — от нас немцы в тридцати милях, час хода и мы встретимся. Так что пусть англичане пока думают, что мы их испугались. Скорости равные, хотя «дунканы» явно пробуют догнать — у них на узел больше. Хорошо, что броненосцев Того в линии нет, как и пары «кресси», хотя ценой такой «отлучки» стали три наших броненосца.

— Один, ваше высокопревосходительство — «Полтаву» с «Николаем» еще можно снять с камней, а там и отремонтировать, в отлив ведь сели. Да и японцы не смогли их добить толком, хотя стреляли долго. Но ремонт займет время, примерно полгода, не меньше.

— Старые корабли, в линии воевать не могут — смысла нет. Если только в береговую оборону не перевести. К чему они в линии, если линкорам противостоять придется? Тут даже наши новые «бородинцы» непременно обузой станут, если только внимание дредноутов на себя не отвлекут. Все, время броненосцев прошло, так что над потерями плакать не нужно, лишь бы пользу принесли. А пока отходим к немцам на соединение, а там начнем сражение, пока эскадра Того от Владивостока не подошла. Она ведь вчера на зюйд быстро отправились, задолго до вечера. И думать нечего — именно сюда, на подкрепление. Так что только сейчас имеем возможность сразиться с противником на равных, дальше будут варианты куда хуже нынешнего…

«Цесаревич» вздрагивал всем корпусом, перейдя после пристрелки на стрельбу полновесными залпами. За ним шли броненосцы реорганизованной 3-й дивизии, с флагманским «Ретвизаном» во главе. За броненосцем «Щенсновича» шла «Победа», пережившая своих «собратьев», за которой вытянулись три «виттельсбаха». Они стали русскими «Петропавловском», «Севастополем» и «Сисоем Великим» — император Николай Александрович еще после прошлой войны повелел сохранять названия всех кораблей, героически погибших в боях с японцами. Противник был выбран сознательно, после долгих маневров сошлись в бою с «канопусами». Полудюжина британских броненосцев строилась специально для службы в азиатских водах, с огромными пространствами, а потому защитой пренебрегли в пользу мореходности и дальности плавания. Броневой пояс был хоть и полным, но с «крейсерской» толщиной в шесть дюймов. А потому против нее 240 мм германские пушки могли быть наиболее эффективными, хотя в ответ русские корабли получали двенадцатидюймовые снаряды, что весили на десять пудов больше. А то, что за броневым поясом за британских броненосцах шел скос бронепалубы в четыре дюйма, доводя общую защиту до солидной величины, большой роли не играло. В бою сошлись броненосцы, вполне равные друг другу, как по силам, так и по числу вымпелов, однозначно слабые в своих эскадрах.

А вот впереди сходились уже «давние» противники — линкоры. За ними шли броненосцы — у русских пять «бородинцев» 1-й дивизии вице-адмирала Матусевича, что завязали бой с четверкой японских «формидейблов».И теперь оставалась надежда, что преимущество в один вымпел сыграет свою роль, как и опыт команд, уже сплаванных и прошедших через сражения. У японцев экипажи ничем не хуже, да и полученные от англичан корабли вполне им знакомы, вот только вряд ли их смогли в полной мере освоить. Так что все надежды именно на 1-ю дивизию Матусевича, которая снова пошла в бой в своем первом, так сказать «изначальном» составе.

А вот германские броненосцы вице-адмирала Шпее перестреливались с «дунканами», также построенными для службы на Дальнем Востоке. Противники по силе и возможностям практически равные — у англичан 305 мм пушки, и снаряды весят почти четыре центнера, у немцев 283 мм, и снаряд на полтора центнера легче. Зато броня на «брауншвейгах» 225 мм, а вот на «дунканах» всего 178, но так они строились как быстроходные броненосцы, со столь ущербной защитой, как у «асамоидов».

На это и делался расчет — выяснить, что лучше — крупповская броня или английские пушки. Но схватка будет практически равной, если не считать одного — немцы в бою не были ни разу, а вот за Ройял Нэви многовековая цепь непрерывных побед…

— Стреляют не точнее японцев, и маневрируют также, Степан Осипович. Но так боевого опыта у англичан более столетия не было, со дня Трафальгара. А вот когда они его наберутся, то нам тяжко придется. А будь сейчас не «канопусы», а «кинги», нас бы уже в клочья разорвали.

В голосе Моласа была сухая констатация факта, и ничего больше — и с этим стоило согласиться. Командующий только кивнул, Макаров прекрасно понимал, что с ним сражаются «ущербные» броненосцы, которые сами англичане именовали «колониальными». Будь те же «формидейблы» пришлось гораздо хуже — эти как раз строились для боя в линии, достаточно вспомнить с каким трудом сражались в прошлом бою, и повезло немыслимо, что имелся полуторный перевес в вымпелах, иначе бы «скромными» потерями не отделались бы. Но это англичане, они морально ощущают свое превосходство — никто и никогда не одерживал над ними убедительных побед, хотя вызов осмеливались бросать многие — испанцы и голландцы, французы и даже датчане. Вот только итог один был, вполне закономерный — всех их били, и теперь наступила очередь русских и немцев испытать, какова на «зуб» эскадра с гордо развевающимся Юнион Джеком на мачтах.

— Это наш единственный шанс нанести противнику серьезные потери, дальше перевес в силах будет только нарастать. Завтра-послезавтра подойдут шесть броненосцев нашего «заклятого друга» Того, которые не «дунканы» или «канопусы», равноценны нашим «бородинцам», даже чуточку сильнее. Через две недели прибудут первые «маджестики», они уже в Индийском океане. А их восемь, Михаил Павлович, восемь — полуторный перевес в вымпелах будет у неприятеля. Еще бы — 19 английских и 10 японских броненосцев, плюс два линкора, против наших двадцати, с учетом двух «черноморцев» во Владивостоке и пары линкоров. Да, у нас «Рюрик» и «Громобой», но так у англичан имеются линейные крейсера — отправят пару и нам туго придется.

— Сюда идут «Шарнхорст» и «Гнейзенау»…

— Они в Индийском океане, и через Сингапур не пройдут — там «черные принцы», да «минотавры» еще где-то рыщут.

— «Дифенс» в Эгейском море, наверное, другие тоже там. Если бы прошли через Суэц, нас бы уведомили. А так да — через месяц перевес в силах позволит неприятелю запереть нас в Желтом море, и начать высадку своих войск где угодно на побережье Японского моря, установив над акваторией полный контроль. Если же потерпим поражение и понесем большие потери, то Корея будет захвачена, а там японцы могут выйти к Ялу.

— Слишком вы пессимистично настроены, Михаил Павлович, бой только начался, силы равные — так что драться придется долго, пока погреба не опустеют. Я надеюсь на Эссена — Николай Оттович дерзок и решителен, а «Рюрик» с «Георгием» по мощи превосходят трех «вояк».

Макаров осекся, прижал к глазам бинокль, и радостно вскрикнул:

— Ну что я вам говорил!

Германские броненосцы типа «Брауншвейг» (названные так в честь исторических немецких земель) по своим характеристикам — водоизмещению, скорости, бронированию — ничем не уступали лучшим образцам «классических» броненосцев. Даже превосходили их именно в защите, чему кораблестроители уделяли повышенное внимание. Да и «средний калибр» был вполне на уровне — 14–170 мм пушек. А вот главный калибр из четырех 283 мм орудий меньше, чем 305 мм «общепринятые» стволы — вот тут Крупп «подкачал». Хотя были предложения усилить огневую мощь броненосцев путем демонтажа малых орудийных башен, и установки на их месте 240 мм или даже 280 мм орудий в облегченных установках. В последнем случае получился своеобразный «квази-дредноут», с бортовым залпом в шесть одиннадцати дюймовых стволов — вполне прилично в данном случае. Но германские адмиралы не рискнули прибегнуть к «новизне», отойти от «стандарта классической модели» — такова сила инерции укоренившихся традиций…

Глава 35

— Надо же, они еще и кусаются, собаки худые. Ну, эти псины не угомонятся, пока доброго пинка не получат! Ничего, сегодня вы за развалины Севастополя нам ответ дадите, мы все запомнили.

Эссен беззлобно ругался, в привычном для себя образе, не применяя пока «боцманские узлы». Сражение пошло ожесточенное — взаимная накопившая за столетие ненависть «цивилизаторов» и «московских варваров» выплеснулась орудийными залпами. И то что сегодня корабли под Андреевским флагом будут драться до последнего снаряда стало ясно, когда среди нижних чинов поползли слухи о нападении англичан на Владивосток и героическом прорыве двух оставшихся броненосцев 3-й дивизии через британскую эскадру. Даже пусть «владычица морей» маскировалась под японским «солнцем», все прекрасно понимали, с кем пришлось столкнуться.

Офицеры в кают-компании «Рюрика» спорили до хрипоты, подсчитывая сколько экипажей осталось у японцев — ведь на берег Цусимы выбросилось всего два броненосца, большинство утонуло, часть выловили русские эсминцы, и теперь они в плену. Так что со всех «утопленников» если спаслись моряки, то немного — речь может идти о десятках, но никак не сотнях. Наскребли во флотских экипажах, перераспределили матросов — это еще пара команд, может быть три, но никак не больше. Кораблю первого ранга, водоизмещением свыше десяти, а то и пятнадцати тысяч тонн требуется до семи, а то и восьми сотен личного состава, и взять их негде — теперь русские должные выводы сделали и не давали ни малейшей возможности снимать и спасать экипажи. Осознали, что время для подготовки требуется долгое, при соответствующих затратах, весьма солидных.

— Ладно бы четыре, ну пусть пять новых единиц линии, у англичан кораблей много. Но это откровенный перебор — полдюжины «формидейблов» и столько же «кресси». Другие крейсера даже в расчет принимать нет надобности — это уже изрядный «перебор». По своей пиратской натуре не могут без чужой тряпки на мачте в драку лезть! И вроде нам войну не объявляли⁈

— Таковы они, сучьи дети — всегда стараются, чтобы за них кто-то другой воевал. Ведь если посмотреть внимательно, они нам пытаются «вторую» Крымскую войну устроить. Посудите сами, Николай Оттович…

Командир «Рюрика» капитан-командор Бахирев, получивший этот чин за отличие, принялся загибать пальцы:

— Тогда до Севастополя было трудно добраться, подвоз на крестьянских телегах ограничен. Сейчас Владивосток на краю земли, и связан «ниточкой» Транссиба. И за англичан воевали больше французы, сами бы один на один в драку бы не полезли на суше, так и сейчас японцы, у которых два десятка дивизий на островах своей очереди ждут. Если город возьмут, то господство в наших водах себе полностью обеспечат, а там захват Сахалина с устьем Амура и всей Камчатки следует ожидать, чтобы на переговорах у них позиции солидные были. Как раз хватит на Корею и Константинополь обменять, да нас репарациями обложить — деньги ведь возмещать надобно, которые на кредитование японцев ушли. Только хрен им два, и в дышло!

Бахирев выругался, улыбка у него была недоброй. Эссен только кивнул, соглашаясь, он примерно такое и сам думал. Но прекрасно зная Михаила Коронатовича, ждал продолжения, ведь всем известно правило «про-контра». И оно последовало, четкое и аргументированное.

