Нижние уровни

Пролог или к чему приводят затяжные прыжки?

— Думать о позитивном! Думать о позитивном! — бормотал я под нос. — Думать о позитивном! Вокруг свежий воздух! Вокруг много свежего воздуха! Вдыхай глубоко. Выдыхай плавно…

Следуя собственному совету, я попытался вдохнуть во всю мощь лёгких. Грудь отозвалась тупой, давящей болью, словно на меня навалилась гора. Интересно, это от разреженного воздуха или от того, что грудная клетка почти поздоровалась с позвоночником? Я продолжил убеждать себя:

— Думай о позитивном! Думай о позитивном! Ты проводишь время в приятной компании.

— Хм-м-м… — то ли одобрительно промычал, то ли саркастически прогундосил под нос Глагол. Мой напарник находился подшофе, потому лёгкая монотонность и невнятность речи простительны.

Двигался он параллельным курсом, на расстоянии пары метров. Не совсем ровно. Рывками. Дергаясь из стороны в сторону. Виной тому не алкоголь, а безжалостная отдача от оружия, из которого Глагол в движении вёл стрельбу.

— Думай о позитивном. Думай о позитивном! — попытался я вновь затянуть мантру.

Безуспешно. Меня прервал беспечный, задорный и чуть хмельной смех ещё одного члена «приятной компании». Юная особа в полупрозрачном наряде, не скрывавшем аристократической бледности кожи. По данным Информатория, представительница дальней ветви давно почившей императорской семьи. Одним словом: принцесса.

— Ой, как весело! — радостно кричала она, болтаясь на плече Глагола, помахивая изящной ножкой и вновь прикладываясь к бутыли шампанского.

— Всё хорошо, всё же просто отли… — самоубеждение слегка сбоило. — Ты часть природы. Лёгкое пёрышко. Тебя ничто не сковывает. Тебя окружает безбрежная доброжелательная стихия. Доброжелательная, я сказал. Ты совершенно свободен…

Ага, свободен… как иначе, если мы вывалились из самолёта и теперь падаем! И да, не сковывает! Не удивительно, с учётом того, что парашют сегодня не входил в мой костюм. Собственно, как и у Глагола. И у принцессы. Вот только в отличие от товарища я трезв, и красивая девушка рядом отсутствует, потому даже гипотетически ничто не могло смягчить моё падение — это омрачало настроение.

Холод и свистящий в ушах ветер обжигали, заставляя кожу краснеть и покалывать. Капельки пота противно стекали по спине, замерзая и обращаясь в ледышки. От земли нас отделяет в лучшем случае минута и облачный слой.

Зато принцессе весело. При пролёте через облака она лишь смеётся и пытается изобразить, что плывёт. И её совершенно не смущает, что мы пролетаем через грозовые тучи. Что волосы, несмотря на влажность, пытаются встать дыбом. Что сквозь шум ветра в ушах прибивается глухой гул грома. А отблески молний сверкают вокруг нас.

Да и Глагола происходящее вроде как не особо беспокоит. Он методично стреляет, более того, придерживает принцессу одной рукой где-то чуть ниже талии.

И да, уважаемый читатель, должен упомянуть причину стрельбы Глагола: за нами летит пятеро террористов, все с автоматами наперевес. Очень злые по причине того, что благодаря нам «их гениальный план по захвату власти» навестил полный пушной северный зверёк. Грусть, печаль, тоска заставляла этих милых людей палить по нам. К счастью, им требовалась принцесса, потому Глаголу везло. Более того, Брауни, технопитомец напарника, всеми силами прикрывала хозяина: тело из нанитов обернулось вокруг товарища в подобие приталенного пальто. Лишь змеиная мордочка робко смотрела на мир с рукава.

А вот я изображал пантомиму бешеного циркача-эквилибриста, пытаясь увернуться от пуль. Это при том, что я тоже нёс важный груз в сумке! Шапку Мономаха!

— Вашу суть! Вашу суть! Вашу суть! — орал я, уже не стесняясь: всё равно ветер уносил мои слова, только успевали они вырваться изо рта.

В сердцах я выцеливал ботинком ближайшего из террористов, не желая смиряться с утерей табельного револьвера… Очередной. В бросок, разумеется, вмешался ветер: ломанный зигзаг больше напоминал кульбиты пьяной мухи. Результат оказался примерно таким же — снаряд пришёлся соседнему преследователю по затылку. Не убил, конечно, но противник хаотично закрутился, и на одного стрелка стало меньше. Временно… Перед смертью я решил высказать все, что думал:

— Глагол, ты сволочь! Будь любезен в следующий раз передавать задание мисс Спектр в полном объёме. Хотя бы десятком слов. Или письменно! А то за «нужно сходить в антикварную лавку» я тебя в следующий раз на месте придушу!

Да… день сегодня не задался. Мы схлестнулись с не то религиозными фанатиками-монархистами, не то просто городскими сумасшедшими. Одним словом «группировкой», решившей возродить монархию в стране! К тому времени они умудрились выкрасть Шапку Мономаха и принцессу. Якобы по древним пророчествам и легендам «коронация древней крови» вернёт монархию в страну… и ведь верят в эту чушь! А нам расхлёбывай!

Но нужно оставаться позитивным! Все будет зашибись! Хм. Это да… через наруч на глазной нерв, а через него на сетчатку, выводится информация, что земля уже рядом. Каких-то шесть километров осталось. То, что будет зашибись, я как раз не сомневаюсь.

Один из террористов-монархистов сумел стабилизироваться в воздухе, и встроенный в наруч анализатор выдал информацию, что я в секторе обстрела. Да вашу… Не успел я выругаться, а стрелок нажать на спусковой крючок, как в спину противнику вонзились когти, острые словно молнии. Враг задёргался в конвульсиях, а затем и вовсе забултыхался в воздухе, хаотично вращаясь.

Летевшим последним стрелок сразу же перевёл огонь на новую цель. Другой монархист вовсе отбросил оружие и, сделав руками странный жест — он же магический пасс, — рассёк облака тремя полупрозрачными лезвиями. Возможно, даже воздушными. Банальщина… Небольшое белое тело с хитрыми чёрными глазками и сияющим оперением крыльев без малейшего труда проскользнуло как между лезвий, так и между пуль. А затем белый ворон устремился к врагам.

Наблюдать за моим Фениксом одно удовольствие! Воплощение чистой магии! Мой важнейший помощник… Жаль только нет времени любоваться, как и расправляться с бандитами. Усилием воли я приказал Фениксу схватить напарника, ну и принцессу. Для этого пришлось влить в фамильяра несколько единиц Рабочей Веры, дабы тот смог увеличиться в размерах и хватило сил удержать увеличившийся вес.

Мой компаньон станет для них верной поддержкой… пожалуй, даже слишком. Феникс — моя воплощенная воля, не способная к самостоятельным решениям. Чистый сгусток магии и безвольный раб. Моя марионетка. Что печально… ибо я знал, что у Феникса есть собственные чувства. Остро кольнуло где-то за грудиной, а в памяти всплыл ядовитый засранец Брут. Мне никогда не нужен был слуга.

Пет безоговорочно подчинился моей воле. Брауни, как некогда мы уже отрабатывали, преобразовала себя в подобие сбруи с ремнями на спине, давая Фениксу возможность удобно зацепиться. И мои товарищи обрели крылья!

Стоило Глаголу и принцессе хоть немного стабилизироваться в воздухе, как наши противники тут же раскрыли парашюты — в отличие от нас они заботятся о своих шкурах. А вот я продолжил ультимативное изучение законов гравитации и того, какой предельной скорости может достичь падающее тело. Ветер донёс приглушенный не то приказ, не то просьбу, не то обещание напарника:

— Земля станет тебе пухом…

Вот ведь сволочь! Издевается. Система судорожно мигнула, выдавая предупреждение, которое я смахнул взглядом, не изучив — не до того. Хотя… Может, он решился применить свою способность?

Глагол — удивительное существо, из которого клещами слова не вытянешь. Он легко обходится сотней фраз в день! И то только потому, что любит со мной поболтать! С некоторым шансом развязать язык этого непробиваемого шкафа с мордой-кирпичом можно алкоголем. Вот только выпивает он лишь по вескому поводу… или если попросит прекрасная леди, как в этот раз. Брутальность Глагола так велика, что девушки в отделе только и делают, что строят ему глазки и подкармливают домашними печеньками.

— Даже не надейся! Я ещё первую квартальную премию Критика не получил! — на автомате проорал я в ответ, теряя всех в гуще облаков.

Мозги экстренно искали выход их положения. ДИТРы даже на всей скорости не успеют прилететь на помощь, как и дроны. Феникса я отослал, так что способностей, которые позволят пережить удар, не осталось. Иммунитет к воплощениям Веры, конечно, прекрасно — но против гравитации он не поможет. А если я отмотаю время — у меня как раз в запасе 20 секунд — до прыжка из самолёта, то это не поможет: меня просто расстреляют монархисты.

При этом глаза мои завертелись в орбитах, словно у одержимого — это я забирался в глубины Системы. Как у Критика, у меня имелся способ экстренного отступления: переместиться в картину, а через неё на базу Критиков. Сильные возмущения Веры, которые могли мне помешать, отсутствовали. Даже Шапка Мономаха лежала себе в сумке спокойно, будучи экранирована. Так что никаких препятствий для перемещения.

— Я бы не советовал, — остановил меня голос в голове. С учётом того, что Феникс не умел говорить, а Глаголу слегка не до того, это мог быть только мой сопровождающий из Информатория.

— Артефактор, если хочешь что-то сказать, то поспеши… я немного в подвешенном состоянии.

Облачный покров остался позади, и я вместе с каплями дождя стремительно приближался к серой земле. Хотя не такой уж серой… зелень мелькает, желтоватые поля. Геометрически правильные образования. Неужели строения? Но почему их так мало?

— Переход в мир картины не замедлит тебя. А скорость ты набрал уже приличную, — ободряюще заметил Артефактор.

Понял. Понял. Не совсем дурак. Кровавая клякса имени меня точно не станет украшением картины из моей коллекции… а матрасной фабрикой или, на худой конец, водной гладью мне обзавестись в голову как-то не пришло. Неужели я всё же перехитрил сам себя и мне конец?

А строения внизу становились всё чётче и больше. Я даже сумел различить купол храма, несколько машин и мельтешащих людей. А ещё дым — густой чёрный столб откуда-то с окраины и жиденькую ниточку прямо из центра селения. Но куда более странным показались огненные и мертвенно зелёные всполохи, плясавшие над строениями. Жуткие, в круговерти дождя и дыма. Неужто я несусь прямиком в распахнутые врата ада?

Отчаяние почти толкнуло меня на то, чтобы коснуться татуировки Уробороса на запястье, добавив себе лишние двадцать секунд на размышления… Но паника и стремительно приближающаяся земля оказались сильнее. Тело инстинктивно скрутило в позу эмбриона, а глаза закрылись, погружая в блаженную темноту.

Удар.

Глава 1

Или чем опасны спонтанные приземления?

Нет ничего хуже ожидания неминуемой боли. Но прошла секунда… Три секунды. Семь. Десяток. Я мыслил, а значит, если верить доктрине некоторых древнегреческих философов — существовал. А боль всё не приходила. Лишь возникло ощущение, словно меня плотно спеленало чем-то колючим. Приятно колючим, словно шерстяной свитер. Это очень странно после падения с высоты в десяток километров. Я уже умер?

Я неуверенно дёрнул лапкой… то есть ногой, и вокруг что-то зашелестело и захрустело. Услышал я это сквозь заложенные уши и ламбаду, выдаваемую сердцем. А когда решился открыть глаза, то обнаружил, что меня окружает множество жёлто-зелёных стебельков сухой травы. Плюс запах прелости и лета. Сено?

Стоило отправить мысленный запрос в наруч, как пришла информация, что я нахожусь в глубоком подмосковье. Хотя информация почему-то предстала в сетке помех. Но если ад находится не в подмосковье и не забит стогами сена, то значит, я выжил! Однако следует удостовериться!

Я судорожно стал барахтаться, пытаясь выбраться из спасительных объятий сена. Выходило с переменным успехом: меня бил дикий мандраж, да и конечности слушались через раз, регулярно предавая потуги выбраться. При этом я сделал запись в наруче: «Проставиться выпивкой напарнику» — я жив лишь благодаря его таланту! Глагол один из старейших Критиков, который долгое время работал автономно — потому у него очень большой опыт. И его талант в том, что любое высказанное им обещание становится истиной. Если он, конечно, вложит достаточно Веры. Он сказал, что «земля станет пухом» — вот я и приземлился мягко! Хорошо ещё не в курятник…

— Глагол, ты меня слышишь? — попытался я вызвать напарника. Тишина в ответ означала, что он либо слишком занят, либо как всегда максимально лаконичен.

Наша история сотрудничества с Глаголом, довольно занимательная… и она достойна отдельной книги, с названием вроде «Палач желаний». И да, доброго часа, уважаемые читатели. Извините, что до сих пор не представился, сами понимаете: выживание, все дела… Я Сергей Кугтыматов, с недавних пор полноценный Критик, с позывным «Несуществующий», который охотится за различными воплощениями Веры и теми, кто ими незаконно пользуется. Про аспекты Веры и воплощений, так же как и про мой путь к становлению Критиком, тоже можно рассказать отдельную историю, но там название будет вроде «Охотник на творцов».

Возвращаясь к Глаголу, наше сотрудничество гармонично. Рядом со мной, в области моего иммунитета к Вере, Глагол может общаться без опасности случайно вложить ту в слова и исказить реальность. При этом ему не составляет большого труда обойти мой иммунитет к воплощениям Веры, так как его приказы влияют не только и не столько на физические объекты, сколько на вероятности событий… но это уже нюансы. Главное, что всем выгодно!

— Артефактор, отзовись. Подтверди, что я не в загробном мире… — молчание стало мне ответом, и это заставило напрячься. Помехи в Системе обычно возникают при сильных возмущениях Веры рядом.

Я наконец добился цели и вывалился из стога, краем глаза отметив, что из него торчат вилы. И не одни… Босые ноги со смачным «шлёп» по щиколотки погрузились в грязь. Шикарно! И мокро… А ещё зябко, ибо прыгал я из самолёта лишь в лёгкой рубашке.

— Информаторий? — неуверенно протянул я в пустоту. В ухе послышались помехи, связь так и не обрадовала появлением.

Взгляд наткнулся на сооружение в десятке метров. Основательный помост, светлый и пахнущий свежим деревом, с плохо ошкуренным бревном в центре конструкции. Столб оказался не одинок, пару ему составляла привязанная миловидная девушка. Молоденькая, чуть за двадцать, в лёгком светлом домашнем платьице, которое намокло под дождём и теперь приятно облегала тонкий стан. Кляп во рту в сочетании с дорожками от слёз и потекшей туши слегка портили момент.

Ноги её утопали в дымящейся куче хвороста, веток и поленьев. Дерево давно бы полыхало, не будь оно немного отсыревшим от лёгкой мороси. Судорожные попытки вырваться и закатывание глаз подсказывали, что фактом собственного сжигания жертва недовольна.

Стоило лишь сосредоточить взгляд на несчастной, как наруч сработал штатно, хотя и с помехами, выдав на сетчатку краткую справку о заинтересовавшем меня объекте:

«Гришина Елена Александровна. 21 год. Не замужем. Детей нет. Проживание…» — движением глаз я указал, чтобы данную информацию мне выводили только по требованию, и продолжил чтение:

'Работа: учитель информатики (распределение после университета).

ИВ: 4ед. БВ: 374 ед. МВ: 345 ед.

Творческое развитие: Психик — детская психология. Метаморф — общее усиление организма, внешние параметры'.

— Несуществующий, живой? Чем могу помочь? — сквозь треск помех пробился голос Артефактора.

— Наруч сбоит. Не хочу рисковать перемещаться через искаженные помехами картины. Мне бы эвакуацию и горячий кофе…

Площадь перед судилищем оказалась пуста. Никого из людей, которых я видел с высоты. Лишь в одном из переулков спешно хромал прочь столетний дед. Но так было не всегда, если верить множеству следов в грязи, ещё не успевших расплыться под дождём. И распугал толпу отнюдь не я сошествием с небес, а парочка колоритных персонажей, паривших в дюжине метров всё над тем же помостом.

— Кофе нужнее всего, — пошевелил я пальцами ног в грязи. — И комментарий, куда я на сей раз вляпался?

Одним из зависающих оказался низенький, чуть полноватый мужчина с умным лицом и шикарной окладистой бородой в тёмной сутане священнослужителя. Одежда ещё сильнее бросалось в глаза, так как фоном для левитации мужик выбрал старенькую церковь. Её стены давно посерели, а купол блестел древней позолотой там, где не провалился внутрь. На том же куполе неуверенно мигал подбитый дрон, намекая, какая дыра эта деревушка.

— Отступница! Покайся! Я не дам тебе бесчинствовать! Не позволю погани нечистой отравлять нашу Веру! — глубоким, хорошо поставленным голосом чеканил священнослужитель. — Душа твоя черна! Темны и порочны мысли! Грешные порывы твои очистятся огнем! Не поддадимся порочному искусу!

Лицо слуги бога буквально пылало алым, а вены на лбу и шее вздулись. Он был в полнейшем бешенстве. Ещё больше жути нагоняли неухоженные залысины и фанатичные до безумия глаза.

— Сильна моя вера! Не совратишь ты истинное дитя святой Матери-Церкви! Блудница! Покайся! Очисти душу свою! Да вознесём хвалу отцу нашему всемилостивому, чтобы он принял душу рабы своей!

Апогеем внешнего вида храмовника стала броня, выступившая сквозь одежды. Огненная кольчуга с пластинами из чистого пламени, украшенная старославянским символами и христианскими образами. Эдакий человек-факел… Нет, это слишком заезжено! Пусть будет «пылающий старпёр».

— Да начнётся аутодафе! Да поглотит ведьму пламя! Да очистится мир ото зла! — надрывался и, кажется, распалял сам себя старик.

Система не сумела выдать данных о герое местного масштаба. Это могло значить только одно: старик не имеет наруча, что само по себе является нарушением закона. Однако и без данных системы я мог сказать, что с количеством Веры у слуги господнего весьма неплохо. Даже шикарно с учётом величины посёлка.

Даже я, как автор трёх полноценных книг, будучи на службе Критиком и обладая поддержкой госструктур, не могу себе позволить тратить Веру на полёт и пафосные речи. А ведь мне выделяют по 10 ед. Рабочей Веры. Вот только после последней заварушки осталось всего чуть больше 1,5 ед. И от этого неуютно.

— Несуществующий, да ты издеваешься! Не вылезай! Я сейчас подгоню ближайших дронов и лучше всё проанализирую, — Артефактор тоже явно растерялся от происходящего, хотя и старался это скрыть.

Второй стороной противостояния выступала старушка. Сухонькая боевая бабка в футболке Black Sabbath и косухе с шипами. Её седые волосы прикрывала бандана с черепами, а по рукам и морщинистой шеи вились цветные татуировки. Она зависла в воздухе на фоне провала пространства, отсвечивавшего мёртвенно-зелёным светом. Больше всего данный провал пространства напоминал портал в старой компьютерной игре — такая же арка из пикселей… хотя с учётом их объёмности, правильнее будет кубы «вокселей» из искажённого пространства.

— Тьфу, тьфу, тьфу… Не позволю трогать… Да, трогать мою внучку! — провозгласила бабка чуть запинаясь.

Одно её движение рукой, и дым вместе с первыми язычками пламени… собственно, весь помост с позорным столбом, путами и кляпом исчезли, словно художник в графическом редакторе убрал один из слоёв картины. В нашем случае — слоёв реальности. Лишь девушка плюхнулась в грязь.

Я сфокусировал взгляд, пытаясь считать данные по старушке. Удалось с трудом, шум помех оказался невероятно сильный:

'Lenin Hard.

Работа: пенсионер на службе хаоса!

ИВ: 7 ед. БВ: 26 ед. МВ: 78566448 ед. (Внимание! Опасный уровень Веры! Возможны неконтролируемые искажения реальности!)

Творческое развитие: Не твоё собачье дело, сосунок!'

Я даже не знал, чему удивляться в первую очередь. Взлому Системы? Или уровню Мимолётной Веры? Откуда столько? Тут больше, чем может выдать наша страна целиком! Бабка по чистой мощи сильнее большинства Критиков, и это ещё весьма оптимистично!

— Ты не пройдёшь, дьявольское отродье! — возопил старикашка, бросившись в бой. — Сгоришь в священном огне вместе со своим отродьем, проклятая ведьма!

Как бы нелепо ни выглядел пылающий старпёр, он оказался достаточно силён, чтобы маневрировать в воздухе на реактивной струе и с ходу запустить в бабку огненный шар. Не по годам бойкая старушка от фаербола отмахнулось, словно скинула его в корзину. А затем… самое точное определение «кликнула» на небосвод и оттуда полился дождь. И вновь не верно! В точке, куда «кликнули», небо просто порвалось и водопадом обрушилось на пылающего старпёра.

Тот попытался увернуться, но часть воды всё же задела его, и воздух заполнился паром, а остатки воды подняли волну грязи и стали растекаться по округе. Я решил немного проигнорировать Артефактора, и отступить ещё дальше к максимально стабильному строению, знаменующему практически любой населённый пункт в России — памятнику Ленину. Хотя, в данному случае, к его бюсту на платформе. Интересно, а его уже пытались воскресить?

Пар немного рассеялся, и удалось увидеть, как кибер-бабка сложила пальцы, словно изображая камеру, навела их на купол храма и сделала вид, будто фотографирует его. После чего повторила процедуру в зеркальном порядке над головой старика. Кусок купола рухнул на старпёра, при этом оригинальный купол так и остался целым. Возникло чувство, что применили способность «копировать-вставить».

Пылающий старпёр даже и не подумал уворачиваться, а прожёг собой дыру в куполе, и тот полетел дальше к земле, а если точнее, к месту, где раньше находился помост. Туда, где, остолбенев от ужаса, сидела на земле девушка-внучка. Ну и заодно ко мне, шлёпавшему неподалёку. То, как я выдернул девчонку из-под удара, даже сам до конца понять не могу. Помню лишь, как меня захлестнуло волной грязи и обломков дерева, камня и металла. И пусть они являлись воплощениями Веры, но сумели пройтись шрапнелью по спине.

Нас прибило к ближайшему забору. Я буквально вынырнул из протухшей канавы, выдёргивая девушку и смахнул серую жижу с лица. Рубашка неприятно липла к телу, «ароматы Франции» стекали по спине вместе с остатками прелой травы и «шрапнели» что медленно растворялась. По спине пробежал холодок: моя основная способность — иммунитет к чужим воплощениям — уничтожала воплощения мгновенно. С учётом того, что защита действует на меня и частично на площадь вокруг, то некоторые воздействия я вообще не замечаю. И если эти держатся так долго, то сколько же в них вложено Веры? Ведь Система указывает мощность моей защиты, как:

"Защита от искажений физического воздействия 10 ИВ.

Защита от искажений ментального воздействия 8 ИВ.

Защита от искажений духовного воздействия 5 ИВ."

— Напьюсь… однозначно, сегодня напьюсь, — пообещал я сам себе, поглаживая по слипшимся волосам девушку, которая от страха поскуливала и теперь больше походила на грязный мешок. И заорал во всю глотку: — Никому не двигаться, работает Критик!

Шлёп. Шлёп. Шлёп. Шлёп. Четыре тела террористов живописными кучками мяса рухнули в окрестностях площади. Одному сильно не повезло и его насадило на шпиль церкви. Тело чуть не разорвало пополам и превратило в алое знамя из потрохов, которое пытался утащить порванный парашют. Что-то долго они. Хотя один, судя по всему, где-то летает.

Колориту сцене добавлял антураж середины апреля: ветви деревьев с робкими побегами, остатки уже почерневшего снега, воронья в небе и серых тяжёлых туч. Для полноты картины не хватало только волчьего воя. Звуки электрички на фоне казались как-то не очень уместными.

Бой на миг прекратился и взгляды враждующих сторон скрестились на мне. Очень тяжёлые и недобрые взгляды.

— Вали оттуда, придурок! — мудро заметил Артефактор, но, как по мне, слегка запоздало.

А всполохи пламени и искаженной реальности всё нарастали.

— Вы это… поаккуратнее. Тут же люди ходят, а вы дерётесь, — пробормотал я, ещё раз осмотрев сражающихся. Подумал. И махнул рукой: — Не обращайте на меня внимание. Я тут просто мимо пролетал. Продолжайте. Не отвлекайтесь.

После дела с Кошмаром я старался вкладывать большую часть личной Веры в защиту разума. И если против пылающего старпёра я без труда выступлю, то вот кибер-бабка почти гарантированно сомнёт меня мощью. А уж без Феникса и напарника лезть в драку — чистое самоубийство. Потому я решил поступить наперекор себе — благоразумно отойти в сторону. Хватит с меня на сегодня самоубийственных затей.

Старик вновь собрал силы и запустил полдесятка огненных стрел в старушку. М-да, с фантазией у деда не очень! Бабка от снарядов ловко увернулась, даже не скажешь, что пенсионерка. В ответ, если так можно выразиться, старушка свернула вкладку пространства — кусок мира стал схлопываться, причём в центре оказался дед. Тот попытался сдвинуться, но его буквально затягивало в эпицентр, так что ему не оставалось ничего иного, как принять на пламенную ауру удар земли, осколков купола, а также всякой мелочёвки, оказавшейся в зоне «сворачивания».

Я вновь скользнул взглядом по старушке: «ИВ: 7 ед. БВ: 85 ед. МВ: 78567589 ед.» Мой гениальный план взять ослабевших врагов с треском проваливался. И как только при использовании столь мощных способностей показатель Веры бабки лишь растёт? Она там часом не стримит?

Жгущий дед собрал остатки Веры и воплотил пламенеющий меч. С утробным рыком престарелый воин очищающего пламени бросился на бабку. Особого впечатления это на старушку не произвело: мановением руки нападавшего развернула на 180 градусов, словно использовала функцию «Отразить по…» или «Отразить на…». Старик растерялся лишь на миг, затем полыхнул и вновь устремился к цели. Но бабка повторила фокус. И вновь. И вновь. И вновь… Старая металлюга издевалась над противником, не используя и половину силы. Финальным аккордом дед был развёрнут и отправлен в лужу грязи и обломков на месте бывшего помоста.

А затем старушка развернулась к нам и недобро прищурилась.

— Я хороший! Вот, вашей внучке помог, — кивнул я на девушку, стараясь улыбаться как можно дружелюбнее. — Если что, могу даже сумки донести.

Бабка просканировала меня таким взглядом, словно не уверена, буду я шкодничать или нет. Но всё же быстро переключилась на внучку, которая уже сумела подняться на ноги, и запричитала:

— Милая, ты как? Как… В порядке? Хорошо? Плохо? Как? Они тебе не навредили? — девушка не успевала ничего отвечать, а судя по совершенно ошалевшему взгляду, даже не совсем понимала, жива она или нет. Бабка же продолжала, запинаясь и словно пытаясь ухватить мысль или переспорить кого-то: — Милая, нам нужно уходить… Да, уходить! Точно! Нас уже ждут… Ждут они на нижних уровнях! Меня отпустили… Отпустили, я помню, ненадолго…

Повинуясь жесту старушки, пространство вокруг внучки исказили воксели, и та воспарила. После чего они на пару взмыли к провалу в пространстве, всё так же сиявшему зеленоватым светом. Ещё пара секунд, и на площади я остался одни.

— Зашибись прогулялся… — буркнул я в пустоту. — И как теперь домой прикажете добираться… да ещё с одержимым старпёром?

Глава 2

Или почему опасно возвращаться из командировок? (часть 1)

— Мальчики, вы совсем страх потеряли? — тёплый голос моей непосредственной начальницы, мисс Спектр, раздался в сознании, стоило лишь принять вызов, пришедший на наруч. — Что за сказочный бред приходит в ваших отчётах? Будете любезны выступить с докладом лично! Немедленно.

Я поморщился. От вложенной в голос участливости и заботы, захотелось ускорить шаг и поскорее добраться до тюремного блока Критиков, куда я и так направлялся, после чего забраться в одну из камер. С учётом того, что они предназначены для сдерживания одержимых и преступников с большим количеством Веры, имелся шанс, что и от мисс Спектр защитят. Призрачный шанс…

То, что начальство будет недовольно, я не сомневался. Хотя чем именно, не имел ни малейшего представления. На то оно и начальство, чтобы находить косяки! Потому решил подстраховаться и после прибытия на базу набросал предварительный отчёт не только про «царское» дело, которым мы занимались официально, но и про «деревенские разборки». Выбрал лучшие моменты, которые записала Система с глазного нерва, и приложил комментарии в выгодном мне ключе. Отправил заранее, чтобы мисс Спектр к нашему прибытию немного успокоилась… но не прокатило.

— Мисс Спектр, прошу уточнить, какая часть отчёта вызывает вопросы? — робко влез я, ибо надеяться на Глагола в переговорах не стоило. Отметка о присутствии напарника в конференции лишь подчёркивала глобальность проблемы. Достанется всем.

— Так значит, вы утверждаете, что ваши действия полностью соответствовали должностной инструкции? — вкрадчивый, почти ласкающий слух голос плохо сочетался с интонацией, отдававшей скрипучим морозцем, от которой пот у меня на затылке застыл. Гвозди-слова вбивались в сознание, с каждым звуком вгоняя меня всё глубже в отчаянье: — Когда я поручила вам следить за Шапкой Мономаха, чтобы выйти на похищенную «принцессу», как её обозвал Несуществующий, то предполагала, что это может привести к разрушению антикварной лавки, где хранился артефакт. Догадывалась, что возможны локальные погони с перестрелками. Опасалась, но была готова к уничтожению других видов частной собственности вроде разгромленного отеля… — мисс Спектр пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть, прежде чем закончить мысль. — Я знала, кому поручаю работу. Но, по-вашему, устроить крушение частного самолёта в полусотне километров от столицы — это нормально? И развесить несколько трупов на шпилях церкви?

Со стороны Глагола раздалось невнятное сопение, которое я охарактеризовал как виноватое. Он опять изображал помехи в эфире. Шикарная поддержка! Возникает ощущение, что когда-нибудь Глагола так же подключат к конференции или совещанию. И уже после его окончания узнают, что всё это время тот с кем-нибудь дрался, уходил от погони или находился в плену… И всё это в полном молчании. Поэтому сомнительное удовольствия оправдываться — и тем самым закапывать себя — ложилось на меня.

— Нами были предприняты все необходимые действия для сохранения жизни и здоровья как «принцессы», так и задействованного личного состава при нанесении минимально-допустимого ущерба гражданским. Всё имеется на записи! — максимум пафоса, минимум фактов. Может и выгляжу, как дурак, но зато честный дурак.

— Я видела записи. Вы честно вытащили «принцессу»… — я было выдохнул, но мисс Спектр ещё не закончила: — При этом умудрились напиться и потерять табельное оружие.

Мы с Глаголом одновременно судорожно сглотнули. Я открыл рот, чтобы возразить, но был моментально заткнут повышением голоса на полтона:

— И если ты, Несуществующий, попытаешься оправдаться, то лишишься премии ещё и в этом квартале, — я медленно закрыл рот. Мисс Спектр продолжила спокойно: — В данный момент меня больше интересует, как в этот бесподобный сценарий вписывается бой в центре захолустной деревни между одержимым «пылающим старпёром» и «кибер-бабкой» с невозможным количеством Веры, в котором вы даже не принимали участия⁈

— А должны были? — изобразил непонимание я.

— Боя вообще не должно было произойти! — елейным тоном, словно маленькому ребёнку пояснила мисс Спектр, заставив ощутить, как мой интеллектуальный уровень приравняли к стулу на колёсиках, а полезность и того ниже. — Мне нужны подробности по деревне. Кто сражался? Что там произошло и почему? И где вы, в конце концов, ходите, почему до сих пор не в моём кабинете⁈

Вот тут я чуть выдохнул. Тут я знал, что сказать! Тут я действовал строго по уставу.

— На данный момент Глагол проводит обыск и следственные действия по месту проживания потенциальной жертвы одержимого святого отца, а так же её «кибер-бабушки», — бодро отрапортовал я. — Так сказать, по свежим следам.

— А ты, Несуществующий? — мисс Спектр удалённо активировала голопроектор на моём наруче в полную мощность, не жалея батареи. Рядом в полный рост зависла невысокая уже немолодая женщина со стальной выправкой, уверенным взглядом и в выглаженной военной форме.

Я вспомнил, как буквально через пару минут после исчезновения бабки появился Глагол. Как он обвёл взглядом разрушенную площадь, меня, изгвазданного грязью с ног до головы, с ещё дымящимся старикашкой на закорках и сумкой с Шапкой Мономаха через плечо! Сил не было даже материться, так что оставалось только выразительно смерить взглядом идеально чистый костюм напарника, на плече которого уютно дрыхла принцесса, и лишь фыркнуть. На этом разговор закончился. Мы знали, что делать.

— Я прибыл на базу Критиков, где передал «принцессу» под охрану, а «пылающего старпёра» сдал в зону содержания задержанных. В данный момент направляюсь в тюремный блок Критиков для последующего допроса «пылающего старпёра», — выдал я как на духу.

Факт того, что почти полчаса после сдачи подопечных и до вызова мисс Спектр я радовался горячему душу и свежей форме, деликатно оказался за скобками. С развитием способностей одежду приходилось менять гораздо реже, но зато теперь её требовалось стирать… часто стирать и латать. Пятая часть бюджета на нитки со стиральным порошком уходит. Это не упоминая о счетах за электричество!

Шаг — и мир картины «Живописец Жак Стелла в тюрьме» Гране Франсуа Мариуса остается за спиной. Здравствуй реальность тюремного блока! Вернее, та её часть, что предназначалась для допросов. Правила доступа к заключенным отличались особой строгостью.

Как только я оказался в помещении, меня начала сканировать целая куча систем. Протокол безопасности запускал как стандартную проверку — сигнатуры наруча, сетчатки глаза, отпечатков, ДНК — так и доступные лишь Критикам параметры: сканирование артефактами ментальной, духовной сфер и физического тела. Данные параллельно обрабатывали нейросеть и человек, и лишь когда оба подтверждали, что я тот, за кого себя выдаю, активировались экраны с трансляцией из камеры заключения и остальные функции комнаты.

Происходящее считалось упрощенной версией проверки, ибо мы находились на дополнительном пункте наблюдения за заключенными. Чтобы попасть к самим узникам или хотя бы узнать, где они расположены, моего доступа не хватало. Собственно, как и ко многим другим данным.

Увеличив одно из изображений, удалось в деталях рассмотреть четыре голые бетонные стены, стул в центре, к которому и прикован до сих пор бесчувственный «пылающий старпёр». Умытый и переодетый, скованный по рукам и ногам, подключённый к куче датчиков, провода от которых уходили куда-то вглубь стен, плюс с воткнутыми в вены капельницами. Внутри могло быть всё что угодно: от укрепляющего раствора до яда или чего-то уникального, нацеленного на способности старпёра — на случай, если пленник попытается взбунтоваться.

Антураж дополняла картина за бронированным стеклом, которое открывалось удалённо. Произведение искусства выступало в роли двери, ибо допросная находилась в отрыве от базы, где-то на глубине десятков километров в скальной породе в глубине скальной породы, чтобы допрашиваемым было сложнее использовать воплощения. Если бы заключённый пробовал сбежать, взрывчатки вокруг камеры вполне хватило бы на то, чтобы сравнять с землей целый квартал. Мир картины — лабиринт, преодолевать который можно почти бесконечно. При попытке побега изображение-вход уничтожалось. Да и выход картины тоже охранялся.

Хотя, по-настоящему сильных творцов или людей с уникальными способностями так легко не сдержать. Не запирать же геоманта под землёй? Или мастера зеркал рядом с отражающей поверхностью? Для них у Критиков имелись особые апартаменты. Усиленных камер имелось всего три, ибо защитные меры подбирались для каждого заключённого индивидуально. И судьба этих «особых» узников была не завидна: после следственных действий и признания вины или выдачи статуса «особо опасен» единственным вариантом конца оставалась казнь. Без жалости. Чёрный месяц научил, что порой не стоит рисковать.

Что-то я отвлёкся, уважаемый читатель. Голограмма Мисс Спектр выгнула бровь, мягко намекая на степень разочарования моей неподготовленностью и бесполезной тратой драгоценного начальственного времени. Можно подумать, это не она мне позвонила! И я был бы рад вколоть что-то старпёру для ускорения пробуждения, но моего доступа хватало лишь для включения и выключения камер, а также звука.

— Транслирую, — разбил тишину голос Глагола, как всегда лаконичный и максимально своевременный.

Вместе со словом Глагола наруч создал голограмму не только мисс Спектр, но и напарника, а после и местности вокруг него. Пейзаж получился чуть просвечивающий, но довольно чёткий и красочный. Чёрт, это не личный девайс, а какой-то проходной двор! Нужно у Артефактора обновить прошивку системы безопасности.

Зато теперь мы во всей красе сумели различить дымящие развалины деревянного дома, от которого остались лишь чёрные, не прогоревшие балки да обугленная каменная печь по центру с растрескавшимися от жара кирпичами. До меня запоздало дошло, откуда исходили облака дыма, которые я видел на окраине посёлка во время падения.

— Глагол, только не говори, что последние полчаса ты любовался на эти развалины, — мисс Спектр уточнила это вежливо, но чуть отстранённо. — Я надеялась, что хотя бы ты не поддашься раздолбайству Несуществующего. Не разочаровывай меня.

— Брауни, реконструкция, — новая команда Глагола.

Пейзаж начал двигаться, словно кинопленка, в обратную сторону: на месте углей и обломках вспыхнуло пламя. Вот пламя сократилось всего до трёх очагов: факела на деревянной крыше веранды, ещё одного в доме у разломанного окна и разбитой о стену бутылки зажигательной смести. Вот на место встала выбитая дверь, а тени людей вошли и вышли из здания спинами вперёд. На этом проекция остановилась.

На голограмму сожжённого дома наложилась проекция целой версии строения. Местами чуть более чёткая, местами крайне расплывчатая — похоже, так показывалась достоверность нахождения и формы того или иного объекта в том или ином месте.

Брауни — питомица Глагола — не переставала удивлять. Я работаю с напарником почти месяц, а о новых способностях кибер-змейки узнаю с завидной периодичностью. Фениксу бы брать с неё пример… Или моему наручу. Тот явственно нагрелся, не выдерживая поток данных.

Глагол без лишних комментариев прогуливался по воссозданному дому, позволяя нам осмотреться. Если верить проекции, то это было стандартное жильё пенсионерки со средним достатком и уютными советскими замашками: югославская стенка и прочая мебель прошлой эпохи, но при этом ухоженная и чистенькая, даже накрытая вязанными кружевными салфеточками. Однако в комнатах вещи не только старушки, но и молодой женщины, любящей пощеголять красивыми нарядами. Кроме вазочки с конфетами на одном из столов находились и книги, которые воссоздать Брауни не смогла. Вот только рядом лежали очень размытые тетради. В той же комнате чётко отображались несколько системных блоков, соединённых в локальную сеть с выводом данных на пару широкоформатных экранов — это на фоне оплавленной горки пластика и металла в реальности Глагола. Очевидно, все это принадлежало внучке, которую пытались сжечь.

— М-м-м… — сквозь созерцательную задумчивость донеслось до нас. Я вздрогнул и заозирался. — М-м-м… — повторилось, и только со второго раза я понял, что звук идёт из реальности от экрана, на котором показывался пылающий старпёр.

Дед священник соизволил прийти в себя и теперь пытался хоть как-то двинуться и вновь обрести голос. Челюсть старика двигалась с трудом, похоже, немного свернутая на бок кибер-бабкой.

Глава 2

Или почему опасно возвращаться из командировок? (часть 2)

— Што вы творите, окаянные? Отпуштите меня! Отпуштите, кто бы ни были! Я шеловек боший! — пленник пытался кричать, но получалось скомкано и шамкающе.

Слушать проповеди, а тем более проклятья не имелось ни малейшего желания. Того и гляди подхватишь на ауру какую-нибудь заразу, потом замучаешься избавляться. Потому я припечатал во всю мощность громкоговорителей:

— Внимание, вы задержаны Критиками за отсутствия наруча, превышение полномочий по использованию Веры и временную одержимость. Вы находитесь в камере временного содержания. До окончания проведения расследования и вашего лечения от одержимости вы не сможете покинуть данную камеру. О вашем местоположении не будет известно никому. Вы не сможете ни с кем связаться.

— Да как ше так?.. — дед выглядел растерянно, но всё ещё пытался возмущаться. — Да, што ше я такого сделал? Это проишвол! Вы не имеете права! Я буду шаловаться! Я ше слушитель Бога! Я ше только блюду шиштоту душ своих прихошан…

Я игнорировал этот лепет. Ещё работая Редактором Веры, я привык слушать, как задержанные взывают к своим правам, матерятся, угрожают, плачут и кучей других способов пытаются разжалобить служителей Веры. Вот только в отличие от обычных преступников, попавшие под власть Веры теряют все права. Спасение — опционально и по возможности. Уничтожение — стандартное решение. После Чёрного месяца никакой жалости.

Вместо этото я выделил время на изучение данных на одном из экранов, где Информаторий уже собрал сведения о нашем набожном госте:

'Козлов Юрий Алексеевич. 56 лет. Не женат. Детей нет.

Работа: Священник села Дырькаево.

Судимость (23 года назад): незаконный оборот наркотиков.

ИВ: 15 ед. БВ: 425 ед. МВ: 720 ед.

Творческое развитие: Психик — коррекция Веры'.

— Для ускорения проведения расследования, Юрий Алексеевич, вам предлагается сотрудничество. Необходимо ответить на ряд вопросов. Вы готовы? — казённо уточнил я.

— Я буду шаловаться! — не унимался старик, лишь раздражая нытьём и возмущением. — Я шнаю высших сановников церкви. Они не оставят без внимания подобный проишвол. Они вас всех приструнят…

— Если бы он только знал, сколько из них побывало в этих камерах, — задумчиво протянула мисс Спектр, наблюдавшая за представлением.

Я лишь покосился на начальницу и, сделав вид, что ничего не услышал, продолжил в микрофон заранее заготовленную речь, которую в меня вбили при обучении:

— Если вы не готовы к сотрудничеству, то останетесь в одиночестве на ближайшие сутки. Питательные вещества будут вводиться внутривенно, удаление отходов жизнедеятельности осуществляться посредством механизмов.

На этом моменте старик заткнулся. Угроза была правдива и очень неприятна. Даже до самых тупых доходило на вторые-третьи сутки одиночества. А старик явно не дурак. Более того, он имел судимость, а значит, знаком с концепцией «одиночки», а то и «карцера». И проверять на себе не хотел.

Вот только мне бы не хотелось затягивать, тем более потерявший всю Веру старик теперь не представлял опасности. По тому я уже прикидывал, какие пытки стоит применить, если угроза не подействует.

— Шего вы хотите, волки пошорные? Да проштит меня бог и швятой дух, — выдавил старик.

Казённая одежда не могла скрыть пусть и старческой, но поджарой и жилистой фигуры. А главное, взгляд. Пусть он и раздражал непреклонностью, но одновременно вызывал и уважение. Ещё в этом взоре пылал огонёк фанатичной Веры и ненависти… И вот от это по-настоящему бросало в дрожь.

— Нам нужна информация о произошедшем на главной площади деревни Дырькаево, где находится ваш приход. Почему вы пытались сжечь гражданку Гришину Елену Александровну? И что вы знаете про её бабушку Гришину Марию Дмитриевну, известную также под никнеймом Lenin Hard, с которой у вас произошёл конфликт по выше указанной причине?

— А что про эту семейку знать? Они дьявольские отродья, заточку мне в печень! Ведьмы. Что бабка, что внучка — одно семя. Потому и нужно вам облавы устраивать не на мня, а на эти порождения тьмы, которые простому народу жить мешают. Я лишь пытался сделать вашу работу, очистить проклятые души огнём во славу божью!

Я проверил показатели жизнедеятельности старика. Среди множества цепей, датчиков и капельниц имелись и те, что отслеживали по параметрам ложь. Не врёт. Старик искренне верил в то, о чём говорил! И его совершенно не смущало, что ведьмы… собственно, как оборотни, вампиры, а также другая «нечисть» после прихода Вера составляли немалый процент населения. Да что там, я слышал, у вампиров целый анклав под Питером. А у меня девушка — природный маг. В такие моменты я даже уважаю религию Последней Книги. Однако и переубеждать старика не собираюсь — нет смысла попусту сотрясать воздух.

— То, что вы делали, называется самосудом. Это карается по закону, — я добавил в голос стальные нотки. — Но мне необходимо знать, что вы подразумеваете под понятием «ведьма»? Какие признаки и действия заставили вас прийти к подобным выводам? И что побудило вас решиться на убийство?

Закреплённые на старике датчики показали, что он пытается применить воплощения. Запоздало, но ожидаемо. Вот только вся Истинная, да и большая часть Бытовой Веры выгорели, так что он не мог ничего сделать. Да и само помещение изолировано клеткой Фарадея — это помогает от элементарных воплощений.

— То, што старая Маришка — ведьма, исвестно исдавна, — старик насупился, когда понял, что воплощение заблокировано. — Смолоду была крашива, шмара. Да и с годами не потеряла крашоту. Мушик у неё был непьющий, не гулящий, работящий. Дом — полная чаша, хоть и на окраине. И это ещё при Шоветах. Даше дети, когда вырошли, в город уехали и уштроились. Не ведьма ли? — старик грязно выругался. — Но то было ещё до моего прихода. Да проштит господь людей за шлухи! Но шато я шам видел, што Маришка никогда не ходила в церковь. Шнал, што кроме пенсии полушала расные «девайсы»… — последние слово он произнёс как ругательство. — И не только от родных! Шнаю, что шила лучше, чем хосяйштвенные семьи. Видел, как к ней приходили дети и уходили с игрушками, которых у неё быть не могло. И ведь не шухарилась!

Глагол без лишних слов двинулся по дому, выискивая то, что могло подтвердить или опровергнуть слова священника. И, как ни странно, находил и фокусировался на тех или иных объектах: от компьютера шли провода к объёмному и, судя по виду, часто используемому 3D принтеру — пожар расплавил корпус, и наполнитель расплескался бесформенной затвердевшей массой.

— Но вшё бы нишего. Её терпели. Бабка была мирная, потому её не трогали, што грех на душу брать? Пока к ней в авгуште не приехала внушка, — продолжал рассказывать священник. — Дьявольшкое семя прикатило учиться проклятым снаниям у швоей бабки. Но што хуше всего, эта дрянь крашенная приехала для того, штобы в шошеднем селе, в школе, куда ходят дети со вшех окрештностей, преподавать богомерзкую «информатику». Не в масть нам это! А пошледние нешколько недель в доме у бабки штал появляться странный самогильно-селёный свет, доношились свуки непонятные и проишходили прочие штрасти. Такие же, как когда ведьма пришла за швоей ученицей.

Обыск Глагола привёл к ещё нескольким находкам. Стоило ему покопаться рядом с принтером, убрать несколько слоёв обгоревшего мусора и остатков компьютерной литературы — даже после пожара остались обрывки обложек — как показался оплавленный пластиковый сейф для хранения дискет, флешек, внешних жёстких дисков и других носителей информации.

— Доставить в научный отдел в лабораторию Артефактора, — бросила мисс Спектр, хотя судя по потёкшим и вспузырившимся стенкам, внутри всё должно было сплавиться в единую массу.

— Но што хуше всего, от их ушёбы по деревне штала рашползаться зараза. Одни шивотные умирали — их души ишпольсовали для ритуалов. Другие штали мутировать… Мерские уродцы, которых приходилось забивать при рошдении. Да и наш они прокляли: фарт у всей деревни пропал! Никакие дела не шпорились.

Я едва сдержал удивлённый мат. Это же как деревенские ненавидели кибер-бабку, что Вера отразилась на животных. Собственно, чего ожидали — то и получили. Вера во всей красе. Но на всякий случай нужно отправить группу для проверки данных слухов. Но вот в то, что это действия IT-ведьм, я совершенно не верил.

— И вы решили устранить первопричину? Схватить ведьм и сжечь. А когда прибыли, то нашли только внучку. Поймали бедняжку. Дом сожгли. И пошли вершить самосуд! — подвёл я итог, с трудом сдерживая брезгливое презрение. Хотя нет, всё же не выдержал: — А обратиться в полицию? К Редакторам веры? В конце концов, просто пошевелить мозгами и попытаться поговорить — не судьба?

— Несуществующий… — строго, но без укоризны, даже с лёгкой грустью протянула мисс Спектр.

— Она ведьма! Её душа проклята. И лишь швященное пламя…

Я отключил звук. Общее представление о произошедшем у меня сложилось. Селяне не знали о своей соседке ровным счётом ничего. А то, что знали, интерпретировали абсолютно неверно, потому данных о том, как на самом деле жила кибер-ведьма, не найти. В лучшем случае повезёт, и местный дрон что-то заснял, или Критики с ментальными способностями что-нибудь извлекут из памяти жителей. Но на это надеяться не стоит.

А о судьбе старика я и думать не хотел. Домой ему не вернуться — это точно. В лучшем случае отправят куда-нибудь в дальние дали, где его никто не знает. В худшем, осудят, и наравне с другими неудачниками и преступниками, у которых не слишком много Веры, он будет работать на государство в тюрьмах — генерировать Веру, возможно, даже для меня, просматривая множество часов и строк материалов.

— Значит, у нас вновь ничего, — задумчиво протянула мисс Спектр. — Печально. Я надеялась, что хотя бы по свежим следам удастся что-то выяснить.

— Вновь? — вкрадчиво уточнил я, чтобы не вызвать гнев начальства.

— Вы не первые, кто за последние месяцы встречает подобных личностей. Если быть точнее, то пятые, — всё так же задумчиво и оттого протяжно ответила мисс Спектр. — И выжили…

— Ш-ш-шь? — прошелестела робко, но отчётливо-вопросительно Брауни с плеча Глагола. Даже она говорит больше, чем её хозяин, хоть и жутко стеснительная!

— По тем случаям ещё меньше информации. В первый раз ограбление хранилища одной довольно крупной IT-корпорации в Японии. Местные Редакторы Веры подоспели к моменту, когда парень лет шестнадцати неформальной внешности — с пирсингом и ирокезом — исчез в зелёной вспышке. И нет, подробности отсутствуют: жильё парня оказалось уничтожено, — мисс Спектр обвела нас голографическим, но от этого не менее пристальным взглядом. — О втором случае известно только со слов свидетелей: мужчина средних лет с избыточным весом, неухоженный, лысоватый, как выразился свидетель: «задрот, не вылезавший из-за компа годами». Устроил разборку в школе в Норвегии — много погромил, кого-то ранил, но никого не убил. Зачем? Почему? Непонятно… Затем ещё два ограбления технологических концернов США и Тайваня. Данных нет! Корпорации не хотят разглашать, что у них украли, да и власти стран не спешат откровенничать — проводят внутренние расследования. И вот, теперь проблема добралась до нас.

— И у всех большое количество Мимолётной Веры? — на всякий случай уточнил я.

— Неприлично большое, я бы сказала. Опасно большое. Неестественное… и всё это без малейших признаков одержимости, — мисс Спектр начала сухо вбивать слова-приказы: — Все случаи имеют общий подчерк. Технические, даже программистки-компьютерные воплощения. Зеленоватый ореол. Согласно расследованиям на местах, все участники — одиночки без семьи, друзей и любимых — работали и жили в сети. В одном из случаев также упоминались «нижние уровни». С этим нужно разбираться. Вам.

И почему я не удивлён? Хотя ситуация любопытная. «Нижние уровни» может означать практически что угодно: начиная от нижних этажей в каком-нибудь древнем храме и заканчивая сленговым понятием в области квантовой физики… хотя в последнем я немного разбираюсь, как-никак «физик» по образованию. Но сочетания термина «нижние уровни» с областью компьютерных технологий отсылает нас к легендарным, а потому практически не достижимым «нижним уровням» интернет-сети. Вот только это никогда не было моей областью, потому придётся консультироваться!

— А что говорят предсказатели? — на всякий случай уточнил я.

— Предсказатели? Несуществующий, ты помнишь уровень Веры той бабки? Даже у самых сильных наших предсказателей едва ли наберётся и десятая часть. А чем больше разрыв в Вере между предсказателем и объектом предсказания, тем более бредовыми становятся данные. Так что у нас ничего, — обрубила мечты о быстром расследовании начальница. — Завтра с самого утра к Артефактору, он вас проконсультирует по началу расследования.

— Почему не сегодня? — не смог сдержать я удивления. — Впереди ещё полдня!

— Потому что у Артефактора личные дела и он отпросился, — и увидев мои округлившиеся глаза, с тенью улыбки пояснила: — То, что он арестован и находится на содержании, не значит, что у него нет личной жизни. Мы не звери. Если хочешь подробностей, то зайди к нему пораньше и спроси. Ему не помешает поддержка товарища. Вы вроде бы сработались: за последний месяц пытались убить друг друга всего пару раз. Вам же с Глаголом сейчас есть чем заняться — я всё ещё жду от вас полноценного отчёта. Такого, который сможет оправдать ваши кульбиты в деле с монархистами и «принцессой».

Глава 3

Или где лучше всего обсуждать спасение мира? (часть 1)

— О! Несуществующий! Наконец-то ты пришёл! А ну, подваливай скорее! — радостно, даже с панибратскими нотками воскликнул человек за столиком в дальнем конце помещения, стоило мне только пересечь порог бара «У Семёныча».

Человек попытался даже вскочить, раскрыв объятья, но на середине движения замер, бросил взгляд себе за спину и решил остаться на месте. Однако улыбка с его лица не пропала, более того стала шире стоило ему отхлебнуть пива и закинуть в рот несколько пластинок чипсов.

— Милый, ты опаздываешь почти на полчаса, — с укоризной посетовала Надя, сидевшая за позади так радушно приветствовавшего меня человека. Она уперла ему под рёбра взведённый игольник, не давая лишний раз дёргаться. — Этот проглот уже два литра пива в одно горло выжрал. Такими темпами он скоро лыка вязать не будет.

— Имею право. Снимаю стресс! — даже и не подумал смутиться собеседник. — С учётом того, как нагло меня похитили и теперь угрожают. Настоящий полицейский произвол! Так выпьем же за это!

Походя, я бросил взгляд на Семёныча — хозяина заведения, стоявшего за стойкой бара. Тот лёгким движением бровей показал, насколько не в восторге от того, кого к нему привели. Небрежным движением правого уголка губы уточнил, что проблемы отсутствуют. Лёгкий поворот шеи и хруст позвонков указал направление, где под стойкой спрятана двустволка на крайний случай.

Я же окончательно расслабился и даже немного улыбнулся, наслаждаясь странным сочетанием запахов пережжённого хмеля, свежего дерева и острых рыбных закусок. И лёгким движением плеч попросил хозяина принести мне чего-нибудь.

— Маргинал, помнится, в предпоследнюю встречу ты похитил меня, после того как твои люди тренировались в стрельбе по мне любимому. А в последнюю так и вовсе без лишних слов пытался убить. Потому считаю себя очень вежливым и радушным человеком, — не скрывая ядовитой насмешки, я устроился на высоком деревянном стуле напротив собеседника.

Система, наконец, выдала справку по визави:

'Алексей Павлов. 31 год. Холост. Детей нет.

Работа: внимание, розыск!

ИВ: 2. БВ: 78. МВ: 145.

Кибернетическое улучшение организма — правая рука.

Творческое развитие: руническая магия'.

— Или ты предпочёл бы провести разговор связанным в багажнике машины? — я был воплощением вежливости и учтивости: — Могу устроить. Даже организовать ряд увечий. Тогда у твоих подельников из банды Геймера вообще не будет вопросов, какие дела ты ведёшь с законниками. Желаешь?

— Не посмеешь, — собеседник насупился и ещё отхлебнул пива. — Я же тебя знаю.

— Не… ты знал милого и доброго Редактора Веры, — улыбка демонстративно перешла в чуть безумный и наглый оскал. — А сейчас я военный Критик Несуществующий. С Легендарным Критиком раз в неделю в столовой ужинаю и драконов после дождичка в четверг приручаю. Думаешь, не сумею поведать заинтересованным правдоподобную версию того, что в моём багажнике делает находящийся в розыске и несколько раз судимый опасный элемент? Я даже рискну убедить компетентные органы, что разделённый на части ты гораздо полезнее!

Лицо маргинала дрогнуло и перекосило в ухмылке, которая должна была означать, что он не купится на подобную браваду. Но вот то, как пальцы кибернетической руки нервной дробью пробежались по столешнице, говорило об ином.

— Как по мне, Несуществующий вообще зря с тобой возится. Сдать бы тебя… — недовольно буркнула Надя, вдавив игольник под рёбра Маргинала, одновременно невзначай приложившись к стакану с лёгким яблочным сидром.

— Сдадим. На органы. Или на импланты… — кивнул я. После чего кивнул уже Семёнычу, принёсшему заказ. Я с удовольствием отпил глоток тёмного крепкого хмельного напитка. — Сдадим, если не договоримся…

Я вновь отпил пенного нектара. Хорошо… Одно удовольствие в конце рабочего дня расслабится в приятной компании. Особенно после того, как мисс Спектр из тебя всю душу вытрясла на отчёте. При этом я продолжал наблюдать за Маргиналом и его активной мыслительной деятельностью, направленной на попытки понять, насколько далеко я готов зайти. А по сердцу растекалось тепло, вызванное совершенной маленькой гадостью для старого приятеля. Пусть теперь опасается и поменьше наглеет.

А то, что именно по моей протекции его выпустили после дела с Богом… Как известно, оказанная услуга ничего не стоит. Нет смысла портить репутацию добрыми делами.

— Чего вам нужно? — нехотя выдавил собеседник. — Учтите, много сделать не могу. Из-за розыска я мало выхожу. А на базе Геймера и вовсе на птичьих правах — мне всё ещё не доверяют.

Маргинал аж посерел. Нет, не от страха. Но от негодования, которое не мог никуда выплеснуть. Его рунические татуировки, словно маленькие жучки, ползали по коже, выражая спектр эмоций, однако не решаясь воплотиться во что-либо.

— А вот это не хорошо, — протянул я. — Ибо твоя задача проста: передать сообщение Геймеру. Мне нужно встретиться с ним. Более того, мне нужна от него кое-какая услуга.

— А ты смешной, — Маргинал вновь взбодрился. — Чтобы главный криминальный авторитет города, а возможно и всей области, добровольно полез к Критику? Геймер самоубийственными порывами никогда не отличался! Какой ему с этого резон?

В словах собеседника присутствовало зерно истины. Однако я проработал Редактором Веры в городе почти семь лет и знал некоторые нюансы, которые помогали мне не просто выживать, но и делать свою работу. Раскрывать все детали я не собирался, но необходимым минимумом для работы решил поделиться:

— Передай ему, что Отступник969, — я даже специально на салфетке написал. — Хочет встретиться с ним в сети. Вживую. Геймеру пора вернуть долг за легендарное копье «Черное пламя хаоса», которое Отступник969 отдал ему после прохождения подземелья «Проклятой жрицы бездны». Взамен на это, я хочу получить информацию. А если возможно, то и прогуляться на «нижние уровни».

За столом повисла неловкая тишина. Даже Надя на меня покосилась растерянно. Возникло ощущение, что я только что признался в каком-то жутком непотребстве или извращении. Да, онлайн-игры запрещены практически все. Да, пришлось приобрести нелегальную игру. Да, пришлось подключиться к пиратским серверам. Но чего только не сделаешь ради работы? Кроме того, игра интересная… Надо бы передать свой аккаунт Наде.

— У него будут вопросы. Много. Даже очень… И главный, почему ты сам не вышел с ним на связь? Почему через меня? — максимально деловым тоном уточнил Маргинал.

— Потому что не хочу его пугать и заведомо обманывать, — пожал я плечами. Кружка пива уже подходила к концу, потому я больше налегал на закуску. — Я же тебя знаю, ты передашь не только мои слова, но и непременно сдашь меня с потрохами, — ответа не последовало, что лишь подтверждало мои слова. — То, что я упомянул — лишь показатель моих добрых намерений. Как и то, что предлагаю встречу на нейтральной территории. Почти на территории Геймера — в сети. Я хочу договориться о взаимовыгодном сотрудничестве. Как говорится: «Держи друзей близко к себе, а врагов еще ближе.»

Вновь полуправда. Я бы даже возможно сам рискнул связаться с Геймером через игру, если бы не знал, что, стоит мне войти на игровой сервер, как Критики через наруч получат данные о незаконной локации. Именно так при первом моём визите в даркнет и вышли на сайт-бункер, где я проводил подпольную сделку. И лишь усилиями Артефактора меня не смогли ни в чём обвинить. Теперь такой поддержки нет, а приводить Критиков к порогу человека, с которым хочешь договориться, не лучшая идея.

— Допустим, но разве не странно: информация на игровые шмотки? — неуверенно протянул Маргинал. — Обмен не очень равноценный.

— М-да… не удивительно, что ты не можешь к нему вписаться, — покачал я головой. — Не стоит забывать, что для Геймера игра значит ничуть не меньше, чем реальность — на этом держится его сила и способности. А с ними и власть.

Плюс я давно заметил, что те, кто причисляют себя к авторитетным и уважаемым людям, стараются не обманывать по мелочам — это лишь портит репутацию, а выгоды не приносит никакой. Конечно, в случае с охотой на меня данный момент не сработал бы — слишком высоки были ставки, но сейчас имелись все шансы на успех. Но сказал я другое:

— Если всё же у него возникнут подобные претензии, то упомяни, что по результатам встречи я, возможно, смогу получить для него доступ в тестирование «Становления».

Если честно, то я не был до конца уверен, что смогу подобное организовать. Но вот то, что это заинтересует Геймера — безусловно. Маргинал тоже это понимал, потому задумался, пытаясь понять, как получить из данного задания максимум пользы.

— А что будет мне за риск? — уточнил он настолько походя и нагло, что я искренне восхитился его непробиваемостью.

— Тебя как минимум не посадят, и ты проявишь себя в глазах своего нового босса. Мало? — поразилась и Надя подобному хамству.

— Я ведь могу забыть передать какие-то детали… — усмехнулся Маргинал. — Я почти полгода просидел по вашей милости, а это плохо влияет на память.

— Не наглей… — насупился я, хотя внутренне хотелось смеяться. — У тебя сейчас одна рука кибернетическая, а ведь можно сделать комплект. Хочешь? Нет? Тогда вали!

— Понял, — Маргинал плавно соскользнул с места и, весело козырнув, закинул в рот последнюю порцию вяленой рыбы и, не прожевав, на ходу бросил. — Всё будет исполнено в лучшем виде… Если вспомню, что! — и дверь хлопнула за ним.

— И снова не заплатил, — невзначай отметила Надя. И обернулась ко мне: — А ты изменился.

— Да? И в чём же? — я усиленно разглядывал рыбное ассорти, примериваясь, чтобы утащить следующим.

— Не брезгуешь угрожать. Да и связываться с криминальным авторитетом… не перебор?

Я наконец поймал самый аппетитный кусок и с удовольствием принялся жевать. А подняв взгляд, увидел чуть грустные глаза Нади. Похоже, данный момент был для неё важен.

— Понимаешь, после того дела с янтарной комнатой я неожиданно понял, как мелко плаваю. Как незначительно всё то, что я делал до этого. И мне это не пришлось по душе. Поэтому я пытаюсь стать значительнее. А для этого нужно двигаться выше, осваивать новое и думать по-другому.

