Хроники-4. Белеет "Парус" одинокий

Хроники-4. Белеет "Парус" одинокий

Белеет «Парус» одинокий…

Урбанистический миф

Он стоял в пустом оконном проеме, глядя как двадцатью этажами ниже мелкие темно-серые волны то выскальзывают, то снова втягиваются под хрупкое мутноватое стекло мартовского льда. Он стоял на самом краю, глядя на тупые носки своих черных ботинок, нахально нависавших над вертикальным отвесом обшарпанной стены, и думал: жаль, не взял фотоаппарата. Фотка вышла бы – закачаешься: два рубчатых ботиночных канта в обрамлении пустоты, а внизу, фоном, подсвеченная прожекторами река и отблескивающий на изломах лед. Вид сверху.

Жаль, ни на одной фотографии не передашь как ветер упрямо толкает в плечо, заставляя балансировать. А вокруг сплошная чернота вечернего неба. Ощущение обалденное! Тем более кайфовое, что обострившимися на приливе адреналина чувствами он четко воспринимал острый страх своего спутника. Рядом встать так и не решился, торчит за спиной.

- Ты б не трусил, а подошел хоть глянул. Когда еще такое увидишь, - с чуть презрительной снисходительностью кинул он через плечо, уверенный, что в ответ услышит жалобное: «Вы б лучше сами отошли, мало ли что»

Но из-за спины прозвучало совсем неожиданное:

- А вы плавать умеете?

Удивленный, он даже хотел обернуться. Но речной прибой с гипнотическим постоянством все накатывал на узкую кромку берега, и жаль было отводить глаза, вырываясь из зачаровывающего ритма. Он лишь бросил:

- Еще как! – и сам слегка устыдился своего мальчишеского тона. Перед кем расхвастался?

- Жалко, - отозвался спутник.

Сзади послышался шорох. Он почувствовал, что должен сейчас же, немедленно оглянуться и даже начал поворачиваться… Но в сердце стало очень-очень холодно, будто сосульку воткнули, а потом сразу очень-очень больно, и кто-то украл его легкие. Дышать было нечем. Оконный проем сделал кульбит вокруг него, над ним мелькнуло черное небо, а потом сразу серый лед, и вода стремительно понеслись навстречу. Он ощутил как с размаху впечатывается лицом в ледяную корку, услышал хруст, но боли не почувствовал. С высоты до него донесся долгий вибрирующий крик, и холодная невесомая темнота охватила его со всех сторон.

«Ни фига себе!» – успел подумать он. И все исчезло.

В опустевшем оконном проеме убийца медленно отнял руки от ушей. Господи, что это такое орало? Он быстро глянул вниз: двадцатью этажами ниже в ледяной корке зиял пролом, очертаниями напоминающий контур человеческой фигуры. Край был заляпан темными пятнами. Человек в окне знал, что если спуститься ниже, пятна окажутся красными.

Волна лениво лизнула лед, превращая пятно в смутный развод, лизнула еще – все исчезло.

Убийца заторопился – дело сделано, надо убираться побыстрее, уж больно жутко и озноб колотит.

Широко размахнувшись, так что едва не вывалился из проема (вот прикол был бы!), он швырнул в реку длинное шило с яркой пластиковой рукояткой. Перекувыркнувшись в воздухе, шило понеслось вниз и беззвучно булькнуло в разлом.

На месте падения взметнулись брызги.

Ветер взвыл в пустых проемах.

Толстый луч прожектора дернулся, заметался и уперся в ледяной разлом.

Человек в окне увидел как вода забурлила… Поднялась выше. Еще выше. Мощная темная струя толчками била из середины разлома, с каждым разом подскакивая на этаж, еще один, еще: третий, пятый, двенадцатый… С глухим шумом взметнулась до двадцатого. Изогнулась, и словно заглатывающая добычу анаконда обрушилась на замершего убийцу. Швырнула на колени, заставляя отчаянно цепляться за края проема.

Вода была липкой, теплой и соленой.

Сквозь мгновенно склеившиеся ресницы человек увидел – на его руках словно надеты ярко-алые перчатки! Одежда, лицо, все было перемазано красным, багровая жижа растекалась под ногами.

- Это же кровь! Кровь! – закричал убийца.

Стоя на четвереньках, весь залитый кровью, он судорожно всхлипнул, не в силах оторвать глаз от колышущихся далеко внизу темных вод. Волны накатили на берег раз, другой… Вода в ледовом разломе загустела, зашевелилась… Было видно, как жгуты буро-коричневых водорослей ощупывали края. Там, где только что кровавый фонтан рвался из воды в небо, медленно всплывало нечто. Убийца заворожено следил как оно поднимается все ближе к поверхности. Сквозь темные волны смутно вырисовывался белесый контур…

Волны раздвинулись. Из реки появилась… голова. Откинулась назад, поднимая лицо к небу…

Тянущиеся по льду багровые водоросли росли прямо из глазниц, до отказа заполняя лишенные глаз провалы.

Человек в оконном проеме снова закричал.

Прожектор взметнулся, зашарил по фасаду, будто почуявший добычу пес.

Азартно дрожа – «вот он, вот!» – луч света уперся в скорчившегося в окне убийцу. И тот скорее почувствовал, чем увидел, как водоросли, тянущиеся из глаз существа, поползли по льду, к зданию, вверх по стене… К нему.

Содрогаясь от непереносимого ужаса, человек отпрянул назад и вывалился из окна вглубь комнаты. На четвереньках пополз по ледяном бетону пола к проему двери.

Вскочил. Длинными заячьими скачками понесся по гулкому пустому коридору к недостроенной лестнице. Перепрыгивая через осыпающиеся ступеньки, слепо ринулся вниз, к выходу.

Звук неторопливых чавкающих шагов – словно бы в ботинках у идущего хлюпала вода – поднимался ему навстречу.

Убийца остановился. Широко раскинув руки, вжался спиной в стену, будто надеялся спрятаться внутри холодного серого бетона.

Не в силах шелохнуться, он расширенными глазами глядел поверх обломанных лестничных перил.

Вода медленно поднималась, заливая ступени, и вместе с ней неспешно, как на прогулке, поднималась темная фигура. Растущие из глазниц бурые речные водоросли свисали по щекам и спадали на грудь, струились по лестнице.

Убийца затаил дыхание.

Существо остановилось. Медленно повело головой туда… сюда… Резко вскинулось…

Водоросли враз свились в жгуты толщиной с кулак, заструились, стремительно разрастаясь, потянулись из глазниц, оплели обломки перил, змеясь, потекли вверх… Мокрая петля захлестнула ногу убийцы, стиснула колено, опутала запястье… Темная фигура медленно приближалась в ореоле колышущихся водорослей. В глаза оцепеневшему убийце глядели заполненные шевелящимися багрово-коричневыми стеблями глазницы…

Крик разорвал мир в клочья.

***

- Слушай, парень, ну мне, ей-богу, по фиг! Тебе, блин, будет в задницу свистеть!

- Вы ни про какой уплотнитель не говорили! – с бессильной яростью процедил Роман. Положил руку на край только что вставленного в окно пластикового стеклопакета. В ладонь ощутимо дуло. – Ничего нормально сделать не можете! Сами же проем замеряли!

Мужик в зеленом фирменном комбинезоне с надписями «Двери. Окна. Стеклопакет» совершенно искренне возмутился:

- Парень, ты с дуба грянул или вчера родился? Конечно, замерял! Ну и что? Даже в самых крутых нынешних домах по оконным проемам обязательно хоть миллиметровые перекосы бывают, никогда пакет с окном, вот так чтоб один в один, не совпадает! А у тебя дом, ну вообще, в 70-х строили! Вон, закос какой! – гибкая лента рулетки, взвизгнув, развернулась вдоль окна, - Видишь? А наша фирма, между прочим, косых пакетов не ставит! По ГОСТу не положено! Уплотнять надо. Так что давай, мотай на Троицкий рынок, 23-е место. Скажешь, Миша просил уплотнителя, пенку такую, ну, короче, они знают…

- Не пойду, - сквозь зубы процедил Роман. Он отошел от окна и уселся на лежащий посреди комнаты штабель ламината.

- Так без уплотнителя нормально держаться не будет! – мастер с удивлением поглядел на мрачного Романа.

- Сколько он стоит, твой уплотнитель? – спросил Роман, потом безнадежно махнул рукой, - А, какая разница! Денег все равно нет, ясно?

- На банку уплотнителя нет? – изумился мастер и слез со стоящей у окна стремянки. Встал напротив Романа, - Слушай, парень, какого хрена ремонт затевал, если бабок нет?

- А я же вас просил! Я предупреждал! – снова приходя в ярость, вскинулся Роман, - Как людей просил – посчитайте все заранее, до копейки! Говорил же я, что у меня средства ограничены!

- Ну ты ваще… - протянул мастер и поднял руку, явно собираясь покрутить указательным пальцем у виска. Но на полдороги опустил, решив не выказывать свое мнение об умственных способностях Романа столь явственным образом. Все-таки клиент, какой-никакой, - Кто ж тебе вот так заранее все посчитает? Ты что, главное правило ремонта не знаешь?

Роман поглядел на него вопросительно.

- Сосчитай все до копейки, потом помножь на два, как раз оно и выйдет, - пояснил мастер.

Роман оглядел раздолбанный оконный проем, в котором едва держался свеженький стеклопакет, стены с начисто ободранными обоями, осыпь старой штукатурки на застланном газетами полу и тихонько взвыл.

- Ну ты ваще, парень… - повторил мастер и забрал брошенную поперек поленницы новых обоев куртку. Пристукнул кулаком по раме стеклопакета, поковырял край проема, с сомнением покачал головой, - Короче, без уплотнителя дела не будет. Как бабки появятся, покупай и звони. Приеду, доделаю. Только пошустрей давай, а то если все это сооружение на хрен вывалится, - он кивнул на окно, - я его обратно за бесплатно вставлять не буду. Потому как это не наш брак, это ты, парень, сам… - он на мгновение заколебался, но все-таки закончил, - …уж извини, сам дурак!

- Вы меня не предупреждали… - слабо запротестовал Роман, но мастер его уже не слушал. Натянул крутку, и множа белые следы известки на полу, вышел в коридор. Роман услышал как хлопнула дверь.

Роман еще раз огляделся по сторонам и нечленораздельно взревев, с размаху пнул по сложенным в углу обоям. Поленница зашаталась, закатанные в целлофан рулоны, глухо ударяясь об пол, раскатились.

Роман тяжело перевел дух и направился в туалет. Узкий пенальчик уборной зиял отвором в полу. Роман протиснулся в щель двери – прислоненный к стене новехонький унитаз не давал створке полностью открыться. Полюбовавшись плавными контурами фаянсового друга – ну и впрямь белый лебедь, не то что пожелтевший ужас, на котором приходилось восседать долгие годы! – Роман ухватился за обод.

От сантехника пришлось отказаться еще в субботу, а жить без унитаза и дальше было невозможно. Роман перемешал цементный раствор. С сомнением поглядел на получившуюся серую жижу.

Ладно, в конце концов, мужик он или как? Трубу под ванной в свое время менял спокойно, будем надеяться, что и с унитазом…

Приподняв унитаз, Роман принялся старательно совмещать его с трубой, одновременно коленкой подсовывая под него доску. Ни тот, ни другая почему-то упорно не желали стыковаться, а доска застряла, упершись в выступ пола. Пот струйкой тек по спине. Запашок в узком пространстве туалета стоял отвратный.

Наконец унитаз вроде бы встал, хотя чувствовалось, что стоит его отпустить, он тут же сместиться вбок. Наверняка, из желания помучить хозяина. Удерживая фаянсовый грааль обеими руками, Роман попытался носком ноги подтянуть к себе ведерко с цементом. Ведерко, естественно, тут же отодвинулось дальше в коридорчик. М-да, третья рука бы не помешала. Или по крайности хвост – длинный такой, гибкий, как у макаки.

Роман с силой придавил унитаз. Осторожно отпустил – порядок, вроде, – забрал из коридорчика ведерко, повернулся. Поглядел на результаты своих стараний. Унитаз напоминал Пизанскую башню.

Роман высказался, изощренно сочетая в одном предложении итальянский город Пизу с итальянским же унитазом. Приткнул ведерко в уголок и принялся заново пристраивать белого друга на положенное место.

Из коридора послышался звук открывающейся двери и шаги. В душе Романа затеплилась безумная надежда. Сантехники вернулись! Невесть как прознали про его муки и в них проснулась совесть! Все что угодно… Любые условия, только бы… Нацепив на физиономию умильно-заискивающее выражение Роман выглянул в коридор:

- Ребята, ради бога! Тут то ли с трубой что-то, то ли сам унитаз некондиционный… - он осекся.

Оглядывая царящий вокруг разгром, посреди прихожей стояла Янка. Роман поглядел на нее безнадежным взглядом и спросил:

- Унитаз мне придержишь?

- Що? - на Янкиной холеном личике отразилось настоящее смятение. Она заглянула в туалет, брезгливо сморщила носик и решительно помотала головой.

Роман еще более безнадежным взглядом посмотрел на унитаз, на цементный раствор, поднялся с колен и вышел из туалета, захлопнув за собой дверь.

- Не с того ремонт начали, стажер! - Рико тоже закрывал дверь – входную. Отряхнул выпачканные белой меловой пылью узкие ладони, - Я же предупреждал, ваш замок и младенец откроет!

- И весь твой кафель сопрет! – весело заключила Янка, разглядывая выстроившиеся вдоль стены ящики.

- На фига младенцу мой кафель? – пробормотал Роман, - Он мне и самому-то, считай, не нужен.

- Що так? - округлым носком высокого ботинка в стиле ретро Янка откатила с дороги обойный рулон и прошла в комнату.

- Того, что платить нечем! Ни кафельщикам, ни сантехникам, никому! – раздраженно рявкнул Роман, - Я всю свою заначку в стройматериалы вбухал, думал, с зарплаты с рабочими расплачусь. А у меня из нее, из зарплаты, стоимость юридических услуг вычли! За адвоката, который квартирку мою от папаши отстоял!

- У нас, конечно, Общество, но ведь не благотворительное же! - Рико пристроился на краешек ламинатного штабеля. – На что вы рассчитывали?

- Ремонт я сделать рассчитывал, - буркнул Роман, тоже присаживаясь на ламинат, - Наверное, неправильно рассчитывал. Вон, окно закончить не могу, в ванной стенки выпилены, а из них трубы торчат. Между прочим, еще с пятница без воды сижу! Это какой уже сегодня – четвертый день?

- Жах! – оставшаяся стоять Янка сочувственно поглядела на него сверху вниз, - В такому рази, як ты насчет бабок?

- Пока что склонности к геронтофилии не ощущаю, - все также мрачно отрезал Роман, - Хотя никогда нельзя зарекаться на будущее. Быть может, с годами?