— Вот только они просчитались, времена нынче другие на дворе — больше полувека прошло. Тогда у них был прекрасный состав нижних чинов — по морскому делу первенствовали в мире. И сойдись сейчас парусные линкоры — быть нам битыми даже в равном числе, как не раз случалось. Но сейчас иные времена и корабли совсем не те, механические, на которых играет роль не только подготовка команд, но и толщина броневых плит, калибр орудий, дальномеры, скорость хода. Да и многое другое — те же мины взять, торпеды, подводные лодки. И учтите — у нас есть опыт подобных боев, две войны за восемь лет прошли, а у них нет, кроме ощущений многовековой славы. Это, конечно, хорошее дело, но кровью они не умывались, вот и полезли на нас, не подумав, что времена изменились кардинально, и теперь не коалиция против нас будет, а им самим против альянса воевать придется, ведь Шпее с нами в бой пошел, не стал отсиживаться в Циндао. И Константинополь наш — и в Черное море проход закрыт для Ройял Нэви навечно, впрочем, как и на Балтику. Армия у нас намного больше, и выучена должным образом, а у немцев еще лучше — у японцев мощей не хватит с нами воевать на суше, нам ведь не на телегах войска перебрасывать, железнодорожные пути проложены везде, причем парные. Месяц, и корпус прибудет, полгода и еще одна армия, равная японской. А вот им взять резервы негде, нет у них их — у нас населения вчетверо больше, да еще корейцы с маньчжурами. А китайцы в драку не полезли, умно рассчитали, что им воевать за интересы англичан не с руки.

Бахирев долго говорил на одном дыхании, Эссен его внимательно слушал, кивал, соглашаясь, но цепко смотрел за вражескими кораблями. Действительно, из первой войны с японцами и русские, и немцы извлекли изрядный опыт. Вместо закладки четверки броненосцев по настоянию Рожественского стали строить первые линкоры, и британцы бы «утерлись» со своим «Дредноутом», если бы поторопились немного. А предполагаемая постройка во Франции трех «баянов» была отменена — в Германии появился «Георгий Победоносец», за которым последовал «Рюрик». И сравнивать было уже нечего — броненосные крейсера устарели мгновенно, они не могли ни удрать, ни сражаться. И немцы быстренько отменили закладку пяти броненосцев по типу «брауншвейгов», и двух новых «улучшенных» броненосных крейсеров по типу «Роона». Вместо них сразу заложили по русскому проекту «нассау», но с восемью 283 мм пушками, и пару гросс-крейсеров, аналогичных «Георгию», только котлы не на нефти, а на угле. А вот в Англии решили достраивать «улучшенные» броненосцы и броненосные крейсера, хотя те не шли ни в какое сравнение. И лишь после постройки «джентльмены» спохватились, осознав, что зря потратили деньги, выбросив их на «ветер».

Сейчас в бою против трех «уорриоров», имевших бортовой залп из четырех 234 мм и двух 190 мм орудий, со скоростью в 23 с половиной узла, русские линейные крейсера выглядели куда предпочтительней. У «Георгия» скорость на узел больше, и залп из восьми 240 мм орудий вдвое тяжелее, хотя водоизмещение лишь на три тысячи тонн больше. Для «Рюрика» они вообще не дуэлянты даже вдвоем, что сейчас линейный крейсер и демонстрировал, нещадно избивая флагмана, и лишь иногда переносил огонь на второй мателот, который время от времени обстреливался и «Георгием».

Сражение между броненосными крейсерами союзной эскадры под командованием контр-адмирала Дабича было не менее значимым. Немцы при постройке своей четверки, в которую можно включить и «Коджона», сделали упор на эскадренные, и в меньшей степени на крейсерские качества, англичане же выбрали противоположное направление. И теперь их высокобортные корабли, попав под массированный обстрел германских пушек, горели. В рейхе ведь усилили артиллерию простым путем — сняли тяжелые одноорудийные 150 мм башни с бортов, установив взамен казематы с 210 мм пушками, ниже которых были еще три каземата со 150 мм орудиями. И броня хоть и была тоньше, всего четыре дюйма', но пояс по всей ватерлинии, сверху него еще один, прилично прикрыты казематы, башня и рубка. Надежная защита от обстрела обычными шестидюймовыми пушками, которых на восьми английских крейсерах было больше полусотни, против дюжины на германских (плюс полдесятка 170 мм пушек «Коджона») и шести 152 мм стволов на «Громобое» — 56 против 23. Вот последнему досталось — такой же высокобортный как английские «кресси», флагман Дабича полыхал погребальным костром, и его участь была предопределена.

Зато «немцы», включая «Коджона» («Принц Генрих» в «девичестве»), чувствовали себя уверенно — британский средний калибр против них оказался абсолютно неэффективным. Требовалось что-нибудь солидное, но 234 мм орудий на британских крейсерах было по два, или шестнадцать на всю эскадру. А в ответ прилетало из 24-х германских 210 мм пушек, плюсом шли еще точно такие же «подарки» в числе шести штук от «Громобоя». А в «довесок» на «Коджоне» имелась пара 240 мм орудий — суммарное число крупнокалиберных стволов 32 штук, ровно вдвое больше. И последствия такой «обработки» оказались ужасные — три британских крейсера горели наподобие «Громобоя», попадания в них следовали одно за другим. К удивлению Эссена немцы стреляли намного точнее англичан, недаром многие артиллеристы проходили стажировки на русских броненосцах, участвуя в боях.

— Это «Гуд Хоуп», господа, у него есть отличие…

Договорить где есть характерные признаки одного из «дрейков» Бахирев не успел — над носовой одноорудийной 234 мм башней взлетел высоченный столб огня. Флагманский «Роон» попал сразу двумя 112 кг снарядами из шести орудийного залпа. И все — на британском крейсере произошел ужасный взрыв, все же корабль откровенно не приспособлен для эскадренного боя. Впрочем, и построенные для него «уорриоры» выглядели жалко, потихоньку превращаясь в развалины со сбитыми трубами — их шестидюймовая броня хорошо пробивалась 240 мм снарядами «Георгия», а 283 мм орудия «Рюрика» вообще вели по ним убийственный в прямом смысле огонь. А сами линейные крейсера под обстрелом 234 мм британских пушек практически не пострадали — бронирование на них могло защитить даже от двенадцатидюймовых снарядов, особенно на флагмане — толстые плиты в десять дюймов, на новых русских броненосцах только «Цесаревич» имел подобные. На «Георгии Победоносце» в семь дюймов, но как раз именно от британских 234 мм снарядов — адмирал Рожественский оказался очень предусмотрительным…

От судьбы не уйдешь — британский «Гуд Хоуп» оказался под огнем германских 210 мм пушек на два с половиной года раньше — итог точно такой же…

Глава 36

— Требуют пропустить к острову, угрожают обстрелом. Наглецы какие, но мы им не греки, не запугаешь. Пусть проходят, мы их предупредили, даже сигналы подняли — «ваш курс ведет к опасности». Теперь посмотрим, каково это на минах плавать, самому до ужаса интересно.

Зиновий Петрович с нескрываемым интересом смотрел на два броненосца под флагами Ройял Нэви, что направлялись в обход Лемноса прямиком на выставленное минное заграждение. Это было сродни безумию, переть так не зная прохода, и лишь в уверенности, что они также лихо пройдут за «Кагулом», что находясь в дозоре, торопливо от них убежал. Вот только отступление было притворным, заманиванием на мины.

Целый месяц Рожественский ожидал визита Королевского Флота, и «маджестики» Средиземноморской эскадры пришли в числе семи вымпелов. Но каких-либо резких действий не предпринимали, посмотрели издали на русско-греческий флот, на стоящие у Лемноса линкоры, и удалились, как говорится «не солоно нахлебавшись». Две недели тому назад вся Средиземноморская эскадра удалилась в Индийский океан через Суэцкий канал, зато явились старые броненосцы типа «Ройял Соверен» в числе восьми вымпелов, вооруженные устрашающими 343 мм пушками, пусть и короткоствольными. А с ними для поддержки два линейных крейсера типа «Инвинсибл», устрашающих любого потенциального противника своими двенадцатидюймовыми пушками. Именно из них неделю назад были сделаны выстрелы по Пирею, принудившие старого короля Георга, бывшего когда-то датским принцем и женатого на внучке российского императора Николая I великой княжне Ольге Константиновне, покорится столь грубо навязанной воле. Да оно и понятно — Греция со всех сторон окружена морями, и потому не имеет возможности сопротивляться «владычице морской», которая нагло оттяпала захваченный у турок остров Родос, превратив его в передовую военно-морскую базу. И теперь устроила демонстрацию у Дарданелл, подведя многочисленную эскадру с требованием к русским отказаться от острова Лемнос, который передан турками в знак благодарности британской короне.

Это была неимоверная наглость, на которую требовалось или ответить достойно, либо уступить. Во втором случае занятие Босфора с Дарданеллами сводилось на «нет» самим присутствием английской базы на острове, который как пробка в бутылки плотно запирал выход из проливов. Дипломаты отчаянно спорили на тайных встречах, но англичане проявили неуступчивость, выдвинув целый перечень требований. Константинополь должен перейти к грекам, русские могут арендовать полуострова Вифинский и Галлиополи, но не вводить свой флот в Мраморное море, которое должно быть «демилитаризированным», как это было с Черным морем по Парижскому трактату после Крымской войны. Кроме того, русские должны остановить боевые действия в турецкой Армении, и очистить ее, как и Понт, а все европейские страны станут гарантами «безопасности» местных греков и армян, и не допустят никакой резни их османами. В последнее совершенно не верилось — православные жители древнего Трапезунда и нагорной Армении с таким восторгом встречали русские войска, что отводить их было невозможно.

И три дня тому назад оскорбленный такими притязаниями, император Николай Александрович ответил категорическим отказом, провозгласил себя защитником и наследником древней империи ромеев, которые историки уже называли Византийской, и о возвращении всех земель населенных православными христианами под свой скипетр. А главнокомандующий армией великий князь Николай Николаевич приказал войскам повести наступление и силой оружия принудить Оттоманскую Порту к миру. И что особенно удивительно, так то, что оба кайзера поддержали Россию, пусть морально, в отличие от Берлинского конгресса, но Зиновий Петрович знал, на какие им уступки пошла Россия, и какие «авансы» выдала обещаниями.

И в свою очередь адмирал Рожественский заблаговременно озаботился тем, чтобы вывести весь греческий флот из-под удара. В Мраморное море через Дарданеллы проследовали самые современные корабли, на которых подняли спешно пошитые знамена давно сгинувшей империи ромеев, с двуглавым орлом на желто-красных полотнищах. И в любой момент «Георгий Аверофф» с двумя «гарибальдицами» могли выйти для поддержки всего трех русских кораблей, которые медленно курсировали у входа в пролив, скрываясь за Лемносом, который, как и три других крупных острова за ним, уже давно были превращены в укрепрайоны, занятые многочисленными гарнизонами и спешно возведенными береговыми батареями. Все запасы мин давно были выставлены в море, еще успели привезти из Балтики запас. И не стоило англичанам обольщаться мнимой слабостью русского флота — основную для англичан опасность представляли отнюдь не линкоры или мины с береговыми пушками, а выведенные в Эгейское море подводные лодки, а их было четырнадцать, с учетом самых небольших. На них и надеялся Зиновий Петрович, прекрасно зная, что действенных способов борьбы с субмаринами, за исключением тарана или обстрела из пушек, у англичан нет. Да и вообще ни у кого пока нет, кроме русских — на подрывах мин убедились, что они опасны не только для надводных кораблей, но и подводных лодок…

— Все же осторожничают, не новые броненосцы пустили вперед, а старые, которых не жалко. Прямиком прут в бухту Мудрос — вот дурни!

Что может произойти в самые ближайшие минуты, Рожественский хорошо представлял, вот только не ожидал, что трагедия произойдет так быстро — у борта идущего вторым броненосца взметнулся в пронзительно голубое небо огромный водяной столб, а когда осел, стало ясно, что броненосец не жилец на белом свете. Корабль быстро накренился, с него начали торопливо спускать шлюпки. Вот теперь англичан проняло, вот только идущий впереди броненосец попытался развернуться, чтобы оказать помощь, хотя нужно было застопорить машины и отдать якоря.