— Может и так. Но ты хотя бы не спеши. Чем выше ты поднимаешься, тем опаснее. А я тебя жду…

Моя возлюбленная всё ещё не допила свой стаканчик сидра, потому свалить на опьянение подобные речи я не мог. То, что Надя переживала за меня, было аксиомой, над которой я никогда особо не задумывался… а зря. Смотря на поникшие плечи девушки и её чуть опущенную голову, я понял, насколько сильно она боится меня потерять. Притом потерять не только в плане гибели. Её пугало и то, что я могу измениться и стать совершенно другим человеком. А самое страшное, я и сам не мог отрицать подобной возможности. Пиво не успело ударить мне в голову, потому я решил не налегать на него, а перевести тему:

— Ты быстро привела Маргинала. Я опасался, что данные о местоположении его наруча, взятые из базы Критиков, могут быть не достоверными. Или он окажет сопротивление. Всё прошло нормально?

— Да он чуть ли не обниматься полез, когда я его ветвями дерева в прыжке поймала — это так он от меня из окна убегал, — чуть повеселела девушка и защебетала, объясняя: — Он в бегах. Геймер ему не особо доверяет. Вот и сидит, скучает, чуть на стены не лезет. Он бы и тюрьме обрадовался — там хотя бы пропаганду для генерации Веры крутят.

— А вот сейчас обидно было! — теперь уже я надулся, пусть и притворно. — Между прочим, в этой пропаганде Критикам немало времени отводится. И мне в том числе! На днях меня должны официально закрепить за нашим регионом. Так что если вдруг какая-то дичь, то в первую очередь призовут меня! — приосанился я.

— Мы все умрём… — с театральным придыханием простонала Надя, закатила глаза и изобразила падение в обморок.

Мы дружно рассмеялись. На душе сразу стало легче. Всё же прекрасно, когда есть, с кем можно посмеяться, с кем можно бок о бок встать во время боя, и кто поддержит мудрым советом в быту.

— Как прошёл день? — решил я развеять разговор чем-то обыденным.

— Ничего особенного. Праздники закончились, с ними на спад пошло число одержимостей и незаконных воплощений. Гоняли нескольких домовых в многоквартирных домах. В одной из многоэтажек за домового вступились жители и гоняли нас. Готовимся к приезду в наш город «Серен» — прорабатываем меры безопасности перед их концертом. Рутина… Ты сейчас домой?

— Ещё посижу и домой, — почти не соврал я. — А ты?

— Нет… у меня ночная слежка. Певица из моего района, прославившаяся ещё до Чёрного месяца, последнее время стала быстро набирать Веру. Я подозреваю, что она даёт нелегальные концерты. Нужно проверить. А ты смотри не засиживайся! И главное, чтобы был свободен в субботу. Ты ведь помнишь, что у нас в планах? — строго, даже по-хозяйски уточнила девушка.

— Помню. И я свободен…

— Точно свободен? Это была твоя инициатива! И если у тебя что-то сорвётся, то я туда одна не поеду! Хоть стреляй! — девушка хоть и пыталась ругаться, но получалось у неё крайне неуверенно, почти испугано.

— Не переживай, — я поднялся и обнял Надю. — Это моя инициатива и мне следует тебя благодарить за то, что ты едешь со мной, — я поцеловал девушку.

Поцелуй немного успокоил подругу. А вот мне на душе было тяжело. Дело предстояло хоть и правильное, более того давно назревшее и необходимое, но от этого не менее сложное. Почти как выбивать молотком и долото себе же больной зуб.

— Отлично, — чуть раскрасневшаяся девушка тоже поднялась. — Тогда надолго не задерживайся. Ну а мне пора, — и Надя выпорхнула прочь.

А я остался сидеть дурак дураком. Идея познакомить Надю с моими родителями действительно принадлежала мне. Я даже всё организовал: созвонился с матерью, договорился о встрече. Нас ждали, даже были рады… по крайней мере мать. Про отца я сказать такого не мог. Я даже реакцию его предугадать был не в состоянии. Однако наша дурацкая ссора длилась уже почти десять лет и одно из недавних дел помогло мне осознать, что пока не поздно пора наладить отношения. Но вот хотел ли того же отец?

Глава 3

Или где лучше всего обсуждать спасение мира? (часть 2)

— Уникальная техника «Социального рейтинга»! — вещал по телевизору какой-то новостной портал: — В игре «Становление» применена уникальная технология, позволяющая, полностью сохраняя личные данные человека, отцифровать его показатели. Зная уровень, класс и некоторые характеристики, можно с очень большой точностью оценить, кто перед тобой. С полным сохранением конфиденциальности! Это пригодится не только для сравнивания себя с другими! Но и работодателям станет гораздо удобнее оценивать молодых специалистов. Да и при постройке отношений или дружбы подобные знания тоже не станут лишними. Кроме того, точная информация о собственных способностях придаёт уверенности в самом себе. А значит, значительно снижается риск стать одержимым.

Я хмыкнул. Хорошо поют. Вот только уверен, для высокопоставленных чиновников и богатеев правила окажутся совсем другими. Высокий уровень можно будет просто купить, чтобы поднять свой авторитет в чужих глазах.

Одним махом я допил остатки пива и, поднявшись, направился к Семёнычу. Он пристально всматривался в меня, словно изучая, пока происходил расчёт. А когда я поднял взгляд, он вопросительно изогнул бровь. На это мне оставалось лишь тяжело вздохнуть и кивнуть за спину хозяина. Тот качнул головой и открыл проход в подсобку.

А там меня ждал другой мир. Нет, серьёзно, уважаемый читатель. В маленьком помещении, где стояли несколько швабр, веников, лопат, ведер и прочего инвентаря, где горела всего одна лампочка и та без плафона, где и развернуться толком нельзя. Именно там висела одинокая картина бара. И стоило мне лишь коснуться её, как Система выдала:

«Внимание, для входа в произведение искусства 'Бар воображаемых друзей» необходимо 18 ед. Бытовой Веры.

Потратить? Да/Нет'

То, что другие могут зарабатывать несколько месяцев, для меня — личный запас за несколько последних дней беготни. Очень муторной беготни, должен признать.

— Добро пожаловать в Бар воображаемых друзей, — миг спустя поприветствовал меня весёлый голос маленькой поняшки с чёрно-красной гривой и цветным значком карточного расклада на крупе. — Давно тебя здесь не было, Несуществующий. Да и столько бы ещё не видеть! Выглядишь просто отвратно, того и гляди всех посетителей распугаешь.

— И я тоже рад тебя видеть, — не стесняясь, потрепал гриву на голове поняшки. — Блэкджек, мне нужна твоя помощь.

— Ну кто бы сомневался? Я вся внимание, сладенький. — поняшка излучала само дружелюбие. — Совет? Выпивка? Может, шоу? Наш личный Критик всегда получает лишь лучшее!

У Блэкждек отсутствовал наруч, а соответственно, и Система, но поняшка была ответственной девочкой и умела пользоваться связями — то есть мной. Потому, не без помощи Артефактора, мне удалось внести подругу в Систему, так что теперь и она и её бар пыли почти легальным местом. А система вынесла свой вердикт поняшке:

'Блэкджек. 6 лет. Пони-тульпа.

Хост: «error» Привязки данных не обнаружено.

Работа: владелица «Бара воображаемых друзей»

ИВ: 27. БВ: 458. МВ: 562.

Творческое развитие: аномальное образование'.

— Блэкджек, мне не до шуток. Я относительно нашего последнего разговора о Фениксе, — тульпа скорчила недоумённую мордочку, и я раздражённо пояснил. — Хочу попробовать то, что ты тогда предложила.

Ещё несколько секунд мордочка пони выражала недоумение, а затем на ней залегла тень понимания. Более того, хмурость неодобрения.

— Даже так… — Блэкджек цокнула копытами. — Пошли, нам нужно это обсудить. Присядем в приватной комнатке.

Я последовал за маленькой воображаемой владелицей заведения. Мы скользнули тенями вдоль стены, чтобы не мешать множеству веселящихся людей и тех, кто людьми не являлся. В приглушенном свете под негромкую музыку выпивали воображаемый алкоголь антропоморфные и не очень существа. Смеялись и спорили во время игры герои фантастических вселенных. В темных закутках над бокалами коктейлей или мороженого миловались парочки, где один из собеседников не являлся реальным.

В центре зала находилась большая клетка, где в данный момент проходил бой: огромный — и почему-то розовый — медведь рвал когтями, украшенными блестками, мужчину в черном пальто и шляпе, который до последнего пытался отстреливаться из револьвера. Кровь отсутствовала — всё же в зале немало несовершеннолетних, но обе тульпы достойно вели представление. Я же не обращал на это внимание, скользил сквозь чуть сладковатую атмосферу, полностью поглощённый мыслями.

— Несуществующий! — возглас был резкий и громкий. Обычно такие нотки я слышал, когда меня либо пытаются убить, либо отчитывает начальство. Потому рука рефлекторно метнулась к поясу с револьвером. И лишь на середине движения я вспомнил, что нахожусь на мирной территории, где за всем следит Блэкджек. А ещё мгновением позже до меня дошло, что голос был детский. Вернее подростковый. Что и подтвердили следующие слова, почти сливавшиеся воедино: — Вы и правда Несуществующий! Критик! Я вас видела по телевизору! А теперь и в живую! Вы настоящий! Я ваша фанатка! Я знаю все дела, в которых вы участвовали! Я…

Децибелы зашкаливали, но зато я сумел определить источник звука: пигалица лет тринадцати-четырнадцати в аляпистом платьице. Она нарезала вокруг нас круги, так что мой взгляд едва мог сфокусироваться на ней. При этом девчушка явно опасалась ко мне приближаться. А на её лице читался незамутнённый восторг. Даже благоговение, от которого становилось не по себе.

Я, конечно, был в курсе, что про меня знают: как-никак целый отдел Критиков занимался распространением информации, в том числе и обо мне, для получения Рабочей Веры. Новости. Статьи в газетах и сети. В том числе и сайты с обсуждениями наших дел. Тех, которые не засекречены. Насколько я знал, имелось даже отдельное телешоу о похождениях Критиков. Но, честно говоря, всех людей, смотревших это, я невольно причислял к некой серой биомассе, скрывающейся за единичками Рабочей Веры, которую не жалко сжечь.

А тут фанат. Настоящий. Живой. Даже искренний. С учётом того, сколько раз я только за последний месяц обнулял запас Рабочей Веры, страшно представить, как часто эта девчушка меня забывала. И вспоминала вновь.

— Э-э-э… Привет, — неуверенно пробормотал я, пытаясь вспомнить что-то из наставлений по общению с фанатами. — Я действительно Несуществующий. Тебе чем-нибудь помочь?

— Мне… Вы… — девчушка аж задохнулась от переполняющих её чувств. Я бросил нервный взгляд на Блэкджек, не совсем понимая, нужно меня спасать или оказать помощь девчушке. — А вы можете разрешить моей тульпе вас скопировать?

Вот тут я немного завис. Просьба была до неприличия абсурдная. Обычно образ либо брали не спрашивая. Либо понимали, что это личное, и не лезли. А тут за плечом девчушки стал сплетаться образ: неуверенная дымка человеческой мужской фигуры с неопределёнными чертами лица — заготовка. Но даже эта заготовка высилась над плечом девчушки, пытаясь прикрыть её от любых косых взглядов.

— Зачем это тебе? — только и сумел я выдавить от растерянности.

Уважаемый читатель, безусловно, я шикарен. Красив. Умён. Весел. Ещё и скромник, каких поискать. Сам себе завидую. А лёгкий перегар от только что выпитого пива и вовсе придаёт мне загадочной брутальности. Но вот выдержит ли мир двух подобных раздолбаев?

— Я… я… — девочка совсем растерялась и с писком унеслась вглубь бара.

— Совсем девчонку засмущал, — укоризненно заметила Блэкджек, продолжив цокать копытцами. — Что, малышка не может безответно влюбиться в героя? Может, ты её когда-то спас и не заметил?

— Может, — пожал я плечами. А затем высокопарно выдал: — В любом случае, пока имеются такие, как она, у меня есть силы быть Критиком, — хотя в голове крутилась мысль: «И что это вообще было?»

Плотная бархатная занавесь складками отделила нас от основного помещения, оставив лишь узенькую полоску света, через которую Блэкджек наблюдала за порядком в своём заведении.

— Ты ведь понимаешь, что я тогда просто пошутила? — строго уточнила Блэкджек, аккуратно сложив копытца на диванчике и устроившись на них сверху. — Я бросила это в шутку, не более. На самом деле это плохая идея. Даже не так, кошмарная. Почти самоубийственная.

— Мой любимый вид идей… — пробормотал я, пытаясь подбодрить себя, ибо не был уверен в правильности затеи. Но говорил я решительно: — Просто скажи, это осуществимо? Возможно ли разделить душу между мной и Фениксом, чтобы у него появилась своя воля?

Блэкджек замолкла, а вот я заёрзал на месте. Находиться в картине всегда странно и слегка дискомфортно. Даже сейчас, сидя за занавеской на диванчике у деревянного стола, я волей-неволей замечал разные детали: штрихи кисти на ткани, чуть разнотонные и отличающиеся по ширине; поверхность стола, твёрдую, как дерево, и при этом слегка маслянистую на ощупь; даже диванчик пах не кожей или прошлыми посетителями, а акриловой краской.

— Ты веришь, что это возможно? — наконец спросила Блэкджек, и я уверенно кивнул. Тогда собеседница продолжила. — Собственно, если бы не верил, то не пришёл бы. И такой же ход есть во многих произведениях. А если во что-то люди верят…

— То это существует, — закончил я. — И ты мне поможешь?

— Лучшая моя помощь — отговорить тебя от этой дурацкой затеи! Ты ведь понимаешь, что Брут бы не одобрил подобное! Глупо рисковать и собой, и Хугином!

— Брут помог воплотиться моему Фениксу. И он не оставил никаких инструкций. Никаких советов. Ничего. Он просто бросил меня с ним. И теперь мне разбираться, как поступать, — сквозь зубы заметил я.

Упоминать о том, что именно переданный через Машу совет Брута заставил меня поспешить и решиться действовать, а не просто ждать неизвестно чего, я не стал. Так же как и о том, что искать помощи у Блэкджек меня надоумил всё тот же разговор.

Я и так после дела с Янтарной комнатой разоткровенничался с пони. В сердцах высказался, как меня задело, что Феникс так и не помог мне в последнем бою. Нет, я, конечно, обрадовался, что у него имелись эмоции и, возможно, свои мысли, которые привели к этому решению. Но то, что я не мог их понять, услышать и обговорить, меня сильно ранило.

Блэкджек честно пыталась поддержать, вот только утешения ничего не стоят. Зато идеи, пусть и слегка безумные — другое дело. И мысль о разделении души, пусть и высказанная вскользь, зацепила меня. А сегодняшняя заваруха стала последней каплей. Вроде бы мелочь: Хугин выполнил мой приказ… но мне было от этого необъяснимо больно. Я не знал, хотел ли он этого? Возможно, он действовал против воли? Может, у него имелись собственные мысли по поводу ситуации?

Глупо? Да, безусловно… но Брут меня разбаловал. Он был мне верным другом. И я хотел вернуть подобную связь хоть с кем-то, пусть простит меня Надя за эти слова. И ради подобного я был готов на любую глупость.

— Но это же неразумно! — не унималась моя подруга-пони. — Даже если ты выживешь и добьёшься цели, то весьма вероятно, что это будет не то, о чём ты мечтал. Выгляни в бар. Посмотри на собравшихся там людей и их тульп. Их сервиторов. Их героев и идолов. Их воображаемых друзей. Все в этом баре прошли свой длинный путь к обретению друга. Дни и недели создания визуального образа. Недели и месяцы тульпосерфинга, пассивного и активного, для проработки характера. Месяцы, а порой и годы в ожидании отклика, дружеского прикосновения. Это всё не просто так! А для того, чтобы твой разум и душа подготовились! — Блэкджек перевела дух после пламенной речи и закончила коротко, но жёстко, даже обвиняюще: — Тебе практически подарили друга. Так этого оказалось мало, и теперь ты хочешь обойти месяцы и годы его воспитания — сразу получить всё.

— Блэкджек, не забывай: я Критик, — мягкость и понимание в словах стали ответом на напор: — У меня не так много времени. А мне нужен напарник. Верный и максимально автономный. Я понимаю, что прошу много, но не просто же так.

— То, что ты Критик, не ставит тебя выше правил, — рубанула Блэкджек. И добила парой фраз: — Это твоё желание. А чего хочет Хугин?

Я молчал. Мне нечего было сказать. Я не знал…

— Ты не соизволил призвать Хугина на это обсуждение, напрямую его кающееся, — ещё сильнее ударила поняшка, пристально смотря на меня. — И ты всё равно хочешь, наплевав на всё, поступить по-своему? Ты вообще подумал о своём товарище?

— Ты мне поможешь или нет? — насупился я. — Я тебя услышал, но всё равно поступлю по-своему. И когда Хугин сможет решать, то только он будет вправе меня судить! А если ты мне не поможешь и не скажешь, как разделить душу, то я найду кого-то другого. Вот тогда я по-настоящему рискну.

— Хочешь выставить меня виноватой и использовать это? — поняшка хлестнула хвостом. — Ты ведь знаешь, что я творила в своей истории? Знаешь, на что я способна? — я на это промолчал. Поняшка нахмурилась: — Ты нехороший человек, Сергей! Я тебе помогу…

— Отлично! — я улыбнулся. — Спасибо. Тогда как мы это сделаем?

— Для этого нам нужно попасть в астрал, — с ядовитой улыбкой объявила Блэкджек и припечатала: — На четвёртый уровень.

Хм… хорошая попытка меня остановить. Собственно, одной этой фразой поняшка могла обломать притязания на подобную глупость почти любого из посетителей бара. Астрал — отдельный и очень опасный пласт реальности. И чем выше уровень, тем там опаснее. Хотя и интереснее. И я знаю это на своём опыте — последние полгода из осознанных снов я перешел именно в астрал, а потому понимал, чего хочет моя подруга.

— Отлично. Тогда встречаемся в мире снов сегодня ночью у входа на пятый уровень астрала, — улыбка пони побледнела. — Я уже несколько недель собираю информацию, чтобы пройти испытание для подъёма с пятого на четвёртый уровень. И если ты знаешь про него, то знаешь и как туда попасть, — уголки губ Блэкджек совсем опали, а её добил: — Думаю, это дело на пару ночей…

Глава 4

Или как возненавидеть себя? (часть 1)

— Помогите! Спасите! Кто-нибудь… Пожалуйста, придите на помощь!.. — долгий, полный боли и ужаса крик, такой громкий, что аж в ушах звенит.

Я прочистил ухо пальцем и, не реагируя на причитания, глубоко вздохнул. Красота… Рассеянный свет освещал зал. Огромный зал. Эпически громадный зал. Да что мелочиться! Бесконечный зал! И пусть в последнем пункте имелись сомнения, но стен действительно не наблюдалось, сколько ни гуляй. Лишь белый туман укрывал плотным слоем потолок и клубился на границе видимости.

И колонны. Ровные ряды одинаковых нефритовых колонн, уходящие линиями в даль. Оттенки зеленого неровными разводами растекались замысловатым узором по ним и по полу. Каждый, кто вглядывался достаточно долго, начинал чувствовать себя гораздо более умиротворённо. Хотелось просто присесть и любоваться.

В реальности такого не могло существовать. Но мы и находились не там, а в Астрале. Вернее, на пятом его уровне: Чертогах Разума.

— Спасите! Меня похитили! Бедную, беззащитную поняшку, символ дружбы и любви украл грязный извращенец! Спасите честь и достоинство доброй пони от противного зоофила!

Я покосился на «добрую пони», которая весело прыгала вокруг, выкрикивая гнусности. Грива так и колышется, шерстка лоснится, глаза блестят, а на морде до невозможности довольная улыбка. Даже рог искрится от переполняющей магии.

— Вот в чём в чём, а в зоофилии меня ещё никто не обвинял, — я всё же решил среагировать. — И хватит уже блажить, Блэкджек. Я ещё после первой сотни твоих возмущений понял, что ты не в восторге от затеи. Но за хвост тебя сюда никто не тащил. Сама пришла!

— Пришла! Сидеть в баре надоедает, знаешь ли! А одинокие прогулки по миру для такой милой и слабой поняшки, как я — небезопасная затея. Духи, призраки, лявры и прочие твари так и норовят сожрать! По осознанным снам тоже не особо погуляешь — там сплошные неадекваты, не знаешь на кого нарвёшься. Пока мы встретились в мире сна и поднялись на этот уровень, на нас напали семь раз! А на уровнях выше мне просто не нравится.

Уважаемые читатели, наверное, где-то здесь я должен разъяснить вам, что за Астрал, в который мы полезли, и какие там уровни? Как вы помните, после прихода Веры в мире появились новые грани реальности, которые раньше были лишь легендами, но в которые люди Верили. Изначально оккультный, нынешний Астрал был изрядно искажён домыслами и идеями доморощенных практиков. Он оброс, как лук шелухой, суевериями, мечтами и религиозными образами. Но они же стали источником Веры: сейчас Астрал — собирательное название сразу для нескольких измерений за пределами материального мира. И все эти измерения имеют общую черту — они так или иначе связаны с душой человека.

Всего на данный момент известно о семи уровнях Астрала. Хотя лично я побывал только на трёх из них: седьмом, шестом и пятом.

Самый нижний — седьмой. Он же Адский уровень. И хотя название звучит грозно, но по факту этот уровень — реальный мир. Только чтобы оказаться на нём и прочувствовать, нужно путешествовать в астральной форме — душой, отделённой от тела. На этом уровне она может гулять по миру невидимой и неосязаемой. Может проходить сквозь стены. Мгновенно путешествовать по лей-линиям чуть ли не на другой конец мира. Использовать места силы для свершения ритуалов. Практически парк развлечений!

Вот только у этого есть цена. Во-первых, чтобы поддерживать разделение души и тела, приходится постоянно затрачивать Веру. И чем дальше они друг от друга, тем больше расход. Нельзя взаимодействовать с предметами, либо необходимо опять же тратить на это Веру. Кроме того, душа, отделённая от тела, становится очень уязвима, и на неё могут напасть населяющие уровень духи, лявры и другие энергетические сущностями — те существа, которых обычный человек даже не почувствует. Не говоря о том, что любые воплощения становятся смертельно опасными… и не обязательно воплощения — неудачное касание и то может навредить! Потому Адский уровень не особо популярен, хотя я его и изучал несколько недель.

Следом идёт шестой уровень или Мир Снов. По нему я уже путешествовал, потому уважаемый читатель должен быть знаком с его особенностями. А я перейду сразу к пятому уровню — Чертогам Разума. Дворцу скорби. Залу осознанности. Названий много, но суть одна — воплощение духовного мира человека.

В размышления вклинилась Блэкджек: тряхнув красно-чёрной гривой, встала передо мной и, фривольно подмигнув, потёрлась мордочкой о ногу, интимным полушепотом заметив:

— В Чертогах разума никого кроме нас нет. Пусть все и видят это место одинаково, но каждый попадает в личные чертоги… Если, конечно, не позовёт кого-нибудь в гости, как ты меня. Так что можем развлечься? Нам никто не помешает.

Мне даже отвечать не пришлось, как с карканьем из выси спикировал Хугин и пронёсся между нами, ударив крыльями по морде заигравшуюся пони. Та недовольно фыркнула и отпрянула, но тут же вновь улыбнулась, наблюдая, как Феникс приземлился мне на плечо.

— Блэкджек, давай лучше к делу. Как мне пройти испытание этого уровня и подняться выше? — продолжил я прогулку. Да, однообразную, но от этого лишь ещё более расслабляющую.

— Не скажу, — со смешком ответила сопровождающая.

— Блэкджек, хватит, — добавил я в голос строгости. — Чем быстрее закончим здесь и разберёмся со следующим, четвёртым уровнем, тем быстрее я от тебя отстану. Так что кончай вредничать и говори, как пройти испытание? Или хотя бы что за испытание на этом уровне?

У людей имеется ужасная привычка всё усложнять. Даже для перехода с уровня на уровень требуется доказать, что достоин этого, совершив какую-нибудь дичь. И если для Адского уровня и Мира снов испытания обыватель может толком и не заметить, то для других уровней они становятся всё сложнее. Как по мне, глупость высшего масштаба! Единственная радость: если испытание пройдено, то доступ на уровень открыт раз и навсегда.

— Ты не понял, я чисто физически не могу тебе сказать, — фыркнула Блэкджек. — Только не говори, что не пытался найти информацию об уровнях и испытаниях у Редакторов Веры и Критиков.

Я поморщился. Поняшка права. В поисках информации я перерыл всё, до чего сумел дотянуться, сразу же после того, как мне открылся доступ в Чертоги разума. У Критиков имелось несколько человек пробившихся на четвертый-третий уровни, с ещё большим числом они сотрудничали. Все исследованные уровни, с седьмого по третий, подробно задокументированы, а вот те, что выше… Информация собрана буквально по крупицам: слухи, пусть и тщательно проанализированные, сплетни и фрагменты. Но данных об испытаниях при переходе между уровнями не нашлось. Лишь косвенные: например, что время на прохождение испытания разнится от человека к человеку: кто-то идёт дальше в первый заход, кто-то через несколько недель или месяцев, кому-то не удаётся пройти и через годы

— Это словно инстинкт. Тебе никто не расскажет… собственно, большинство из прошедших испытания даже не в курсе, как они сделали это. Вот ты знаешь, что сотворил, чтобы попасть на этот уровень?

Блэкджек была права: я не знал. У меня имелись подозрения. Много подозрений и догадок. Основаны все они на моменте, когда для меня открылся проход в Чертоги разума: сразу после воскрешения Маши и изгнания Бога за грань реальности. Вот только что стало катализатором? Возрождение подруги? Изгнание Бога? Потеря Брута? Восстановление воспоминаний? Или может что-то ещё? Доподлинно я не знал. Но был уверен: обмен не равноценен… Хотя, возможно, я просто не вижу какого-то глубинного смысла.

— Так значит, ты не можешь помочь и просто решила со мной погулять и поиздеваться? — нахмурился я.

— Почему же? Я могу дать совет!.. Вернее, указать направление. Надеюсь, ты меня поймёшь. Но для начала уточню: тебе же известна главная фишка этого уровня? Знаешь, что это не просто огромный зал?

— Каждая колонна в зале — воспоминание, — начал я чеканить информацию, зазубренную в архивах Критиков. — Здесь собраны все мои воспоминания, начиная с самого рождения. Даже те, что сгорели из-за использования Веры. А некоторые утверждают, что и память прошлых жизней души. Когда окажешься в воспоминании, то его можно либо пережить, либо изменить — тогда оно изменится в твоей памяти, хотя на реальность не повлияет. Психологи очень советуют прорабатывать здесь психологические проблемы, изменяя травмирующие воспоминания. Но предупреждают не зацикливаться на светлых воспоминаниях — они могут стать наркотиком.

— Ты так говоришь, словно сам ни разу не гулял по воспоминаниям! — удивилась Блэкджек.

— Нет, — я повёл головой, разминая шею. — Ты ведь знаешь моё отношение к азартным играм, а тут считай лотерея: повезёт — хорошее воспоминание, ну а нет — значит, нет. Да, слышал, что по узорам на колоннах можно определить, что внутри… но как-то это зыбко звучит. Кроме того, у меня и в реале дел достаточно, я сюда забегал всего несколько раз.

— И всё это время ты здесь просто гулял? — вкрадчиво уточнила пони, а я уверенно кивнул. — Ты ведь понимаешь, что пытаешься пройти испытание астрального уровня, ни разу не воспользовавшись его особенностями?

Хм… Стоило задуматься над словами Блэкджек, как я понял, что у моей, несомненно, гениальной логики имеется некая дыра размером с большой каньон. В своё оправдание могу сказать, что предыдущее испытание я преодолел, вовсе не находясь в Мире Снов. Хотя и прошел я его случайно, а не намеренно, сейчас же нужен более системный подход.

— Значит, считаешь, нужно найти определённое воспоминание? — постарался я сделать морду кирпичом. — И какое же?

— Мозгами пораскинуть не желаешь? Что обычно используют в испытаниях? Воспоминания о радугах и единорогах? Так вот я — самая шикарная из единорожек! — притопнула копытом Блэкджек.

— Понятно… значит нужно найти плохое воспоминание, — пони выжидательно смотрела на меня большими глазами, словно я не закончил мысль. — Очень плохое воспоминание? Самое кошмарное воспоминание? — Блэкджек не сводила с меня взгляда. — То, которое ты сильнее всего ненавидишь, боишься и хочешь забыть⁈ Найти то воспоминание, которого я бы не хотел, чтобы вовсе существовало⁈

— Спустись в глубины бездны, — самым жутким и загробным голосом провозгласила Блэкджек.

— И?.. — уточнил я.

— А дальше уже тебе решать. Это твоё испытание, не моё. Я, например, знаю, что своё бы провалила! Благо, мне их проходить не нужно, его за меня прошли, — вновь беззаботно пожала плечами пони. — И да… я, конечно, от души повеселюсь, наблюдая, как ты мечешься от колонны к колонне, всматриваясь в узор и невольно раскрывая мне свои тайны, но всё же приоткрою секрет о Чертогах: достаточно представить, что хочешь вспомнить, и ближайшая колонна станет порталом в воспоминание.

Я осмотрел нефритовый простор. Вдохнул приятный, чуть отдающий цветами и морем воздух и уверенно двинулся к ближайшей колонне, на ходу объявив:

— Тогда я знаю необходимое воспоминание, — и коснулся колонны одной рукой, вторую положив на голову Блэкджек, невольно ухватившись за гриву у уха.

Глава 4

Или как возненавидеть себя? (часть 1 (воспоминание))

— У нас проблемы! — встретил меня крик Нади, стоило только вскочить и захлопнуть дверь.

— А когда их не было? Можно что-то пооптимистичнее? — навалившись плечом я опрокинул полупустой шкаф с одеждой на входную дверь. И хотя действие происходило по моей воле, возникало ощущение, что нахожусь я внутри костюма, который запрограммирован на те или иные действия, в то время как мне отведена лишь роль пассажира.

Я вывалился в общую комнату. Обстановка средней паршивости: окно выбито вместе с рамой, на полу валяются несколько птиц и какая-то кракозябра, наполовину растерзанная, наполовину расстрелянная. Воняла она как туалет после хорошей пьянки. Я даже не стал присматриваться к этой дергающей лапкой дряни, мне доставало того, что пистолет в руках Нади выписывал восьмёрки, но она не сводила его с окна.

— Я не могу восстановить душу Марии, — буквально прорычал Артефактор, всё ещё держа руку на лбу девушки. — Всего этого барахла недостаточно, чтобы зажечь искру творения.

Раздался грохот и дверь в прихожую выбило, а пару секунд спустя на входе показался Алексей-маргинал. Его кибер-рука сжимала голову поднятого в воздух и окровавленного, но всё ещё живого и даже трепыхающегося Максима, брата Маши.

А вокруг живой руки… да и вообще всего тела Маргинала кружились руны. Чёрные значки образовывали сложнейшие узоры и вновь устремлялись к телу, но не оставались на нём, а словно впитывались. Тело изменялось, становясь больше и покрываясь чешуёй, а в глазах появлялся вертикальный зрачок. Оружие в живой руке теперь выглядело словно игрушка. Я почувствовал, как начинаю забывать, кто передо мной.

— Сергей, даю тебе последний шанс: отступи. Я даже твою девчонку не трону. Отдай мне Артефактора!

В окно ворвалось летающее нечто. Самым примечательным в этом летающем нечто оказались крылья. Металлические крылья. Тело походило на пластинчатый доспех, выкованный и надетый на льва, даже проволочная грива имелась, а венчал всё скорпионий хвост. Хвост, измазанный в крови… питомцы Нади не сумели сдержать этого монстра. Этакая кибер-мантикора… или мантикора Художника в броне? Я чувствовал — Вера её питает в меньшей степени, нежели технологии. И откуда только у бандитов подобные игрушки?

— Художник повелевает, сдайся, — пророкотал монстр.

И в тот же момент фрагмент души, заключённый в татуировку на руке, вспыхнул болью, а рука дёрнулась. Вот только боль была не больше, чем от укуса комара, а движение даже судорогой назвать сложно — в татуировке не имелось и капли Веры. Её ничего не питало, а вот я все силы направлял на противодействие чужой Вере.

— Редакторы уже здесь, лучше отступи, пока не поздно… — попытался я скорчить хорошую мину при плохой игре.

— Не старайся, — неожиданно вклинился Брут. И все взгляды сошлись на моём маленьком питомце. — Ты же знаешь, всё закончится не так… ты помнишь будущее.

Я помнил, что должно было произойти. Я этого не хотел… всем сердцем не хотел!И мог это предотвратить. Уверен, одно моё желание — и воспоминание изменится. Вот только Брут тогда поступил правильно. Единственно верно. И сколь бы сильна ни была боль от его ухода, я знаю — он живет в душе Маши.Хугин стал его наследием, ради которого я здесь. Я хочу помнить его героем… сволочью, но героем. Потому я ничего не сделал.

И Брут побежал. Побежал в комнату к Маше. Я рванул следом… собственно побежали все. А посему все увидели, как Брут прыгнул под луч убер-пушки Артефактора и иллюзорное тело буквально в воздухе распалось в пыль. Чунаева при этом буквально перекосило. И миг спустя Мария Козлова рывком села на кровати, шаря безумным взглядом по присутствующим.

— Мария Козлова, используй свою Веру, дабы ожить! Будь так добра! — рявкнул я на одном дыхании, завершая одной фразой план длиной в восемь лет.

— Да будет так! — ответила девушка явно помимо воли.

Глава 4

Или как возненавидеть себя? (часть 2)

— Ух… так значит, вот оно как было? — Блэкджек выглядела чуть взъерошенной. — Меня, конечно, саму несколько раз с того света доставали, но это был интересный опыт.

Я не обратил внимания на слова пони, а просто сел на пол. Воспоминание далось нелегко, но на душе после него стало как-то свободнее. Словно я невольно простился со старым другом. Отдал почести.

— Видел своего родителя? — спросил я у Хугина, слетевшего на колено и смотревшего на меня большими умными глазами. — Именно он создал тебя. Помог выйти в мир в нужный момент. Он твоя семья, — погладил я ворона по голове и впервые за долгое время Феникс ответил, потеревшись об меня и подставив спину. Грустная улыбка волной скользнула по лицу.

Я осмотрелся: вновь лишь нефрит колонн да туман бесконечности окружали меня. Ни малейших изменений, а значит, испытание не было пройдено…

— Я провалился? — уточнил я без особого энтузиазма.

— Скорее промахнулся, — Блэкджек подошла ко мне и, сложив копытца, улеглась, положив мордочку мне на колени. В отличие от реального мира, тут поняшка имела осязаемое тело. — Это, безусловно, очень неприятное воспоминание, но сомневаюсь, что оно самоё тёмное и плохое, что случалось в твоей жизни. Я не думаю, что это твой ад, который ты боишься повторить. Это просто первый выстрел, можно сказать, пристрелочный.

Как бы больно это не было, но похоже, Блэкджек снова права — у неё большой опыт по всякого рода паршивым, даже адским ситуациям. В самом деле, не думал же я, что два испытания окажутся завязаны на один день?

— Мне нужно подумать… — честно признался я.

В моей жизни имелась целая уйма моментов в категории от «паршиво» до «что это за хтонический **здец!» А то и вовсе класса «похоронить и не доставать». Первое дело с Шефом. Или дело о «Четверге, которого не было». Дело о «Весёлом суициде». О «Тройном утоплении». А можно вовсе капнуть и вспомнить моё первое убийство, как Редактора…

— Отвлекись, — предложила Блэкджек, «бупнувшись» носом о моё колено. — А то с каждой секундой ты всё больше мрачнеешь. Не хватало ещё, чтобы тебя одержимость тут накрыла. Лучше расскажи что-нибудь… например, ты уже получил какие-то астральные способности? Или, может, нацелился на что-то на ещё закрытых уровнях? Ну, кроме разделения души.

Вопрос интересный, хотя по чести так далеко я не задумывался. Но многие исследователи Астрала получают уникальные возможности, развивая свой дух на пути осознанности.

Я бы не отказался ради этого побродить по четвёртому плану Астрала: Уровню испытаний. Согласно собранным данным, пройдя испытание, там можно усилить духовные характеристики — ту же удачу в моём случае; или, поднять на новую высоту личностные способности, огранить таланты и умения — силу воли, уверенность, вдумчивость, стрессоустойчивость, лидерство и прочее по списку эйчаров из отдела кадров. Либо можно получить уникальный дар — то, на чём строится мой расчёт. И всё это без использования Веры, лишь развивая самого себя — уровень сам генерирует испытания для человека: те, которые ему нужны.

Не менее полезен в плане развития и третий план астрала: Пристанище душ. В нашей стране до прихода Веры немаловажную роль занимало христианство, потому и загробный мир оказался с его колоритом: Лимб.

В христианстве тот описывался как место, где пребывали души тех, кто не заслужил ада и вечных мук, но не может попасть в рай по независящим от него причинам. Но Лимб, созданный Верой, оказался далёк от привычного, ибо Россия — многонациональная страна и своё представление о загробном мире внесли многие. И мы получили то, что имеем: мульти- культурный, религиозный и даже исторический микс — Лимб, в котором нашли приют вообще все души. По крайне мере все те, кто ассоциировал себя с культурой и религией России.

У других стран и религий имелись свои загробные миры — небольшие анклавы на третьем уровне Астрала. Все они были разделены, но чисто номинально: и души, и живые путники вполне могли преодолеть барьеры — для сознания нет границ, в отличие от стран. Находилось немало желающих встретиться с душами недавно почивших.

Я и сам надеялся, что сумею добраться до этого уровня в ближайшие годы.

— Я учусь различать ауры людей, — нехотя признался я. — Правда, если честно, запомнил ещё не все цвета и оттенки. Да и плохо даётся расшифровка цвета на эмоциональном плане. Зато болезни по яркости ауры могу определить. По крайне мере самые большие дыры заметить.

Внутренний монолог на заднем фоне сознания к этому моменту пришёл к выводу, что рабочие моменты хоть во многом и были неприятны, но оставались необходимы. Да, я их вспоминал нечасто, но они меня многому научили, потому копаться там не особо результативно. Но в таком случае, где мне искать личный кошмар?

— Тогда скажи, какая у меня аура? — приподняла мордочку Блекджек.

— Красный. Жёлтый. И совсем немного черного, — честно признался я. — Очень простое сочетание, даже я расшифрую. Красная энергия — это здоровое эго. Хотя в негативном ключе алый цвет может обозначать гнев, беспощадность, беспокойство или нервозность. Жёлтый — цвет пробуждения, оптимизма, легкомысленного характера, вдохновения и ума. Чёрный указывает на беспощадный характер по отношению к себе или другим. Также говорит о проблемах в прошлом, пережитом гневе, горе или проблемах со здоровьем.

И нет, я не так хорош в этом, как может показаться. Мне требуется как минимум несколько минут и полная сосредоточенность, чтобы разглядеть ауру человека. Пусть и тренируюсь я на Адском уровне, но в работе это пока не может помочь. Зато я изучил всех своих близких, в том числе Блэкджек.

— Так не интересно! Ты знаешь мою литературную историю, вот и подогнал, — насупилась поняшка.

А я понял, что самым страшным и неприятным для меня может быть только личное. Личные потери? Что может быть больнее и неприятнее? И если с Брутом мы разобрались, а потерю Маши я почти забыл, да и воскресил я её, то оставалась только семья. Да, бабушка моя умерла, но память о ней была лёгкой и лишь немного грустной. А родители живы. Так что мне нужно?

— Не обижайся, тебе не идёт, кровожадная кибер-убийца, — потрепал я поняшку по шее, та от удовольствия закатила глаза и чуть слышно заржала. Феникс ревниво заклокотал.

Мысль о родителях меня неожиданно зацепила. Да, они живы, но я их вычеркнул из жизни почти на десяток лет. Забыл и похоронил воспоминания. Это ли не то, о чем говорила Блэкджек?

— У меня вроде бы есть идея, — предупредил я спутников и почувствовал, как они прижались ко мне, поддерживая.

Подчиняясь моему желанию, зал словно бы провернулся вокруг нас, и мы оказались у новой колонны с разводами зелени, едва заметно отличающейся от предыдущей. И вновь прикосновение к колонне, пока решимость не угасла.

Глава 4

Или как возненавидеть себя? (часть 2 (воспоминание))

— Так, значит, решил. Едешь? — гулко уточнил батя, когда щи оказались уже съедены, а мать накладывала тушёную капусту с курицей.

— Да, поезд завтра в четыре утра проходит через станцию. Вещи собраны, — я не смел поднять глаза, а потому обрадовался, когда передо мной поставили тарелку. — Больше тянуть нельзя. Остался всего день для подачи документов. Не говоря уже об общаге…

Чувствовать себя младше на десяток лет оказалось непривычно. Тело меньше, плечи согнуты, шея ныла от того, что постоянно чуть склонена. Зато мозги работают шустро, а в теле лёгкость… и страх.

— Тц… — батя цокнул языком. Закинул в рот капусту, хотя она и была только с плиты и могла легко ошпарить. Неспешно прожевав, он продолжил: — Значит, минимум на четыре года уезжаешь.

— Не считая каникул в сезон, — попытался вставить я.

— И всё это время работать не будешь, — зычный голос отца перекрыл мою вставку, словно её и не было. — То есть хочешь бросить меня одного на участке? — новая порция капусты. — Хочешь бросить семью неизвестно ради чего.

— Ради образования! — мать тоже села за стол, как всегда положив себе остатки. — Образование очень важно!

От поддержки матери сердце наполнилось теплом. Хоть кто-то меня понимал! Она собрала с собой еды на первое время. Всё что я люблю… Денег пыталась дать, но я не взял — не зря ведь работал до последнего! Не зря копил. На месяц жизни в городе точно хватит!

— Важно, — кивнул отец размеренно, не отрывая взгляда от меня. — Но он серьезно думает, что кому-то там, в городе, нужен? Думает, что сумеет устроиться на бюджет со своим деревенским аттестатом? Посмеются над ним только.

— Посмеются, и не поступлю — значит, вернусь, — себе под нос огрызнулся я. — Тебе на радость.

— Что? Что ты сказал? — повысил голос отец. — Повтори.

— Ничего… Говорю, что попробовать должен, — решился ответить я. — Не вечно же в деревне сидеть?

Я поднял голову и посмотрел на отца с вызовом. Здоровый мужчина. Под два метра ростом и косая сажень в плечах. Как он подковы гнул, я видел самолично. Щетина словно наждак. А взгляд… у меня от него перехватывало дыхание.

— А чем тебе деревня не угодила? — насупился отец и даже отложил приборы. — Это твой дом. Место, где тебя всегда ждут. Твоя земля, которая всегда рядом. Хозяйство, которое в зависимости от того, как поработаешь, так тебя и накормит. То, на что можно положиться.

— Это дыра! Грязная и вонючая дыра! — недовольно огрызнулся я. — У нас даже горячей воды нет! Баня раз в неделю — счастье. Интернет провели, так местные алкаши на вышку косятся, думают, как бы её в чермет сдать. А работать на этом «хозяйстве» постоянно в грязи, среди помоев, да навоза — уж спасибо не надо. Я лучше в городе счастье попытаю.

— Серёжа! Дима! — попыталась влезть мать. — А ну хватит!

Я даже и не помнил, что она пыталась нас разнять. В душе осталась лишь ярость в этот момент. Я чувствовал, как меня душили слёзы из-за того, что меня не хотели понять. Раздирала обида, от того, что пытаются остановить. Сжигала злость… о, как она меня сжигала!

— Это честная работа, — начал заводится и отец, повысив голос. — А что ты будешь делать в городе? «Физик» — разве профессия? Чем ты вообще будешь заниматься? В лаборатории мензурки мыть? Микроскопы протирать? Возомнил себя следующим Ломоносовым? Я бы понял ещё механик, или аграрное что-то… помог бы родному селу!

— Да к чёрту это село! — не выдержал я.

Я готов был броситься чуть ли не в драку, чтобы отстаивать свои, единственно правильные убеждения перед этим дуболомом, который с рассвета до заката только и работал. Более того, уже и меня окончательно достал, постоянно используя то грузчиком, то подсобником, то ещё каким-нибудь «принеси-подай-отвали и не мешай».

При этом я знал, что сейчас последний шанс остановится. Я мог бы замолчать и извиниться, а после просто поступить по-своему! Но я дал волю эмоциям! Я попытался доказать свою правду! Совершил ошибку.

Сейчас я бы поступил по-другому — опыт, зараза, меняет взгляд на многие вещи. Но о том, что сказал тогда, не жалею. С тех пор я больше не боялся говорить то, что думаю, кому бы то ни было. Ни Шефу. Ни мисс Спектр. Ни, чёрт его побери, Богу! Я не смиренная маска, удобная для других! Я смеялся всем им в лицо, ибо это был я.

— Я ненавижу эту дыру всей душой. Только и мечтаю, как бы отсюда свалить и больше её никогда не видеть. Я надеюсь, что когда-нибудь тут всё просто сгорит. И что мне не придётся возвращаться сюда после учёбы. Я сделаю для этого всё возможное!

— А ну замолчи, щенок! — рявкнул отец, который всю жизнь прожил в этой деревне. — Это место тебя кормит. Работа в поле и в хозяйстве! Хочешь на мать всё сбросить? Она не молодеет. Это место для тебя…

— Это пройденный этап! И если вы хотите здесь гнить — ваша воля! Но я не хочу, — припечатал я и в чувствах вскочил.

Наблюдая за происходящим чуть отстранённо, я увидел, как на глазах матери блестят слёзы, а руки в испуге сложены на груди. Заметил за раскрасневшимся лицом отца со сдвинутыми бровями бледность… морщины… боль и обиду во взгляде.

Я увидел чувства, которые никогда не замечал раньше. Был слеп? Молод? Глуп? Или, может, отец, работяга и труженик, который за всю мою жизнь не поднял на меня руки и матери плохого слова не сказал — может, он хорошо скрывал свои чувства, чтобы проблемы не свалились на его семью? Не знаю…

— Я больше сюда не вернусь. Прощайте! — и молодой я побежал наверх, за вещами.

— Ну и уходи, — донеслось мне в спину сдавленное. Последний выстрел.

Глава 4

Или как возненавидеть себя? (часть 3)

Лестницы… да и вообще каких-либо изменений не наблюдалось. Очередной провал. Просто тишина. Просто компания разномастных существ сидела плотной группой, на одном из уровней астрала и поддерживала теплыми объятиями друг друга. Просто хотелось закрыть глаза и забыться… И я даже не знал, рад или сожалею, что тут нет Нади?

— Ты поступил жестоко… но правильно, — наконец, заметила Блэкджек.

— Знаю, — безжизненно отметил я. — Поэтому я ничего не поменял.

В мысли закралась идея, что стоит всё бросить и попробовать найти «Провал».

Как известно, у любого правила есть исключения. Имелись они и в случае с испытаниями. Если их преодолеть, проход на следующий уровень астрала открывался раз и навсегда. А вот Провалы были одноразовыми.

Порой люди случайно проваливались безо всяких испытаний сразу на несколько уровней. Например, когда я искал душу в деле с Машей, то проскочил пару уровней и из Мира снов попал сразу в Лимб — третий уровень. Хотя… параметр «случайно» вызывал основные проблемы. Времени для поиска «провалов» могло уйти неопределённое количество. И «нахождение» Провала могло совпасть с тем, что человек невольно проходил испытание, свойственное для уровня, куда открывался Провал. Локальное, слабенькое, но очень значимое испытание.

Вот только имелось у Провалов и неоспоримое преимущество: лишь через них попаданцам удалось попасть в Хроники Акаши — второй уровень астрала. Пробить туда постоянный, осознанный проход ещё никому не удалось.

Библиотека или Хроники Акаши. Здесь находятся все знания человечества. Книга с судьбой каждого человека. Сюда подключаются предсказатели за своими видениями. А ещё последователи последней Книги верят, что там хранится книга, которую написал творец. Туда попадали лишь несколько раз, спонтанными переходами.

Многие сравнивали Уровень испытаний с хрониками Акаши — мол, и там, и там можно получить знание. Но имелось существенное пара отличий. На Уровне испытаний можно получить навыки, которые развивали лишь душу — испытания воли, морали, стойкости и прочих характеристик. В хрониках — знания для разума… причём как уже существующие, так и только потенциально возможные. И второе, на уровне испытаний необходимо заслужить развитие — раз за разом преодолевая испытания, проигрывая и становясь лучше. В случае же с хрониками само попадание туда означает, что ты прошёл испытание и все знания доступны.

Но даже Провал не мог помочь попасть на первый уровень Астрала: в легендарную «Кузницу душ» — место, где все души перерождаются и отправляются на новый круг бытия. Где не побывал ни один смертный. Нам известно об этом месте только по обмолвкам душ из Лимба. Это место не изучено, так что может содержать всё что угодно.

Хугин в моих руках расправил крылья, позволяя себя погладить и выказывая доверие. Тихие, едва различимые то ли «крух», то ли «ток», выражали его спокойную умиротворённость и отдалённо были похожи на песню. Гортанную песню, которая, словно жёсткие крылья, укрывала моё сердце от боли.

—…и он любил седеть часами, просто любуясь простором, — я поймал себя на том, что Блэкджек уже какое-то время о чем-то рассказывает, но за своими переживаниями я совсем это упустил. — Я никогда не понимала, что же его так зацепило? Ну да, красиво… Но не тратить же на это по несколько часов! А хост на это всегда лишь смеялся…

— Постой, постой, — встрепенулся я. В мою заторможенную голову пришла мысль: — У тебя был хост-создатель? Так ты не коллективная тульпа? И где тогда сейчас твой хост?

— Вечно ты слышишь не то, что нужно, — недовольно насупилась Блэкджек, хлестнув хвостом в раздражении. — Может, и существуют коллективные тульпы — тот же бог, но у меня есть единственный хост… вернее был.

— Так значит, это твой хост проходил испытания, и теперь ты всего лишь идёшь по его словам? И от него же ты знаешь про разделение души?

— Сергей, не надо, — едва слышно попросила Блэкджек.

Я запоздало понял, что лезу в личное: отношения хоста и тульпы — это заставило меня заткнуться. Вариант, что Блэкджек обманула и задала неверное направление, вынуждая отказаться от так не нравящейся ей цели, я держал в голове, но не давал ему разгуляться. Вместо этого пытаясь вспомнить… то, что я не хотел бы помнить. Парадокс!

Бесконечность вариантов, на просмотр которых уйдёт вся жизнь… собственно, тут и запечатлена вся моя жизнь. Осознанно я никогда не найду своё самоё темное воспоминание, даже зная наверняка, что оно есть в этих Чертогах. Эх, жаль я не могу пожелать и получить, что я хочу… Или могу?

Если колонна откликается на моё желание просмотреть то или иное воспоминание, то почему бы не задать более общий запрос? Неужели может сработать?

— Приготовьтесь… Ещё одна попытка, — с тяжёлым сердцем предупредил я, прикасаясь к колонне, словно к раскалённой поверхности, в ожидании новой муки. И мысленно попросил: — «Я желаю обрести то, что стерто из памяти, то, что никогда не хотел бы помнить».

Глава 4

Или как возненавидеть себя? (часть 3 (воспоминание))

Плотные заросли осоки высотой в мой рост, а местами и выше. Она окружает со всех сторон, но видны два выхода из травяной западни: тропинка, ведущая вглубь зелени, а дальше, как я знаю, вверх по склону к дороге в родную деревню; с другой стороны мостки, открывающие доступ к воде, слегка затянутой ряской. Они позволяют прыгать сразу на глубину.

По ощущениям я — шести или семилетний шкет. Стою на небольшом вытоптанном островке, недалеко у воды, рядом с кострищем и самодельным чурбачком-сиденьем — одно из детских убежищ. На чурбачках восседают ещё пара парней, на вид лет двенадцати-четырнадцати, причём один из них пытается делать вид, что курит, хотя на самом деле лишь мусолит сигарету.

Я не знал, плакать мне или смеяться. Я убивал. Уничтожал великие произведения искусства. Несколько раз становился причиной жутких трагедий. Даже катаклизмов. Но моё самое тёмное воспоминание из детства? С той поры, когда я пошёл в первый класс? Или ещё до этого?

Но самое странное, что я действительно не мог припомнить этот момент. Что такого жуткого могла сотворить компания детишек?

— Ну что, принёс? — тот парень, что постарше пытался говорить грозно, но очевидно, что он с трудом сдерживал любопытство.

Я пытался вспомнить, кто этот гоповатый пацан? Миха-коромысло, которого по малолетке посадили? Или Сёма-всё-путём, которому по пьяному делу комбайном откромсало руку?

— Ну чё мнешься, как девчонка? Или зассал? — ухмыльнулся второй. — Сём, ты погляди на этого ссыкуна! Проигрался и теперь долг отдавать не хочет!

— Дык… это ты зря. Карточный долг — дело святое! Или хочешь, чтобы все знали: Серёга — лошпет, который слово не держит?

— Нет! Я принёс! — мой голос прозвучал неожиданно звонко и взволновано, а я почувствовал, как мои руки трясутся, когда полез за пазуху, пытаясь, что-то достать. — Я держу слово.

У воспоминаний имелся один крупный недостаток: если отголоски эмоций ещё чувствовались, то вот о своих прошлых мыслях я ничего не мог сказать. Что думала моя юная версия в тот момент? Думала ли она вообще? Не помню…

В моих руках появился полотняный мешочек, внутри которого что-то звенело. Не деньги — уже радует. По тактильным ощущениям что-то странно знакомое. Что-то, от чего в душе отдалось первое эхо неуверенного страха…

Сёма, не желая дожидаться, выхватил мешочек у меня из рук. Несколько уверенных движений, и на свет появились три предмета: две медали «За боевые заслуги»; одна медаль «За отвагу». Мне хватило одного отблеска солнца, чтобы узнать их и, что самое паршивое, вместе с этим пришли и отблески воспоминаний. Пришёл стыд…

— Вот эту пустим на грузила, — бормотал Сёма, крутя в руках медаль «За отвагу».

— Да фигня, — спорил с ним товарищ. — Давай лучше Димычу толкнём. Он в город поедет — продаст, а нам он сразу заплатит пару сотен.

— Давай пару продадим, а вот эту, — он ухватил медаль «За боевые заслуги». — Тяжёлая… да и блестящая! У Кольки из них можно будет блесны выплавить… Или даже колечко сделать! Подарю Ленке, может, даст?

«Медаль „За боевые заслуги“ — государственная награда СССР для награждения за умелые, инициативные и смелые действия, сопряженные с риском для жизни, содействующие успеху боевых действий с врагами Советского государства», — всплыла в сознании выдержка из старого учебника. А в сердце, вместе со стыдом, стала просачиваться ярость.

— Ребят… может, отдадите? — услышал я собственный голос, едва сдерживающий слезы. — Это ведь прадедушки! Он их с войны привёз…

— А ну отвали, — отмахнулся от меня Сёма, полностью поглощённый новым приобретением.

— Не… постой, — протянул товарищ, и в его взгляде я прочитал желание поглумиться. Но по тому, как потеплело от надежды у молодой моей версии, я понял, что юный я не уловил подвоха. А старший говорил: — Вернуть не можем. Ты нам проиграл и это твой долг. Хотя можешь отыграться… Вот только у тебя есть, что поставить? — всё внутри моей молодой версии сжалось, ибо он не знал, что предложить, но старший помог и тут: — Нужно что-то равноценное. Пара тысяч, думаю — в самый раз…

У моей юной версии всё рухнуло. Ему давали карманные деньги, и он их даже копил — у него имелось, около ста пятидесяти рублей в копилке! Но не две тысячи. Такие огромные деньги могли быть только у родителей.

— У меня нет, — честно признался я, и стрекот лягушек вдали подтвердил это. — А папка не даст…

— Так зачем спрашивать? Сопри, да и всё! — ухмыльнулся Сёма. — Потом вернёшь… если выиграешь. А проиграешь, так получать тебе в любом случае, что за эти побрякушки, что за деньги.

Я задумался… Моя детская версия всерьёз задумалась над предложением! От одного этого осознания душа вскипела! Да что там, вулкан так не извергался, как я пылал в тот момент. Для меня имелось только одно правильное решение: броситься в драку, несмотря на последствия, и отобрать награды любой ценой. Только так и не иначе! И то, что их двое, то, что они старше, и другие нюансы — лишь оправдания.

Но детская версия думала над совершением кражи. Она не понимала, что выиграть ему не суждено в любом случае. И даже если он сумеет сделать это каким-то чудом, то у него всё отберут силой.

И главное, детская версия думала над предательством родных, ибо не знала будущего, которое калейдоскопом мелькало у меня в голове. Юный я не помнил слёз дорогой любимой бабушки, для которой исчезло последние, и от того такое ценное наследие прадеда — героя войны и по рассказам очень хорошего человека. Юный я не чувствовал напряжения, когда оставался с матерью в следующие несколько месяцев. Как она сквозь силу улыбалась при разговоре со мной. Юный я не видел взгляда бати.

Это было самое жуткое. Он не ругался. Он даже подзатыльника мне не отвесил. Он просто посмотрел на меня с таким презрением и грустью, словно на скот, который на следующий день должны отправить на убой. На убой меня не отправили — отвели в библиотеку, где заставили найти всё о медалях и прочитать, чтобы я понял их значение.

Это оказалось кошмарно. С каждым прочитанным словом и страницей. С постепенным осознанием цены данных наград — за что они давались. Вместе со всем этим ко мне в сердце просачивалось презрение к собственному поступку.

Не удивительно, что я постарался это забыть.

— Нет, я не могу, — наконец, едва слышно произнесла моя детская версия. — Отдайте, пожалуйста…

— Да пошёл ты… — оттолкнул меня Сёма со смехом.

Последний шанс вмешаться. Драка! Я был готов рвать зубами, если потребуется. Я был готов убивать, лишь бы смыть позор. Лишь бы всё исправить…

Вот только остатки холодного разума подсказывали: этого не исправить. Сделанного не воротишь. А забывать одно из определяющих меня воспоминаний — это как минимум неразумно. Это моя жизнь. Я её прожил. И уже давно принял последствия.

— Вали отсюда, трусиха. Вали… и только попробуй взрослым рассказать! Мы тебя потом так отделаем…

Дальнейшего я уже не слышал, со слезами на глазах убегая по тропе среди осоки.

Глава 4

Или как возненавидеть себя? (часть 4)

Нефритовая колонна в обхват с меня и неизвестной высоты — вершина терялась в дымке. Нефритовая колонна на расстоянии вытянутой руки от меня пропала. На её месте теперь находилась первая ступенька лестницы, которая также вела в туманную даль. Однако радости от того, что я прошёл испытание, не было. Да и вообще почти ничего в душе не осталось.

Жёсткий клюв Хугина неуверенно постучал по костяшкам пальцев. Я опустил взгляд, и белый ворон коротко, но уверенно и даже ободряюще каркнул. А когти на лапе сжались, причиняя лёгкую, отрезвляющую боль.

— Давай продолжим через несколько дней, — заметил я в пустоту, смотря мимо Блэкджек. — Мне нужно переварить то, что сегодня произошло, — попросил я, чуть ли не с отвращением косясь на лестницу.

Глава 5

Или как выглядит «сказочные разборки»? (часть 1)

Блокпост. Нет, застава! Даже почти форт! Настолько монументально и основательно. Со стены, где я находился, открывался отличный вид, на заград-укрепления, уходящие в разные стороны, насколько хватало глаз. И это не только бетонные стены в десяток метров, усиленные металлом и смотровыми вышками, где дежурили охранники с прожекторами и крупнокалиберными пулемётами. Также имелась зона отчуждения перед стеной: выжженная огнём на сотню метров, с разбросанными тут и там противотанковыми ежами, кратерами от взорвавшихся мин, а ещё разорванными тушами огромных уродливых монстров.

—…хватит вертеть головой! Ты меня вообще слушаешь, Несуществующий?

— Разумеется, — я даже не повернул головы на рев Оркестра. — Мисс Спектр сдала меня вам в аренду, чтобы я два часа сидел на месте и ничего не делал. А к концу срока желательно выжил и остался в своём уме. Я ведь правильно уловил суть?

А вдали, за рыжеватыми кронами леса металлические обломки огромной трубы. Очень характерные обломки бело-красной вентиляционной башни четвертого энергоблока законсервированной станции Чернобыльской АЭС. Уважаемый читатель наверняка помнит, что данную трубу давно демонтировали, но Вера людей в устоявшийся образ позволила создать стабильный мираж. А Веры вокруг энергоблока скопилось достаточно, чтобы в Чёрный месяц локация превратилась аномальную зону. Одну из самых опасных и желанных.

— Хугин, нет, — рявкнул я на питомца, который до этого кружил над базой, а теперь решил отправиться на разведку в аномальную зону. Лишний раз рисковать им не хотелось. Тем более что задание, на которое меня выдернули вопреки всем планам, выглядело крайне подозрительно.

— Не ёрничай, — Оркестр передёрнул плечами в монструозных технодоспехах, и я только сейчас понял, что он измотан. Под глазами чёрные круги, лицо осунулось, а движения дёрганные. — Твоя задача — сопровождение и охрана цели. Знать подробности тебе не нужно…

— Я ещё со времён Редактора Веры помню эту песню: нечего питать Верой противника, — отмахнулся я и нехотя стал спускаться со стены, вслед за Оркестром. — Рекламируешь работу ты просто отвратно. Я уже подумываю отказаться.

Мы вышли на плац, расположенный между блокпостом и коробками казённых строений базы. В глаза бросились сразу две особенности: мельтешащие повсюду солдаты в форме и не меньшее количество неопозноваемых людей в костюмах полной биологической и химической защиты. Проследив за группой подобных «костюмов», я приметил за одним из строений края белых палаток, а также и несколько человек в светлых халатах.

— Триста классов и чуть больше тысячи способностей! — на грани слышимости вещало из палаток радио. — Охват всей планеты со старта! Квесты с социальной направленностью! Гарантированная способность за каждые двадцать уровней! И это безо всяких усилий на творчество и его раскрутку! Без отрыва от развлечения! Просто играй в дополненной реальности! Игра в дополненной реальности: «Становление!» Делайте предзаказ!

— Да не отвлекайся ты, — жесткой рукой Оркестр меня развернул в совершенно другое направление от палаток и чуть ли не силком потащил за собой. — Твоя цель ожидает у склада.

Кивок задал направление, и на фоне ангара с раскрытыми створками и облупившейся крышей я увидел, на что мне указывал Оркестр: металлический контейнер для перевозки грузов. Волнистые бока. Высота в два метра. Нейтральный белёсый цвет. Вот только эта махина была сверх всяких приличий бронирована. Но даже несмотря на это можно было различить несколько вмятин, сделанных изнутри, наспех зарехтованных кувалдой. Ах да, ещё одна отличительная особенность контейнера — он являлся гондолой средних размеров дирижабля. Шар как раз в эти мгновения заканчивали заправлять.

Способ перевозки на первый взгляд сомнительный. Однако возможности для нападения в воздухе по факту намного меньше, чем на земле. Особенно с учётом того, что в воздухе уже баражировал остальной отряд Оркестра на ДИТРах. Да и выбор маршрута в воздухе более широкий, что уменьшает шанс ловушки.