- По крайней мере, способность шутить вы не утратили, стажер! – хмыкнул Рико.

- Гроши – це не повод для шуток, - чопорно покачала головой Янка, - Гроши – це святе! Ромасыку, ты подзаробыты хочешь?

- Издеваешься? – простонал Роман, - Ты не видишь, что у меня делается? Хочу – не то слово! Жажду! А что, новое задание? Премия будет? – Роман с надеждой уставился на напарников.

Янка и Рико переглянулись.

- Та ни, яке там завдання! – отмахнулась Янка.

- Мир и во целовецях благоволение. В не-целовецях тоже, будто и не наш город, - поморщился Рико.

- Ось я и кажу, самое время бабла срубить по-легкому, - словно продолжая некий спор, напористо заявила Янка, - Чуешь, Ромасыку, я нам левую подработку нашла! – с торжеством объявила она.

Роман поглядел на нее с сомнением:

- Разве у оперативников Общества могут быть левые подработки?

- Подработки в Обществе не поощряются, но случаются. – пояснил Рико, - Если осведомленные люди выходят прямо на нас, можно пустить заказ мимо бухгалтерии. Конечно, при условии, что заказчик – человек надежный.

- Надежный, надежный! По-перше, она ниякий не человек! Тобто одна моя знакомая мелюзина, она свой спа-комплекс в центре держит, з салоном красоты, я до них хожу…

- Кто такая мелюзина? – перебил Янку Роман.

- Стажер, позорище! – вскинулся Рико, - Завтра придете на работу, посажу реестр штудировать, пока наизусть не заучите, от первого тома до последнего!

Роман вспомнил переплетенные в телячью кожу с металлическими уголками громадные инкунабулы реестра, написанные к тому же на средневековой латыни, и тихо затосковал. Мало ему ремонта!

- До речи, раритеты тревожить не обязательно, в компьютере есть копия, - фыркнула Янка, - Не будь таким занудою, Рико! Мелюзина – це морська русалка, - пояснила она Роману, - А у той моей знакомой мелюзины есть свой знакомый, чи, може, компаньон, чи даже полюбовник, не знаю – в общем, такый соби хрен з яйцами, що ей гроши на салон дал. А вже у цього хрена – неприятности, яки мы вполне можем уладить. Отрымаемо цилком пристойну сумму, у всякому рази, бильше, ниж звычайна премия.

- Сие лишь при условии, что полковник нас не поймает, - пожал плечами Рико.

- Уволит? – с тревогой спросил Роман.

- Я вам уже объяснял, юноша, из Общества не увольняют. Мсье colonel нас попросту убьет, и прошу вас, не воспринимайте мои слова как гиперболу!

- Если убьет, тогда еще ничего, - немедленно успокоился Роман, - По крайней мере, ремонт доделывать не придется!

- Не узнает полковник! Заказчик трепатыся не станет. Он бильше за нас огласки боится, щоб его бизнесу не нашкодыла! – вскинулась Янка.

- Что хоть за дело? – спросил Роман, стараясь не позволит затеплившейся в сердце надежде слишком уж разгораться.

- Нарешти хтось спытав, можно подумать, никому, крим мэнэ, гроши не нужны! – возмутилась Янка, - Там на одну ночь работы! По симптомам, самый обычный код 17/3.

- Что, стажер, кодификацию тоже не знаем? – тут же придрался Рико.

- А фиг вам, знаю! – непочтительно заявил начальству Роман, - Согласно базовому классификатору штатных оккультических ситуаций Гримм-Хичкока, код 17/3 – «гостиница-убийца», подвид «дома с привидениями». – отбарабанил он, словно школьник на экзамене. – А какая гостиница?

Янка вдруг замялась:

- Та ну ця ж… Та хиба ж вы не знаете… Та «Парус», ой жи ж, божечки… - досадливо закончила она.

В комнате воцарилась тишина.

- М-да… - наконец протянул Роман, - У нас в Днепропетровске можно не знать родную маму. Но не знать эту дуру здоровенную, чтоб она сгорела, долгострой чертов прямо посреди Днепра, не знать гостиницу «Парус» в этом городе – невозможно!

- Отнюдь не посреди! Полуостровок, некогда под нее насыпанный, выдается в реку метров на двадцать, не более. Считайте, у самого берега. – возразил Рико, будто обидевшись за честь самого старого, начатого еще в разгар социализма городского долгостроя. Дерзкая идея: водрузить на водную гладь – хоть рыбу из окна лови – бетонный монолит, вроде бы изображающий развернутый парус, только вытянутый на 24 этажа ввысь. Но даже безудержное в тратах советское государство так и не смогло достроить гигантскую махину, еще в 80-е оставив ее на растерзание бомжам, времени и прибрежным днепровским волнам.

- Ромасыку, заказчик не хочет, щоб ця гостиница сгорела! – возразила Янка, - Он хоче ее выкупить, та може и достроить, але ж боится, чи нема в ней чогось такого, по нашей части.

- Он псих или не местный, твой заказчик? – возмутился Роман. Возмущение его было в основном направлено на Янку, поскольку обещанная подработка явно оборачивалась лажей. Все, связанное со злосчастной гостиницей, всегда оборачивалось лажей. – Этот трижды проклятый «Парус» наша городская администрация уже лет десять продает, никак не продаст! Ни один идиот не соглашается его выкупить!

- Стажер, вы думаете, на отеле лежит тройное проклятие? – неожиданно заинтересовался Рико, - Откуда такая информация?

- Я думаю, - с трудом сдерживая раздражение отмахнулся Роман, - …что у этой бетонной хреновины фундамент разъезжается. Наш «Парус» в любую секунду может уплыть по Днепру к Черному морю. Его еще при социализме на всех строительных факультетах изучали – как классическую геодезическую ошибку. Тут не проклятье, а чисто строительные проблемы!

- Та що ты кажешь, Ромасыку? А чому там люди исчезают? – ехидно бросила Янка.

- Какие люди? Бомжи, которые туда ночевать забираются, или сторожа, приставленные их гонять? – хмыкнул Роман, - Бетонные плиты там исчезают, их дачники на свои участки еще с прошлого века растягивают.

- А свидетели кажут, там по ночам орет хтось, страшным голосом! – не сдавалась Янка.

- Свидетели – все те же бомжи? Конечно, по пьяному делу и ветер в шахте лифта жутью покажется.

- Слухай, Ромасыку, ты ще нудниший за Рико! Нема там никого крим бомжей-сторожей – и нехай. Зайдем – выйдем, сообщим: отель чистый! Инвестору спокий, нам бабки, а полковник уж точно ничего не заметит!

Роман заколебался. Еще разок оценил на глазок свой личный ремонтный Апокалипсис и вздохнул:

- С этим «полумонтом» я до следующей зарплаты не дотяну, да и ее на все и не хватит.

- С чем, простите? – заинтересовался Рико.

- «Полумонтом» – полу ремонтом, - ворчливо ответил Роман, - Когда все уже поломали и ничего еще не починили. Короче, я рискну! Может, и правда ничего делать не придется.

- Брать деньги за невыполненную работу – несколько моветон, - сморщился Рико.

Янка подскочила к напарнику:

- Моветон – в кринолине в маршрутку лезть, а гроши – завжды бонтон! Рико, що мы тебя уламываемо?! Ты що, не понимаешь, яке в мэнэ событие? – Янкины глаза вдруг распахнулись и засияли беспредельным счастьем, а на губах заиграла блаженная улыбка.

- Какое у тебя событие? – полюбопытствовал Роман, разглядывая Янкино преобразившееся лицо.

- Сошествие архангела Гавриила с благой вестью. Наступление Царства Божьего на Земле, да простит мне Господь эти слова, - ехидно процедил Рико, - Обратите внимание, стажер! Сей вид радостной овцы у нашей Янки бывает лишь в одном-единственном случае!

- Эдвард приезжает! – тоном маленькой девочки, получившей рождественский подарок, выдохнула Янка, - На две недели. А может, даже на месяц. А может… - она восторженно зажмурилась.

- Кто такой Эдвард? – осторожно спросил Роман.

- По ней не видно? Вечная любовь. Неугасимая страсть, - скривившись, словно целый лимон разжевал, ответил Рико.

- Из-за того клопоту, що наша местная ведьмочка Лизка наробыла, пиар-отдел все мистычни сериалы поки що прикрыв и Эдварду отпуск дали! - звенящим от счастья голосом вскричала Янка.

- Бесценный Эдвард, единственный и неповторимый, изволит подвизаться в голливудских консультантах, - презрительно кривя губы пояснил Рико.

- Ты дуже добре знаешь, що он не завжды був консультантом. – запротестовала Янка, - Та яка мени разница, хто вин! Он мий Эдвард и он приезжает! Мени гроши потрибни, сейчас! Ни, навить ще ранише! – Янка принялась загибать пальцы, - Уборщицу выклыкать, повнистю гардероб зминыты, подарок Эдварду купыты, щось таке стильне, в его манере… На ций загородной базе, «Золотом фазане», номер замовыты. Март, на Днепре лед стронулся – после Калифорнии ему цикаво буде. – Янка на мгновение примолкла, что-то про себя подсчитывая и уже почти в истерике завопила, - Якщо я не отрымаю цих грошей, я за сэбэ не ручаюсь! Мне ж ще холодильник под завязку набить треба, а ты хиба не знаешь, какие в донорских центрах тепер взятки беруть!

- Причем донорские центры к холодильнику? – озадачился Роман, но Янка не обратила на него внимание. Она моляще глядела на Рико.

- Твой Эдвард погостит и уедет, а недремлющее око нашего полковника, между прочим, останется. И неприятности вместе с ним, – тяжко вздохнул Рико, - Bien! Если бы мне самому не были так нужны деньги…

Радостно взвизгнув, Янка повисло у Рико на шее:

- Серденько мое, який же ты хороший!

- Не подлизывайся! – выпутываясь из ее объятий, проворчал Рико, - Работать – так работать. Едем! Если не управимся быстро, полковник нас всенепременно застукать изволит, вы его знаете! И плакали тогда наши денежки!

- Рико, а тебе зачем левый приработок понадобился? Ты ж за свой «ягуар» вроде расплатился? – натягивая куртку, спросил Роман.

- А вот сие, стажер, вас никоим образом не касается, - холодно отрезал Рико, - Желаете новый унитаз – извольте поторопиться! - и вышел за дверь.

***

- Если я не ошибаюсь – здесь, - сверяясь с лаковым прямоугольничком визитки, сказал Рико.

Его новехонький ягуар подкатил к высотному офисному зданию в центре города.

- В стройкомпанию, - небрежно бросила Янка засевшему в стеклянной будке секьюрити. Тот лишь молча кивнул, а потом высунул в окошко наголо бритую башку, и долго провожал взглядом Янкину стройную фигурку. Толстая пепельная коса казалась почти белой на черной коже куртки.

На шестом этаже створки лифта мягко разъехались, открывая светлую приемную. Роман мельком подумал, что все-таки нет стиля более безликого, чем стандартный офисный евроремонт. Секретарский стол со специальными полочками и подставочками подо все – компьютер, принтер, телефон, саму секретаршу – своей функциональностью вызывал четкую ассоциацию с гинекологическим креслом. Потому и восседающая на специальном стульчике немолодая, но очень холеная, словно тоже прошедшая евроремонт, секретарша выглядела не деловито, а слегка непристойно.

Стандартно улыбаясь, секретарша указала на дверцу с табличкой «Президент».

- Наконец-то явились! – завидев появившуюся на пороге троицу, буркнул восседающий за длинным столом молодой, но уже несколько обрюзгший мужчина небольшого роста и в дорогом офисном костюме, - Мне вас что, целый день дожидаться?

Рико чуть шевельнул бровью:

- Это и есть твой надежный заказчик, Янка? И я должен тратить свое время, наблюдая за потугами этого la petit idiotе поставить нас на место?

Роман мгновенно похолодел – сейчас Рико развернется и уйдет! И они, конечно, вместе с ним. Месяц в разобранной практически на кусочки и лишенной воды квартире представился Роману во всей красе.

- Не понял? – с явной претензией в голосе воскликнул хозяин кабинета, - Чего вы тут выдрыгиваетесь? Вас серьезный человек порекомендовал…

И тут Янка расхохоталась:

- Насчет «человека» – це класс! Ось вже сказанув, так сказанув – мов в пудру пукнув!

Лицо хозяин кабинета покраснело, он потянул ворот рубашки, словно ему разом стало нечем дышать:

Янка, закинув ногу на ногу, уселась в кресло напротив стола. Доверительно наклонилась к шлепающему губами хозяину кабинета и сообщила:

- У нас часу дуже мало, считай, зовсим нэма. Або швидко-швидко кажи дело, або мы пишлы, а ты в своему «Парусе» тамошним чертям як хочешь хвосты крути!

- Да я вас… - перехваченным от ярости голосом прохрипел заказчик.

- Славик, нет! – раздался женский крик.

Роман, полностью сосредоточивший свое внимание на клиенте, только сейчас сообразил, что у стены, в уставленном комнатными растениями уголке кабинета сидят еще двое.

Женщина застыла, напряженно выпрямившись на самом краешке мягкого, «проваливающегося» кресла. Возраст ее определить было невозможно – средней комплекции фигура могла принадлежать как тридцати-, так и хорошо сохранившейся пятидесятилетней. Лицо же закрывали здоровенные, похожие на консервные банки темные очки, совершенно неуместные в мягком освещении офиса.

Точно такие же очки красовались на приткнувшемся в соседнем кресле мужчине. Его молодому, сильному телу не соответствовала равнодушная безучастность позы. Жилистые руки безвольно свисали с подлокотников, словно кто-то другой бросил их там, а хозяину и дела нет, чего такое у него по бокам болтается.

- Пожалуйста, не уходите! – женщина протянула к Рико моляще сложенные ладони. – У нас просто безвыходная ситуация.

- Заткнись, Лина! – немедленно вызверился Славик, - Я тут веду переговоры…

- Ты не ведешь переговоры, ты хамишь единственным людям, которые могут нам помочь! – на женщину начальственный рык Славика не произвел впечатления, - Прошу вас, выслушайте! Назовите любую сумму… - она в упор поглядела на Славика из-под темных очков.

- Двадцать тысяч долларов! – немедленно откликнулась Янка, дергая Рико за полу и заставляя его опуститься в кресло. – Половина вперед.

- Хорошо! – тут же согласилась Лина, пока Славик пучил глаза, собираясь возражать.

В душе Романа вспыхнуло острое ликование – хватит! Его части ему хватит на все! Ух ты, может, даже кой-какую мебель заменить получится! На физиономии Янки тоже проступила радость, мгновенно сменившаяся досадой – похоже, она уже жалела, что не попросила тридцать. Да и Рико раздраженно скривил губы – безоговорочное согласие дамы не давало ему поводов для отказа.