— Еще один, — совершенно спокойно сказал стоявший рядом с Зиновием Петровичем начальник ГМШ Бэр, теперь прочно обосновавшийся в Константинополе, разрываясь между двумя столицами, «северной» и «южной». Император Николай настолько прикипел сердцем к легендарному Царьграду, в отличие от вечно «сырого» Петербурга, что уже не мыслил жизни без него, считая, что зиму проводить лучше всего на Босфоре.

— Надо спасать идиотов, их же предупреждали, чего напролом лезть…

Владимир Иосифович не договорил, как британские линейные крейсера открыли огонь по Лемносу с дальней дистанции — над островом поднялись дымные стволы разрывов.

— Вот вам и ответ на вопрос — кто на самом деле вчера напал на наши броненосцы у Владивостока, — Зиновий Петрович зло посмотрел на вражескую эскадру, теперь все сомнения исчезли.

Какие на хрен «японцы», все проделано в историческом стиле «владычицы морей», в котором Британская империя веками действовала везде, где только можно, и особенно там, где нельзя.

— Открывайте ответный огонь на это хамство. Как только прекратят стрельбу, тоже сразу же задробить. Это лишь ответ, пока мы не воюем.

Выругавшись, Зиновий Петрович совершенно спокойным голосом отдал приказ командиру броненосца «Потемкин» капитану 1 ранга Семенову. И продолжил внимательно рассматривать линкоры «Измаил» и «Азов» — на последнем держал свой флаг вице-адмирал Эбергард. И те тут же начали пристрелку, и что характерно, по линейным крейсерам, совершенно не обращая внимания на одряхлевшие броненосцы, чьи пушки едва стреляли на полсотни кабельтовых раз в пять минут. Дело в том, что толщину броневых плит английских линейных крейсеров удалось узнать — пояс в шесть дюймов, как на броненосных крейсерах, башни были прикрыты семидюймовыми плитами. Хотя в справочниках приводились совершенно другие значения — восемь и десять дюймов. И в голове никак не укладывалось, как можно построить корабль с такими несбалансированными характеристиками, про которые можно сказать, что это «яичная скорлупа с кувалдой» в виде 305 мм пушек. А на бумаге можно написать все что угодно, она, как известно, «многое стерпит». Но зачем самих себя обманывать⁈

— Не нравится такой прием джентльменам, не по душе пришелся. Передайте радиограмму — пусть «византийцы» выходят из Дарданелл — пусть посмотрят, что нас вдвое больше стало. Вон как засуетились…

На британских линейных крейсерах занервничали, когда в кабельтове стали подниматься высоченные всплески ответных выстрелов. Береговые батареи пока молчали, хотя удалось установить несколько новых 240 мм и 210 мм орудий, работы велись круглосуточно, средств и сил не жалели. Да и местные жители помогали — к удивлению русских и греков они себя эллинами не считали, называя ромеями. Ведь до недавнего времени все захваченные османами бывшие византийские владения другого имени просто не знали. Наглядное проявление растянувшейся чуть ли не на пять веков исторической памяти, что было поразительно.

— Ох, мать родная, да как же так⁈

Бэр охнул от несказанного удивления, выругался — судя по округлившимся глазам навыкате, увиденное зрелище ошарашило старого циника. Зиновий Петрович обернулся, и почувствовал себя так, будто между глаз чем-то крепким врезали — картина была потрясающая…

Первые английские линейные крейсера имели крайне слабое для линейного корабля бронирование. Ведь они предназначались для многого, но никак не для боя в линии. «Инвинсибл» легко уничтожил «Шарнхорст», 210 мм орудия которого не могли достойно ответить на большой дальности стрельбы. Но когда столкнулся с действительно линейными крейсерами кайзерлихмарине в Ютландском бою, за просчеты кораблестроителей и желанию «Джекки» Фишера, пришлось расплачиваться своими жизнями морякам Королевского Флота…

Глава 37

— Ваше превосходительство, «Громобой» вывалился из боевой линии, горит, потерял ход.

Доклад нисколько не удивил Эссена — самый слабый из всех крейсеров, что сражались сейчас, мог считаться «броненосным» лишь по названию. Единственный пояс по ватерлинии, и то не доходящий до оконечностей, в то время как все сражавшиеся корабли имели таковой «полным», да еще поверху шел второй пояс, не мог долго держаться под шквалом шестидюймовых снарядов, разрушавших этот прежде красивый высокобортный корабль, теперь превратившийся в развалину, лишенную двух труб из четырех. Так погибали все «рюриковичи», которых от безысходности ставили в боевую линию. За просчеты Адмиралтейства платили своими жизнями моряки.

— Снимать команду, пока есть возможность, хорошо, что Дабич перенес свой флаг на «Роон». Вирен с крейсерами не поможет, он сам еле отбивается, «Варяг» скоро на дно отправится…

Эссен не договорил, только скверная улыбка появилась на лице. Все правильно и закономерно. В первую очередь всегда выбиваются слабейшие, те, которые не защищены должным образом — таковы жестокие реалии войны. Бой между крейсерами шел с небывалым ожесточением, и становилось ясно, что если не предпринять какого-нибудь неожиданного для противника шага, потери в вымпелах будут равными, что само по себе делало честь русско-германской эскадре, ведь она сражалась с Королевским Флотом. Но вся штука в том, что такой «размен» категорически неприемлем ни для кого из «союзных» адмиралов — англичане имеют гораздо больше кораблей, и нагонят новые. Нужна победа, кровь из носа, и убедительная, такую, чтоб ее никто не оспорил, и противник осознал поражение.

Чуть в стороне от боя главных сил крейсерских эскадр сцепились четыре русских больших бронепалубных крейсера с тремя «каунти» — броненосными крейсерами типа «кент». И бой этот отряд контр-адмирала Вирена проигрывал «вчистую», так как английские корабли имели бортовой залп из девяти 152 мм пушек, упрятанных в башни и казематы, да еще полный броневой пояс, что немудрено — водоизмещение у них в полтора раза больше. А вот русские крейсера могли ответить из шести таких же орудий, не причинявших особого ущерба неприятелю. Еще четверть часа, и «Варяг» окончательно потеряет боеспособность и будет добит, за ним последуют другие крейсера, которые уже не смогут ни отбиться, ни уйти. Но даже если и уйдут, то «кенты» просто навалятся втроем на того же «Коджона», и разделают «корейский» крейсер с германской командой под «орех».

— Сходимся вплотную, пока ход набрать сможем, — отрывисто приказал Эссен, и чуть осевшим голосом пояснил. — Есть риск получить одиннадцати пудовый снаряд, но броня «Рюрика» выдержит. Зато наши снаряды весят девятнадцать пудов, и станут проламывать вражескую броню как булыжник мокрый картон! Наваливайтесь на головного, Михаил Коронатович, полными залпами по нему пройдемся — посмотрим как эти «вояки» удар держат.

— «Георгий» пострадает…

— Нужно рисковать, надо выбить хотя бы одного, затем будет легче. И сразу же отваливаем — и пусть Дабич с «роонами» наше место занимает. Эти два крейсера чуть резвее «карлов» с «Коджоном», так что смогут удержаться, а мы с «дрейками» тогда сцепимся — те гораздо слабее, их броня хуже удар «держит», да и пушек всего две.

Шестидюймовые стволы были не нужны в бою броненосных крейсеров — и это все давно осознали. Да, ими выбиты «Громобой», но «рюрикович» отвратительно прикрыт броневыми плитами, хотя по водоизмещению почти равен «усопшим» от пушек русских линейных крейсеров «цукубам». И будь он таким, все эти «кресси» уже были бы разделаны как туши на бойне — против 305 мм снарядов их броня никуда не годится. Да и англичане могли сделать свои «уорриры» гораздо сильнее — поставить, как на «минотаврах» двух орудийные 234 мм башни взамен одноорудийных, сняв при этом башни со 190 мм орудиями. И все — под бортовыми залпами сразу восьми вражеских стволов «Георгий Победоносец» уже бы серьезно пострадал, да и «Рюрику» досталось по самое «не хочу». Но то ошибка англичан, и следует тихо радоваться, что они ее совершили еще на «черных принцах», и не подумали ее исправлять на семи других эскадренных крейсерах.

«Рюрик» вздрагивал всем корпусом от полных залпов, перейдя на максимальную скорострельность — дистанция стремительно сокращалась, и бронебойных снарядов не жалели, «щедро» осыпая ими врага. И вот такого «обращения» на английском флагмане явно не ожидали — из-под палубы вырвались языки пламени и дыма, корабль загорелся, и скорость стала заметно падать. А потом из передней бортовой 234 мм башни вылетел красочный сноп огня — броня барбета оказалась пробита трехсоткилограммовым снарядом с самой убойной дистанции, и, судя по всему, там воспламенился подаваемый пороховой заряд. Но взрыва погреба не произошло, хотя пушка прекратила стрелять — ее расчет просто заживо сгорел. Прошло всего несколько минут, как красавец крейсер оказался истерзан настолько, что вывалился из строя, начав описывать циркуляцию — заклинило рулевое управление.

— Отлично, теперь Дабичу на «роонах» следует немедленно добить этого «подранка», а мы за двух других примемся, они долго не выдержат такого обхождения. А вот это вы зря сделали, теперь у нас «развязаны руки»!

Эссен не поверил собственным глазам — на помощь избиваемым «воинам» кинулись все три «дрейка», увеличивая ход. Названные в честь известного пирата, хотя какая у того «честь», три огромных крейсера в четырнадцать тысяч тонн водоизмещения, в соответствии со славными традициями Ройял Нэви, решили принять бой с линейными крейсерами. Лучше бы они этого не делали — на всей «тройке» имелось всего полдюжины 234 мм пушек, а многочисленные 152 мм пушки были совершенно не опасны для линейных крейсеров, даже для сваливания дымовых труб, чтобы сбить ход, требовались десятки разрывов, хотя дырок в кожухах могли наделать много.

— Сами подставились, теперь гоняться за ними не придется. Храбрость, конечно, хорошо, но голову на плечах иметь нужно. Михаил Коронатович, сходимся теперь с ними, в «рукопашную», как солдаты говорят.

«Рюрик» стал набирать ход, отправив в полет первую парочку снарядов, нащупывая дистанцию. И уже вскоре перешел на полные залпы, раз за разом накрывая высокобортные крейсера, превратившиеся в огромные мишени. И начались попадания, сразу показавшие что участь «Гуд Хоупа» была не случайной. «Охранители торговли» могли разделать любой бронепалубный крейсер, который был бы отловлен на коммуникациях империи, над которой никогда не заходит солнца. Но вот для эскадренного боя, да еще с таким противником, «пираты» не были предназначены. И началось…

— Теперь они уже никуда не уйдут — мы всей троице ход сбили. Нужно добивать! Так, отправьте радиограмму Вирену — пусть выходит из боя и удирает, хватит с нас «Варяга»!

Эссен разозлился не на шутку — большой бронепалубный крейсер после долгой агонии скрылся под водой. Эсминцы еле успели принять большую часть экипажа, как сами попали под обстрел подошедших «скаутов», и еле смогли удрать, бросив спасать плавающих в море моряков. И все стоявшие в рубке рядом с адмиралом офицеры «Рюрика» только матерились — какие там «джентльмены», отношение к русским весьма наглядное. Ладно японцы, что возьмешь с азиатов, но англичане сейчас показали свое истинное «лицо», с демонстративным презрением к русским, как к «диким варварам», недостойным жить по «рыцарским правилам».

— Топить «пиратов» на хрен, чтобы ни одного не осталось. Затем другими займемся, теми, кто от нас уже не убежит!

«Рюрик» через каждые полминуты вздрагивал всем корпусом, отправляя во врага восемь бронебойных снарядов — три центнера стали с девятью килограммами тротила. И хотя в линейный крейсер с частым «перестуком» попадали шестидюймовые снаряды в сорок килограмм, на них не обращали внимания. А вот с главным калибром у англичан прямо беда, к великому счастью русских. Стреляли, стервецы, метко, это следует признать, выучка на Королевском Флоте отменная, но на противниках всего по две пушки крупного калибра — это слишком мало, чтобы нанести какой либо ущерб кораблю, что в полтора раза крупнее.