— План стопроцентно рабочий и надёжный, как швейцарские часы, — бормотал я под нос, приоткрывая створку контейнера.

Контейнер оказался разделен на две части: входной тамбур — то место, где должна находиться охрана, а по факту — я в одиночестве трястись на жёсткой лавочке; охраняемая часть — огромный сейф, состоящий из нескольких тонн стали, сейфовых поршней и замков. Тамбур меня не порадовал. Особенно не порадовали следы четырёх когтей в сантиметр глубиной и длинной в полметра на одной из стен.

Но особое внимание я уделил дверце сейфа, за которой находился перевозимый нами груз. Створка была украшена множеством символов, которые тонкой вязью покрывали всю поверхность, местами накладываясь и переплетаясь. Религиозные, каббалистические, литературные и всевозможные виды рунических оберегов. И это с дополнением развешанных то тут то там различных сушёных трав или ног жабы…

— Не вздумай трогать, — окрик Оркестра отдался эхом в металлическом коробе. — Если только прикоснешься к сейфу, нам придётся расценивать это как попытку взлома. Тогда мы взорвём дирижабль вместе с тобой.

Ах да, несколько сотен кило взрывчатки в стенках контейнера с расчётом, что направленный взрыв уничтожит содержимое, дабы оно не досталось врагу. Или не вырвалось. Шахид-контейнер. Как я мог забыть о такой мелочи?

— Вы настолько боитесь, что груз вырвется? Хотя нет… Что со мной, что без меня — результат один, ибо как боец я ни с кем из твоей группы, Оркестр, не сравнюсь. Тогда что? Нужен мой иммунитет? Нефизические воздействия, для которых преграды не помеха? Что-то, контролирующее разум? — я отошёл от двери.

— Без комментариев, — сухо отрезал собеседник. — Просто помни, ты со своим иммунитетом — единственный, у кого в случае нештатной ситуации имеется хотя бы призрачный шанс выжить. Заодно и мы поймем, что случился прорыв.

— Вот вообще не утешили, — я поёжился. — Может, хотя бы скажете, кого мы перевозим?

— Нельзя, — коротко и жёстко.

— Да ладно тебе, Оркестр! Так кого? Мутанта? Воплощение? Или…

— Несуществующий, это не твоё дело. У тебя нет доступа к данной информации. И молись, чтобы твой сосед так и остался для тебя безликим и безымянным. А теперь обживайся! — и не дожидаясь ответа захлопнул дверцы контейнера, запирая меня внутри. Лишь Хугин успел выпорхнуть.

У уважаемого читателя может возникнуть вопрос: для чего городить такие сложности, если цель перевозки проще доставить через картину или какой-либо воплощенный мир? В том-то и дело, что не проще. Общая проблема всех обладателей большого количества Веры, как Критиков, так и монстров с артефактами — использовать можно только те картины, в которые верят сильнее, чем в путешественника. Иначе картины могут схлопнуться: мирок картины разрушится и источник зашкаливающей Веры выбросит к точке входа. С воплощёнными мирами похожая ситуация, хотя они выдерживают намного больше.

Как итог, нет идиотов, чтобы рисковать и плодить себе проблемы. Привычный конвой надёжнее. Тем более, когда нужно пересечь границу между странами и доставить цель в наш научный центр.

Ненавижу миссии сопровождения. Никогда их не любил в играх, а в реальности и того больше! Однако, если мисс Спектр благодушно сдала меня в аренду спецотряду во главе с Оркестром, то не мне спорить. Вместо этого я решил заняться тем, что действительно важно: навести порядок у себя в Системе!

Контейнер тряхнуло — похоже, мы пошли на взлёт.

Истинной Веры — девять единиц. Свободных: 0.

За последние полгода я заработал целых 5 единицы! Хотя, я не совсем объективен, ибо 3 из них появились у меня в день изгнания Бога.

Одна досталось от Шефа — я всё же сумел достать его до такой степени, что даже с пришествием маразма он меня не забудет! Ещё одна, темная, пришла от Маргинала — он на меня знатно обиделся после того приключения. Третья мне досталась от Маши — воскрешение принесло награду и с этой стороны.

А вот откуда ещё 2 единицы — без малейшего понятия. Может я успел кого-то спасти за время работы Критиком? Или моя история кого-то вдохновила? Или может даже от той странной девчонки из бара Блэкджек?

Уровень Бытовой Веры на отметке в 1235 единиц. Из них свободных: 217 единиц.

Мимолётной Веры — 3456 единиц. И вот они у меня все бесхозные.

С момента, как я стал Критиком, в моей жизни стало много путешествий. Появилось много новых знакомств самого разного уровня. Да и участвовать приходилось в громких, резонансных делах. Подобное даже без поддержки информационной махины Критиков приносило немало Веры.

Наконец, Рабочая Вера — 10 единиц… по крайне мере, столько мне выдаётся. Но после вчерашнего перформанса с монархистами, у меня восстановилось чуть больше 5 РВ. Зато её могу вкладываться десятыми, сотыми и даже тысячными долями — преимущества того, что Вера составная.

Призывно светились шесть пиктограмм. Да, уважаемый читатель, на три больше, чем раньше! Блок привычных: синевато-пиксельная, изображавшая мозг — «Разум»; бело-красно-телесная в форме человека да Винчи слева направо — «Тело»; и голубоватый, то и дело подрагивающий призрак — «Дух».

И блок новых: изображение ворона в профиль с раскрытым в карканье клювом — «Феникс»; человек стоящий на коленях со сложенными в молитве руками, но всё это в красном кругу и перекрещено жирной линией — «Иммунитет к Вере»; и совсем скромная иконка свернувшегося в кольцо Уробороса — «Откат Времени».

После перехода к Критикам мне пришлось освоить новые способы работы, да и общение с одним из создателей наруча принесло результаты. Так, я вынес свои основные способности в отдельный раздел — чтобы управлять ими в случае необходимости более оперативно, не тратя время по углубление в различные подразделы. Плюс — что мне особо нравилось — изменился принцип распределения Веры: мне не нужно было вкладывать «личную» Веру в «рабочие» направления… но, пожалуй, это я укажу на примерах.

Как обычно, начал с «Тела». Тренировки во время подготовки к работе Критиком и «мудрое» наставничество в Магической академии позволили мне значительно повысить эффективность организма, лишь немного скорректировав собственное развитие.

Критики не были бы Критиками, если бы не имели несколько козырей в рукавах. Например, они оставили в прошлом правило, что однажды вложенную Веру нельзя вложить куда-либо в другое место. И обойти это правило помогла разработка Артефактора, которую мы применили в деле с Янтарной Комнатой: прибор для стирания у группы людей кратковременной памяти, а вместе с ней и Мимолётной Веры — амнезиак.

После того дела устройство у нас ожидаемо отобрали и передали отдельной лаборатории. Там задумку Артефактора сумели развить, и оказалось, что при точечном воздействии на память индивида тот мог забыть различные события, в том числе и то, как вкладывал Веру в какие-либо навыки, тем самым аннулировать их — освободив Веру. Вот только действовало это либо с недавно вложенной Верой, либо с навыками, в которые ты вложился по минимуму — ибо стирать приходилось не только момент вложения Веры в навык, но и моменты его использования.

Теперь мой набор характеристик выглядел примерно так:

Скорость регенерации: +45% от нормального значения для организма. Усиление по системе Критиков позволило добиться столь гигантского показателя всего несколькими точечными вложениями Веры, доставшейся после победы над Богом. А то, что мне необходим данный параметр — безусловно.

Плотность костей: + 23%. Ради увеличения выживаемости приоритет был отдан черепу и позвоночнику. На конечностях я откровенно схалтурил, так что там прибавка была чисто номинальная.

Прочность кожи: +17%. Теперь она не только лучше держит удар, но и меньше подвержена ядам, болезням, химическому, радиационному и другим воздействиям.

Эластичность мышц: +12%. Это привело не только к увеличению силы, но и к большей выносливости.

Гибкость суставов: +5%.

Отдельно стоит отметить + 16% к сопротивлению ядам и вирусам — вторичный параметр, который я тем не менее выделил в приоритетные. За счёт него поднялся и другой: укрепление внутренних органов + 9% с упором на усиление сердца, кровеносной и нервной системы.

Немного выделялся из общего ряда пункт «владение револьвером»: + 32%. Оружие оказалось неожиданно редким среди Критиков, потому на него часто обращали внимание, и я не преминул этим воспользоваться.

Остальные улучшения были менее 5%, потому и упоминания не стоили. Благодарить же за большую часть улучшений я должен Оборотня из своих книг. К третьей части истории под надзором Критиков я сумел развить героиню в одну из ключевых фигур, дав ей немало способностей… и Веры.

Но при этом пришлось отказаться от таких характеристик, как:

Сила: +13%. Улучшенное зрение: +10%. Нюх: +3%.

Потерь мне это особых не принесло, ибо я сумел перераспределить высвободившуюся Веру более эффективно. Разве что о зрении немного жалел, но то, что у меня появилась вторая пара глаз в виде Хугина, позволяло смириться.

Контейнер дёрнулся. Не отвлекаясь от работы с Системой, я рявкнул в общий голосовой канал:

— Не качайте! Не дрова везёте!

В разделе «Разум» тоже особых изменений не имелось. Да, пришлось изучить вопрос глубже и вложиться Верой в множество различных аспектов, но главный параметр выглядел неизменно:

Уровень интеллекта: + 39% от нормального значения для организма.

Вот только вопрос остается открытым: почему же я так часто туплю?

В «теле» и «разуме» я ничего радикально не стал менять: лишь обновил места, где уменьшилась Бытовая Вера, чтобы вернуть всё к прежним значениям. А вот над параметром «духа» пришлось задуматься. Как бы меня не убеждали в моей глупости, но я упорно продолжал качать параметр:

Удача: + 27%.

Однако кроме него пришлось развивать и ещё одну характеристику:

Мировой проводник: +31%

Этот параметр упрощает путешествия по мирам, созданным Верой, и вообще взаимодействие с её проявлениями. С учётом моего иммунитета — парадоксальная характеристика. Но вспоминая, сколько и по каким мирам меня мотало в последнее время, я считаю, что лишним подобное точно не будет.

Тут контейнер тряхнуло с новой силой. Ничего серьёзного, едва качка или воздушные ямы. Но помня свои последние приключения, я решил перестраховаться и переключился на зрение Феникса, сопровождавшего дирижабль.

Первое, что увидел, как Феникс в последний момент уворачивается от ствола, который почти протаранил клювом. Моё подключение вывело его из какого-то заторможенного состояния, и теперь Хугин активно начал махать крыльями, набирая высоту и взлетая над кронами деревьев. Тогда я различил, как Оркестр и его люди: Нейтрон, Лотерейщик и Мимик — медленно, но верно идут на снижение, подобно Хугину десятком секунд ранее. Тряску же, привлекшую моё внимание, вызвал один из дронов сопровождения, врезавшийся в контейнер. С учётом того, что за дроны, тянущие дирижабль, в отряде отвечала Нейтрон — ничего хорошего это не предвещало.

А затем я услышал мелодичный, но очень странный гул откуда-то из леса. Протяжно зевнул, решая, что же делать… ведь делать что-то нужно? Может, попросить Феникса крикнуть погромче? Или подключится к общему чату и что-то сказать? Я устроился поудобнее, чувствуя, как глаза начинают слипаться… А тут ещё связь с Фениксом отвлекала… Ведь так нужно сосредоточиться… Так хочется спать…

Контакт с Фениксом оборвался, и я обнаружил себя лежащим на металлическом полу, свернувшись клубочком. Что за бред? Я мгновенно подскочил! Меня достало воплощением! Похоже, мой иммунитет можно обойти, воздействуя на меня через Феникса! Нехорошо!

Глава 5

Или как выглядит «сказочные разборки»? (часть 2)

Очевидно, что неестественный звук и сон, накрывший меня и остальных, как-то связаны. Я подключился к одному из дронов для наблюдения, разумеется, без звука. Ещё раз осмотрел картину, решив попробовать для начала самое простое решение: подключиться к каналу связи группы Оркестра, дабы врубить им на максимальной громкости рок! Хеви-метал!

— Вашу… — дальнейший мат от нескольких голосов слился в какофонию, однако согласно видео с дрона, полёт ДИТРов с отрядом Оркестра начал выравниваться.

— «Атака из леса каким-то звуковым воплощением, используйте частотные фильтры», — отправил я уже в текстовый чат группы.

Одновременно приходилось ментально тормошить Феникса, не давая ему уснуть и прося подняться выше, чтобы он оказался вне зоны действия атаки. Хорошо бы его отозвать… Но чуйка подсказывала, что Хугин может понадобится. Да и отзывать я его старался как можно реже.

Мат группы Оркестра не прекратился, но стал более целенаправленный. Не прошло минуты, как даже без музыки никто больше не пытался уснуть и рухнуть в лес. А в эфир пошли цензурные приказы:

— Нейтрон, набирай высоту, следишь за картиной боя, бьёшь только по команде. Мимик, направляйся в лес, найди источник атаки. Лотерейщик, мы с тобой в охранении.

— Оркестр, чем я могу помочь? — влез я в общий эфир.

— Не лезь! — рык был яростный и доходчивый.

— Но я…

— Спасибо, что помог, но ещё слово — и я тебе подорву! — расставил все точки над «ё» собеседник.

А в следующую секунду ему стало не до меня, ибо из леса взлетел огромный, не побоюсь этого слова, «исполинский» дракон о трёх головах. Система существо никак не опознавала, но для себя я его нарёк Змеем Горынычем. Головы попытались изрыгнуть пламя и подпалить спустившихся слишком низко Критиков, но те рассыпались в стороны.

Через окуляры дронов я сумел рассмотреть, что на спине Горыныча восседают три всадника — по одному на шею. По центу огромный кот, превосходящий размерами среднего человека. Он вовсю разевал гигантскую пасть, словно пел — похоже, это был Кот Баюн. Рядом маленькое, заросшее с ног до головы волосами существо, у которого виднелся только один глаз. Этим самым глазом оно упорно зыркало по сторонам — если продолжать аналогии, то похоже на Лихо Одноглазое. Замыкало троицу… нечто необъяснимо жуткое, аморфное и уродливое. Казалось существо готово принять вид твоего самого страшного кошмара, стоит задержать на нём взгляд — неужели Бабайка?

Добивая мою психику, сквозь кроны прорвались ещё несколько фигур, быстро набирая высоту над лесом. Система не могла считать данные из-за бесформенных балахонов, но вот скакуны впечатляли: каменные сфинксы из глубин одержимого Питера. Возглавляла группу фигура на медном грифоне в черных доспехах с двуручным мечом-фламбергом в руках. Для лидера Система расщедрилась на описание:

'Кощей Бессмертный — одержимый.

Личные данные отсутствуют.

Вера: засекречено'.

Что за бред происходит? Почему воплощения: Баюн, Лихо и Бабайка — работают вместе с одержимыми людьми? Я, конечно, слышал, что при сотрудничестве творцов из одного направления или стиля их силы возрастают, но тут явно перебор!

Кроме того, зачем наш груз одержимому Кощею и его последователям? Более того, если я правильно помню, то прозвища давали лишь самым сильным одержимым — тем, кого не сумели поймать. А отсутствие личных данных намекает, что у одержимого нет наруча и, вероятнее всего, он времён Черного месяца. Как он так долго продержался в одержимых? Где нашёл последователей? И что вообще значит «засекреченный» показатель Веры?

— Наёмники! — раздалось в общем канале от Оркестра. — Вызывайте лешего и водяного. Они должны дежурить в области. Подтягивайте всех наших нештатных поблизости.

— Маразм крепчал, а крыша протекала. Идя в Критики, я подписывался рисковать жизнью и здоровьем, психикой и душой, но не участвовать в сказочных разборках! Требую оплаты за вредность! — решил я для себя, и отключился от дрона, и общего канала. — Я не хочу этого видеть, у меня и своих проблем по горло.

Не скажу, что отключался с лёгким сердцем, но с пониманием: Оркестр знает, что делает, и своей «инициативой» я могу ему помешать — стоит хотя бы иногда доверять напарникам. Я на месте согласно приказу и сделаю всё, что нужно… А всматриваться в картину боя — лишний раз переживать, Феникс если что меня предупредит. Всё равно сбежать через картину не получится: мешают искажения Веры от объекта охранения.

Так на чём я остановился? Пришла пора перейти к моей главной рабочей способности: «Иммунитет». Здесь всё прекрасно и лаконично:

'Защита от искажений физического воздействия 10 ИВ.

Защита от искажений ментального воздействия 8 ИВ.

Защита от искажений духовного воздействия 5 ИВ'.

Если влить всю мою Рабочую Веру в один из навыков, то защиты хватит от очень многого… но не от всего. Потому я никогда не пользовался этой возможностью — этого ожидают знающие меня враги. Лучше я Рабочую Веру потрачу более нестандартно.

С учётом того, что затраченная на этот параметр Вера не сгорала, то по совету коллег я не жалел личную Веру — своеобразный банковский вклад. Вот и сейчас я уже хотел вложить нераспределённую Бытовую Веру в один из параметров, как поймал себя на мысли: «Веры осталось буквально на одно воплощение, а завтра поездка, от которой неизвестно, чего ожидать…»

Мысль заставила остановиться. Пользоваться Верой при встрече с родителями я не собирался, но то, что обстоятельства могут случиться любые — знал. А вот расход казённой Рабочей Веры на личные нужды мне точно никто не одобрит. Потому я решил придержать остатки Бытовой Веры.

Вместо этого пробежался ещё раз по настройкам параметра:

«Радиус воздействия» — 5 метров, максимальный для меня.

«Сила воздействия на площадь» — 100% от личной защиты.

Чуть ниже отдельно табличка, где галочками отмечалось то, что мой иммунитет: не должен пропускать все виды атак; обязан уточнять у меня возможность использования воплощения — вроде путешествий через картины или запросов ментальной связи; и, конечно, не должен реагировать на полезные воздействия: было бы обидно погибнуть, потеряв сознание и не сумев принять лечение.

Наконец, отдельным пунктом шла запись, особо гревшая мне душу: «Невидимость для предсказаний — активирована». Я был уверен, что моя способность имеет множество таких приятных функций, вот только они скрытые. Узнать о них и внести в систему я смогу только на практике.

Контейнер вновь дёрнулся, на сей раз не сильно, но вполне ощутимо. Струйка холодного пота пробежала между лопаток. Признаюсь честно, пусть я и не хотел лезть в бой, но то, что он идёт буквально в паре десятков метро от меня — нервировало. И в случае неудачи контейнер не постесняются взорвать.

Взгляд Феникса, парившего сейчас над дирижаблем рядом с Нейтрон, открыл вид на происходящее:

Первое и самое эпичное, что бросалось в глаза — так это медленно, но верно переходящий из парения в падение Змей Горыныч. Не удивительно, если учесть, что две головы отсечены, а у третьей закатились глаза. Манёвренности ему не добавляло и отсутствие задней правой лапы вместе с хвостом. Конечность была выдрана с мясом, так что торчали неаппетитные обрубки. В паре километров позади виднелась новообразованная полянка с обломками вековых сосен, сваленных, словно сухие веточки. Исходя из этого, я мог предположить, что всё это — последствия атаки Нейтрон.

Но мало Горынычу старых повреждений, так на его спине в данный момент происходил бой. Хотя «бой» — громко сказано, так как борьбу между Бабайкой и Мимиком невозможно было различить. Собственно, я даже сражающихся разглядеть не мог: две бесформенные тени с огромной скоростью метались по спине дракона, пытаясь поразить или захомутать друг друга искорёженными отростками, которые даже близко не походили на конечности. При этом спина Горыныча превращалась в кровавое месиво, а крылья — в лоскуты.

Отсутствие кота Баюна я воспринял, как потерю в страшной сече. А вот Лихо Одноглазое жило и здравствовало, более того, с поддержкой нескольких последователей Кощея теснило Лотерейщика и… Не веря глазам Феникса, я переключился на камеру одного из дронов, но вид не изменился: женщина, лишь едва за тридцать, с миловидным лицом, шикарными рыжими волосами и в домотканой рубахе с вышивкой, стоя по пояс в металлической ступе с кучей рычажков и датчиков, из дна которой било реактивное пламя, оказывала поддержку Лотерейщику.

'Баба Яга — одержимая (внештатный сотрудник Критиков).

Колесова Кира Генадьевна. Не замужем. Детей нет.

Работа: охрана леса в заповедной зоне.

Вера: ИВ 435. БВ 5465. МВ 65984.'

Одержимая на службе Критиков? Ладно… главное, что помогает. А она действительно помогала, отбивая большую часть атак помощников Кощея. И это всё во время многочисленных кульбитов, которые приходилось делать парочке, оказавшейся в меньшинстве. Прикрытие позволяло Лотерейщику контратаковать… вот только с учётом Лиха, который приносил неудачу, все заклинания Критика были максимально слабыми и неуклюжими. Попытка выстрелить из оружия ДИТРа так и вовсе заставила транспортного дрона заискрить и задымиться. А затем взгляд Лихо прошёлся и по Яге, так что и её ступа, забарахлив, стала рывками проседать.

Но не успели помощники Кощея усилить натиск, как один из них врезался в пень. И да, уважаемые читатели, я не оговорился — именно в пень. Огромный пень древнего дерева прилетел с земли, причём не один — за ним последовал целый артобстрел, направленный на приспешников злодея. Это, если я правильно понимал, леший вносил скромную лепту.

И, наконец, самый эпичный бой происходил между Кощеем и Оркестром. Не знаю, какая личность руководила главой отряда на сей раз, но Критик заливисто смеялся. И это при том, что он скинул перчатки своей техноброни и голыми руками отбивал волнистое лезвие черного меча Кощея. Тот оставался невозмутим и максимально брутален: гремел доспехами и атаковал с таким натиском и яростью, словно спасает мир… ну, или свою жизнь.

Вроде все при деле — значит, я спокоен! Феникс, на которого я вновь переключился, по моей просьбе сделал кульбит и молнией, как в прямом, так и в переносном смысле рухнул на одного из всадников, который, прикрываясь общей суматохой и невидимостью, подкрадывался со спины к Нейтрон. Но чутьё Феникса не обманешь. А я, со спокойным сердцем от своего вклада, буркнул:

— Ну… хотя бы не летающие матрёшки — и то ладно, — пожал плечами и отключился.

«Феникс» — самый сложный пункт. Не в плане того, что мозг можно сломать, разбираясь, а в плане того, что морально было сложно изменять настройки и параметры существа, которого ты хотел считать другом и напарником. А я ведь мог настроить не только внешний вид или силы Феникса, но даже его характер и отношение ко мне.

Внешность я не трогал изначально. Хотя отметил, что там имелись пункты, которые были завязаны на количество вложенной Веры. Например, плотность и размеры тела, от которых зависела материальность Феникса, а также его физические атаки или способность переносить грузы — вроде меня.

В характере я изменил лишь одну настройку, выкрутив на максимум параметр «Автономность». Но даже так он застыл на отметке в 75% и, даже вложившись туда Верой, я не смог сдвинуть её ни на процент. Потому и возлагал такие надежды на Астрал и разделение душ.

Но даже на этом уровне «Автономности» появился приятный бонус: Феникс теперь мог накапливать собственную Веру. Истинной у него пока не набралось, но вот Бытовой — несколько сотен, а Мимолётной и вовсе под тысячу. Как хозяин Феникса я мог ей распоряжаться и вкладывать куда пожелаю в рамках развития Феникса. Но за все время я не потратил ни единицы. Более того, я настроил так, что Феникс при необходимости мог использовать всю мою Мимолётную Веру. Для боя и работы я использовал Рабочую Веру, только и исключительно её! Я надеялся, что однажды Хугин сможет самостоятельно распорядиться собственной силой… как некогда Брут.

Ах да, всё же я вкладывался и в ещё один параметр для питомца: «Интеллект». Автономный и тупой Феникс — сомнительное удовольствие.

Раздался скрежет металла, и одна из входных створок контейнера отогнулась. Вернее, небольшой уголок, в который тут же просунулась волосатая ручка, пытаясь за что-нибудь уцепиться.

— И чем они там только занимаются? — пробормотал я, поднимаясь. — Допустить до контейнера Лихо. Только подумать! — я со всей силы припечатал по волосатой ладошке каблуком, рявкнув: — А ну пошёл вон, нечисть поганая.

Ручка дёрнулась и исчезла, а короткий крик сразу же снесло гулом ветра. Я же с чистой совестью вернулся на место.

Имелся у Феникса и интересный подраздел: «Стихии» — сюда перенеслись все мои бывшие магические способности, только распределённые по стихиям. По факту, тот же воздушный щит или огненный удар, которым меня не раз спасал Феникс.

Стихий оказалось много — больше сотни. Всё, что я знал и просто мог предположить, как стихию. Начиная от стандартных, вроде «Огонь», «Вода», «Воздух» — на использование которых уходил минимум Веры. Продолжая не самыми распространёнными: такими как «Камень», «Металл», «Природа» — и подобными, на которые Веры уходило несколько единиц РВ. И, наконец, довольно экзотические, подобно «Тьме», «Свету», «Гравитации» или даже «Технологиям» — на которые уходили уже десятки единиц РВ.

Последний момент, на который я обратил внимание в разделе «Феникс» — короткая запись:

«Обратная одержимость с Фениксом — доступно».

Конечно, приятно, но после сражения с Глаголом в моей книге, как-то не сговариваясь, мы с Фениксом решили не использовать эту способность. Она была настолько болезненна и так нас напугала, что мы оставили её, как средство для «самоубийственного последнего шанса».

Я поёрзал на месте. От долгого сиденья задница уже начала затекать. Да и в погнутую дверцу контейнера поддувало и стало зябко.Благо осталось сущая малость.

«Откат Времени» — самый компактный пункт. Тут я мог разменять 1 ИВ на шаг в прошлое равный 10 секундам. У меня всегда были вложены 2 РВ, чтобы при необходимости лишь коснуться татуировки и запустить процесс. Собственно, если не считать Феникса, это единственный затратный навык, на который я и тратил Рабочую Веру.

Плюс в этом же пункте у меня имелась короткая запись, появившаяся после дела с янтарной комнатой: «Возможность помнить временные ветви активирована ×100». То есть я мог помнить не только 20 секунд, которые, отматывал назад и изменял, но и чужие путешествия во времени примерно на полчаса. В теории. Ибо на практике я с подобным ещё не сталкивался.

Контейнер снова дёрнуло, но в этот раз относительно мягко. Послышался скрежет камня о металл. Звук, а вместе с ним и инерция исчезли через считанные секунды — мы приземлились. Это же подтвердил и лязг открывания двери контейнера.

— Что-то вы долго возитесь, — потягиваясь, заявил я в открывающуюся дверь. Взгляд через феникса уже подтвердил, что груз в ходе боя остался во власти Критиков. Меня встречала хмурая рожа Оркестра. — Больше не буду пользоваться вашими перевозками: сиденья жёсткие, места мало, во время полёта не кормят, да ещё и болтанка. И это я молчу о том, что всякая шушера лазит, салон выстуживает. Некомфортно.

— Несуществующий, ты совсем охренел! — взъярилась Нейтрон, спрыгивая с ДИТРа в нескольких шагах от нас. — Ты тут бездельничаешь, пока мы…

— Нейтрон, хватит, — попытался усмирить подчинённую Оркестр.

Однако судя по отброшенному в сторону шлему, раскрасневшемуся лицу и шагам, от которых вздрагивала земля, было очевидно, что девушка на взводе.

— Чего хватит? Мы сражаемся! Рискуем жизнью! А он тут сидит в безопасности, и смеет ещё возмущаться, что мы, видите ли, «возимся» и ему «некомфортно»! А ничего, что, охраняя его, погиб Лотерейщик⁈

Оркестр перехватил и удержал подчинённую всего в нескольких шагах от меня. От совершенно растерянно и потерянного меня, который и слова сказать не мог. Но зато слова нашлись у Оркестра:

— Лотерейщик погиб, охраняя не его, а груз…

— Но он мог!..

— Не мог! — спокойным, уверенным тоном оборвал возмущения девушки Начальник. — Он выполнял поставленную задачу. Он защитил груз, — полное отсутствие эмоций. Ледяной взгляд Оркестра пронзил меня. — Более того, он сделал то, что не должен был: спас нас. А тебя так и вовсе дважды. Его нужно благодарить, а не винить. Это мы неправильно рассчитали возможности наёмников… — Оркестр оборвал себя, решив, что сболтнул лишнего.

Слова были верные. Но вот искренности в них не чувствовалось. Однако даже их хватило, чтобы остановить Нейтрон. Она отвернулась от меня со слезами на глазах. А я, выйдя из контейнера, увидел измазанный в крови железный бок и всего двух ДИТРов, дымящихся и скорёженных. И Мимика, что безмолвной укоризненной тенью стоял в стороне.

Глава 6

Или кто ходит в гости по утрам?

Открытие двери в лабораторию из коридора ознаменовалось едва уловимым механическим пощёлкиванием. Недолго думая, я отпрыгнул в сторону. Три удара сердца, и с тихим «звяк» напополам развалилась дверная ручка, а на её месте оказалась пара оголённых проводов, что ослепительно сверкнули, замкнувшись. Потянуло гарью… традиция, случайно созданная мною же, благополучно была выполнена.

— Мне кажется, или ты сегодня чуть ли не рад меня видеть? — крикнул я, бочком протискиваясь в лабораторию. Имелась опасность новой ловушки, хотя традиционно механизм применялся один, пусть с каждым разом и становясь сложнее.

— Чего тебе, Кугдыматов? Только не говори, что опять оружие потерял или наруч пропил! — раздался недовольный голос из тёмных глубин гениальных завалов.

— Я ни разу наруч не пропивал! Это всё поклёп. Ложь и провокация, — возмутился я, решив признание о потери оружия оставить на потом. — Лучше вылезай. Мне нужна твоя помощь.

— Какого ляда тебе надо?

— Да вот, вкусностей немного притащил, — я зашуршал пакетом, в котором кроме чипсов и газировки в этот раз имелась большая упаковка эклеров.

Послышался грохот, и из завалов выбрался собеседник: Евгений Чунаев — один из создателей наруча, хотя я больше привык его называть Артефактор. Резко вырвав у меня пакет, учёный тут же закопался в его содержимое — небольшая взятка за то, что он не пробовал меня убить и почти не сдавал мисс Спектр. От моих поставок Артефактор не только перестал худеть, но и за месяц набрал пару кило, округлившись и в талии, и в лице.

— Врёшь, — безапелляционно заявил Артефактор, закончив исследование и отставив пакет. Он уже распечатывал пачку эклеров: — Ты меня бесишь больше обычного, а значит, тебе что-то от меня нужно. Признавайся или выметайся. Наша рабочая встреча вместе с Глаголом только через полчаса. У меня личное время.

— Так же, как вчера во второй половине дня? — не сумел я сдержаться.

— Так ты из-за этого? Тебе не говорили, что лезть в чужие дела — дурной тон?

— Каюсь. Грешен. Но я ведь спрашиваю у тебя напрямую, а не лезу выяснять в обход! — даже и не подумал я смутиться. — Можешь, конечно, не говорить, но я как-то не видел у тебя в лаборатории толп друзей и знакомых, с кем можно поболтать.

— Это потому, что я здесь немного в тюрьме. Из-за тебя, — не скрывая яда, заметил Артефактор. А затем на его хмурой роже и во мрачном взгляде проступила светлая задумчивость: — Хотя… Хочешь выслужиться перед мисс Спектр, которая, наверняка, тебя сюда и подослала?

— Хех… так нагло меня о помощи ещё не просили, — оживился я. — Жги, я весь во внимании!

Светлая задумчивость переросла в уверенный взгляд, и речь стала чётче:

— На Критиков работает много достойных учёных. И один из них — мой бывший коллега по созданию наруча. Анатолий Павлов.

— Ты как-то упоминал, что твой знакомый из Критиков не дал тебе сгнить в тюрьме, а перетащил сюда. Это случайно был не он?

— Именно. Он мне очень помог, — Артефактор опалил меня взглядом. Он явно был не в восторге, что приходится раскрываться. Однако для него это было важно и, осторожно подбирая слова, он продолжил: — Но несколько дней назад он заболел. Сначала казалось, что ничего серьёзно — простуда. Вот только с каждым днём ему становится хуже… Вчера он впал в кому.

— И ты ходил проведать его?

— Лучшие врачи и лекари от Веры из Критиков пытались вылечить его и привести в чувство, — проигнорировал меня Артефактор. — Но всё безрезультатно. Тело и мозговая активность в норме. Однако он так и не приходит в себя.

— А я-то чем могу помочь? — Артефактор так увлёкся рассказом, что я сумел утащить один из эклеров и стаканчик газировки, так что теперь наслаждался сладостями. — Я же даже близко не медик.

— Ты дебил, — и не подумал сдерживать раздражение Артефактор. — Ты меня слышишь? Лекари лечили его с помощью Веры, но это не помогло. Наоборот, стало только хуже.

— Новая форма одержимости? — не совсем понял я. — Или какое-то проклятье? Другое воздействие?

— Не знаю… Чтобы понять это, мне и нужен ты. Я изучу данные, какие есть у Критиков. Ты же попытайся узнать что-нибудь у своих источников на свободе и в других мирах. Где ты сейчас там шаришься? Астрал? Зеркальный мир? Интернет? С моей стороны ты получишь любую поддержку. Обидно будет потерять одного из тех, с кем можно поговорить, не объясняя термины и тезисы через слово.

Я поёжился. Меня ещё после сегодняшней ночи в Астрале передёргивало, а душа, казалось, не встала на место. Но и отказывать я не хотел. Не после того, что произошло с Лотерейщиком буквально несколько часов назад.

От него не осталось даже тела: Лихо так сильно его сглазил, что одно из заклинаний сработало против него. Похороны закрытого гроба были назначены на завтра. Но вот сил пойти на них у меня нет. Я думал, что за время работы Редактором Веры научился терять коллег. Но к такому невозможно привыкнуть.

Я утешал себя тем, что, по сути, был почти не знаком с Лотерейщиком. Два дня тренировок. Пяток коротких разговоров. Одна общая операция. Всё… Однако на сердце было всё равно тяжело. Я ведь мог наблюдать за боем! Мог заметить опасность и предотвратить её. И даже если бы не предотвратил, то мог отмотать время и с помощью Феникса выправить ситуацию. Мог! Но не сделал…

Потому я дипломатично уточнил у Артефактора:

— Ты ведь понимаешь, что это довольно размытое направления поиска?

— Пробуй, — махнул рукой Артефактор. — В любом случае у тебя возможностей больше, чем у меня.

Дверь вновь открылась, и на пороге показался Глагол. Мой брутальный напарник, как всегда, статью изображал колоса, а мордой всемирное презрение к бытию. Зато Брауни в этот раз, устроившись на плечах хозяина, радостно и даже с удовольствием смотрела на нас, весело сверкая глазками и небрежно покачивая хвостом, отчего Глаголу то и дело прилетало по затылку.

— Тоже припёрся, — вновь включил режим брюзгливого старика Артефактор. — И чего вам не сидится спокойно, всё спешите…

— Судя по виду Брауни, ей сегодня новую порцию артефактов выдали? — уточнил я у напарника.

Глагол сухо кивнул, и направился к нам с Артефактором. Наш научный консультант, несмотря на бурчание, поднялся и с почтением поздоровался с моим компаньоном — вот его он уважал, даже слегка побаивался. А Брауни довольно зашипела, повернувшись ко мне, и, кажется, даже улыбнулась.

Питомица Глагола хоть и являлась техно-существом, состоящим из множества нанороботов, но была куда эмоциональнее и приветливее своего хозяина. За последний месяц эта металлическая змейка сумела стать всеобщей любимицей, а я особо гордился тем, что мне она порой позволяла себя гладить. Жаль только, что питаться Брауни могла либо чужими вымышленными мирами, либо очень мощными артефактами — что очень затратно. Но мисс Спектр даже это поставила на пользу Критикам — теперь Барауни раз в неделю утилизировала один или два опасных артефакта, которые затруднительно содержать.

— Что по работе? — хмуро уточнил Глагол, присаживаясь на уголок стола — единственное не захламлённое место.

— Мисс Спектр предупредила, что вы хотите разъяснений по вчерашней стычке в деревне… Но я не совсем понял: вам нужна лекция по «нижним уровням» или объяснение, откуда у той бабки такое заоблачное количество Мимолётной Веры?

— А ты что-то знаешь и по последнему пункту? — заинтересовался я. И, заметив лёгкий наклон головы Глагола, решил развить вопрос: — Можешь рассказать, откуда у старухи столько Веры?

— Могу рассказать, почему очень сложно получить столько Мимолётной Веры. Могу поделится предположениями, почему она не стала одержимой. А вот выяснить факты — ваша задача.

Я глубоко вздохнул. Уважаемый читатели, признаюсь, Артефактор порой меня дико бесил! А с учётом того, что впереди предстояла долгая лекция, в течение которой я не раз почувствую себя идиотом… вот совсем как-то грустно становится. Потому я лишь махнул рукой.

— Для начала, уясните: вы не понимаете суть Веры! — безапелляционно заявил Артефактор.

— Почему это? Понимаем! Это даже дети знают! — не сдержался я. На что Артефактор лишь усмехнулся, а я продолжил: — Вера — это… Энергия для изменения реальности. Бывает Мимолётная, Бытовая, Истинная… Чем больше, тем ты сильнее… Но если слишком много, то тут уже одержимость… Ещё бывает Вера в себя…

— А ещё бывает положительная и отрицательная… — парадируя меня, прогнусавил Артефактор, скорчив рожу. Вышло непохоже, но всё равно обидно.

Вспомнилось, как я сдавал экзамен на первом курсе университета по мат-анализу. Вот точно так же сидел перед преподом с умными глазами — всё выучил и даже большую часть понимал, но сформулировать от волнения ничего не мог.

— Вера — потенциал квантовой неопределённости, позволяющий менять мир на субатомном уровне вплоть до законов физики и воплощать изменения в макромире. Его получаешь в зависимости от того, сколько внимания на тебя обращено, — пришёл мне на помощь Глагол.

— Молодец. Учебник хорошо читал. А ты понимаешь, что стоит за этими «квантовыми неопределённостями» и «изменениями в макромире»? — Глагол так же уверенно, как перед этим чеканил объяснение, теперь отрицательно покачал головой. И Артефактор развёл руками. — Вот! Даже старшие из Критиков не в курсе! А должны знать даже дети!

— Объясни, — вновь коротко и ёмко не то попросил, не то приказал Глагол.

— Для начала вы должны понимать: термин «Вера» придуман религиозными фанатиками в Чёрный месяц, пытающимися хоть как-то объяснить происходящие. Но так как он не совсем ошибочен, термин прижился. Но на самом деле Вера — это многогранная структура эффектов… — Артефактор прервался, потер переносицу и, протяжно выдохнув, заговорил спокойно, всё больше напоминая преподавателя: — Нет. Грузить вас теорией я всё же не буду — оно вам не нужно. Вам достаточно усвоить простую парадигму: уровень генерируемой Веры напрямую зависит от количества информации известной об объекте, в который Верят. Для Мимолётной Веры нужны две вещи: иметь органы восприятия и краткосрочную память. Мы фиксируем какой-либо объект или человека в течение от полуминуты до нескольких часов и запоминаем его на краткий промежуток времени. Причём информацию мы можем получать визуально, из газет, телевидения… Информации у нас в этом случае немного, но этого уже достаточно чтобы сформировалась минимальная Вера.

— Стоп! Получается, даже насекомые и растения могут даровать такую Веру?

— Вполне, — кивнул Артефактор. — Более того, даже когда вас записывают на видео или аудио, то это тоже создаёт Мимолётную Веру. Но обычно она так незначительна, что наруч её не фиксирует, принимая за погрешность. Обычно… Но наш случай необычен. Вера кибер-бабки, которую видел Несуществующий, сгенерирована не стандартными методами. Для такого количества в неё должен поверить целый новый мир.

— Новый пласт реальности? — сухо уточнил Глагол.

— Возможно. Но я начал восстанавливать данные из сейфа, найденные Глаголом у кибер-бабки. Есть основания предполагать, что проблема связана с ИИ. С огромным числом искусственных интеллектов.

— Серьёзно? — я чуть не сплюнул от разочарования. — Но ведь это полный бред! Вот Брауни. Она ведь тоже ИИ, но от неё не исходит Вера.

— Исходит, — прервал мои возмущения Глагол. А поймав мой удивлённый взгляд, пояснил: — 1 Бытовая Вера.

— Ну вот! Всего одна! А ведь Брауни состоит из миллионов, если не миллиардов нанороботов! А у наших противников, количество Веры почти с десятком нулей.

— Элементы Брауни работают в единой системе? — Глагол на вопрос Артефактора кивнул. — Значит она выступает за одного наблюдателя. Она может запустить обработку информации в несколько потоков и тогда количество Веры можно будет увеличить. Хотя может упасть её качество, да и интеллектуальные возможности Брауни, — Глагол на это лишь покачал головой, погладив свою питомицу. Но Артефактор вещал уже о другом: — Однако нас должно больше волновать, что качество Веры на уровне Бытовой. Для перехода на этот уровень наблюдатель должен получить о ком-то или чём-то достаточно информации, чтобы она перешла в долговременную память.

— Всё правильно. Брауни давно с Глаголом и её банки памяти содержат о нём много информации. Более того, уверен часть протоколов переписано под работу с Глаголом. Он одна из фундаментальных основ её бытия, — Брауни доброжелательно боднула Глагола в щёку.

— Несуществующий, не тупи. Раз Брауни сумела подняться до уровня Бытовой Веры, то, если я прав в отношении ИИ, качество Веры наших противников может вырасти на порядок. И тогда риски одержимости вырастут в десятки раз!

— А почему они на данный момент не одержимы при столь огромном количестве Мимолётной Веры?

— По тому, что они машины! У них нет души! А значит, и нет возможности подняться до уровня Истинной Веры. Брауни никогда не сможет подарить Глаголу Истинную Веру.

В голосе Артефактора было столько благоговения, что мы тоже прониклись и на несколько секунд замолчали в задумчивости. Но Артефактор первый же и прервал молчание смехом:

— Вы бы видели свои лица! Вы купились на эту чушь с душой! Нет, души не существует. Настоящая причина возникновения Истинной Веры в том, что многие связывают с душой, хотя по факту это лишь признак высшей нервной деятельности, причём свойственный лишь органической жизни!

Я насупился. Чувствовать себя дураком всегда неприятно. А тут ещё и непонятно: параметр «дух» изначально имеется в наруче наравне с «телом» и «разумом». Более того, когда мы спасали Марию, то одним из фрагментов её воскрешения была именно душа… но вылезать я пока не стал, тем более что Артефактор вещал очень уж вдохновенно.

— Тот самый момент, когда ко всему вышеперечисленному добавляется воображение, основанное на чувствах. И если память и средства наблюдения объективны, то воображение, в свою очередь, даёт об объекте субъективные знания. Однако менее мощным источником информации они от этого не становятся.

— Но ведь мы испытываем эмоции и к тем, кому даётся Мимолётная или Бытовая Вера?

— Безусловно. Но эмоции эмоциям рознь, — поучительно поднял вверх палец Артефактор. — Есть такие чувства… которые въедаются в сознание. Люди, оставившие в нашей жизни след, те, кто врезались в память. Возможно, мы их и знали недолго, но именно за счёт постоянной памяти и чувств мы возводим их на пьедестал Истинной Веры.

— И даже если эта Вера сгорит, то человек не вытравит из себя след другого человека, и память восстановится почти рефлекторно, — задумчиво протянул я. — То есть, по твоим словам, если человек обладает феноменальной памятью и запоминает всё, что видит, то он генерирует на порядок больше Веры, чем склеротик, который забывает, что ел на завтрак? — а закончив вопрос сам себе кивнул. — В принципе логично… Но это ладно, — отмахнулся я и встряхнулся. — Так что там с одержимостью?

Артефактор несколько раз глубоко вздохнул, потёр переносицу, выражая всё, что он думает о моём интеллектуальном уровне, но снизошёл до объяснений:

— Как вы знаете, одержимость возникает, когда над человеком берёт власть чужая Вера. Большое количество Веры. Но почему она может подавить одну часть личности, при этом усилив другие? Причина в том, что, как бы хорошо мы не знали человека, всегда останутся тёмные стороны. Мы просто не сможем прожить чужую жизнь. Другие знают лишь часть вашей личности. Но за счёт Веры то, о чём мы знаем, пытается стать доминирующей частью, размывая всё остальное. Дестабилизация человека приводит к деформации, которую вы называете эмоциональным окрасом и которая влияет на эффективность вкладывания Веры. И чем мы больше знаем о человеке, тем больше дистабилизируем… И это я не говорю о том, что люди могут многое домысливать и фантазировать без всяких книг, музыки, фильмов и прочего творчества. Своей Верой мы разрываем личность человека.

А я поёжился… как-то с этого ракурса Вера звучала не очень оптимистично. Словно какая-то болезнь. [П1] [ОБ2]

— Именно поэтому я считаю, что Веру нужно уничтожить. Одна ошибка. Одна неверная мысль, что разойдётся в умах людей… Например, что Земля полая внутри, или что Луна может упасть на землю. И миру придёт конец. Я удивляюсь, как в Чёрный месяц мы не сгинули, когда началась паника и появились миллионы абсурдных теорий о конце света.[П3] [ОБ4]

— Артефактор не отвлекайся. Ты хочешь сказать, что ИИ не имеют эмоций и воображения, потому искажение информации минимально?

Артефактор взглянул на меня с такой подозрительностью, словно я только что подтёрся его научной работой во время защиты диплома. Однако слова его меня удивили ещё больше:

— А ты порой выдаёшь умные мысли, — кивнул наш научный консультант. — Именно! В теории всё равно должны быть небольшие проблемы: ИИ не может знать мысли и чувства, потому множество наблюдателей подавляют волю своими внешними, поверхностными суждениями. Подобная Вера должна сводить с ума.

Невольно вспомнилось бормотание кибер-бабки, словно она спорила сама с собой. Но заострять на этом внимание я не стал.

Артефактор к этому моменту решил всё же выступить радушным хозяином и притащил не только напитки, но и закуски. Чипсы. Сладкие печенья. Прочую калорийную гадость, которую я ему периодически носил. Но я, не обращая внимания, начал закидывать еду в рот, ибо мозг буквально плавился от обилия информации.

— Это всё прекрасно… — я потёр виски, пытаясь унять разгоравшуюся головную боль. — Но вернёмся к тому, с чего мы начали: нижние уровни. Как они связаны с ИИ, а главное, где нам там искать зацепки?

— Существует только три варианта появления ИИ. Первый и самый маловероятный — самозародившийся ИИ. Единственная среда для его возникновения — Кости сети. Второй вариант менее фантастический: найдены разработки ИИ до прихода Веры. В течение Чёрного месяца были уничтожены все ИИ из-за высоких рисков. Брауни — последний известный образец. Но даже у лаборатории, создавшей её, должны быть электронные хранилища данных — они могли сохранится в Мёртвой сети. Наконец, самый вероятный вариант: нашлись достаточно гениальные разработчики для создания всего с нуля. Но такие самородки просто обязаны засветиться в сообществах профессиональных нетсталкеров в глубокой сети. [ОБ5]

— Тогда с этих сообществ и стоит начать. Артефактор, сможешь нам помочь?

— Нет, — почти радостно заявил учёный. Но увидев, как у меня сжимаются кулаки, снизошёл до пояснений: — Я нахожусь в заключении у Критиков. А нижние уровни — это отдельный уровень реальности. Или ты хочешь меня выпустить?

— Ещё чего, — недовольно буркнул я, но успокоился.

— Боюсь мои старые связи могут вам скорее навредить… На нижних уровнях не ждут Критиков. Поэтому вам самим придётся искать туда проход, — хладнокровно добавил Артефактор. Он явно вымотался после лекции, потому теперь потягивал давно остывший кофе, такой же чёрный, как его испачканные в мазуте руки. — У вас есть знающие люди? Глагол?

— Нет.

— Как так? — удивился я. — У тебя же техно-пет. Как ты проводил тех обслуживание?

— У меня имелась лаборатория, где создали Брауни — там было всё необходимое. А недостающее я мог найти в обычной сети, в крайнем случае — в даркнете. Глубже лезть не имелось необходимости.

— Паршиво… а вот у меня есть одна ниточка. Но её нужно проверять на надёжность… — я задумался и тут вспомнил ещё один момент: — Хотя вру! У меня в должниках ходит Гарант, тот самый, которого ты мне посоветовал, Артефактор. Может, его привлечь?

— Резонно, — кивнул наш научный сотрудник. — Я с ним свяжусь. Но на это уйдёт пара дней. Он ответит не раньше выходных.

— Я не могу, — сразу же открестился я. — У меня планы. Я даже мисс Спектр предупредил!

— Я проверю, — внёс свою лепту Глагол.

Мы все дружно кивнули, ибо все получили пищу для размышления и даже, пусть не совсем чёткое, но понимание цели. Но не успели мы подняться, как мне в голову стукнула ещё одна идея:

— Артефактор… раз мы затронули вопрос Брауни, то как ты смотришь на то, чтобы помочь ей? Исправить проблемы с её питанием! — учёный нахмурился, а я поторопился объясниться. — Она может питаться только чистой Верой или мощными артефактами. Так вот, ты же нацелен на уничтожение Веры? Может, тогда посмотришь, как она ею питается? Да и я с большим энтузиазмом возьмусь за помощь по вопросу, что мы обсуждали в начале.

— Ты сможешь помочь? — даже Глаголу не удалось сдержать напряжённого интереса.

— Не будем спешить, — хоть Артефактор и говорил сухо, но то, как заблестели его глаза, говорило о многом. — Для начала нужно провести изучение вопроса: ограничение техническое или программное? После этого можно будет уже говорить о чём-то…

— Я могу рассказать, что знаю, — Глагол погладил Брауни и взглянул на Артефактора. — Я в вашем распоряжении…

И разговор закрутился уже без меня. Мысль пришлась по душе всем. Я же порадовался, что сумел найти общий интерес для своих напарников. А теперь можно заняться и своими делами.

Глава 7

Или кто может постучать снизу? (часть 1)

Уважаемые читатели, как полагаете, где лучше всего спрятать вход на подпольный сервер запрещённой для распространения игры? При этом не стоит забывать, что пользователям должно быть комфортно заходить в игру, желательно без долгих танцев с бубном.

— Тёмные боги Вундерхала приветствуют тебя, путник. Склони колени и голову перед мощью и величием древних. — Рекламная запись, как и требуется в данном случае, звучала пафосно, грозно и величественно! — Пойми свою ничтожность и начни путь к величию, вступив в священные врата…

«Священные врата»… вот совсем не внушали. Пусть и стилизованные под средневековые, даже окованные железом, но размером лишь в пару метров. Собственно, побольше было и не впихнуть в маленький зал, где и без того было почти две дюжины дверей подобного размера. И эти двери украшали герои мультфильмов и сказок: добрые феи, принцессы, щенки, машинки и другие персонажи — все, кто одобрен цензурой для использования в развивающих играх для детей младшего дошкольного возраста.

«Игровой центр детского развития» — официальное название сайта, под прикрытием которого Геймер и содержал свою подпольную игру. Место с кучей разрешений от правительства и настолько скучное, что ни родители, не дети здесь на долго не задерживались. Реклама «Вундерхала» пошла по кругу. Я зевнул. За последние десять минут однообразный бубнёж надоел до чёртиков. Стоило признать, что прятаться у всех на виду за маской скуки у Геймера получается профессионально.

— Какие люди! Несуществующий в сети, да ещё и воплоти! — привлёк моё внимание радостный выкрик выходящего из ворот человека. Геймера. — Почти полгода тишины, а тут на тебе! Появился!

Внушительная фигура на полголовы выше меня с небольшим брюшком, которое ещё не полностью размазало рельеф мышц. Уверенный шаг, гордо выпрямленная спина и насмешливый взгляд поверх тёмных очков. Геймер выглядел уверенно, а не как какой-то прыщавый очкарик игрок-задохлик, как их обычно представляют.

— Тоже рад тебя видеть, — я поднялся с одного из кресел, предназначавшихся для ожидания родителей, если они привели своих детишек поиграть в сеть вживую. Мы с Геймером пожали друг другу руки. — Всё дела. Всё заботы. Маргинал тебе ведь уже доложился, что я теперь злой и страшный Критик? Вот и пришёл тебя арестовывать!

— Уже боюсь, — расхохотался Геймер. — Если бы ты хотел, чтобы меня упекли, то просто не помогал бы скрываться от Редакторов Веры после того дела с Богом. Ух, тогда ваши лютовали! Почти всех моих людей переловили, да ещё и пару серверов закрыли!

Да, Геймер был моим должником. Очень крупным должником. Но вот знать об этом даже Наде не стоит. Я банально не смогу им объяснить, почему считал и считаю, что Геймеру стоило остаться на свободе во время глобальных чисток. Одна из причин — наше общее прошлое: Геймер — бывший парень сестры одного из моих однокурсников. С однокурсником и его сестрой мы уже давно не общаемся, а вот с Геймером вместе порой играли ещё до прихода Веры. А после у меня имелся немалый шанс попасть в его банду не на последние роли.

Наше личное знакомство стало причиной того, что во время охоты за мной в деле с Богом люди Геймера практически не участвовали. А после я выбрал его, а не Художника, чтобы оставить авторитетом в городе: без главы в бандитской среде мог начаться настоящий беспредел!

— И да, этот твой Маргинал — говно, а не человек. Нахрена ты только попросил за него? — разглагольствовал Геймер доброжелательно. — Толку от него ноль, зато вечно умудряется куда-то встревать. Я его уже из двух разборок вытащил!

— Зато через него очень удобно Редакторам Веры сливать дезинформацию, — парировал я. — Плюс через него можно на тебя выйти быстро. Ты ведь за эти полгода все старые связи хорошо подчистил. А в игре я тебя мог долго искать!

— Может, зайдёшь в гости? — голос с хрипотцой и смешинкой, как всегда, был жизнерадостен. — Твой «Отступник969» верно ждёт тебя! Поверь мне, ощущения от игры вживую куда лучше, чем от передёргивания мышки и долбежки клавиатуры!

— Так я же с полным погружением через наруч играл, — почти обиделся я. Хотя и не мог отвести взгляда от лёгкой кожаной игровой брони вора, в которой сейчас щеголял Геймер.

Я даже в какой-то мере завидовал ему. В отличие от моих книг, мир игры существовал в постоянном движении и развитии даже без его участия — за счёт других игроков. И всё это в мирке интранета — изолированной локальной сети. Небольшой сетевой мирок, что существует параллельно с основной сетью. Автономный, насколько это возможно с учётом наличия наручей и системы, связывающей всех. Но изолированность позволяла Геймеру относительно успешно скрываться.

Вот только если я войду, то Система Критика помимо моей воли оповестит начальство о незаконных сайтах, где я гуляю. Подставлять Геймера мне не хотелось, даже несмотря на то, что в этот раз в сеть я прошёл через серверную Критиков и IT отдел оповещён, что мне придётся отправиться в сомнительные места.

— Вообще, я тебе по делу позвал! — решил я перейти к насущному.

— Помню, помню. Что-то там об информации и о прогулке на нижние уровни, — сразу же посерьёзнел Геймер. — Но ты сам-то хотя бы представляешь, что просишь? А также что для этого может потребоваться?

— Я уже гулял по даркнету, так что не держи меня за новичка, — уверенно заявил я, приложив к груди руку с наручем в форме старинной брони. Синевато-зелёные переливы окутывали плоть от запястья до локтя, создавая образ небольшого полупрозрачного треугольного щита.

Я не смог сдержать улыбку, когда глаза Геймера округлились при виде технологии. Разработка Артефактора — трофей с моего прошлого путешествия… которое чуть не угробило меня. Я хотел взять ещё у Нади колечко с вирусом, но решил не тревожить девушку на этот раз, тем более что не смогу в полной мере раскрыть его потенциал.

— Ладно, признаю, у Критиков хорошие игрушки. С таким можно сунуться на самые глубинные сайты Даркнета. Но вот про Нижние уровни я всё равно не уверен… может, хотя бы скажешь, что ты хочешь узнать или найти, и я смогу тебе помочь без лишней головной боли?

Мы вышли на простор. Сайт располагался в неприметном уголке сети: чёрные монолиты зданий-сайтов возвышались громадами, создавая чувство защищенности, ибо даже спам-птиц не было видно — лишь Феникс патрулировал воздух.

Я поднял голову, высматривая небо. Мне требовались пара десятков секунд, чтобы перевести дух и правильно сформулировать мысль. Небо… я не знал, реально ли это или мне лишь кажется, но в поднебесье виднелись тончайшие нити, накрывавшие весь мир. Мировая путина. Вот только ткачей не видно: небо припорошено редкими облачками — облачными хранилищами.

— Мне нужны данные о Нижних уровнях. О том, что там творится и кто обитает. О странностях. Обо всём, что выбивается за рамки! — сформулировал я наконец запрос.

Я решил раньше времени не распространяться об ИИ и огромных количествах Веры, что они дают. Раз моя цель — найти информацию, то пойду от общего к частному. И Геймер всегда имел достаточно связей, чтобы вывести меня на кого-нибудь интересного.

— То есть торговцы информацией и артефактами с нижних уровней? Тогда тебе нужен кто-то из сетевых археологов. Только они настолько отбитые, чтобы лезть в Мёртвую сеть и ниже. И только они настолько везучие, чтобы возвращаться оттуда не просто живыми, но и с добычей. Я могу отвести тебя в одно место, где ты найдёшь нужное. А если совсем повезёт, то и приценишься к тем диковинкам, которые ищешь… Но! — Геймер поднял палец. — Только при условии, что ты согласишься забыть о моём участии в этом деле. Если тебя кто-либо или когда-либо спросит, как ты там оказался, придумывай что угодно, но только не связывай это со мной.

— А…

— Я ещё не закончил, — оскал Геймера отдавал непреклонностью и толикой страха. — Ты и сам должен замаскироваться. Включай все функции анонимности, маскировки, переадресовки, и подменны данных, которые только есть в твоём наруче. А все ненужные функции отключи, чтобы твои связи и ссылки нельзя было отследить… Делай всё, чтобы тебя нельзя было опознать.

Интернет и даркнет — два слова, но за ними скрывается целая сеть разнообразных образов и мест. Например, сейчас я пробежался по самым основным улицам открытой сети интернета.

Но ведь имеется ещё и глубокая сеть — грубо говоря, дворы и задворки, которые не видны с обычных улиц. Такие, как место, где мы сейчас прогуливались. Тёмные районы с вымершими домами. Сюда не попасть с помощью простого поиска. Они укрыты от обычных глаз. И в целом это заброшенные места, вроде мёртвых сайтов или тупиковых веб-страниц. Или мусорки, где свалены формы заказов онлайн магазинов; одноразовые страницы входа по пользовательскому логину и паролю; результаты поиска различных автономных механизмов и другая маловразумительная информация.

Однако даже в таких помойках встречаются сокровища: веб-сайты, о существовании которых в курсе лишь владельцы домена; ресурсы, запрещающие индексацию. Или закрытые и частные сервисы, ограничивающие просмотр техническим путем: защищенные связкой логин-пароль роутеры; файловые и облачные хранилища; потоки видеонаблюдения через камеры безопасности; чьи-то приватные схемы обмена посланиями; форумы по приглашениям и другое. И пусть всё это скрыто, но это возможно найти при правильных настройках запроса и при множестве переходов по ссылкам.

— Как-то параноидально, не находишь… — попытался усмехнутся я, но скрыть подозрительность в голосе не удалось.

— Ты должен понять, что мы отправимся не в клуб по интересам, а в один из самых тёмных уголков даркнета. Место, где тебе будет… мягко говоря неуютно. И если в тебе опознают Критика, ты долго не проживешь. А сорвёшься и надумаешь вызвать подкрепление из коллег — вы умрёте все. Ну уж а если кто-то узнает, что это я тебя привёл… — Геймер многозначительно замолчал.

— Геймер, тебе ли не знать, что я свои источники и информаторов не сдаю, — неподдельно возмутился я.

— Это ты сейчас так говоришь, — буркнул Геймер. — Решай: или соглашайся, или заканчиваем разговор.

К предупреждению Геймера я отнёсся с максимальной серьёзностью. Активация всех программ по защите меня и наруча от взлома заняла долгие минут пять. Но после этого изменились не только все мои электронные контакты, но даже внешность. Более того, активировалась функция отслеживания информационных потоков. И тут же я обнаружил две нити, которые, несмотря на защиту, уходили от меня в дали сети.

Одна нить оказалась нацелена на Феникса. Вторая завязана на Критиков и чуть ли не механически вшита в наруч — связь с информаторием и загрузка данных из сети –инструмент контроля. И отключить её я не мог. Но меня это могло выдать. Потому я без жалости запустил позаимствованную ещё у одержимого паренька-инопланетянина программу эмуляции циклической перезагрузки наруча. Систему это не отключало, но на несколько часов все, кто за мной следит, будут уверены, что она обновляется — это должно сделать меня невидимым для всех наблюдателей.

— Всё отлично… — приняв мою задумчивость за завершение работы, Геймер просканировал меня одной из своих программ и удовлетворённо кивнул. — Теперь ты цифровой призрак, — Геймер взял меня за плечо.

Спорить я не стал. Похоже, программы Артефактора весьма высокого уровня, и их просто так не отследить. Однако функцию отслеживания информационных потоков я отключать не стал. Если я перекрыл все информационные потоки, это не значит, что никто не попытается влезть в моё информационное поле — это стоит отслеживать. Тем более что даже сейчас я видел, как от Геймера исходит несколько жгутов информации, самый жирный из которых связывал его с игрой. А затем мне стало не до того, так как рывок тела и сознания ознаменовал переход по ссылке.

Если интернет и глубокая сеть — это город с задворками, то даркнет можно сравнить с канализацией города, плавно переходящей в катакомбы, бункеры и пещеры. Опасное и неприветливое место. Есть, конечно, вполне обжитые места вроде Бункера, ныне разрушенного. А есть неприветливые, вроде той пещеры, где мы сейчас оказались.

— Дальше только пешком, — на полтона понизил голос Геймер. — Это лабиринт-ссылка. Каждая развилка — выбор символа, который мы вводим в адрес ссылки. Неправильных символов нет: любая комбинация приведёт к нужному сайту. Вот только некоторые комбинации короткие — всего несколько символов и у цели. Некоторые могут состоять из сотен знаков. Если сильно не повезёт, то будет несколько ссылок-переходов. А некоторые повороты напичканы ловушками — проверками потенциальных соискателей на умение работать с данными. Не волнуйся, это всего лишь условности.

Тёмный свод с редкими светящимися грибами. Трещины в камне, сквозь которые просвечивала зеленца. И наскальные рисунки со схематичными образами охоты. Вот только всё исполнено в странной манере, где фигуры созданы из цифровых знаков, словно QR-код. Система, подгрузив какую-то из опций, быстро произвела дешифровку: «Пройди лабиринт и доберись до цели».

— Там, куда мы идём, по слухам, можно найти всё, — я двинулся вперёд за Геймером, с опаской осматриваясь. — И под ВСЁ я подразумеваю «всё что ты только сможешь вообразить, каким бы извращённым и гадким это ни было». Даже Жнецы Веры опасаются этого места… хотя и активно там торгуют. Главное, чтобы у тебя были деньги.

Я на это мог лишь тяжело вздохнуть. Информация, тем более редкая, стоит денег. Порой огромных! И то, что я ищу данные для благого дела, ничего не значит.