- И чего же вы хотите? – процедил он.

- Пожалуйста, - Лина потянулась, собираясь просительно дотронуться до колена Рико, но глянула на восседающего за столом Славика и в нерешительности остановилась. Ее рука повисла в воздухе, - Очень вас просим! Отыщите Владика! – из-под нижнего края очков покатились крупные слезы, она всхлипнула и отвернулась.

Рико вопросительно поглядел на заказчика. Тот пожевал губами, перемалывая обиду, и наконец неохотно выдавил:

- Мой младший брат, Владислав, Владик. Мысль у нас была, недостроенную дуру на Днепре, гостиницу «Парус» к делу пристроить…

- Вам было известно, что многие уже отказались от этой ценной идеи? – негромко спросил Рико.

Святослав фыркнул:

- Многие! Многие китайским сэкондом на базаре торгуют, а вот по двадцать тысяч всяким платить… - он бросил едкий взгляд на Рико, - … это могут только те, у кого мозгов хватает. Или наоборот, не хватает, - задумался он, а потом решительно тряхнул чубом, - Да знали, конечно! Болтали, вроде, огни в окнах мелькают, орет кто-то ночами благим матом, и люди не возвращаются.

- Не возвращаются… - эхом откликнулась женщина.

- Родная, ты уже все что могла – сказала, как раз на двадцать кусков. А теперь прошу – закрой рот плотно! - Святослав бросил на нее яростный взгляд. – Если во все страшные сказки верить, что по бизнес-клубам в курилках рассказывают, лучше вообще бизнесом не заниматься! Про невидимого киллера слышали? Появляется прямо перед тобой, охрана его и видеть не видит. А он, значит, ладонью тебе в сердце хлоп, и инфаркт! Мол, никаких инфарктов-инсультов с нашим братом-бизнесменом нет, а все он, невидимый киллер! – Святослав принужденно рассмеялся, открывая в улыбке великолепно выполненные, белоснежные искусственные зубы.

- Ваш брат верил в истории про «Парус»? – не дал сбить себя Рико.

- Он все всегда проверяет, - всхлипнула женщина, - Он очень предусмотрительный.

- Это точно, - принужденно согласился заказчик, - Пока все до последнего не обсчитает, самую малую закавыку не проверит – не успокоится. Зануда был, невероятный…

- Не смей, не смей, слышишь! – женщина вскочила, - Не смей говорить, что он «был»! Мы не знаем, может, он еще живой, может он…

- Хватит, Лина! – твердо остановил ее Святослав, - Два дня назад, перед выходными, в конце рабочего дня мой брат поехал на стройплощадку гостиницы «Парус», - пояснил он, оборачиваясь к Рико, - Поглядеть, что там к чему и стоит ли нам вообще ввязываться, тем более что разговоры всякие, слухи… Вошел в здание и больше Владика никто не видел. Что ж ты думаешь, Лина, он с тех пор так и сидит где-нибудь в этой бетонной коробке?

- Давайте рассмотрим чисто техническую сторону, – прервал его Рико, - Недостроенная гостиница стоит на мысу. За зданием мог скрываться катер или лодка. Что, если ваш брат просто… уехал?

- Он не мог, - заводя кончики пальцев под очки, Лина вытерла слезы, - Он… не стал бы… Владик… Он ездил туда не один. С ним был наш водитель, Сережа! – и она торопливо кивнула на соседнее кресло, где все в том же равнодушном молчании полулежал молодой парень, - А еще… - голос Лины упал почти до шепота, - С ними была я.

- Мы все вечером в ресторан собирались, - видя обращенные на нее взгляды, заторопилась она, - Владик и говорит: давай, я тебя домой завезу, переоденешься, только сперва к «Парусу» подъедем. Сережа, - она снова кивнула на своего безучастного соседа, - Он тогда вдруг просто как с ума сошел: занервничал, возражать начал, мол, темнеет уже, а там плиты выпадают, арматура торчит, а у меня, - она похлопала себя ладонью по груди, - …каблуки… Мы с Владиком даже удивились – обычно Сережа молчаливый такой, слова лишнего не вытянешь. - она хихикнула, - Но не такой молчаливый как сейчас, - она смеялась все громче, сильнее, - Сейчас он вообще… - истеричный хохот сотряс все ее тело.

Святослав быстро приподнялся из-за стола. И Лина тут же отпрянула, заслоняясь ладонью:

- Не надо… - сквозь истерические спазмы выдавила она, - Сама… справлюсь… Воды…

Рико плеснул воды в стакан, и под недобрым взглядом Святослава подал его Лине. Расплескивая воду, Лина поднесла стакан к губам, отхлебнула.

- Владик… Владик, конечно, сказал, что это не Сережиного ума дело… Он вообще не любил, когда служащие позволяли себе… Велел мне спускаться к машине… Ну вот, мы и поехали…

Лина невольно зажмурилась. Вспоминать ей не хотелось, но и не вспоминать она не могла. Словно наяву промелькнули перед ней похожие на грустных динозавров портовые краны за окнами…

***

Машина подъехала к сторожке и остановилась у шлагбаума.

- Где этот хренов охранник? Его должны были предупредить! – раздраженно проворчал Владик.

Сторожка была похожа на аквариум. Притулившись к бетонной стене гостиницы, она почти целиком состояла из окон. Похоже, для нее просто-напросто использовали старые рамы гостиничного холла. Изнутри окна-стены были закрыты грязными желтыми шторами. Свет не горел.

- Дрыхнет, гад, - Владик нажал ручку дверцы, собираясь выйти из машины. Посмотрел на зажатую между пальцев сигарету, на пепельницу, видно, колебался: докурить или загасить. Курить ему явно не хотелось, но сигареты оставалось еще больше половины, а деньги, между прочим, плачены! Еще мгновение подумав, Владик зажал тлеющую сигарету зубами. Выбрался наружу и решительно протопал по жалобно поскрипывающим деревянным ступенькам крыльца.

- Эй, есть тут кто? – он звонко постучал костяшками пальцев в окно. Стекло задребезжало.

Владик немного подождал и потянул за ручку. Дверь приоткрылась, Владик просунул голову внутрь:

- Говорю, есть тут… – его голос стал глуше, - Ой, бля-я! Ну ты даешь, мужик! Эй, давай просыпайся, хорош дрыхнуть! И вылезай, у меня противогаза нет, чтоб тут у тебя задерживаться!

Владик снова появился из двери, остановился на крыльце, размахивая перед носом ладонью, будто мух отгонял:

- У этого охранника в будке один раз дыхнул и можно уже не пить, а сразу закусывать! – доверительно сообщил он выглядывающему в приспущенное окошко машины водителю.

В темном домике завозились, слышно было как что-то с металлическим звоном упало. В проеме появился средних лет мужик – высокий и очень худой, в накинутой на плечи камуфляжной куртке. В одной руке он держал полупустую бутылку водки, в другой сжимал ремень ружья. С трудом, несколько раз спотыкаясь, охранник переступил через невысокий порог сторожки. Ружье он волочил за собой по полу. Вот оно зацепилось за порожек… С пьяной настойчивостью охранник дернул за ремень… Глухо блямкнув о доски, ружье вывалилось на крыльцо.

Пошатываясь, охранник остановился перед Владиком. Запрокинул голову и присосался к бутылке. Пил долго и жадно, словно воду, Лина заворожено смотрела как равномерно двигается его острый кадык.

Наконец сторож отлип от бутылочного горлышка, вытер мокрые губы рукавом и с явным трудом свел разбегающиеся глаза на Владике.

- Закрытый объект, пошли на хер отсюда, а то как пальну, - заплетающимся языком выдал охранник и сделал попытку подтянуть к себе ружье.

Попытка оказалось напрасной. Грюкнув об пол, оружие так и осталось лежать на крыльце. Ружейный ремень сторож продолжал сжимать в кулаке – кажется, именно ощущение, что он за что-то держится помогало ему сохранять вертикальное положение.

- Ага, пальнешь и всех нас перестреляешь, - брезгливо пробормотал Владик.

- А что – могу! – с пьяным героизмом выпятил грудь сторож.

- Слышь, ты, снайпер, поднимай шлагбаум. - косясь на бутылку, хмыкнул Владик, - У нас разрешение от мэрии на осмотр.

- Мэрии-херии, - хихикнул охранник и привалился спиной к дверному косяку. Хлебнул из бутылки еще, медленно сполз вниз и плюхнулся задом на крыльцо, - Предупреждал же – по темноте приезжать нельзя! – и он многозначительно помахал бутылкой.

Лине из окна было прекрасно видно, как затылок Владика наливается гневом.

- Всякая пьянь тут будет решать, чего можно, а чего нельзя! – заорал Владик, - А ну поднял быстро шлагбаум! – и Владик с размаху пнул сидящего охранника.

В ответ охранник снова хихикнул.

- Нет, это безнадега, мужик в зюзю. - разочарованно пробормотал Владик и повернувшись к сторожу спиной, сбежал с крыльца. Подошел к шлагбауму, потянул. Шлагбаум не шелохнулся. Владик раздраженно огляделся по сторонам:

- Ладно, Серега, пошли внутрь, а Линка тут останется, машину покараулит.

- А сторож этот ко мне цепляться не будет? – на всякий случай спросила Лина, хотя и сама никуда идти не собиралась – не хватало еще на каблуках по битому кирпичу прыгать.

- На фиг ты ему сдалась, - усмехнулся Владик. Пошутил, значит.

Сережа поглядел на него с искренним возмущением: таких шуток в отношении Лины он не понимал, за что сама Лина всегда относилась к парню с симпатией. Любой женщине приятно, когда для кого-то она – «леди Совершенство», пусть даже этот «кто-то» всего лишь водила.

Дверца машины захлопнулась. Сквозь лобовое стекло Лина видела как мужчины – Серега на шаг позади Владика – протиснулись мимо шлагбаума. Пробираясь между наваленными повсюду бетонными блоками, пересекли двор. У высокого пустого проема входной двери они постояли, задрав головы и рассматривая белеющую на фоне темного неба громаду недостроенной гостиницы. Потом шагнули внутрь и стали осторожно подниматься по осыпающейся винтовой лестнице.

Лина перебралась на переднее сидение и включила радио. Тихонько подмурлыкивая мелодию, принялась копаться в косметичке, прикидывая, какие тени больше подходят к ее новой вечерней блузке.

Охранник, прижав к себе бутылку, медитировал на крыльце.

Смеркалось. С легким раздражением Лина подумала, что пора бы уже отсюда и убираться.

По всему периметру гостиничного забора разом вспыхнули прожектора.

Ослепленная внезапно хлынувшим светом, Лина прищурилась.

Боковым зрением она заметила, что охранник на крыльце приподнялся и теперь глядит в сторону гостиницы.

Если сторож здесь – кто ж тогда прожектора включил? По-прежнему сжимая косметичку в руках, Лина растерянно поглядела на белеющую в темноте бетонную громаду.

Над гостиницей взвился крик. Пронзительный, дрожащий и… невозможный. Для него не было слов в человеческом языке, потому что ни одно горло на Земле не в состоянии издать этот жуткий, выдавливающий жизнь звук. Лина зажала уши ладонями, но крик ломился в ее мозг, словно нож в консервную банку, ввинчивался под череп… Смолк.

Медленно, очень медленно Лина опустила руки. Почувствовала, как что-то щекочет ей шею и с изумлением уставилась на следы крови на ладони. Мельком поймала свое отражение в зеркальце упавшей на колени косметички. Из уха по щеке стекала алая струйка крови.

Что-то тяжелое обрушилось на капот, раздался тупой удар, скрежет трескающегося стекла. Машина качнулась. И тогда Лина заорала уже сама.

Сквозь покрывшую ветровое стекло ломкую сеть трещин широко распахнутыми глазами на нее глядел Серега.

Мгновение Лина смотрела на прижатое к стеклу плоское, как блин, белое лицо. А потом Серега сполз под колеса, оставляя на стекле розоватые потеки крови.

Лина не выдержала.

Рывком она распахнула дверцу и выскочила. Уткнувшись лицом в старый раскрошившийся асфальт, Серега слабо ворочался. Лина схватила его за плечи, попыталась приподнять.

Режущий слух шаркающий звук донесся со стороны гостиницы. Лина поглядела…

Выламываясь нечеловечески угловатыми движениями, припадая к битому кирпичу дорожки, через стройплощадку ползло нечто. Невыносимый смрад волнами растекался вокруг. Такой бывает в подъездах, когда там переночует бомж.

- Помогите же мне, - крикнула охраннику Лина.

Но охранник даже не взглянул на нее. Не отрывая глаз, он уставился на ползущее нечто.

Из глаз у Лины хлынули бессильные слезы. Тормоша, подталкивая, волоча на себе, она, не понимая как, впихнула Серегу на переднее сидение. Сама нырнула в машину. Неуклюже завозилась, захлопывая дверь…

По обшивке заскребло, словно в лакированную поверхность кузова воткнули гвоздь и безжалостно прочертили царапину по всей длине машины. Лина потянулась к кнопке блокировки. И тут же почувствовала, как что-то мягко нажало на дверную ручку. Дверца едва-едва, всего на волосок приоткрылась. Омерзительная вонь, густая, словно масло, потекла в машину… Оцепенев, Лина остановившимися глазами следила как дверь тихо, словно под ветерком колеблется, приоткрывается чуть-чуть… шире… шире…

- Ах ты ж тварь! – проорал мужской голос.

В воздухе блеснуло стекло. Раздался звон разбивающейся бутылки, острый запах спирта на мгновение перебил вонь. И тут же хлесткий ружейный заряд взметнулся прямо у колеса. С земли донесся хриплый утробный вой. В окне мелькнула взвившаяся в прыжке высокая мужская фигура, в свете вдруг заметавшихся прожекторов блеснул металл – охранник прыгнул прямо с крыльца, покатился по земле, паля из своего ружья.

Лина очнулась и истошно заверещала. Так и не переставая орать, захлопнула дверцу, повернула ключ в замке зажигания, врубила заднюю передачу и вдавив педаль газа, рванула с места. Серегу швырнуло на ветровое стекло, вновь разбивая лицо в кровь.

Охранник вскочил и широко размахнувшись, что-то швырнул. Перед входом в призрачно-белую башню отеля взметнулся оранжевый огонь – гулкий грохот ударил по ушам.

Темный силуэт охранника отдалялся от Лины все дальше и дальше. Широко расставив ноги, он стоял спиной к уносящейся прочь машине, и все палил и палил в сторону гостиницы. В свете обезумевших прожекторов видно было как мечутся и падают под его выстрелами невероятно искореженные фигуры то ли псов, то ли каких-то гиен. Мимо них, горя и разбрасывая вокруг себя сполохи синего спиртового пламени, неторопливо уползало нечто. Обратно, к возвышавшейся над всем громаде отеля «Парус»…

***

- Какие гиены в Днепропетровске? – брюзгливо процедил недовольный голос Славика, - Еще скажи, макаки по верхним этажам скакали!