— Надо же, вроде «Левиафан» нырнуть задумал⁈ Но так не вынырнет уже, он ведь как топор плавает! Посмотрим на это чудо!

Бахирев выругался, но весело, не скрывая ликования — действительно, картина того стоила. Огромный четырех трубный крейсер словно споткнулся, дифферент на нос стал стремительно расти, появился значительный крен на борт. Вроде шел ровно, а тут начал заваливаться, «прилег» на воду — черный дым стелился над водой. И перевернулся — над водой появилось заросшее ракушками днище, по которому карабкались маленькие фигурки людей. Пара минут, и корабль скрылся под водой, оправдывая свое название, данное в честь мифического морского зверя.

— Пока «Георгий» одолевает «пирата», мы сейчас за «кинга Альфреда» примемся. Смотрите, Михаил Коронатович, до англичан дошло, что они зря с нами в драку полезли, от гордыни безмерной! Но куда вы теперь от нас денетесь, сами на трепку напросились…

Так погиб германский тяжелый крейсер «Блюхер» в бою при Доггер-банки в январе 1915 года. Англичане расстреливали его целой эскадрой, в атаку ходили миноносцы, но немцы очень хорошо бронировали свои корабли, обеспечивая им прекрасную живучесть. Да, они были слабее по артиллерийской мощи, но много ли стоит вооруженный мощными пушками линкор, если он идет на дно от подрыва на одной-единственной мине…

Глава 38

— Ваше высокопревосходительство, посмотрите — а ведь на «Сетсу» никак заднюю трубу сбили?

— Вот и отлично, теперь эта парочка или разделится, либо останется с «формидейблами». Так что дайте радиограмму Шульцу — пусть выходит из боя, и охватывает «канопусов» с «головы», — Макаров оживился, внимательно смотря на схватку между линкорами. И произнес чуть осевшим голосом:

— Линкоры должны выбивать броненосцы, причем слабейшие, а таковые как раз есть «канопусы» или «дунканы». Нам броненосцы Шпее будут нужны, когда подойдут «формидейблы» с «Микасой» и «Асахи» — а их полдюжины. Так что лучше один вражеский отряд истребить начисто, бросив против него еще и линкоры. Мы должны подумать о завтрашнем дне, даже если сегодня потеряем несколько броненосцев. Но думаю, дивизия Матусевича сможет продержаться в одиночку еще какое-то время.

— «Бородинцев» останется пятеро против шести, Степан Осипович, им придется туго. Лучше отправить в подкрепление «Сисой Великий» — «виттельсбахи» очень устойчивы к повреждениям.

— Хорошо, Михаил Павлович, пусть так и будет, согласен — отдавайте радиограммы к «исполнению». А там мы посмотрим, как дальше действовать надлежит. Посмотрите на Эссена — что творит Николай Оттович! Ведь второго «дрейка» на дно отправил!

В голосе командующего флотом прорезалось восхищение — Макаров всегда отдавал должное своим подчиненным, и никогда не завидовал чужой славе, если та была заслуженной. И не стеснялся это открыто признавать, отправив Рожественскому телеграмму, как только узнал, что Константинополь отбит у турок, и в Золотом Роге развевается Андреевский флаг. А текст был весьма символический — «к этому шли Ушаков и Нахимов, и твое имя по праву встанет в один ряд с ними».

И то, что деяния Зиновия Петровича, как морского министра и флотоводца, были оценены по достоинству, только обрадовало Макарова, хотя тот получил орден святого Георгия 2-й степени, минуя 3-ю, за занятие Босфора и Дарданелл, бывших вековой целью Российской империи. И к нему еще «золотое оружие» с бриллиантами и гордой надписью на нем — «за освобождение Константинополя — поборнику православия».

Именно эта награда старого сослуживца особенно обрадовала Макарова, который целых два года, сразу после прошлой войны с османами, был командиром стационара в этой древней столице, под носом у турок занимаясь изучением течения в Босфоре. И сейчас был рад, что на основании его тех записей и была спланирована и проведена столь дерзкая и впечатляющая десантная операция, столь успешно завершившаяся.

— Линкоры Шульца повернули к нам, увеличили ход до восемнадцати с половиной узлов.

— «Сисой Великий» вышел из линии, догоняет «Славу».

— Флагманский «Князь Суворов» на траверзе «Сетсу» — открыл огонь по линкору, пристрелка восьмидюймовыми пушками.

Доклады следовали один за другим, и принимались флаг-офицерами. Сигнальщики, находящиеся на верхнем открытом мостике, а также на мачте, туда, в противоосколочный короб была проведена телефонная связь с проводом в бронированной трубе, постоянно сообщали о том, что видели в мощную оптику. И получали ранения, а то и гибли — «Цесаревич» находился под обстрелом флагманского «Канопуса». Бой пока шел на равных, шесть на шесть, но сейчас японцы получили перевес в один вымпел. Впрочем, ненадолго — на подходе были «Гангут» и «Андрей Первозванный», а их длинноствольные 305 мм пушки для 152 мм броневых плит «канопусов» смертельно опасны — пробьют насквозь, да еще скос броневой палубы могут проломить.

— «Победа» легла на циркуляцию, на броненосце подняли сигнал — «не могу управляться»!

Макаров думал недолго, сцепив до скрипа зубы — потери немало удручали, но они были неизбежны. И что хуже всего, но вполне объяснимо — слабых вышибали в первую очередь, особенно тех, кто изначально не был приспособлен для эскадренного боя. Таковой среди русских броненосцев остался один, последний из погибших «иноков», а потому защищенный чуть лучше их, и построенный с минимальной перегрузкой. Но везти бесконечно не может — вот и сейчас нашелся на него двенадцатидюймовый снаряд, попавший в румпельное отделение, прикрытое только броневой палубой. А вот оконечности «Победы» поясной броней не были прикрыты, впрочем, как на многих британских кораблях она отсутствовала в корме — но англичанам пока везло, что несказанно удивляло Степана Осиповича.

— Пусть действуют самостоятельно, прикрыть нам броненосец нечем, но подойдут эсминцы. При невозможности исправить полученные повреждения… то незамедлительно снять команду. Люди нам дороги!

Командующий поморщился — сердце неприятно кольнуло. Он приложил ладонь к груди, потер — вроде отпустило. Не хватало еще апоплексический удар получить в столь неподходящее время, когда все может быть решено за какой-то час. А потому коротко распорядился, памятуя просьбу врача о необходимости принять доступное «лекарство».

— Чарку водки, больше не нужно, должна помочь.

Сердечный спазм снимет, а норма маленькая, не опьянеет, все с потом из тела выйдет — рубашка под сюртуком уже вся мокрая. Выпил водку как воду, даже не понял, но вроде полегчало. Поморщился, когда очередной снаряд разорвался на плите броневой рубки — на такие «контузии» никто давно не обращал внимания, дело обыденное. И обрадовался, когда увидел, что линкоры Шульца делают над головным британским броненосцем идеальную перекладину, на которой в обыденной жизни цепляют петлю для подходящего «висельника». Улыбнулся от аллегории, осознав, что у него еще осталось чувство юмора, чтобы мысленно пошутить.

— Линкоры «Гангут» и «Андрей Первозванный» открыли огонь по неприятелю! «Канопусы» начали отворот'!

— Британский адмирал не идиот, чтобы под продольный огонь сразу двух линкоров попасть, — пробормотал Макаров, прекрасно видя, как начали проводить маневр англичане, стараясь уйти от убийственного огня. Вот только поздно, нужно было его делать раньше, пока дредноуты не приблизились. А теперь имея превосходство в скорости, они с броненосцами 3-й эскадры просто станут «подковой» для оказавшегося внутри неприятеля. А там начнется истребление — на линкорах шестнадцать двенадцатидюймовых орудия, и снаряды весом в четыре центнера, которые проломят ту куцую защиту, которую поставили на кораблях «колониальной службы».

— «Победу» атакуют вражеские эсминцы, «Новик» и «Жемчуг» идут навстречу противнику.

— «Георгий» вышел из боя, идет на помощь «Аскольду», «Рюрик» продолжает драться с двумя «дрейками»!

— Есть попадание во второй мателот за головным «канопусом»! Еще одно! И еще два во флагман!

Доклады следовали один за другим, практически безостановочно, а тем временем флаг-офицеры «колдовали» у стенки рубки, на которой был прикреплен лист плотной бумаги. Раньше на нем чертили курсы, и отмечали время, теперь дополнительно втыкали обычные разноцветные булавки. И на большом картоне сразу стало видно, где и какие корабли находятся в данный момент — Степан Осипович до сих пор восхищался простым лейтенантом, что предложил столь полезное новшество, до которого адмиралы с маститыми флаг-офицерами просто не додумались.

— Вляпались «канопусы» — два головных Шульц просто растерзает!

Вице-адмирал Молас самозабвенно ругался — страшно смотреть, когда линкоры начинают бить беглым огнем, сокращая дистанцию. И для дредноутов главное попасть, и неважно куда — броня не спасает, слишком она тонкая на «канопусах». Те пытались отстреливаться, но куда там — уже не бой пошел, а самое настоящее избиение сильнейшей стороной многократно слабейшего противника. Когда снарядами так осыпают, да при этом используется превосходство в скорости, при сокращении дистанции, то число попаданий увеличивается по экспоненте. В то время как ответная стрельба начинает значительно падать из-за растущих повреждений.

— «Князь Суворов» горит, вываливается из строя. Флагманом теперь вышел «Император Александр III», в него стреляют линкоры!

— Концевой «дункан» горит, отстает!

— В «Победу» попала торпеда, в «Новик» тоже — крейсер затонул!

Доклады следовали один за другим, Макаров только хватался за сердце, его не обрадовал даже взрыв погребов на втором по счету «канопусе» — броненосец буквально развалился, исчез в огненной вспышке. Адмирал осознал, что англичане кто угодно, но только не трусы, и вцепились в русско-германскую эскадру намертво. И теперь будут драться до конца, не отступят, не взирая ни на какие потери.

— Один из «карлов» лег на борт. Перевернулся…

Степан Осипович даже не удивился выкрику флаг-офицера — если даже хорошо бронированные германские крейсера начали тонуть, не выходя из боя, то ожесточение взаимное, и сражение будет продолжаться до полного истребления какой-либо стороны. Иного уже быть просто не может быть — слишком велики потери, и много пролито крови…

Германские броненосные крейсера «Шарнхорст» и «Гнейзенау» из Восточно-Азиатской эскадры вице-адмирала рейхсграфа Максимилиана фон Шпее сражались до последнего снаряда в бою у Фольклендских островов против английской эскадры, в которой имелось и два линейных крейсера — чудовищное неравенство в силах. Но то что бой длился несколько часов говорит о том, что выучка и дух немецких команд были на высоте, да и крупповская броня действительно являлась хорошей защитой…

Глава 39

— Вот и «кинг» разделил судьбу своих собратьев, — с нескрываемым удовлетворением произнес вице-адмирал Эссен, глядя, как получивший две торпеды в борт, броненосный крейсер под Юнион Джеком уходит под воду, последний из оставшихся на плаву «дрейков».

В схватке крейсеров наступило непродолжительное затишье — «рооны» не то что не справились с «уорриорами», но сами от них получили множество снарядов. И по приказу Эссена германские крейсера отошли для поддержки «Принца Адальберта», который серьезно пострадал в схватке с «кресси». А вот «Коджон» немцам пришлось оставить — во время атаки эсминцев он получил торпеду в борт, и после долгой агонии затонул. Но этого времени хватило для спасения команды. Погиб и «Фридрих Карл», получивший две торпеды — корабль ушел на дно вместе с экипажем, спасенных набралось с десяток. Зато русские и германские эсминцы также нанесли не менее жалящий ответный удар — добили торпедами сильно поврежденный «Кохрейн», который не уберегли «Уорриор» и «Наталь» дравшиеся с «Рооном» и «Йорком». А затем успеха добились линейные крейсера — вернувшийся «Георгий» добил «Дрейка». «Рюрик» расправился с последним из «пиратов», заодно уничтожив атакующий его эсминец, и увернувшись от выпущенной торпеды.