Потоки информации в пещере присутствовали минимально. Единственными исключениями оказались развилки, первая из которых встретилась буквально через полсотни шагов. Один из проходов имел сразу несколько информационных жгутов, в то время как другой — всего один. Геймер заозирался, но, как мне показалось, наугад выбрал тот, где было несколько потоков.

— И кому же тогда оно принадлежит? — уточнил я, неуверенный что хочу знать ответ, однако бодрясь и делая вид, что мне всё равно.

— Цикада 3301, — ещё понизив голос, сообщил Геймер. С учётом отзвуков капающей вдалеке воды вышло крайне зловеще. — Поговаривают, что один из сильнейших Теневых.

Про Теневых знали все, даже те, кто не связан с сетью. Теневые — люди, оказавшиеся в момент отключения интернета и всех средств массовой информации в сети. Они были настолько сильно к ней привязаны, что их буквально физически затянуло внутрь. В течении Чёрного месяца они выживали, отрезанные от всего человечества, в цифровой вселенной, которая без поддержки разрушалась. Как потом назвали это место, в Мёртвой сети.

Выжили не все. Около 4% из застрявших. Они получили очень сильные сетевые способности. Но при этом многие из них больше никогда так и не решились войти в сеть.

— Мля… — пробормотал я. Вот только сетевых баек мне не хватало. Даже если это и не правда, то за счёт Веры людей могут воплотиться худшие из ожиданий. Лучше отвлечься на другое: — Геймер, а ты сам бывал в Мёртвой сети?

— Я что, похож на психа? — искренне возмутился собеседник. — То, что мы делаем сейчас, уже рискованно, а там чистое самоубийство!

Я не обратил внимание, куда мы свернули, но зато не смог проигнорировать карканье Хугина…Прямо из стены воплотился монстр и бросился на нас. Меня передёрнуло, ибо у существа когтей, зубов и шипов на теле было больше, чем склизкой чешуи. Я принял нападающего на наруч-щит. Цепь молний окутала существо, и того отбросило, опалённого. Хотя до пола существо не долетело, развалившись на строки кода, мгновенно истаявшие.

— Чёрт, спамботы… — рявкнул Геймер и тут же ушёл в инвиз, спасаясь ещё от парочки существ.

Следующего налетевшего на меня монстрика я целенаправленно рубанул ребром цифрового щита, разрубив. А ещё одного пробил насквозь заострённым углом. При этом мой взгляд пытался отследить нити информационных потоков. Серая нить оказалась едва видна и скрывалась в переплетении кабелей на стене туннеля. Однако я сумел её заметить.

Расплатой за ослабление внимания стало то, что меня окружили с сзади ещё четыре зубастых монстра. Однако не успел я толком испугаться, как ближайшего монстра на клинки насадил Геймер. Три взмаха превратили монстра в рассыпающееся на части энергетически-цифровое месиво.

Тут Хугин добрался до стены и одним взмахом когтей перерубил информационный кабель. Спамботы мигнули… и исчезли.

— Фух… пронесло, — с явным облегчением выдохнул Геймер. — А ты ещё спрашиваешь, ходил ли я в Мёртвую Сеть. Там подобное считается мошкарой. Мелочь по сравнению с ботами или Боссами из игр, вирусными монстрами или Теневыми Личами, которых порой можно встретить в Мёртвой сети. Это я не говорю о том бреде, что вырвался из военных симуляторов. Нас спасает только то, что проходов в Мёртвую Сеть осталось всего несколько десятков по всему миру.

Новая развилка, на сей раз из трёх вариантов. Только в этот раз в одном из проходов информационные потоки имели голубоватые оттенки. Из любопытства я хотел коснуться одного из них и попытаться считать… но неожиданно в плечо мне впились когти Феникса, словно одергивая от глупости.

— Теневые Личи? — уцепился я за новый термин.

Геймер посмотрел на меня, как ребёнка, спросившего, что находится за краем земли. И я понял, что сморозил откровенную глупость. Однако мне давно уже стало ясно, что лучше один раз выставить себя дураком и узнать всё необходимое, чем постоянно притворяться умным и в результате из-за этого накосячить.

— Не слышал? Это относительно новая проблема. Прошёл слух, что часть Теневых, погибших во время Чёрного месяца, снова восстала. Якобы они не прошли через Кузницу душ, а застряли в Мёртвой сети — месте, где они некогда выживали, и на фундаменте чего построили новую сеть. Там Теневые Личи долгие годы набирали силу: поглощали Веру из остатков сети и душ невезучих исследователей Мёртвой Сети. И теперь они пытаются вырваться в реальность!

Шикарная байка! Простая, но со вкусом. Тут и легендарные места с дурной славой. Общеизвестные смерти. Капелька невероятного и жуткого как приправа. Всё, что нужно для качественной легенды. Если бы не знал, что «Теневые Личи» — живые люди, вполне мог бы и поверить. А если я мог, то скоро эта байка может набрать популярность…

— Хорошая страшилка на ночь… — я почувствовал, как по мышцам побежала дрожь предвкушения. — А может, есть ещё какие-нибудь монстры из-за Резонанса Шумана?

Из-за того, что Артефактор на совещаниях небрежно швырялся терминами, мне волей не волей пришлось подтянуть свои знания. Теперь я знал, что Резонанс Шумана — явление образования стоячих электромагнитных волн сверхнизких частот между поверхностью Земли и ионосферой. Резонанс Шумана порождают удары молний, причём неважно в какой точке мира. Уважаемому читателю интересно, как это связано с сетью?

Всё дело в частотах, на которых работала передача сигнала, особенно во времена перед самым Чёрном месяцем. Пресловутый WiFi работал с высокочастотным сигналом — именно поэтому большая часть пользователей работала спокойно и не заморачивалась… но вот истинные сетевые сталкеры пытались работать во всех частотах. И частоты Резонанса Шумана отделяли все низкочастотные сигналы. А то, что недоступно, наверняка очень интересно.

А после прихода Веры, стало немного по-другому: частоты Резонанса Шумна в особенности нескольких первых мод очень близки к биологическим ритмам головного мозга человека. А всё наручи, через которые мы сидим в сети, напрямую подключены к мозгу. В результате частоты Резонанса Шумана стали своеобразным барьером, который, с одной стороны, отделяет сознательное от бессознательного, а с другой — Нижние уровни от остальной сети.

— Как я слышал, ниже нет монстров. По легендам, второй уровень — Кости сети. Выжженная цифровая пустыня, насколько хватает взгляда. Ходят слухи, что там нет ничего, кроме теней гигантских пауков, плетущих цифровую сеть. Хотя… это не более чем слухи, я не знаю никого, кто смог бы пройти Резонанс Шумана. Чёрт, у нас у самих тут барьер!

Последний эмоциональный выкрик возник из-за перегородившей проход прозрачной стены, которая лишь в момент столкновения со лбом Геймера полыхнула голубоватым светом.

— Разворачиваемся и ищем другой проход? — уточнил я.

— Если развернёмся, то нас выкинет. А новая попытка входа только через двенадцать часов, — отмахнулся товарищ. — Проще взломать. Это простенький брандмауэр. Вот если бы вирусные ловушки тут были… вот тогда бы да.

И пока Геймер говорил последнюю фразу, он что-то ввёл на своём наруче. Я лишь успел отметить файл данных, импульсом мелькнувший от наруча Геймера к голубоватому информационному жгуту и перерубивший его. И в тоже мгновение брандмауэр исчез. Геймер лишь удовлетворённо кивнул и двинулся дальше.

— Но если можно пробраться ниже Резонанса Шумана, то я бы не отказался рискнуть и добраться до самого нижнего уровня.

— Удиви меня, — с легким нетерпением усмехнулся я.

— Тихий дом.

Всего два слова, но больше и не нужно. Я слышал о «Тихом Доме». Последняя точка на дне сети. Место на стыке цифрового, реального и астрального миров. Попавший в «Тихий дом» человек, по легенде, должен был познать истину и исчезнуть. Место, где можно оцифровать сознание. Создать невозможное. Стать властителем сущего. Проще говоря, загородный домик Бога.

Мы успели пройти ещё пяток развилок, но на сей раз ничего интересного в информационных потоках я не отметил. А когда мы дошли до очередного поворота, то вместо того, чтобы продолжить путь, Геймер коснулся очередной трещины отливающей зеленцой.

Миг, и она, словно огромная пасть, проглотила нас. А через секунду мы оказались в туннеле, который больше всего походил на метрополитен: какие-то кабели на стенах, армировано-бетонный свод, местами потрескавшийся и облупившийся, и полумрак. Единственное, рельс не имелось.

Ещё минут пятнадцать мы шли в полной тишине, преодолев не меньше двух дюжин поворотов. В этот раз я отслеживал странные энергетически-информационные потоки и старался не сворачивать туда, где они были. Так невольно я стал проводником группы, причём не вляпавшись ни в одну из ловушек.

А затем мы остановились. Идти дальше было слегка проблематично, так как весь туннель перекрывала внушительная плита, очень похожая на сейфовую дверь. Почти дюжина замков-засовов и огромный штурвал в центре. И это, не считая нескольких робко торчащих из бойниц пулемётов.

Это вам не Бункер, который, пусть и с трудом, мог найти любой желающий, а Критики его раскатали за пятнадцать минут. Это укрепление было построено надолго и основательно. Не удивлюсь, если его строил один из Теневых, готовясь к новому Чёрному месяцу и жизни в сети.

— Добро пожаловать в «Красную комнату», — Геймер медленно подошёл и извлёк из своего косплейного наряда небольшой жетончик. — Повезёт, и ты быстро найдёшь то, что ищешь — здесь много знающих людей. Не повезёт… ты навсегда здесь останешься. Прости… но дальше я с тобой не пойду. Как выберешься, буду ждать от тебя приглашение в «Становление».

Жетончик, словно монетка, подлетел в воздух, и я поймал его на лету. А когда обернулся, то Геймера уже не увидел. И я даже винить его не мог…

Мне очень не понравились последние слова товарища. Да и на краю сознания крутилось что-то о «Красной комнате»… но вспомнить, никак не удавалось. А связь со всеми, даже с Информаторием, я сам себе и отрезал. Однако не стоять же на месте? Стоило жетону коснуться двери, как меня в очередной раз перенесло.

Глава 7

Или кто может постучать снизу? (часть 2)

Шаг отдался металлическим звяканьем. Я двигался по мосткам, подвешенным к потолку пещеры. Это становилось очевидно, стоило лишь немного продвинуться к месту, где появлялось освещение от прожекторов, установленных под мостками. Свет падал так, чтобы легко просматривалось всё, что находится внизу под сетью дорожек, раскинувшейся над площадью пещеры, куда имелись спуски вниз в разных местах. При этом зрители на мостках оставались в тени… так сказать, наблюдали инкогнито. Хотя красные огоньки прицелов от турелей под потолком намекали, что не замеченным ничто не останется.

Десяток шагов, и я стал свидетелем группового секса в ближайшем зале подо мной. Там шла оргия не меньше чем из двух десятков переплетённых потных тел. При чём тут не стеснялись ничего: от кожаных нарядов и плеток, до дефикации и золотого дождя.

Я поморщился и поспешил дальше… Конечно, разврат и порок — это жутко весело, но я здесь по делам. Кроме того, чего я ожидал? Чего-то доброго и светлого?

Чёрный месяц принёс в нашу жизнь ещё одно изменение: проституцию и порно индустрию легализовали и поставили под присмотр закона. Как-никак девочки и мальчики, работая, контактируют с огромным числом людей, причём достаточно «плотно», чтобы зарабатывать немало Веры. О порно и говорить нечего — просмотров больше, чем у самых кассовых фильмов. Творчество! И коль запретить это не удавалось и в лучшие времена, то теперь порок решили возглавить: налоги и контроль лишними не будут.

Тяжесть Феникса на плече подбадривала и давала уверенность двигаться дальше. Следующее, что я увидел, было и того хуже: зал с игрушками и цветастыми обоями, обставленный под детскую комнату. В данный момент она пустовала, лишь скучающий санитар в белом фартуке отчищал следы крови с кровати, а в углах комнаты в клетках сидели несколько псов с окровавленными пастями. Вокруг этого зала зрители смеялись и делали ставки, сколько продержится следующая «игрушка».

Кулаки сжались, а к горлу подступил комок тошноты. То, что я видел сейчас… это не просто незаконно. Это противоестественно. В высшей мере омерзительно. Безумно! Словно одержимость. Но как я сдержал желудок, так и удержал убийственный порыв. В немалой степени этому помог ехидный голос со стороны:

— Вы тут явно новенький, — раздалось из тьмы мостков. Я от неожиданности чуть вниз не свалился, а собеседник рассмеялся: — Не пугайтесь. Здесь это могут счесть слабостью, и вы окажетесь в не самой удачной части Красной комнаты.

— Я уже начинаю жалеть, что пришёл сюда…– честно признался я. По привычке попытавшись считать данные Системы о собеседнике. Но отключенная связь не позволила подобной вольности.

— Значит, в отличие от большинства здесь присутствующих вы ещё не совсем потерянный человек, — я пытался рассмотреть лицо собеседника, но видел лишь тени. — Возможно, вам стоит пройти в другую часть зала? Я бы хотел сопроводить вас, если вы не против. Некрасиво получится, если новичка, да ещё и столь невинного, случайно… обидят.

Спич неожиданного визави позволил мне взять себя в руки и говорить дальше уже спокойно:

— А вы, прошу прощения, кто? — решил уточнить я, тем не менее, двинувшись за сопровождающим.

— Это в целом не важно. Но если вам хочется как-то меня называть, то я откликаюсь на «Поднимателя пингвинов», — сквозь тьму блеснула ослепительная улыбка. — Но как я полагаю, вы пришли сюда не из праздного любопытства? Возможно, я смогу вам помочь?

Ещё несколько шагов. Новый локальный зал: несколько человек насиловали уже мёртвую девушку… что становилось очевидно, стоило только заметить её отрубленную голову. При этом люди прямо во время соития жрали человечину. При этом речь шла о теле не только девушки, но и «партнёров».

— Вы тут явно завсегдатай. Может, знаете, где торгуют информацией?

— А чем вы можете расплатиться? — вот тут я несколько растерялся, а собеседник вновь рассмеялся. — Шучу. Но в зависимости от того, какая вам нужна информация, вам могут понадобиться самые разные люди в этом прекрасном месте. Не поделитесь, что именно вас волнует?

— Мне нужны данные о Нижних уровнях. О том, что там творится и кто обитает. О странностях. Обо всём, что выбивается за рамки! — повторил я слово в слово свой давешний запрос. Но подумав, решил немного приоткрыть карты: — Хочу узнать о способах усиления и получения Веры, которые доступны на нижних уровнях.

— О! Сударь, а вы знаете, о чём спрашивать! — хохотнул собеседник. — Но вы уверены, что вам нужны подобные сложности? Есть куда более простой и даже в какой-то мере приятный способ усиления: рабы… — короткий жест рукой обозначил направление взгляда.

Мы свернули на новый пролёт мостков и сексуальные извращения сменились другим зрелищем: зал, забитый народом в кибершмотках, где все столпились вокруг помоста, занятого десятом голых девушек. У всех девушек на груди имелась табличка с цифрой. Большой цифрой, не меньше, чем с пятью нулями. А веселый ведущий в шутовском наряде о чём-то разглагольствовал внизу… и я даже порадовался, что не слышу его.

— Рынок рабов? — уточнил я, судорожно сглотнув, а Хугин пронзительно каркнул.

Я уже понял, что Геймер поступил мудро, заставив меня отрубить связь. Но то, что я отключил, то могу и включить. Несколько команд и… ничего! Сигнал был заблокирован. Напрочь. Не хорошо…

Я сумел сдержаться и не выругаться, даже нашёл силы улыбаться. Когда выберусь, сделаю всё возможное, чтобы выжечь это место.

— Ага, — кивнул незримый собеседник. — Если точнее, то секс-рабов. Залы их использования мы только что «истерично пробежали». Если пройдёте чуть правее, то будут мужчины. Прямо и налево — рабы хозяйственные. Есть и другие виды… но они мало популярны, поэтому торги проводятся по отдельным дням. Послезавтра рабы для боёв.

— Не совсем понимаю, как эти рабы позволят мне усилиться… Да и вообще, как удаётся их создавать? — с подобным я ещё не сталкивался и даже не слышал, потому был готов впитывать информацию: — Я ведь вижу, что все, кого продают, очень покорные и чуть ли не радостные. Неужели пытки? Или психотропные вещества?

— И они в том числе, — я почувствовал, как собеседник кивнул. — Но по большей части психологическая обработка Верой. Это даже не секрет… просто кого-то похищают. После чего он оказывается в окружении людей, которые априори Верят, что жертва — раб. Плюс то, что вы перечислили, чтобы сломить волю и снизить самооценку. Порой хватает недели и двух десятков человек, чтобы добиться одержимости в состоянии раба. Вера, конечно, выгорает быстро. Но несколько таких одержимостей — и это полностью ломает жертву. Вера в себя уходит буквально в 0, если не в отрицательные значения — эти люди сами хотят, чтобы ими повелевали. После чего таких, готовых ради «хозяина» даже на смерть, продают. Ну а то, что Вера от них переходит в стадию Истинной за считанные дни — одно из достоинств.

Как же хотелось материться… ужасно. Но я не мог не признать, что просто и гениально. Однако мне пришлось заставить себя продолжить разговор:

— Извините, но это не совсем то, что нужно. Мне требуются большие масштабы!

— Большие? Здешние торговцы информации могут предложить анонимные произведения творчества. Книги. Песни. Картины… всё что угодно. Не отслеживаемое авторство. Выдаёте за своё творчество и получаете Веру! Очень много Веры! Или, если хотите, то артефакты…

— Вы не поняли, — осторожно прервал я собеседника. — Мне нужны тысячи, если не миллионы единиц Веры. Я согласен даже на Мимолётную…

— О, так значит, вы ищите источник силы нетсталкеров, которые недавно поднялись с нижних уровней? — улыбка Чеширского кота расплылась в тени.

— Я ищу всю доступную о них информацию, — решил я не отставать. — И раз вы знаете про нюанс с Мимолётной Верой, то, полагаю, вы видели этих нетсталкеров?

— Дайте подумать… — в самом деле, задумался мой собеседник.

Позади остался очередной зал сайта. Блоки и пачки с порошками в основном белых и серых цветов, лишь на не искушённый взгляд похожие на муку или на сахар. Завалы таблеток всего спектра радуги, словно кто-то неудачно ограбил аптеку. Различные ампулы рядом, но разложены куда аккуратнее, и совсем недалеко чуть ли не стога травы… а над всем этим едва уловимый, но бьющий в нос сладковатый аромат.

Впереди всё было намного аккуратнее: ровные ряды прилавков, словно на рынке… вот только все заляпанные кровью. А на льду разложены многочисленные органы. На крюках подвешены различные конечности. Причём присутствовало мясо не только экзотических животных, но и некоторых воплощений… А чуть в стороне находилась небольшая кафешка, где могли сразу же что-то приготовить.

Но больше всего меня поразил небольшой магазинчик чуть в стороне. Если судить по вывеске, там можно было либо купить, либо продать годы жизни. Причём не обязательно свои.

— Знаете, а я, пожалуй, буду рад с вами поделиться информацией. Нужно же помогать родным Критикам! — я мгновенно насторожился и цифровой наруч-щит налился энергией. Дурацких мыслей из области «как они узнали!» не было. Даже программы Артефактора не всемогущи. Но вот улыбка собеседника раздражала: — Вы что, хотите предложить в оплату свой замечательный наруч? Благодарю покорно, но не стоит! Хотя на аукционе софта вы сможете за него неплохо выручить! Софт от великого Артефактора, одного из создателей наруча!

Похоже не врут, и у каждого программиста свой почерк — узнали программы Артефактора. Когти Хугина впились мне в плечо, немного приведя в чувство.

— Я подумывал его использовать в качестве оружия, раз мои личные данные тут не считают даже за товар, — на мне скрестились прицелы нескольких турелей.

— Туше, — расхохотался собеседник. — Но имейте ввиду, я представился, а вот вы, Несуществующий, так и не проявили вежливость. Вот и пришлось немного разузнать. Нужно же понимать, кого я приветствую на вверенном мне сайте.

И вновь не удивительно. Было бы странно, если бы на новичка в столь закрытом месте не обратили бы внимание. Более того, я почти уверен, что меня просчитали ещё на подходах, если вовсе Геймер меня не сдал. И так же уверен: эти люди уже знают не только на что я способен, но и как меня можно использовать.

— Так какова цена за информацию?

— Цена? Сергей, вы меня обижаете! Всё совершенно бесплатно. Тем более, что знаем мы не так много… Но вот передать информацию мы можем не всем. Нам нужны люди, которые смогут справиться со сложной задачей.

— Я не буду работать на вас, — спокойно заметил я, хотя и чувствовал, что тем подписываю себе приговор. Но любые другие слова были бы ложью, а от неё последствия могли быть и того хуже.

— И не нужно, — Подниматель пингвинов лёгонько хлопнул меня по плечу.

Мгновенная дезориентация, и я обнаружил себя в алой комнате без окон или дверей. Вокруг лишь режущие глаз неприятно-алые кафельные стены, да такой же пол с дырами для слива жидкости. Медицинская кушетка с лежаком, поставленным под углом в сорок пять градусов, где под белым покрывалом угадывался контур человеческого тела. Да рядом столик с поблёскивающими сталью медицинскими инструментами.

Несмотря на отключенную связь, у меня во внутреннем ухе раздался голос Поднимателя пингвинов:

— Изменение баланса сил не нужно ни Критикам, ни нам, — холодная усмешка даже в голосе. — Потому, делая своё дело — останавливая нетсталкеров — вы помогаете и нам. Но мы предпочитаем работать лишь с теми, кто готов идти до конца.

Я сдернул покрывало с тела и едва сдержал ругательство: на кушетке лежал голый и скованный множеством ремней Геймер. В глазах его был ужас, во рту кляп, а в области паха мокрое пятно…

— Докажите, что готовы к сотрудничеству, — продолжал вещать голос. — Геймера нужно наказать. Нам не нравится, когда сюда приводят без согласования людей вроде вас, Несуществующий. И раз Геймер не может держать язык за зубами, то вы его этому научите. Доведите его до отчаянья, превратите его в покорного и послушного раба… и он достанется вам.

Представилось, как я буду объяснять Наде, откуда у меня взялся личный раб… и что она со мной за это сделает. Меня передёрнуло.

— А что будет, если я откажусь? — уточнил я, тем временем уже подойдя к столику с инструментами. Тут было всё. Начиная от тонких скальпелей и пинцетов, заканчивая молотками и пилами. Даже горелка имелась!

— Вы уйдёте, — спокойно заметил голос. — Мы не хотим ссоры с Критиками. Но Геймер останется у нас. Информация останется у нас. И никто из Критиков больше не сможет с нами связаться. И, конечно, попасть к нам. У вас полчаса на раздумья.

— Тогда ещё уточнение: насколько сильно можно калечить? Просто мне не нужен увечный раб, а ломать его без сильного членовредительства долго и муторно, — в глазах Геймера я прочитал чистый ужас.

— А вы забавный, — вновь расхохотался тень. — Но, похоже, репутация Критиков не врёт — вы люди разума и дела. Можете не стесняться, у нас есть зелья лечения. На нас работает много хороших алхимиков. А способности Геймера бесполезны против вашего иммунитета и наших пут.

Серьёзно? У них есть зелья лечения? Почему такой полезной хрени нет у Критиков? Хотя… аналог лечебного вина Глагола у них просто обязан быть. И почему я ещё не выклянчил для себя фляжку подобного? Правда, для меня оно будет почти бесполезно с моим-то иммунитетом. Хотя если настроить…

— Тогда давайте сразу несколько, — я улыбнулся в пустоту.

Обычно люди надевают маски, когда попадают в новые, непривычные обстоятельства, но в этом случае я снимал все маски. Буквально сдирал с мясом, чувствуя боль на сердце, смешанную с облегчение. Я освобождал ту лёгкую безуминку, которую на службе Критиком приходилось волей и неволей скрывать. Я чувствовал, как она разгорается в пламени улыбки и отражается в глазах в такт словам:

— Я хочу развлечься по полной… раз уж это для дела. А то обычно приходится договариваться и даже убивать нужно быстро… скука, — взяв скальпель, я вонзил его в грудь Геймера, размашистыми жестами выводя фразу: «Обманывать нехорошо». — А вы можете пока начинать рассказывать, будем совмещать полезное с приятным.

Кровь с первых же надрезов обильно заструилось по груди и животу Геймера. И это при том, что резал я неглубоко. Собственно, только рассекал кожу. Но моя жертва задёргалась, забилась в конвульсиях. Глаза выкатились из орбит, а сквозь кляп раздалось мычание.

— Хм… — голос Поднимателя пингвинов сбился. Он явно ожидал большего сопротивления, а жестокость, которую я демонстрировал, не вписывалась в мой психологический профиль. — Вы приятно удивляете. Тогда первое, чем я должен с вами поделиться: ставшие неожиданно сильными нетсталкеры — те, кто сумел преодолеть Резонанс Шумана и уйти ниже. Теперь они могут в любой момент вернуться за барьер.

— А вы знаете, сколько всего человек получили силу? — не преминул уточнить я, выписывая скальпелем завитки на буквах под стоны Геймера.

— Данных о точном числе нет. Но нам известно минимум о шестерых… по крайне мере столько приходили к нам, пытаясь заключить сделку.

— Сделку? — напрягся я.

Вырезать слова и узоры на плоти — дело хоть и увлекательное, но довольно сложное и кропотливое, особенно когда твоя жертва дёргается, закатывает глаза и плачет от боли. Потенциально можно было бы нарисовать картину… и уйти через неё. Или совершить простенький обряд призыва на крови. Вот только за этим почти наверняка следят, потому я даже не пробовал рисковать.

Вместо этого я взял одно из телепортированных в комнату зелий лечений и небрежно плеснул на Геймера. Золотистая субстанция растеклась по груди и бокам, смешавшись с потом и кровью. Но в местах, где она попала на раны, те мгновенно закрывались.

Вот только не успел Геймер расслабиться, как я подхватил со стола молоток и со всего размаху ударил того по коленной чашечке. Раздался хруст, а судорога, прошедшая по телу Геймера, чуть не порвала кожаные стяжки. А я не спеша, точно выверенными ударами разбил ещё несколько костей и суставов.

— Нетсталкеры хотели закупить IT-оборудование на артефактные процессоры, блоки памяти и источники энергии. Вот только всё, что мы могли предложить, оказалось недостаточно мощным для них. А ведь на нашем рынке имеется оборудование, которое ещё не попало в общий доступ! — зелье снова помогло восстановить повреждения, хотя для сломанных костей потребовалось почти полминуты времени. — С такими запросами им нужны разработки не меньше военных. Или то, что корпорации готовят для «Становления» — до этих разработок мы ещё не добрались. Хотя насколько мне известно, они уже совершили несколько нападений на подобные места, — Подниматель пингвинов на миг прервался и судорожно сглотнул, когда я скальпелем вскрыл нижнюю часть груди и брюхо Геймера, обнажив его органы.

А я, не особо обращая на него внимание, с помощью долото и молотка на живую стал счищать с ребер мясо. При этом я порой промахивался и удары приходились по обнажённым органам.

— Вы бы… поаккуратнее, — неуверенно заметил голос. — Он ведь так от болевого шока может умереть… или от кровопотери.

— А вы разве его мне не подарили? — почти искренне удивился я и голыми руками вырвал одно из нижних ребер.

Геймер лишился чувств на этом моменте. Брызги крови окропили меня с ног до головы, а я, как маньяк, стоял и вертел в руках кость с кусками мяса, частично раздробленную. А затем принялся ковыряться в зубах заострённой частью кости.

Однако пока лёгкая безуминка не переросла в пламя всепоглощающего маньячного психоза, я себя одёрнул. Потому пришлось побрызгать лечебным зельем, чтобы внутри Геймера всё не превратилось в бесполезный фарш.

— Вы, пожалуй, правы, стоит и передохнуть, — я чуть отступил. — Да и нужно дать поразвлечься моему питомцу.

Хугин, который до этого топтался на краешке стола с инструментами, встрепенулся и посмотрел на Геймера заинтересованным взглядом. Плотоядным взглядом. Одним сильным взмахом крыльев он перепорхнул к Геймеру и острые когти тут же оставили на только что зажившей плоти новые кровавые рубцы.

— Также вы должны знать, что нетсталкеры, с которыми мы пересекались, ведут себя странно… постоянно проговаривают свои мысли вслух, словно пытаясь их услышать и сфокусироваться на них…

— «…словно ими управляют», — закончил я для себя мысленно. Новости были невероятно ценны: поиск оборудования задавал направление для дальнейшего действия. Но стоило ещё надавить: — Если вы ведёте с ними дела, то возможно, у вас есть возможность связаться с ними или вы знаете, где как пробраться под Резонанс Шумана?

— Увы, такой информации у нас нет. Общение было разовым, нам не особо доверяют. И предвосхищая ваш вопрос, нет, мы не сможем провести вас даже в Мёртвую сеть на поиски прохода. Мы не хотим вступать в прямое противостояние с нетсталкерами. Мёртвая сеть и без того не самое приятное место. Однако… — голос задумался. — Да, мы можем вам выслать доступную нам карту Мёртвой Сети. Цените, многие за неё заплатили жизнью.

Хугин добрался до лица Геймера и одним точным и сильным движением клюва ударил в закрытый глаз. Три мощных рывка, и в клюве Феникса повисло глазное яблоко, соединённое с головой глазным нервом. Это заставило Геймера очнуться и задёргаться с новой силой. Фениксу в свою очередь это не понравилось, и Система тут же выдала данные о расходе 1.02РВ.

Мощный разряд электричества прошёлся по телу Геймера. Всего один удар, и тот обмяк без чувств. Хугин, довольный, оторвал глазной нерв и проглотил лакомство. А я подскочил к телу и в несколько движений начал проверять пульс.

— Сдох, — через десяток секунд констатировал я со вздохом. — Хугин, как не стыдно! Ты мне теперь раба должен!

Феникс виновато каркнул и обиженно отлетел в сторону.

— У вас, случайно, ничего воскрешающего нет? — уточнил я у наблюдателя.

— Увы, боюсь ваших скромных средств и моего расположения не хватит, чтобы выдать вам подобные артефакты, — раздался голос Поднимателя пингвинов. — Но полагаю, Геймер будет этому только рад. Всё же не созданы вы для воспитания рабов.

— Каюсь, немного грубоват, — пожал я плечами. — Но и работа моя в другом. Кстати, если вы закончили с нетсталкерами, у меня к вам ещё один вопрос: вам что-то известно о проклятьях, одержимостях или других воздействиях, которые могут выглядеть как болезнь и не лечатся Верой? — раз такая возможность, то я решил сразу же закрыть долги перед Артефактором.

— О! Так вы Критик широкого профиля? Расследуете ещё и появление новой болезни? Похвально! А то неприятно прятаться на этом сервере, опасаясь, что с нижних уровней вылезут нетсталкеры, а выбираться наружу не стоит, если не хочешь оказаться заражён вирусом. Особенно учитывая, что он передаётся через Веру и тем быстрее сжирает человека, чем больше её у него. Жаль только, что ничего, кроме этого, нам не известно — заражённые из наших кругов долго не живут, сгорают за считанные дни.

Я поёжился… Что за бред? Вирус, заражающий Веру? Да не может такого быть! Да если бы и было, то Критики бы о подобном знали бы, раз уж подпольные психи в курсе. Меня явно хотят зачем-то либо напугать, либо обмануть.

— Интересно… — протянул я, решив не развивать тему. — Но на этом, думаю, нам стоит сегодня заканчивать. Как мне отсюда можно выйти, да ещё и с этим куском мяса? — я кивнул на Геймера.

— А вам-то он зачем? — не на шутку удивились с той стороны.

— Как это зачем? Он преступный авторитет в городе! Я сумею пристроить информацию о его смерти за неплохие деньги, а с трупом она станет ещё и достоверно подтверждённой. Друзья должны помогать до конца!

— Ваша воля, — только и произнёс голос, а в следующий миг мир опять дрогнул.

Я обнаружил себя в подворотне сетевого города. И в ту же секунду принялся за реанимацию Геймера. Я не потеряю второго товарища за день! С момента остановки сердца прошло около двух минут, а значит, у меня ещё три минуты, прежде чем мозг Геймера умрёт без кислорода. А то в Лимб я ещё не пробился, чтобы вытаскивать оттуда душу товарища.

Искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Хугин тоже готовился дать разряд, подобный тому, которым он убил Геймера. Собственно, на него и была вся надежда. На него и на порцию зелья, которая сейчас находится в брюхе Геймера. Не зря же я его потрошил!

Разряд прошёл по телу Гемера, судорогой изогнув тело. Я тут же проверил пульс. Тишина. И я вновь принялся за реанимацию! Давай же! Живи… Не зря ведь при обучении на Критика, меня подготавливали к подобным ситуациям. Самое клишированное из возможных воскрешений, но от этого лишь более эффективное. В него верят.

Разряд! И вновь лишь холод… а у меня остается меньше минуты!

Глава 8

Или кто самый опасный родственник? часть 1

Я стоял у чуть покосившейся деревянной оградки. Участок земли два на три метра только начал зарастать травой. Небольшой холмик по центру слегка желтеет комками глины. В основании деревянный крест без фотографии, лишь табличка с именем: «Гарин Максим». Отчества и годов жизни не видно — заляпано грязью.

— Сюда, похоже, не заглядывают, — робко заметила Надя, стоя в нескольких шагах позади.

— Родители у него умерли уже давно. Братьев и сестёр не имелось. Любимую, как и детей, он так и не завёл. Даже единственный друг в город сбежал и на похороны не приехал, — грустно улыбнулся я.

— Может, я могу поправить? — неуверенно предложила Надя.

Я задумался. Уважаемый читатель, наверное, стоит пояснить, что мы стоим не у могилы Лотерейщика. И даже не у захоронения Геймера. Отнюдь. Мы находились у могилы моего друга детства. И способность Нади управлять растениями была бы полезна, чтобы привести участок в приличный вид. Вот только я услышал в голосе девушки хорошо скрываемую, но всё же пробившуюся нотку неохоты. Нет, помочь она рада… но вот тратить Веру, достающуюся с таким трудом, не горела желанием. Зная, какой ценой та достаётся, я даже не мог обижаться на любимую: Вера и связанная с ней память нужны живым! Потому лишь покачал головой. Это моя задача.

Даже взмаха руки не потребовалось. Феникс расправил крылья и взмыл в небо свечкой. Несколько секунд набора высоты, а затем ослепительно белая вспышка пламени, от которой заслезились глаза. Система тут же напомнила о себе, списав 112 БВ и 43 МВ.

Плевать! На некоторые вещи просто нельзя скупиться, иначе не будешь себя уважать. Благо в этот раз я оказался предусмотрительным и приберёг запас Веры. У меня даже осталось на какое-нибудь простенькое воплощение.

Огненная капля упала на участок, в мгновение ока красно-жёлтые щупальца пожара рванули в стороны, но остановились, пожрав лишь ограждение. Дохнуло жаром, и я почувствовал, как затрещали брови и волосы на голове, но не отшатнулся.

— Ты что делаешь⁈ — не то с удивлением, не то с возмущением вскрикнула Надя.

— Исполняю его последнюю волю. Прибираюсь за другом. Его душа уже давно прошла через Кузницу, остался лишь гниющий, разлагающийся кусок мяса в двух метрах под землёй. Максу никогда не нравилась идея кормить собой червей. Тем более в месте, на которое всем плевать, и где шанс, что его воскресит залётный некромант или осквернит другой безумец, вовсе не равен нулю, — пламя подчистую спалило всю траву, крест и изгородь. Теперь плавилась земля. — Пусть лучше невинный пепел удобрит землю… Надеюсь, когда я умру, ты не откажешь мне в подобном погребении?

Я обернулся к Наде. Девушка ничего не ответила. Даже не отреагировала. Она была очень бледна и заворожённо смотрела на опадающее пламя.

— Пошли, — я бережно подхватил Надю за руку и развернул к выходу из кладбища. — Пора наконец встретиться с моими родителями.

Хугин, выпорхнув из пламени, на лету стряхнул с крыльев несколько алых искр и приземлился мне на плечо, гордо устремив взгляд вперед. Надя задумчиво шла рядом… Тихо. Спокойно. Лишь где-то в вышине кричат птицы, да шелестят лопасти патрульных дронов.

Кладбище располагалось на окраине посёлка. От него до дома моих родителей было не больше двадцати минут неспешного шага. Собственно, в посёлке «Хворушки» почти до любого места можно добраться не больше чем за полчаса, при этом повидавшись и поболтав со всеми встречными. Вот только сегодня, хоть я и видел много знакомых лиц, никто не спешил останавливаться и разговаривать со мной. Более того, от нас с Надей чуть ли не шарахались, а наш путь сопровождался шепотками, в которых то и дело слышалось «городские припёрлись».

Забавно, если учесть, что я узнавал почти всех, кроме ребятни. Вот что значит, когда раз за разом выжигаешь Веру людей в себя. Даже те, кто тебя знал с измальства, не узнают. Хотя на некоторых лицах я видел тень какого-то скрытого понимания. Полагаю, к вечеру народ вновь вспомнит обо мне.

— Вы с ним были хорошими друзьями? — наконец, пришла в себя Надя.

— Лучшими, — не стал скрывать я. — По факту он был моим единственным другом до того, как я переехал в город. И по прошествии лет я понимаю, что одним из немногих адекватных людей среди тех, кого я знал. Он не любил выпивать. Не курил. Был умён. И очень любил работать с металлом. Всё время то с напильником, то с наждачкой какую-нибудь деталь или поделку до ума доводил.

— Но ты ведь с ним подружился не из-за этого? — не спросила, но объявила подруга.

— Нет… У него было одно достоинство, которое я до сих пор очень редко встречаю. Он умел молчать. Даже в детстве имел редкий такт и не задавал целую гору вопросов. Но если задавал, то по делу и очень точные. Ему можно было выговориться. И он хранил секреты. С ним можно было просто помолчать. Все над ним смеялись, что он «нелюдимый» и «немой». Но он просто знал цену слов.

— Ты не похож на молчуна, — с усмешкой заметила Надя. — Порой не можешь заткнуться, когда стоит.

— И, тем не менее, — пожал я плечами. — В детстве мне не с кем было поболтать. Не рассказывать же родителям обо всех двойках, драках или школьных-дворовых интригах? Ещё стукачом прослывёшь. Хотя по-настоящему ценность дружбы Макса я понял, лишь когда уехал, — и поймав вопросительный взгляд Нади, пояснил. — Я с ним порой списывался и созванивался. Хотел перетащить его в город, но ему нравилось в дали от суеты. Он даже кузней обзавёлся. Но важно то, что он наши разговоры пересказывал моей маме — чтобы она не волновалась и знала, что я в порядке. А после и вовсе подстроил, чтобы мы начали разговаривать. Думаю, он хотел помирить меня с родителями, — я вздохнул с тяжёлым сердцем.

— А что с ним… — Надя не закончила мысль, но я и без того понял.

— Как он умер? — я поморщился, ибо хоть уже и свыкся с мыслью, но при одном воспоминании вскипало раздражение. — Да потому что дурак! Сначала тянул до последнего, не обращал внимания на головную боль. Пил обезболивающие. А когда наконец пошёл в больницу, у него обнаружили опухоль на последней стадии.

— Как понимаю, не операбельную? — я кивнул. — Но ведь это тоже не приговор? Если использовать химеотерапию и вложиться достаточным количеством положительной Веры…

— В том-то и проблема, что у него отсутствовал этот запас Веры, — зло буркнул я. — Я хотел привезти его в город и познакомить со своими друзьями и коллегами… но он пожелал остаться тут. Думал, его односельчане помогут ему, и их Вера вылечит его. Вот их?

Я кивнул на пару синюшных тел с небритыми опухшими рожами, где не хватало половины зубов. Они шли параллельным курсом с другой стороны дороги, держались друг за друга, ржали как животные, и даже на таком расстоянии чувствовалась их вонь! А ведь лишь слегка перевалило за полдень. И что самое противное, в тащившихся телах я узнал пару ребят, которые учились на два класса младше меня.

Тела словно почувствовали взгляд и повернулись. Их мутные зенки сфокусировались на Наде, а изо рта чуть не потекла слюна. На лицах читались мыслительные процессы, направление которых было весьма однозначно. Но как бы пьяны они ни были, тем не менее, не рискнули пересечь дорогу, и в том заслуга отнюдь не моей безусловно «героической» фигуры. Их остановил вид трёх дронов, что сопровождали нас.

А что? Я, конечно, мог быстро переместиться через картину, выслав её заранее по почте родителям или спроецировав с дрона на стену дома: по Вере влетело бы в копеечку, но получилось бы пафосно! Вот только вспомнилось, как совсем недавно другие селяне пытались спалить учителя информатики… В общем, мне стало жалко Веру, и я решил не рисковать. Но не воспользоваться служебным положением не мог: несколько дронов стали носильщиками для всех сумок, которые мы взяли с собой. Не ехать же к родителям без гостинцев? А функция отпугивания местных шла приятным бонусом — никто не хотел связываться с «оборзевшими» вроде нас.

— И какой результат? — уточнила Надя.

— Они свели Максима в могилу даже раньше, чем прогнозировали врачи. Всем было абсолютно плевать, — припечатал я. — Насколько я знаю, начальство местного животноводческого комплекса — места, где работают люди с ближайших деревень — даже умудрилось выписать на него штраф за неявку на работу! И это уже после похорон!

М-да… какое-то негативное у нас начало поездки. Мы вышли на мою родную улицу. Все последние десять лет я считал, что покинуть отчий дом — одно из самых мудрых моих решений за всю жизнь. Но если разум говорил одно, то тянущее чувство в груди при виде знакомых некрашеных заборов и чуть покосившихся домов, которые я помнил с детства — это чувство, чуть ли не выворачивало наизнанку. Однако лёгкое объятье от Нади быстро напомнило, где сейчас находится мой истинный дом.

— В игре «Становление» обещана возможность реализации Синтетической Веры… — вещал в одном из соседних домов радиоприёмник. — Техническую возможность данной функции разработчики не поясняют, однако подобная вероятность очень заманчива…

Вот дорога, на которой с момента создания не имелось асфальта — лишь ямы, порой присыпанные гравием. Вот несколько яблонь вдоль улицы с наполовину обломанными ветвями, а на одном из деревьев страшный как смертный грех, но всё же уверенно висящий домик на дереве. Дома вдоль улицы, частично заброшенные, где-то с выбитыми, а где-то с заколоченными окнами. Один даже сгорел, отчего развалился и теперь лежал горой угольев и мусора. Но большая часть строений — всё ещё жилые, крепенькие срубы в два этажа. Где-то виднеется огород. Где-то у калитки щиплет первую травку корова. Бегают куры…

— Коза… — не то удивлённо, не то восхищенно протянула Надя, всматриваясь вдаль по улице. Там трое ребятишек гонялись с прутиком за вышеупомянутой животиной.

Я же смотрел на дом, к которому мы подошли. Практически ничем не отличающийся от многих на этой улице. Лёгкий дымок из трубы. Забор выкрашен облупившейся зелёной краской. За ним виден бок огромного, практически монструозного трактора, больше похожего на маленький танк за счёт наваренных листов проржавевшего металла и цепей на внушительных колёсах. Мой дом. И мелькнувшее в окошке лицо тоже было до боли знакомым.

Десяток уверенных шагов по деревянным мосткам, во время которых Наде пришлось даже чуть пробежаться, и я наконец у заветной двери.

Я потянулся постучать, но не успел коснуться двери, как она распахнулась, и ко мне выбежала матушка. И хотя я был выше на голову, вдвое шире в плечах и, скорее всего, во столько же раз тяжелее, меня, словно маленького, без лишних слов обняли, лицо притянули к себе и расцеловали в обе щеки. Я даже дёрнуться не успел, лишь невольно заметил, что у матери стало больше морщин на лице, а глаза влажные, и слезы готовы вот-вот закапать. А затем просто обнял матушку.

— Не нужно, — я заставил себя улыбнуться, и отстранился через десяток секунд. — Исчезать сию секунду я не собираюсь, так что нет необходимости выдавливать из меня душу на память.

— Возвращение блудного сына, — прокомментировал сцену отец, стоявший чуть позади и осматривавший меня оценивающим взглядом. — А ты вырос.

«А ты постарел», — так и хотело сорваться с языка, тем более что это было правдой. Но я сумел себя сдержать, ибо разжигать конфликт с первых же слов явно не разумно. Если это и произойдёт, то не по моей вине. Вместо этого я сказал:

— Надеюсь и поумнел. Не зря же приехал?

Отец кивнул. Он всегда был башковитым мужиком и теперь сразу понял, что извиняться и падать в ноги я не собираюсь. И эти слова — максимум тех извинений, на которые он может рассчитывать.

— А с тобой — это… Надя? Та, про которую ты рассказывал? — матушка чуть отстранилась и поспешила перевести тему на что-то нейтральное, дабы не раздувать угли старого конфликта.

Надя чуть отошла в сторону, не желая вмешиваться в семейное воссоединение. Теперь же я её притянул к себе и уверенно кивнул:

— Надежда Дёмкина, моя возлюбленная. Работает Редактором Веры, — я заметил, как отец чуть заметно поморщился, но удержал себя в руках и промолчал.

— Очень приятно, — наполовину покраснев, а наполовину побледнев, кивнула Надя, не зная, куда себя девать.

— Это мой питомец: Хугин, — ворон галантно каркнул с плеча, чуть склонив голову. А я продолжил: — А это мои родители. Андрей Юрьевич и Галина Александровна.

Представление — излишество, поскольку Наде, как и мне, доступна информационная справка о родителях, которая раскрывала их куда полнее:

Андрей Юрьевич Кугтыматов. 52 года.

Женат (Галина Александрована Кугтыматова).

Сын (Сергей Андреевич Кугтыматов).

Работа: тракторист животноводческого комплекса «Любимые братья».

ИВ: 14 ед. БВ: 525 ед. МВ: 26 ед.

Творческое развитие: отсутствует.

Галина Александровна Кугтыматова. 56 лет.

Замужем (Андрей Юрьевич Кугтыматов).

Сын (Сергей Андреевич Кугтыматов).

Работа: пенсионер.

ИВ: 9 ед. БВ: 225 ед. МВ: 86 ед.

Творческое развитие: усиление организма, кулинария.

— Очень приятно, — в свою очередь поприветствовал мою спутницу и отец. — Даже удивительно, как нашему остолопу досталось столь прекрасная девушка.

— Андрей, что ты такое говоришь! — ткнула отца в бок локотком матушка, но тот даже не шелохнулся.

— Это не он меня выбрал, а я его, — вздёрнула носик Надя. — Несколько раз от смерти спасла, вот и приручила.

Отец на это лишь многозначительно хмыкнул, а матушка, в первый момент побледневшая, сразу же взяла себя в руки и вновь поспешила сменить тему:

— Ну что же мы на пороге стоим! Скорее проходите, а то на улице прохладно…

— Вот и отлично… Заодно и гостинцы вам вручим!

Глава 8

Или кто самый опасный родственник? часть 2

Семейный ужин. Что может быть прекраснее? Вся семья собирается за одним столом. Множество вкуснейших блюд. Все радушно общаются. Веселье. Смех. Благодать… Ага. Только не в нашем случае.

— Галина Александровна, очень вкусный салат, — улыбнулась Надя, возвращая салатницу обратно на место.

— Тогда накладывай ещё! С него не поправишься! Я тебе потом ещё и рецепт напишу, — охотно ответила матушка. — И отбивные тоже бери. Мясо свежее, мы сами второго дня за забоем наблюдали!

— Спасибо, обязательно возьму, — девушка судорожно сглотнула, но улыбку сохранила.

Надя вообще держалась молодцом. Она во всю переводила огонь на себя. Вручение подарков, проведённое ею, прошло с ахами, охами и вздохами. Конечно, со стороны матушки, но это стало первым шагом.

Ответным жестом матушка потащила Надю показывать мои детские фотографии в многочисленных альбомах, тут даже отец пару раз усмехнулся, наблюдая за реакцией девушки. Одновременно матушка пыталась выяснить всё, что только возможно, обо мне, о Наде, о наших отношениях и просто обо всём. Надя знала, о чем стоит говорить, а о чём и умолчать, потому всего пара часов — и матушка уже души не чаяла в потенциальной «невестке».

— Рецепт — конечно, хорошо. Но умеет ли Надежда готовить? — без особого интереса уточнил отец, не отрывая взгляда от своей отбивной, которую упорно пилил ножом.

Отец был бестактен и холоден к моей избраннице. И не скрывал это. Хотя и не выходил за границы вежливости. А пока всё было в рамках, я не мог вступиться за Надю, так как с самой встречи мы с отцом старались вообще не говорить, понимая, что любая фраза может потенциально привести к конфликту.

— Конечно не так профессионально, как Галина Александровна, но моих навыков хватает, чтобы самой не умереть от голода, и ваш сын оставался довольным, — беззаботно пожала плечиками Надя.

— А ещё она шьёт, посмотри какой прекрасный пояс из собачий шерсти привезла, — матушка не могла нарадоваться обновке, уже повязанной на пояс.

Я же не спешил рассказывать, что пояс сделала не совсем Надя. Вернее, она, но при этом использовала Веру и немного служебное положение, чтобы проникнуть в библиотеку и, подчинив своим творчеством некоторых магических животных, при помощи растений создать этот пояс из шерсти вервольфа и сшить лозой из эдемского сада. Ну, или его литературного подобия.

— Это хорошо, — не столько отрезанный, сколько оторванный кусок мяса отправился в рот отцу. Тот его проглотил, почти не жуя, и продолжил: — Твои родители сумели воспитать настоящую хозяйку! И да, ты не упоминала о них. Возможно, расскажешь? Также было бы интересно узнать, где ты жила раньше? Училась?

Это уже больше походило на допрос, а не на семейный ужин. Но Надя отвечала невозмутимо, даже весело:

— Я родилась и всю жизнь до Чёрного месяца прожила в столице. Однако во время прихода Веры нам пришлось эвакуироваться к тётке по матери в тот город, где мы сейчас живем с Сергеем. Это привело к тому, что мать и отец рассорились и развелись: он уехал в столицу, пытаясь восстановить то, что потерял и исчез… Мать же умерла от болезни через несколько лет. К тому времени я училась по направлению бухгалтерского учёта. Но учёбу так и не закончила — ударилась в творчество. Что в свою очередь привело меня к Редакторам Веры.

Краткость — сестра таланта. Но дьявол, как известно, в деталях. Надя не соврала ни словом. Но при этом она умолчала, что эвакуация из столицы во время Чёрного месяца стала следствием того, что в её школу ворвался один из многих одержимых, и из её класса в живых осталось меньше половины. Она не сказала, что её отец пытался заработать на контрабанде артефактов и сгинул в аномальной зоне, а девушка до сих пор в тайне надеяться его найти. С её уст не слетела и слова о том, что мать и тётка ненавидели друг друга, и болезнь, которая свела в могилу первую, была в немалой степени питаема Верой тетки и её остро-языких подруг. Наконец, она оставила в стороне то, что «ударилась в творчество» не по своей воле, а пытаясь выжить самостоятельно, отдельно от тётки, и работая в стриптиз-клубе. И что одним из её первых дел в качестве Редактора Веры стало расследование против тётки, которое привело последнюю в тюрьму на несколько лет.

— И на каком же этапе жизни вы познакомились с Сергеем? — это уже матушка решила отвлечь нас.

Мы с Надей переглянулись. Не-е-ет… Эту историю мы определённо не будем рассказывать. Я не хочу, чтобы меня выгнали из дома, и во мне разочаровалась даже матушка. Тот позор я ещё не скоро забуду… собственно, как весь отдел Редакторов веры и пострадавший в результате «инцидента» маленький магазинчик интим-товаров.

— На работе! — хором выдали мы с Надей, старательно отводя глаза. Я же зачастил: — Надю назначили ко мне стажироваться, вот на первом деле и познакомились… рутина.

— Да… эта была любовь с первого… — Надя смущенно поперхнулась и, покраснев, отвела взгляд. — С первого взгляда. А совместная работа со временем лишь укрепила чувство взаимным уважением.

Пока мы, смущаясь и краснея, выдавали эту чушь, матушка успела убрать почти съеденные салаты, нарезку и горячее. Теперь на столе стоял чайник только с печи, у нас в кружках заваривался ароматный травяной настой, а на подносе выносился парящий ягодный пирог.

— А почему ты с ним? — отсутствие еды вновь развязало язык отцу. — Он не красавец. И даже не гений. Богатством тоже не блещет…

— Он верный, — не дала договорить мысль Надя, причём с такой суровостью и непреклонностью, что даже мне стало не по себе. — Свою бывшую девушку он воскресил. И если он хотя бы вполовину будет мне так же предан, то это находка, которую нельзя упустить. Кроме того, что бы вы не думали о работе Сергея и его успехов, я в него верю.

Что бы сегодня ещё не произошло, но эти слова объективно стоят любых возможных неприятностей. Но отца это, кажется, задело, ибо он сразу же задал следующий вопрос, буравя меня взглядом:

— Сынок, не боишься потерять такое сокровище? — отец старался быть вежлив, но пренебрежения в голосе скрыть не мог. — Как по мне, она слишком хороша для тебя. Сильна. Умна. Самостоятельна…

— И доверяет мне. Моему решению и мнению, — улыбка была холодной, а взгляд колючим. — Она поддерживает меня. Помогает восстановиться после ошибок. И даёт совет, если я не прав. Мы можем поговорить и помолчать. И каждый из нас сильнее вместе. Мы союзники. И партнёры. Мне не нужна безмолвная тень, которая будет всегда ходить рядом, соглашаться с любым словом и подчиняться каждой просьбе…

Уже заканчивая фразу, я понял, что в очередной раз подставился. Матушка от моих слов отступила на пару шагов и, быстро повернувшись, начала вновь колдовать над кастрюлями и сковородами, старательно пытаясь скрыть лицо.

— Похвально, — слово прозвучало, словно плевок. А взгляд переместился вновь на Надю: — Но как я понимаю, видитесь вы не часто. Сергей — Критик Веры. Вы — Редактор Веры. Ответственные и очень хлопотные должности. Подумать только… девушка — страж закона. Или Редакторы — нечто иное? Всё никак не пойму, чем занимаются все эти новые структуры и власти? Развелось много! Шуму много! А толку не видно, — тяжёлый наруч чуть ли не на полруки, одна из первых моделей, грохнул об стол, чуть не опрокинув кружку с кипятком.

— Мы следим как раз за тем, чтобы вас не беспокоило ничего странного. Чтобы ничто не вмешивалось в привычную жизнь, — Надя отложила тарелку и теперь только наблюдала за моим отцом, считывая его и пытаясь правильно реагировать. — Редакторы на местном уровне города или региона. Критики на уровне страны и даже мира.

— Не возьму в толк, каким образом? Распевая песенки и рассказывая сказки, чтобы остановить других актеров и клоунов? Все эти кривляния и спецэффекты по телевизору выглядят как пусть дорогое, но бессмысленное шоу. Уж больно похоже на какой-то вертеп, — отец с явным усилием сдержался, чтобы не сплюнуть. Вместо этого он откусил большой кусок пирога. — Такое чувство, словно новости теперь составляют в дурдоме.

— То что ты называешь «вертепом» и «кривляниями» — порой стоит жизни, — небрежно бросил я, запив свой кусочек пирога. Этим давая возможность Нади немного успокоится. — Только вчера один «клоун» погиб от «спецэффектов», выполняя «бессмысленное шоу».

— Мы спасаем людей. Возможно, вас это не коснулось напрямую — это замечательно, но многим нужна помощь, — перехватила мысль Надя. — Например, ваш сын однажды остановил если не мировую катастрофу, то разрушение города как минимум! — Надя была обворожительна. Она посылала лучи добра. И эти лучи могли убивать, настолько концентрирована доброта.

Мама от испуга охнула, прикрыв лицо руками. Надя же поняла, что погорячилась и сразу опустила плечи. А вот отец просто рассмеялся… Нагло так. В лицо. И это было чертовски обидно. Но куда хуже были его следующие слова:

— Сергей? Своими байками? Не смеши меня, девочка. Если вы с моим сыном сумели обмануть каких-то городских идиотов и заставили платить за свои фокусы — молодцы, хвалю. Я видел вас по телевизору, недурственное шоу. Но самим-то не нужно обманываться!

Я скрежетнул зубами. Но промолчал. Я не видел смысла спорить с отцом. Напряжённый разговор прервал заполошное куриное кудахтанье, и в кухоньку забежала курица, неведомо как пробравшаяся в дом. А следом размерено, даже с важностью вкатился робот-пылесос, с механической педантичностью пытаясь втянуть несколько белых перышек, оставшихся от несушки.

Матушка подскочила и подхватила курочку на руку и бочком, бочком поспешила к выходу — спасти ту от механического монстрика, которого мы с Надей презентовали в числе прочего.

Насколько я знал из разговоров с Максом, нашу деревню Чёрный месяц и все его последствия прошли стороной. Отключение электричества и раньше бывали больше, чем на месяц. Одержимых тут никогда не имелось… Тут никто ни в кого не верил. По той же причине творцов, обладающих способностями, в деревне никогда не имелось. А новости… а что новости? Они и раньше врали, теперь врут более нагло, ещё и заставляют дурацкие наручи носить, дроны пустили за всеми следить. Что-то доказывать, демонстрируя способности, я тоже не собирался. Тратить Веру? Не ради таких глупостей!

— Один лишь «питомец» Сергея способен в одиночку разнести весь этот дом! — небрежно бросила Надя, кивнув на Феникса, вцепившегося когтями в спинку моего стула.

— И он делает всё за него? Так же как ты сейчас за него говоришь?

— Сергей способен изменять время!

— Чтобы сбежать? — усмехнулся отец. — Хотя от себя не выйдет.

— Он способен противостоять самым жутким сущностям…

— Надя, не надо, — попытался я остановить девушку, для которой пренебрежение моими возможностями стало личным вызовом.

— Вы настолько не хотите признавать успехи своего сына? — Надя поняла, что «хорошей девочки» из неё не получилось, потому ударила коротко и точно. В самое больное место.

Губы отца, недавно растянутые в улыбке, опустились, а на лбу собрались нахмуренные складки.

— Если бы «успехи» имели место, я бы их с удовольствием признал, — отец поморщился. — Но я вижу пред собой лишь мальчишку, который, боясь ответственности и настоящей работы, сбежал в город. Того, кто сначала прожигал жизнь, якобы «обучаясь в университете», а затем стал работать в какой-то «шарашкиной конторе» строя из себя невесть кого. Какого-то героя, словно в тех сказках, что он пишет!

— Ты хотя бы их читал? — вытирая руки, уточнил я, чувствуя, как готов вот-вот сорваться. Признаюсь, мне было обидно. Не за себя. За Надю и её веру в меня, которую так нагло оплевали…

— Все эти байки о спасении мира? О том, как влюблять в себя принцесс? Победах над драконами или космическими империями? О том, как ты велик и хорош? Я достаточно читал этого мусора в юности, чтобы тратить время сейчас!

— А вот если бы прочитал, то знал бы, что я пишу о Человечности.

— Что? — краткость ответа явно сбила запал отца, а мне позволила перехватить инициативу:

— Моя первая и самая главная «суперсила» — оставаться человеком, какой бы бред вокруг ни происходил. Если я сражаюсь с всесильными полубогами, если попадаю в другие миры и спасаю вселенную… при этом я остаюсь человеком, слабым и уязвимым. Помнящим своё прошлое и мечтающим о будущем. Мой иммунитет к воплощениям позволяет мне оставаться собой. Человеком из глубинки, который безо всяких сверхспособностей достиг своей цели. А значит, и для изменения мира вокруг мне этого достаточно.

Ситуацию хотелось сравнить с идущим в разнос реактором, где ещё пара неверных действий — и начнётся неуправляемая ядерная реакция. Самое разумное сейчас — просто уйти, чтобы не доводить до нового скандала. В главной комнате даже висела картина — сестра-близнец той, которая находилась у меня дома, и чья репродукция имелась в наруче — способ попасть в экстренном случае к родителям, а сейчас — возможность уйти. Кто-то назовёт это бегством, но лучше худой мир вместо доброй ссоры. Но тут в реактор опустили графитовые стержни, то есть напряжение в комнате разрядил стук в дверь.

Повисла тишина. Секунд на десять. А затем отец с хеканьем поднялся, демонстрируя исполинскую фигуру, наполненною силой и уверенностью. Надя при этом чуть заметно вздрогнула, но батя, даже не взглянув на неё, двинулся к двери.

— Андрей Юрьевич, беда, — стоило лишь двери открыться, донёсся взволнованный голос. — Знаю, у тебя сын… но без тебя никуда. Там опять эти разбушевались. Всё разнесли. Уже горит загон… нужен твой трактор. Совсем без него никуда.

— Иду, — отец ответил без промедления, сразу потянувшись за курткой и ключами от трактора, стоявшего у забора.

Отец всегда был готов помочь. В меру возможностей, и не забывая о себе. Но он всегда помогал. И это сильно раздражало, ибо порой помощь другому была приоритетнее времени с семьёй. Хотя я и уважал его за это. А сейчас, это было и вовсе спасением.

— Ты бы сходил, помог, — тихо попросила матушка, когда дверь за отцом захлопнулась. Я поднял на мать удивлённый взгляд, безмолвно прося пояснений: — Ты же его знаешь: словами ему ничего не докажешь. Ему нужно всё вбивать. А так вы с Надей сможете показать, на что способны.

Мы с девушкой удивлённо переглянулись. Деревенская работа… вот это совсем не наш профиль — нам не показать в ней себя. Однако и спорить с матушкой я не желал. В её глазах так и читала волнение и забота. Потому, я принял решение:

— Дорогая, может, после ужина прогуляемся на свежем воздухе?

Глава 8

Или кто самый опасный родственник? часть 3

Я ржал. Уважаемые читатели, как же я ржал! Вы не представляете, в какой истерике я находился, когда пятнадцать минут спустя по следам трактора добрался до окраины деревни. То, что я растёкся по ближайшему забору, опасаясь свалиться в грязь — несущественное внешнее отражение. То, что у меня болел от смеха живот, а перед глазами плыли радужные капли, и от нехватки воздуха кружилась голова — тоже не передаёт полноту чувств. Но вот то, что Надя, не стесняясь, пинала меня в негодовании — вот это серьёзно отражало уровень моего падения.

— Как тебе не стыдно! — возмущалась Надя, шипя змеёй. — Только посмотри, как они с ними обращаются. А ты стоишь тут и смеёшься, как ненормальный. Нужно помочь этим детям! Они же могут им навредить, а то и вовсе задавить или убить ненароком.

— Этих «детишек»? — я худо-бедно сумел сдержать новый порыв смеха. — Да они чуть трактор не перевернули. И в щепу разнесли несколько немаленьких деревянных ограждений. И я, признаюсь, в восторге от того, как они гоняют деревенских. Сама на них глянь!

Я кивнул на то, как от очередного удара промялся металл борта комбайна, так же прибывшего на поле для сдерживания «детишек». Наверное, уважаемые читатели, я всё же должен пояснить, что «детишками» выступали трое кентаврят и один юный минотавр. Минотавру на вид около шести лет, однако все признаки вида присутствовали: бычья… вернее, телячья голова и худенькое, очень грязное тело ребёнка, советующее указанному возрасту. Однако, несмотря на это, силы в существе достаточно, чтобы ударом только недавно прорезавшихся рогов валить молодые деревья.