Лина судорожно всхлипнула и открыла глаза, щурясь от яркого света галогенных ламп, отблескивающих в светлых европанелях офисных стен. Женщина потянулась к стакану с водой. Зубы ее выбили на стекле частую дробь. Покосившись на нее с сочувствием, Рико вытащил из внутреннего кармана пальто плоскую серебряную фляжку и щедро плеснул Лине в стакан. Вода приобрела блеклый цвет спитого чая, а по офису распространился маслянистый запах виски.

- Але, на фиг мне бабу спаиваете? – немедленно возмутился Славик.

Но Лина с жадностью припала к стакану. Сжимавший горло спазм будто ослаб, она втянула в себя воздух и выдавила:

- Я хотела… Я правда хотела пойти за Вадиком! Но… - она прикрыла глаза ладонью, - Не смогла! Струсила…

- Вы вели себя очень смело, - негромко сказал Рико, забирая у нее пустой стакан, - Вы спасли водителя.

- Думаете, спасла? – с явным сомнением переспросила Лина, - Вот! – одним движением она сорвала очки с сидящего рядом с ней неподвижного мужчины.

Его молодое лицо покрывали длинные едва зажившие порезы, видно, оставшиеся от осколков стекла. Но не это заставило Романа содрогнуться. Лицо водителя Сереги было совершенно безучастным, лишенным малейшего проблеска мысли или эмоции. Такими бывают снятые с трупов гипсовые маски. Но стоило свету ламп коснуться его глаз, как губы у него дрогнули и монотонное:

- Свет, свет – смерть, смерть… - произнесенное шипящим, неживым голосом, заполонило комнату.

- Заткни его! – заорал Святослав.

Дрожащими руками, не попадая дужками за уши, Лина надела на парня очки. Губы шофера еще раз шевельнулись, и он замолчал.

- И вот так с самой пятницы. С той самой минуты, как он свалился на капот.

- Упасть с такой высоты и не разбиться… - впервые подал голос Роман и тут же смущенно замолк, потому что Лина вдруг уставилась на него очень странным взглядом:

- С такой? С какой? – переспросила она - С какой такой высоты он упал? – в ее голосе снова прорезались истерические нотки, - С облаков? Над нами было только небо! Там вообще нет ничего высокого! Кроме… Кроме самой гостиницы. Но оттуда он упасть не мог, понимаете? Машина далеко стояла! Далеко!

- М-да, - протянул Рико, - А вы говорите, фундамент, - кивнул он Роману.

- И я говорю, фундамент! – энергично стукнул ладонью по столу Святослав, - Фундамент, лифты, качество кладки… С тех пор как Владька пропал, а у этого вот крыша отъехала, - он кивнул на Сережу, - ни одного геодезиста в гостиницу отправить не могу! Боятся, сволочи! А бизнес, он, к вашему сведению, не хер, стоять не должен! Хоть с Владиком, хоть без Владика, дело надо делать! Мне тут шепнули, со сделки по гостинице все соскочили. Я один остался, могу свою цену давать, а я знать не знаю – они соскочили, потому что труханули дружно, - он усмехнулся, - Или и правда в том отеле ловить нечего. И с Владькой непонятно, искать его, или нам с Линкой пора в наследство вступать.

- Замолчи, как ты можешь! – вскричала Лина.

- Каком кверху! – огрызнулся Славик, нетерпеливо отбрасывая со лба непослушный чуб, - Менты говорят, трех дней не прошло, может, вернется еще. Не могу ж я им рассказывать, что там по стройке чего-то ползает и нечеловеческие крики раздаются. Короче, посоветовали мне к вам обратиться. – впервые в его голосе появился легкий намек на просительные нотки, - Не знаю, чего вы там делаете – святой водой поливаете, или осиновый кол нечисти в зад суете, только мне надо, чтоб вы по-быстрому этот вопрос решили и я, наконец, мог с гостиницей разобраться!

- Мы должны сосредоточиться именно на проверке оккультической ситуации в отеле, а не на поисках вашего брата?

- Найдете Владьку – хорошо, – решительно объявил Святослав, - Но главное, разберитесь, в чем там вообще дело, чтоб я строительных экспертов на территорию запустил, а то сижу тут в офисе как лох! – и он поднялся, давая понять, что все сказано и разговор завершен.

Рико тоже встал, подошел к безучастному шоферу и присел рядом с ним на корточки, заглядывая в пустое лицо.

- Вашего водителя мы возьмем с собой, - тихо сказал он, - Послужит нам проводником. Между ним и тем, что засело в отеле, наверняка теперь есть связь, он приведет нас прямо к источнику.

- Забирайте, - пожал плечами заказчик.

- И про гроши не забудьте! – встряла Янка, - Половина повинна поступить на наш счет просто зараз! Будем ехать на герц…

- На что?

- Та на дело ж, в гостиницу вашу! Перед выездом перевиримо.

Святослав хотел было заспорить, потом взглянул на Рико, подумал, и со вздохом кивнул.

Рико покосился на часы.

- Мы возьмем оборудование и отправляемся на объект. Часам к семи подвозите вашего водителя к воротам «Паруса», - велел он.

- Эй, - окликнул их вслед заказчик, - Вы глядите только, не трепитесь, что я вас нанял. Вам, конечно, таким клиентом похвастаться лестно, а про меня потом говорить будут, что Святослав до белой горячки допился, за двадцать кусков по «Парусу» чертей гоняет.

Не отвечая, Рико одарил его долгим и таким неприятным взглядом, что едва вернувший себе самоуверенность заказчик задергался и принялся суетливо перекладывать на столе папки.

Их троица вышла в коридор. Рико нажал кнопку лифта.

- Подождите! – дверь президентского кабинета резко распахнулась, и Лина почти бегом кинулась им вслед, - Я хотела вам сказать… Предупредить… - она замолкла, нервно мусоля губы.

Рико подбадривающе кивнул.

- Мне кажется… Там, в гостинице… - она коротко всхлипнула и слезы снова брызнули у нее из-под очков. Она резким движением сдернула очки с носа и... тут же испуганно смолкла, увидев устремленный на ее лицо взгляд Рико.

- Там, в гостинице, с вами случилось еще что-то? – спросил Рико, разглядывая огромный, налитый густой чернотой, перемешанной с багровыми прожилками, синяк, расплывшийся у Лины вокруг глаза.

Она быстро водрузила очки обратно.

- Ах, это… Нет… Это я… Просто упала.

Рико саркастически приподнял брови.

- Понимаете, я боюсь, что… Последнее время они не очень ладили – Владик и мой муж… - Лина кивнула туда, где за дверью кабинета скрывался Святослав, и вдруг смолкла.

Дверная ручка чуть подрагивала, а сама створка тихонько колебалась, будто ее старательно придерживали изнутри, оставляя лишь узенькую щель, сквозь которую можно слышать, о чем говорят в приемной.

- Так что ваш муж?

- Муж? Ах, муж! Превосходный бизнесмен, замечательный! – возвысив голос почти до крика, объявила Лина, - Бизнес для него все! Но знаете, на самом деле он очень добрый. И брата своего любит! Поверьте! Ну поверьте же! – вскрикнула она, косясь на дверь кабинета с выражением такой паники на лице, что Роман почувствовал себя предельно неловко и от смущения и жалости к этой женщине пристально уставился в пол.

- Мы верим, верим, - сам слыша безнадежную фальшь своих слов, поспешил успокоить ее Роман.

- И правильно делаете! – с напором сказала она, - Вот и найдите Владика! Живого или… - ее голос упал, - Или мертвого. Вам ясно? Ясно? – и круто развернувшись, поспешила мимо любопытствующей секретарши обратно к кабинету.

Почти у самого ее носа колеблющаяся дверь торопливо захлопнулась.

***

- Ох Славик зараз до свого стола и чешет! – вздохнула Янка, входя в лифт, - Пока жинка его биля замочной скважины не попалила!

- Интересный у них линолеум, под бамбук, может, зря я такие деньги на ламинат выкинул? – все также разглядывая пол, пробормотал Роман.

Он прошел следом за Янкой и задумчиво уставился в висящее на стене лифта зеркало.

- Имейте же хоть каплю брезгливости, стажер! – раздраженно буркнул Рико, - Никогда не смотритесь в общественные зеркала, мало ли кто в них отражался до вас!

Роман встряхнулся:

- А вы заметили – жена Славика, брата Владика, переживает за Владика гораздо больше, чем сам Славик.

Рико поморщился:

- А еще у жены Славика, брата Владика, синяк на правой скуле. А сам Славик, vir rarae dexteritatis,* левша.

- Вроде бы она его боится… - снова призадумался Роман, - А с другой стороны, на переговорах вон как быстро муженька обломала.

- Воны вси трое – пропавший Владик, брат Славик, та Славикова жинка Лина – равноправные компаньоны. З правом пидпысу та взаемным наследованием, - пояснила Янка, - А що вы на мэнэ так смотрите? Чи я б поихала до заказчика, не дизнавшись про нього все, що только можлыво? – Янка вышла из лифта и двинулась к выходу.

Их троица погрузилась в ягуар. Рико повернул ключ в замке зажигания.

- Получается, пока Лина поддерживала мужа, он мог хозяйничать в компании. – продолжал Роман, - Но судя по тому как она переживает за Владика, Славику вот-вот грозила потеря решающего голоса. Он занервничал, начал супругу поколачивать…

- Який ты меркантильный, Ромасыку, видразу на гроши думаешь. А може он просто ревнует – тому и бьет, - лицо у Янки вдруг стало мечтательным.

- Это ты из личного опыта, mon cherie? – голос Рико был едок, как кислота, - Может, твой ненаглядный Эдвард тоже изволит тебя поколачивать?

- А хоч бы и бил! – вызывающе бросила ему Янка, - Абы любил!

- Vieux diable, в твоем случае это должно выглядеть восхитительно, - саркастически вскинул брови Рико, - Янка блаженно жмурится, а Эдвард охаживает ее… Чем охаживает, Яночка?

- Хватит, Рико! Не смий на мого Эдварда языком плескаты! - выражение Янкиного лица стало, мягко говоря, недобрым.

Рико замолк. Проехав улицами тихого центра, они остановились у отгороженного решеткой мощеного дворика реставрированного старинного особняка. Здание строилось еще в ту пору, когда о минимализме и понятия не имели, и было изобильно украшено выступами, фигурными балкончиками, лепными виноградными гроздьями и ангелочками мелкой россыпью. Тщательно восстановленные и оштукатуренные финтифлюшки фасада придавали дому яркое, пряничное великолепие.

Янка молча выпрыгнула из машины.

- А можно… Можно, я с тобой? – Роману не слишком-то хотелось привлекать к себе внимание разобиженной и насупленной Янки. Но бывают у людей потребности, которые приходится удовлетворять даже с риском для жизни.

Янка бросила на Романа мрачный взгляд… И вдруг лукаво улыбнулась:

- Що, жертва ремонту, до чистого туалету захотелося?

Роман гордо промолчал. В глубине души он рассчитывал еще и на душ.

- Ладно, пишлы вже, страдалец!

Роман вихрем вылетел из машины. Потребность становилась безотлагательной.

Вслед за Янкой он вошел в единственный подъезд дома. И остановился, потрясенный настолько, что даже о физиологии почти позабыл.

Вот это ремонт! А он еще считал, что у них в подъезде стало хорошо, после того как сам Роман закрасил густо-синей краской матерные слова на стенах, а жильцы скинулись на металлическую дверь с кодовым замком. Подумаешь! Как насчет холла с мраморной лестницей и пышной лепниной под потолком – если и не старинной, но наверняка восстановленной один в один? А благообразный швейцар в форме, приветственно гаркнувший:

- Доброго-вам-вечера-госпожа-Свитезь!

Янка осчастливила стража небрежным кивком и двинулась через роскошный холл – невероятно уместная среди всего этого великолепия. Швейцар ревниво уставился на идущего следом Романа. На физиономии его явно было написано: «Ну и чего ты делаешь, чмо, рядом с такой женщиной?»

- О, дорогая Яночка! – створки тяжелого лифта в стиле ретро – дерево, красный плюш и витые шнуры – раздвинулись, пропуская в холл немолодого, но очень холеного мужика. Физиономия его показалась Роману смутно знакомой. Вроде бы мелькал по телевизору, банкир какой-то. - Каждый раз не устаю удивляться вашей поистине неземной красоте. - посверкивая лысиной, мужик с почтительным трепетом припал к Янкиной руке.

Швейцар торжествующе поглядел на Романа: дескать, тебе здесь ловить нечего, вон какие крендели вокруг нее круги нарезают.

Роман еще разок оглядел обстановку, потом саму Янку и затосковал – конечно, такая женщина, да в таком ремонте…

Небрежно поманив Романа за собой, Янка внесла себя в лифт. Швейцар и банкир не отрывали от нее глаз, пока пепельноволосая не закрыла за собой лифтовые дверцы натурального дерева. Лифт дрогнул и с соответствующей стилю неторопливостью, побрякивая, пополз вверх.

Янка нажала кнопку трезвонящего мобильника…

- Да? – и тут же выражение лица ее изменилось. Королевская горделивость исчезла, сменяясь щенячьим восторгом:

- Edward! – завопила Янка, - It’s you! It’s you!*

Щенок радостно скакал и кажется, даже норовил пустить лужу.

- You are coming! Coming! To me! – продолжала вопить Янка, - Yes, of course, why do you ask, my love, my sweet heart? Of course, I am waiting for you! Tomorrow morning? O, yes, o, My Lord! – Роману показалось, что последнее ее обращение адресовано вовсе не Господу нашему Вседержителю, - I’ll meet you… No? **

Хозяин не разрешил щенку выбежать навстречу и теперь тот жалобно поскуливал, умоляя:

- But I cannot without you anymore! Yes. Yes, as you wish. – она вздохнула, потом улыбнулась. - Sure, I’ll be here. I’ll be ready for you… O, Edward, you make me so happy!***

Бежать навстречу не разрешили, зато позволили, виляя хвостиком, ждать под дверью.

Роман почувствовал, что начинает понимать Рико. Он еще ни разу не видел неведомого Эдварда, но тот Роману уже активно не нравился!

Янка бережно, словно бы голос Эдварда еще мог прятаться внутри, сложила мобилку, мечтательно улыбнулась, и тут же раскрыла ее снова:

- Це Янка Свитезь з группы Рико. Мне потрибна полная уборка в квартире. Щоб сияло! Да, просто зараз! Ночь? Ну и що? А колы мы працюемо, мы пытаемо, день чи ночь? – створки лифта распахнулись.