Сейчас к эскадре Эссена буквально прижимались бронепалубные крейсера контр-адмирала Вирена — «Богатырь», «Олег» и «Аскольд» пострадали в схватке с быстроходными «кентами», от которых «шеститысячники» просто не смогли удрать, и это при набранной с трудом скорости в 22 узла. И моментально стало ясно, что теперь без поддержки линейных крейсеров им просто опасно выходить в море. И что самое удивительное — англичане смогли удрать от бросившегося на них «Георгия», и тот при номинальных 23 с половиной набранных узлах скорости не смог их догнать.

И вот теперь линейный крейсер вернулся обратно, и готовился вступить в бой с одним из «уорриоров», хотя выглядел страшно — весь в пробоинах, кормовая возвышенная башня заклинена, левый ствол в носовой башне искривлен от прямого попадания 234 мм снаряда — в общем, «хорошо» ему досталось в сражении. Да и «Рюрик» получил повреждения, и что хуже всего, теперь скорость из-за поломок в котлах снизилась до 22 узлов, в то время как турбины вполне прилично работали, просто им не хватало пара. Забронированный для боя с броненосцами, причем лучше их, корабль мало пострадал в бою, зато погреба опустели, и это при том, что перед выходом в море приняли дополнительные снаряды — по два десятка на ствол. А короткая пауза была сделана для того, чтобы дать время команде хоть немного отдохнуть, наскоро исправить полученные в бою повреждения, и съесть кусок хлеба, выпить чарку водки. И в это время как на «Георгии» таскали тяжелые снаряды и пороховые заряды из погреба поврежденной башни в соседний, над которым башенные орудия способны стрелять по врагу.

Все три оставшихся германских броненосных крейсера выглядели еще хуже — в бою им крепко досталось от англичан. Но дрались тевтоны великолепно, в выучке им не откажешь — английские крейсера получили множество попаданий. И осталось их всего шестеро против пяти, потеряли на два корабля больше, пусть на один, с учетом гибели «Варяга». И сейчас Эссен испытал мимолетное желание избежать боя, разойтись миром, как говорится, но глядя с каким ожесточением идет сражение между броненосцами, сам устыдился этого желания, и только вздохнул. И принялся внимательно рассматривать с искореженного мостика идущее между броненосцами сражение, благо ему помогали в этом флаг-офицеры, что вели постоянное наблюдение.

Первыми попались на глаза «брауншвейги» — пять броненосцев под флагом Шпее вели ожесточенную перестрелку с четверкой «дунканов», а пятый как он знал, был оставлен командой, потеряв ход. Но бой шел на равных, и не скажешь, что немцы имели преимущество.

— Посмотрите на 3-ю дивизию, Николай Оттович, а ведь англичанам туго приходится под обстрелом линкоров. Шульц их избивает нещадно — так скоро всех на дно пустит…

— Не выдавайте желаемое за действительное, Михаил Коронатович, в бою всякое бывает, не стоит загадывать.

Эссен поморщился, адмирал прекрасно помнил поговорку про того, кого не нужно смешить, рассказывая о планах или желаниях. Бахирев замолчал, покорно приняв «мягкую» выволочку, сам осознал, что ему не нужно было спешить со скоропалительными выводами. Но тут командир «Рюрика» прав — 3-я дивизия с линкорами «Гангут» и «Андрей Первозванный» действительно сражалась более чем успешно с английскими броненосцами. Три оставшихся «канопуса» отходили, их преследовали линкоры, за которыми как-то успевал «Цесаревич» под флагом командующего. А вот «Севастополь» буквально расстреливал поврежденный броненосец. Участь «подранка» была предопределена — на него в атаку уже вышли русские эсминцы.

Понимают англичане, какая участь их ожидает?

В полной мере, только флаг не спускали, пощады не просят, дерутся до конца, стараясь стрелять из немногих уцелевших пушек на оставшемся без хода корабле, потихоньку тонущим, с нарастающим креном на борт. Хотя в бинокль удалось разглядеть, как многие матросы прыгают за борт, ища в пологих волнах спасение. Но на воде тоже взрываются снаряды, и многих вместо жизни ждет неминуемая смерть.

Но таковы суровые реалии войны!

Флагманский броненосец «Ретвизан» с «Петропавловском» спешили на помощь 3-й дивизии, корабли которой насмерть сцепились с японским отрядом. «Князь Суворов» перевернулся, расстрелянный вражескими линкорами, и сейчас его место занял «Император Александр III» — броненосец горел, но продолжал идти вперед, и при этом обе башни главного калибра вели огонь. За ним вытянулись «Бородино», «Слава», «Орел» и идущий концевым «Сисой Великий», сошедшиеся в схватке с «формидейблами» под флагами страны Восходящего Солнца. Впрочем, так и могло быть, по крайней мере, пара кораблей точно стреляла чуть хуже, чем вели огонь англичане. А это свидетельствовало о том, что команда должным образом не обучена, видимо нам подготовку был отведен короткий срок.

— А ведь Щенснович успел — вовремя прикрыл «императора»!

В голосе командира «Рюрика» Бахирева явственно просквозило облегчение, трудно смотреть, когда противник безнаказанно избивает товарищей. И тут произошло такое, что на мостике линейного крейсера в первые секунды воцарилась тишина, полная откровенного недоумения.

Над идущим впереди «Кавачи» на противоположном борту, по которому никто не стрелял, да вообще сейчас по вражеским линкорам никто огонь не вел, из задней бортовой башни выплеснулось пламя, а потом вспух огромный клуб черного дыма. Яркая вспышка на темнеющем вечернем небе заставила всех невольно зажмурить глаза. То был внутренний взрыв артпогреба — такие случаи морякам уже доводилось видеть. Вроде десяток секунд и все — мощный линкор превратился в жалкую развалину, разорванную на два огромных куска, которые тут же захлестнули волны.

— Что это было? Но ведь не стреляли по нему…

— Может там внутри пожар бушевал, не потушили толком, и огонь до погреба потихоньку добрался?

В последнее не верилось — подобное на боевом корабле невозможно, да и не было на «Кавачи» никаких пожаров, да и не пострадал в той мере, чтобы тушением никто не занимался.

И вице-адмирал Эссен негромко произнес:

— Скорее всего, шимоза в каком-то из снарядов шелк «проела» — эта взрывчатка неустойчивая очень, склонна к самопроизвольному подрыву. Не снаряд же с лотка упал, или кто-то закурил в башне, присев на пороховой заряд⁈ В такое совсем не верится!

Офицеры только чуть-чуть хохотнули, оценив шутку своего адмирала, а Эссен каким-то наитием ощутил, что желание сражаться до конца у всех участников сражения пропало напрочь. «Канопусы» и «дунканы» соединились в один отряд, что направился к броненосным крейсерам. А вот линкоры Шульца стали отставать, что было совершенно невозможно. Немецкие броненосцы словно выдохлись, начав резко снижать ход. Да и «Ретвизан» с «Петропавловском» уже никуда не спешили, прикрыв «Императора Александра III». «Бородинцы снова стали выстраиваться в колонну, их осталось только четыре — дивизия потеряла своего флагмана. Да и за 'Ретвизаном» выстроилась короткая на один вымпел колонна — «Победа» погибла в самом начале сражения, первая потеря.

— Радиограмма от командующего флотом — «Всем кораблям отходить к весту, идти в Циндао. Приготовится к отражению ночных минных атак неприятеля. Минным крейсерам и эсминцам с наступлением темноты вести поиск и атаковать неприятеля торпедами»!

Эссен еще раз посмотрел на японцев — броненосцы с единственным линкором тоже вышли из боя, и торопились уйти, набирая ход и густо дымя трубами. Осталось всего четырнадцать броненосцев, а у противника ушло двенадцать. Но так вернется «Микаса» с отрядом от Владивостока, и будет на четыре вымпела в линии больше.

Одно утешает — зато на линкор меньше…

Внутренние взрывы происходили на японском линейном флоте постоянно, и список потерь прямо-таки удручающий — «Кавачи», «Цукуба», флагман адмирала Того «Микаса». Да и во второй мировой войне прямо на стоянке взлетел на воздух линкор «Муцу». Впрочем и на кораблях Ройял Нэви происходило подобное, достаточно вспомнить взрыв линкора «Вэнгард» в Скапа-Флоу. А вот французы пострадали еще до 1-й мировой войны — у них так погибла парочка броненосцев. Страдали и итальянцы, потеряв линкор и броненосец, а в Севастополе с разницей в сорок лет погибли два флагманских линкора, и непонятно отчего — до сих пор выдвигаются разные версии…

Глава 40

— Мина или торпеда…

Зиновий Петрович смог произнести только эти два слова — впереди и позади них следовали исключительно ругательства. Еще бы — у правого борта «Инфлексибла», как раз под средней башней главного калибра всплеснулось море, пенящийся водяной столб поднялся выше корабельных мачт, и рухнул вниз. А затем рвануло так, что грешникам в аду жарко стало — детонировали снаряды в погребе, чего никак не должно было быть, но, тем не менее, произошло. Огромный огненный клубок, потом поднялся ужасающий дымный «гриб», и две половинки когда-то прекрасного линейного крейсера погрузились под воду. Именно опустились, глубина под килем вряд ли была больше двадцати футов, и обе части — кормовая и носовая, с небольшим креном уселись на грунт, так что из-под воды высовывались надстройки, одна из дымовых труб, и орудийные башни. А вот вся середина с двумя 305 мм башнями исчезла, будто ее никогда и не было.

— Лучше пусть будет мина, Зиновий Петрович, если удастся мирно договориться. Тогда наш ответ простой — на все промысел божий, вас же предупреждали, что заграждение выставлено, чего вы на него перли, как бараны на новые ворота. А если война будет, и атаковала наша подводная лодка, то офицерам и нижним чинам кресты положены — это надо такого «зверя» завалить всего одним удачным попаданием. Но пока лучше считать, что то взорвалась мина — политика дело такое, война ведь не объявлена.

— Пожалуй, тут вы полностью правы, Владимир Иосифович, лучше не воевать до изнеможения — война с Англией нам совсем некстати, ее больше кайзер желает, на нашем горбу в рай хочет въехать. Да и стрельба разом прекратилась — ужасное зрелище, ужасное… Но людей вроде не так и много погибло, все три корабля из воды торчат — удачно затонули.

Сожаления в голосе Рожественского не послышалось, один только житейский прагматизм. Он понял, что англичане не желали воевать, а лишь припугнуть хотели, и десант не собирались высаживать, иначе бы целая вереница пароходов подошла. Да и стрельбу сразу после взрыва «Инфлексибла» прекратили, стали на якоря и принялись шлюпки с катерами спускать — начали спасение экипажей «утопленников».

— Катера и миноноски направить…

Рожественский приказ так и не отдал, было незачем — к подорванным кораблям уже плыли на катерах и миноносках как военные моряки, так и рыбацкие лодки местных жителей. Добрые все же люди, по ним десять минут назад стреляли, а у них сердца отзывчивые оказались, какая уж тут война. И Рожественский решился, широкий жест с его стороны все же не помешает, и отрывисто приказал, понимая, что его слова останутся в истории:

— Корабельных врачей на берег с добровольными санитарами. Не собаки тонут, а люди, настоящие моряки, которых засевшая в Адмиралтействе бездарность на мины отправила, на погибель. Можете даже сигнал поднять — пусть англичане знают мое настоящее отношение к истинному творцу этой ужасной катастрофы, что привела к гибели сотен!