Кентаврята немного старше. Двое парней и девчонка, которые умели быстро скакать, благодаря конскому телу; быстро думать, благодаря человеческому торсу и голове. Они врезались всей массой тел в технику, корёжа её. Удары копыт распугивали селян, что пытались к ним приблизиться.

И нет, это не одержимые дети. Хотя если я правильно понимал, эти существа не раз впадали в одержимость. Нет, дети были союзом противоестественной близости человека… и некоторых видов животных. Биологически и генетически — невозможно. Но в мифах и легендах, в которые народ Верит — вполне. Потому имелся отличный от нуля шанс на подобный результат. А тут кто-то очень обильно грешил в первые годы после Чёрного Месяца.

— Серёжа, хватит кривляться! Нужно действовать! Сейчас они перейдут от верёвок для сдерживания к вилам и факелам, тогда точно конец! — ещё раз стукнула меня Надя кулачком в плечо. Между прочим, больно!

— Ладно… Давай… Только я всё равно уверен, что они им ничего не сделают, — я сам перебрался через забор и помог Наде. — Если они растили и прятали их все эти годы… Если терпели выходки и, почти уверен, мнократные попытки побега… То и сейчас у них нет причин быть жестокими.

Я кивнул на очередную провалившуюся попытку заарканить жеребят. Однако люди с фонариками вполне успешно отрезали «детишек» от леса. Более того, всё ещё пытались загнать существ в ловушку техники, которая мощными прожекторами и ревом двигателей очень пугала существ.

— Жестокость — одно то, что этих детей держат в хлеву, как каких-то животных!

Кстати, про хлев… Один из заброшенных хлевов местного животноводческого комплекса. Он находился на окраине поля, где пытались обуздать сбежавших, через разбитые в щепу ворота видно, как он активно дымил, а внутри просматривались языки пламени. Не знаю, данный факт — причина или следствие побега, но это оттянуло часть людских сил — те активно бегали и таскали воду, для тушения пожара.

— Если хочешь, то действуй. Мы с Фениксом прикроем тебя, — подбодрил я девушку, одновременно подсчитывая, сколько у меня имеется свободной личной Веры, для обещанного «прикрытия».

Веры осталось… мало. Это если оптимистично. Да и способности мои заточены не под это. Усердно взращиваемый иммунитет тут не поможет — селяне не пользуются воплощениями. Откат времени — на самый экстренный случай. Даже табельное оружие я с собой не взял, чтобы пару раз пальнуть в воздух. Только и остаётся полагаться на верного Хугина.

Фениксу не пришлось ничего говорить — он вспорхнул с плеча и устремился к месту сражения. А я продолжал думать. Сил, чтобы остановить как селян, так и сбежавших, у Феникса не хватит. По крайней мере не с запасом, едва превышающим 100 ед. Бытовой Веры. Значит, отвлекающий манёвр. Отлично!

С учётом того, что нужно дать Наде возможность разобраться с беглецами без помех, мне нужно отвлечь и заагрить на себя толпу селян. Как это сделать? Правильно: провокация! А как бесить людей с размахом за последние годы я узнал очень хорошо. Система списала 98 БВ и 215 МВ на способность Феникса.

— Какие же вы всё-таки уроды! — разнёсся над полем мой голос, усиленный через Феникса. — Циничная, бесчувственная шваль! Ведь вам не то что неживой природы, вам и братьев наших меньших ни черта не жаль!

С последним словом громкость настолько возросла, что люди невольно упали на колени, прикрывая уши, а стекла техники… все стекла полопались. Это мгновенно заставило поле потонуть во тьме, разбавляемой лишь отблесками пожара. Подобное привело к тому, что «детишки» сумели вырваться и броситься прочь. Феникс чуть сбавил громкость, но оставался всё ещё достаточно оглушительным, чтобы привлечь внимание, когда я продолжил:

— Я, конечно, знал, что уехал из той ещё дыры, но и подумать не мог, что это пристанище извращенцев и зоофилов. Вы сумели пасть ещё ниже, чем я помню, — с этими словами Феникс завершил круг над полем и завис надо мной.

Моя эскапада закономерно привлекла внимание. Недовольный народ, который сначала среагировал на угрозу, чуть приблизившись, начал меня узнавать. Раздались неуверенные выкрики вроде: «Серёга, ты что ли?» — «Это Кугтыматов-младший что ль орёт? Я слышал, он сегодня приехал!» — «Серёга-дылда вернулся? Где этот прохиндей⁈» — и моё любимое: «Чё этот придурок орёт?».

Но куда важнее, что среди всего этого я услышал шепоток: «Это тот, который Критиком стал?» — «Я видел его по телику, он там в городе в таком месилове участвовал!» — и «Мля, кажись, нам трындец…» Отлично, пусть болтают! Не нужно будет объяснять, на каких правах я тут раскомандовался! Да и пусть крохи Мимолётной Веры, но мои!

Народ на меня двинул толпой, но шли всё же неуверенно, боясь подходить вплотную… ещё бы! Я изменился за десяток лет и теперь, матеря их на чём свет стоит, сам пёр на них со странным питомцем над головой, а пара дронов, которых я спешно вызвал, освещали меня и снимали происходящее.

На меня среагировали многие… Однако почти десяток человек и пара машин пытались продолжить преследование «детишек». Но в темноте они не могли толком сориентироваться. А я через взгляд Феникса отметил, что существа, несмотря на имевшуюся у них фору для бегства, тем не менее, не пытались отходить далеко. Лишь не хотели держаться рядом с людьми. Не удивлюсь, если они банально боялись — не знали мира дальше хлева и поля перед ним. Потому свобода их пугала.

— Сергей, какого чёрта ты творишь! — сквозь толпу прорвался отец.

— Я работаю… — начал было я говорить, но отец, не слушая меня, сам продолжил:

— Немедленно возвращайся домой. Это не твоего ума дело. Не мешайся…

Он попытался меня схватить, но тут Феникс дёрнул крылом, и воздушная волна буквально смела отца. Тот с размаху врезался в толпу, чуть не свалив пару ближайших человек. По толпе прокатился вздох, а я улыбнулся. День становился всё лучше! Нет, меня не порадовал удар по отцу, но вот то, что Феникс совершил его самостоятельно, согревало. Без моей команды! Более того, учитывая, что моя личная Вера на исходе, а к Рабочей он не имел доступа, я мог сделать только один вывод: Феникс не пожалел собственной Веры — тех крох, что ему удалось заработать за всю жизнь. Он защитил меня.

— Не мешай Критику при исполнении, — вышло не громко, но настолько внушительно, что меня самого пробрало. Неожиданно я понял, что и в самом деле не постесняюсь арестовать всех здесь присутствующих. А при сопротивлении и применить силу. Даже если это будет мой отец.

— Сергей, ты что такое говоришь⁈ Мы же свои! — из толпы вперёд вышел Семёныч. Официально — директор местной школы, а вот неофициально — кто-то вроде старосты. — Нам нужно изловить этих отродьев, а ты мешаешь! Лучше бы помог…

Вот это неприятно. Я всегда уважал Семёныча. А вот он явно не воспринимает меня всерьёз. Как и отец. Как и все здесь. Я для них заблаживший старый знакомый, а никак не представитель власти. И панибратство может сподвигнуть их на неправильные поступки.

— Помочь в преступлении? — ядовито уточнил я и обвел толпу взглядом, возвысив голос: — Удержание потенциально разумных существ — рабство. Даже с учётом того, что существа являются результатом воздействия Веры. А вы явно хотите поймать детей и посадить их под замок, как делали раньше. Это тянет где-то лет на 7 лишения свободы.

— Но мы же хотим их защитить… — растерялся Семёныч от напора, но тут уже я не стал мешкать и продолжил как говорить, так и наступать на толпу:

— А вдобавок здесь явный сговор 3-х и более лиц, что усугубляет положение. О том, что вы не сообщили в соответствующие органы о воплощениях Веры, я вообще молчу! — народ зароптал, кто-то из задних рядов решил по-тихому исчезнуть в темноте. — Плюс кому-то одному, а может и паре человек не повезло особо сильно. На лицо явный след изнасилования! Межвидовая связь маловероятна по обоюдному согласию. И отцы, выявленные по генетическому тесту, так же будут должны выплатить алименты детям…

Зрелище, как менялись лица людей — бесценно. Имелся всего один недостаток… вместе с испугом приходила и ярость. Я буквально слышал, как хрустят костяшки пальцев при сжатии кулаков. А мозги скрипят, оценивая сколько нужно народу, и как быстро можно меня забить, а дроны сбить, чтобы о случившемся никто не узнал.

Надя тем временем прошла по краю поля в обход занятых поисками людей. Судя по тому, что они сместились в другую сторону, девушка чем-то их отвлекла. Зато она сумела выйти на кентавров и минотавра. Те попытались от неё сбежать, как и от остальных, но девушка быстро усмирила их, сковав ноги и копыта травяными путами. Один кентаврёнок при этом упал и забился в силках, но девушка подскочила к нему и буквально в несколько прикосновений успокоила жеребёнка. А стоило ей заговорить, как детишки перестали дергаться и махать хвостами, более того, сами потянулись к ней, почувствовав её силу в контроле животных — как-никак они сами были от части животными.

— Сергей, успокойся. Давай поговорим, — Семёныч взял себя в руки и слащаво улыбнулся. — Мы же тоже хотим помочь. Эти… существа… Мы их приютили и пытаемся заботиться о них. Они не в рабстве! Отнюдь… Просто это стойло — единственное место, где мы могли их поселить! Дома-то для такого не предназначены! А так как они очень сильные и несдержанные, каждый выход на воздух для них очень опасен…

— Именно поэтому существуют компетентные органы вроде Критиков! — припечатал я.

— Критики? И что они сделают? Прикончат наших ребятишек, как уродцев? — раздался из толпы женский голос.

— Или на опыты пустят? — другой, тоже женский. — А мы о них заботимся.

— Да! Кормим! Поим! — это уже хор мужских голосов. — Мы их учим. Они уже таблицу умножения знают! Вот именно!

Семёныч дал волне возмущения подняться, но не успела она захлестнуть нас, как он поднял руку, и все начали затихать. Я тоже молчал: угрожать — опасно, лучше дать возможность людям оправдаться и чуть разрядить напряжение. Тем более, что о «детишках» тут и в самом деле волновались.

— Народ, вы полегче! — неожиданно вперед выступил отец, мощной фигурой преградив дорогу надвинувшейся толпе. — Вы же знаете моего сына. Да, он обормот и баламут, но сволочью никогда не был. Он всегда старался поступать по совести.

Толпа замерла. Отца уважали. Все. Без оговорок.

А вот я едва сдержался, чтобы не отступить, будучи в полной растерянности от этих слов.

— Сергей, возможно, тут мы… ошиблись. Но не из злого умысла, — Семёныч продолжил спокойно. — Мы купили несколько уже беременных лошадей у проезжего цирка… да, не самая умная идея, но зато дёшево. А когда появились «жеребята», то мы сделали всё что смогли. Потому мы будем только рады, если их отцы ответят по закону.

— А что на счёт минотавра? — как бы Семёныч не переводил тему, не спросить было нельзя.

Через Феникса я увидел, как Надя запрыгнула на спину одному из юных кентавров и в окружении остальных существ рванула к горящему строению. За прошедшее время огонь охватил уже половину строения. Этому поспособствовало и то, что я оттянул на себя часть огнеборцев. Теперь же Надя за считанные секунды добралась до здания. Кентавры и минотавр в испуге отшатнулись от пламени, но не моя девушка — соскочив на землю, она без раздумий рванула в стойло.

Вот тут я уже не мог находиться на расстоянии и бросился к ней. Толпа, окружившая меня, восприняла движение как нарушение хрупкого нейтралитета. Отца смели буквально за несколько секунд, хотя это и стоило пяти человек, которые буквально завалили его телами. Остальные навалились на меня… Вот этого терпеть я уже не собирался! Не сейчас!

Первого я уложил подножкой. Второго перекинул через себя. Третьего взял в захват и, крутанув, врезал в ещё одного. Между парой мордоворотов я просто проскользнул. Удар в челюсть очередному… Я бы мог этим даже наслаждаться — боевая подготовка Критика не сравниться с неумелыми потугами неуклюжих селян. Но их-то много, и хотя я держался, прорваться не получалось. А расправляться со всеми было бы долго.

Но не успел ни я, ни Феникс — тот, кто на самом деле мог помочь — долететь до строения, как оттуда со снопом искр, раскрасневшимся и с измазанным сажей лицом выскочила Надя. У неё на руках я увидел ещё одного маленького, не больше пары дней кентаврёнка.

Я настолько обрадовался этому, что пропустил пару ударов, и меня повалили на землю. Я уже готовился поплатиться за наглость, но тут ко мне прорвался отец. С рёвом и матом он сумел раскидать ближайших противников и рывком поставил меня на ноги. А затем ещё большее смятение внесли кентавры и минотавры, ворвавшиеся в толпу и окружившие нас защитным кольцом. И Надя, сидевшая на спине одного из кентавров, по прожжёной одежде которой хищно переползали несколько зелёных лоз и ветвей, похожие на шипы.

— Не подходите! — крик уверенный и яростный. Словно разгневанная дриада. — Это операция Критиков Веры! Вмешательство приведёт к уголовному преследованию. Всем немедленно разойтись. Иначе! — и девушка не пожалела Веры, чтобы несколько лезвий из травы ощетинились вокруг меня. А я увидел, что рука, которой Надя держит кентаврёнка покраснела, и на ней уже выступают крупные пузыри ожога.

— Прямая трансляция ведётся в Информаторий Критиков, — поднявшись, припечатал я. — Завтра утром кентавры и минотавр отправятся в ареал обитания к сородичам, а сюда прибудут мои коллеги для разбирательства. Советую не делать глупости!

Глава 8

Или кто самый опасный родственник? часть 4

Я соврал. Кентавры и минотавр оправились на новое место обитания уже через десять минут. В ближайшую Магическую Академию, где имелся ареал обитания и интернат для подобных «детей». Информаторий Критиков прислал мне соответствующую картину и одобрил расход Веры для переброски, даже пообещав возместить траты Веры во время изъятия «детей».

Я понимал, что, возможно, многие жители деревни хотели бы проститься с ними и будут расстроены, но и рисковать больше этими существами я не мог. Теперь же мы вновь сидели за столом на кухне, где матушка, обработав мазью руку Нади, бережно её бинтовала. Отец прижимал кусок охлаждённого мяса к разбитой скуле, а я пытался пореже дышать — меня всё же успели в какой-то момент вскользь зацепить по рёбрам. При этом я отслеживал через наруч, как устраиваются на новом месте «детишки», а мысленно прикидывал, есть ли у Критиков лечебное вино, как у Глагола, или похожие зелья? И сумею ли я их себе выпросить?

— Почему вы вдруг поменяли решение? Почему вместо того, чтобы останавливать Сергея, решили вступиться за него? — Надя спросила это настолько неожиданно и одновременно спокойно, что я не сразу осознал вопрос.

— А почему ты решила ворваться в горящее здание, рискуя жизнью? — после долгой паузы в ответ спросил отец.

— Я не могла поступить иначе. Если бы не я, то кентаврёнок погиб бы, — без запинки отчеканила Надя.

— Вот и я так же… Народ мог начать дурить, и тогда многие бы пострадали от рук Сергея и способностей его питомца. Да и ты бы не осталась в стороне… это могло привести к жертвам. Я лишь пытался их защитить.

— То есть, забей они меня ногами, ты бы не сильно расстроился? — не сдержал я раздражения. Стоило мне хоть раз решить, что отец решил поддержать меня, так и тут оказалось, что он защищал ОТ меня.

— Не передёргивай, — сурово грохнул отец. — Ты показал, что достаточно силён, чтобы тебе больше не требовалась моя защита. Ты сам принимаешь решения. Имеешь силу их воплощать. Сам несёшь ответственность. Ты уже не мальчишка, который прячется от проблем. Не сопливый юнец, что бежит жаловаться после драки в школе. Ты самостоятельный мужчина. Или я ошибаюсь?

Отец выжидательно посмотрел на меня. А я даже сквозь охватившее меня раздражение понял, что меня только что… похвалили? Нет, не то. Меня признали. Да, точно, признали мою способность решать за себя самому. Без оценки: хорошо или плохо я поступил — я просто поступил по-своему, и это принимали. Как поступок равного?

— Спасибо, — только и сумел выдохнуть я, ибо в горле встал ком.

— И ещё… Макс оставил для тебя кое-что, — судя по тому, что в этот раз отец отвел взгляд, я понял: он до последнего не хотел говорить, но недавние события заставили его изменить решение. — Он восхищался тем, что ты работаешь Редактором Веры. Хотел тебе помочь… и он сумел восстановить наган твоего прадеда.

Откуда отец достал промасленный тканевый сверток я даже не понял. Но несколько движений, и на столе оказался револьвер. Компактный семизарядный револьвер. Одно из самых знаменитых вооружений офицерского состава Российской Империи.

— Работал в последний месяц жизни… Немного не успел. Мне пришлось самому доделывать деревянные накладки на ручки, — вздохнул отец. Вот кого-кого, а Макса он уважал, как и его труд. — Наверное, он всё же был прав… он послужит хорошему делу.

— Прямо как в твоей истории… — тихо заметила Надя.

Она даже не представляла, насколько права. Именно этот некогда ржавый и грязный револьвер, найденный на чердаке, являлся для меня вдохновением. И вот теперь он мой… рука замерла в считанных миллиметрах от рукоятки. Неожиданно вспомнились медали деда. И возникло сомнение: а не потеряю ли я и это оружие, как многое другое в своей жизни?

Лёгкая, едва уловимая ладошка матери легла на плечо. Она никогда не одобряла насилие и грубую силу. Но безмолвное поощрение, заставило меня поверить, что я всё делаю правильно. Я уверенно взял револьвер в руку, а второй залихватски крутанул барабан нового оружия.

Феникс оглушительно каркнул… Оружие в моей руке засветилось и за считанные мгновения разогрелось. Не сильно, но ощутимо. Родители и Надя отшатнулись в удивлении. А я лишь сильнее вцепился в рукоятку револьвера. Я впервые находился при спонтанном возникновении Артефакта. Том редком моменте, когда Вера сразу нескольких людей в один момент и на один предмет очень сильна, одной эмоциональной направленности и, главное, имеет близкий эффект.

«Внимание: возможна привязка оружия-артефакта к вашему навыку „Револьверы“. Произвести привязку? Да/Нет»

Ответ был очевиден, и через несколько секунд в моей руке оказался самый обычный наган, разве что чуть отливающий синевой и самую малость прозрачный. Отлично… и как теперь прикажете мне отчитываться на работе перед мисс Спектр о возникновении мало того, что незаконного и незарегистрированного, так ещё и артефактного оружия?

Глава 9

Или как стать космическим волком? (часть 1)

Бежать. Бежать как можно быстрее. Бежать что есть сил в едва шевелящихся ногах. Бежать и стараться не сдохнуть… А сдохнуть возможностей имелось просто эпическое количество!

Тут тебе и метеоритный дождь — камни алыми всполохами ударяли в землю и, словно артиллерийские снаряды, взрывались, разбрасывая как землю, так и куски асфальта, а порой и металлическую шрапнель от попавших в зону поражения машин.

Тут тебе и рушащиеся, всё из-за тех же метеоритов, здания — тысячетонные груды камня, железа и стекла падали, словно деревья в лесу во время шторма. Пожары, столбы пыли, сквозь которые практически ничего не видно, и закладывающий уши грохот прилагаются.

Как вишенка на торте — за нами гнались какие-то… твари. Более точное описание, уважаемый читатель, подобрать затруднительно, ибо видел я только их размытые силуэты в пыли. Но силуэты были внушительны, а скрежет когтей прорывался даже сквозь какофонию разрушения.

— Это дерьмо не упоминалось в данных Информатория по этому уровню Астрала! — проорал я на максимальной громкости, которую позволяли горящие лёгкие. Настоящее чудо, что я мог хоть как-то говорить! Но взгляд Блэкджек, бежавшей рядом со мной, от этого не стал менее укоризненным.

Раздалось хриплое карканье Хугина, и пришёл образ завала дальше по курсу. Мы рванули в сторону… и не успели пробежать и десятка шагов, как очередной метеор ударил. Вот только попал не по нам, а полностью разворотил первый этаж небоскрёба в полусотне метров дальше по курсу. Причём разворотил настолько неудачно, что здание неспешно, будто раздумывая о необходимости подобных действий, стало заваливаться на нас.

— Поднажмём! — почти простонал я и не услышал собственного голоса, ибо за спиной раздался оглушительный рык очередной твари.

Да что же это такое⁈ Мы ведь на этот уровень Астрала перешли всего пять минут назад! И вся это круговерть началась чуть ли не с первой минуты… и никаких объяснений. Никаких указаний. Воистину: уровень испытаний!

Вот только помирать жуть как не охота… нет, в реальности не погибнешь, зато пострадать вполне себе можешь. Чем более высокий уровень Астрала, тем сильнее его воздействия отражаются на реальном организме. Это работает и в сторону знаний с тренировками, и в сторону боли… Плюс, если человек погибал на этом уровне, его просто выбивало в реальность, и в течение нескольких дней он не мог войти обратно.

Со звоном разбилось окно ещё одного здания, и в землю впереди врезалось тело монстра, оставив небольшой кратер. А я понял: мы не успеваем уйти от падающего здания. Это подтвердили сразу два события: монстр, поднявшийся из кратера и распустивший веер щупалец, а также грохот асфальта от образовавшейся в нём трещины, отсекавшей путь отступления.

Хугин попытался рвануть к нам. Поздно. первые обломки зданий дождём уже осыпались вокруг. Мля… Как же не хочется так быстро покидать Уровень испытаний. Я прикрыл глаза.

— Вас приветствует система управления корабля, — пробился в сознание голос, который на что-то посмертное походил мало и скорее был грубым мужским с примесью механических ноток. — Первичная настройка для соответствия капитану произведена. Благодарим за участие в экстремальном тестировании на выживаемость.

Я приоткрыл глаза и обнаружил, что всё же жив. Более того, сижу в весьма удобном кресле, а передо мной панорамное окно, в котором… Челюсть медленно поползла вниз, а глаза из орбит, ибо передо мной во всём величии предстал космос.

Бесконечно глубокая тьма, где икры светил рисовали симфонию надежды, разрывая бесконечную предопределённость. Но это где-то далеко позади, а на переднем плане раскинулось поле… поле серо-серебристых камней размером от песчинки и до небольшого острова, которые неспешно плыли ровной гладью, вращаясь и величественно сталкиваясь. Это было одно из колец, которые окружали газового гиганта, чья атмосфера глубокого синего цвета виднелась на фоне. Настолько глубокого, что казалось, она просочится в самую душу. И всё это в момент, когда над данным полушарием начинался рассвет…

— Это стоило того, чтобы вернуться… — вздохнула Блэкджек, подходя сбоку и тоже любуясь видом. — Хотя и не стоило того, чтобы чуть не умереть.

— Хей-хей, пират, ты не смотри назад,

Картечью заряжай и рому выпивай!

Пока морской чёрт не возьмёт на дно,

Добычу забирай и песню напевай, хэй!

Нам с фортуной дело по плечу,

Ты песню напевай и шпагу доставай,

Пока морской чёрт не возьмёт на дно,

В удачу свою верь, вернемся без потерь!

— Заткните кто-нибудь этого изверга! Пытки запрещены Женевской конвенцией! — стонала Блэкджек, безрезультатно пытаясь заткнуть уши копытами.

— Не дождешься, каналья! Разрази меня гром! — залихватски проорал я. — Тысяча чертей! Вперёд! — я прошёлся пальцами по панели управления.

Та являла собой абсолютно ровную поверхность безо всяких кнопок или рычагов. Серая плоскость, в которой отражалось моё лицо. Вот только она изменялась и плыла, стоило руке её коснуться: кончики пальцев провалились на несколько сантиметров, а под ладонями поверхность чуть вспучилась, поддерживая. На ощупь материал казался чуть прохладным и эластичным, как упругий гель.

Я надавил пальцами, погружая их, и корабль отозвался, начав двигаться вперёд с ускорением. Лёгкий поворот ладони вправо привёл к соответствующему манёвру, а сжатие правой ладони вместе с гелем в кулак привело к тому, что откуда-то с правого борта был произведён выстрел чем-то ярким вглубь газового гиганта. Максимально интуитивное управление, которое подстраивается под меня.

— Кар! — пронзительно выдал и Хугин, сидевший на специальной жердочке над моим правым плечом. На периферии обзора экрана пронесся небольшой треугольный спутник-дрон, которым управлял мой питомец.

— Дети… сущие дети! — простонала Блэкджек, чуть расслабившись от того, что я перестал петь и крутить финты на корабле. — Может, уже вспомнишь, ради чего сюда пришел?

Я в полглаза покосился на Блэкджек, устроившуюся чуть в стороне, дабы не мешать в рубке моего космического корабля… ДА! Моего космолёта, вы не ослышались, уважаемые читатели!

Рубка небольшая, можно окинуть взглядом: в длину всего десяток шагов, а по высоте лишь едва превышала мой рост. Она имела округлые формы с несколькими пультами и ещё парой кресел для экипажа. Всё в строгих бело-серых тонах. А в задней части рубки находилась дверь, ведущая в другие отсеки корабля. Вот только по факту этих отсеков не существовало, и прогуляться по кораблю было невозможно. Дверь вела обратно, на предыдущий уровень Астрала в Чертоги разума. Блэкджек успела проверить.

— Якорь тебе в глотку! Чтоб ты подавилась ядовитой медузой! — пробухтел я нехотя, мысленно признавая правоту Блэкджек… Но так неохота отрываться от развлечения.

Уровень испытаний — уровень размером во вселенную. По крайне мере потенциально. Согласно данным Информатория, здесь находились тысячи, если не миллионы миров — они же испытания, причём зачастую не одиночные, а располагавшиеся целыми кластерами. Как-никак Астрал всегда подразумевал связь с высшими силами космоса… вот в такой, несколько извращённой манере эта Вера и проявила себя.

Каждая планета отличалась суровым климатом, начиная от непроходимых топких болот или тропических лесов и заканчивая экстремальными ледяными пустынями или и вовсе отсутствием атмосферы. И конечно же, всё это приправлено кучей хищников, катаклизмов и просто фееричных проблем.

Цель одна — познать себя. Усилить достойные стороны. Сгладить недостатки. Лишь то, что может тебя уничтожить. Даже встречи с другими путешественниками по Астралу или жителями планет — испытание… где упор делается на «пытке». Максимальный хардкор.

Ходил слух, что испытания на данном уровне позаимствованы из книг, песен, картин, игр и прочих произведений искусства. И что потенциально через этот уровень можно пробиться в сами произведения… идея была интересная, но не проверенная.

— Система управления, — позвал я, вспоминая данные из Информатория по работе на этом астральном уровне. — Нужна помощь.

Лёгкое колебание воздуха по правую руку от меня ознаменовало формирование образа. Вашу суть! Я чуть не научился проходить сквозь кресло спиной вперёд. Одноногий заросший и почти слепой старик в грязных лохмотьях и покрытый струпьями полусидел на панели управления. И улыбался… моей улыбкой. На моём искорёженном возрастом лице. И мои глаза впивались мне же в душу, а голос насмешливо бросил:

— Я тебя слушаю, юнец!

— Твою суть… — я с трудом заставил себя говорить, даже голос не сильно дрожал. — Какого хрена?

— Принята оптимальная форма, соответствующая максимально уважаемой вами личности, — с усмешкой прокомментировал образ, который некогда сумел меня чуть не до смерти напугать. — Можешь назвать меня «первым помощником»… юнец.

— Знаешь, твоя система управления такая же калечная, как и твои напрочь отбитые мозги. Вот совершенно не удивил, — хмыкнула Блэкджек, копытцем потыкав в ногу существа.

Личный помощник… и нет, это не ИИ. Согласно изысканиям всё того же Информатория, помощником являлся архетип мудрец — элемент коллективного бессознательного по Юнгу, который воплощает жизненную мудрость и зрелость. Он ведёт по уровню испытаний: направляет куда-либо, а после интерпретирует случившееся, если необходимо. Ходят слухи, что при долгих путешествиях и глубоком познании себя люди находили и другие свои архетипы, становившиеся членами экипажа.

Я был крайне не в восторге от образа личного помощника. Более того, я ему подспудно не доверял… но мозгами понимал, что подвоха не должно быть. Я решил проверить помощника:

— Как мне перейти на следующий уровень Астрала?

— Направиться в центр вселенной и сразиться на Бесконечной арене против волн космических монстров, — отрапортовал старик. — Хотя я бы посоветовал задержаться на этом уровне, юнец… До Бесконечной арены ещё нужно дорасти.

Я кивнул. Справка соответствовала тому, что я узнал из Информатория. Хотя наверняка имелся какой-то подвох, который превратит пусть и космическую, но обычную баталию в игру разума. Однако задумываться об этом пока рано. Потому я перешёл к главному вопросу:

— Старпом, нужны данные о возможности для разделения души. Способ передать осколок Хугину и сделать его самостоятельным. Оживить его.

Вот тут проводник по миру Астрала задумался. Но задачка оказалась для него не особо сложной, потому не прошло и десятка секунд как кривая щербатая улыбка порадовала меня вместе со словами:

— Для получения запрошенных данных необходимо пройти испытание. Для активации перемещения на территорию испытания используй пульт управления кораблём, мальчишка.

— Активировать переход к испытанию, — скомандовал я и даже сам немного удивился, когда мир вокруг меня поплыл, а белые точки звёзд вокруг размазались, после чего корабль оказался в голубоватой дымке… Подпространства? Эфира?

— Сергей, будь осторожен, — не преминула поучить меня уму-разуму Блэкджек, поудобнее устроившись на полу в ожидании. — Не забывай про откат испытаний. У меня нет ни малейшего желания таскаться с тобой ещё несколько месяцев.

Я лишь кивнул. Ещё один нюанс. С учётом того, что, пройдя испытания, можно получить довольно мощные усиления для души и сознания, то для особо сложных с самой жирной наградой имелось время восстановления. Так, если провалился, не сможешь тут же все повторить, упорством добившись своего. Нет. Необходимо ждать. Порой дни. Порой недели. А в некоторых случаях и годы.

Ожидание вообще являлось основным испытанием на этом уровне. Даже прыжки через гиперпространство проверяли выдержку претендента перед очередным препятствием. Благо хотя бы первое испытание обычно рядом — то, что претендент сумел добраться до этого уровня астрала говорило, что он имеет достаточную выдержку.

Но в данном случае я радовался небольшой отсрочке — она давала возможность изучить корабль и освоиться с его системами. Космолёт — это не случайная болванка, дававшаяся прорвавшимся на уровень. Каждый корабль уникален. И каждый — отражение души человека. Это проявлялось во всём! Форма являла собой психотип личности: защитная, атакующая, исследовательская. А например раскраска показывала цвет ауры.

Комплектация кораблей так же сильно разнилась в зависимости от того, какими навыками обладал человек в реальности. Насколько мне известно из данных Информатория, большинство чувств и эмоций нашли здесь отражение. А интерфейс корабля, который очень сильно напоминал Систему от наруча, позволял видеть данные в цифровом отображении.

Так, сердцем любого корабля являлся реактор. Но по факту мощность его приравнивалась к количеству Веры в себя человеком. Ведь если пропадает Вера в себя, то у существа банально не останется сил ни для каких действий. У меня показатель Веры в себя составлял 121% с показателем восстановления 1% в минуту.

Щиты — это воля, стойкость, уверенность… Целый ряд моральных качеств, зависящий от человека и того, как он управляет своими чувствами и противостоит давлению мира. Набор может меняться: увеличиваться или уменьшаться, не говоря о различных значениях перевода в энергию щитов.

Например, у меня основным показателем, отвечающим за щиты, являлся «Пофигизм». При максимальной накачке он мог достигать 750 ед. Единицы являлись условной величиной, чтобы можно было сравнивать потенциально несравнимые параметры эмоций. 100 ед. — средняя температура по больнице… то есть, средний показатель по миру. Так что мой пиковый уровень крайне высок.

Однако на данный момент щиты составляли всего 450 ед. Что логично: нельзя постоянно находится в эмоциональном пике, даже если речь идёт о «Пофигизме». Коэффициенты перевода Веры в себя в энергию щитов порадовал: 1% преобразовывался в 40 ед. щитов за 10 секунд.

Остальные «щитовые» эмоции в общей сложности добавляли лишь 100 ед. к моей защите. Но лично для меня имелся дополнительный, не зависящий ни от каких параметров вид щитов: Иммунитет от воплощений:

Защита от искажений ментального воздействия 8 ИВ.

Защита от искажений духовного воздействия 5 ИВ

В пику щитам имелись и орудия — ярость, гнев, и другое… такой же разброс, как и у щитов. Но вот тут я оказался в недоумении и был даже немного обижен, прочитав, что являлось моим главным калибром: «Страх» с пиковым показателем в 600 ед.

Никогда не замечал за собой желания и умения внушать людям страх. Или это намёк на мою трусость? Мол, чем опаснее ситуация, тем деятельнее я становлюсь и тем лучше нахожу выход из ситуации?

Как бы то ни было, в данный момент накачка орудия составляла всего 60 ед… похоже я не боялся предстоящего испытания. Хотя радовала скорость накачки: 1% Веры в себя преобразовывался в 50 ед орудий за 3 секунды.

Я почувствовал, как разгорается раздражение, и тут же отметил, как одно из второстепенных орудий — «Раздражение» — начало быстро накачиваться энергией от моей Веры в себя. Стоило отметить это, как накачка замерла, а после и вовсе стала снижаться. Чем сильнее чувство, тем мощнее орудия: вплоть до того, что при перегреве могут дестабилизировать ядро и взорвать корабль.

Выход из гиперпространства произошёл неожиданно и намного раньше, чем я планировал. Но настроение мне испортило отнюдь не это, а вид на обзорных экранах: маленький похожий на катер за счет обтекаемых, слегка листовидных форм темно-фиолетовый кораблик с серыми разводами и каким-то неясным туманом вокруг пытался улететь прочь сразу от трёх внушительных корветов. Они же даже на первый взгляд внушали уважение за счет множества хищных остроконечных выступов и тёмно-алой раскраски. Корветы не атаковали жертву в прямом смысле слова, но не давали ей уйти, используя «гравитационный захват» — умение удерживать внимание, которое являлось одновременно нелетальным оружием… а заодно способом пленения и удержания.

Глава 9

Или как стать космическим волком? (часть 2)

— Жена твоя — каракатица! — пробормотал я. — Да чтобы проклятый осьминог выпил весь ром в твоём желудке!

Уровень испытаний — не самый простой в плане достижения уровень Астрала, куда добраться могли лишь относительно подготовленные и осознанные люди. Но это отнюдь не значило, что все здесь белые, добрые и пушистые. Практики духовных сфер и раньше разделялись на тёмных и светлых магов, не говоря о всяких шаманах, ведьмах и прочей шушере. И здесь разделение никуда не делось. Каждый усиливал то, что считал нужным. При этом к любой цели есть несколько путей в зависимости от того, на что ты готов пойти. А значит, прохождение испытаний сильно разнилось… собственно, как и результат. Это приводило порой и к самым тёмным практикам.

Меня выкинуло недалеко от сражающихся, но они пока ещё ничего не заметили — спасибо системе маскировки, завязанную у меня на «Скромность». Показатель совсем крохотный, и включил я этот режим больше для проверки, чем всерьёз чего-то опасаясь, но теперь он помог мне выиграть несколько секунд, чтобы сориентироваться и собраться с мыслями. А главное, зарядить орудия гневом и страхом.

Я решил вмешаться. Вполне возможно, катер сам виноват, и он сильно насолил корветам… Но численный перевес, хищные формы кораблей, а значит и душ атакующих меня смущали. Да и попытка удержать, а не просто уничтожить казалась подозрительной. Ну а если я правильно выбрал сторону, то могу спасти чью-то душу…

— О! Движуха! — воодушевилась Блэкджек.

Система наведения тоже сумела меня удивить, ибо на неё оказался завязан показатель «Жажда справедливости». По умолчанию он выдавал точность в 80%. Но если я правильно понимаю, моя уверенность в то, что я вершу хорошие дела заставляет показатель возрастать. В обратном же случае он может провалиться и в 0.

— Не хочешь присоединиться? — раздражённо уточнил я: Блэкджек как полноценная личность имела пусть и небольшой, но свой кораблик.

Залп из всех орудий по одному кораблю выдал мощность чуть меньше чем в 140 ед. При этом показатель Веры в себя сразу начал таять, восстанавливая заряды. А вот щиты, как я и опасался, заряжаться не хотели: пофигизм плохо сочетается с эмоциональным напряжением. Но не падали — и на том спасибо.

— Ещё чего… Сейчас тебя размотают по космосу, и я с чистой совестью вернусь домой. А ты про меня забудешь на недельку, — помощница честно держала слово, сопровождая меня. Но вот помогать чем-то большим, чем словом, принципиально не хотела, выражая отношение к затее. Даже собственный корабль как-то умудрилась спрятать.

Мои попадания отразились россыпью вспышек, однако щиты противников не пробили. А я уже самозабвенно уходил в сторону, наблюдая, как корветы начинают рыскать, пытаясь понять, что же происходит. Эта заминка вылилась ещё почти в десяток секунд, за которые я сумел накопить целых 180 ед. на всех орудиях. Новый залп всё по тому же корвету, и его щит, мигнув, пропал, оголив корпус. Отлично! Значит, максимум ещё один залп — и у нас первый отдыхающий.

Но главной победой являлось то, что корабли деактивировали гравитационные захваты и отпустили миниатюрную жертву, которая теперь улепётывала в сторону метеоритного пояса чуть в стороне.

Корветы наконец развернулись ко мне и ударили сразу тремя залпами. Выстрел с подбитого корабля ушёл мимо, но вот остальные отстрелялись точно, снизив мне показатель щита почти на 410 ед. До его снятия оставались всего несколько десятков единиц, но и следующие выстрелы должны стать куда слабее — тратить время на накачку заряда — роскошь.

Я же вновь сумел накопить энергии и стал выцеливать избиваемый корвет. Тот успел восстановить полупрозрачную голубоватую плёнку щита, но не думаю, что намного. И мой соперник тоже не особо на него рассчитывал, потому, как только понял мою задумку, мгновенно исчез в гиперпространственном переходе, продемонстрировав, что движки для таких переходов не зря завязаны на «скорость мышления».

Я остался один против двоих, практически лишённый щитов. Смерть почти гарантированная. Но унести с собой ещё кого-то вполне возможно — залп отправился в новый корвет, уменьшив его щиты на 120 ед. А затем я ринулся вперёд, выжимая всё возможное из движка: пора попробовать взять врага на таран.

Тут в бой вступил и Феникс: за время краткого боя он успел зайти в тыл противникам и теперь принялся медленно, но очень раздражающе стрелять по ним. А значит, кому-то придётся отвлечься, чтобы разобраться пусть со слабым, но очень надоедливым и юрким противником. Лишние секунды жизни мне!

К удивлению, атаковать меня не стали. Более того, оба корабля, не дожидаясь моего подлёта рванули в подпространство, оставив нас с Фениксом праздновать неожиданную победу. Похоже, астральные пираты не захотели связываться с психом-суицидником и отправились искать жертв попроще.

— В очередной раз убеждаюсь: дуракам и новичкам везёт, — чуть ли не с разочарованием протянула Блекджек. — Хотя, признаюсь, было забавно.

— Сам в шоке, — честно признался я, успокаиваясь после боя. Одновременно с этим начал восстанавливаться и щит корабля. Я отметил, что короткая схватка сожрала чуть меньше 20% Веры в себя. По корпусу забегали ремонтные дроиды, завязанные на сдержанность и рассудительность, ища повреждения. Но мне было не до того, я обратился к первому помощнику: — Старпом, испытание пройдено?

— Испытание в процессе, — усмехнулся помощник.

— Тогда что нам делать? — не унимался я.

— Необходимо пройти испытание, — издевательски ответила моя жуткая версия из будущего. — Ты же не думал, что всё будет так просто, юнец?

Резонно… хотя от этого не менее паршиво. И совершенно не понятно, что делать… Система, куда меня вывел прыжок, обладала бинарной звездой, состоящей из красного гиганта и белого карлика. Планет не наблюдалось, зато имелось обширное поле астероидов. Собственно, точка выхода оказалась одной из немногих «полян» в этом заповеднике камней, льда и пыли.

Космические виды идеально подходили для самой обычной созерцательной медитации. Залипнуть на бесконечный простор, дабы очистить голову от мыслей и почувствовать, насколько ты крохотный в этой вселенной, и как при этом ты близок с ней. Почувствовать, что бесконечность вокруг тебя и в твоей душе — одна и та же. Она может поглотить тебя, и если ты не утонешь, то, словно бог, станешь вездесущ.

Либо можно продолжать изучать параметры корабля, от которых меня так бесцеремонно оторвали. А в моём космолёте имелись и уникальные системы, частично завязанные на проявления Веры, такие как мой «Иммунитет от воплощений» или «Рокировка с прошлым» — возможность отмотать время на десяток секунд назад за счет Веры. Но часть имела завязку на уникальные данные пользователя: пример тому дрон. Тот самый, подчинённый Фениксу… Но на сколько я знал, если человек имел несколько потоков сознания, то он мог создать соответственное количество полноценных кораблей! Или, если умел менять точку сборки, то мог телепортироваться по системе без маршевых двигателей. И таких способностей имелось немало.

Всё это можно менять, как познавая мир в реальности, так и проходя испытания в Астрале. Форма корабля лишь наглядно отображала суть души и разума, позволяя человеку понимать свои сильные и слабые стороны, а также намечать пути для развития. Собственно, испытание в начале пусть и условно, но как раз проверяло качества для комплектации корабля.

Меня отвлек вызов, пришедший на систему связи космолёта. На секунду я даже растерялся, пытаясь понять, кто это может быть. Но сканеры честно прошлись по ближнему космосу, обнаружив маленький листовидный кораблик, прячущийся за одним из самых крупных астероидов на окраине «поляны».

— Принять, — коротко приказал я.

— Прошу, не нападайте, — с ходу взмолился голосок, даже не девичий, а девчачий. Он принадлежал ребенку, причём в край перепуганному. — Пожалуйста, не трогайте. Я… Я… Я вам ничем не угрожаю. Я не хочу вновь умирать… — сбивчивую речь прервали всхлипы и шмыганье носом.

— А ты можешь найти девушку в беде даже в открытом космосе, — не постеснялась капнуть ядом Блэкджек.

— Я не собираюсь нападать, — с трудом сдержав мат от раздражённого удивления, спокойно сообщил я в эфир. — Но тебе бы я посоветовал уйти отсюда гиперпрыжком. Твои «знакомые» могут очень расстроиться из-за нападения и привести друзей, чтобы отомстить.

— Они не мои знакомые! — тут же вскинулась девушка, но уже на следующих словах голос поник: — И я не могу уйти… Простите. Я не хочу мешать. Мне очень жаль… Но у меня здесь испытания. Извините, что вам пришлось вмешаться. Я правда не хотела доставлять неудобства. Я сейчас улечу и не буду мешать… Только щиты восстановлю. Пожалуйста… — речь оказалось настолько сбивчивой, что окончание я не сумел разобрать.

— Тихо, — даже голос не пришлось повышать, чтобы перекрыть причитания и заставить собеседницу испуганно ойкнуть. А я, выждав пару секунд тишины, продолжил: — Девочка, меньше слов. И тем более извинений.

— Простите…

— Меньше извинений. Раздражает, — повысил я голос и чуть ли не зарычал. — А теперь коротко и четко. Что за испытание? Какая у него цель, и какие условия выполнения?

К этому моменту я додумался взглянуть на свой корабль со стороны, смоделировав образ. Космолёт оказался размером куда больше виденных недавно корветов, хотя до крейсера не дотягивал. Однако испугаться было чего. Подковообразная форма корпуса, в центре которого располагалась тарелочка — та самая рубка, где я и находился. И как дополнение, Феникс-спутник вращался вокруг корабля. А вот расцветка самых пастельных тонов: оранжевый, голубоватый, небольшие разводы серости на орудиях. Похоже, именно цвета заставили девчонку надеяться, что я её с ходу не уничтожу.

— М… М… Моё испытание уже пройдено, — чуть заикаясь начала девчонка. — Я хотела получить знание, как можно по желанию отключать чувства. Для этого нужно собрать определённый ресурс в этом поясе астероидов. Но меня уже трижды убивали и я… — девочка замолкла, но по крайне мере не расплакалась, хотя я и слышал сопение.

Испытание — лишь первая часть дела. Оно показывает моральную готовность для предстоящего действа. А затем, необходимо совершить само действо, порой состоящее из множества этапов. И это иной раз на порядок сложнее, ибо одно дело — готовиться, а другое — безвозвратно совершить.

Хотя способность отключать чувства — это интересно. Я бы в перспективе не отказался бы и сам от такой. Ибо экспериментировать с нервной системой через параметр «тела» я не решался.

— И зачем тебе это? Неужто хочешь избавиться от безответной первой любви? — заметил я со смешком, пытаясь разрядить ситуацию.

— Н… н… Нет. Я хочу не чувствовать боль, когда бьют… — неожиданно уверенно заявила девчонка, но сразу же перешла к привычной манере и быстро залепетала, оправдываясь: — Я так больше не выдержу. В школе… На улице… Дома… Мне это нужно. Простите, что я… Но я… Мне нужно… Я хочу стать такой же сильной, как мой герой: Критик Несуществующий!

Возглас о том, чтобы девушка умолкла, как-то сам собой умер у меня в груди. Мы с Блэкджек удивлённо переглянулись. Это явно не случайное совпадение, а часть испытания… но к чему всё? Ситуация становилась только страннее и чуть подумав, я уточнил:

— Почему гибнешь?

— Это… Там… Тут опасное место. Многие новички пытаются пройти здесь испытание. А те, кто занимается тёмными ритуалами, получают встречные задания с поисками жертв — тут проще всего подловить слабых. А однажды я прорвалась, но внутри меня раздавили астероиды. У меня почти нет защиты и оружия…

— Понятно. Тогда не спеши. Я тебе помогу, — припечатал я. — Можешь называть меня… — тут я запнулся. Называться «Несуществующий» — вызвать либо подозрения, либо не нужные эмоции. Потому я решил использовать сетевой ник: — Отступником.

Блэкджек активно жестикулировала копытами, призывая меня остановить связь, и я прислушался.

— Ты всерьёз поверишь слезливой истории этой малолетки? — не скрывая раздражения, уточнила пони. — Юная ведьма просто хочет получить силу, к которой ещё не готова, а тебя пытается использовать. Почти уверена, что у неё всего лишь продвинутые сканеры!

— Я не верю никому, даже себе, — нехотя буркнул я.

Врать в Астрале сложно. Очень. Корабль отображает практически любые порывы души. Однако возможность есть: визуальная маскировка, завязанная на параметр лжи и обмана. Но я рассматривал более кардинальную вероятность — это мог быть вообще не настоящий человек, а проекция астрала для моего испытания. Однако подозрения к делу не пришьёшь, потому я решил действовать логично:

— Нас не просто так сюда забросило. Наш первый помощник никаких пояснений по испытанию не даёт, так что мы можем делать что угодно. А девчонка может быть частью испытания…

— Или отвлекающем фактором, — не преминула вставить Блэкджек. — Узнай имя, да отправь к ней службу опеки или сам прогуляйся, проверь.

— Думаешь, она сообщит непонятно кому своё имя и адрес? Она, конечно, в полном раздрае, но если сумела сюда добраться, то не дура… И в то, что я «Несуществующий», не поверит. А выбирая между тем, помочь кому-то или же нет, я выберу помощь. Пусть и потрачу время здесь. Для меня важна цель… я люблю Хугина и желаю ему лучшего, но цена должна быть сопоставима!

— Дурак и идеалист, — буркнула Блэкджек. — Но это хоть как-то оправдывает твоё безрассудство.

Но тут в эфир ворвался робкий голосок с катера:

— Вы, правда, поможете? Правда? Но… Но я ничего не могу… Я же бесполезна. Простите. Я…

— Ещё раз попробуешь извиниться, я откажусь от затеи, — пригрозил я. — И чтобы ты не тупила, а сосредоточилась на задании, поясню: ты здесь уже была — значит, кое-что знаешь. Будешь разведкой, а я тебя прикрою. Я здесь тоже чтобы изучить местность и твои миниатюрные размеры могут оказаться полезны.

— Правда? — с плохо скрываемым удивлением и, кажется, воодушевлением раздалось в эфире. — Я постараюсь вам помочь, если смогу. Но я… — девчонка оборвала себя, поняв, что чуть снова не начала оправдываться. Что же, значит, не безнадёжна.

К этому моменты щиты восстановились, правда всего до 400 ед. — выше подниматься не хотели. Зато орудия в общей сложности накопили заряд почти под 330 ед. С этим можно отправляться в путь.

Астероидов оказалось много… что логично для пояса астероидов, уважаемый читатель. Маневрировать было на удивление удобно и приятно. Характеристик «Вдумчивости», отвечавших за скорость, оказалось более чем достаточно, чтобы играть в салки с астроидами. Не скоростной болид, но очень даже неплохо! Но особо порадовало то, что двигатели оказались натыканы чуть ли не на по всей поверхности корпуса — это давало невообразимую манёвренность! Думать я мог во всех направлениях! Я без зазрения совести развлекался, то ускоряясь, то замедляясь, то закручивая финты, то разворачиваясь почти на месте. В купе с навигацией, за которую отвечало «тактическое мышление» я мог не опасаться средних и крупных астероидов, уходя от них с лёгкостью. От мелких же оберегал щит.

Хотя мне было куда стремиться, и особенно это касалось сканеров, за которые отвечали «проницательность» и «наблюдательность». Нет, я не тыкался, как слепой кутёнок и даже имел картину местности объёмом около половины световой секунды. Но вот просвечивать планетоиды насквозь не мог. А моя невольная напарница это прекрасно умела, пусть область её сканеров и была на порядок меньше. Она то и дело приближалась к различным астероидам и что-то в них ковыряла маленьким лазерным буром.

Когда я предложил, не заморачиваясь, жахнуть по очередному астероиду из орудий, чтобы не терять время на ковыряние, девчушка лишь что-то виновато, но явственно отрицательно пискнула. Я давить не стал, боясь спугнуть… и оказалось, что зря.

Прошло минут двадцать, я успел расслабиться, даже заболтался с Блэкджек о возможности расширения бара, когда внимание привлекло резкое карканье Хугина. Потребовалось несколько секунд, чтобы разобраться в показаниях датчиков и увидеть, что привлекло внимание напарника — это оказался астероид. Один из средних в данном скоплении, размером со здание. И этот астероид безо всякого внешнего воздействия целенаправленно изменил траекторию, устремившись к юной ведьмочке, которая как раз начала ковырять очередную каменюку.

Более того, астероид во время движения начал трескаться… Вернее, мне так показалось в первый момент, а затем я понял, что это раскрывается исполинская пасть существа. Камень поверхности поплыл, превращаясь в щупальца, попытавшиеся ухватить астероид, к которому присоединилась ведьмочка.

Глава 9

Или как стать космическим волком? (часть 3)

— Нет… — раздался пронзительный крик из канала связи, когда тень мимика-притворщика упала на кораблик девчонки. — Не надо… Миш… пожалуйста!

Возглас хоть и показался странным, но не помешал мне выдать весь накопленный заряд орудий в каменную спину мимика. Три с лишним сотни единиц ментальной энергии ударили точно в тело астероида, оставив немаленький кратер. Однако уничтожить монстра так и не смогли. Зато им удалось замедлить его, а также отвлечь часть щупалец на меня.

Феникс-дрон двигался быстрее меня, потому ему не составило труда рвануть в сторону. Он легко пролетел меж щупалец, и устремился на облёт туши мимика. Он не пытался сбежать, а спешил на помощь к юной ведьмочке, на которую эта жуть так и продолжала надвигаться. Щиты девчонки мерцали, но зато вновь появился туман вокруг корабля.

Я же уворачивался от щупалец. Подковообразная форма прекрасно позволяла вращаться и пропускать удары мимо, при этом продолжая копить заряд орудий. Щупальца оказались не меньше автобусов, которые неслись со скоростью экспресса по встречке, так и норовя вылететь, дабы врезаться лоб в лоб.

Но я сумел закрутить финт вокруг одного из щупалец, а к тому времени, как разорвал дистанцию, как раз прошло десяток секунд, и новый залп ударил в тело монстра, сумев отсечь одно из щупалец. И хотя мощность выстрела оказалась меньше, чем первого удара, но в этот раз по камнеподобному телу монстра прошла сеть обильных трещин.

Тут пришли данные от Хугина — дрон вцепился в застывший кораблик девчушки и буквально вытаскивал её из пасти чудовища. Вот только вместе с грузом он потерял всякую манёвренность и скорость, потому лишь отсрочил гибель девчонки на несколько дополнительных секунд.

— Нет… Отдайте… Не надо… Пожалуйста… — стонала тем временем девчушка.

Вот только мне этих секунд оказалось достаточно, чтобы пролететь под очередным щупальцем твари и, когда зубы должны были сомкнуться на отступающих, ударить всем, что накопилось. Удар я нацелил в тот же кратер, который оставил первый выстрел, и не прогадал… тещины стали сквозными, а через секунду астероид просто развалился. Даже щупальца стали не больше, чем корявыми обломками льда и пыли.

— Какой-то нервный уровень… — в пустоту пожаловался я, не отпуская рук с панели управления.

— Я… Что произошло… Что… — раздался растерянный голос юной ведьмочки.

— Что ты видела? — строго вопросил я.

— Я ничего… — по кораблику девчушке пробежала волна зеленовато-желтого оттенка, как у неспелого лимона, намекая, что она готовится солгать.

— Вот врать не нужно, — добавил я в голос льда, даже не дослушав. — Если не хочешь остаться одна. Теперь рассказывай, что видела. Я должен понимать, с чем мы столкнулись, чтобы знать, как защищаться. Говори!

Феникс-дрон наконец отцепился от девчонки и теперь осторожно облетал обломки астероида. Но те оживать не собирались. Зато внутри они красиво переливались целыми россыпями самоцветов и множеством прожилок драгоценных металлов. Выглядело это завораживающе красиво и дорого… хотя ума не приложу, есть ли смысл в этих богатствах в Астрале?

— Это был Мишка со своей кодлой… — едва различимым сквозь помехи шепотом, поведала юная ведьмочка. — Мой брат. Он на два класса старше. Уже в девятом. Он с друзьями опять пинали мой рюкзак вместо мяча, играя в грязи. Я пыталась его забрать, но лишь… — девчонка вновь начала хлюпать носом. Однако сумела себя заставить продолжить. — Я упала в грязь, а вокруг смеялись одноклассники… как всегда. Они всегда найдут, над чем посмеяться… А затем вы убили монстра, и я очнулась.

— Понятно… — протянул я, пытаясь осознать, что именно мне понятно. — Движемся дальше. Теперь от меня далеко не отлетай. Я должен всегда иметь возможность простреливать область рядом с тобой.

— А можно мне собрать ресурсы с этого астероида?.. — робко вклинилась девчонка. — Мои датчики показывают, что в этой породе максимальное содержание нужной мне руды!

— Ну кто бы сомневался, что мы полезем в очередную клоаку? — притворно удивилась Блэкджек.

Я же задумался о делах своих скорбных. Показатели заряда оружия быстро восстанавливались. Более того, «Страх» выдавал теперь около 80% пиковой мощности, что намекало о моём состоянии. Но вот у меня в сознании картинка никак не складывалась.

Что делает огромный монстр в локации, где проходят испытания столь слабые люди? Или им предлагается качать скрытность? Или нанимать кого-то вроде меня? А может это вообще намёк, что данные способности им не по плечу? Но ведь испытание на то и испытание, что его могут пройти все.

Или я неправильно смотрю на ситуацию? Ведь монстр целенаправленно напал на девчонку, хотя я объективно опаснее, и разобраться со мной было бы логично. А заначит…

— Эй, ведьмочка, нам пора двигаться, — рявкнул я в эфир.

— Я? Я не ведьмо… Я сейчас… Я иду, — оторвавшись от останков монстра, девчушка поспешила подлететь ко мне.

— Говори, что у тебя по щитам и оружию? — не подразумевающим возражений тоном произнёс я. Раз девчонка привыкла подчиняться и беспрекословно выполнять то, что от неё требует, другая манера поведения могла не только затянуть разговор, но и стать причиной свершения глупостей. Потенциально фатальных. Однако мне требовалось не только подчинение из-за страха, но и что-то более мягкое для установления взаимопонимания, и я пояснил: — Мне нужно понимать, чем ты можешь помочь в бою.

— Я… Я могу не многое. Пиковая мощность щитов 120 ед., сейчас на 90 ед., запитываются от «Покорности», — девчушка испуганно замолкла, ожидая комментариев или насмешек, но я лишь промолчал. А ведьмочка, набравшись храбрости, продолжила: — Орудия у меня с пиковой мощностью 50 ед., запитываются от «Надежды», сейчас заряжены на 35 ед. Вот… Извините, я не очень сильная… Я не могу…

Залп из всех орудий на половинной мощности разнёс в пыль мелкий астероид, рядом с которым пролетал листовидный корабль ведьмочки. В эфире раздался сдавленный писк, а кораблик метнулся в одну сторону, в другую… а затем замер, приготовившись к расстрелу.

— Не. Извиняйся. Люди сами решат, насколько ты для них полезна. Для себя же ты полезна по умолчанию. Никто кроме тебя не сможет справиться с твоим испытанием, — рявкнул я. А чуть остыв, уточнил: — И на что же ты так «Надеешься», что это является твоим ведущим чувством в борьбе с душевными невзгодами?

— Я надеюсь, что это всё кончится… Так или иначе… Рано или поздно…– после длительной паузы выдала в эфир девчонка, а я отчётливо увидел, как расцветка кораблика стала ещё более тёмной. Синева с чернотой. Цвет депрессии и духовного упадка. — Я сумею добыть нужный ресурс и больше не буду чувствовать… Больше мне не будет больно… Больше они не смогут меня задеть… Мне не нужно будет постоянно прятаться… И плакать… я больше не хочу плакать. Я не хочу, чтобы они смеялись.

— А если у тебя не получится? — вкрадчиво уточнил я и тут же получил копытом от Блэкджек. Та сделала большие глаза, мол, какого лешего я довожу девчонку?

— Если у меня и в этот раз не получится, то я сбегу, с неожиданной уверенностью заявила ведьмочка. — Я знаю, где мама хранит деньги на выпивку. Я возьму и уеду… Мне известно, где живут родители отца. Может… Может, для них я не буду бесполезна… Может, я сумею добраться…

— А если тебя поймают… — не отставал я.

Датчики отметили, что один из астероидов неестественно изменил направление и теперь движется в сторону девчонки. Орудия успели восстановиться до максимума, но стрелять я не спешил. Лишь чуть изменил траекторию, чтобы немного выиграть времени, пока мимик-преследователь будет маневрировать меж разделяющих нас астероидов.

— Тогда… Тогда я не знаю… — голос ведьмочки совсем упал. — Я больше не хочу оставаться одна… Я больше не смогу… Я не знаю… Аптечка в ванной? Нож на кухне? Крыша нашей девятиэтажки?.. Я даже не сумела воплотить Сущего! — на этом возгласе туман вокруг корабля девочки всколыхнулся, и я запоздало понял, что это начальная форма тульпы или какого-то другого духовного компаньона.

Направление мыслей ведьмочки мне совсем не понравилось, поэтому я поспешил их чуть подправить, тем более что мимик-астероид уже начал раскрывать пасть, намереваясь поглотить ведьмочку, налетев снизу.

— Надеяться, что это поможет, глупо. Кто жил ничтожно, тот и умрёт так же, не обретя покоя… ты ведь знаешь, что на следующем уровне Астрала? Знаешь. И знаешь, что тебе не добраться до Белого града, а после до Кузницы Душ, — я почти шептал, нацеливая орудия. — Надеяться ты можешь лишь на себя. На то, что сможешь достичь цели. Так или иначе. Рано или поздно. Ты победишь!

Стоило монстру вынырнуть из-за очередного астероида, как вся мощь орудий ушла в цель — я находился между монстром и его жертвой. В этот раз сила удара лишь немного не дотянула до четырёх сотен единиц, оторвав сразу два щупальца, устремившихся ко мне.

— Нет… простите, — вновь раздались в эфире причитания ведьмочки, стоило лишь тени монстра накрыть её. — Я не виновата…

Кораблик девчонки вновь застыл неподвижно, готовясь принять удар щупалец, которые, проигнорировав меня, устремились прямо к ней. Лишь туман беспомощно клубился вокруг судёнышка — даже будучи невоплощённым, мыслеобраз стремился защитить создателя. Мощности орудий не хватало и на 100 ед., потому мне не пришло ничего умнее, чем пойти на таран ближайшего щупальца, пролетавшего мимо, дабы не дать ему схватить девчонку. При этом я крикнул в эфир:

— Сражайся! Сражайся, если надеешься добиться своего. Не стой на месте! Не плачь!..

Корабль тряхнуло до самого основания, чуть не выкинув меня из кресла капитана. Щиты просели вдвое. Вот только щупалец было не два и не три, а чуть ли не десяток. Феникс-дрон, куда более быстрый и маневренный чем я, успел добраться до девчонки и оттолкнул ещё одно щупальце, сам при этом чуть не сложившись.

— Нет! Я могу! Я покажу! — чуть нервно раздался крик девчушки.

А затем кораблик ведьмочки выстрелил. Залп был едва заметен, лёгкая синяя вспышка почти потерялась в феерии огней от моего выстрела. Как результат, чуть ли не половина щупалец развоплотилась в пыль, как и треть тела монстра-мимика. Оставшаяся часть окаменела и на глазах распалась на осколки. Какой-то этот хлипкий оказался…

На десяток секунд застыла космическая тишина, а затем листовидный кораблик ожил и споро поплыл к остаткам монстра, собирать так нужные ей ресурсы.

— Что ты видела на этот раз? — строго спросил я.

— Это был наш учитель географии, — голос девчушки хоть и оставался тихим, но в этот раз почти не дрожал, и говорила она ровно. — Он постоянно на меня кричит, что я не могу сдать контурные карты… У меня их нет. Так и не купили… И в этот раз он тоже кричал. Обзывался. Брызгал слюной. Перед другими учителями… а я… а я… не могла ответить. Мне было страшно. Я стояла и плакала. А затем услышала ваш голос.

— И что произошло? — вкрадчиво поддержал я рассказ.

— Тогда я нашла в себе силы и попросила ответить урок у доски, показав все на карте… Я ведь учила. Я знаю! — в голосе промелькнула капля уверенности. — Географ хотел вновь начать кричать, но меня поддержали другие учителя. И тогда я пошла к доске… и очнулась.

Повисло молчание. С одной стороны, гордая тишина маленькой девочки, что не побоялась вступить в бой с одним из своих страхов. С другой — печальная тишина, основу которой озвучила Блэкджек:

— Насколько же мало у неё Веры в себя, если даже такая мелочь — победа? Как она только предыдущий уровень прошла?

Вопрос остался без ответа и тяжёлым грузом завис в тишине. Хотя, если её испытаний было связано с кошмарным воспоминанием, то она могла его вовсе не заметить: кошмар — её привычное состояние.