Роман споткнулся на пороге, поняв, что лифт открывается прямо в квартиру. По-прежнему под впечатлением от дома, холла и лифта, Роман и в квартире у Янки ожидал увидеть нечто версалисто-помпадуристое, в подушечках и рюшечках. Не угадал. Огромное, казавшееся просто беспредельным помещение, было оформлено в стиле hi-tech.

Янка, не оглядываясь, двинулась вглубь комнаты… прямо по поверхности мягко колеблющейся воды.

Конечно, от Янки чего угодно можно ожидать, но Роман всегда считал, что хождение по воде «аки посуху» присуще существам несколько другого рода. Что ж, Янка и не ходила по воде. Просто у самых ног простирался утопленный в пол бассейн, сейчас закрытый абсолютно прозрачной пластиковой панелью. Просто? Ничего себе просто!

Покосившись на хозяйку, озабоченно заталкивающую снаряжение в большой потертый рюкзак, Роман присел на корточки и всмотрелся сквозь пластик. Да, он не ошибся. Янкина квартирка была двухярусной. Весь нижний этаж представлял собой огромный бассейн. На дне медленно колыхался садик подводных растений, среди которых, точно как в настоящем садике, стоял яркий пластиковый столик и пара кресел.

Блин, сколько ж одной стеклокерамики на стенки пошло!

Потрясенный Роман отпрянул и бочком-бочком, стараясь все-таки не становится на пластиковую крышу бассейна, тоже прошел в комнату. Янкина квартира представляла собой студию – пространство, пространство и никаких перегородок. Вместо стандартного для hi-tech серого фона на стенах чередовались прохладная голубизна и пастель, расчерченная серебристо-стальными квадратами рам.

В первой на срезе гранита красовалась невероятно яркий рисунок: первобытные охотники вокруг загнанной дичи. Но если приглядеться внимательнее, схематически вычерченные фигурки оказывались непривычно высокими и тонкими. Кружочки, обозначающие головы охотников, украшали тщательно вырисованные остроконечные уши. Да и дичь походила не на медведя или бизона, а скорее на крылатого ящера. Трехголового.

Чуть дальше, в точно такой же тонкой стальной раме, держался цельный фрагмент древнегреческой мозаики с обнаженной нимфой. В отличии от классических изображениях нимф, возлежащих на мягкой траве или в крайнем случае обнимающихся с распаленными страстью сатирами, на этой мозаике нимфа была при деле. Встрепанная, перемазанная зеленым древесным соком, потная – струйки пота на обнаженном теле выложены прозрачными кусочками смальта – она выколупывала из-под корней своего дерева толстого червя.

На средневековой японской гравюре два крылатых тэнгу играли в мяч головой Рокуро-Куби – «Сорвиголовы». Обезглавленное тело тем временем мирно само с собой перебрасывалось в кости. Человеческие.

- Що, нравится? – с явной гордостью спросила Янка, видя, что Роман чуть ли не носом водит по стене со стальными рамами.

- Офигительно! – с искренним восторгом откликнулся Роман, - Ровненькая, ни одной шероховатости! – и он провел по стене пальцем, - Янка, а телефона этих штукатуров у тебя не осталось?

- Рехнулся хлопец на своему ремонте, - поглядев на Романа долгим безнадежным взглядом, заключила Янка и принялась запихивать в рюкзак что-то тяжелое и остро пахнущее смазкой.

Роман пожал плечами – а что он, собственно, такого сказал? – и склонился над полочкой с дисками, в уверенности, что найдет там богатую коллекцию ужастиков. И в полном изумлении обнаружил чинно стоящую рядком подборку из старых советских фильмов и американских комедий 50-х. «Влюблен по собственному желанию» соседствовал с «Как украсть миллион», «Карнавальная ночь» подпирала «Сестру его дворецкого». «Унесенных ветром» здесь не было, и вообще, как понял Роман, не было ни одного фильма, где дело не кончалось бы свадьбой или хотя бы счастливым финальным поцелуем.

Рядом с дисками лежала стопка зачитанных до дыр любовных романов.

Роман глянул на следующую полку… И снова обалдел. Там стояли все «Сумерки» - книги, и фильмы. Но к темным волосам Беллы Свон на обложке шариковой ручкой была аккуратно пририсована пара рожек, а на носу намалевана бородавка. Причем ни лежащие рядом диски с «Дневниками вампиров», ни «Дракула», ни «Блэйд» не были так изуродованы.

- Слушай, если ты так не любишь «Сумерки», зачем смотришь? - удивился Роман.

Янка выхватила коробку с дисками у Романа. Выдвинула ящик шкафчика и вытащила оттуда точно такой же, только чистый вкладыш с изображением Беллы, ее вампира и ее же оборотня. Молча поменяла и вернула коробку на полку. Потом одарила долгим взглядом обезображенное шариковой ручкой лицо вампирской подружки и с силой смяла старую обложку в кулаке.

- Ты начебто хотив до туалету, Ромасыку, - холодно сказала она.

Из туалета Роман выбрался в состоянии глубокой задумчивости. Убираясь с траектории мечущейся Янки, Роман тихонько приткнулся у барной стойки и принялся осмысливать – зачем в санузле нужен диванчик? Особенно неприятного гостя уложить ночевать? А если он там в отместку запрется? Роман запустил руку в модерновую стеклянную вазочку, до краев наполненную толстенькими жаренными семечками. Сплюнул шелуху в тяжелую хромированную пепельницу…

- Ой!

Побледневшая Янка растерянно глядела, как он щелкает семечки.

- Что, нельзя, да? – вскакивая, пробормотал смущенный Роман. Он разжал кулак, ссыпая обратно в вазочку шуршащую черную струйку. - Извини, я не хотел! – да, конфуз, не успел войти, и тут же накинулся на хозяйские семечки. Как с голодного краю.

Янка, похоже, еще более смущенная, схватила вазочку с семечками, засуетилась, вроде как спрятать ее хотела. Потом взяла себя в руки, резко плюхнула вазочку перед Романом, так что часть черненьких зерен просыпалось на барную стойку. Роману показалось, что на глазах у Янки блеснули слезы.

- Що ты, звычайно ж можно, угощайся, пожалуйста! – заливаясь почти морковной краской, пробормотала она, - Я просто не думала, що ты любишь семечки.

- Я могу и обойтись, - Роман на всякий случай отступил подальше от злополучной вазочки.

- Нет, ты ешь, ешь, не стесняйся! Ось, не хочешь здесь, с собой возьми, - и она почти силой всыпала горсть семечек в карман его куртки. – Ну, я все взяла, пишлы! – и все еще полыхая ушами, подхватила рюкзак, и явственно изо всех сил стараясь не смотреть на Романа, рванула к выходу, продолжая при этом раздавать приказания в телефон:

- Привезите пакеты прямо сюды и покладить в холодильник! Я не пытаю вас, скилькы це стоит! Доставьте кровь, а до ранку в мэнэ вже буде чим з вамы розрахуватыся!

Окончательно обалдевший Роман поспешил за ней.

- Надо поторапливаться! – вроде отошедший после недавней ссоры Рико ждал их с уже включенным мотором.

- Авжеж! – откликнулась Янка, захлопывая мобильник, - Бо мне з ранку треба ще якись праздничный завтрак для Эдварда сообразить!

Роман просто залез на свое место, и машина опять понеслась по городу. Они миновали запруженные машинами проспекты и выехали на набережную.

- Выйдем здесь, - сказал Рико, останавливая ягуар у кромки тротуара. – Надо осмотреться.

Они выбрались из машины. Ягуар по кошачьи блеснул вслед фарами, словно прощаясь.

Роман невольно поежился:

- Какое здесь все… другое.

По гладкому шоссе, отделенному от реки лишь мокрой землей газона, с ревом неслись автомобили. Сквозь их мелькание видно было как по противоположной стороне набережной, мимо сверкающих витрин магазинов, текут непрерывные потоки прохожих. Но здесь, на тонкой полосе асфальта над самым берегом Днепра, было тихо и пусто. Прямо на воде разлапились полуржавые балки, поддерживающие такой же ржавый, ободранный купол брошенного кафе. Провалившийся асфальт открывал тянущуюся вдоль реки траншею с уложенными в ней толстыми трубами. Трубы обрывались у серого бетонного забора, подножье которого, словно минное поле, было усеяно старыми консервными банками, пластиковыми бутылками и битым стеклом. По верху в два ряда тянулась колючая проволока. Позади забора, на поросшем прошлогодней осокой мысу, чернела пустыми оконными проемами белая громада гостиницы «Парус». Холодные серые волны мерно плескались под выщербленными ступенями недостроенного гостиничного холла.

- А що до мэнэ так и ничого, навить приятненько, - объявила Янка.

Тихонько напевая, она пошла вдоль казавшегося бесконечным забора, обходя пересыпанные мусором щебневые кучи. Высоченная башня гостиницы сперва закрыла небо, потом медленно сместилась вправо, открывая позади себя второй недостроенный холл и скелет электромачты.

- Якись собаки тут и вправду есть, чи вже все передохли? – вопросила Янка, косясь на испещрявшие забор надписи «Территория охраняется служебными собаками». Еще там были «Опасная зона» и «Проход воспрещен». Роман заметил, что старательно выискивает на сером бетоне хоть какое граффити. Даже достославная надпись из трех веселых букв его бы, пожалуй, порадовала. Но мимо тянулись лишь выписанные густо-багровой краской грозные предостережения.

Они обошли забор по периметру. Внимательно оглядываясь по сторонам, двинулись вверх по въездному пандусу к собранному из досок и старых рам домику, приткнувшемуся у недостроенной стены гостиницы.

Рядом со стоящей у шлагбаума ауди их поджидали трое.

- Какого черта опаздываете? – как всегда не тратя времени на глупые формальности вроде приветствий, объявил Славик, - За свои двадцать тысяч баксов я вас еще и дожидаться должен?

Не отвечая, Рико внимательно оглядел простирающуюся за шлагбаумом стройплощадку, а за ней – возвышающуюся над Днепром гостиницу.

- В прошлый раз ваша машина здесь стояла? – спросил Рико, обращаясь к переминающейся рядом со Славиком Лине.

Словно спрашивая разрешения отвечать, женщина покосилась на мужа – темных очков на ней уже не было, синяк маскировал толстый слой тонального крема. Потом вроде бы устыдилась своего вопросительно-испуганного взгляда, демонстративно отвернулась от Славика, и принялась многословно пояснять, что да, стояли они именно здесь, Серега и Владик пошли туда – она махнула в сторону гостиницы – потом зажглись прожектора, а сейчас они не горят, и Серега упал на капот…

- Падать ему, действительно, неоткуда, - прервал ее монолог Рико, - Разве что от гостиницы долетел, - смерив взглядом немалый кусок расстояния, отделяющего машину от недостроенного отеля, добавил он.

Лина неуверенно улыбнулась, теребя металлическую застежку ярко-красной кожаной сумочки:

- Но это же невозможно!

- Всякое бывает, - пожал плечами Рико и явно не желая углубляться в тему, отвернулся к Янке, - Кстати, ты собачками интересовалась, cherie, - Рико кивнул на что-то вроде открытого бокса, сложенного из старых бетонных плит. В углу, почти неразличимая на фоне серого бетона, лежала такая же серая лохматая псина. И внимательным, немигающим взглядом смотрела на людей.

- Вам вроде проводник нужен был – так забирайте, - объявил Славик, и ухватив за отворот крутки все такого же безучастного Серегу, словно чемодан переставил его к Рико.

- А мы с Линкой поехали! Терпеть не могу, когда всякие суки на меня пялятся! - добавил Славик, нервно поеживаясь и неприязненно косясь на наблюдающую за ними собаку.

Роман почувствовал, что в этот раз хорошо понимает заказчика – ему тоже было жутко. Мертвенная, нерушимая тишина царила на заброшенной стройке в самом центре шумного мегаполиса. Прекрасно различимые машины на набережной неслись мимо совершенно беззвучно, словно на самом деле находились в другом мире. В сгущающихся сумерках белые стены и черные провалы окон недостроенной гостиницы делали ее похожей на призрака, балки арматуры торчали, как переломанные ребра. Роман бросил быстрый взгляд на Рико и слегка успокоился – похоже, не он один страхами мается, и начальству слегка не по себе. Зато Янка была совершенно спокойна. Хладнокровно вытащив из рюкзака небольшой ручной огнемет, она сунула его Рико, и вскинув полегчавший рюкзак на плечо, весело осведомилась у Славика:

- А з чого вы взялы, що це сука? Може, як раз кобель!

- Сука! – с глубокой подсердечной уверенностью выдохнул заказчик. - Ишь, буркалы выкатила, вся ее сучья сущность наружу глядит.

Роман увидел как собака в бетонном боксе приподняла верхнюю губу, оскаливая белые острые клыки, и беззвучно зарычала.

- Славик, пожалуйста! – с испугом воскликнула Лина, сжимая ремень сумочки так, что костяшки пальцев побелели, – Разве ты не видишь, она все понимает!

- Сучки, они слов не понимают! – отрезал Славик, - Если б еще сами меньше болтали! Ну, где твой героический охранник с ружьем? – громко осведомился Святослав, поглядывая на темные окна сторожки.

- Чего надо? – немедленно откликнулись оттуда и из черного дверного проема высунулся высокий худой мужчина с зажатым подмышкой ружьем. Поверх камуфляжной куртки на нем красовался легкий пластиковый бронежилет. Несмотря на стиснутую в кулаке водочную бутылку, сейчас никто не назвал бы его пьяным. Его глаза глядели на пришельцев ясно и… тоскливо.

- Вернулись? – тяжело спросил охранник, рассматривая толпящихся у крыльца людей. - Ну с этим-то все ясно, - охранник скользнул взглядом по неподвижному пустому лицу Сереги, - Ему-то деваться некуда… - он отсалютовал безучастному водителю бутылкой и снова глотнул, - Но вы-то, дамочка… - он перевел глаза на Лину и укоризненно покачал головой, - Внутрь не входили, а вернулись! Еще и других с собой притащили.

Над крыльцом повисла долгая тишина.

- А скажите-ка сударь, от кого вы тут огородились? – прервав молчание, светски поинтересовался Рико, и в подтверждение своих слов ткнул носком ботинка в валяющийся у самого крыльца моток колючей проволоки.

Только сейчас Роман сообразил, что разбросанные у сторожки острые предметы – проволока, битое стекло, щетинящаяся гвоздями доска – на самом деле образуют круг, со всех сторон охватывающий домик охранника.

- Да ползают тут всякие – вам-то что? - криво усмехнулся тот.