Зиновий Петрович выругался, сделал знак пальцами — тут же вестовой, что постоянно находился рядом с одноруким адмиралом, достал портсигар, и Рожественский вытащил из него папиросу. Прикурил от зажженной спички, выругался, и сделал несколько судорожных затяжек. Потом негромко сказал Бэру, что дисциплинированно не курил в его присутствии.

— Пойдемте в салон, Владимир Иосифович, помянем стаканом водки жертв начальственной бестолковости. А них в Адмиралтействе хватает таких болванов, один другого стоят…

Адмиралы спустились с мостика и по спардеку прошли на корму, спустились по трапу и дошли до салона. Уселись в кресла и уже его старый денщик, что много лет рядом, Петр Пучков, с погонами кондуктора на плечах, моментально разлил водки, причем холодной, и, не чокаясь, адмиралы выпили. Закурили папиросы, и Рожественский произнес:

— Ничего не понимаю, на хрена они полезли напролом, что за идиотизм. Ведь понятно, что мы на островах укрепились, мины выставили, береговые батареи ставим — целая дивизия в осаду села на островах и в Галлиполи. Тут корпус нужен и флот, а подогнали дряхлые броненосцы. И это при том, что наша армия на Ионию идет, уже три провинции заняли. Так что зачем эта демонстрация под Владивостоком?

Зиновий Петрович взял листок только что полученной через Константинополь из Берлина, уже расшифрованной радиограммы, протянул его Бэру. Тот его взял, прочитал молча с округлившимися от удивления глазами, затем вслух спросил недоуменно:

— «Подарок от Алика два дырявых тазика»? Что это за корявые вирши, будто недоучившийся гимназист написал?

— Хм, вы это, Владимир Иосифович, не вздумайте так поэтические дарования принца Генриха осудить. Это его императорское высочество знание русского языка проявляет, и так адмирала Альфреда Тирпица соизволил в шутку назвать. А два «тазика» это порядочного размера транспорты, что вчера затонули в Суэцком канале. Такое бывает — то ли в берег уткнулись, либо по нерадивости кингстоны открыли, а может, снаряды в трюме перевозили, они и детонировали — раз в стихах дыры упомянули.

— Какие чудесные вирши, — задумчиво пробормотал Бэр, аккуратно складывая листок. — Тогда действительно непонятно, ведь через канал теперь на месяц дорога перекрыта будет.

— Вот и я голову ломаю, с чего бы это…

Рожественский не договорил, как в дверь салона бережно постучали и флаг-офицер негромко доложил:

— Командующий Средиземноморским флотом адмирал Эдмунд Поэ просит ваше высокопревосходительство уделить ему время для немедленной встречи, желательно для него на берегу вечером…

Адмиралы сидели на обычных скамьях за обшарпанным столом в рыбацком домике — в темноте серебрилось Эгейское море. И беседовали вполне откровенно на этой «тайной» встрече.

— Надо же, впервые Первый лорд Адмиралтейства не отставной адмирал, штатский политик, к тому же лейтенантом по кавалерии в запасе числится. Но сколько у него самонадеянной дури!

Рожественский был несказанно удивлен — теперь он знал, кто отдал приказ о проведении «демонстрации». А еще одна такая же акция на Дальнем Востоке превратилась в самое натуральное сражение между объединенными русско-германской и англо-японской эскадрами, причем с огромными потерями — о деталях хмурый ирландец не знал, хотя охотно сказал, что стреляли практическими снарядами как здесь, так и в Пирее. А на все отдал приказ потомок герцогов Мальборо, Уинстон Черчилль, который в прошлом году был еще министром внутренних дел. И на флоте его невзлюбили, и это еще мягко сказано — никто из адмиралов не ожидал, что самый значимый пост в Адмиралтействе займет такой молодой выдвиженец из парламента.

— Вот смотрите, Эдмунд — греческий король женат на тетке императора Николая, а его сестра вообще мать нашего самодержца. Но это не объясняет всех династических связей — его дочери покойная Александра и Мария супруги великих князей Павла Александровича и Георгия Михайловича, а сын Николай женился на великой княжне Елене Владимировне. У наследника престола Константина супруга София родная сестра кайзера Вильгельма. И это только первое, что я вспомнил. Это же прямое оскорбление двух императоров, что имеют по миллионной армии. Зачем⁈

— Сам не понимаю — наш посол в Греции в ужасе от выходки покойного адмирала Милна, что направлен мне на смену Черчиллем. У меня не было приказа атаковать Мудрос, а лишь продемонстрировать флаг. Зачем он это сделал, не понимаю, а у погибшего уже не спросишь, даже в спиритическом сеансе у лучших медиумов.

Ирландец нашел силы пошутить, хотя двум адмиралам было сейчас не до шуток. Ясно, что кто-то решил сорвать закулисные переговоры и инициировать уже в собственных интересах войну. Но кто это мог быть, Зиновий Петрович даже не догадывался, он обычный моряк, а не прожженный интриган из дипломатов. Наверное, у англичан много своих влиятельных «витте», раз они могут отдавать подобные приказы своим людям.

— Адмирал, я говорю вам как моряк моряку — войну между Англией с одной стороны, и Германией и Россией с другой, кто-то провоцирует. Вот только ваша страна поддержку от Франции не получит, хотя имеет с ней соглашение о военном союзе. Париж не будет воевать, так как против него выступит многомиллионная германская армия, и царь тоже отправит на западный фронт полсотни дивизий. Потому достигнуто тайное соглашение…

— Нам это известно, что французы переметнулись на вашу сторону. Потому я удивлен безумством Милна и непонятным началом войны на Дальнем Востоке. Если вы напали бы на нас — это одно, уже бы сражались, как велит долг, но тут премьер-министр не в курсе того, что происходит.

— Давайте поступим так, адмирал — я немедленно на эсминце отбываю в Константинополь, и доложу его императорскому величеству о нашем разговоре. О том, что случилось здесь днем, государь знает из моей радиограммы, но ему неведомо, что все произошедшее было осуществлено без прямых на то указаний вашего монарха…

Английские дредноуты имели самое мощное вооружение, способное уничтожить любого врага — приоритет всегда уделялся именно артиллерии. Но плата порой оказывалась ужасной — некоторое снижение живучести. Линкору «Одейшис» хватило взрыва одной мины в самом начале войны, и после короткой агонии огромный корабль затонул, буквально на «пороге» собственной базы…

Глава 41

— Никогда бы не подумал, что эти утлые ныряющие челны могут добиться такого успеха! Теперь придется пересмотреть все взгляды на старости лет, и если заняться их строительством, то с доминированием английского флота на море будет покончено раз и навсегда.

Степан Осипович прошелся по адмиральскому салону — «Цесаревич» наскоро отремонтировали, не такие и большие повреждения он получил в бою с «канопусами», раньше бывало намного хуже, схватки были куда ожесточеннее. Сейчас полностью боеготовой являлась только 3-я дивизия вице-адмирала Щенсновича — «Ретвизан» и три «виттельсбаха», ставшие «Петропавловском», «Севастополем» и «Сисоем Великим». А вот 1-я дивизия из четырех оставшихся в строю «бородинцев» еще ремонтировалась в Дальнем. Но через три недели броненосцы прибудут в Циндао, где собралась объединенная русско-германская эскадра под его командованием. Так что будет в наличие девять русских броненосцев, вполне достаточно, чтобы выйти в море и там сражаться. Ведь еще имеется германская эскадра из пяти «брауншвейгов», прекрасно проявившая себя в бою с британскими «дунканами». Так что четырнадцать броненосцев вполне серьезная сила, чтобы снова устроить генеральное сражение с объединенным англо-японским флотом.

А вот противник оказался в куда худшем положении после генерального сражения. Ночью эсминцам удалось торпедировать и утопить один из «формидейблов», причем с японским экипажем, что несказанно обрадовало. Сам Степан Осипович был доволен — ведь на отходе у русских был торпедирован лишь крейсер «Олег», с которого сняли команду — так что обошлось без серьезных ночных потерь, и то благодаря тому, что японские миноносцы просто не нашли эскадру.

Так что такой «размен» был более чем выгоден, хотя крейсер, конечно, жалко — их не так много и осталось!

Зато две недели тому назад три субмарины германской постройки под командованием командира дивизиона капитана 1 ранга Белкина затаились на подступах к Сасебо и атаковали выходившую в море японскую эскадру, поразив торпедами линкор «Сетсу» и броненосец «Могами» — один из «купленных» в Англии «формидейблов». На этом их короткое плавание и закончилось, причем линкор, в который попало сразу две торпеды, утонул за четверть часа, броненосец продержался чуть дольше, но к спасительной отмели его не сумели отбуксировать. А вот крейсеру «Читозе», ветерану двух войн, откровенно не повезло — от попадания пары торпед одновременно его переломило, и он ушел под воду почти мгновенно, со всем экипажем. После такого нокаутирующего удара англо-японцы уже старались в море не выходить, к этому времени они уже сняли высаженные в Гензане и в Приморье войска, вернее их жалкие остатки, как бы признавая поражение. Зато на субмарины теперь моряки смотрели с нескрываемым уважением, и некоторым страхом, чего скрывать — внезапный удар из-под воды устрашил не на шутку. Причем все флоты мира, особенно «великих держав». Однако «малые» страны несказанно воодушевились — нашлась «панацея» от линкоров!

— Хороши красавцы — пробег по трем океанам сделали всего за семь недель, — Макаров посмотрел на три стоявших рядом больших корабля, утыканных по носу и корме массивными башнями главного калибра.

Теперь сомнений в том, что удастся додавить противника, глядя на этих трех «красавцев» не имелось — в Циндао пришли прорвавшиеся «Шарнхорст» и «Гнейзенау» под командованием контр-адмирала Франца Хиппера. «Гросс-крейсера» были «родными братьями» русскому «Георгию Победоносцу», да и различий между ними практически не имелось. Учитывая флагманский «Рюрик» вице-адмирала Эссена, на Дальнев Востоке собралась эскадра линейных крейсеров, для борьбы с которой броненосных крейсеров было маловато. Ведь осталось их всего четыре — два «вояки» и пришедшая из «Сингапура» пара «черных принцев». Уцелевшие «кресси» никакой угрозы не представляли, скорее всего, из них вышли потенциальные жертвы — с максимальным ходом в 21 узел далеко не убежишь.

Эскадру Эссена усилили всеми кораблями линии, которые могли выдать двадцать узлов — линкоры «Гангут» и «Андрей Первозванный» в сопровождении германских броненосных крейсеров «Принц Адальберт». «Роон» и «Йорк». Вместе с линейными крейсерами получилось достаточно мощное соединение, против которого у противника ничего подобного не имелось, так как все его линкоры и быстроходные броненосцы давно числились только как неизбежные на войне потери. Имевшиеся броненосцы — пять «дунканов», три «канопуса», полдюжины «формидейблов» и «Микаса» с «Асахи», с общим максимальным ходом в 18 узлов, угнаться за «летучей эскадрой» никак не могли. К тому же неделю назад удалось снять с камней и отвести во Владивосток «Полтаву», и теперь во 2-й дивизии было три броненосца, которые со временем можно перевести в Мозампо или Фузан. А вот «маджестики» в Индии и в Сингапуре, и оттуда не тронутся — подкреплений Ройял Нэви не получит еще в течение месяца, пока Суэцкий канал снова не начнет пропускать суда — там разбирают два транспорта, что превратились в развалины, после взрыва боеприпасов, загруженных в трюмы. Понятно, что диверсия, и англичане взбешены, только поделать ничего не могут.