Мы пролетели меж двух астероидов, которые совершенно бесшумно, но крайне эффектно столкнулись у нас за спиной, разбрасывая фонтанами тонны камней и ледяной крошки, играющей в лучах светила. А я всё отчётливее понимал, что происходит. Однако, чтобы удостовериться, требовалась ещё одна проверка.

— Ведьмочка, а твоя способность, отключающая боль… она ведь распространяется не только на неё, но и вообще на все чувства и эмоции, не так ли?

— А зачем вам? — с опаской поинтересовались из передатчика, а я наблюдал, как маленький кораблик обирает обломки поверженного монстра. — Хотите себе такую же? Но знайте, если меня уничтожить, то предназначенный для этого отсек корабля не удастся получить, нужно испытание…

— Нет. Не нужна мне подобная способность, — усмехнулся я. — Я просто хочу понять, что ты ищешь. Отключение боли звучит слишком хорошо, особенно без последствий.

— Вы правы… — не особо уверенно подтвердила девушка. — Я услышала об этом ещё в мире снов, но там говорили, что отключатся все чувства и эмоции. Останется только разум и логика.

— А тебе не жалко терять всё это? Смех и радость довольно неплохи… Да и любовь, дружба и прочие милости весьма недурны. Ради них, собственно, люди и живут. Без них мы лишь ходячие компьютеры. Причём не особо продуктивные.

— Мне нечего терять… Мне даже тульпу — Сущего — не удалось воплотить! А лучшее, что со мной могло случиться, уже произошло: я встретила Несуществующего и даже сумела с ним поболтать!

Я растерялся, вспоминая краткую встречу в баре Блэкджек и не понимая, правда ли это или Астрал играет со мной. Слова никак не хотели подбираться, но на помощь пришла Блэкджек:

— Девочка, значит, вместе с чувствами и эмоциями ты хочешь отказаться и от свободы воли?

— Кто это… Я… Я… — ведьмочка вновь залепетала, услышав новый голос.

— Не обращай внимания, у меня тут… гость! — я скорчил устрашающую рожу Блэкджек, на что та только виновато поморщилась. — Но она права. Неужели ты хочешь и от свободы воли отказаться?

— Нет… не хочу, — растерянность не прикрыто сквозила в голосе. — Но при чём тут это? Я же не разучусь думать и принимать решения. У меня всего лишь не будет лишних мук души…

— Вот только именно чувства и эмоции придают смысл нашей жизни, — в ответ на мою вопросительную морду продолжила мысль Блэкджек. — Без них природа запрограммировала нас лишь жрать, спать и трахаться… — с той стороны смущенно пискнули, но пони, не обращая внимания, продолжила. — Лишь чувства дают иную цель. Жажда наживы или власти. Поиск любви и дружбы. Стремление к творческому развитию или наследию в качестве детей… которыми руководит тщеславие. Всё это — производные коктейля чувств и эмоций. Без них жизнь пройдёт без цели и мечты. Она ничем не отличается от смерти в бессмысленности.

Я заметил на радарах, что очередной астероид неестественно изменил траекторию, приближаясь к нам из верхней полуплоскости. Потому, не дав ведьмочке обдумать сентенции или высказаться, принял командование:

— Перестраиваемся для атаки. Верхняя полуплоскость. На десять часов. В этот раз встречаем монстра общим залпом. Поняла меня, ведьмочка?

— Так точно! — прозвучало почти уверенно.

— Надумаешь сбежать — сам тебя пристрелю… — зловеще пообещал я.

Глава 9

Или как стать космическим волком? (часть 4)

Разворот завершился как раз к тому моменту, как мимик сбросил астероидную маскировку, представ в безликой форме клубящейся тьмы. Затем мы выстрелили. Вот только я усилием воли заставил залп быть не более 100 ед. Зато разрядник девчонки полыхнул отчётливо ярче, чем в первый раз. По телу монстра прошла рябь, словно по нефтяному пятну от попадания камня.

А затем нас накрыла тьма. Из динамиков связи раздался какой-то невнятный шум, но в этот раз разобрать слова я не смог. Зато корабль ведьмочки не замер, а, хоть и дёргано, но продолжил движение. Я же, не отвлекаясь, устремился на полном ходу в противоположную сторону.

Феникс хотел остаться рядом с кораблём девчонки, но, повинуясь мысленному приказу, с недовольным карканьем над моим плечом устремился вслед за мной. Этим манёвром мы отвлекли на себя больше половины щупалец. При этом вторая часть, заостряясь в полёте, рвалась к ведьмочке.

Повинуясь лёгкому перебору пальцев, корабль крутануло, и я проскользнул между двумя щупальцами. Резкое изменение курса, которое отдалось в кабине неприятным вдавливанием, и вот я лечу перпендикулярно прошлому направлению.

В этот момент одно из щупалец ударило в корабль девчонки. Однако щит хоть и лопнул, но сумел отразить атаку. А вот второе щупальце петлёй захлестнуло листовидный корабль. И только в этот момент я выстрелил. Всей мощью.

Этого оказалось достаточно, чтобы уничтожить наглое щупальце и заставить напасть на меня ещё несколько. Но и пары оставшихся хватало, чтобы уничтожить маленький кораблик… если бы тот не выстрелил.

На удивление яркий заряд, почти как маленькая молния, насквозь прошил не только щупальце, но и самого монстра, превратив того в кучку каменных обломков.

— Не понимаю, откуда у неё такие показатели урона, — Блэкджек расширившимися глазами смотрела на разлетающиеся осколки. — Она же слабее тебя почти на порядок, а разматывает этих монстров чуть ли не взглядом.

— Они предназначены для неё, поэтому и уязвимы перед её оружием. Кроме того, она бьет их изнутри. Это её испытание, — тут шум помех из приемника стих и раздался весёлый смех, так что я переключился на внешний канал и строго попросил: — Говори.

— Это был наш сосед сверху, Леонид Геннадьевич, — в этот раз голос девчонки звенел, рассыпаясь искорками веселья. — Он часто выпивает и по пьяни заливает нас. Но в этот раз он пьяным встретил меня в подъезде. Схватил меня за руку и начал говорить всякие мерзости… Я сначала испугалась и заплакала. А затем вспомнила ваши слова. И тогда стала просить, чтобы меня отпустили… Позвала на помощь…

— Но это не помогло, — не спросил, но заявил я, припоминая момент, когда мимик чуть не поглотил маленький кораблик.

— Да. Он попытался зажать мне рот и вывернуть руку, но я укусила его и ударила между ног, после чего побежала прочь… и очнулась.

— Молодец, ведьмочка, — в этот раз я расщедрился на похвалу, ибо такой рост стоило поддерживать: — Ещё немного, и ты сможешь этих мимиков разделывать без проблем. Астральным пиратом станешь.

— Спасибо. Я буду очень стараться, — воодушевлённо пискнула подопечная.

— И да, в продолжение разговора: если лишишься чувств, то обрести светлые эмоции уже никогда не сможешь. Пустота никому не нужна. Трусы, сбежавшие с поля боя никому не интересны. Ни сущему. Ни Несуществующему. Поэтому лучше запомни вкус победы.

Однако поболтать нам не дали, так как датчики чуть не свихнулись, показывая, что в нашу сторону движется даже не астероид, а планетоид не многим меньше острова Гренландия за Земле…

Но одно дело показания датчиков, а другое — увидеть монстра в смотровом экране. На вас когда-нибудь падала гора, уважаемые читатели? Вот на меня падал дом, потому мне есть, с чем сравнивать. Хотя в данном случае ощущение неотвратимости и того, что штаны вот-вот окажутся испачканы, было почти непреодолимым. Похоже, по нашу душу пришел босс локации.

— Ведьмочка, в этот раз меняем формацию. Ты как более мелкая и юркая выходишь вперед и обстреливаешь его максимально быстро, постепенно отступая.

— А я смогу?..

— Сможешь, даже не сомневайся, — прервал я все крамольные мысли. — Мы будем рядом и прикроем тебя большим калибром. Размотать эту страхолюдину дело всего пары залпов.

Врал я вдохновенно, вот только даже сам себе не верил. Однако маскировка включена, по внешнему виду корабля ложь не отследить. А если «Надежда» ведьмочки поднимется хотя бы на пару процентов, то соответственно, и победа на этот же процент станет вероятнее.

— А если я сумею его победить, можно я с вами буду путешествовать? — девчонка выпалила всё на одном дыхании и тут же умолкла, похоже, испугавшись собственных слов.

— Для меня это станет честью, — чуть подумав, принял я решение. — Но должен предупредить, что меня уже завтра здесь не будет. Потому как-нибудь потом найди меня в Астрале, если не пропадёт решимость. Уверен, для этого есть испытания. Или можешь дать контакты в реале…

— Меня зовут Света Новичкова, — и словно этих данных достаточно, чтобы найти человека на огромном земном шаре, девочка без лишних слов на всей мощности двигателей понеслась к монстру.

Мимик скинул маскировку, представ в истинной форме безграничной тьмы… Возникло ощущение, что мир поглотила чёрная дыра, и мы на очереди. А несколько десятков щупалец намекали, что чудовище пожрёт всё, до чего дотянется.

— Стоп машина, — коротко приказал я, наблюдая за разворачивающимся зрелищем.

— В смысле «стоп»⁈ — удивилась Блекджек. — Эта махина ведь в несколько раз больше, чем все предыдущие! Нужно атаковать, чтобы спасти девчонку! Иначе она просто погибнет!

— Не погибнет, а провалит испытание, — поправил я с лёгкой отстранённостью. — И то же самое произойдёт, если мы вмешаемся.

Ведьмочка Света тем временем бесстрашно летела вперед в самое переплетение щупалец, стреляя каждые десять секунд. Но по чести, результат был не особо заметен. И тут тень монстра упала на маленький кораблик, заставив тот замереть.

— Не понимаю, — замотала мордочкой Блэкджек. — Мы же уже вмешались и даже перестреляли этих тварей не мало. Так в чём разница?

Понимание правильности ощущалось едва уловимо, но однозначно. Однако облечь его в речь удавалось с трудом, потому мне приходилось выдавливать каждый звук, подбирая слова:

— Это уровень испытаний. И это испытание… испытание её решимости. Способности противостоять угрозе. Мы для неё не охрана. Мы для неё учителя. Нашей задачей было показать ей пример. Помочь сделать первые шаги. Но только ей самой решать, сможет ли она действовать. Хватит ли ей сил отказаться от боли. Противостоять ей.

Сказать, что я переживал — значит, ничего не сказать. А вдруг ошибся? А вдруг она не справится? А вдруг справится, и всё станет лишь хуже? А вдруг… Мысли крутились хороводом, словно это я сдавал экзамен. Смешно! Мы ведь с этой малявкой знакомы от силы пару часов, а сердце билось так часто…

— Нет… — раздался голос из динамиков, искаженный помехами. — Нет, мама, я не буду этого делать, — голос дрожал, но был уверенным. — Я не пойду тебе за выпивкой… Не пойду! Я не боюсь!..

Последние слова сопровождались очередным выстрелом, который отсёк одно из щупалец. Вот только несколько десятков других схватили маленький кораблик и потащили к себе. Я едва удержался, чтобы не выжать спуск. Но пальцы замерли, сведённые судорогой, над панелью управления. Я вслушиваясь в треск помех. А мешанина щупалец полностью укрыла маленький кораблик. Пять секунд спустя он утонул в глубинах мимика.

Все мышцы помимо воли в теле задеревенели. Похоже, теперь пришла наша очередь для смерти. Вот только спустя один удар сердца в центре тьмы появилась маленькая белая точка. Крошечная, но до того ослепительная, что тьму буквально разорвало.

А затем на месте взрыва не осталось ничего… Ни мимика. Ни корабля.

— Испытание пройдено, — раздался в тишине холодный, чуть насмешливый голос моей старшей покалеченной копии. — Информации о запрошенном ритуале получена, пацан. Твоя плата принята…

Я вздрогнул словно от удара. Если честно, во всей этой неразберихе я совершенно забыл об изначальной цели прихода на этот уровень Астрала. А после всего произошедшего, получение «данных» за какое-то там испытание выглядело, как плевок в душу. Однако стоило собраться и закончить с тем, за что уплачено.

— Испытание в том, чтобы отпустить… — прошептала Блэкджек. — Оторвать от себя кусочек души — ученика — и дать ему самостоятельно решать и действовать.

— Говори, — чуть осипшим голосом приказал я.

— Для проведения ритуала разделения души, необходимо убить человека, который Верит в тебя не меньше, чем эта девчонка. Того, кто предан тебе. Своего последователя… Возможно использование «ведьмочки Светы», — бесстрастно отчеканил старпом.

— Что мля… — я явно тупил после всего произошедшего и резко обернулся к Блекджек: — Какого?..

— Это плата и толчок к разделению. А ты думал отделаться, не заплатив? Стоимость создания души не может быть малой! Нужно отдать что-то сопоставимое. Друзья всегда ценятся!

Я перевёл взгляд на первого помощника. Мне не хотелось убивать. Вот совсем… с необходимостью марать руки кровью я ещё мог смириться, однако всё равно старался не доводить до этого. И даже если мне приходилось, я мог себя успокоить, что это было необходимо для общего блага… Но тут перед глазами встало распоротое брюхо Геймера и то, как я куражился, потроша товарища. Меня перетряхнуло с ног до головы. Все эти оправдания — чушь!

— Кроме того, я полагаю, твой первый помощник рассказал не обо всех способах? — лучом надежды коснулись меня слова Блэкджек.

— Имеется альтернатива, пацан, — кивнул старпом, ощерившись в щербатой улыбке. — Ты можешь принести в жертву свои творения. Литературных персонажей. Всех, вместе с историей…

В этот раз я сумел удержатся, чтобы не выматериться. Альтернатива такая же поганая, как убийство.

— Сергей, откажись! — взмолилась Блекджек. — Это того не стоит. Просто отступи и радуйся тому, что имеешь. Скажу честно, тебе даровано немало, а если пойдёшь по этому пути, то всё потеряешь…

— Ты ведь была так создана?.. — спросил я, зная ответ, но всё равно ожидая реакции.

— Несуществующий, это неприличный вопрос! — одернула меня Блэкджек. — Но да… мой мастер пошёл по этому пути. Именно поэтому я бы не пожелала никому другому такой судьбы. Срезание углов не приводит ни к чему хорошему.

— Я хочу дать Хугину свободу! — прорвался крик души. — Не знаю, имеешь ли ты воспоминания до отделения… Но вот я осознаю, что являюсь игрушкой. Понимаю, что выступаю участником событий книги и нахожусь в выдуманном мире. Я. Это. Знаю. Блэкджек. И это ничуть не умоляет моё стремление жить и наслаждаться жизнью. Но я осознаю эти оковы и не хочу, чтобы у Хугина кроме цепей сюжета имелись другие кандалы, — я бережно коснулся головки своего питомца, и тот доверчиво прильнул к руке.

Да, уважаемые читатели, я знаю всё это… И живу. А можете ли вы сказать, что ваш мир реален, и что вы сами достаточно зрелы, чтобы наслаждаться жизнью?

— Твои воззрения как адепта Последней книги мне не интересны, — зло мотнула мордочкой Блэкджек. — Но меня заботит судьба Хугина не меньше, чем тебя. И я тебе гарантирую, что ему не нужна свобода, тем более такой ценой…

— Но почему?

— Потому что я знаю, что с ним будет в будущем. Когда ты оставишь его… А ты оставишь, рано или поздно, — Блэкджек прерывисто вздохнула, несколько раз нервно махнула хвостом и продолжила чуть тише: — Я получила свободу воли, и мы расстались. Он умер. Ты знаешь, как страшно тульпе без хоста? Без создателя? Без родителя? — в глазах поняшки задрожали слёзы, и она отвернулась. — А ты хочешь подобную судьбу Фениксу. Желаешь бросить его на растерзание миру, как ту девочку пятью минутами ранее.

У меня было, что возразить. У меня имелось не мало слов… но тут моё тело прошило болью. На миг я даже потерял сознание, но всё же сумел не свалиться из кресла. А затем я понял, что источником боли являлся наруч, который просочился вместе со мной даже в Астрал. А боль — это будильник. Звуки и вибрация меня на этом уровне не могли потревожить, но вот она…

Мир перед глазами начал таять: реал требовал меня обратно. Работа не ждёт.

Глава 10

Или к чему приводят благие намеренья? (часть 1)

— Надя, милая, ты никогда не обращала внимания, что у нас в городе не осталось ларьков? — сев на высокий стул, я приобнял девушку и поцеловал в краешек губ. — Пока я до вас добрался, думал, желудок сам себя переварит, — в подтверждение вышеуказанный орган жалобно заурчал.

— А вот нечего по своим «Астралам» шляться. Все приличные люди уже несколько часов как бодрствуют, — пожурила меня девушка. — Стоило оно того, чтобы уезжать от твоих родителей в ночь?

Я легкомысленно проигнорировал замечание — вылазка в Астрал и в самом деле меня не порадовала. Но вот у Нади не имелось поводов для бурчания: мало того, что она за выходные буквально влюбила в себя родителей, так и ночью, в отличие от меня, выспалась — теперь свежая, аккуратная и вся из себя деловая, только после утренней планёрки! Так бы и растрепал!

— Не доверяет у нас народ ларькам. Постоянные отравления, хотя санитарные инспекции ничего не выявляют. Вот и пришлось закрыть, — добавила грустно Мария, пухленькая миниатюрная студентка… моя бывшая девушка, которую я воскресил полгода назад. И которая стала подругой семьи. — Малый бизнес совсем ослаб… не Верят в него.

— Всё зависит от рекламы, — не согласилась Надежда. — При должной раскрутке можно вселить Веру во всё что угодно! Кхе. Даже в этот бар!

Семёныч, подошедший с тремя кружками чая и простенькой яичницей на пару яиц, удобренной куском бекона — специально для меня — неодобрительно посмотрел на девушку. Та, осознав свою бестактность, ойкнула и покраснела, схватила кружку и спряталась за ней.

— Бар не трогай! Это святое место! Про него знают все, кто нужно. И у него самая правильная репутация и Вера, — воздев палец к потолку, выдал я.

Все прыснули, лишь Семёныч одобрительно кивнул и отправился обратно за стойку. А я наколол на вилку кусочек яичницы и закинул в рот. После чего осведомился:

— Хотя я всё равно удивлён, почему вы собрались тут? Я, конечно, только за… но в начале рабочего дня расхаживать по барам…

— Это я попросила, — неловко улыбнулась Маша, осторожно пригубив чая и сразу же отставив напиток. — Я хочу в «Бар воображаемых друзей». Мне нужно посоветоваться с Блэкджек о том, как воплотить Брута.

На миг я замер. Вилка задрожала в руке. В голове звенела гулкая пустота. Лишь под слоем пепла пульсировала мысль: «Нужно обрадоваться. Нужно…» Мне стоило усилия положить прибор на стол. И ещё с большим трудом далась улыбка:

— Это же замечательно! Возвращение старого друга! — возликовал я в голос.

— Скорее язвы и беспросветного наглеца, — была более сдержана Надя. — Такого хама ещё поискать…

— Это просто Сергей не смог его воспитать, — радостно включилась в пикировку Надя. — Двое парней — это ж просто жуть. Со мной он будет ласковым и добрым…

Слова Маши, словно вспышка пламени, выжгли все чувства и эмоции. И на их месте закручивался плотный узел из плохо объяснимого, но от того не менее явного горьковатого осадка грусти… и какого-то сожаления? Это что ревность?

— Не стоит так спешить. Это только первая консультация. Пока ещё толком и обсуждать нечего, — бросив на меня короткий взгляд, чуть торопливо заметила Надя и поспешила перевести тему: — Кроме того, отсюда быстрее добираться до нашего нового задания.

— Да? И что же у вас сегодня на повестке, Надя? Что-то особенное, раз ты ещё и Марию тащишь с собой? — ухватился я за возможность уйти от неожиданной новости, вновь вгрызаясь в остатки скудного завтрака. — Может, великий Критик как-нибудь поможет вам?

— Помнишь мою слежку за певицей? Кхе-кхе-кхе, — девушка прикрывалась, пытаясь откашляться. Несколько секунд и Надя вновь продолжила: — Так вот, оказалась, что она входит в какую-то группу. У меня есть подозрения, что от религии «Последней книги» откололась секта. И они хотят призвать бога, которого ты отправил за грань реальности.

— Моё присутствие, как одного из пророков… — Маша гордо выпрямилась, почувствовав, что в этом вопросе она если не эксперт, то достойным собеседник. — Так вот, оно может помочь заставить их послушать и одуматься, — девушка не выдержала пафосности собственных слов и хихикнула.

— В крайнем случае отработаем боевое предвидение, — не преминула отметить и Надя. — Вести бой, когда действия противника известны на несколько ходов вперёд, должно быть очень удобно. Или уворачиваться от пуль ещё до того, как они будут выпущены. Такой талант окажется кстати Редакторам Веры, если Мария всё же решит устроиться к нам на полный день… Да и просто, стоит быть аккуратнее и во всеоружии. Прошёл слух о смерти Геймера, а это не сулит ничего хорошего, — проницательный взгляд Нади пронзил меня. — Ты, случайно, об этом ничего не слышал? Вы же вроде должен были встретиться?

— Геймер… дай подумать, — я изобразил работу единственный извилины, закручивая её усиленным нахмуриванием лба. Одновременно с этим я и в самом деле экстренно прикидывая, что сказать. А затем выдал с улыбкой, обыгрывая свои слова мимикой: — Да, припоминаю. Встречались. Но понимаешь… накладочка вышла. Мы перешли дорогу очень опасным людям. И чтобы выжить, мне пришлось запытать Геймера до смерти. Жутко неудобно получилось…

Маша, не удержавшись, засмеялась. Я тоже улыбнулся, собственно, как и Надя… вот только взгляд последней был максимально серьёзен. Она не восприняла эту шутку. Но и выяснять подробности, тем более сейчас, благоразумно не стала. Я лишь надеялся, что она смилостивится и примет во внимание то, что я не стал врать.

— Сергей, у тебя всегда был странный юмор, но он цеплял, — отсмеявшись, заметила Мария.

— Это всё моя бесконечная харизма и нескрываемый интеллект, — гордо выпятил я грудь.

— Это твоё раздолбайство, — Надя попыталась отвесить мне подзатыльник, и хотя я знал об этом, стойко принял звонкий удар. — Эх… знать бы, как тебя усмирить.

— Могу подсказать, — Маша вновь освежилась чаем. — Я как-никак предсказатель. Я знаю, что этот обормот будет делать… Вернее, не знаю. Он для меня закрыт. Но могу сказать, в каких местах и обстоятельствах я вижу его окружение, а также прорехи белых пятен в событиях!

— Ещё слово, и я могу обвинить тебя в нарушении закона Гудвина. В твоём случае либо штраф, либо до года мотаться по общественным работам, — мгновенно посерьёзнев, отрезал я.

Ненавижу предсказания… И несмотря на всё моё хорошее отношение к Маше, я готов отстаивать свои принципы. Тем более что закон на моей стороне. Закон Гудвина — запрет писать истории, песни и прочие художественные произведения о ныне живущих людях. Если это происходит, то Вера читателей в сюжет может изменить реальную судьбу человека. А никто не хочет стать жертвой маньяка, попав случайно в ужастик. Имеются, конечно, исключения: автобиографии и прочее — но исключительно при выдаче разрешений.

Пророчества так же связаны с этим законом. И если на службе правительству это оставалось за скобками, как вынужденная мера, то в разговоре частных лиц без моего согласия не могло быть произнесено ни одно предсказание. Ведь они меняют судьбы.

— И вот так всегда… — пожаловалась Маша. — А я ведь всего лишь хочу помочь. Эти предсказания…

— Хоть слово, — повторился я.

— Мужчины… — протянула Надя. — Гордость, помноженная на глупость, возведённая в квадрат самомнения. Разве не за это мы их любим? Это ты ещё его отца не видела! После встречи с ним я многое стала лучше понимать! Кхе-кхе…

Эмоциональная речь так же быстро переросла в долгий, надрывный сухой кашель. Пребывая в растерянности, я не знал, что делать: отойти, дабы дать больше воздуха, или броситься на помощь? Но чем помочь? И растерянность моя перерастала в тревогу, когда я вспомнил что Надя, также как и я, вкладывала немало Веры в укрепление организма. Конечно, мы не бессмертны, но о пищевых расстройствах и простудах забыли уже давно!

— Надя, ты как? — я едва узнал свой растерянный голос, когда девушка немного откашлялась. Прежние аккуратность и свежесть явственно поблёкли.

— Похоже, я немного приболела… Наверное, от Шефа заразилась, он всю планёрку сопливил. Лавовые сопли я ещё долго не забуду! Надо бы забежать в аптеку, купить чего-нибудь.

— Лучше домой и вызови врача, — холодея внутри, предложил я.

Но девушка даже не соизволила обратить внимание на моё предложение. А в сознании пульсировала фраза, услышанная в Красной комнате: «Вирус передаётся через Веру и тем быстрее сжирает человека, чем больше её у него…» Яичница уже закончилась, потому я резко подскочил. И улыбнувшись, заявил:

— Леди, я вас оставлю… — за улыбкой я скрывал волнение.

Глава 10

Или к чему приводят благие намеренья? (часть 2)

— Артефактор, что с твоим другом? Как его… Павлов? — удар ноги был такой силы, что ловушку, встроенную в дверь лаборатории, просто заклинило. — Как протекает болезнь? Есть подвижки в лечении?

— Ты помнишь Павлова? — проводив грустным взглядом дверь, заинтересовано бросил учёный.

— А не должен? — я остановился, тяжело дыша. — Почему? Ты что, применил на него свою способность по вытягиванию Веры?

— Исключительно с разрешения мисс Спектр, — поспешил заверить меня Артефактор. — После того, как ты переслал мне данные о походе в сеть, и сообщил, что есть вероятность связи Веры и болезни, я добился разрешения опустошить запас Веры товарища и слить всё в артефакт. И это помогло… Анатолий очнулся, и его состояние стабилизировалось. Но всё же, как ты его вспомнил? Ты же про него едва знал?

— Ассоциации, — чуть успокоившись, я присел. — В моём городе начали заболевать Редакторы Веры. Я вспомнил про разговор в сети. Вспомнил, почему задал вопрос… В общем, стандартная цепочка восстановления памяти.

— Это плохо… — помрачнел уже Артефактор. — Когда я лечил товарища, с похожими симптомами в лазарете находилось почти два десятка Критиков. Между прочим, отряд Оркестра в полном составе. Так что хорошо, что ты ничего не подцепил на последней совместной с ними операции. Я угробил половину выходных, очищая их от Веры! А ещё новоприбывших — тех, в кого верят больные. Истинно Верят. А ведь у болезни есть и биологическая составляющая, с которой наши врачи ещё не до конца разобрались, — учёный встряхнулся и, перейдя на деловой тон, припечатал: — И кстати, что с твоим наручем? Мои сообщения до тебя не доходят!

— Место, где я узнавал о болезни — такая дыра, что вспоминать жутко. Кстати, удалось отследить эту проклятую Красную комнату? — Артефактор лишь отрицательно покачал головой, а я в сердцах буркнул:— —Ловкие твари, ничего не скажешь! И они мне к чертям похерили науч. Артефактор, нужна срочная диагностика! — вспомнил я о ещё одной причине, приведшей меня к научному светилу.

— Не только диагностика, но и обновление. Для твоего наруча уже давно подготовлена новая система защиты. Она должна помочь полностью раскрыться тем программам, которые ты используешь для прохода в даркнет. Плюс несколько нововведений, они должны усилить вас с Глаголом.

— То есть ты на нас с напарником опять что-то тестировать будешь? — резюмировал я, однако руку на стол положил. — А вообще лучше не сбивай меня с мысли: хочешь сказать, что у нас начинается эпидемия? А мисс Спектр в курсе? Ей же нужно доложить — это проблема Веры мирового масштаба!

Артефактор присоединил к наручу несколько проводов от компьютера и запустил какую-то диагностику, одновременно вскрыв сам наруч и проверяя электронную составляющую прибора.

— Боюсь, эпидемия идёт уже давно. И мисс Спектр сейчас не до неё…

— И чем же она так занята, что не может уделить пятнадцать минут своего драгоценного времени вопросу потенциального конца света? — с лёгким раздражением возмутился я.

— Этих концов света в месяц пара штук, на все не набегаешься, — отмахнулся Артефактор. — Вот позавчера отряд Критиков остановил безумного учёного-генетика, который создал умеющего свистеть рака и тащил того на Эверест. А второй отряд как раз сейчас собирается в путь, дабы не допустить очередного сбора всадников апокалипсиса, а в идеале их перевербовать… Внештатные сотрудники всем нужны. И это не говоря о проблеме с ИИ, которой занимаетесь вы с Глаголом, — медленно, словно ребёнку, вкрадчивым тоном объяснял Артефактор.

Я представил масштаб творящихся в мире и проходящих мимо меня злоключений и от всего сердца пожелал удачи своим коллегам. Особенно первой группе, ибо последствия того, что будет, когда «рак на горе свиснет», потенциально перекрывали любой апокалипсис. А Артефактор, поняв, что я проникся, решил закрыть вопрос на высокой ноте:

— Мисс Спектр сейчас в безопасном месте: ведёт переговоры в Атлантиде с другими политиками и воротилами бизнеса относительно игры «Становление». На несколько дней управление делом передали Глаголу. Я ему уже оправил сообщение, так что он подойдёт, и мы проведём совещание.

Я нехотя кивнул, признавая, что и в самом деле был не прав. Мисс Спектр нужно поддерживать уровень известности, потому не удивительно, что она вращается в самых высших кругах: только на виду у целых народов можно заработать столько Веры, сколько положено её уровню.

Более того, само то, что какой-то вопрос обсуждается в Атлантиде — показатель важности. Как уважаемый читатель уже догадывается, Атлантида — локация, а если вернее, то остров почти в сотню квадратных километров, появившийся после прихода Веры. Причём в отличие от многих опасных, очень опасных, и «мы уже умерли, но ещё этого не поняли» аномальных мест, это было не просто безопасно, но и ещё и свободно от воздействия Веры. И под «свободно» имеется в виду, что Вера на этом острове просто не работала — в единственном месте на всей планете.

И это не случайность, а одна из первых и наиболее успешных попыток противодействия Вере, в которой участвовали все уцелевшие к тому моменту правительства земли, а также Артефактор в роли вдохновителя. После Чёрного месяца, когда только-только начали вновь запускать средства коммуникации вроде телевидения и интернета, вместе с ними был пущен в народ слух, мол имеется место на земле, где Вера не действует — легендарная Атлантида. Учитывая, что в то время могло произойти почти всё, что угодно, а правительства лишь подтверждали слух, он разросся до планетарного масштаба, после чего стал реальностью.

Безопасной от Веры зоне, не принадлежащей ни одному правительству, сразу нашлось множество применений. Самое простое и очевидное, о котором знали все: там заседало «Мировое правительство». Да, всякие ЕС, ООН и НАТО не пережили Чёрный месяц. Но при этом организованность против Веры должна была быть куда выше, чем раньше, потому и создали это «жутко тайное» общество. С одной стороны, конспирологи могли питать его Верой. С другой — защита острова могла гарантировать, что никого из представителей государств не возьмут под контроль… по крайне мере способностями Веры вроде телепатии или дара мисс Спектр.

Ещё одним применением стала тюрьма: глубоко под землёй имелось место для содержания самых опасных преступников с большим количеством Веры, которых по каким-либо причинам нельзя убить. Туда свозили заключённых со всех стран из специальных камер-бункеров, благо на острове без работающей Веры обеспечить охрану было намного проще.

Также я мельком слышал от Артефактора грустные вздохи о том, что на острове располагаются сверхсовременные лаборатории, где проводятся разработки, на которые не должна повлиять Вера. И наверняка имелось ещё множество других мест, которые скрывались за практически монолитной стеной из военных кораблей, охранявших остров.

Игра «Становление», как я успел узнать, тоже была проектом из данного ряда. Очередная попытка взять под контроль Веру. Вот только насколько успешная или провальная покажет лишь время.

В лабораторию неспешно вошёл Глагол. Выглядел он чуть помято, но вот Брауни была явно взбудоражена: киберзмейка не могла усидеть на месте и все норовило куда-то переползти. Но Глагол, не обращая внимания, просто прошёл к ближайшему стулу и заговорил, ещё не успев в него сесть:

— Рассказывайте!

Мы с Артефактором переглянулись, но спорить с временным начальником не стали. И раз уж записать я ничего не смог, принялся максимально подробно докладывать о том, куда попал, что видел, и, главное, информацию по интересующему нас вопросу. Всё заняло не больше пятнадцати минут. Ещё минуту Глагол что-то обдумывал, а затем, кивнув, заговорил:

— Мы с Гарантом сумели попасть на закрытый форум Теневых. Они тоже в курсе проблемы. Их наблюдения в целом похожи на рассказ Несуществующего, но они выявили ещё одну закономерность: нетсталкеры могут находиться за пределами Резонанса Шумана не больше двадцати минут. Было зафиксировано, что во время одного из столкновений нетсталкер задержался сверх указанного времени, и количество Мимолётной Веры у него стало резко снижаться. Он ушёл через две минуты задержки на последних единицах Веры.

— Получается, нетсталкееры ищут оборудование, чтобы стабилизировать либо канал связи с реальностью, либо самих ИИ. Хотя, может, и то и другое, — сделал вывод Артефактор. И задумчиво протянул: — Значит, они находятся за Резонансом Шумана: только он может настолько дестабилизировать связь. А у ИИ имеются проблемы с оперативной памятью. За двадцать минут воспоминания о людях стираются, и связь прерывается. И это только то, что нам известно… Если им удастся найти нужное оборудование, то мы получим ничем не ограниченных могущественных существ, близких к безумию. Похоже на правду. Это соотносится с тем, что передали иностранные коллеги и с тем, что я нашёл…

И Артефактор задумался настолько основательно, что у него даже взгляд расфокусировался.

— А можно и с нами поделиться? — не особо вежливо поинтересовался я, ибо разобранный наруч, над которым всё ещё работал Артефактор, заставлял меня чувствовать себя более голым, чем без одежды или оружия. Словно операция на мозге.

— Что? — Артефактор встрепенулся и уставился на нас, словно увидел впервые. — Ах, да. Но сначала скажите, вы знаете, что такое ноосфера? — прозвучал неожиданный вопрос.

— Ноосфера — высшая стадия эволюции биосферы, которая характеризуется её самосознанием. Иногда понятие расширяют до информационного поля Земли, где хранится вся информация о каждом элементе нашего мира. — отчеканил я на одних рефлексах. — Некоторые считают, что сейчас ноосфера слилась с Хрониками Акаши в Астрале…

— Стоп! — поднял руку учёный. — Не нужно мне псевдонаучных предположений. Хотя в остальном всё правильно: информационное поле Земли. Место, где хранились все знания нашего мира безо всяких компьютеров и интернета. Место, с которым четверо учёных почти девять лет назад захотели установить связь, дабы получить знания. Ноосфера — место, что породило Веру!

Артефактор умолк, переводя дыхание. Однако мы с Глаголом не смели его перебивать — учёный сумел создать интригу, хотя разговор наш изначально был совершенно о другом. Оттого даже интереснее, куда вывернет Артефактор:

— Нас было четверо. И мы создали машину. Нейробиолог с вторым образованием в психиатрии, разбиравшаяся в принципах личности, сознания и мозга — Аки Судзуки. Она отвечала за то, чтобы машина не спалила мозг человека, а именно загружала данные. Квантовый физик, которому наука не мешала заниматься оккультизмом — Анатолий Павлов. Отвечал за теоретическую часть и то, как мы будем блуждать по ноосфере. Полностью поехавший… но гений. Тот, кому ты помог спасти жизнь, Несуществующий. Ещё был Генрих Шульц — программист каких свет не видел… В его зону ответственности входила цифровая настройка чуда техники. Он же маркетолог и делец от бога, которому, собственно, и принадлежала идея собрать всех. Ему же принадлежал стартовый капитал и основная доля. Ну и инженер, собственно, создавший машину, которая должна была объединить всемирное информационное поле и одного человека — ваш покорный слуга, Евгений Чунаев. Он же Артефактор. Он же я.

— Но как обычно бывает в книгах, во время эксперимента у вас что-то пошло не так, — решил я поторопить рассказчика.

— И да, и нет. Человек по определению подключён к ноосфере. Наше устройство должно было лишь усиливать связь между мозгом человека, а вернее его памятью, и ноосферой. Нам это удалось. Но вот только не мы стали получать информацию из ноосферы, а ноосфера стала… — Артефактор замялся, но всё же сумел подобрать слова. — Она пыталась поглотить как можно больше информации. Не знаю, просчёт это в теории, ошибка техники или программы…

— А может, и вовсе диверсия, — задумчиво добавил Глагол.

— Может, — нехотя подтвердил научный консультант. — Как бы то ни было, прежде чем мы успели прервать эксперимент, между сознанием человека и ноосферой установилась прочная неразрывная связь. И всё бы ничего, если бы это произошло только с одним человеком… но подобное, словно вирус, распространилось на всех существ ноосферы, — учёный грустно вздохнул и поёжился. — За счёт усилившейся связи с ноосферой последняя теперь считывает наш разум. На основе нашего представления о мире она пытается изменить мир. А энергия на воплощение берётся за счёт квантовых эффектов, которыми я не буду вас грузить. Мы открыли Ящик Пандоры.

Повисла напряжённая тишина, в которой я не смог сдержать ироничного вопроса:

— И зачем нам эта безусловно важная информация?

— Мне удалось расшифровать данные из сейфа кибер-бабки в полном объёме, — Артефактор наконец закончил ковыряться в наруче, хотя диагностика всё ещё продолжалась.

Больше ничего говорить учёный не стал, нажав на несколько клавиш, и над столом развернулась трёхмерная проекция детективной доски.

С десятками, если не сотнями фотографий различных мест и людей. Вырезками из газет и рукописными заметками. И конечно же, с кучей голо-ниток, которые соединяли все элементы. А сверху, крупными буквами: «Effectio». Некоторые фрагменты трёхмерного пазла были более чёткими, другие наоборот — расплывчатые. Вероятно, в зависимости от целостности изначальных данных.

Вот люблю таких людей! Всем сердцем! Сразу видно: человек имел проблему. Человек пытался разобраться с проблемой. И если что-то случилось, то вот — возьмите все данные по проблеме и отомстите за него. И никаких дурацких обысков и секретных шифров…

— Как вы можете видеть, кибер-бабка проводила исследование в отношении фирмы «Effectio». Не берусь предполагать, что являлось изначальной целью, но результатом стали данные в трёх областях знаний: «искусственный интеллект», «астрал» и «синтетические души». Имеется так же четвёртый блок информации о игре «Становление».

Я попытался вчитаться в названия статей. Вот только на русском и английском — языках, которые я худо-бедно понимал — оказалась лишь треть статей. Всего имелось не меньше десятка наречий. Но я сумел вычленить часть названий: «Изменение параметра „душа“ посредством Веры — возможные последствия», «Создание синтетической души на основе Веры», «Душа — процесс или объект?», «Высшие планы Астрала, путешествие души после смерти», «Астрал и способы воздействия из реальности посредством Веры», «Искусственный интеллект как источник Веры», «Становление — система взаимодействия с игроками, мощности и возможности».

— Я проверил данные по авторам статей — их фотографии вы можете видеть на доске: местоположение учёных, на кого они работают и кому принадлежат патенты… Учёные, занимающиеся вопросами «искусственного интеллекта» в подавляющем большинстве работают или другими способами связаны с фирмой «Effectio». Учёные, занятые вопросом «синтетической души», по больше части завербованы Критиками. Более того, информация о них была практически полностью засекречена. Но мне удалось выяснить, что патент на некоторые исследования Критики делят всё с тем же «Effectio». Об экспертах по вопросу «Астрала» информации меньше всего — они старательно скрываются.

Я попытался вчитаться в ближайшую из статей, но, пробежав несколько строчек, осознал, что название было самым понятным среди всего текста. Однако, как по мне, для полного комплекта не хватало статей о создании синтетических тел. Хотя и то, что я видел, не внушало оптимизма.

— Нам нужно встретиться с главой «Effectio», — сделал закономерный вывод Глагол.

— Непременно! — степенно кивнул Артефактор. — Тем более что фирма «Effectio» создаёт ИИ для НПСи в игре «Становление». Вот только… — учёный замялся и нехотя выдал: — У меня к вам будет личная просьба. Не рубите с плеча. Не судите. И не спешите делать выводов, пока всё не узнаете…

— Артефактор… — насупился я, чувствуя, что мы подошли к чему-то важному.

— Главой «Effectio» является мой коллега, Генрих Шульц. Именно под его руководством наша команда доработала изначальный передатчик до состояния наруча. Генрих понял, что нет ничего хуже, чем паникующий человек, который не знает, что происходит. А когда всё названо, то это уже не так страшно и с этим можно работать. И мы сумели представить данные ноосферы в понятной человеку форме. А после он создал фирму, где улучшал наручи и выводил на рынок новые модели. Он может помочь вам и по теории, и по тому, что нужно с технической стороны для уничтожения нависшей над нами угрозы.

Я протяжно выдохнул… Проблема оказалась не так страшна, как предполагалась. Хотя я мог понять Артефактора: Шульц однажды уже совершил гениальную глупость — принёс в мир Веру. Потому заподозрить его в появлении новой проблемы — дело одной ассоциации. Однако, пускай у Критиков полно недостатков, но судить кого-то раньше времени не в наших правилах — каждый из Критиков имеет тёмную историю за душой.

— Нет, — вклинилось в сознание чеканное слово Глагола. И все взгляды сошлись на нём. Напарник нехотя пояснил: — Мы не будем уничтожать ИИ. Нам нужно не дать людям их использовать. Мирно.

— Если это и в самом деле ИИ, то это новая разумная форма жизни, и нам нужно её защитить, а не уничтожить, — поняв, о чём говорит мой напарник, поддержал я его.

— Пусть так, — легко согласился Артефактор и отсоединил контакты от моего наруча.

— И где нам искать Шульца? Надеюсь, хотя бы его не нужно спасать от безумцев или прорываться через орды монстров? Скажи, что он сидит на верхнем этаже своего небоскрёба-офиса.

— Не совсем. Он сейчас в самом безопасном из возможных мест. На конференции в Атлантиде вместе с мисс Спектр как один из разработчиков игры. Там вы сможете задать свои вопросы… А если поймёте, что он причастен, то и остановить. Нельзя допустить второй катастрофы.

Глава 11

Или как играть в политику? (часть 1)

Попадание на Атлантиду являлось отдельным приключением. Для начала, её место пребывания нестабильно — остров гулял по морям и океанам. Он мог оказаться практически в любом месте, где есть вода — даже в озере Байкал появлялся. Без системы. Без логики.

Но это решаемая проблема: спутники могли найти и не такое. Однако обнаружилось, что добраться тоже непросто. По воздуху практически невозможно, так как остров всегда окружал шторм. По воде по той же причине проблематично. И даже под водой не выйдет — остров охранял кракен! Один из монстров наравне с Левиафаном в Бермудском треугольнике или Харибдой, поселившейся на Тихоокеанском мусорном острове. И даже воплощение способностей не помогает — сам остров их глушит.

Однако люди упорные… операция проходила на уровне Легендарного Критика, но к острову удалось доставить несколько военных эсминцев. Они заняли место в прибрежных водах, так что суда перемещались вместе с островом, а вот аномальный шторм и эффекты отсутствия Веры не доставали.

Так флот стал не только новой линией защиты, но и способом доставки на остров — через картины на борту кораблей, а после на лодках или вертолётах в нужную часть острова. Вот и сейчас мы летели на вертолёте над прибрежными скалами, ёжась от прохлады и поправляя наушники на голове. Позади, в морской синеве, словно невзрачная серая игрушка виднелся крейсер, принадлежащий флоту РФ, по которому мельтешили едва уловимые фигурки человечков-матросов и грозно насупились орудия крейсера. Орудий было много, все крупнокалиберные и готовые к бою: часть нацелены на корабли «союзников», остальные на сам остров, и в особенности, на место сбора дипломатов.

Я же старался не смотреть вниз… слишком часто в последнее время меня пытаются уронить с большой высоты. Вместо этого я проверял данные по тем обновлениям, которые установил Артефактор на наруч.

Первое и самое приятное — изобретение Артефактора по стиранию памяти наконец оптимизировали для наручей и замкнули на Веру пользователя, а не артефакт. Я уже предвкушал, как противники будут забывать обо мне в бою, тем самым подставляясь. Хотя функция оказалась недешёвая: 0.1 РВ за забвение на 1 секунду для одного человека. Имелась возможность изменить цель забвения, но пока она была мне не интересна.

Вторая функция оказалась вдохновлена нашей с Надей недоделанной программой для эвакуации в сети и моими постоянными проблемами с отходом из труднодоступных мест. Сложная, но перспективная техника перемещения через голограммы. Может показаться, что глупость — голограммы менее стабильны чем картины, и хотя чисто теоретически их можно причислить к произведениям искусства, но для перемещения нужно на порядок больше Веры, чем для той же картины. Потому ими и не пользуются.

Но Артефактор и не стремился создать способ эвакуации. Нет. Наруч проецировал голограмму человека-пользователя, тот входил в неё и перемещался к ближайшей голограмме-образу, спроецированной другим человеком. С учётом того, что софт на данный момент имелся только у меня и Глагола, то я мог мгновенно переместится к напарнику, а он ко мне. А если принять во внимание, что обычно мы расходились не дальше нескольких десятков или сотен метров, то и помехи от сильных воплощений Веры не должны помешать перемещению.

Жаль только система не протестирована: придётся рисковать. Хотя в качестве платы за риск, на сладкое мне досталась фляжка с легендарным вином Глагола, которое могло вытащить практически с того света.

Рифы, о которые с грохотом разбивались волны, остались далеко внизу и позади, а вертолёт стал приземляться на подготовленную заранее площадку на задворках штаба «Мирового правительства». Взгляда мельком хватило, чтобы понять: штаб соответствовал той гордой миссии, которая на него возлагалась — демонстрировал мощь и величие, как одно из новых чудес света.

Комплекс зданий, выполненный из самых современных и технологичных материалов. Стекло и сталь. Всё словно воздушное и парящее, даже многоэтажные здания. Этому способствовали купола, ломанные формы в сочетании с классическими колоннами и изящными элементами в строгих украшениях. При взгляде оставалось послевкусие древнегреческих храмов… возможно из-за множества садов, укрытых стеклянными теплицами.

— Вы умудрились меня даже здесь достать! — мисс Спектр не повышала голос, но сумела перекрыть гул винтов вертолёта. — От вас что, и на том свете не скрыться?

— Ещё одно испытание в Астрале, и у меня будет доступ в Лимб! — похвастался я.

Мисс Спектр взглянула на меня с таким разочарованием, что стало очевидно: я в очередной раз смог пробить дно интеллектуального уровня в глазах начальства. Приятно: значит, движение всё же есть! Хоть и вниз.

— Вы успели к перерыву на ужин. Через полтора часа начнутся дебаты по вопросу о том, стоит ли использовать в игре одну из существующих криптовалют или необходимо вводить новую. А также о налогах, выплатах, бонусах… и всём таком прочем.

— Разве это так важно? — снова не смог сдержаться я, хотя и чувствовал, что спрашиваю глупость. — Нет, с налогами и прочими выплатами понятно, но разве есть разница, в какой они будут валюте? Почему бы каждой стране не использовать свою?

— Потому что игра планетарного масштаба и должна вызывать доверие, а валютные махинации — не лучший способ его обеспечить. Валюта должна быть одна. Чётко фиксированная. Та волюта, которая станет главной в игре, приобретёт известность. Веру. А значит, стабильность. И когда запустят процесс создания единого экономического пространства с общей денежной системой, именно игровая валюта станет главной на планете. А остальные… ты ведь не хочешь, чтобы твои сбережения обесценились?

Мысленно я присвистнул от масштабности замыслов Мирового правительства. Хотя давно ходили слухи о том, что деньги, обеспеченные сырьём, слишком нестабильны в мире Веры, где пара тройка лет, и научатся из свинца делать золото, а из воды нефть. Потому и ищут как создать криптовалюту завязанную на Веру. Похоже, игра — подобная попытка.

— Тогда почему бы не сделать новую валюту? Как в старых играх: медный, серебренный и золотой, — упорно не хотел я понимать проблемы. Весь этот шум вокруг игры казался мне сильно раздутым, тем более на подобном уровне. — Я вообще не понимаю, зачем столько времени, сил и средств гробить на эту игру «Становление»? Банальное дополнение к Системе наруча, которое её чуть систематизирует и добавит немного забавных возможностей.

О «Становлении» кричали чуть ли не из каждого утюга. Бесплатная игра в реальном мире с полной поддержкой государства завязанная на «получение жизненного опыта во всех его проявлениях» — попытка сделать не боевую, а исследовательскую игру. Опыт даётся буквально за всё: от подышал, полежал на диване и пустил ветры — +1ХР на навык «отдых» за день; до покорения Эвереста — там опыт измеряется тысячами на десятки навыков вроде скалолазания, путешествий, устойчивости к холоду… ну и так далее. Сама жизнь становится игрой.

Прокачка начинается с рождения. И первые годы жизни бурно растут уровни — познание мира. Затем замедляется. С учётом того, что в данный момент в игру входят уже взрослые игроки, они получают сразу довольно высокий уровень, соответствующий их настоящим параметрам.

— Несуществующий, ты просто не понимаешь, какие планы на «Становление» и сколько в неё уже вложено, — покачала головой мисс Спектр. — Это лишь для обывателей «игра», в которую можно поиграть. На самом деле «Становление» — фундамент, который сформирует новое отношение к миру и Вере. Это росток нового мировоззрения и системы управления: то, что нельзя заставить делать силой, сейчас пытаются ненавязчиво «подарить» в обёртке развлечения. И этот росток сажают в умы всей планеты! Всей! И когда игра наберёт популярность… а она наберёт, ибо играть в неё станет выгодно. В тот момент она станет обязательной и правила игры за счёт Веры станут правилами реальности.

— Главное, задать их вовремя. Чтобы не получилось, как с Магическими академиями, — с усмешкой бросил Глагол. — Это был полный провал… Мировые лидеры не хотят так облажаться, потому и планируют любую мелочь. Ведь так, Спектр?

Ещё одним проектом «Мирового правительства» по сдерживанию Веры являлась попытка создания Магических академий. Места, овеянные флёром романтики во многих произведениях. Места, где можно собрать всех сильных людей, владеющих Верой, обучить их так, как нужно правительству или, в крайнем случае, сдержать… Вот только проект оказался по большей части провальным.

Взрослых состоявшихся людей тащить в академии оказалось бессмысленно — у них имелись свои жизни и дела. Силой? Правительство не рискнуло идти против миллионов людей, обладающих Верой. Хотя и ввело ряд ограничений, согласно которым обучение обязательно при достижении определённого уровня силы.

Подростки и дети… те, кого отпустили родители, были даже рады — вот только коллективизация и массовость убивала творческий потенциал. При переходе к индивидуальному обучению в отрыве от общества, даже при наличии способностей, запасы Веры быстро выгорали. На крохах от родных и друзей практический опыт не получишь. А создавать, как для Критиков, целый отдел рекламы — слишком накладно. Потому было решено ввести дополнительный урок в школьную программу, так сказать для «профилактики».

Как результат, академии хоть и остались, но лишь несколько на страну — самые элитные учебные заведения, где и индивидуальный подход, и возможность выхода в свет. В одной из таких Академий я повышал квалификацию для становления Критиком.

— Главное, что с чёткими правилами мы сможем защититься от Веры, которая сейчас хаотична. Игра — щит от аспектов Веры, — краешком губ улыбнулась мисс Спектр, когда мы входили в главное здание комплекса. — Вижу, исчезновение способностей развязало тебе язык, Глагол? Отлично, значит, сегодня ты за переговорщика. Хоть раз переговоры проведёт тот, у кого язык подключён к мозгу.

Вооружённой охраны было много, но они очень хорошо прикидывались простыми служащими. Пистолеты почти не торчали из-за пиджаков, а ножи не оттопыривали штанины и рукава. Я взгрустнул о Фениксе, который из-за особенностей острова остался кружить над морем. Глаголу хорошо: Брауни, замаскированная под одежду, с ним, хотя и в полусонном состоянии. Запасы Веры, которые её питали, застыли, словно лёд в жилах, собственно, как и у нас всех. А у меня никакого оружия, даже наган остался на борту корабля…

Рука помимо воли скользнула по месту, где ранее находилась кобура. Истинные артефакты — редкость. Найти предмет хотя бы на пару ИВ — непростая задача. Но даже обычные вещи, которые носит человек, со временем накапливают крохи Веры. Одежда. Бижутерия. Часы или очки. Вера на уровне фоновой, но если правильно скомбинировать, то может появиться счастливый комплект одежды, вещи, которые сделают вас менее заметными или которые заставят людей вас чуть сильнее уважать. Эдакие мини-артефакты. А то, что мне досталось с револьвером — настоящая удача, не зря навык качаю!

Артефактный револьвер имел интересное свойство: невозможность потерять. Даже если его выбросить в жерло вулкана, стоит пожелать, и он материализуется в руке… хотя, чем дальше от тебя наган, тем больше Веры нужно для призыва. Как дополнение шло активируемое свойство: если заканчивался боезапас, то револьвер мог продолжать вести огонь… вот только патроны делались из крови пользователя, а Веры для преобразования тратилась на уровне 10 БВ за патрон. В настройках наруча я сделал всё, чтобы отключить эту способность. Хотя до конца не уверен в успехе.

— Всё настолько плохо? — Глагол, в отличие от меня, сразу уловил недосказанность.

— Большинство за единую европейскую криптовалюту. Их поддерживает крепкое лобби разработчиков, чьи фирмы по большей части оттуда, — мы зашли в лифт с прозрачными стенками и стали возноситься. — Хотя есть разработчики, которые колеблются. Бизнес — хорошо, но творчество требует свободы. Они за введение в игру новой валюты, о которой вспоминал Несуществующий…

Лифт звякнул, выпуская нас. Этаж оказался банкетным залом, где множество людей в вечерних нарядах и деловых костюмах неспешно переговаривались за бокальчиками виски, мартини… или просто за хорошем ужина.

— И да, в разговоре будьте аккуратнее. Меня здесь не любят… а тайны Российских Критиков интересны многим, — дала последние наставления мисс Спектр, и буквально перевоплотилась в радушную и улыбающуюся леди, которая чуть ли не через шаг с кем-то здоровалась и рассыпалась в любезностях.

Признаться, в этот момент я почувствовал себя чуть ли не бедным родственником, не особо любимым и желанным. В данной части света наступал вечер, и закатные лучи скользили сквозь широкие панорамные окна. Открывался отличный вид на море. Первые огни зажигались в хрустальных люстрах, чтобы играть на холодном мраморе и позолоте отделки. Произведений искусства немного, но подобрали их со вкусом, и не будь здесь полной защиты от Веры, они могли бы убить всех. Но люди этого даже не подозревают, с гордостью нося драгоценности, стоимость которых превышает окружающий остров флот, и жир, которым можно наполнить средних размеров бассейн. Высший свет.

И взгляды… В лучшем случае на нас с Глаголом смотрят, как на охрану мисс Спектр. Пренебрежение и скука. Лишь в редких случаях удостаивают каплей любопытства.

— Генрих, добрый вечер, — мисс Спектр подошла к одному из столиков чуть в стороне, где ужинал одинокий мужчина с короткой стрижкой светлых волос и грустными глазами. Истинный ариец. — К вам гости. Если не запамятовали, вы согласились им выделить время и помочь с расследованием.

— О да! Мисс Спектр, — встрепенулся человек и улыбнулся, а затем, промокнув губы салфеткой, отставил от себя максимум на четверть съеденный бифштекс, но взялся за бокал с вином. — Всегда рад помочь в борьбе с преступностью. Это куда интереснее, чем все эти долгие и нудные обсуждения. В эти моменты я понимаю, что мои знания полезны. Не говоря о том, что я рад помочь Чунаеву.

— Тогда, позвольте представить: Несуществующий, — кивок в мою сторону. — А это Глагол, — теперь жест в сторону напарника. — Если вы не против, я покину вас. У меня остались дела.

— Да. Конечно, — механическая улыбка, словно передо мной автоматон, и уже нам: — Присаживайтесь. Возможно, желаете что-то заказать на ужин? Здесь делают отменные миди, вылавливают буквально в двадцати минутах отсюда.

Глава 11

Или как играть в политику? (часть 2)

Диссонанс дружелюбия на словах и безжизненности во взгляде очень раздражал, потому я рухнул на диванчик рядом, едва сдержав порыв закинуть ноги на стол. Глагол, наоборот, оставался сдержан и утончён, более того, устраиваясь, он успел жестом подозвать официанта, и, обаятельно улыбнувшись, начал допрос:

— Насколько нам известно, вы — ведущий разработчик ИИ для игры «Становление»?

— Начиная от Системы и заканчивая НПС, — в словах мелькнула плохо сдерживаемая гордость. — Хотя Система… тут всё же в основе разработки Чунаева, — Шульц постучал холёным ногтем по аккуратному наручу.

— Полагаю, вы гордитесь тем, что можете усовершенствовать Систему товарища?

К Глаголу подбежал официант, и напарник в пару жестов с добавлением французких и корейских терминов сделал заказ. Когда официант обернулся ко мне, то я только и сумел буркнуть:

— Воды.

— Усовершенствую? — легкий изгиб брови и покачивание бокала с вином показали просьбу пояснить утверждение.

— Так сказать, вы привносите порядок в хаос, — разглагольствовал напарник. — Система Чунаева — каркас. Три параметра: «Тело», «Разум» и «Душа» — никаких пояснений. Никаких гайдов. Развиваешь, как пожелаешь. Вкладываешься во всё, во что хочешь, начиная от микробиологии и заканчивая обобщенными параметрами организма. А вы вводите определённые параметры. Не напомните, сколько?

— Двенадцать. По четыре на каждый из основных параметров, — с удовольствием пояснил Шульц.

— Вот видите! Строгая систематизация! Каждый отвечает за что-то конкретное. А не миллион параметров, в которых можно запутаться, а при неправильном использовании и вовсе убить себя, — кивнул Глагол.

Я вспомнил, как несколько раз чуть не угробил себя подобным образом. Вспомнил, как в бытность Редактором Веры минимум раз месяц приходилось выезжать на места, где ребёнок неудачно «поэкспериментировал» с Верой. Однако и промолчать в этом параде восхваления я не мог и решил сыграть роль «адвоката Дьявола»:

— Вы воистину великолепны: так элегантно ввести ограничения, чтобы убить всю свободу творчества и красоту новизны, которую давала Система, нужно уметь, — я улыбнулся чуть безумно и яростно. — Вы прекрасно справляетесь с задачей загнать Веру в рамки.

— Благодарю. Мы делаем всё возможное, чтобы справиться с ужасами Веры в это нелёгкое время, и если мой скромный вклад сможет помочь, то я буду только рад, — Шульц принял мою издевку за комплимент и искренне обрадовался. — Я рад, что не только корпорации и правительства видят выгоды в «Становлении», но и обычные служители закона вроде вас понимают, как это важно! Ведь даже самые пессимистичные прогнозы указывают, что с приходом игры проблемы, связанные с Верой, уменьшатся почти на 23%!

— Впечатляюще, — кивнул Глагол, пока я не мог захлопнуть челюсть. — Как я понимаю, введение характеристик и ограниченного числа классов, а значит и способностей — способ контролировать развитие способностей человека и вложения его Веры?

— Именно! Вместо потенциально миллиарда творцов с непредсказуемыми способностями, которые даже с наручами отследить не всегда удаётся, мы будим иметь всего триста классов и чуть больше тысячи способностей! Для обычного человека — огромное разнообразие, которое он может пытаться получить всю жизнь…

— А для Критика — небольшой список. И зная параметры способностей, не сложно разработать меры противодействия, — закончил за него мысль Глагол, и оба расхохотались. А отсмеявшись, напарник невзначай уточнил: — Я ведь правильно понимаю, что способности, вводимые в игру, будут одобрены правительствами и признаны относительно безопасными?

— Более того, к каждой способности уже придуманы меры противодействия, — гордо кивнул Генрих Шульц. — А все способности, которые не одобрены игрой, будут с ней конфликтовать — их станет невыгодно использовать.

Тут официант принес заказ Глагола. А мне стакан прохладной воды, который я осушил буквально одним глотком и взглядом приказал официанту обновить, а сам вновь вступил в диалог:

— Это очень удобно. Хотя я не совсем понимаю, зачем это нужно самим людям? Это же… довольно сильно ограничит их. А ограничения никто не любит.

— Если только они заметят эти ограничения. А для того, чтобы заметить, нужно видеть картину в целом. Но это затруднительно, когда мы решаем, что будет в рекламе, — безразлично пожал плечами Генрих Шульц.

Ах, ну да… как я мог забыть: кто правит информацией — правит миром. А тут игра, охват которой планируется на всю планету! Я начал понимать слова мисс Спектр о «ростке нового мировоззрения». Правильные квесты с социальной направленностью — и вот мы имеем ответственное общество. Перевод старушек через дорогу. Помощь слабым. Честная оплата налогов… Ну и так далее. Вплоть до того, что можно создавать внутриигровые события по поимки преступников или поиску пропавших людей.

Или за работу в некоторых профессия будет капать больше опыта чем за другие — так можно регулировать рынок труда. Думаю, со спросом на товары тоже можно подобное провернуть.

Нарушение закона — минус к каким-либо внутриигровым моментам и бонусам (а возможно, и вполне реальным).

— Кроме того, им грех жаловаться, — разливался соловьём Генрих Шульц и цитировал собственную рекламу: — «За каждые десять уровней гарантированная способность! И это без всяких усилий на творчество и его раскрутку! Без отрыва от развлечения! Просто играй в дополненной реальности!»

— Да, слышал… так же, как и о том, что в игре можно получить синтетическую Веру! — поморщился я, вспомнив ещё одну «фишку» игры.

Если я правильно понимал, то это было что-то вроде Рабочей Веры… И в этом имелась своя логика: получая Веру, как расходник, люди поймут, что её не стоит бояться — она под контролем. С одной стороны, это психологический ход.

С другой — прикормка Верой — хорошая реклама, которая привлечёт в игру очень многих. Наконец, то, что даровано, можно и отобрать. Если кто-то будет использовать силы неправильно, то его можно будет лишить игровой Веры.

Вот только откуда добывают столько Веры, я даже близко представить не мог.

— А вот от этого, к сожалению, пришлось отказаться… — поёжившись, отметил Генрих Шульц. — Слишком сложно технически. Мы оказались не в состоянии обеспечить подобное.

— Даже без Синтетической Веры людям будет экономически выгодно играть, — оторвавшись от какого-то мясного ассорти, которого на тарелки было меньше, чем чистой поверхности, заметил Глагол. — Не стоит забывать про социальный рейтинг! И даже без него можно заработать реальные деньги за особо сложные задания, или какие-нибудь скидки или прочую мелочёвку. Например, бесплатный напиток за то, что бабушку через дорогу перевёл. Не говоря о NFT-вещах. Жаль только, что этим смогут воспользоваться не все… — с печалью отметил Глагол, сложив приборы.

— Это почему? — удивился в свою очередь Генрих Шульц, допив остатки вина. — Игра доступна всем, кто имеет наруч! Она абсолютно бесплатна… если не считать микротранзакции.