Рико согласно кивнул – действительно, перешагнуть ограждение ничего не стоило, а вот для желающих подползти незаметно оно представляло серьезное препятствие.

- Ваше дело валить отсюда в быстром темпе, пока еще не поздно, – охранник поглядел в сторону гостиницы, словно проверяя, не стало ли уже поздно.

- Слухай, и правда, Рико, чого ты до него пристал? На месте разберемся! – вмешалась Янка, - Давай двигаться, бо таки станет поздно и ничого мы не успеем! Хлопче, веди, де тут самое интересное, - и ухватив водителя Серегу за рукав, Янка направила его мимо шлагбаума на стройплощадку.

Покорно переставляя ноги, будто подгоняемый палкой верблюд, шофер протиснулся мимо шлагбаума и побрел, спотыкаясь на разбросанных по территории бетонных плитах. Янка зашагала следом. Мелкая кирпичная крошка хрустела у нее под ногами, белесой пылью оседая на черных сапогах.

- Девушка! Вы куда? В темноте нельзя, девушка! – с крыльца крикнул охранник, но Янка лишь обернулась и весело помахала ему рукой.

- Все будет нормально, - успокаивающе бросил Рико и двинулся за Янкой. Роман такой же уверенности не чувствовал, но не оставаться же? Он обогнул шлагбаум, слыша как оставшийся позади охранник бормочет:

- Мне оно что, больше всех надо? Идете – ну и идите!..

***

- …Кто они хоть такие были, эти придурки? – охранник обернулся к Славику.

- Почему «были»? – настороженно переспросил Славик, - Вот же они! – он поглядел вслед удаляющейся четверке.

- Это пока! – отрезал охранник, тоже глядя как водитель, ковыляя, пересекает стройплощадку, а за ним, внимательно оглядываясь по сторонам, следует странная троица. Высунув острый нос из своего бетонного логова, на них смотрела лохматая серая собака. – Пока сука их не унюхала! – добавил сторож и впервые отхлебнул из своей бутылки.

- Сука? – снова переспросил Славик, - Собака?

- Ну или она, - согласился охранник, - Кто раньше успеет, - он повернулся спиной и шагнул внутрь сторожки. Походя бросил через плечо, - Выпьешь, мужик? На помин?

- Какой еще помин! – возмутился Славик, - Я на них уже десять тысяч потратил – они отработать должны! Э, погодите! Объясните мне… – не обращая внимания на Лину, он бросился следом за охранником в сторожку.

- Славик, ты куда!? Я боюсь одна! – закричала Лина, но муж не оглядывался. Она взбежала на крыльцо – ступеньки жалобно скрипели под ногами – и ворвалась в сторожку. Оставаться снаружи – наедине с темной ночью и белой молчаливой громадой гостиницы – она не осмеливалась.

- Другого нет, - объявил охранник, вытаскивая из покрытого газетой старого письменного стола грязный стакан и выставляя его перед Славиком. Сам уселся на расшатанный стул и щедро плеснул в стакан белесо-мутной жидкости из бутылки.

- Думаете, не вернутся? – расстроено сказал Славик и понуро плюхнулся на стоящие у стены ящики.

Охранник лишь усмехнулся.

Глубокая скорбь по напрасно потраченным деньгам отразилась на лице Славика, он сгреб со стола стакан и мерно дергая горлом, всосал в себя остро пахнущую сивухой жидкость.

Лина мучительно сморщилась – ее замутило – и отошла подальше, к широкому, во всю стену, окну. Отодвинула грязную штору. Сквозь мутное стекло видна была вся стройплощадка. Перед самым входом в недостроенную гостиницу столбом застыл Серега. Загадочная троица замерла у него за спиной, пристально вглядываясь в черные глубины здания. Серая собака с неторопливой хозяйской солидностью подошла к людям. Пепельноволосая девушка походя потрепала псину по лохматой башке. Лина даже позавидовала – похоже, там, в зловещей тьме, было лучше, чем здесь, во вроде бы безопасной сторожке. Хотя бы не воняет!

Уставившись в дверь неподвижным, почти как у Сереги, взглядом, охранник курил. Сигаретный дым мешался с запахом застарелого перегара и свеженьким ароматом сивухи. Лина почувствовала, что ее сейчас вырвет.

Она дернула тугой шпингалет и потянула оконную ручку. Оконная створка дрогнула. Жадно вдыхая пахнущий рекой и ранней весной воздух, Лина прижалась лицом к открывшийся узкой щели.

Спутанный ворох черных сальных волос метнулся к окну. Прямо в лицо отшатнувшейся Лине таращился совершенно испитой глаз. Можно было даже различить сеточку красных сосудов, затянувшую желтый белок глазного яблока. Грязные пряди прилипли к стеклу. Вонь немытого тела, смешанная со сладким трупным смрадом, хлынула в сторожку.

Белые-белые пальцы с изломанными черными ногтями зашарили по подоконнику. Сомкнулись на створке и распахнули окно настежь…

Молча, не в силах выдавить ни звука сквозь перехваченное ужасом горло, Лина отступила, закрываясь сумочкой от глядящего в окно ужаса. Наткнулась спиной на стол. Бутылка на столе с тупым блямканьем завалилась на бок.

- Какого… - охранник вскинул голову.

- Ш-ш-ш… - яростное шипение вырвалось из-под пучка сальных волос, испитой глаз выкатился еще больше, стал просто огромным. Длинная, словно бы резиновая рука, перекинулась через подоконник. Белые пальцы вцепились в край. Локоть, в прорехе грязного рукава, изогнулся под невозможным углом. Сквозь окно, нечеловечески выламываясь, протиснулось длинное тело.

- А-а-а! - истошно заорал Славик.

- Окно! Дура, зачем!? – выкрикнул охранник, хватая ружье.

Похожее на тюк старого тряпья тело, изгибаясь, сползло на пол. Отталкиваясь ладонями и локтями, потащилось к людям. Пряди сальных волос волочились по старым доскам. Налитой кровью глаз, не отрываясь, глядел на охранника.

Тот резко выбросил вперед руку с ружьем. Грянул выстрел. Выпущенная в упор пуля вошла между лопатками ползущей твари. Рваный драп пальто с хрустом треснул, открывая под собой зияющую черную яму. Силой удара тело подбросило… Всей тяжестью оно рухнуло на деревянный пол и замерло.

- Думала, добралась до меня, сука? Думала, добралась? – орал охранник, раз за разом паля в неподвижную фигуру. Пули впивались в тряпье, перекатывая тело по выщербленному выстрелами полу.

- Бежим отсюда! – закричал очухавшийся Святослав и ухватив Лину, поволок ее к выходу.

- Ш-ш-ш… - раздалось у них за спиной.

Лина обернулась.

Голова твари медленно, рывками поднималась. Грязные волосы мели пол. Между прядями проглянул глаз и в упор уставился на охранника. Молниеносно метнувшись, длинные белые пальцы сомкнулись на его щиколотке, рванули… Охранник упал. Утробно урча, тварь поволокла его к себе.

Святослав обхватил Лину, плечом ударил в дверь, скатился с крыльца.

- Ходу, ходу! – волоча женщину за собой, он ринулся к машине.

Позади, в сторожке, снова грохнул выстрел.

Машина пискнула, откликаясь на зов брелка.

Головой вперед Лина влетела на заднее сидение.

Чуть не вырвав дверцу, Святослав ввалился за руль.

Из дверей сторожки спиной вперед пятился охранник.

Ружье в его руках раз за разом изрыгало огонь, пули одна за другой били в ползущую за ним тварь. Существо конвульсивно содрогалось, мотало головой, останавливалось… И снова принималось быстро-быстро отталкиваться руками, волоча собственное неподвижное тело. Глаз в кровавых прожилках все также неотрывно был устремлен на охранника.

Охранник еще раз выстрелил, отступил к самому краю, покачнулся и свалился с крыльца.

Тварь разочарованно зашипела, потеряв свою жертву из виду.

Подползла к краю крыльца – длинные сальные пряди свесились до земли. Повела головой туда-сюда, словно выискивая.

Прожектора над гостиничным забором разом вспыхнули, повернулись – широкие столбы света скрестились, высвечивая асфальтовую площадку перед сторожкой и шлагбаумом.

Тварь снова зашипела – на сей раз торжествующе: прямо у крыльца, тяжело опираясь на ружье, пытался подняться охранник.

Шустро перебирая руками, тварь скатилась вниз по ступенькам.

Подволакивая ногу, охранник бросился к взревевшей мотором ауди. Озираясь на ползущую тварь, отчаянно затряс дверцу.

- Поехали! Славик, поехали! – завизжала Лина, вжимаясь в спинку сидения.

Но Славик уже нажал кнопку на приборной панели. Задыхающийся, пахнущий потом и ужасом охранник ввалился на заднее сидение. Высунул ружье из машины, влепляя пулю за пулей прямо под волочащиеся по земле грязные черные космы.

Святослав до упора вдавил педаль газа, крутанул руль, бросая машину в разворот. Охранника отбросило назад, на Лину, ружье задралось, выпуская последний заряд в воздух. Дверца саданула по торчащему из салона дулу.

- Ш-ш-ш… - злобно зашипев, тварь по лягушачьи растопырила руки и прыгнула. Прямо под колеса удирающей ауди.

- Не останавливайся! – дружно взревели охранник и Лина.

Машина рванулась вперед, подпрыгнула на мягком, поддающимся колесам препятствии...

И тут со стороны гостиницы плеснуло ярким электрическим светом – и раздался крик. Нечеловеческий. Долгий. Болезненно вибрирующий, будто прямо в ушах электрическую цепь замкнуло.

Ауди подбросило… и закрутило. Вертящаяся волчком железная громада ударила бампером в шлагбаум. Дерево разломилось пополам и машину внесло на стройплощадку перед гостиницей «Парус».

***

- Слухайте, мени тут по справжньому подобаеться! – с энтузиазмом объявила Янка. Стоя на полуржавом мостике над глубокой пустой траншеей, она с явным удовольствием оглядывала заваленную стройматериалами площадку, - Планировка у отеля непоганая, а ще и речка рядом, з окон, мабуть, вид на острова гарный! Самый центр города, а тут тишина! И вообще вся атмосфера якась така… - она помахала ладонью, подбирая слова, - Дуже мирная. Приятная. Жалко, що такое гарное место пропадает! – и Янка с сожалением поглядела на возвышающееся над водой здание.

Роман передернул плечами. Вот какой-какой, а уж приятной здешнюю атмосферу он никак бы не назвал. Тишина вокруг, нарушаемая лишь тихим шорохом речных волн да хрустом битого кирпича, казалась ему гнетущей. В сгустившейся тьме бетонные плиты, что лежали и стояли повсюду, до ужаса походили на огромные надгробия. По дну пересекающих площадку траншей клубился мрак, а сама гостиница… Похоже, авторы всяких ужастиков знали, о чем пишут. Роман был убежден: ряды тянущихся по фасаду темных оконных проемов действительно смотрят на них, внимательно следя за каждым движение незваных гостей. А тут еще серая псина по пятам бродит, того и гляди кинется.

Роман с сомнением поглядел на выданную ему Янкой тяжелую палку с окованными металлом наконечниками. Может, зря он на первое место поставил тренинг по латыни, может, стоило все-таки начать с фехтования? Болтающийся у Рико на поясе длинный широкий клинок вызывал гораздо больше доверия. А огнемет – еще больше. Вот с огнеметом в руках ему бы, пожалуй, не было так муторно, когда серая псина устремляла на него жуткий осмысленный взгляд. «Кошмарная животина, и как только Янка может ее гладить?» – подумал Роман, с отвращением глядя как Янка походя треплет собаку по ушам.

От оставшейся позади сторожки раздались крики и тут же – выстрелы.

Старая, заброшенная трансформаторная будка вдруг тихо загудела. Слепя глаза, по всему периметру забора разом вспыхнули прожектора. Волна света прокатилась по стройплощадке, подсвечивая торчащие серые плиты. Прожекторные лучи скрестились перед сторожкой, а потом, кажется, прямо из черных окон гостиницы, плеснуло воплем. Совершенно невероятным – будто работающую электродрель с маху в череп засадили.

Перед глазами у Романа поплыли цветные круги, в ушах звенело.

В наступившей пронзительной тишине слышно было как монотонно бубнит брошенный у входа в гостиницу водитель Серега:

- Свет! Свет – смерть…

Со стороны сторожки снова послышались звуки выстрелов, рев мотора… истошный визг протекторов…

Зрение вернулось к Роману. В лучах прожекторов он увидел, как вертящуюся ауди сносит к шлагбауму. Дерево оглушительно треснуло, распадаясь, машина юзом влетела на стройплощадку перед «Парусом».

Хлопающая задняя дверца ударилась в торец бетонной плиты и с металлическим скрежетом отломилась. Колесо ухнуло в яму, машина завалилась на бок в двух шагах от Романа.

Серая лохматая псина запрокинула голову и истошно завыла на прожектора.

Густой мрак на дне траншей зашевелился, в нем замелькали бледные огоньки, и оттуда на поверхность хлынули псы.

Тоненько поскуливая, на перевернутую машину вскочил песик. Гладенький такой, туго обтянутый шкуркой, задние лапки совершенно белые, а сам весь коричневый, словно бы зажарис…

Жареный!

Сам едва не заскулив от ужаса Роман понял – пес был жареный! А вместо задних лапок у него две голые, тщательно обглоданные косточки.

Песик завертелся на месте и Роман увидел, что и весь бок у собачонки дочиста выеден!

Безучастно обтекая замерших поодаль напарников, плотный поток собак обогнул самого Романа и ринулся к машине. Поток жаренных собак! Полу съеденных собак!

Псы с разбегу вспрыгивали на машину. Рычащая и завывающая свора накрыла ауди целиком. Изнутри донесся отчаянный женский крик.

- Merde, стажер, очнитесь! – проорал сзади Рико.

Роман обернулся и едва успел вытянуть руки – прямо ему в лицо летел брошенный Рико огнемет.

- Код 5/12, давай! – выкрикнула бегущая к нему Янка.

- 5/12? – потерянно переспросил Роман. Он вдруг разом позабыл, где у огнемета гашетка и слепо шарил рукой вдоль дула, не в силах отвести глаз от багрового с белыми прожилками, еще пульсирующего мяса псины с начисто содранной шкурой. Освежеванная морда тыкалась в щель окна машины, пытаясь пропихнуться внутрь. Крики изнутри неслись непрерывно.

- А 5/12 – это «собака Баскервилей»? – гашетка никак не находилась, будто и не было ее.

Крупный собачий скелет с висящими ошметками шкуры и жил, ткнулся уцелевшим черным носом под перевернутую на бок машину… И принялся обглоданными косточками лап рыть землю у крыши ауди. Прокапывался к выломанной задней дверце.