Да и самой войны нет, какие-то тайные переговоры идут, а флоту из Петербурга указано никаких боевых действий впредь не вести. И точно такое указание получил от кайзера Шпее, и, судя по всему, английские адмиралы тоже попридержали свои порывы, и японцев уняли. Так что ни мира, ни войны, а необъявленное перемирие, которому ни Макаров, ни Молас не доверяли, но «высочайшее повеление» приходилось выполнять. Впрочем, и такому шаткому положению они обрадовались, продолжая готовить флот к самому главному — возможной будущей войне…

— Зиновий Петрович отписал, что в Петербурге и Николаеве на стапелях осенью заложены будут новые «императоры» — на Балтике «Николай I» и «Александр II», да еще «Павла I» немцы уже начали строить. А на Черном море в Николаеве «Петр Великий» и «Екатерина Великая» в сентябре начнут строить. Их водоизмещение на четыре тысячи тонн больше, броня на дюйм толще, да орудия 356 мм вместо прежних 305 мм. Скорость такая же, в 24 с половиной узла. Тирпиц очередную пятерку тоже заложил по нашему проекту — немцы будут также строить впредь быстроходные линкоры, а от закладки линейных крейсеров откажутся, — Степан Осипович отложил листок бумаги, исписанный убористым почерком. И негромко произнес:

— Зиновий Петрович абсолютно прав, что в крайности не кидается. Ведь каждый наш новый линкор в чем-то улучшенный вариант прежнего. «Победы» отличаются от «гангутов» турбинами, большей скоростью на четыре узла, да чуть надежней защитой, потому и возросло водоизмещение. «Императоры» крупнее, но так и пушки с главным поясом четырнадцать, а не двенадцать дюймов. Броня как раз на новые английские пушки рассчитана, должна выдерживать попадания даже пятнадцатидюймовых снарядов.

— Ого, — воскликнул Молас, и тут же уточнил. — Это, как я понимаю ответ на наши и германские новые линкоры.

— Да, две серии по пять штук, в тридцать тысяч тонн водоизмещения. Мощность турбин увеличат в полтора раза, чтобы 24 узла хода набирать. То будет очень опасный противник, и построят их быстрее, можно не сомневаться. Однако немцы и свою 38 мм пушку создали, в следующем году первые линкоры заложат — два для себя, один для нас построят.

— И правильно — англичане торопятся линейным флотом обзавестись, из «сверхдредноутов», и нам с немцами поторопиться нужно. Глядишь, вдвоем и отобьемся, уж больно Ройял Нэви силен. А так у нас пять линкоров есть, еще три достраивают, и еще пять будет — броненосцы ведь в береговую оборону переводить нужно, особенно «виттельсбахи», у них ни хода, ни должной артиллерии нет. Да и первоклассных броненосцев всего шесть осталось, и те уже порядком изношены за восемь лет службы.

— Зиновий Петрович их решил в проливы отправить, и на Балтику, если линкоры на Дальнем Востоке нужнее будут. Но отписал, что торопиться не нужно, ждет, когда ситуация «прояснится». Государь Николай Александрович в Копенгаген отъедет, чтобы там с кайзером Вильгельмом и королем Георгом конфиденциальные переговоры провести. Там и морским министрам будут чем заняться. А пока скажу по секрету — два новых крейсера для нас в Германии заложили, вместо броненосных они «тяжелыми» именоваться будут. На основе «Георгия Победоносца», но меньшего водоизмещения, и с турбинами, им скорость 28–29 узлов нужно держать. И восьмидюймовыми пушками вооружены будут, дабы крейсера «легкие» настигать и уничтожать, сам видел, как они у врага носятся, окаянные, куда там «Аскольду» или эсминцам старым. И броня, чтобы 152 мм снарядам противостоять — плиты в четыре-пять дюймов, но с полной защитой. Своего рода замена линейным крейсерам будет, и ценой намного дешевле — пара вместо одного получится. Мыслю — пригодятся они нам набеги на неприятеля устраивать, их ведь даже линейные крейсера догнать не смогут.

— Дай то бог, такие пригодятся, хотя «Георгий» лучше вооружен, но от новых быстроходных линкоров уже убежать не сможет. А бой с ними для него неизбежной гибелью обернется. Будь «инвинсиблы» здесь, а не на Черном море, наши крейсера они бы мигом перетопили, хотя «Рюрик» и сам для них угроза немалая — орудия в одиннадцать дюймов.

— Ты сам бумаги прочитай, Михаил Павлович, и подумай, какую пользу его предложения принести могут. И на аэропланы особое внимание обрати — мыслю, нашему флоту они вскоре потребны будут…

Линейный крейсер «Лютцов» стал прототипом быстроходных линкоров 2-й мировой войны. По своей защите он мог принять бой в линии и выдержать множество попаданий, как и произошло в Ютландском бою. Но зато скорость позволяла как навязать схватку, так и избежать ее…

Глава 42

— На уступки необходимо пойти, Зиновий Петрович, мы и так многое приобрели. И старания ваши, славе отечества нашего послужившие, особо отмечены будут, потомкам на память. Вы этого заслуживаете по чести своей, и трудам, что в дело с душою вложили!

Таких слов от императора Рожественский не ожидал, попытался встать с кресла, но в который раз царь придавил его плечо ладонью. С переговоров с германским кайзером Вильгельмом и английским королем Георгом, Николай Александрович вернулся задумчивым, и первые четверть часа они просто сидели за столом и молча курили — государь такую вольность ему разрешил давно, и более того, повелел не спрашивать его на то позволения. Вроде старинных привилегий, которые монархи жаловали, позволяя пожалованным особой милостью сидеть в их присутствии, или не снимать шляпу.

— Я ведь раньше о благе славянском помышлял, не понимая, что католики онемечены, и дух потеряли. А поляки так те особенно злобно настроены, и все милости наши в ненависти своей за слабость почитают. А потому честно спросил сам у себя недавно — нужны ли нам такие скверно подданные, что уподобились шелудивым псам, кусающим за руку своего благодетеля, который им ломоть хлеба протягивает⁈

— Те еще хулители и отщепенцы, государь, пусть отведают от кайзеров полной ложкой немецких милостей. И только тогда твои труды оценят, и в ножки кланяться начнут, и как в старину челом бить!

Зиновий Петрович кичливое панство сильно недолюбливал, хотя среди поляков хватало и тех, кто верой-правдой служил России и престолу, как тот же вице-адмирал Щенснович, что 3-й дивизией броненосцев на Тихоокеанском флоте командовал. Но таких мало, а потому для них Виленская и Волынская губернии имеются, пусть живут, никто их имений отбирать не будет. Зато весь Привислянский край, что Царством Польским именуется, кроме Белостокского унзда, или воеводства, как его сами ляхи именуют, двум кайзерам отойдет, и пусть они его делят меж собою как похотят. И бог с этими поляками, тут как в поговорке — баба с воза, кобыле легче!

Рожественский прекрасно понимал, почему император Николай Александрович пошел на уступки своим августейшим родственникам по «союзу трех императоров». Слишком много территории с православным населением досталось Российской империи после войны с Оттоманской Портой. А это вызвало нездоровую зависть, и царю просто предложили чем-то «поделится». Воевать в одиночку с Британской империи было не с руки, и пришлось пойти на уступки, делая выбор — что дороже — Привислянский край, вечно враждебный России, или освобожденные земли ромеев, отошедшие под его руку охотно, и принявшие участие в войне против турок.

— Ты прав, мой старый и верный адмирал, — царская рука снова легла на погон. — Пусть забирают Польшу, хрен с ней, зато нам досталось наследие Византии, империи ромеев, а оно того стоит. Мы Францем-Иосифом договорились, что все османские земли, что в европейской части находятся, поделены будут. Ему Герцеговина и Босния отойдет, но не вся — восточные их окраины с православными сербами королю Сербии отданы будут. Которская крепость с бухтой Черногории передана будет, но сербы гаванью беспошлинно и беспрепятственно пользоваться станут. И всю Албанию пусть забирает себе, кроме южной части и Эпира, что греческими владениями станут. Только на таких условиях он мое право на Константинополь признал, но не как императора Всероссийского, а базилевса…

Зиновий Петрович заметил ту гримасу, которая мимолетно задержалась на лице царя — такие обиды самодержец никогда и никому не прощал. Хотя ничего не скажешь, положение двусмысленное — в Константинополе и в по всей восточной части Фракии русские войска, по сути две губернии, а ввести их в состав России невозможно — тут все уперлись, и союзники, и враги — англичане с французами. Так что императору пришлось как-то «раздвоится», уподобится «орлу» с державного герба. И «титулы» разделить — особо Всероссийский самодержец, и отдельно ромейский автократор. В восстановленной империи хватало и базилевсов, даже с избытком, и все как на подбор близкие родственники — всем пришлось раздавать местные царские титулы, возрождая из небытия Понт, Ионию и прочие владения, включая выкупленный, вернее обменянный у англичан Кипр. Британская империя неохотно пошла на соглашение, вот только уступок ей было сделано много. Все территории, что достались России, не считались ее владениями или колониями, а лишь протекторатом. Единственное исключение было сделано для Эрзерумской губернии, населенной армянами — она напрямую вошла в состав Кавказского наместничества, и теперь было принято решение переселить туда казаков — в тамошних горах шла жестокая война.

Даже союзники по «Балканскому альянсу» добавили головной боли — с невероятным трудом удалось их примирить, и «камнем преткновения» стала Македония, большинство жителей которой говорили на болгарском диалекте. Такой подход возмутил греков, что упирали на самого царя Александра Македонского, на что получили ответ, что это Македония завоевала эллинов, но никак наоборот. Сербы же упирали на то, что в северной части проживают их одноплеменники, и их там много. И при этом «высокие договаривающиеся стороны» не хотели брать «кусками», а исключительно «целиком». И уже начали потихоньку бряцать оружием, ведь от турок их прикрыли русские войска. Но тут вмешался великий князь Николай Николаевич, пригрозив, что сам применит силу — а главнокомандующий был очень резок и в словах не стеснялся, пригрозив, что все спорные земли просто отойдут в императорский домен, понятно, что Византийский.

И все споры за неделю утихли — сербы получили восточные куски Боснии и Герцеговины, а также северные македонские земли, не такие и большие. Вернули себе Косово и Метохию, и получили беспрепятственный выход к портам — от черногорцев Котор, от греков к Салоникам. Угомонились и болгары, получив большую часть Македонии и всю южную Фракию с выходом на побережье Эгейского моря. Греки удовольствовались малой частью македонских земель, но зато приобрели самое большее — воскресшую из небытия империю, причем ромейскую, а отнюдь не эллинов, о чем в Афинах осознали в последний момент, когда британские пушки стреляли по Пирею. Старый король Георг удовольствовался Эпиром и северными землями, освобожденные от османов территории — вся восточная Фракия с Андрианополем, Констонтинополь со всеми малоазиатскими землями по ту сторону проливов, отошли императору, Понт, Иония и Кипр получили «независимость» под протекторатом автократора, как и армянская Киликия. И все угомонились, и принялись выселять османов и отуреченных единоплеменников, хотя уже без жестокостей, которые начали пресекаться.

Но таковы любые вековые конфликты, и их последствия в будущем всегда ужасны, когда прорывается наружу накопившаяся ненависть!

И что самое неприятное, Зиновию Петровичу пришлось заниматься делами, далекими от флота, и больше политикой, ведя переговоры со статс-секретарем Тирпицем и 1-м Морским лордом Фишером. А они проходили тягостно, в нервотрепке — никто не хотел уступать, однако именно «владычица морей» первой «откатила», как волна прилива, когда в Лондоне осознали, что Франция воевать за интересы Британской империи категорически отказывается. Ведь под угрозой стало само существование Республики, произойди нашествие «гуннов и московитов». Так что Париж нехотя признал утрату «навечно» Эльзаса и Лотарингии, и уступил Германии в Марокканском вопросе, признав султанат за кайзером Вильгельмом. И все — клочка земли не потеряла, а еще при этом приобрела Сирию в вознаграждение. Да оно и понятно, кто-то ведь должен заплатить, и участь «больного человека» Европы была предрешена — Оттоманскую Порту лишили всех ее азиатских колоний. И как хищники пожирают подохшего буйвола, европейские державы, набросились на жертву, благо та уже не могла сопротивляться.