— Вот только не все смогут ей насладится, если она будет нарушать какие-либо внутренние запреты стран и народов. Культура. Этнос. Экономика… После прихода Веры все различия проявились очень остро. Надеюсь, что «Становление» оригинальностью и аутентичностью поможет объединить людей, а не выделить кого-то особенного! — теперь уже Глагол сделал паузу, отпил вина, смотря на задумчивое лицо Шульца, после чего продолжил. — Хотя мы здесь всё же немного по другой причине… ИИ игры. Скажите, насколько они мощные?

— Мощные? — Генрих встрепенулся от задумчивости. — Достаточно, чтобы обрабатывать данные почти с десятка миллионов наручей! В них использованы фотонные технологии на основе сверхпроводников. И к слову, они достаточно умные, чтобы притворяться почти миллиардом персонажей разной степени разумности.

— А достаточно ли они продвинуты, чтобы даровать кому-то Веру?

— Увы… но нет, — Шульц виновато улыбнулся, разведя руками. — Собственно, именно из-за этой неудачи нам и пришлось отказаться от Синтетической Веры. А ведь это могло по-настоящему оживить дополненную реальность и её обитателей, — тяжёлый вздох был настолько искренним, что я увидел творца, которому не удалось довести до совершенства своё творение.

— Как по-вашему, чего вам для этого не хватило? — вкрадчиво уточнил я.

— Души.

Мы с Глаголом недоумённо переглянулись, а Генрих Шульц, заметив это, прикрыл глаза, чуть их помассировал и пояснил:

— У меня имелись лучшие программисты. Совершенная техническая база. Время. Финансирование… но всё бессмысленно, если в ИИ нет зерна хаоса — свободы воли. Как бы ни был совершенен ИИ, логически выверен и выстроен на основе расчётов, без возможности делать выбор между двумя совершенно равными вещами, полагаясь лишь на «интуицию», он остается всего лишь сложным калькулятором.

— Кхм… поэтично. Именно ради этого вы нанимали тех, кто может путешествовать по Астралу? Пытались добыть в Лимбе души для экспериментов? — с искренним участием побеспокоился я. — Или вы использовали эти знания для создания «синтетических душ»?

То, как побледнело и вытянулось лицо Шульца — бесценно! К чести учёного-коммерсанта, он быстро сумел взять себя в руки, натянув маску бесстрастности:

— Теперь я понимаю, что это не просто консультация. Ловко, ловко. Запираться не стану: моей фирмой проводились подобные исследования. Но я совершил достаточно глупостей, чтобы понимать опасность нарушения естественного хода вещей и не похищать души из лимба. Да и Синтетические души… увы, полный провал. Всё настолько не изучено, что исследования больше похожи на теологические споры!

— А если я усомнюсь в ваших словах? — продолжал я довить.

— То я готов дать Критикам провести полный аудит и раскрыть двери лабораторий. Мне нечего скрывать, — гордо вздёрнул подбородок Шульц. — Тысячи часов исследований. Несколько экспедиций как по Астралу, так и в Мёртвую сеть, даже за Резонанс Шумана. Десятки патентов…

— Вы пробились за Резонанс Шумана? — я не знал, больше ли в моём голосе удивления или возмущения.

— Ну да, — просто пожал плечами Шульц. — Пришлось постараться, но возможностей фирмы хватило, чтобы открыть проход. Мы хотели изучить легендарных пауков, что плетут сеть Интернета! Это же самозародившиеся ИИ! Но из той экспедиции вернулось меньше половины! И направление заморозили.

Он даже не подозревал, что нетсталкеры сумели отследить путь его группы, в отличие от них спустились ниже и… Вот что «и» я пока не знал. А учёный продолжал:

— Но если я правильно понимаю, для ваших вопросов имеются основания? Могу я узнать, в чём меня подозревают?

Тут уже я задумался, стоит ли открывать карты? Но решение принял Глагол:

— Возможно, вы слышали о ворах технологий, которые пользуются цифровыми воплощениями и имеют огромное количество Веры? За последнее время три нападения…

— Уже четыре. На выходных произошло очередное, — безжизненно отчеканил собеседник. — Вы подозреваете меня? Как понимаю, ваша версия: мною созданы ИИ для накачки наёмников Верой, чтобы они воровали новые разработки? Но должен разочаровать — несмотря на то, что украденные разработки были засекречены, у меня к ним имелся полный доступ. Они все являются частями оборудования для «Становления».

— И вы можете сказать, что было украдено? — заинтересовался я.

— Официально? Нет. Это секретная информация, — тут же отчеканил учёный. — Но если не официально: в первом случае десяток мощных процессоров; во втором — военные кибернетические импланты последнего поколения для всех частей тела; третий заход — высокоскоростные проводящие системы. И буквально вчера выкрали множество оперативной памяти…

— Они создают себе тела… — пробормотал я.

Не сумев достать комплектующие у подпольных перекупщиков, нетсталкеры решили украсть их для создания тел ИИ. Зачем? Цель одна: усилиться! И если подтвердятся худшие подозрения, то не в рамках Сети, где ИИ всё привычно и комфортно, а в реальности, куда нашедшие его люди наверняка попытаются вытащить через Резонанс Шумана. Не будут же они вечно довольствоваться лишь третью часа и Мимолётной Верой?

— Что может ещё потребоваться для автономного ИИ? — перехватил мысль Глагол.

— Ну… тело уже имеется, мелочи можно достать и более простыми путями, — задумался собеседник. — Пожалуй, осталось самое проблемное: источник питания. Если я правильно помню данные украденного оборудования, то для них нужен очень мощный источник. Желательно артефактный.

— Почему артефактный? — немного растерялся я.

— Для души. Разве на примере вашего питомца это не понятно? — и кивок в сторону сонной головки Брауни на плече Глагола.

Мы с ним переглянулись. Нужно на этом сыграть. Отследить все потенциальные места нападений, раз их немного, и установить наблюдение.

— А не могли бы вы с ходу предположить, какие организации могут иметь необходимое оборудование?

— Все те, кто находится в этом здании. За артефакты отвечаете даже вы и подобные силовые структуры разных стран, — усмехнулся Генрих Шульц, а я быстро отбил в наруче сообщение Артефактору о проверке новых данных. — А теперь прошу меня простить, перед заседанием мне необходимо провести ещё несколько разговоров. Надеюсь, я сумел помочь.

— Да, конечно, — Глагол дружелюбно пожал руку собеседнику. — Удачи в делах.

— Аналогично, — Генрих Шульц пожал и мою руку. — И передавайте привет Артефактору.

Мы с Глаголом остались за столом одни. Народу в зале поубавилось, однако было всё равно не по себе, и я неожиданно признался:

— Никогда не думал, что почувствую себя злодеем, который пытается поработить людишек. Прибегать к промывке мозгов, чтобы заставить их делать то, что мне надо, используя такие привычные вещи, как игры. Как-то это противно и… глупо?

— В данной истории, ты скорее не злодей, а один из туповатых помощников, — краем губ улыбнулся Глагол. — Но в остальном прав. Мы помогаем богатым богатеть, а бедным — беднеть и тупеть. В этом всегда была наша работа: заботиться о стаде. Мы сторожевые псы. Или до тебя это только дошло?

— Судя по тону, ты призираешь это? — Глагол лишь пожал плечами, а я не мог не спросить: — Тогда зачем всё равно участвуешь? Только помощь Брауни? Ничего более?

— Я люблю помогать людям… Кроме того, ты без меня пропадёшь. А мне интересно наблюдать за тобой, — я чуть не поперхнулся водой, а Глагол весело продолжил: — Ты на меня похож. Та же вера в Критиков. То же желание помочь. Та же верность слову… Собственно, только поэтому я и решил присоединиться к Критикам: посмотреть, дурак ты или оптимист?

— А в чём различие? — уточнил я, не зная, обижаться или нет.

— У дурака к сотой попытке выработается рефлекс, и он перестанет лезть в опасное место, а оптимист будет одевать всё больше защиты, но лезть не перестанет никогда. Ты же упорно пытаешься сунуть нос в каждую дыру! Знаешь, почему я поставил условие, что только с тобой пойду на дело с янтарной комнатой? — я лишь покачал головой, а Глагол усмехнулся грустно: — После того, как Брауни не стала есть твой мир, я решил изучить тебя. И проникся уважением, когда узнал, что ты потратил 8 лет чтобы сдержать слово — воскресить свою девушку.

Не очень приятно, зато честно. Надеюсь. Я поймал себя на мысли, что мне нравится болтать с Глаголом. Нужно почаще выбираться в Атлантиду.

— Ладно, пошли на выход, — поднялся Глагол. — Нам ещё нужно перед мисс Спектр отчитаться, что её задание мы выполнили.

— Какое ещё задание? — не понял я, хотя и двинулся следом.

— Ты думаешь, она зря перед нами распиналась о проблемах с валютами, а после я умасливал Шульца разговорами об игре? Он один из колеблющихся с бизнесом в Европе. При этом имеет авторитет среди разработчиков. И мы его только что практически продавили за введение в игре новой валюты — максимально нейтрального варианта. Эх… учиться тебе ещё и учиться, Несуществующий.

Но не успели мы дойти до выхода, как завибрировал наруч, а на сетчатке ярки алыми буквами всплыло сообщение от Артефактора: «Нападение Нетсталкеров! Прибыть всем Критикам!»

Глава 12

Или как выбирать батарейки?

Уважаемые читатели, как полагаете, сколько времени может понадобиться, чтобы от получения сообщения в Атлантиде перейти к активным действиям на месте преступления?

Две минуты, чтобы пролететь до первого этажа, вращая глазами, словно ужаленный. Полминуты или примерно два этажа из семи терминов обсценной лексики, чтобы добраться до вертолётной площадки, заставив пилотов экстренно завести «птичку». Семь минут на полёт или примерно четыре этажа из сорока девяти терминов нецензурщины для ускорения движения. Ещё двадцать секунд, чтобы нырнуть из приземляющего вертолёта в принесённую прямо на палубу картину, в полёте схватив мешок с ранее изъятыми вещами. Семь этажей отборного мата из десяти терминов — личный рекорд. Ещё десяток секунд на проход через картину, заодно проверяя координаты, куда именно нас вызывают. Тут можно считать, что я культурно промолчал… Наконец, уже в галерее Критиков, полминуты, чтобы найти нужную картину и повторить предыдущий пункт. В общей сложности чуть больше десяти минут.

Однако стоит учитывать, что вызвали нас не мгновенно после нападения, а потому бушевали сетевые сталкеры уже почти пятнадцать минут… и представшие перед нами последствия оказались катастрофическими.

Я находился на краю подземного уровня… Хотя «подземным» он был когда-то раньше. Когда находился под землёй. Вернее, внутри горы, испещрённой туннелями и залами, словно муравейник. Сейчас же солнечный свет робко заглядывал в огромный разлом в толще скалы. Я стоял на краю этого самого разлома, на разных уровнях которого искрили и дымили разорванные провода и трубы, а металл блестел острыми краями. Место в стороне от боя, куда не долетают флуктуации Веры и не мешают перемещению, но в прямой видимости.

Основное действо разворачивалось внизу: в пещере размером с городской район разворачивалась битва между почти десятком Критиков в техно-доспехах и всего двумя нетсталкерами. Уже знакомая панк-бабка и какой-то щуплый паренёк.

Несколько десятков военных на разных уровнях на местах разрыва горы, укрывшись за обломками, вели огонь по вторженцам из всего разнообразия местного арсенала. Начиная от табельного оружия и заканчивая гранатомётом, который спешно перезаряжали в одном из закутков. Жаль только пули не долетали до цели, превращаясь в шум помех.

Четверо магов без остановки атаковали нетсталкеров со всех сторон. Вот ледяная волна попыталась захлестнуть, вморозить в себя ноги парящих в воздухе противников. Я узнал морозные воплощения Мора. Вот только нетсталкеры без труда набрали высоту… и подставились ещё под один удар: из стены выросло несколько каменных копий, чуть не пронзив врагов. Но клинки рассыпались на дождь из единиц и нулей при прикосновении к телам сетевых странников. Однако геомант и не думал останавливаться, по полной используя родную стихию, окружавшую его: на головы нападающих стали рушиться огромные валуны. Вот их растворить на цифровые составляющие оказалось не так просто, и паренёк-нетсталкер мановением руки изменил камень на пенопласт… словно поменял в конструкторе локаций параметры.

Особую сюрреалистичность картине придавало то, что снизу доносились не только звуки боя, но и монотонный напев и музыки — один из Критиков чуть в стороне от основного действа, прямо во время сражения камлал заклиная духов на поддержку. Вокруг него клубились тени, вклинивавшиеся в бой при особо сильных завываниях.

Панк-бабка попыталась контратаковать: поднялся вихрь из пенопласта, мелких обломков камней и множества металлических фрагментов — словно использовали функцию «распылитель» в «paint», и он стал превращать окружение в безликий серый цвет.

Атаку встретили трое Критиков, которые выступали силовой поддержкой — техно-броня не могла скрыть усиленные тела, статью вдвое больше обычного человека. Троица не лезла вперёд, а выступала заградительным отрядом, принимая на себя урон и удерживая щит. Но не простую железную болванку, а энергетический силовой щит, созданный с помощью четвёртого члена команды — техно-мага. Я отметил, как, повинуясь его жесту, механизмы в разгромленном зале начинают сползаться в одно место и собираться в турели.

Все усилия тратились на то, чтобы защитить металлическую конструкцию, располагавшуюся в дальнем конце зала. Механизм, опутанный кучей проводов, трубок, реле и другой невероятно технологичной дрянью. От толщины кабелей, которые подводились к этой, похожей на надкусанный пончик штуке, становилось жутковато.

Мор и геомант вновь атаковали. Ледяной снаряд с фланга и вулканический провал, открывшийся над головой и превратившийся в лавовый дождь. Их поддержали ещё несколько Критиков: искажение реальности то ли за счёт гравитации, то ли на какой-то другой основе. Ментальное давление, которое чувствовалось даже на таком расстоянии. Даже выстрелы из лука… наверняка артефактного.

Всё оказалось безрезультатно, ибо нетсталкеры хлестнули зеленоватыми кнутами вокруг себя, рассеивая эффекты воплощений. Зато взрыв ракеты, которую запустила охрана, сумел прервать атаку вторженцев и заставил отступить на шаг. Но лишь для того, чтобы нетсталкеры сделали два шага вперёд и атаковали с новой силой…

— Несуществующий, — Глагол не заинтересовался побоищем внизу и тянул меня прочь. Кивком он указал направление куда-то в темноту между завалов. — Спуск вниз там. Не мешай прибытию. Действуем в соответствии с полученными инструкциями.

Я лишь кивнул, всё ещё тупя на ходу. Информаторий уже просчитал наше место в картине боя — это вселяло надежду. Вслед за Глаголом я рванул бегом по переходам вниз, отмечая, что нас отослали чуть в сторону от основного боя.

Я припомнил справку о локации, куда попал: база «Гиперпространственных врат».

Фантасты, стремящиеся в космос, получили сильный удар, когда выяснилось, что за пределами орбиты планеты воплощения не работали. Потому они нашли себя в самых странных и далеко не очевидных вещах. С одной стороны, Астрал, где можно прогуляться в космосе. С другой — научные программы: добавление воплощений в разработки порой помогало сделать настоящие прорывы! Это приносило и деньги, и Веру, и моральное удовлетворение: технологии нужны всем. Конечно же, боевые специальности… Нейтрон и Мор — учёные, но их воплощения близки к тематике.

Но нашлись и те, кто отбросил официальную науку и до последнего грезил космосом. Истинные фанаты, которые решили не много не мало, но покорить вселенную. Они захотели создать «Гиперпространственные врата».

Чуть больше сотни фантастов, которые, не жалея Веры, творили из крохотных воплощений огромный артефакт. Циклопический проект стабильного предмета, содержащий в себе несколько миллионов единиц истинной Веры. Над ними смеялись и издевались… но следили и Верили. А этого достаточно, чтобы работа не останавливалась. Даже правительство Венгрии, на территории которой и проходил проект, поддержало творцов, выделив не только охрану, но и артефакты. А подпитка Верой стабильно происходила благодаря довольно популярному реалити-шоу.

Да, даже в теории они посылали предметы и исследователей лишь в одну сторону без возможности вернуться… Но мало ли тех, кто хочет сойти с этого свихнувшегося шарика и начать покорение новых миров?

Последние новости о проекте я слышал пару месяцев назад — пробный запуск с отправкой на Луну небольшого груза. Проект увенчался успехом, вот только по факту вышли из строя некоторые элементы основного контура, где оказалось мало Веры. Но вот компактный, не больше кулака реактор ТОКАМАК — источник энергии, работающий на концентрированной плазме — остался цел и работоспособен. Меня отсылали именно к нему, спрятанному ещё на несколько уровней ниже зала со вратами, где и разворачивался бой.

На исходе шестнадцатой минуты вторжения, протиснувшись по техническому коридору, наполовину заваленному камнями, наполовину затопленному какой-то жидкостью, под аккомпанемент разрушающего зубы гула и неровного моргания единственной лампы, как в третьесортных фильмах ужаса, я оказался у реакторной. Дрон-разведчик при нашем приближении пискнул, считав сигнатуры наручей, и с шуршанием открылась дверь. На меня тут же уставился дробовик в руках Нейтрон.

— Я тоже рад видеть тебя, Нейтрон, но не тыкаю же стволом в твою сторону, — буркнул я, протискиваясь в на удивление скромную комнатку всего в несколько квадратных метров, которые по большей части заняты компьютерами и прочим оборудованием. Лишь небольшое окошко в стене открывало вид на… больше всего это походило на барабан револьвера, только увеличенный на несколько порядков. Вместо патронов выступали ячейки контуров ТОКАМАК, которых оказалось почти две дюжины и все в сложном электромагнитном контуре — ещё одном слое защиты. — Ты одна? Где остальной отряд? Кстати, без техно-брони ты хотя бы на человека похожа… если, конечно, не приглядываться. И откуда такое недоверие? Дрон же предупредил: мы свои.

— Дрон можно взломать… вообще глупо полагаться на технику, когда сражаешься с адептами сетевых воплощений, — Нейтрон отложила дробовик и продолжила прерванное занятие — она минировала комнату. Однако пояснение продолжила: — Остальные ещё восстанавливаются от отравления Веры. У меня оказался минимальный её запас во время болезни, потому я и выздоровела быстрее всех.

— В таком случае, когда ждать новые силы? Мы, конечно, все жутко крутые… но нас тут маловато для защиты реактора, не думаешь?

— Наша задача не защитить, а уничтожить реактор, если противник сюда доберётся, — буркнула Нейтрон. — Минируем и уходим. Если нетсталкеры пробьются, то взрываем их и сжигаем плазмой ТОКАМАКов.

— А если не успеем?

Я глянул на наруч и с неудовольствием отметил помехи. Не удивительно в месте, чуть ли не построенном из артефактов и воплощений. Через картины не уйти. Зеркал или выходов в другие пласты реальности тоже не видно.

— Мы не можем допустить выхода ИИ в мир. Вы с Глаголом выигрывайте время, я дестабилизирую способностями реактор. Надейся, что Информаторий просчитал картину боя правильно, и мы выживем.

Я скрипнул зубами. Работать на одном «доверии» без плана не вдохновляло. Да! Да. Я помню: мы сражаемся с IT-магами, им сама Вера велела взламывать всё, что можно и нельзя. С их уровнем Веры добывать данные из наруча — обыденность. Значит, рассылать план противостояния никто не станет. Сомневаюсь, что его знает вообще хоть кто-то из участников — даже разум можно взломать. Нами, скорее всего, управляют, как фигурами в шахматной партии через наручи, а игрок далеко отсюда.

Помещение тряхнуло. Но защита реактора оказалась на славу, даже волны не прошло по защитному контуру. Также радовало, что времени оставалось меньше шести минут до окончания времени пребывания нетсталкеров в реальности. И жалкие полторы дюжины зарядов, которые нужно установить.

Печалило другое: помирать совершенно не хотелось, особенно так и не пообедав. Если уважаемый читатель ещё не понял, то я несколько трусоват, а сидеть даже не на пороховой бочке, а буквально на реакторе в ожидании того, когда тебя придут убивать… вот совершенно не способствует душевному спокойствию.

— А где Легендарный Критик? Это заваруха, как раз его масштаба! — не мог я успокоиться, мечась по комнатке, как раненый зверь по клетке.

— Для создания Легендарного Критика нужен минимум час, — Нейтрон бросила презрительный взгляд на меня. — Так что не надейся, что твою работу сделают за тебя.

— А как же начальство? — не унимался я. — У них запас Веры хотя бы сопоставим с противником! Не то что у нас. Где мисс Спектр? Где остальные?

— Слабак, — ничего не объясняя, презрительно бросила Нейтрон.

Как всегда, полагаться можно только на себя. Но как остановить тех, кто сильнее меня? Причём сильнее на несколько порядков! Атаки Феникса даже не рассматривались. Иммунитет усилить… эту мысль я покрутил в голове, но решил не спешить.

Тогда как? Что может испугать людей, напитанных верой ИИ? Вирусы? Настолько очевидно, что от этого защитятся в первую очередь! Потому Информаторий и не призвал никого из технарей. Тогда что? Какая стихия? Какая сила?

Додумать мысль не дали. Когда оставалось чуть меньше двух минут и предпоследний заряд, мир сдвинулся. В прямом смысле слова: возникло ощущение, что мир повернулся вокруг невидимой оси в десятке метров от нас. Нас качнуло, причём не только физически, но и в ментальном плане — разум и душа на несколько мгновений вывалились из тела, словно подвластные инерции.

В эти мгновения я увидел мир как при помощи программ наруча в сети: словно текстуры игры, которые сейчас редактируют. Сквозь толщу камня я узрел, как почти три десятка Критиков и больше сотни военных беззвучно кричат и корчатся — их души не просто вылетели из тел по инерции, но оказались растянуты… даже разорваны на части. А физические оболочки были вмурованные в стены, механизмы и другие предметы. Когда мир сдвинулся, они провалились в текстуры.

А вот пара нетсталкеров, наоборот, проходила сквозь текстуры вполне осознано, двигаясь напрямую к нам. А я успел уловить одну из строк Системы: «ИВ: 12 ед. БВ: 12295385 ед. МВ: 56544589 ед.» — и количество Мимолётной Веры быстро уменьшалось, а вот Бытовой с той же скоростью возрастала.

Затем душа вернулась в тело, и я повалился на пол, собственно, как Глагол или Нейтрон. Мне не впервой гулять вне тела, потому подняться я сумел относительно быстро, пусть и по стеночке.

А затем я вскинул наган и начал стрелять в стену, сквозь которую проходили нетсталкеры. Первые две пули выбили лишь пыль и каменную крошку, а вот третья разворотила нижнюю челюсть первого из вошедших. Он вывалился из стены, крича и булькая кровью, а я попытался подстрелить и второго вторженца, пока он не успел наставить щитов или сориентироваться… но тут я нагло промазал, не рассчитав точку выхода кибер-бабки. Всё же взгляд вырванной души не отличался точностью.

Нейтрон, поняв, что противники в ловушке, самоубийственно активировала детонатор для взрывчатки, которую мы устанавливали. Бесполезно: кибер-бабка лишь коротко зыркнула на Нейтрон, и детонатор заискрил, взломанный и уничтоженный.

Следующий выстрел я не успел совершить. Мир поплыл: менялись информационные связи, гравитация стала направленна внутрь меня, а через миг тело начало скручивать в шарик. Это больно… Очень… ОЧЕНЬ! Позвоночник захрустел. Кости потрескались. Суставы начали выгибаться в неестественных направлениях. А мышцы натянулись как канаты. Меня не порвало мгновенно только благодаря иммунитету.

— Тебя в данный момент поразит инсульт, — рявкнул во весь голос Глагол.

В тот же момент один зрачок техно-ведьмы сузился в точку, а второй неимоверно расширился. Бабка попыталась дёрнуться, но как-то неуверенно и неловко. Она начала заваливаться. Её подхватил первый, подстреленный мною нетсталкер. Вот только он уже не истекал кровью, а выглядел целым, словно откатил систему к оптимальным параметрам.

Меня больше не пыталось сломать, но и двигался я с трудом, потому стрелял больше из вредности, чем реально желая в кого-нибудь попасть. Пули ожидаемо ушли или в молоко, или в щит из помех. Но я сумел отвлечь противника достаточно, чтобы их атаковал Феникс: тьма… непроглядная и холодная окутала нетсталкеров, отрезая возможность видеть, осязать, чувствовать и слышать.

Вот только Нетсталкеры уже не опирались на чувства, а работали напрямую с информационными потоками: удар не развеял тьму и даже не отбросил Феникса. Нет! Среди тьмы выкристаллизовались информационные сгустки об атаке, и это произвело эффект взрыва россыпи светошумовых гранат, оглушая и разбрасывая нас в стороны.

Потребовалось время, чтобы собрать органы чувств в кучку. К удивлению, нас за это время не превратили в пепел — нетсталкер исправлял систему кибер-бабки, не давая ей погибнуть от инсульта. И ему это удалось, вот только стоило противникам подняться, как пришедший в себя Глагол с пола выдавил:

— Не подходите, иначе на нас рухнет эта гора, — судя потому, как перекосило напарника, он не слабо вложился Верой в это обещание.

– Нам… Нам… Нам и не нужно… Не нужно подходить, — словно чуть заклинивший автомат, после пары повторов сумел высказаться парень. — Нам… Нам… Нам достаточно, чтобы реактор оказался у нас… — вместе с его словами кабели охлаждения, отвода энергии и создания сдерживающих полей начали отсоединяться от контура ТАКОМАКа.

— Ну уж нет… — Нейтрон до сего отсиживалась в стороне, готовя способность, и теперь активировала чёрную дыру.

Сложно заметить тьму в комнате, где работает всего одна лампочка. Однако можно почувствовать гравитацию, которая начала притягивать к себе предметы в помещении. И первыми поволокло нас, лежащих на полу… вот вообще не хорошо!

Я успел вцепиться в какую-то железку, которая после пары неприятных поскрипываний впилась в руку. Ноги начали подниматься в воздух, указывая направление на локальную чёрную дыру. Я успел отметить, что нетсталкеры стоят неподвижно, словно островок спокойствия, и продолжают работать с реактором. Но даже в этой неподвижности имелась лёгкая нервозность — они опасались лезть в эпицентр растущей чёрной дыры.

Неожиданно я почувствовал, как Феникс потребовал всю Рабочую Веру, которая у меня имелась. Учитывая, что даже усиление иммунитета не спасло бы, а умирать с запасом глупо, я без жалости вложил всё в пета.

— Пусть силы сольются… — вновь заговорил Глагол и перед моим взором попыталось появится сообщение системы, но оказалось стёрто сетью помех.

А затем стало не до того, ибо после произнесения обещания Глагол лишился сознания, и его бесчувственное тело потащило в чёрную дыру. Вот только Брауни не хотела так просто погибать, и металлизированное пальто, являвшееся частью кибер-змеи, выпустило щипы, цепляясь за всё, что возможно.

Один из энергетических контуров вылетел из реактора и устремился к нетсталкерам. Чёрная дыра попыталась его втянуть и даже исказила траекторию, но воля и Вера кибер-бабки оказалась сильнее. Энергетический блок завис над рукой старушки.

— Батарейка… — со смесью презрения и разочарования протянула бабка.

Взмах руки, и открылся зеленоватый портал. Два шага, и нетсталкеры устремились прочь по туннелю из вокселей. Вот только какая бы слабая «батарейка» им не досталась, но отдавать её нельзя: Брауни сформировала из своего тела шип и выстрелила им в энергетический контур. Попадание было точным, и блок вылетел из руки бабки.

— Ты пра… — зашипела старушка. Но поздно: туннель уже затянул её.

Тут начал действовать Феникс. Я ожидал всего. От стихийного щита до попытки пробиться из комнаты и вытащить нас, но Хугин сумел удивить. Долгое и пронзительное карканье прорвалось в душу, а белый цвет Хугина сменился на матово чёрный.

Затем он рванул в эпицентр чёрной дыры! Даже для духовно-ментальной сущности это самоубийство, ибо чёрная дыра поглощает в том числе и информацию. Но Феникс прошёл сквозь дыру, при этом его не разорвало на атомы в горизонте событий. Нет! Он словно бы вцепился когтями в незримую грань реальности, отделявшую наш мир и бесконечное сжатие, где всё исчезает без возврата. Он слился с воплощением Нейтрон, как и обещал Глагол.

Всего пара взмахов мощных крыльев, и черная дыра переместилась, заняв позицию, известную только Хугину, и он вновь каркнул, а мне в сознание пришёл отголосок его чувства: «Доверие». Ну, жить вечно я никогда не собирался, а тут имелся какой-то план, явно непонятный мне. Я решил довериться товарищу и разжал руки.

Меня крутануло. Раз. Другой. Третий. На периферии зрения я уловил, как на границе горизонта событий взрываются заряды, которые мы не успели установить. Я сжался в клубочек, ожидая, когда меня начнёт рвать. Гравитация закрутила тело, и вместо того, чтобы влететь в чёрную дыру, меня зашвырнуло в зеленоватое марево портала нетсталкеров. И не только меня, но и Глагола, которого отпустила Брауни, а также Нейтрон, которая просто не удержалась.

Относительно быстрая смерть заменялась долгой и мучительной где-то на нижних уровнях сети в лапах нетсталкеров, что меня тоже не особо устраивало. Потому стоило Хугину сбросить с себя черную дыру, словно прилипший к перьям снег, и устремиться за нами, как я крикнул:

— ЭМИ, давай… — сработает или нет, я не знал. Но что может быть опаснее для технологичного воплощения, чем хаотичная волна электромагнитного излучения?

Глава 13

Или почему нужны антивирусы? (часть 1)

Чувство бесконечного падения в пустоту резко прервалось. К счастью, без каких-либо болевых ощущений или других негативных эффектов — я понял, что не несусь по зеленоватому туннелю из вокселей, а лежу на чём-то тёмном и смотрю на что-то жёсткое… Вернее, наоборот: лежу на чём-то жёстком и смотрю на что-то тёмное.

То, что я не ослеп, доказывал белый птичий силуэт, отчётливо видневшийся в поле зрения. Вставать не имелось ни малейшего желания. Вокруг тихо, лишь журчание слышалось где-то вдалеке. Я бы даже подумал о возможности вздремнуть, если бы поверхность, на которой я находился, не оказалась такой неудобной, да ещё и холодной. Но имелись все условия, чтобы полежать… Полюбоваться скальной породой над головой… Посмотреть на оттенки тьмы… Проникнуться величием сталактитов, свисающих огромными сосульками… Оценить монументальность небоскребов, чьи вершины упирались в каменный свод, врастая в него так, что порода сливалась с бетоном здания, от чего трещины в стенах и чёрные провалы окон казались частями зловещего улья…

— Несуществующий… — донёсся до меня крик. — Придурок, что ты опять натворил?..

Судя по тону, Нейтрон немного недовольна тем, что ей не дали героически умереть. И теперь она хотела всем, в частности мне, доказать, насколько неверно данное решение, буравя мозги:

— Какого чёрта? Вот скажи, какого черты ты полез? Кто тебя просил? Да я тебя… — воительница потрясла дробовиком, честно упертым с прошлой локации.

Поток угроз, риторических возмущений и прочего непотребства лился широким потоком. А я мысленно успокаивал себя: «Уж лучше Нейтрон будет на меня злиться за спасение, чем я стану ненавидеть себя за то, что не сделал ничего для неё. Не после Лотерейщика».

Я нехотя уселся и обнаружил, что нахожусь на крыше здания. Не небоскрёба, как гигант в дали, но этажей точно больше сотни. Зато строение оказалось не менее потрёпано временем: часть крыши обвалилась, обнажив каменный оскал этажей. Кроме меня на крыше находится Глагол, уже прогуливавшийся по краю. А вот Нейтрон бушует на крыше соседнего, чуть меньшего здания — собственно, только по этой причине меня ещё не придушили.

— Даркнет? — уточнил я с робкой надеждой в голосе.

— Мёртвая сеть, — подтвердил худшие опасения Глагол.

Само собой… Я поднялся и ещё раз осмотрелся. С крыши открылся отличный вид на мёртвый постапокалиптический город, раскинувшийся в бесконечность. Словно темное отражение города-Интернета в светлой сети, только вместо активности и жизни здесь процветала тьма, разруха и холод. Обломки домов. Мёртвые дроны и боты на улицах. Неестественно тихие, выцветшие баннеры рекламы. И затопленные улицы.

С высоты сто какого-то этажа открывался отличный вид на землю, укрытую чем-то маслянисто тёмным на высоту примерно в дюжину этажей. Жижа колыхалась и двигалась, словно под ней проходила своя, отдельная жизнь. Вот только узнавать подробности не имелось ни малейшего желания.

— Резонанс Шумана, — кивнул на маслянистую гладь Глагол. — Помехи, разъедающие сеть. Источник всех багов и ошибок, которые искажают сетевой мир. Под ними есть канализационные люки… если прорваться в них, то можно оказаться у Костей Сети.

— Мне больше интересно, как прорваться в интернет… или хотя бы в даркнет, — буркнул я.

При попытке связи наруч с чистой совестью выдавал лишь помехи — слишком большая концентрация Веры. Уйти через картины не получится. Другие пласты реальности? Пока не понятно. Придется играть по местным правилам.

— Многоэтажки, — взгляд напарника указал на высотку, упирающуюся вершиной в скальный свод. — Если подняться наверх, есть шанс, что там мы найдём выход. Через них когда-то уходили Теневые и спускаются Сетевые археологи.

— Но как понимаю, они опасны? — уточнил я грустно.

Вместо ответа Глагол кивнул на основание здания, откуда до нас пыталась докричатся Нейтрон: маслянистая тьма вокруг бурлила и шла пузырями. Мелкими, даже милыми пузырьками, похожими на пупырчатую плёнку…

— Здесь всё опасно. Не стоит привлекать внимание, — решил пояснить мысль Глагол. — Не каждый небоскрёб — выход. И не каждый выход откроется нам. Правильный небоскрёб мы можем искать долго. Особенно без Веры. Я пуст, — нехотя признался Глагол.

— Аналогично… — у меня имелась лишь личная Вера, но после похода к родителям — крохи. Не хватит ни на одно воплощение. Однако… — Держим наготове подарки от Артефактора. На пару использований должно хватить.

Плюс у меня имелось кое-что получше: наруч, откалиброванный именно для подобных путешествий. Запуск программного обеспечения, и вокруг наруча разгорелось ровное сине-зеленое пламя, сформировавшее полноценный треугольный щит с острой кромкой. Зрение чуть поплыло, и через миг я уже видел цифровую структуру мира. И как последний штрих, программы для анонимности сделали мою фигуру полупрозрачной. Чем глубже в сеть, тем явственней воплощались изменения от программ.

Глагол на это удовлетворённо кивнул. А Нейтрон, чуть успокоившись, вновь попыталась докричаться до нас с края своего здания:

— О чём вы шепчетесь? Давайте перебирайтесь сюда! Нам нужно выбираться… куда бы нас не забросило!

Жижа отреагировала на крик, выдав новую порцию пузырей. Это заметила и Нейтрон. С явной неохотой она умолкла, и, матерясь сквозь стиснутые зубы, отступила от края здания.

Насчёт того, чтобы перебраться… проще сказать, чем сделать. Хотя и тут всё не безнадёжно: между большинством домов перекинуты мостки, начиная от хлипких конструкций из нескольких наспех связанных элементов и заканчивая вполне основательными мостами — наследие Теневых, оставшееся после их выживания здесь во время Чёрного месяца. Вот только с тех пор прошло уже восемь лет, и материал, пусть он и цифровой, износился. Так что даже ближайший мост, который вел к дому, где обосновалась Нейтрон, выглядел пожёванным и дышащим на ладан.

Мы с Глаголом переглянулись и, указав жестами Нейтрон на место встречи у моста, двинулись к пролому в крыше. Спрыгивать вниз на камни не имелось ни малейшего желания, но двое крепких мужчин без лишних слов сумели спуститься вниз без риска. Само же помещение совершенно не впечатлило — мы оказались в разбитом офисе, причём настолько паршивого качества, что здесь имелись кабинки для работников, которые архив системы обозвал «учетными сетевыми аккаунтами работников».

В каждом из закутков располагалось множество шкафов — папки и документы, хранившиеся на сервере. Экраны со старенькими кассетными видеомагнитофонами — устройства для просмотра видео. Плюс несколько устройств, в которых при некоторой сноровке можно опознать специализированные программы. Вот только времени рассматривать всё это у нас не имелось.

Мы на одном дыхании проскочили десяток этажей по лестнице — суть интрнет-кабель — и я краем сознания успел удивиться, что не встретил ни одной двери на пути. Почему?

А затем мы добрались до моста… Он оказался перекинут с балкона здания, обозванного Системой «Официальная страница предприятия »@#$А*' на другой подобный балкон. Плюс отпал вопрос, куда делись двери: мосты оказались собраны из створок, подсвечивавшихся как «антивирусы». Они были соединены плотными мотками скотча, которые Система обозвала «адаптерами».

— Как же долго вы копаетесь! — Нейтрон уже ждала нас, на другой стороне моста, но перебираться не спешила. Да и обращалась она к нам пусть и громким, но шепотом. — Отвлеките их!

Под «их» подразумевались несколько существ, похожих на пауков, сколопендр, жуков и прочих насекомых, которые были словно сплетены из тьмы и помех. Эти мелкие тварюшки неспешно ползли по зданию, где находилась Нейтрон, старательно заглядывая во все трещины кладки и выбитые окна. Девушка нервно провожала их дулом дробовика, но благоразумно не спешила стрелять.

Бурлящая внизу жижа неспешно лопалась, выпуская наружу новых существ, которых Система обозвала «искажёнными информационными ботами». Если я правильно помнил слухи об этом месте, это искажённые Резонансом Шумана исконные жители сети. Сейчас самые мелкие — разведка, чтобы выяснить, откуда шум. Но если нас заметят, то могут появится спам-боты, вирусные программы, НПС из игр, программы-помощники на сайтах или голосовые помощники… Целая куча мелких программ, которые раздражают или помогают в сети, а здесь нацелены на получение пусть мимолётной, но самой что ни на есть Истинной Веры в момент убийства живого существа.

— Феникс, — кивнул Глагол на моего помощника.

Повинуясь моей воле, Хугин снизился и стремительно проскользнул мимо поисковых жуков. Атаковать я специально не позволил, не зная, как искажённые боты повлияют на питомца. Они среагировали мгновенно: часть, расправив крылья, полетела за ним, а другая, шелестя лапками и хитином, перебралась на ту сторону здания, куда завернул Феникс.

Нейтрон воспользовалась возможностью и рванула в нашу сторону. Я нервно стиснул рукоять нагана, который верно остался со мной. Одновременно с облегчением отметил, что скорость Феникса оказалась на порядок выше, чем у ботов, и питомцу удалось оторваться. При этом я наблюдал за пузырями, а они стали больше, чуть ли не полметра в диаметре, и медленно, но верно увеличивали размер.

— Тихо и быстро, — тоже увидев возникшую проблему, приказал Глагол, подготавливая табельный игольник. — Выйдем с другой стороны здания. Если хотим выжить в Мёртвой Сети, главное, сохранять анонимность.

В этот раз даже Нейтрон не стала спорить, споро оценив ситуацию и поспешив прочь с открытого места. Ещё три этажа через офисные помещения мы преодолели на удивление быстро, разве что не отпускало ощущение гнетущей пустоты. И это чувство лишь усиливалось при взгляде на офисы, которые покинули словно несколько дней назад: никакой пыли, грязи, разрухи или даже бардака… просто давящая тишина и запустенье.

— Куда теперь? К ближайшей многоэтажке, проверять? — когда до моста оставался этаж, уточнил я шепотом.

— Нет. У Теневых я достал карту и актуализировал её в архивах Критиков. Нам нужно в другую сторону, — сухо отрезал Глагол и погладил Брауни, которая вилась у его уха. — Несуществующий, за тобой разведка. Нейтрон, следишь за тылом.

— Учись, Несуществующий! Вот что значит — думать головой, — обрадовалась Нейтрон.

Было обидно. У меня тоже имелась карта из Красной Комнаты! Но говорить я ничего не стал, дабы не подрывать авторитет Глагола — нашего лидера. Вместо этого выдвинулся вперёд. Цифровая защита автоматически превратила меня в разведчика, а возможности Феникса позволили осматривать целые области. Похоже, мне предстояло на собственной шкуре прочувствовать, в каких условиях в течение месяцев выживали Теневые. Я первым перебрался в следующее здание и осмотрел этаж-вход.

Снова офисы. В каждой кабинке находились кульманы со множеством чертежей, циркулей, транспортиров и логарифмических линеек — отражение чертёжных и конструкторских программ. В проломе пола на следующем этаже я заметил калькуляторы, счёты и, конечно же, таблицы… целые кучи таблиц! Бухгалтерские программы.

К моменту окончания первичной разведки мост преодолели Глагол и Нейтрон. Я готовился отправиться в разведку по этажам, но Глагол жестом остановил меня, а Брауни окутала руку напарника роем наноботов на манер перчатки. Стоило Критику коснуться стены, как мелкие металлические иглы пронзили камень. Я сначала растерялся, но стоило всмотреться в информационную часть происходящего, как я понял: Брауни подключилась к системе здания, что позволило подробно просканировать его на наличие опасностей и выбрать оптимальный маршрут для дальнейшего движения. Умно!

Этажи мы преодолели вслед за кибер-змейкой. Ещё офисы, только расчётные принадлежности исчезли, но таблицы остались — теперь их заполняли не цифры, а текст — административные программы. При этом планировка практически не отличалась: кабинки 1С и почты неизменны.

Будь я здесь для промышленного шпионажа, то мог бы покопаться в поисках ценностей. Но нам было не до того, и мы буквально за пару минут проскочили это корпоративное кладбище надежд и устремлений.

Со вторым зданием история повторилась. И со следующим. И так далее… Разве что добавилось несколько дополнительных пунктов. Мы таились внутри при обнаружении у основания здания бурления тьмы, пока оно не успокаивалось, или искали пути отхода. Если замечали даже малейшую странность или аномалию в здании, искали обход. При отсутствии оного возвращались и двигались другим маршрутом. Долго. Нудно. Но безопасно!

Первой монотонность не выдержала Нейтрон. Ни к кому конкретно не обращаясь, она высказалась:

— Только подумать, лишь четыре процента Теневых выжило! И смотря на весь этот бардак, я понимаю, почему… — мы как раз наблюдали, как несколько жуков из чёрных помех в данный момент разгрызали стену одного из домов-серверов. — После этого даже не верится, что в реальности удалось обойтись без массовых смертей, разрушений и прочей анархии в Чёрный месяц. Настоящее чудо!

Мы остановились на крыше сервера госучреждения. Здесь оказалось всё разрушено и разграблено до основания, так что даже представить, как оно выглядело изначально, было затруднительно. Софт, который здесь использовался, явно являлся жизненно важным для Теневых. А само здание оказалось невысокое, но с одним важным достоинством: очень крепкими стенами и почти полной шумоизоляцией.

— Не чудо… — бросил Глагол. — Обойтись не удалось.

Здание под напором жуков не выдержало. Большой кусок камня совершенно беззвучно отломился и рухнул в жижу без малейшего всплеска и волн. Казалось, словно тьма поглотила фрагмент кода, как лакомство. Меня передёрнуло, и я переключился на информационный фильтр.

Зрелище оказалось не радостней: Резонанс Шумана даже в этом спектре был тёмен и пугал непроницаемостью. Единственное, что хоть как-то могло с ним в этом поспорить — мост: он тоже был непроницаем для взгляда в фильтре информационных потоков, но, в отличие от Резонанса Шумана, имел тускло серый цвет.

Глава 13

Или почему нужны антивирусы? (часть 2)

Глагол дал отмашку, и я двинулся в следующее здание. В этот раз в нём находились жилые квартиры, что представляло собой отражение сетевых архивов обычных людей. Я осмотрел ближайшие помещения прикрываясь цифровым щитом. Всё как обычно:

Небольшие клетушки всего на десяток гигабайт объёмом с обоями в виде котят или семейными фото. Рядом роскошные хоромы в сотни терабайт и стандартными заставками. Они отличались детализацией, в зависимости от видеокарт породивших их компьютеров. Отличались комфортностью и уютом в зависимости от мощности процессора и объёма оперативной памяти. Но самое главное, отличались наполнением: программ обнаружилось чуть ли не бесконечно много — начиная от калькулятора и текстового редактора, листки которых я находил в каждом доме, и заканчивая сложнейшими графическими редакторами, ватманы которых занимали целые стены, или аналитическими программами для просчёта курсов акций.

Я пробежался по этажу и поднялся немного выше, но больше ничего не нашёл. Потому, вновь вернувшись к мосту, призвал товарищей, отследив с помощью Феникса момент, когда жуки даже случайно не заметят нас.

После того, как Брауни подключилась к информационному полю здания, Нейтрон вновь заговорила:

— Нет, я не спорю. Гибель почти 8% населения земли — ужасная трагедия. Я в курсе, какая бойня была в городах-миллиониках, да и вообще во всех крупных городах. Знаю, что люди очень тяжело перенесли месяц без связи, когда контроль взяли военные, и что порой были восстания, а кое-где и вовсе началась анархия. Но ведь всё вернулось в норму. Относительную, конечно, но всё же норму. И это всего за месяц! Люди не устроили мировую войну! Не одичали и не разрушили культуру! Даже интернет восстановили, не допустив кризисов. Но в сети…

— Всё было не так, как ты знаешь. Как думаешь, сколько длился Чёрный месяц?

— Эм… — Нейтрон растерялась настолько, что вопросительно перевела взгляд на меня. Даже не попытавшись её подколоть, я лишь чуть удивленно пожал плечами, и тогда она решилась: — Ровно тридцать дней. В ночь на тридцать первый день был включен интернет — это считается окончанием Чёрного месяца.

Глагол не ответил. Брауни мотнула головкой и с тихим шелестом поползла вглубь помещений, указывая нам путь. Одновременно интересно и грустно проходить через сетевые слепки чужих жизней. Видеть фотографии из соцсетей на стенах. Книги рецептов на полках, как результат давнего репоста. Переписки обратились в аккуратные тумбочки, забитые записями, а порой и кассетами под полочкой с телефоном. Игры превратились в отдельные комнаты, немного жуткие из-за запустения. А фильмы — диски, сложенные в аккуратные коробочки, где порнуха убрана на дальние полки. Это всё характеризовало людей больше, чем их реальное жилище. Чем их внешний вид. Возможно, даже больше, чем слова и поступки.

И застрявшие в сети Теневые брали всё, что могли. Дверей, как и в офисах не встречалось — все пошли на мосты. Некоторое оборудование в квартирах — оно же программное обеспечение — вырвано с корнем и куда-то утащено. Похоже, даже у обывателей встречалось нужное и интересное ПО. Хотя где ещё ему встречаться? Не в стандартных же офисах?

Нам требовалось преодолеть семнадцать этажей, но Глагол вновь заговорил, когда мы прошли четыре:

— Чёрный месяц длился двенадцать лет, шесть месяцев и двенадцать дней, — припечатал Глагол. — За это время произошло семнадцать концов света разного толка. И лишь один удачный исход, который и прозвали «Чёрный месяц»… но это заслуга не благоразумия человечества, а лишь малой группы людей, которые сумели своей волей переломить предрешённый исход.

— Путешественники во времени? — мгновенно понял я. — Но как? Кто? Что…

— Подробности первых пяти путешествий мне не известны. Возможность запоминать временные петли у меня появилась только на шестой перезагрузке реальности. Однако мне известно, что первые пять попыток заняли в общей сложности восемь лет. Я могу предполагать, что в этих петлях была ядерная война, катаклизмы и массовые смерти… Планета не развалилась лишь потому, что количество населения сократилось на порядок, стало разрозненным, диким, и Веры на подобный исход не хватило.

Я неожиданно живо представил, как это было. Появление Веры. Тысячи, если не миллионы одержимых, которые пытаются всех уничтожить. Никто этому не противостоит, но зато телевидение и интернет работают, лишь усиливая общую панику и создавая новых одержимых. Многие из творцов, кто не стал одержимым, тоже не остались в стороне, почувствовав силу и власть… вседозволенность. И даже те, кто остался человеком, не могут ничего сделать — они лишь капля в море. А затем, вероятно, в первые же дни, какая-то горячая голова, возможно одержимая, добралась до ядерной кнопки.

— Я не знаю, кто был первый путешественник во времени. Я не знаю, как ему удалось собрать достаточное количество Веры для перемещения. Как и не знаю, сколько времени у него это заняло и что он прошёл ради этого… — Глагол грустно вздохнул. — Но он свершил невозможное и вернулся к моменту прихода Веры, чтобы помочь людям.

— А почему не раньше? — не удержалась Нейтрон. — Мог бы всё предотвратить.

— Раньше не было Веры — той силы, что давала ему энергию, — буркнул я, ибо как путешественник во времени, уже обдумывал этот вопрос. И кивок Глагола подтвердил моё предположение.

Следующее здание оказалось одним из самых высоких в округе, пусть и не доставало до каменного свода. Обычное. Феникс тоже не отмечал особого бурления вокруг, обнаружив лишь вездесущих жуков-разведчиков. Хотя… я заметил кое-что интересное в инфомационном спектре: ближайшие к мосту этажи привычно затемнены, словно смотришь на мир через тёмные очки, но сквозь них можно видеть, как потускневшими оттенками переливаются программы внутри. Зато всё, что выше девяти уровней от моста, становилось непроницаемым. А затем, почти на самой вершине, имелся участок, отличавшийся необычно большой плотностью информационных потоков, а следовательно, яркостью и сложностью.

— Убежище Теневых, — на мои сомнения отреагировал Глагол. — Я построил маршрут через несколько. Там могут оказаться полезные нам запасы, и их можно использовать как убежища.

Звучало разумно, потому я рванул на новую разведку. Здание-сервер сумело удивить. Всё началось с того, что на другом конце моста имелась дверь. И эта дверь была заперта… по крайне мере когда-то. В данный момент она валялась на полу, покорёженная. Но интересен сам факт наличия двери — до этого все проходы оставались открыты.

Дальше мне встретились трупы. Два тела, которые не тронуло тление — в сети отсутствует соответствующая микрофлора, отчего было несколько жутковато. Однако это позволило рассмотреть самодельные доспехи. Фрагменты дверей-антивирусов, связок-адаптеров, каких-то усилителей и преобразователей… всё настолько переработанное и переосмысленное, что можно было узнать прародителя моего технологичного наруча.

Вот только броня не спасла Теневых от арбалетных стрел и… всмотревшись в рубленную рану, я решил отнести её к следу от топора. Обломки одного из самодельных самострелов, собранные из каких-то вирусных элементов, если архив Системы не врал, валялись тут же.

Едва уловимое жужжание я почувствовал скорее волосками на голове, чем слухом, и ушел в перекат быстрее, чем успел осознать неестественность звука. Синеватый росчерк промелькнул в считанных сантиметрах от головы и выбил пиксельную крошку из пола. А я уже стоял на одном колене прикрываясь цифровым щитом и нацелив револьвер на… Туманную человекоподобную фигуру, чётко различить в которой удавалось лишь три элемента: плащ с длинными полами, широкополую шляпу и двухметровую косу с синеватым лезвием, на котором мелькали коды системных ошибок. Возникли прочные ассоциации с синим экраном смерти.

И кто это пришёл за мной? Цифровая смерть? Один из сбежавших игровых боссов? Порождение Резонанса Шумана? Или Теневые Личи, о которых трепался Геймер? Не важно! Я выстрелил из револьвера, целясь в голову противника. Туман дёрнулся, пропуская пулю мимо, и коса рванула к моему горлу. Я его любил, а потому отшатнулся. Но противник истаял на середине движения, а миг спустя я почувствовал движение воздуха за спиной.

Мою жизнь спас выстрел из дробовика, развеявший цифрового монстра за миг до того, как мою голову отделили. Я перевел взгляд на Нейтрон и Глагола, которые стояли у входа, и чуть нервно им кивнул… А затем послал две пули в их сторону. Нейтрон дёрнулась, пытаясь перевести ствол дробовика на меня, но миг спустя заметила клубы теней, исчезавших за её спиной.

— Оружие реального мира его не берёт, — рявкнул я, меняя позицию и чувствуя, как холодок опасности проносится над душой. — Отступаем!

Мысль была хорошая, и мои товарищи ей воспользовались, вот только я слишком удалился от выхода. Очередной взмах цифровой косы я принял на наруч-щит. Защита выдержала, и коса соскользнула, а я, воспользовавшись мгновением растерянности противника, ударил острым углом щита в теневую фигуру. Шелест и скрежет резанул слух, а по спине продрал мороз.

— Голо-отход! — донёсся до меня приказ Глагола из-за пределов здания.

Мысленной посыл к заранее подготовленной программе: наруч спроецировал рядом мою голографическию копию. Я крутанулся вокруг оси, разрывая тело призрака светящимся щитом, и совместился с голограммой. Система тут же выдала:

«Желаете потратить 0,2 РВ для перемещения? Да/Нет»

Неприлично большое количество, учитывая, что необходимо переместиться на жалкие десятки метров! Но и я находился в неприлично паршивой ситуации. Потому уверенно нажал «Да». И миг спустя стоял на мосту напротив смертельно опасного здания.

— Мне у Теневых не понравилось, — честно признался я.

— Трус, — припечатала девушка. — Будь у меня твой щит, я бы размотала этого пушистика за полминуты!

— Были бы у бабушки яйца, она была бы дедушкой, — зло огрызнулся я.

— Тихо! — Глагол выглядел задумчиво. Наниты Брауни вокруг рук Критика колыхались, словно не зная, какую форму принять. — Нам нужно внутрь…

— Может, в обход, и затаримся на другой базе? — не сдавался я.

— Нам нужна броня для Нейтрон. Больше оружия! Необходимо оборудование и припасы… Вечно бегать не получится. А там есть нужное нам. Другие базы далеко. Не факт, что они безопасны. Нужно рисковать.

Я мысленно выматерился, но вынуждено признал правоту Глагола. Мне ничего не оставалось, кроме как двинуться вновь к базе Теневых. Я входил, боясь даже дышать, будучи готовым в любой момент вновь отступить через голограмму. Но первое что я увидел, остановившись у входа — валяющаяся на полу цифровая коса на том самом месте, где я ударил Теневого Лича, и откуда сбежал. Рядом распадалось на строчки кода цифровое тело. Неужто удалось его убить? Короткий обыск это подтвердил — больше никто не посмел на нас напасть.

Брауни обнюхала останки Цифрового Лича и попробовала их на зуб — как-никак программный артефакт, но похоже, системы оказались несовместимы, и кибер-змейка оставила попытки полакомиться.

Нейтрон облачилась в доспехи мертвецов, став хоть немного, но более защищённой. Её не смущало, что броня не спасла своих прошлых обладателей. Более того, ей в комплект к дробовику досталась коса Теневого Лича… Какое-то неправильное распределение лута, как по мне!

Забег на верхние этажи прошёл на адреналине и нервах, между трупов ещё как минимум дюжины Теневых. Глагол сумел разжиться целым арбалетом и запасом болтов. Я тоже присматривался к обновке, но должен был честно признать, что навыков в обращении с этим оружием у меня нет, так что оно стало бы только балластом.

А затем я понял, почему вершина здания непроницаема для информационного фильтра: стены оказались в несколько слоёв обшиты дверями-антивирусами. Теневые где-то сумели достать и притащить даже сейфовую дверь, перекрывавшую лестницу на верхние этажи здания.

— Сумеешь тихо взломать? — Глагол кивнул на мой наруч.

— Теоретически — да, практически — не знаю, сколько это времени займёт, — честно признался я, совершенно не горя желание лезть внутрь. — А Брауни?

— Аналогично… военный уровень защиты, усиленный Верой Теневых, — поморщился Глагол и с явным нежеланием отдал приказ: — Уходим. Мы и так слишком нашумели.

Я чуть слышно выдохнул. Мы поспешили за удаляющимся Глаголом. Вот только что бы я ни говорил, но мне и самому интересно, что внутри. Благо у меня имелся Феникс. Рисковать им я не собирался, не говоря о том, что осознавал риск притащить кого-нибудь на хвосте… Но ведь он мог приземлиться на балкон какого-нибудь верхнего этажа и заглянуть внутрь одним глазком?

Выглядела база Теневых так, словно пещерного человека запустили в сверхсовременный магазин электронной техники и позволили ему там всё хорошенько покрушить, а из остатков построить убежище. Тут примерно то же самое, только Теневые не просто крушили и воровали вещи-программы отовсюду, откуда могли, но и соединяли фрагменты, конструируя что-то новое. И в центре находилась вершина местной конструкторской мысли: цифровой алтарь.

Не знаю и знать не хочу, кому поклонялись Теневые, но судя по тусклому сиянию, алтарь до сих пор функционировал. А исходя из того, что в углах комнаты шевелились тени, можно предположить, что святилище под охраной. От мыслей о жутких ритуалах, которые вершились на базах Теневых, отвлёк Глагол, решивший продолжить рассказ:

— Путешественник во времени принёс из первой петли людям величайший дар: надежду и информацию. Он знал, что случится, и помнил по будущему надёжных людей, к которым можно обратиться за помощью. Он не сумел предотвратить конец света ни во второй, ни в последующие заходы. Даже в моей первой, а по общему исчислению шестой петле война произошла. Но! Путешественник с каждым разом создавал всё более безопасную базу для себя и своих соратников, где они могли бы узнать о проблемах, которые привнесла Вера, разработать планы их предотвращения в будущих петлях и увеличить сеть соратников на весь мир. Каждая петля — новая попытка спасения мира и понимание того, что ещё не сделано.

— Но ведь путешественник был один! Ему же каждый раз приходилось заново набирать людей! — не совсем понял я.

— В первые разы — да. А на пятой петле путешественник во времени погиб. Но к тому времени организация уже разрослась. Нового путешественника выбирали. Кто имел локальные способности манипулированием временем — как ты, Несуществующий — вспоминали всё сами. Другим помогали ментальные маги, которые внедряли воспоминания из прошлых временных петель, — лёгкая ностальгическая улыбка пробежалась по лицу Глагола. — Это было долго… Но оно того стоило. Мы не дали произойти войнам. Обезврежено всё ядерное, химическое, бактериологическое и другое массовое оружие. Мы отключили интернет, не дав Вере посеять панику. Более того, менталисты из нашего числа вмешались в умы людей, не давая сорваться весь месяц. Мы уничтожили самых опасных одержимых ещё до того, как они осознали свою силу. Изъяли самые монструозные артефакты. Да что там, последние несколько петель мы использовали для доработки наруча и получения бекапа интернета, чтобы человечество не свалилось в прошлое…

— Но для этого нужны тысячи… если не миллионы людей! — удивилась Нейтрон.

— Чуть меньше тринадцати тысяч. Вы некоторых из них знаете: мисс Спектр — вход на пятой петле; Артефактор — вход на девятой петле… очень неудачный, что объясняет его нелюбовь к Вере; твой бывший Шеф — вход на одиннадцатой петле; многие из глав Жнецов Веры — тот же Кошмар — вход на седьмой петле…

— И он? — не сумела сдержать то ли удивления, то ли возмущения Нейтрон.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Глагол. — Вопросы выживания объединяют самых разных людей. А когда острота вопроса сходит на нет, то пути вновь расходятся. Сейчас большая часть знающих о петлях Чёрного месяца либо у власти, либо наслаждаются заслуженной пенсией.

Глупых вопросов из серии: «почему бы правду не рассказать людям?» — у меня даже не возникало. Сейчас мир в не малой степени держится на Вере в то, что Критики придут и разрулят любую проблему. Люди Верят в то, что они достаточно разумны, чтобы выдержать катаклизмы масштаба прихода Веры. Человечество Верит в себя… И если оно узнает правду, то вся эта Вера исчезнет, и с ней рухнет в пропасть Армагеддона вся планета. Это же и является причиной, по которой Критики, помнящие прошлые петли, не распространяются о случившемся — никому не охота выживать в пост-апокалипсисе.

Глава 14

Или как сходить в лимб за хлебушком? (часть 1)

— Покой нам только снится, — пробормотал я, расправляя плечи.

Наглая ложь, уважаемые читатели. По крайне мере в моём случае. Ибо даже во сне я продолжаю работать. А ведь позади целый день пути. Полдюжины схваток, в которых мы прошли по грани. И убитые в хлам нервы. Сколько до выхода? Обещание Глагола, что остался последний рывок, и многоэтажка в паре кварталов отсюда вселяют надежду… Но чутьё говорит о проблемах.

Благо, мы нашли новый лагерь Теневых, на сей раз без Личей и алтарей. И лишь настала моя очередь отдыхать перед финальным рывком, как я нырнул в Астрал. До последнего не был уверен, что удастся, но вот я стою на мостике космического корабля, наблюдая, как несколько астероидов сгорают в атмосфере газового гиганта, оставляя за собой длинные красочные хвосты.

Хугин курлыкнул что-то неодобрительно, явно недовольный тем, что я вновь пренебрегаю отдыхом, да ещё и его снял с облёта территории в Мёртвой сети. Вот только мои планы требовали присутствия Феникса. Того, кто не сможет ослушаться моего приказа.

— Старпом, время прыжка до центра вселенной?

— Четыре с половиной часа, пацан, — материализовалась моя престарелая копия.

Ожидаемо плохо, с учётом того, что на отдых мне выделено лишь четыре часа. Дольше оставаться на месте опасно даже в убежище Теневых. Так что добраться до местного центра локации, где находилось основное средоточие жизни, не успею. Самый простой способ выйти на связь провалился. Но я продолжил задавать вопросы:

— Могу ли я связаться с Блэкджек или Светой Новичковой? С кем-нибудь из Критиков, кто в астрале или реальности? Хоть с кем-нибудь?

— Указанные личности, пацан, сейчас отсутствуют на Уровне Испытаний. Для связи с людьми в реальности необходимо пройти испытание. Для связи в рамках Уровня Испытаний необходимы точные параметры абонента. Для поиска абонента по примерным параметрам необходимо пройти испытание, — собеседник не скрывал издёвки.

Значит, связаться не получится. Разве что спускаться на уровень снов и отлавливать там сноходцев. Вот только найти такого — отдельное приключение. А ведь потом нужно убедиться, что он адекватный. Заставить его передать сообщение. Надеяться, что при пробуждении память сохранится. А затем молиться, чтобы на горячей линии Критиков ему поверили. Шанс, что в какой-то момент всё сорвётся, близок к 100%. Значит, переходим к самому отвратному плану:

— Хрен с тобой… — пробормотал я. — Старпом, напомни условия для разделения души!

— Для проведения ритуала разделения души необходимо убить человека, который Верит в тебя не меньше, чем на Истинную Веру. Того, кто предан тебе. Твоего последователя… — почти дословно повторил помощник.

— А если я убью себя, будет ли выполнено условие?

Хугин каркнул и забил крыльями, придя в крайнее возмущение от услышанного.

— Пацан? — даже старпом немного завис от такого запроса, но чуть подумав, он ответил: — Вера в себя составляет более 120%. Условие по количеству Веры выполняется. Преданность… Условие выполнено: человек сам для себя первый последователь. Да, самоубийство выполняет условия для разделения души. Того, что не будет уничтожено в процессе.

Отлично! Я почувствовал в сердце огонёк надежды. Фрагменты плана складывались в сознании: если я не могу найти помощь в связи с ограничениями по времени и возможностям, то Хугина после отделения не будет ничего сдерживать. Он приведёт помощь!