- Cretino! 5/12 – «Кладбище домашних животных!» – крепкая затрещина подскочившего Рико обрушилась Роману на затылок. Рука дернулась сама, палец зацепил невесть откуда взявшуюся спусковую кнопку. Сноп огня вырвался из раструба огнемета, сметая с бокового крыла ауди десяток собачонок разной степени съеденности.

Послышался отчаянный визг – собачий и женский одновременно.

- Поверху бей, пассажиров пидсмажишь! – крикнула Янка.

- Зачистить проход, стажер! – скомандовал Рико.

Длинные языки ярко-оранжевого пламени облизнули машину, оставляя в завывающей своре длинные горелые проплешины. Янка и Рико подбежали к лежащей на боку ауди. С Янкиной ладони плеснуло водой, от раскаленного металла повалил пар, внутри судорожно закашлялись. Янка потянула заклинившую дверь на себя.

- Та не стой же, Ромасыку, видганяй их! – пропыхтела она.

Поток рычащих, беснующихся псов вновь хлынул к автомобилю. Роман повел раструбом огнемета. Оранжевый клубок пламени ринулся навстречу собакам, вобрал в себя обглоданные тела, завертел в своих горячих недрах и вместе с ними врезался в стоящую торчком бетонную плиту. Опал, оставляя у ее подножья лишь спекшийся черный пепел.

С тугим металлическим «блямс» лопнул замок. Янка сунулась в распахнутую дверцу и ухватив охранника за ворот, с легкостью выдернула здоровенного мужика наружу. Собачьи клыки скрежетнули по пластику бронежилета. Сверкнул клинок Рико – торчащий из-под обрывков шкуры собачий хребет распался надвое.

- Вытаскивайте ее, скорее! – Святослав подсадил жену наверх…

Земля под выломанной дверцей провалилась и в образовавшийся провал сунулся голый собачий череп с черной кожистой пимпочкой носа – упорный пес таки прорыл проход. Рыкнув, сходу вцепился Святославу в штаны. Ткань затрещала и разорвалась – Янка, ухватив Святослава за плечи, вытащила его наверх. Они скатились на землю… Святослав почувствовал, как его вздергивают на ноги…

Рядом орала Лина. Безглазый собачий череп, украшенный парой рыженьких, пушистых, очень трогательных ушек, рыча сквозь сцепленные челюсти, повис на Лининой сумочке.

- Пусти, пусти! - глядя на пса остановившимися, распахнутые так, что казалось, вот-вот соскочат с лица, глазами, Лины рвала сумочку из собачьих зубов.

- Сама пусти, дурища! – гаркнул Святослав, пытаясь выдрать ремешок сумки из сведенных пальцев жены. Но Лина лишь полоснула мужа безумным взглядом и вцепилась в ремень еще крепче. Вновь коротко взблеснула сталь – отчаянный взрык, и запорашивая глаза, собачий череп рассыпался мелкой костяной пылью.

Но словно зарождаясь прямо в щелях старых бетонных плит, собаки все лезли и лезли. Пространство перед темной молчаливой гостиницей было заполнено псами. Мертвыми, но оттого, кажется, еще более злобными.

- К воротам не прорваться, отходим к гостинице! – крикнул Рико, - Стажер, коридор! Работайте!

«Сделать мертвыми, сделать окончательно мертвыми» – словно заклинание повторяя про себя инструкцию по разрешению штатной ситуации 5/12, Роман все водил и водил огнеметом, оставляя вокруг себя черную выжженную поляну. А через мгновение та снова заполнялась собаками.

Прикрывая с двух сторон непрерывно визжащую Лину и двух ее спутников, Рико и Янка мчались к гостинице.

- Водилу прихвати! – через плечо крикнула Янка, вталкивая Лину на террасу перед «Парусом».

С ужасом понимая, что он последний остался среди атакующей мертвой своры, Роман подскочил к Сереге, все также неподвижно и равнодушно стоящего посреди безумствующего вокруг кошмара, коротким пинком наладил его ко входу в отель, и поливая вокруг себя огнем, рванул следом. Почти волоча безучастного Серегу на себе, миновал террасу, ворвался в широкий пустой проем парадной двери, развернулся, нажал на курок… Огненный столб прошелся по террасе…

Романа похлопали сзади по плечу. Тот подскочил на месте, оглянулся, выставив перед собой огнемет…

- Вы б так резво с самого начала двигались, стажер, - брюзгливо пробурчал Рико, - Не перевернись машина сорванной дверцей книзу – с вашей расторопностью этих несчастных бы уже доедали! – он кивнул на бьющуюся в истерике Лину, и Славика, неловко поглаживающего ее по плечу. – Не тратьте напалм, дальше псы не пойдут.

Плотно спрессованная толпа скелетов, ободранных и обглоданных собачьих тушек заполняла стройплощадку перед отелем. Пустые глазницы черепов, не отрываясь пялились в дверной проем, но… псы не переступали границы гостиничной террасы. Неподвижные, словно изваяния, мертвые собаки замерли у ступеней. Стоявший над площадкой непрерывный рык смолк. Тишину нарушали лишь всхлипывания Лины:

- Что… Что это… Что такое…

- Та ничого особлывого, лайно собачье на ножках, - небрежно отмахнулась Янка, отбирая у Романа огнемет. - Вважайте, одну з проблем вашей гостиницы мы знайшлы!

- Это проблема вас нашла, специалисты хреновы! – оставив супругу, к Янке подскочил Славик, - И чуть всех нас не сожрала!

- Вас чуть не сожрала, вас, любчику мий, - невозмутимо уточнила Янка, - Якби не ваше надто эффектне появлення, собачки б рано чи пиздно выглянулы, з хлопчиком поздороваться, - она кивнула на Серегу, так и сидящего там, где его бросил Роман – на полу посреди гостиничного холла. – Бо он им после прошлого визита почти що родич. А мы б их прямо в траншеях и упокоили, они бы и тявкнуть не успели!

- Ну так упокоивайте, и мотаем отсюда! – взвился Славик.

- Зараз? – Янка поглядела на него как на полного идиота, - Колы зомби в активном состоянии? А мы навить не знаем, звидки они тут взялыся?

- Бомжи наплодили, - неохотно откликнулся охранник. Он вогнал в ружье новую обойму. Щелкнул затвор. – Как стройку забросили, они тут заселились. Бродячих псов ловили, ну и… - он сморщился, - Когда городские власти бомжей гнать велели, мы с ребятами из ОМОНа здесь работали. В траншеи заглянули, - он кивнул в сторону гостиничного двора, - Там на дне все собачьими костями усыпано.

- А зарыть траншеи, вы, судари мои, конечно же, не догадались, - проворчал Рико.

- Закапыванье траншей не входило в наши обязанности, - жестко отрезал охранник, - У нас была четко поставленная задача – ликвидировать бомжатник в центре города! Если вы думаете, что это легко… - он не договорил, лишь снова гадливо сморщился, - Бичи здешние целый митинг устроили! Жить негде, мы тоже люди… Лю-юди! Надо же! – презрительно протянул охранник, и нервно огладил приклад, - Собак жрали, а туда же, люди они. По этажам прятаться приноровились. Мы с ребятами их по вони находили! – он жестко усмехнулся, - Валяются по комнатам, пучки тряпок вонючих, дерьмом и перегаром от них разит, а поволочешь за территорию, оно еще и брыкается, о правах своих бормочет, человеческих, - его голос постепенно усиливался, речь становилась все быстрее, рука намертво сжалась в кулак, - А одно такое, испитое: я, говорит, дама! Дама! – он коротко хрипло рассмеялся, - И по лицу мне норовит – пощечину, значит. Дамскую честь ее задели, - его губы искривились в жутковатой болезненной гримасе, он потянул носом воздух. Поглядел на свой стиснутый кулак и с явным усилием разжал его. Роман увидел, что в ладони четко отпечатались полукруглые следы ногтей. Охранник поймал его взгляд и снова усмехнулся, вроде бы смущенно, – Упорные бомжи попались, ни за что убираться не хотели, - спокойным тоном сказал он, хотя по дрожащему от напряжения лицу видно было, каких усилий ему стоит это спокойствие, - Вроде всех уже вытравили, и на тебе! Первый инвестор приперся гостиницу смотреть… Тоже, кстати, с супружницей, только они как нормальные люди, днем приехали, - он осуждающе покосился на Святослава, потом перевел взгляд на Лину, утиравшей зареванную физиономию рукавом шубки. – У супружницы на руках этот, голландский кролик, мелочь такая декоративная с ушами – ни шкуры, ни мяса. В красном кожаном комбинезончике, - охранник торопливо говорил, кривя рот в нарочито веселой усмешке, – Вроде бы он какой-то редкий, чуть ли не единственный в мире. Хозяйка невероятные деньги за него отвалила и прямо оторваться не могла. Только стоило им сюда, в холл войти, их редкостный кроль засуетился, потом с рук у хозяйки как сиганет! За угол повернул и исчез как не бывало! Баба рыдает, муж матом орет, меня заставили по всем этажам шарить, только смысла-то все равно никакого – небось, бомж где затихарился, и сожрал все их тысячи долларов в один присест. Ни ушей не осталось, ни комбинезончика! Такая вот прикольная история! – охранник раздраженно махнул рукой и замолчал. Потом вдруг коротко выдохнул, - Ненавижу!

- Кого? – тихо переспросил Роман. Янка одарила его злобным взглядом: какого с вопросами лезешь, сейчас замолчит мужик, ничего толком не узнаем.

Но охранник лишь повел плечом, крепко, словно к подушке, прижимаясь щекой к холодному дулу своего ружья:

- А всех! – откликнулся он, - Гостиницу. Строителей, которые эту заразу здоровенную строили – не достроили. Власти наши городские, инвесторов-сволочей. Бомжей. Вот только собак жалею. – он задумчиво уставился на застывшую у террасы мертвую свору, - Они ни в чем не виноваты.

- Ничего себе! – вскинулся возмущенный Святослав.

Роман, заглушая его вопль, торопливо спросил:

- Если ненавидите, зачем здесь живете?

Охранник, будто очнувшись, поглядел на него с возмущением:

- А жилье? А зарплата? Нет уж, парень, я не бомж! Я не такой, как они! – он крепче стиснул свое ружье, - У меня есть работа! У меня какой никакой, а дом! А что лазают всякие – так это ничего, я в наемниках пять лет прослужил, всякое видел! Я отсюда не уйду! И бомжевать не буду, не дождетесь!

- Конечно-конечно! – заторопился Роман, - А кто тут лазает?

- Понятия не имею, - отрезал охранник. Его губы сжались в тонкую линию. Видно было, что больше из него не выжмешь и слова, - Вы хотели знать откуда собаки взялись – я вам сказал.

- И на том большое спасибо, - пробормотала Янка, - То кажешь, бомжи… - задумчиво повторила она и выставив раструб огнемета, неторопливо двинулась к террасе.

Неужели выйдет? А они с Рико – тоже? Роман стиснул пальцы на окованной металлом палке. На древке, - да что там на древке, даже на металле! – четко виднелись отпечатки зубов. Какой дурак придумал, что мертвая собака не кусает? Будь здоров как грызутся, получше живых!

Настороженно поглядывая на псов, Янка ступила на террасу. Мертвая свора всколыхнулась единым слитным движением. Янка мгновенно отпрянула назад.

- Не-а, - протянула она, возвращаясь в холл, - Не выйдет. Зовсим вы, пани та панове заказчики, собачек роздратувалы, навить на мэнэ реагируют. А ведь не должны. Треба утра ждать. – заключила Янка и досадливо скривилась, - У меня утром дел полно, а тут з вашими песыками ще возись! Явились на мою голову, бовдуры кляти, вся личная жизнь на фиг.

- Да поможет нам святой Доминик! – Рико тяжко вздохнул и поглядел на Романа, - И вот так она до самого утра ныть будет, помяните мое слово, стажер! – он повернулся к Янке, - Да отпустим мы тебя, отпустим! На восходе свора дезактивируется и поедешь встречать своего Эдварда! А мы со стажерам уж как-нибудь сами. Юноше практиковаться надо, а то увидел дохлую собачку, и остолбенел, - Рико иронически покосился на Романа.

- Ой, серденько мое, ты ж в мэнэ такий хороший! – сияющая Янка кинулась на шею Рико, - Ой, спасибочки тэбэ! И тэбэ, Ромасыку, теж спасибо!

Роман перестал возмущенно сопеть. Могли бы, конечно, и у него поинтересоваться – хочет ли он с утра пораньше упокоивать кладбище домашних животных. Но не ломать же напарнице свиданку…

- Вы тилькы з утреца меня видпустить, а за ночь я вам нормально отработаю… - продолжала тарахтеть Янка, продевая руки в лямки рюкзака.

- А до утра? – Лина подняла зареванное лицо. Слезы промыли дорожки в слое тонального крема. Под глазом четко просматривались фиолетовые краски синяка, - До утра мы будем сидеть… здесь? – Лина оглядела бетонные балки холла, раскрывающуюся за ними подсвеченную прожекторами темноту, плотные ряды неподвижных псов. – Мы не можем тут оставаться! – в голосе Лины явственно звучала задавленная, а от того еще более страшная истерика.

- Та не останетесь, - небрежно бросила Янка и задрала голову, вглядываясь в исчезающую во тьме этажей спираль винтовой лестницы. – З нами пойдете.

- То есть как это? – в изумлении Славика, многоуважаемого президента компании, было нечто совершенно детское, словно у шестилетнего ребенка, которому родители вдруг объявили, что сегодня он вместе с ними встанет к прокатному стану, - Что за чушь! Куда это мы с вами пойдем?

- Ну так з гостиницей разобраться надо, чи як? – рассудительно пояснила Янка, - Звичайно, Владика вашего могли и собачки захарчить…

Лина вдруг изменилась в лице, ладонь взметнулись ко рту. Поверх сжатых пальцев на Янку уставились полные ужаса глаза:

- Владика… съели?

- Може и зъилы, - безмятежно подтвердила Янка, - Алеж я сомневаюсь. А навить якщо и зъилы – хто тут так орал? Серегу вашего хто в прошлый раз аж до машины закинув? Та и вы теж… - она вопросительно поглядела на Лину, - Чого це вас всих разом з машиной сюды занесло?

- Ой, там такое страшное… Черное… Ползло… Воняло… - Лина сбилась, чувствуя, что просто не в силах описать вломившееся в сторожку жуткое существо, и беспомощно поглядела на охранника. Но тот ответил ей лишь ничего не выражающим взглядом.

- Ось, ще и повзае щось, - удовлетворенно заключила Янка, - З цим отелем ще разбираться и разбираться, як раз до утра работы хватит!

- Вот и работайте! – твердо объявил Славик, - Только сперва выведите нас отсюда!