Захапать в одиночку всю Ливию итальянцам не удалось — удовольствовались Триполитанией. Зато Киренаика смягчила риторику кайзера Вильгельма, выражавшего недовольство по поводу «неправильного» на его взгляд раздела колоний. Урвал свой кусок, получил и христианские земли Ливана, как наследие крестовых походов. Зато Британская империя получила оставшиеся азиатские владения «блистательной» когда-то Порты, а они превышали все то, что получили все остальные «великие страны» вместе с Россией. Потому и Кипр лорды уступили, ибо игра пошла по «крупным ставкам».

Дальше наступила очередь Японии, с которой Англии пришлось расторгнуть «морской союз». Боевые действия конфликтующие стороны предали забвению, а за все заплатила Страна Восходящего Солнца, разоренная заимодавцами. При этом Формозу забрали за долги себе англичане, кайзер взял «королевство» Рюкю под свою «защиту». При этом японцев лишили военно-морского броненосного флота, а саму армию те были обязаны сократить до минимальных размеров. И выплачивать по долговым обязательствам САСШ и Британской империи совершенно неподъемные суммы, превращая страну в колонию. Так что «азиатская империя» не состоялась, ее обескровили…

— О чем вы договорились с Тирпицем и Фишером, Зиновий Петрович? Дабы остановить «дредноутную лихорадку», что уже сказывается на финансовом состоянии нашей страны.

— Пока только о двух «державном стандарте» Англии, к которому будут приведены все флоты. Но спорить придется долго, признаюсь честно — но лучше так, чем начинать войны…

Потребовалась кошмарная мировая война, доведшая все страны до разорения, кроме одной, хорошо разбогатевшей, чтобы в 1922 году было подписано «Вашингтонское соглашение» по ограничению военно-морских вооружений. Первый такой случай, но не надолго, через пятнадцать лет началось все снова…

ПОСЛЕСЛОВИЕ Константинополь 12 апреля 1923 года

— Двадцать лет, ровно двадцать лет прошло… Бог ты мой…

Старик тяжело поднялся с кресла, немного прошелся по большой открытой беседке, увитой виноградными лозами. Под ее крышей можно уберечься от палящего, но еще отнюдь не летнего солнца, зато отсутствие стенок позволяло ощущать идущую от моря прохладу. Хрипло задышал, сейчас, после перенесенной болезни, даже после небольшой нагрузки его начинала мучить отдышка. Одолевали боли в суставах, колени хрустели — передвигался с трудом, опираясь на трость одной рукой. А вот второй рукав сюртука был аккуратно заправлен, и он до сих пор не мог привыкнуть, что шуйцы у него давно нет, порой во сне казалось, что он берет пальцами вещи, или почесывает ими уже десницу, массирует надрывно болящую грудь. Сердце стало часто прихватывать, года свое брали — все же семьдесят четыре года, адмиралы столько не живут, особенно те из них, кто ранения получил. Жаль, что не в бою — революционеры покушались, супругу убили, а он выжил.

— Ваше высокопревосходительство, вы велели предупредить, как только королевская яхта в Дарданеллы войдет.

Подошедший к беседке флаг-капитан, с командорскими погонами на плечах, внимательно посмотрел на морского министра, Зиновий Петрович только усмехнулся на это известие — без его на то разрешения, ни один военный корабль не мог пройти через проливы.

Греческий король Константин в столицу решил пожаловать, встретится с великим князем Михаилом Александровичем, который после преждевременной смерти цесаревича Алексея был снова этим наследным титулом пожалован, и ныне автократором Византийской империи стал.

Да, не повезло государю-императору Николаю Александровичу, дурная кровь супруги, как шептались придворные и врачи (те болезнью ее именовали — гемофилией), беды мальчику принесла — кровь совсем не сворачивалась, любая царапина смертью грозила, обычный ушиб нешуточными хворями оборачивался. Такая же беда и у принца Генриха Прусского, женаты ведь на сестрах — у него трое наследников, вот только один умер уже, другой страдает от болезни, а третий, тьфу-тьфу, вроде хворь эту кровяную не получил — посчастливилось принцу. А вот царевны и принцессы ее не страдают, вполне здоровые барышни выросли, учтивые, без спеси царственной — книксен перед ним делают, да и супруга императрица Александра Федоровна перед ним тоже свою гордую голову склоняет уважительно. А как иначе, если государь-император его особыми милостями пожаловал, каких никто не имеет, и на погонах у него давно скрещенные фельдмаршальские жезлы. Чином генерал-адмирала пожалован, первым в «Табели о рангах», кавалерией Андреевской, голубой лентой через плечо, а в прошлом году и алмазными знаками к оной, а таких отличившихся и дюжины не наберется, а ведь большинство монархи, за всю истории ордена всего семь десятков дано таких орденов с бриллиантами. Впрочем, он его редко когда надевал с лентой, по особо торжественным случаям только. На сюртуке и кителе только два белых креста — маленький на колодке, прицеплен на груди, награде сорок пять лет уже, за первую войну с турками пожалован, а белый большой крест 2-й степени на шее — за овладение проливами Босфор и Дарданеллы. А вот покойный адмирал Степан Осипович Макаров полным кавалером святого Георгия стал, пятым за всю историю — предпоследним фельдмаршал Паскевич был, 1-й степенью еще перед Крымской войной пожалован, остальные кресты в сражениях с Бонапартом заслужил — один из героев войны 1812 года. А вот пятым моряк оказался, единственный, и по праву — японский флот несколько раз громил, и успешно, две войны выиграл, и даже с Ройял Нэви один раз сцепился, и победу над англичанами одиннадцать лет тому назад одержал.

Ситуация тогда сложилась паршивая — Британская империя в войну на стороне Японии ввязалась, и если бы не кайзер, который приказал эскадре Шпее вместе с русскими в бой пойти, то Тихоокеанский Флот мог бы и поражение потерпеть, слишком несопоставимы оказались силы. И на мирных переговорах Вильгельм царя поддержал, и сам на французов надавил угрозой войны — Париж здорово струхнул, когда «жареным запахло», из Антанты с Англией живо вышел — закончилось «сердечное согласие». И воссозданию Византийской империи не препятствовал, хотя в одну они не объединились формально, хотя на обе фактически до последнего времени был один император. Но то пока только на бумаге — просто Российская держава со всех сторон пределами своими в земли упирается, что ее протекторатами являются — «подручниками», как сказали бы в старину.

Корея и Маньчжурия с собственными королями на тронах, но с российскими наместниками при них. В объединенной «Внутренней» и «Внешней» Монголии хан имеется, причем выборный на курултае, но государем-императором утвержденный. Весь восточный Туркестан, земли джунгарские и Кашгария, тоже подвластны, как хан хивинский или эмир бухарский. И пусть там свои местные владыки, но генерал-губернатор имеется, немалой властью облеченный. И шах персидский под «дланью» империи держится охотней, англичане там ему досаждают изрядно.

Но главное — на Средиземном море Россия крепко встала, пусть не открыто, напрямую, но опосредованно, через «ромейское наследие», войной приобретенное. А там земли немалые, только одних греческих царств полдесятка, и все не просто вассалы — близкие и кровные родственники, из Дома Романовых. И союзники имеются во всех православных странах на Балканах, их теперь крепенько так «швартуют», как манильский трос на кнехты.

Во все эти «азиатские протектораты» и «Византийскую империю» буквально хлынул многомиллионный поток переселенцев из крестьян, что уезжали на плодородные южные земли с превеликой охотой. И там они уже составляли от четверти до половины населения, а если учесть что туда массово отправляли казаков на поселение, то окончательное закрепление территорий за Россией только вопрос времени, причем не столь большого — два или три десятилетия, вряд ли больше потребуется. К тому же с «византийцами» проблем нет — во всех гимназиях давно греческий язык изучают. Не местных же в чиновники набирать — они тут сплошь взяточники, «бакшиш» требуют.

Хотя пришлось сделать и уступки, и даже территориальные. Платой за помощь было возвращение к итогам 3-го раздела Речи Посполитой, но там царю удалось прямо-таки стравить двух кайзеров. Так как католическая Польша, по настоянию царя, должна была остаться навеки «совокупной» и при этом королевством, а не «южной Пруссией», как того жаждали германцы. Вои и завладели ею австрийцы, отказавших в пользу «северного соседа» от своего «куска» Оттоманской империи, буквально разорванной европейскими державами. И подсадили на трон в Кракове саксонского короля, подданного германского императора, ведь исторически курфюрстов частенько выбирали польскими королями.

Раздрай вышел полный, но как сказал государь, «наш добрый брат Вилли наглотался африканских и турецких „пирогов с острыми специями“, и от польского куска у него началось несварение желудка с отрыжкой»!

Зиновий Петрович явственно видел, что Николай Александрович это сделал специально, и политический расчет именно на Австро-Венгрию, которую саму раздирали старые противоречия, а теперь настали новые, что идут уже пять лет, после смерти старого кайзера Франца-Иосифа. И возможно там будет то, что случилось три четверти века тому назад, когда деятельное участие русских войск под командованием фельдмаршала Паскевича предотвратило появление на карте нового венгерского королевства.

Слышал он раз слова царя — «поляки еще себя покажут, а мы поможем». Очень странная фраза, причем только в доверительной беседе сказанная. Одной-единственной, и хранившаяся в тайне…

— Надеюсь, войн больше не будет, а если Вилли пыжится начнет, то по морде получить может, у нас ведь отношения с Англией и Францией налаживаются — яйца в одной корзине держать нельзя, кхе-кхе. Но нет, все прекрасно «брат Вилли» понимает, что теперь война для него самого невыгодна, вон какие территории себе урвал. Да и линкоров у него мало, и больше строить никак нельзя — мы «нормы» отведенные выбрали.

Зиновий Петрович посмотрел на величественные корабли, с великими трудами построенные пять лет тому назад. Их было пять, все что построили — остальные линкоры ранней закладки ушли на Тихий океан, хотя Япония, разоруженная и ограбленная англичанами и американцами, уже угрозы не представляла. Но на всякий случай там держали шесть линкоров и оба старых два линейных крейсера. Зато в Мраморном море имелось семь быстроходных линкоров, и это изрядная сила — в Королевском флоте дредноутов всего три десятка, хотя калибр орудий 13 с половиной дюймов у большинства — на переговорах достигли соглашения не строить линкоров крупного, чем тридцать тысяч тонн водоизмещения, и огранив калибр пушек 14 дюймами. Но то только пяти великим «державам», все прочие должны были удовлетвориться двадцатью пятью тысячами тонн и двенадцатидюймовыми орудиями. Итальянцы протестовали, но кто же их слушать будет, австрийцы промолчали — это ведь не «великие морские державы».

Линкоры, конечно, сила великая на море, особенно теперь, когда под запрет подводные лодки подвели, не все, но серьезно огранив. По большому счету они не нужными оказались — на Балтике врагов нет, Средиземное и Эгейское море прозрачные, на Тихом океане японцы не представляют опасности — им линкоры и большие крейсера запретили строить, как и китайцам. Так что не зря говорят — «каждому свое»…

2024 г. Олха.

Окончание дилогии, за ней последует нечто иное, к истории не имеющее никакого отношения, зато к человеческой натуре…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Время линкоров

Content

«Время линкоров»

Часть первая «ДЫХАНИЕ ВОЙНЫ» февраль-март 1912 года Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Часть вторая «ПЛАТА ПО СЧЕТАМ» март — май 1912 года Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Часть третья «КАЖДОМУ СВОЕ» май — июль 1912 года Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

ПОСЛЕСЛОВИЕ Константинополь 12 апреля 1923 года

Nota bene