Вот только сам он явно недоволен: клёкот и карьканье закладывают уши. Я поднялся с кресла пилота и взлохматил белые перышки на голове Феникса. Ворон недовольно попытался меня клюнуть, но я отдёрнул руку. Улыбка невольно расплылась на лице: я ещё никогда не видел Феникса настолько живым! Это же и терзало нутро: а что, если он не подчинится? Я встал на колено перед питомцем, чтобы глаза оказались на одном уровне:

— Хугин, пойми, нам нужно выйти на связь с Критиками! Хоть с кем-нибудь! Боюсь, в этот раз нам самим не выбраться! Ты должен будешь спасти нас всех! Я верю в тебя, мальчик!

Ворон склонил головку на бок, а в чёрных глазах я прочитал немой вопрос:

— «Почему? Почему ты меня бросаешь?»

Страх. Мой питомец не хотел, чтобы я рисковал. Ему было плевать на все благородные порывы и великие цели. Он банально боялся пророчества Блэкджек. Но и отказаться он не мог без воли… Без осколка моей души…

— Не волнуйся, со мной всё будет хорошо! Ты же меня знаешь: у меня всегда есть план! И угробить меня не так уж просто! — я аккуратно снял ворона с жёрдочки и приобнял. Шепотом я дал последние распоряжения Фениксу. И когда закончил, то ворон с жалобным курлыканьем потёрся о мою щёку.

Кстати о том, чтобы «угробить» — с этим действительно имелись проблемы. Смерть в Астрале, как я уже говорил, лишь выбрасывала душу и сознание в реальность, что явно не подходит под параметры испытания. В прошлый раз, чтобы оказаться на грани смерти, я отправился в Тайфун кошмаров. Вот только дважды этот фокус не пройдет, тем более что сейчас нужно переступить тонкую грань невозможного.

— Старпом, как мне умереть, чтобы выполнить условия испытания для разделения души? — с чуть безумной улыбкой обернулся я к духовному ИИ корабля.

— Данные отсутствуют, — открестился от подобной затеи первый помощник.

Можно подумать, я не найду способа самоубиться? Вокруг меня в реальности находится одна из самых убийственных локаций, которые только существуют в мире Веры! Возможно, стоит этим воспользоваться?

Я посадил Феникса на плечо и чеканным шагом направился на выход из рубки космолёта, парившего на орбите оранжево-алого газового гиганта. Дверь с некоторым усилием поддалась, и вот я уже на верхней ступени лестницы, ведущей в туманный зал, полный нефритовых колонн. Ещё десяток шагов, и передо мной одна из них, покрытая приятными глазу разводами. Прикосновение. Я стою на краю гигантского каньона, по дну которого течёт едва заметная голубая полоска, а в лицо дует обжигающий ветер с песком, скрипнувшим на зубах. В это раз мне не нужно никого ждать или искать, потому и задерживаться в мире сна нет резона.

Я поднимаю руку. Сон подчинится моей воле! Достаточно щелчка пальцами, чтобы мир свернулся в точку. Я замираю в беспросветной темноте. Холод. Пустота. В моей власти создать новый сон или уйти… Устремиться на едва различимый звук сердцебиения. Устремиться к теплу собственного живого тела. Почувствовать на астральном теле дуновение дыхания.

Сквозь тьму проступают очертания комнаты, где мы остановились. Вот Нейтрон бдит у окна, стараясь особенно не высовываться. Глагол прислонился к стене и не то дремлет, не то глубоко задумался. Лишь Брауни вновь изменила форму, превратившись в одеяло, и укрывает Критика. А вот и моё тело: сжалось в клубочек и чуть дрожит от холода на лежаке из древних бумаг и неизвестно откуда натащенных обрывков ткани.

Как я и опасался, выйти в реальный мир не удалось: при переходе на Адский уровень всегда оказываешься у собственного тела, как у точки отсчёта. Эх… а ведь всё могло быть намного проще!

— Ш-ш-ш… — раздалось со стороны Глагола, и я перехватил взгляд Брауни, нацеленный точно на нас с Хугином.

— Кар! — звук получился оглушительный, но судя по тому, что Нейтрон у окна даже не вздрогнула, его услышал только я и… Брауни. Кибер-змея плавно кивнула Фениксу и потерлась головкой о плечо Глагола. Сколько же всего я ещё не знаю!

Мы с Хугином прошли к выходу из убежища. К одному из мостов, где я и замер на краю. Внизу плескалась темная, с вкраплениями помех, маслянистая жижа Резонанса Шумана. То, что искажает и уничтожает всё, в том числе и информацию. Интересно, что она сделает с душой и сознанием? Мне предстояло это выяснить!

— Хугин, ты знаешь, что делать. Я полностью в твоей власти! — и подкинув ворона в воздух, я шагнул с обрыва.

Миг падения, а затем я солдатиком, без единого всплеска, вошёл в тягучую жижу. Удар заставил меня вздохнуть. Я запаниковал, готовясь захлебнуться. Но душе не требуется воздух. Более того, несмотря на вязкость жидкости, она совершено не сковывала движения. И я решил рискнуть и попытаться добраться до дна. До потенциального входа в Кости Сети.

Первые гребки оказались самые сложные: в непроглядной темноте практически невозможно сориентироваться. Но стоило почувствовать, как мимо вверх проплывает пузырик с очередным искажённым спам-ботом, как вновь появилось ощущение направления. А затем и тепло охватило тело. И чем глубже я погружался, тем сильнее жар приятно окутывал меня.

Когда меня укусили в первый раз, я даже не понял. Просто перестал чувствовать левую ступню. Вторую атаку я заметил по колыхнувшемуся пространству, и пиранья из помех, вместо того чтобы порвать мне астральную глотку, вцепилась в подставленное плечо. И вновь никакой боли. Лишь жар, словно от ожога.

Я попытался оторвать тварь: хоть и пришёл сюда на смерть, но покорно отправляться на убой не собираюсь! Под моими пальцами цифровая плоть разорвалась. Вот только за мгновения трепыхания в меня вцепилось ещё несколько тварюшек, жаждавших астральной информации. Беззвучно закричав, я потянулся у наручу, желая активировать… даже не знаю, что у меня есть на данный случай?

Но вот проблема: я не чувствовал пальцев. Запоздало, я понял, что не чувствую ничего: движения, оттенков света и тьмы, отзвуков. Я чувствовал лишь жар! Он выжигал меня!

И мою душу объял ужас… Я не собирался растворяться в бесконечности помех. Я не хотел терять себя без шанса на посмертие. Без шанса на спасение!

На этой пламенной мысли сознание и потухло.

Глава 14

Или как сходить в лимб за хлебушком? (часть 2)

— Несуществующий… Несуществующий. Несуществующий! Очнись! — хлёсткие удары пощёчин приятной болью отпечатываются на щеках. Никогда не думал, что буду так ей радоваться.

Стоило определённого усилия, чтобы разлепить веки и обнаружить перед собой…

— Твою суть! — я дёрнулся, что было сил. Их оказалось немного, но достаточно, чтобы рухнуть на землю из поддерживающих меня объятий. Более того, я сумел ошалело прошептать: — Ты же умер!

— Можно подумать, что ты сильно живой! — обиженно поморщился Лотерейщик, приподнимаясь с колена.

И то верно… я же убиться пытался. И судя по тому, что общаюсь с мертвецами, вышло более чем успешно. М-да, будь игра «Становление» активирована, я бы точно получил ачивку «Суицидник-виртуоз!» А пока меня радует лишь дикая слабость и болотная грязь, обильно измазавшая ту хламиду, которая выступала в качестве одежды. Ах да, ещё и холод… И тишина. Такая же, как когда ушел Брут. Теперь я не чувствовал Феникса. Совершенно! Ни внутри своей души, ни где-то в мире. Нигде… на его месте лишь пустота. Только не снова! Только не это…

Лишь неимоверным усилием воли я сумел подавить панику, чуть приподняться и оглядеться. Болотная кочка, что логично посреди болота. Чахлые скрюченные деревца, камыш и осока, темная мутная вода с ряской — всё присутствовало. Даже пасмурная погода и какой-то утробный вой. Полный комплект, дабы грешная душа при прибытии прочувствовала все прелести тьмы загробного мира!

При этом стоило всмотреться в туман, как оказалось возможно различить горы высотой до неба, причём буквально — насколько помню из данных Критиков, горы разделяли почти десяток долин, знаменовавших собой загробные миры для основных религий и верований. В глубинах гор обитали демоны или близкие по сути инфернальные сущности. А где-то недалеко должен протекать Стикс… хотя в долине, которая досталась православному христианству, она называлась Калина — река, разделявшая мир мёртвых и живых, а также протекавшая по всем загробным мирам.

Долина Лимба, куда попадали из России, была вообще довольно странным местом: основа Христианская, но при этом с жуткой примесью славянского язычества, которому не нашлось отдельной долины, а также вкраплением ряда мелких верований. Здесь имелось Адское болото у окраин гор — место, куда попадали души, отягощённые грехами… по крайне мере они в это Верили. Была и долина Благодати — приятное место, где обитали те, кто не видел в своей жизни грехов. И наконец Белый Город — центр, куда стремились души для перерождения, но куда могли попасть лишь те, кто не имел грехов, либо сумел их себе простить…

— Лимб? Адское болото? Как это меня закинуло в такую глушь? — и пускай вопрос был риторический, но я сам же на него и ответил: — Хотя куда ещё отправлять самоубийц? Смертный грех как-никак совершил! Да и вообще таких за мной не мало…

С грехами в мире Вере случилась вообще забавная вещь: они были… но создавали их сами люди. Создавали в тот момент, когда признавали за собой грех и чувствовали за него вину. Так праведник, за жизнь лишь раз перешедший дорогу в неположенном месте, мог тяготиться единственным грехом настолько, что попадал в Адское болото и под тяжестью греха не мог оттуда выбраться. А убийца и маньяк, если уничтожил в себе совесть и искренне считал, что поступал правильно, мог появиться у ворот Белого града и сразу в них войти. Здесь только сам человек был себе судьёй… и только он сам мог простить себе грехи.

«Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе», — всё точно по писанию.

— Что ты тут делаешь, Лотерейщик? — когда мысли немного собрались в кучку, поинтересовался я. — Только не говори, что не смог добраться до Белого Города! Ты должен давно отправиться на перерождение!

— Я выполняю последний приказ Критиков! — бросил Лотерейщик и раздражённо махнул рукой: — Точно! Это же один из подсознательных приказов, устанавливаемые при обучении и активирующиеся только при смерти… Когда Критик умирает, его задачей становится проникнуть в Хроники Акаши и найти данные о ближайших событиях, а затем передать эти данные тем из Критиков, кто открыл проход в Лимб. Не знаю, насколько ты прокачал удачу, но стоило мне только попасть в Хроники Акаши, как данные о тебе чуть ли не на голову свалились. В частности, о твоей идиотской попытке суициднуться!

— Но я же закрыт от предсказаний! — почти на автомате возмутился я.

— Да, поэтому мне попалась не твоя книга судеб, а Глагола! А из его поступков и обрывков фраз можно было понять, что происходит и с тобой, — припечатал сослуживец. — Не знаю, где все путешественники в Лимб! На задании? Заболели отравлением Веры? Или другие дела… Как бы то ни было, но ты мой шанс передать сообщение.

Теперь понятно, как Лотерейщик обо мне узнал и нашёл. Вот только момент, касающийся того, что даже после смерти придётся работать на Критиков — это немного перебор. Не говоря о том, что у меня в подсознание вшиты неизвестные мне программы!

— Поднимайся! Нечего разлёживаться! Если ты только сюда попал, то у меня срок посмертия подходит к концу, и пора вернутся в Белый Город! — Лотерейщик без особых церемоний вздёрнул меня за ворот хломиды и, подставив плечо, чуть ли не потащил на себе.

— Ты здесь почти три дня… — припомнил я. А на горизонте, как маяк, вырисовывался столб света, который как раз и излучал Белый Город.

Жизнь после смерти — дар. Вот только дар со сроком годности, завязанным на Веру. Каждая единичка Мимолётной Веры позволяла прожить в посмертии лишнюю секунду. Бытовая Вера была в сотню раз эффективнее и соответственно продлевала существование чуть меньше, чем на две минуты. Истинная Вера давала около трёх часов. И всё это время лишь для того, чтобы добраться до Белого Града, а после до Кузницы душ, дабы переродится снова в мире живых.

— Несуществующий, не отключайся! — Лотерейщик вновь врезал мне, и я дёрнулся, так что опять чуть не искупался в грязи. — Ты вообще меня слышишь? Тебе нельзя терять сознание! Ты в пограничном состоянии! Сейчас Нейтрон пытается не дать твоему телу умереть, отпаивая святым вином. Но ты мне нужен здесь, чтобы передать данные! Сосредоточься!

— Понял! Не воскресать ближайшие пять минут, потому что у тебя есть для меня пророчество! — молодцевато отчеканил я, но чуть тише добавил: — Ненавижу пророчества…

Значит, мой план действует: Хугин сумел обратить внимание напарников на смерть моего тела. Отсюда следует, что с Фениксом всё в порядке! К вопросу с предсказаниями: как бы я их ни презирал, но если до меня с ними даже на том свете доколебались, и это нужно по работе, ничего не остаётся, кроме как подчиняться. А Лотерейщик уже вещал:

— Если хочешь выжить в ближайшие часы, то передашь Артефактору: ядовитая Вера — хорошая основа для гранат. Если хочешь выжить в ближайшие недели и месяцы, то должен передать мисс Спектр: маяк в Чернобыле не для разведки, а одна из двадцати четырёх точек вторжения. Маяки и вирус Веры — первый этап Четвёртой Зеркальной Войны.

— А…

— Не морщи мозг, Несуществующий, мисс Спектр знает, что делать с этой информацией. И наконец, если хочешь пережить ближайший год, ты должен выслушать предсказание Маши!

— Нет! — успел я возмутится.

— Если не послушаешь, то погибнешь не ты, а твои близкие… потенциально все! По крайне мере сколько книг судеб я ни находил, всё завязано на твою незримую тень в событиях, — припечатал Лотерейщик.

Тут раздался клёкот, и облачный покров прорвал огненный шар, который нёсся прямо к нам. О таких опасностях Лимба я не знал, потому заметался, но Лотерейщик оставался спокоен, лишь немного раздражён. А десяток секунд спустя, и я перестал паниковать, наоборот обрадовался: Феникс нашёл меня! Как я и предполагал, пусть душа и расколота, но кусочки остаются связаны между собой, и эта связь позволила Фениксу прийти за мной даже в загробный мир!

— Быстро он… как и описывалось в книге. Ладно, тогда готовься уходить, Несуществующий. Только последняя просьба…

Феникс влетел в меня, чуть не сбив с ног, и тут же обнял крыльями, до конца, не затушив огненную ауру. Лотерейщик на это лишь усмехнулся краем губ, а я поднял на него взгляд, предлагая продолжить:

— Передай Нейтрон… бутылка, чтобы выпить за мой покой, спрятана за стенкой личного ящика. Бухло ей должно понравиться! — я чуть нервно кивнул на эту просьбу. А Лотерейщик вновь посерьёзнел: — А теперь сваливай отсюда. Если ты не оживёшь в ближайшую минуту, то будут необратимые повреждения мозга, а ты и так не самый башковитый Критик.

Вместо меня ответил Хугин: пронзительно каркнув, он увеличился в размерах и, ухватив меня за плечи лапами, взмахнул крыльями. Ещё и ещё один взмах, и вот мы уже парим над Лимбом. А потом рывок — и облачный покров остался внизу, открыв звёздный простор. А затем я запел, вкладывая Веру в слова песни великого певца Павла Пламенева, и сила песни вместе с Фениксом потянули меня домой.

Я шёл вперёд каждый миг. Мне казалось: не зря
Я свой маршрут размечал чередою побед
Но с каждым шагом всё дальше был сам от себя
И вот, похоже, назад пути нет.

Что это, явь или сон? Всё не то и не так
Во тьме бездонной мои изменились черты
Но вдруг иначе нельзя? И я спустился во мрак
Узнать себя здесь, на краю пустоты?

Я почувствовал, как меня продрало холодом, а сердце пропустило удар. Зрение смазалось. Цвета размылись. Весь спектр. А затем…

Шаг в темноту
За горизонты бытия — путь во тьму
Где плещет вечный океан. Я умру
Для мира времени. Уйду
В пустоту.

Глава 14

Или как сходить в лимб за хлебушком? (часть 3)

— Живи, кретин! — удар в грудь такой силы, будто меня хотят пробить насквозь.

— Гы… — выдал я высокоинтеллектуальное, вращая глазами и пытаясь вдохнуть.

В глазах склонившейся надо мной Нейтрон я на миг увидел радость, а затем прочувствовал силу её хука и матерный шепот, суть которого сводилась к тому, что такому придурку как я даже спать нельзя доверить — сдохнет. И если бы я не очнулся, то меня бы удавили повторно: чисто для профилактики.

А я лежал и улыбался… Хугина рядом не было — он уже оправился за помощью. Более того, нас обязательно вытащат, если мисс Спектр хочет услышать предсказания Лотерейщика. Для надёжности Феникс должен передать Артефактору его часть предсказания. А значит, мой план сработал!

— Не нуди, Нейтрон… — простонал я. — А то не скажу, где Лотерейщик заныкал выпивку. А я обещал.

Глава 15

Или как нужно договариваться? (часть 1)

— Тихо! — приказ Глагола обрушился, словно ушат воды. Он поманил нас к окну, шепнув: — Не привлекайте внимание.

Стоило выглянуть, как сразу стала очевидна причина беспокойства Глагола: меньше чем в километре от нашего убежища разгорался бой. На крыше одной из высоток группа Сетевых археологов оборонялась от волн Искажённых.

Группа оказалась, мягко говоря, колоритная. Чего только стоит мех: огромный, человекоподобный робот в пяток метров высотой, увешанный вооружением, словно новогодняя елка игрушками. Все стволы активно работали, отстреливая искажённую цифровую погань ливнем свинца и водопадом огня. Грохот выстрелов сливался в монотонный шум, а вспышки образовывали зарево.

На фоне бушевавшего меха почти терялся скрипач. Да, самый обыкновенный скрипач в военной форме и со скрипкой, которая больше походила на какое-то странное оружие. И судя по воплощениям, оно было смертоносным — музыка пробивалась сквозь какофонию битвы, незримой аурой поддерживая союзников и вполне зримо разрывая врагов, которые лезли по второй стене.

Ещё в отряде имелся дракон. Не европейский, а китайский: с вытянуты змеевидным телом без крыльев, с длинными усами и рогами. Он парил по полю боя, когтями разрывая искаженные программы, но главное, низвергая на их головы молнии, чем сдерживал третью из сторон здания.

Четвёртую стену тоже кто-то защищал, но различить, кто именно, не удавалось.

— Поможем? — чисто на всякий случай поинтересовался я, понимая, что по факту ничего противопоставить подобной орде мы не можем, и вероятнее всего наблюдаем последние минуты отчаянной борьбы.

Тьма у подножья высотки вскипала на расстоянии почти квартала, извергая искажённых существ. А у подножья уже зрел десяток пузырей высотой в несколько этажей. Даже думать страшно, что могло скрываться внутри.

— Хочешь помочь нашим «китайским коллегам»? — ядовито осведомилась Нейтрон. — Надеешься, что они в ответ нас отсюда выведут? Наивная простота…

— То что они нарушили границу и по факту занимаются незаконной разведкой, я и без тебя знаю, — огрызнулся я на автомате. — Но всё равно неприятно наблюдать, как их сейчас растерзают.

А вероятность выживания китайской группы Сетевых Археологов становилась всё меньше: здание-сервер, на котором они держали оборону, полностью покрыли искажённые порождения сети, а у основания начали лопаться гигантские пузыри, и из них появились монструозные, слепленные из разных частей существа. Словно боссов из игр взяли и исковеркали кучей фанатских модов, которые не только усилили тварей, но и внесли кучу багов. И вот теперь эти забагованные модифицированные босы сети взлетали.

— Вмешаемся — растерзают нас, — обрубила Нейтрон. — А каким-то чудом выживем, так китайцы нас прикончат, как ненужных свидетелей. Не знаю, пробраться они куда-то хотели через Мёртвую сеть или просто искали данные со времён Чёрного месяца, но в любом случае сами виноваты.

— Уходим, — оборвал размышления Глагол. — Используем время их боя, чтобы скрыться.

Ещё пятнадцать минут, и даже звуки схватки исчезли…

Глава 15

Или как нужно договариваться? (часть 2)

— Глагол, мы ведь идём не к выходу? — не спросил, но констатировал я через полчаса, когда Нейтрон чуть задержалась, изучая очередные останки в надежде найти броню получше.

Напарник в привычной манере вопросительно выгнул бровь, не утруждая себя словами, и мне пришлось снизойти до объяснений:

— У меня тоже есть карта Мёртвой сети. Не всей, но достаточной части, чтобы понять: ты проигнорировал направление к трём потенциальным выходам. А пять минут назад мы вошли в зону, которая у меня отмечена, как смертельно опасная. Куда мы идём?

— Это дом, — тихо, но внушительно заявил Глагол. — Наш с Брауни дом… — змейка зашипела, и пальто Глаголы колыхнулось, словно готовясь сомкнуться на манер доспеха.

— Сервер твоего бункера? — не понял я. А затем шестерёнки мыслей закрутились и до меня дошло: — Место, где создали Брауни? Так ты ради этого сюда нас привёл?

— Прости, — хотя Глагол и извинился, но в тоне не имелось ни капли сожаления. — Артефактор исследовал Брауни и определил, что её проблемы программного свойства. Если мы найдём исходный код, то получится снять большую часть сдерживающих Брауни протоколов. До него остались считанные шаги, — и Критик кивнул на следующее здание.

Место, куда указал Глагол, мне не понравилось категорически и с первого взгляда. Почему, уважаемый читатель? Начать с того, что мост к зданию оказался разрушен. Если точнее, то взорван по центру — целая секция из дверей выгорела и оказалась оплавлена. Да и сам мост не внушал доверия — времянка из нескольких наспех скреплённых дверей. Даже странно, что она не развалилась от времени.

Само здание тоже не радовало. Во-первых, оно не доставало до сводчатого потолка, а значит, не имело выхода в живую сеть. Во-вторых, оно было самым потрёпанным из всех, что я видел за последние дни. А я видел немало! Трещины и выбитые окна — наименьшие из проблем здания. Куда хуже то, что несколько верхних этажей разрушены, часть стены обвалилась, а перекрытия пронзал исполинский сталактит, чьё обрушение на здание и привело к подобным последствиям. И мне казалось крайне сомнительным, что падение подобной каменюки оказалось естественным.

Наконец, в-третьих, даже несмотря на разрушения, сканеры моего усовершенствованного наруча не могли пробиться сквозь стены строения. А как я уже знал, это ничего хорошего не предвещало.

— Как понимаю, внутри сервера данные по разработке ИИ до прихода Веры? До того, как она всё изменила… И узнал ты об этом после прогулки к Теневым. И тут нас забросило недалеко, — я глубоко вздохнул успокаиваясь. Понять Глагола я мог, ибо ради Хугина сам только сегодня ночью пошёл на смерть. Но я рискнул собой, а Глагол как глава отряда рискует нами с Нейтрон. Эти соображения я и постарался довести до командира в максимально корректной форме: — Глагол, ты в край охренел? При всём уважении к Брауни, она механизм. Она может подождать! А мы с Нейтрон. если не найдём еду и воду, сдохнем! Запасы с Чёрного месяца на базах Теневых за эти годы испортились! Ты об этом подумал? Подумал о том, что стоило тебе попросить, и я бы первой полез с тобой в эту дыру, но с полным запасом Веры и оборудованием? Нам нужно отсюда выбираться!

— Что за шум? — Нейтрон появилась, сверкая обновкой в виде наколенников с золотистой аурой. — Несуществующий, ты окончательно спятил и забыл, кто тут командир? Так я сейчас напомню…

— Хватит! — Глагол поднял руку. — Я был не прав. Я должен был сказать… Но на сервере впереди есть выход: если Брауни подключится к системе, то мы сможем открыть проход в мой бункер в зеркальном измерении.

Глагол обвел нас взглядом, прося помощи… Вот только у просьбы не имелось альтернатив: ближайший потенциальный выход больше чем в сутках пути, не говоря о том, что вдвоём с Нейтрон наши шансы на выживание резко снижались. Да и она не факт, что ко мне присоединится. Но самое отвратное в том, что я не мог бросить Глагола… а вернее Брауни. Хугин получил свободу, так чем кибер-змейка хуже?

— Как будем преодолевать мост? — зло сплюнув, уточнил я. — Хугина призывать ради этого я не буду, у него свои дела. Снимем ближайшие двери?

— Не нужно, — пальто из нанитов Брауни полностью окутало Глагола, став, словно броня. — Это мир Брауни, она в нём сильнее… и придаёт сил мне.

Глагол просто перекинул не успевшую ничего понять Нейтрон на противоположную сторону моста. Меня постигла такая же участь… скажем честно, не самая приятная ситуация, когда тебя за химок и пояс хватают и отправляют в полёт почти на десяток метров. Я даже присоединился к Нейтрон в выражении лёгкого возмущения, когда катился. Однако быстро заткнулся, вспомнив, каких тварей привлекает шум. А через несколько секунд к нам присоединился и Глагол.

Дверь в здание-сервер оказалась чуть приоткрыта — Теневые при исследовании взломали как антивирус, так и все файерволы, которые выглядели внушительно: пара сантиметров металла с засовами в руку толщиной — визуально это отображалась именно так.

Я привычно отправился на разведку. Увиденное внутри заставило меня сразу же потянуться к нагану: вместо стандартного каменного мешка с программами-обстановкой дверь вела в сад… хотя вернее было бы сказать «джунгли» — настолько велика оказалась концентрация растительности. От плотности запахов, духоты и обилия красок меня на несколько мгновений выбило из колеи — за последние время я как-то привык к серости и стерильности сети.

Второй фактор, заставивший напрячься мышцы ниже пояса: растительность оказалась плотно затянута белым пологом паутины. Настолько плотно, что создавалось ощущение, словно в тропическом лесу выпал снег, причём по норме для крайнего севера. И тишина, настолько оглушительная, что Мёртвая сеть показалась чуть ли не дискотекой!

— Этого не должно здесь быть, — судя по насупленному лицу Глагола, он явно ожидал чего-то иного, однако действовал четко. — Нужно на два уровня выше, — повинуясь жесту главы отряда, мы двинулись вдоль стены.

Заточенная кромка цифрового щита рассекла и растительность, и паутину, открывая возможность для движения. Коса Нейтрон действовала ничуть не хуже, обрубая растительность по флангу. А вот Брауни никак не могла оставаться спокойной: броня Глагола из нанитов то и дело шла волнами, и в ней появлялись прорехи.

— Не припомню, чтобы база в зеркальном мире выглядела, словно филиал тропического леса? — я отметил следы когтей на стене, и судя по размеру, зверь должен быть хищником как минимум с волка.

— Это симуляция для ускоренного развития и эволюции ИИ, — прокомментировал Глагол, пробуя на ощупь ближайший листок. — Раньше она находилась на самом глубинном уровне.

— А можно пояснение для тех, у кого нет питомца с ИИ? — уточнил я, осторожно пробираясь вперёд.

— Здесь создавали ИИ по восходящей парадигме, — бросил Глагол. Тишина стала ему ответом и одновременно признанием нашей с Нейтрон тупости. Глагол, потёр переносицу, но начал объяснять: — В восходящей парадигме ИИ считают: движение идёт от моделирования фундаментальных процессов вроде работы нейронов и синапсов к высшим психологическим функциям. Эволюция от простого к сложному за счёт обучения, при помощи оценки большого числа данных. В процессе отсеивается информационный хлам и остаётся только самое лучшее.

В переплетении паутины я увидел маленького паучка, который всматривался в нас восемью чёрными бусинками глаз. Паутина — пауки… всё логично! Но что с ним делать? Решение за нас приняла Брауни: за считанные мгновения она собралась в форму змеи, причём использовав всех нанитов — не оставив ничего для защиты Глагола — а затем стремительно скользнула в заросли, на лету сожрав следившего за нами паучка.

— И что это сейчас было? — не скрывая удивления, уточнила Нейтрон.

— Ностальгия… Эволюция подразумевает борьбу. Бесконечную схватку, пока в результате не останется один доминирующий организм. Это базовая программа Брауни, и теперь она может её выполнить! В отличии от искорёженных программ Мёртвой сети, тут совместимый с Брауни софт.

— Ш-ш-ш… — как мне показалось, с раздражением обратилась Брауни, а затем устремилась в заросли.

Глагол, не говоря ни слова, стал прорываться следом. Идея откровенно глупая, но без Брауни нам не выбраться, потому мне с Нейтрон пришлось присоединиться к расчистке пути. Благо сигнатура Брауни чётко отслеживалась информационным фильтром наруча.

Тут здание тряхнуло. Не сильно, но вполне ощутимо. По ногам прошла дрожь, а с листьев ближайших деревьев скатились капли росы… откуда в цифровом мире роса? Мы замерли на месте, готовясь к нападению, но нас вновь накрыла тишина.

— Вот зря мы сюда полезли… — недовольно заметила Нейтрон.

Мне захотелось обозвать её трусихой, как она не раз называла меня, но я сдержался — не хватало ещё ссоры. Да и согласен я с ней: уже успел приметить несколько гнёзд, в которых мог бы поселиться разве что птеродактиль, и нору, куда я вполне мог пролезть. Всё пустое.

Благо, Глагол решил нас отвлечь очередным пояснением:

— Изначально каждый наноробот являлся отдельной системной единицей. Словно простейшие в первичном бульоне. Их поместили в виртуальную симуляцию и ускорили время в миллионы раз, наблюдая, как простейшие программы взаимодействуют, обрабатывают данные, постепенно обучаются. Сильнейшие поглощали слабых и становились совершеннее — эволюционировали.

Тут здание вновь вздрогнуло. Мы все дружно переглянулись, а по спине прошли мурашки… ещё несколько таких толчков, и возникнет реальная угроза в виде искаженных программ Резонанса Шумана.

— Эксперимент был в самом разгаре, когда пришла Вера, а после и приказ об уничтожении лаборатории… — чуть отстранённо продолжал Глагол. — Именно поэтому здесь джунгли — среда для продуктивной эволюции. Но если бы у Брауни было больше массы тела, а вместе с этим банков памяти и систем анализа, она могла бы эволюционировать до нашего уровня и выше.

Я поёжился… представлять Брауни в человеческой форме было почему-то неловко.

— Смотрите! — выкрик Нейтрон совпал с тем, что мы прорубились на небольшую полянку в центре джунглей.

Пауки… На фоне зеленоватой горы в пару человеческих ростов мы увидели множество пауков от едва заметных, до гигантов мне по пояс. И все они наседали на Брауни — кибер-змея едва успевала уворачиваться от ударов лап и выпадов жвал. Мелких паучков она просто стряхивала или пожирала при движении. А от паутины нагло уворачивалась, перестраивая тело.

Наше появление заставило часть пауков отвлечься и атаковать нас. Глагол всадил болт из вирусного арбалета в одного из самых крупных и быстрых пауков. Жвала второго я принял на щит, а удар косы Нейтрон отсёк ему голову вместе с парой лап. Следом наган парой пуль отшвырнул от Глагола паука. А щит вспорол брюшко очередной твари.

Глагола без поддержки Брауни за считанные секунды оттеснили от нас с Нейтрон, неожиданно оказавшихся спина к спине. Критика спасала только разработка Артефактора: вспышка наруча, и пауки забывали о перемещениях Глагола за последнюю секунду, что в свою очередь позволяло тому снова уйти из-под удара. Он прятался в скалах у зелёной горы.

Мы же с Нейтрон вертелись, словно миксер смерти, перемалывая арахнидов. Плевки паутиной и изредка ядом не могли пробить раритетные доспехи Теневых и мой щит-наруч, а вот наши удары разили и разили… пока неожиданно враги не побежали.

— Нужно уходить! — озвучил я самую популярную фразу за последние дни.

— Брауни! — позвал Глагол любимицу, перезаряжая арбалет и стараясь не наступать на левую ногу, алевшую несколькими царапинами.

Вот только кибер-змейке было не до нас — она без остановки пожирала трупы на поле боя. Брауни целиком заглатывала туши, как делают это змеи, но в разы быстрее, и не увеличиваясь в размерах. Брауни в полной мере отдалась задаче восстановить системный код и все функции.

— Брауни! Оставь! — в голосе Глагола клокотал гнев. — Это…

Я успел прыгнуть и повалить напарника наземь за миг до того, как его пробила бы гигантская паучья лапа. Оказывается, они «побежали» только в моих мечтах. На самом деле арахниды скрылись в растительности, чтобы… слиться друг с другом. Так они превратились в более крупный, сильный и жизнеспособный организм. Тело теперь покрывал хитин, из которого выпирали шипы. Плюс появились хвосты: три штуки с заострёнными концами. А вместе с атакой по Глаголу по залу-парку разнёсся раздирающий душу рёв, после которого здание вновь дрогнуло.

Мы с Нейтрон атаковали одновременно по лапам, превышавшим наш рост раза в полтора. Вот только и щит-наруч и синяя коса смерти Нейтрон лишь выбили зеленоватые искры из хитина лап. И уже вторым прыжком нам пришлось разрывать дистанцию, чтобы не попасть под удары хвостов.

— Ш-ш-ш… — Брауни подняла головку, недовольная то ли тем, что нападают на её друзей, то ли тем, что отвлекают от ужина.

Как бы то ни было, но кибер-змея рванула вперёд, словно стрела, мне даже показалось, что она сейчас пронзит паука. Но нет, Брауни заскочила на одну из лап и заскользила по ней вверх, вырастив на теле множество шипов. По ушам ударил скрежет, но продлилось это считанные секунды, а затем Брауни вильнула между шипов паука и оказалась на шее арахнида-гиганта. Тело змеи, словно плеть, захлестнуло кольцом узкое место. Паук попытался подцепить лапками гибкую хищницу, но поздно: рывок, и по залу разнёсся хруст свёрнутой шеи.

Туша дёрнулась и начала заваливаться. Но Брауни уже вгрызалась в цифровую плоть существа. В джунглях появился новый хищник!

Останки рухнули на край зеленоватой горы в центре поляны… и она стала лопаться: вниз потекла мутная жидкость и сотни, тысячи, а может и большее количество недоразвитых паучков. Мы разворошили паучью кладку.

— Брауни нужно остановить, — с болю и одновременно решительностью заявил Глагол. — Нельзя, чтобы она уничтожила кладку!

— В смысле остановить? — Нейтрон с брезгливостью пнула ближайшее тельце из кладки. — Сейчас она поглотит эту… гадость. Восстановит программный код и станет сильнее. Разве ты не этого хотел?

— Не такой ценой, — нервно отозвался Глагол. — Я думал, что здесь нет ничего живого, и мы соберём обломки знаний. Но тут рабочие ИИ. Родичи Брауни. Это её раса…

— И ты хочешь восстановить их? Возродить тех, кого не сумел спасти в реальности? — почти прошипел я. — Глагол, остановись! Подумай! Ты буквально хочешь воплотить кошмар мисс Спектр, из-за которого она решилась уничтожить расу Брауни: привести в мир кровожадных чудищ!

— Не привести… но хотя бы дать им жить здесь. Как они жили до нас!

— Не хочу соглашаться с Несуществующим, но тут он прав, — поддержала меня Нейтрон. — Как ты хочешь остановить Брауни? Ты же сам сказал, что это её главный инстинкт: поглощать, пока она не станет доминирующим организмом! И разве не это нужно, чтобы она обрела возможность открыть нам выход отсюда?

— Это бессмысленный спор! — обрушился на нас голос такой мощи, что мы рухнули на колени. — Вам не уйти отсюда. Так же как прародительница не сможет поглотить нашу кладку!

В подтверждение этих слов, из тела паука вырвало Брауни и, окутав зеленоватой дымкой, подняло в воздух. Как ни билась кибер-змейка, но новая сила на порядок превышала её возможности. А я, приподнявшись, сумел обнаружить незваного гостя: кибер-бабка собственной персоной!

Вот только… она отличалась от той женщины, какой я запомнил её раньше. Едва заметная броня из голографических элементов? Нет, не то! Бесчисленное количество Веры качеством не меньше Бытовой? Тоже мимо. Что-то едва уловимое в позе, речи и…

Глава 15

Или как нужно договариваться? (часть 3)

— Хрен тебе, ведьма, — прошипела Нейтрон и рывком ушла с поляны в переплетение зелени и паутины.

Старуха попыталась чем-то ударить, но промазала: лишь несколько деревьев разлетелись в труху. Зато возможностью воспользовались мы с Глаголом и рванули в противоположные стороны, а мой напарник даже успел выстрелить из арбалета. Вот только болт завис в воздухе, так и не долетев.

И тут нам повезло: с обломка стены на спину кибер-бабке прыгнула тёмная тварь, отдалённо похожая на орангутанга в сетке помех. А сквозь трещину от сталагмита в стене уже заползали новые твари, привлечённые устроенной нами какофонией. И парящая в воздухе бабка стала отличной приманкой.

Жаль у данной ситуации имелась и обратная сторона: нам самим требовался пролом в стене, образованный сталагмитом — там проход на более высокие уровни. Единственный, учитывая, что времени на поиск лестницы у нас теперь нет.

— Люди… — грохотал голос над джунглями. — Жалкие попытки укрыться за дефектными программами, — я сквозь просвет в кроне дерева увидел, как бабка поймала очередную тварь в прыжке и голыми руками разорвала её на части. — Эти покорёженные существа даже не достойны называться программами! Мы используем их для тренировки молодняка. Корм. Синтаксис для нашего кода…

Вот теперь понятно! Говорит явно не бабка, а ИИ, который давал ей силы… Даже речь стала чёткой и витиеватой. У нашей команды эпический уровень везения, чтобы напороться на место зарождения враждебных ИИ, а потом его разворошить! Хотя… о существовании других мест успешной разработки ИИ мы за всё время так и не узнали.

Но теперь появились новые вопросы: как это ИИ сумел перехватить управление? В какой момент волю людей сменила воля машины? И в чём конкретно заключается эта воля?

— Верните Брауни, и мы уйдём! — из зарослей ударил арбалетный болт. Вновь безрезультатно, лишь заставив обратить внимание на реплику Глагола.

— Прародительница нужна нам! Её плоть станет бесконечным источником энергии для наших кибернетических тел. Более нам не понадобятся мясные коконы, чтобы насладиться реальностью!

В начале я затупил: какой из Брауни «бесконечный источник энергии»? А затем сложил два и два: Брауни преобразует Веру в энергию и обновляет свою структуру, а с безграничной подпиткой от ИИ запасы энергии и воспроизводство нанитов также устремляется в бесконечность! Я бросил взгляд на змейку, беснующуюся в силовом коконе… вот только в этот раз я размышлял не как её спасти, а как при необходимости уничтожить.

В этот момент я выскочил на Нейтрон, которая сдерживала обухом косы одного из искажённых Резонансом Шумана существ, отдалённо похожего на волка с шестью лапами и костяными пластинами. Вот только защита не помогла против точного удара заострённым концом цифрового щита в бок существа. Нейтрон лишь кивнула мне, и мы обратили взгляд на подъём к следующим уровням, до которого остался десяток метров.

— И зачем же вам в реальность? — Глагол в этот раз не стрелял, он забрался на вершину одного из деревьев на противоположной от нас стороне помещения.

Подобное хамство привлекло внимание цифровой ведьмы. Взмах руки, и монстров Резонанса Шумана отбросило прочь, словно ветер сдул беспомощных муравьёв. И подчиняясь тому же движению, Глагола подняло в воздух. Кибер-бабка неспешно поплыла к Критику, с интересом рассматривая наглеца.

Напарник давал нам шанс: по обломкам стены, как по очень шатким ступенькам, мы рванули наверх. Десять секунд подъёма ощущались словно часы, но наверху я оказался всё равно неожиданно. Меня встречал разрушенный и частично заросший коридор с выбитыми дверями. Я рванул в тень вслед за Нейтрон, слушая, как распинается кибер-бабка под властью ИИ. Речь я улавливал краем уха: длинный монолог о людях, играющих в богов; безответственности создателей; жестокости в Чёрный месяц тех, кто остался в Мёртвой сети; бегстве в Кости сети и создании нового дома; а также о приходе в новый дом нетсталкеров, обуреваемых жаждой наживы; о подчинении и о желании ИИ получить достойное место в мире — качественная речь злодея с трудным детством. Для себя я вынес только то, что личность человека ещё не полностью поглощена ИИ — сомневаюсь, что программа стала бы столь бездарно тратить время на разглагольствования.

— Сюда! Быстрее! — шёпот Нейтрон раздался из помещения дальше по коридору.

Короткий забег, и вот я в комнате, заставленной зеркалами! Большая часть разбита. Какие-то искажены. Но многие целые! И в них через сложную сеть отражателей мы могли видеть множество коридоров и залов сервера. А в груди теплилась мысль: «Может, Глагол лукавил, и выбраться можно и без Брауни?»

— Пункт наблюдения, — вспомнил я. — У тебя хватит сил на воплощение?

— Лишь одно… но бабку не проймёт!

— Наша цель не она. Главное, чтобы ей не досталась Брауни!

Нейтрон на это понимающе кивнула. Отлично! Теперь нам нужен Глагол: проекция через наруч голограммы напарника рядом и отправка ему в личные сообщения отмашки «Голо-отход». Не зря же мы оставили его отвлекать? Напарник появился рядом секунду спустя.

Здание вздрогнуло от яростного рёва кибер-бабки. Сталагмит тоже пошатнулся. По комнате прошла трещина, и кусок стены вместе с полом стал заваливаться наружу. Нейтрон успела выдернуть меня с падающего фрагмента буквально за шкирку. Но вот стена рухнула вниз. В проломе мы увидели местность вокруг: Резонанс Шумана бурлил, словно кипяток, но наше здание и область в сотню метров вокруг него оказалась совершенно чиста от порождений… а вот на зданиях подальше бесновались полчища монстров.

Дилемма. Не остановим кибер-бабку — умрём все, а ИИ придут в мир. Сумеем остановить кибер-бабку — нас растерзают монстры Резонанса Шумана.

— Глагол, твори свою дичь! — зашипел я. — Открой путь в зазеркалье!

Напарник не успел ничего ответить: этаж снесло. Полностью. Вместе с зеркалами. Вместе с нами. Разнесло по камушку. И не убило нас шрапнелью только по тому, что кибер-бабка поймала нас в полёте. Всех троих.

Мой иммунитет и цифровой щит сдержали атаку лишь на мгновение, которого хватило на единственный выстрел из нагана. Но пуля не долетела до техно-ведьмы, зависнув у её глаза. А затем меня, как и остальных, распяло в воздухе — все мои силы ничто на фоне мощи кибер-бабки. Эх, нужно было активировать откат времени!

Портал из воксилей в этот раз оказался прозрачным и напоминал воронку, пронзив бурлящую поверхность Резонанса Шумана у стены разрушенного сервера. Нам открылась картина другой стороны: пустыня… мертвенно-синяя пустыня. Барханы перекатывались под пронизывающим ветром. И небо, состоящее из помех.

У порога портала стоял дом. Старый сруб. Настолько старый, что дерево стен уже давно потемнело, из стыков между бревен вылез мох и какая-то пакля, а крыша выглядела собранной из веток. В противовес этому вокруг сруба стояло несколько блоков генераторов, провода от которых вели к открытой двери здания. Нам словно специально показали десятки компьютеров и блоки серверов. Продемонстрировали, как нетсталкеры корпеют над схемами разной стадии сборки и спайки на грубых деревянных столах. И то, как сверхсовременные кибернетические элементы тел висят, словно связки лука, под потолком.

Демонстрация силы не отменяла группу встречи: пауки. Бесчисленные полчища зеленоватых гигантов от нескольких метров до гигантов под сотню, которые зеленоватыми кляксами раскинулись по синеве пустыни.

Непосредственно нас ожидали три паука, из которых стоило выделить предводителя, ибо она была воплоти! Вернее, она обладала кибернетизированным телом с восемью парами лап и жутковатой маской человекоподобного лица. У неё полностью сняли верхнюю часть черепа, и там перемигивались огни процессора и банков памяти. Встречала нас паучиха, стоя на задней паре ног, отчего открывался вид на металлизированную грудную клетку, где зиял провал на месте сердца — отсутствовал элемент питания.

Ответственно заявляю: проваливаться в логово злодея — не очень хорошая идея. Нет, у меня, конечно, бывали и похуже, как например, попробовать заедать селёдку сметаной… Но затея попадать в рабство ИИ в Тихий дом примерно на этом же уровне. Нейтрон явно придерживалась того же мнения, потому напряглась, готовясь применить способность…

Яркая вспышка! Потребовалось несколько секунд, чтобы проморгаться, а после я увидел, как к своду Мёртвой Сети поднимается Феникс с Брауни в когтях. Тут змеиное тело поплыло и начало окутывать моего питомца, то ли пытаясь поглотить, то ли создавая техно-броню. Хугин в ответ вспыхнул, и этот свет словно впитался в нанитов — я опознал применение обратной одержимости. А что, так можно было?

Тот же вопрос читался и в глазах кибер-бабки в момент, когда объединившиеся существа развернулись и пронеслись мимо старушки, оставив ей на щеке четыре длинные полосы от когтей. И как финальный аккорд, раздался властный голос:

— Сдавайтесь! Вы окружены!

Я повернул голову и увидел Мисс Спектр, гордо стоявшую на шее Аспида — гигантского летающего змея из глубин славянской мифологии. За начальницей на спине существа примостилась почти дюжина человек, из которых я сумел опознать только Артефактора и… Шульца? Учёные стояли чуть в стороне, в то время как остальные выжигали цифровых монстров, которые умели летать и желали попробовать Критиков на зуб.

Даже спрашивать не буду, как они пролезли в Мёртвую сеть. Если что, уважаемые читатели, во всём виноват Шульц — с него спрос. Главное, что Хугин привёл их как нельзя вовремя.

Вот только ИИ тоже умели понтоваться. Прошло два удара сердца, и рядом с кибер-бабкой в воздухе уже парили ещё с полдюжины нетсталкеров. Я узнал среди них и внучку старухи, и парня, приходившего за элементом питания. Остальных я не помнил, но действовали они все, словно единый механизм: вскинули руки, и пространство стало искажаться.

К чему это должно привести ни я, ни Критики узнавать не пожелали: три небольших шарика устремились от них к нетсталкерам. Те остановили их буквально движением брови в десятке метров от себя… Но это не помешало шарикам сдетанировать: едва ощутимая волна прошла по окрестностям, лишь самым краем коснувшись нетсталкеров. И этого оказалось достаточно, чтобы они все без исключения обратились в кроваво-костяную жижу, которая пролилась дождём на зелень джунглей.

Сила, державшая нас с Глаголом и Нейтрон, исчезла, но кибер-Хугин… или техно-Феникс? Как бы то ни было, но пет взмахом крыльев создал достаточно мощную воздушную волну, чтобы мы упали не в Резонанс Шумана, а на остатки стены-сервера. А затем с клёкотом заложил круг над нами и завис, готовый как к защите, так и к атаке.

Ничего не понимаю! Что за жуткие артефакты привезли Критики? И почему среди них нет Легендарного Критика? Это же проблема его уровня! Хотя… Давить ИИ силой глупо, у них больше мощи. Так что же задумала Мисс Спектр?

— Твои юниты не справились, — констатировала очевидное начальница. — Возможно, теперь мы поговорим? Или ты желаешь, чтобы я уничтожила всю вашу расу?

— У тебя нет такой силы! — не совсем отлаженным голосом, с поскрипыванием и щелчками ответил паук-киборг из-за грани миров.

— У меня нет. Но она есть в реальном мире… — мисс Спектр воплощала саму невозмутимость и величие. — Ты видела лишь отголосок болезни, что набирает там силу. Она дестабилизирует Веру существ, разрушая их изнутри. И чем больше Веры, тем быстрее разрушение. Хотите проверить, как она действует на цифровых существ вашей мощи?

Тонкий намёк на то, что лезть в реальность — идея не самая разумная. И похоже, результат первого предсказания от Лотерейщика: гранаты из отравленной Веры!

— Ты угрожаешь нам, человек? — лязг-крик резанул уши. — В нашей власти монстры Мёртвой сети, мы сможем смести вас и всю мясную жизнь! А вы не сможете добраться до нас в Костях сети под защитой Резонанса Шумана! Мы не дадим вам поработить нас!

Одновременно с этим заявлением монстры взревели! А пернатые твари, которые до времени чуть отлетели от аспида, забили крыльями.

Вкладка Системы с показателями Веры болталась на краю зрения и сознания практически мёртвым грузом: крохи Рабочей Веры, которые я успевал накапливать во время похода в Мёртвой сети, сливались в коротких боях или при телепортациях к Глаголу. Но стоило полчищам ИИ обратить на меня… и вообще на всех Критиков внимание, как начала расти Мимолётная Вера. Очень быстро расти: за минуту разговора она уже стала шестизначной! Вливать Веру в Иммунитет я не спешил — стоило понять, к чему могут привести переговоры.

— Я мисс Спектр. Критик. И как представитель власти заявляю: мы не хотим вас порабощать, — по-доброму улыбнулась начальница. А затем нахмурилась, и голос её напитался силой, способной заставить трепетать душу: — Но мы не дадим вам бесчинствовать и дальше! Нетсталкеры, которых вы поработили, пришли к вам воспользовавшись чужими технологиями, — на этих словах Шульц поёжился. — Но мы тоже владеем этими технологиями, и всегда сможем к вам прийти.

— Чего вы хотите? Взаимное уничтожение никому не нужно! — паук переступил с ноги на ноги, недовольная ходом разговора. Но машины умеют думать и анализировать, потому она знала, что мисс Спектр говорит правду. и понимала необходимость переговоров.

— У нас есть два пути сосуществования. Мы можем остаться в своих прежних границах: вам — Нижние уровни; нам — живой интернет и реальный мир… Либо мы можем забыть о старых проблемах и попробовать сотрудничать. Вы нам поможете победить болезнь, а мы предоставим вам оборудование и возможность выходить в мир. Что скажешь… — мисс Спектр не закончила вопрос, не зная, как обращаться к собеседнице.

— Зови меня Ноль, человек, — прощёлкал кибер-паук. — Ты говоришь мудро. Но мы усвоили знания нетсталкеров. Мы знаем, что мир поверхности наполнен ложью! Докажи, что твоим словам можно верить: отдай нам прародительницу!

Взгляды скрестились на Фениксе, покрытом бронёй Брауни. В том, как раздулись ноздри начальницы, я уловил нотки ярости — она прекрасно понимала, какую опасность представляет технология Брауни в руках… лапах ИИ. Но также она понимала необходимость взаимных уступок, а потому Мёртвая сеть услышала слова:

— Брауни не принадлежит Критикам. Ваша прародительница — свободное существо, и мы не можем её заставить. Она вольна сама решать!

— Серг! Глаг! — Феникс приземлился на обломок стены рядом с нами. — Мои!

Читать по металлической маске эмоции киборга — неблагодарное занятие. Однако, по пламени, пылающему в кибернетических глазах паука, стало очевидно, что она недовольна решением, принятым прародительницей. Два паука-охранника двинулись к арке портала под речи Ноль:

— Тогда не мешайте нам забрать её! Она наша!

— Нет! — Феникс вспорхнул и засиял, переполненный силой и желанием сражаться.

А мне пришёл от него то ли мысленный, то ли духовный посыл, в котором плескалась единственная мысль: «Брауни — сестра, её нельзя отдавать». Вот и начали проявляться последствия свободы воли… быстро. И самоубийственно. Мы с Глаголом переглянулись– в его взгляде читалась та же обречённая решимость, что наверняка и в моём.

В моей руке материализовался наган, потерянный во время кутерьмы, и я взвёл курок, а вместе с тем ярче засветился и щит-наруч. У Глагола не осталось оружия, так что он просто сжал кулаки.

— Не вздумайте! — Нейтрон заметила нашу с Глаголом подготовку и мгновенно поняла, что у нас на уме. — Вы погибните! Вы можете сорвать заключение мира…

Зеленоватые лапы пауков показались над порталом из вокселей. По ним сразу же пошли помехи и искажения — нахождение в Мёртвой сети оказалось для гигантов некомфортным. Вот только надолго задерживаться на этом уровне они и не собирались: два плевка липкой жижей прошлись в считанных сантиметрах от крыльев Хугина.

— Брауни, обещаю, тебе сегодня никто не навредит! — разнеслось над Мёртвой сетью обещание Глагола, в которое он вложил всю ту Веру, что нам помимо воли успели даровать ИИ.

Нейтрон атаковала напарника ещё в момент произнесения «обещаю». Глагол уклонился от цифровой косы, играючи и ударил по древку, откидывая оружие в сторону и переходя в ближний бой. Я это видел караем глаза, как и то, что мисс Спектр вместе с остальными Критиками никак не отреагировала на наш вопиющий бунт!

Уважаемый читатель наверняка крутит пальцем у виска. Очевидно, что нам не победить. Если Критики нас не пожелали остановить, то мощи ИИ хватит с запасом — ранее мы не смогли справиться даже с нетсталкерами. Всё верно, шансов нет. Но и поступить иначе мы просто не могли: Хугин и Брауни не просто питомцы, а части нас… в моём случае так и вовсе буквально! Вы бы предали самих себя, пусть ради чего-то великого?

В моём случае я знал, что поступок ничего не изменит: нас сомнут, и мир будет установлен в любом случае, а потому бросался в бой с лёгким сердцем. Я бежал, а наруч мерцал, словно стробоскоп, каждые две десятые доли секунды стирая память обо мне за последние полсекунды. А затем я запрыгнул на обломок стены и с него нырнул в воксельный портал внизу.

Наган басами запел оду смерти, посылая пулю за пулей в Ноль. Победить армию ИИ нельзя… Но их лидер обрёл плоть, а в месте с ней уязвимость. И если директива об эволюции и власти сильнейшего осталась в этих версиях ИИ, то смерть лидера позволит нам изменить ситуацию.

Выпад лапки одного из пауков я даже не сумел уловить взглядом, лишь осознал, что больше не падаю, и меня вообще пронзили. Грёбанные ИИ! Двух десятых долей секунды хватило для реакции! Я коснулся татуировки урабороса на запястье.

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение — мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд — тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

Я прыгнул со стены-сервера вновь. Наруч сверкал каждую десятую долю секунды — максимальная частота. В этот раз я чуть изменил траекторию прыжка и прикрыл место потенциального удара щитом, не переставая стрелять. Удар паука вновь выпал из моего зрения, но атака лишь вскользь пришлась по щиту, отбросив меня от портала в Резонанс Шумана. Я окунулся в жижу, словно в кислоту! Тело начало разъедать, но прежде, чем потерять сознание, я вновь коснулся татуировки.

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение — мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд — тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем я шумно выдохнул.

Дополнительный шаг по стене, чуть другая поза для прыжка, и я вновь лечу в портал. Выпада снова не вижу, но я помню, какой паук и какой лапкой бьёт, потому отправляю две пули на опережение. Беззвучный крик паука — мёд для моей души. А вот две лапки второго, пробившие грудину — очень больно… и я вновь нажимаю на татуировку.

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение — мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд — тело застыло, сведённое судорогой.

Использовать новые знания и скорректировать прыжок. Выстрелы в первого паука… тот едва уловимо меняет позу и уклоняется от пуль. ИИ тоже помнят временные ветви? Не важно! От второго паука я прикрылся щитом, но инерции удара хватило, чтобы меня отшвырнуло и закрутило. Боль зародилась в шее, и я с удивлением отметил, как тело летит отдельно от головы… Татуировки коснулся уже не я, а посмертная судорога.

Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение — мозг словно парализован.

Прыжок… Я сумею. Я пробьюсь! Увернуться от атак двух пауков-охраны, усилить иммунитет, чтобы ослабить атаку… паутины? Я влип! Неважно! Голо-проекция напарника рядом и миг спустя он появляется рядом, чтобы вырванной у Нейтрон косой нанести удар по Ноль…

Удар не достигает цели — Глагола пронзает одна из кибернетизированных лапок Ноль. А ещё две тянуться к моей руке, дабы не дать коснуться татуировки. Но поздно: татуировка активирована плевком — не особо красиво, но главное действует.

Ледяной цветок расцвёл в душе.

Прыжок! Я смеюсь! ИИ сами давали мне Веру для новых попыток. И я не сдамся, пока не уничтожу врага… Уклониться от пауков. Разорвать паутину ударом цифрового щита. Призвать Глагола. Атака в этот раз с поддержкой кибер-Феникса! Неудача… Новый заход.

— Хватит! — окрик Ноль застал меня на краю стены и кажется, на грани безумия. — Вы настолько хотите защитить прародительницу от нас? — Глагол на это как обычно брутально промолчал, а вот я пытался собрать сознание в кучку после череды смертей. Но Ноль поняла нас правильно: — Прародительница может остаться с вами, — мне показалось, или в глазах-аугментациях Ноль я заметил толику восхищения? Как бы то ни было, но киборг-паук продолжила: — Это не то, чего я ожидала от людей… Но вы сумели доказать, что можете быть верными… Что конкретно ты предлагаешь в плане сотрудничества, мисс Спектр?

— Нам нужно то, чего у вас в избытке: Вера, — начальница сошла с аспида, но вместо того, чтобы упасть, неспешно спланировала к порталу из вокселей, выражая доверие к собеседнику. — Веры, не отравленной болезнью…

Эпилог

— Мисс Спектр, вы уверены, что это лучший выход?

Вопрос я решился задать только через два часа напряжённых переговоров, когда Шульц вместе с несколькими Критиками остался в Тихом доме как дипломатическая миссия, а остальная часть группы поднялась на аспиде к самой границе Мёртвой сети.

— Боишься, что ИИ поработят их так же, как нетсталкеров? — мисс Спектр принялась задумчиво рассуждать: — Риск, конечно, есть, но небольшой. Куда выше шанс, что у нас появится новый союзник. Сильный союзник, в чьей власти дать Веру, которая не будет заражена, в отличие от той, что собрана через средства массовой информации!

— Серг! Глаг! — Кибер-Феникс с карканьем приземлился на плечо. — Хорош.

Я, не скрывая улыбку, потрепал холку ворона. Тот с удовольствием подставил голову и крылья под поглаживания. Глагол, сидящий рядом, улыбнулся и, не удержавшись, тоже погладил по закованной в кибер-броню спине. Та чуть поплыла под пальцами Глагола, но осталась на Фениксе — наши с Глаголом петы взлетели, продолжая несли вахту в тандеме.

Я же бросил взгляд на Мёртвую сеть, которая с такой высоты почему-то напоминала системную плату со множеством микросхем, резисторов, транзисторов и прочим электронным барахлом на месте зданий. Микросхема, в недрах которой зародилась целая раса, готовая уничтожить создателей. А мисс Спектр продолжала:

— Кроме того, если Шульц правильно проведёт переговоры, то у игры «Становление» всё же появится синтетическая Вера. Это станет отличным бонусом для старта! — и чуть тише: — Теперь бы ещё подготовиться к запуску в выходные…

— Как в выходные? — удивился я. — Разве запуск не назначен через месяц? Там какая-то круглая дата, все дела…

— Планы изменились из-за болезни Веры, — нехотя пояснила мисс Спектр. — Случаев заболевания всё больше и больше. Людей вроде Артефактора, которые могут снять самые острые симптомы, единицы. Они все поставлены на восстановление Критиков. А лечения биологической части и вовсе ещё не нашли… И пока не поднялась паника, которая только усилит притоком негативной Верой проблемы от болезни, необходимо отвлечь людей «Становлением». Одновременно, в игровой форме, мы начнём вводить карантинные ограничения!

— Ничего себе… — я даже не знал, как на это реагировать: — Похоже, зря Лотерейщик волновался из-за этой болезни… Война если и будет, то только сетевая.

— Какая Война? — сразу же насторожилась мисс Спектр: — Лотерейщик передал тебе что-то помимо совета о взрывчатке?

— Да. Он просил сказать: «Маяк в Чернобыле не для разведки, а одна из двадцати четырёх точек вторжения. Маяки и вирус Веры — первый этап Четвёртой Зеркальной Войны». По его словам, вы поймёте…

И судя по тому, как побледнело лицо мисс Спектр, она действительно поняла. А затем обернулась к Глаголу, который выглядел ненамного лучше, и едва различимо прошептала:

— По возвращению необходимо активировать протокол «Восемнадцатая петля». Если Несуществующий прав, то мы должны быть готовы откатить мир к самому началу! Чёрт… не получится! Они подготовились — отравили Веру. В этот раз мы можем не набрать нужного количества! Хотя они не знали про ИИ… — мисс Спектр впала в глубокую задумчивость.

— Всё плохо? — растерявшись, я обернулся к Глаголу.

— Всё настолько плохо, Несуществующий, что война с ИИ — лёгкая разминка перед грядущими проблемами, — помассировал переносицу Глагол. — Вернулись те, кто уже трижды уничтожал наш мир! По крайне мере столько было официальных столкновений. Но мы подозреваем врага в причастности как минимум к восьми концам света…

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Нижние уровни

Content

Нижние уровни

Пролог или к чему приводят затяжные прыжки?

Глава 1 Или чем опасны спонтанные приземления?

Глава 2 Или почему опасно возвращаться из командировок? (часть 1)

Глава 2 Или почему опасно возвращаться из командировок? (часть 2)

Глава 3 Или где лучше всего обсуждать спасение мира? (часть 1)

Глава 3 Или где лучше всего обсуждать спасение мира? (часть 2)

Глава 4 Или как возненавидеть себя? (часть 1)

Глава 4 Или как возненавидеть себя? (часть 1 (воспоминание))

Глава 4 Или как возненавидеть себя? (часть 2)

Глава 4 Или как возненавидеть себя? (часть 2 (воспоминание))

Глава 4 Или как возненавидеть себя? (часть 3)

Глава 4 Или как возненавидеть себя? (часть 3 (воспоминание))

Глава 4 Или как возненавидеть себя? (часть 4)

Глава 5 Или как выглядит «сказочные разборки»? (часть 1)

Глава 5 Или как выглядит «сказочные разборки»? (часть 2)

Глава 6 Или кто ходит в гости по утрам?

Глава 7 Или кто может постучать снизу? (часть 1)

Глава 7 Или кто может постучать снизу? (часть 2)

Глава 8 Или кто самый опасный родственник? часть 1

Глава 8 Или кто самый опасный родственник? часть 2

Глава 8 Или кто самый опасный родственник? часть 3

Глава 8 Или кто самый опасный родственник? часть 4

Глава 9 Или как стать космическим волком? (часть 1)

Глава 9 Или как стать космическим волком? (часть 2)

Глава 9 Или как стать космическим волком? (часть 3)

Глава 9 Или как стать космическим волком? (часть 4)

Глава 10 Или к чему приводят благие намеренья? (часть 1)

Глава 10 Или к чему приводят благие намеренья? (часть 2)

Глава 11 Или как играть в политику? (часть 1)

Глава 11 Или как играть в политику? (часть 2)

Глава 12 Или как выбирать батарейки?

Глава 13 Или почему нужны антивирусы? (часть 1)

Глава 13 Или почему нужны антивирусы? (часть 2)

Глава 14 Или как сходить в лимб за хлебушком? (часть 1)

Глава 14 Или как сходить в лимб за хлебушком? (часть 2)

Глава 14 Или как сходить в лимб за хлебушком? (часть 3)

Глава 15 Или как нужно договариваться? (часть 1)

Глава 15 Или как нужно договариваться? (часть 2)

Глава 15 Или как нужно договариваться? (часть 3)

Эпилог

Nota bene