Янка поглядела на него с недоумением:

- Ты що, не зрозумив? До утра нихто звидси не выберется, навить мы. Ни, якщо не веришь, можешь сам спробуваты… - она кивнула на выстроившихся у террасы собак.

Славик тоже поглядел на застывшую в ожидании свору и на всякий случай отступил на шаг назад.

- Спокойно! Спокойно! – забормотал он, и с каждым новым «спокойно» его голос наливался все большей паникой, - Да спокойно же! – почти срываясь на визг проорал он. Похоже, собственный крик и впрямь подействовал на него успокаивающе – во всяком случае, лицо его просветлело, он выхватил мобилку, - Сейчас начальника охраны вызову, пусть берет своих и едет. Что за черт! – он недоумевающе поглядел на мобилку, - Зарядить забыл? Линка, дай свою!

Не отрывая испуганных глаз от мужа, Лина зашарила в сумочке.

- Что ты возишься! – рявкнул Славик и шагнул к ней, явно собираясь отобрать сумочку и поискать самому.

Кенгуриным прыжком Лина отскочила прочь, повернулась, прикрывая кожаную торбочку своим телом, будто младенца.

- Сейчас, вот! – торопливо пробормотала она, - Уже нашла! – маленькая яркая трубка ткнулась Славику в ладонь.

- Пока на тебя не гаркнешь, не пошевелишься! – пробурчал Славик, поднося трубку к уху. Чтобы через с секунду проклятьем швырнуть мобилку о бетонный пол. Лина коротко вскрикнула.

- Не ори, новую тебе купим! – окрысился на нее муж, - Сволочи, а еще клянутся, что у них «лучшее покрытие»! – передразнил он.

- У вас для этого места техника неподходящая, - с убийственной серьезностью сообщил Рико, - Мобилка здесь, увы, не годится. Тут бы столик, кругленький такой, для спиритических сеансов…

- Та с него не начальника охраны, а хиба що дух Наполеона вызовешь. - пробурчала Янка, - Тоби, бовдуру непонятливому, русским языком кажуть – треба утра дождаться! Слухайте, може у вас часу до фига, але я вже казала, що тороплюсь! Мой Эдвард по ночным трассам знаете як гонит! К утру вже буде в городе!

- Как всегда на новой машине! – проворчал Рико и словно бы нехотя, через силу уточнил, - Что у него на сей раз?

- А «Бентли»! – с торжеством объявила Янка, - Индивидуальный заказ.

Физиономия Рико стала каменной. Не говоря ни слова он подхватил свою долю снаряжения и направился к винтовой лестнице.

- Ось Рико и дуля! – злорадно прошептала Янка Роману прямо в ухо, - А он думал, краще его «ягуара» звиря нема!

- Я все слышу! – угрожающе откликнулся из клубящейся над лестницей тьмы Рико, - Стажер, чем ехидничать над начальством…

- Я вообще молчу! – возмутился Роман.

- А вы не молчите, вы делом занимайтесь! – склочно объявил Рико. Похоже, грядущее появление неведомого Эдварда на «Бентли» индивидуального заказа ранило Рико в самое сердце, - Тащите сюда мсье водителя. Пусть показывает, где тут то, что ползло, и то, что кричало. Работаем, мадам и мсье!

- Веди, экскурсовод! – поднимая Серегу толчком приклада, хмыкнула Янка. Механически, будто автомат, переставляя ноги, Серега заковылял к лестнице, – Так, цей впереди, Рико, мабуть, з ним. Вы трое посередине, - деловито скомандовала она глядящим на нее во все глаза Лине, Славику и обнявшему свое ружье охраннику, - Ромасык рядом, присмотрит, якщо щось не так. Я замыкающей. Не паниковать, не разбегаться, самому ни в кого не стрелять, а то ружье отберу, та в зад засуну, - она многозначительно поглядела на охранника, - К утру заказ будет выполнен, и все пидуть до дому, зрозумило? – бросила она и явно не сомневаясь в ответе, тоже направилась к лестнице.

- Нет, не «зрозумило»! – Славик не двинулся с места. Его голос дрожал от ярости, - Я что, в психушке?

- Та ни, всього лише на объекте 17/3, - пробормотала Янка.

- Не знаю я никаких ваших объектов! – заорал Славик так, что даже мертвые собаки у террасы зашевелились, - Твари ползают, псы дохлые жрут, мобилка не работает… Не может… Не бывает… - он захлебнулся словами, выдохнул, - Мы никуда с вами не пойдем, слышите, вы, придурки! Выведите нас отсюда, ясно!

- Но, Славичек… - робко подала голос Лина, - Они же говорят, до утра нельзя.

- Заткнись, дура! Они все врут! – истошно завизжал Славик. Он метнулся к охраннику, вцепился в ружье, изо всех сил рванул на себя, - Дай! Дай сюда! Я заставлю вывести нас!

- Э-э, мужик, кончай истерику! Отпусти! Это мое ружье! Мое! – голос самого охранник неожиданно сорвался на истеричный взвизг, он потянул ружье к себе, локтем пытаясь отпихнуть взбесившегося Славика. Рыча не хуже мертвой своры, Славик не уступал.

- Стажер, я каждым вашим действием руководить должен? – раздраженно донеслось со ступеней, - Уймите господина заказчика! Аккуратно.

Мгновение поколебавшись, Роман сунул окованную металлом палку подмышкой и сжал шею Славика в удушающем захвате. Почувствовал, как мягкое человеческое горло сперва податливо проваливается, потом страшно напрягается в безуспешной попытке защититься. Пальцы клиента вцепились Роману в руку, принялись отчаянно рвать рукав.

Словно младенца прижимая к груди свое ружье, охранник отскочил в сторону:

- Цепкий, зараза, а по виду и не скажешь! – он погладил приклад, точно успокаивал оружие.

Роман перестал сдавливать Славику горло. Заходясь кашлем и держась за шею, заказчик рухнул на колени. Роман нагнулся, пытаясь его поддержать. Славик отпрянул в сторону.

- Руки прими, падла! – сквозь кашель выдавил он, - Думаешь, подловил? Я тебе еще все яйца…

- Славик, ну не надо! – оттеснив Романа плечом, Лина наклонилась к мужу, - А вдруг и правда сейчас не выйти? - она кинула короткий взгляд на поджидающую свору и быстро отвела глаза, - Съедят. Как Владика, - тихо добавила она.

- Хоть сейчас заткнись про своего Владика! – Славик отбросил ее руку. – Я твоего Владика… - он вдруг резко осекся и замолчал.

- Что? – отступая на шаг, глухо переспросила Лина, - Что ты Владика? Говори, ну!

- Я? Ничего… - со сдавленным смешком ответил Славик, - И вообще, не нукай на меня! Совсем оборзела баба – нукает она тут! Что ты еще выдумала, дура? Он же тут, в этой гостинице пропал! Я в офисе остался!

- Остался… - повторила Лина, - Ты остался, а Владик – поехал. Он не хотел ехать вечером, говорил: не видно же ничего. Говорил: после съездит, прямо с утра. А ты уперся. Чуть не силком его вот сюда, - она притопнула ногой по бетонному полу, - …выпихал!

- И выпихал! – вызывающе глядя на нее снизу вверх, прокричал Славик, - Вам волю дай, вы все на свете на потом отложите, ничего делаться не будет! Мне на выходных надо было смету просмотреть…

- Вот и смотрел бы свою смету! – тоже закричала Лина, - А ты родного брата сюда погнал! И меня… - она вдруг подозрительно уставилась на мужа, - Меня с ним ни за что не хотел отпускать! Уперся, на пару вот с этим, - она ткнула пальцем в безучастного Серегу.

- Ах ты ж шлюха наглая! - почти змеиным шепотом ответил Славик. - Не пускал я ее! Ты что думаешь – я про вас с Владиком не знаю ничего? Думаешь, муж у тебя слепой? Болван у тебя муж, да?

- Я не берусь оценивать ваши умственные способности, милейший, - брезгливо обронил сверху Рико. Его голова показалась над изъеденным временем и непогодой краем ступенек винтовой лестницы. - Хотя я всегда считал, что умный мужчина не станет обвинять жену в неверности публично. Не могли бы вы пока отставить ваши семейные разборки? Вернетесь домой, тогда и закончите.

- Верне-емся! – передразнил его Славик. С трудом поднявшись на ноги, он покосился на возвышающегося на ступенях Рико. Игнорируя Романа, добрел до Янки. Почти спокойно сказал, - И как же мы вернемся? Ладно, допустим сейчас и правда выйти нельзя… Значит, будем сидеть здесь! До самого утра!

- Ще чого! – возмутилась Янка, - Щоб людына була така тупа, що не понимала ни з першого разу, ни з другого, ни з третьего! Сегодня треба з твоим заказом закинчиты, бо завтра у мэнэ гости!

- Да плевать мне на гостей, на заказ!.. – Святослав снова сорвался на вопль.

- Рико! – окликнул начальство Роман. Припадочный Славик, пожалуй, что и прав. Конечно, просидеть ночь в продуваемом всеми ветрами недостроенном холле с видом на дохлых песиков – удовольствие ниже среднего. Но и идти наверх казалось полной дурью. Тут и самому-то страшновато – черт его знает, что там орет и ползает на этажах! – а еще тащить за собой трех совершенно неподготовленных людей.

Придерживая порывающегося шагать наверх Серегу, Рико снова склонился над выщербленным краем лестницы.

- Не дергайтесь, стажер! Меня явление милейшего Эдварда… - Рико скривился, - …волнует весьма мало, но Янка права – нам всем лучше идти. Если мы останемся здесь… - теперь он обращался к Лине, видимо, считая ее самой разумной, - Поверьте моему опыту, затаившаяся в отеле нечисть ни в коем случае не оставит нас в покое! Мы на их территории – почувствуют, унюхают и неизбежно потянутся к нам. Не исключено, что все сразу. – он оглядел голое бетонное пространство холла и покачал головой.

- К утру от нас и косточек не зылышытся, - бодро заключила Янка. – Або наоборот – только косточки и останутся. Веселые такие скелетики, бойкие! Гей, чудо, хочешь статы веселым скелетиком? Будешь разом з дохлыми собачками на луну выть, – она ткнула Славика кулаком под ребро.

Славик как раз и взвыл – хватаясь за бок.

- У нас просто нет иного выхода. Два местных существа – кричащее и ползающее – себя уже проявили. Гораздо безопаснее, если мы будем искать их, а не они – нас. - нравоучительно сообщил сверху Рико.

Лина нерешительно шагнула к лестнице, запрокинув голову, поглядела Рико в лицо:

- Но вы обещаете… Вы уверены, что с нами ничего не случится?

Рико отвел глаза в сторону:

- Как я могу давать подобные обещания? Скажу лишь, что оставаясь на месте, скорее всего, погибнем, а если пойдем… Я клянусь вам, раз уж вы здесь очутились, мы будем вас защищать!

- Ще як будемо, бо иначе хто ж нам завтра десять тысяч виддасть! – с энтузиазмом откликнулась Янка.

- Конечно! Поедем в банк и я сразу же… - упоминание о деньгах моментально успокоило Лину – если люди с тебя назавтра получить собираются, сегодня точно пропасть не дадут. Она торопливо кивнула и бросилась к лестнице.

- За что им еще десять тысяч… Стой, дура, ты куда! – протянутая рука Славика скользнула по гладкому меху Лининой шубы, но женщина уже бежала наверх, оскальзываясь на выбоинах ступеней. – А ну вернись! Вернись, пожалеешь!

- Остаешься? – проходя мимо него, небрежно поинтересовалась Янка, - От и добре! Щоб чек выписать, нам и твоей жинки хватит! – она легко взбежала по ступенькам и пристроилась в хвост процессии, - Ромасык, давай швидше сюды, будешь нашу заказчицу страховать!

- Знаешь, мужик, я тоже не хочу туда идти! – кивая на поднимающуюся во тьму винтовую лестницу, охранник ободряюще похлопал Славика по плечу.

Сворачивая вслед за спиралью ступеней, Роман успел увидеть, как их заказчик с надеждой поглядел на ружье в руках сторожа.

Издалека донесся противный шаркающий звук, словно где-то в переходах «Паруса» по бетонному полу проволокли нечто тяжелое и длинное. В воздухе потянуло смрадом.

- Но и тут оставаться как-то не особо! – тут же торопливо добавил охранник, развернулся и в несколько прыжков взлетел по лестнице, обогнав Романа. Держа наготове ружье, пошел впереди Лины.

Тихо, на самом пределе слуха, снова донесся длинный шаркающий звук. Серега вдруг остановился, растерянно затоптался на месте, порываясь то идти вперед, то вернуться. Зато охранник заторопился, рванулся, походя ткнув дулом Сереге в спину. Водитель качнулся, неуверенно поднялся на ступеньку, снова замялся…

- Я казала – оружие прибрать! – рявкнула на охранника Янка. – Ты нашего «Сусанина» з толку сбиваешь!

Охранник бросил на нее холодный ненавидящий взгляд:

- Что-то последнее время моду взяли орать всякие. - он презрительно скривился, оглядывая Янку с головы до ног, - Всякие… дамы. Вы, дамочка, на меня голос не повышайте, плохо закончиться может, - его губы снова искривились в гримасе, - Мы попали в крайне опасное место, а я – единственный человек с реальным боевым опытом.

Не выдержав, Роман заржал. Впереди послышалось хмыканье Рико.

А Янка остановилась и всплеснула руками, словно домохозяйка над убежавшим молоком:

- Та що це таке робыться! Тильки вид першого отвязались, другый орел хвост пиднимае! Слухай, ты, хрен з опытом… - нежно сказала она и вдруг, ухватив обалдевшего охранника за ворот, легко подняла его и… подвесила над круглым отверстием, образованным изгибами винтовой лестницы, - Засунь свой опыт глубоко-глубоко в задницу и не мешай нам работать. Бо в отличии от нее, - Янка указала подбородком на Лину, - Ты нам ничего не должен. А значит, и мы тэбэ ничего не должны. Ни, мы тэбэ з собою визьмемо. Из человеколюбия. Люблю, знаешь ли, человеков, - острые акульи зубы, проглянувшие между растянутых в улыбке губ наполнили ее слова зловещим смыслом, - Але командують тут Рико, потим я, потим, ось, - стажер. А ты слушаешься и не мешаешься, инакше – бросим. – и она встряхнула его над отверстием, ясно давая понять куда именно бросит.

Прямо из отверстия снова послышалось шарканье. Янка насторожилась. Продолжая держать охранника на весу, глянула вниз:

- Що там таке?

- Ничего! – сквозь стиснутое воротом горло прохрипел охранник.

- А ты откуда знаешь? – подозрительно процедила Янка и сквозь край винтовой лестницы всмотрелась в холл. Но слабый отсвет прожекторов на ограде не мог рассеять царящей внизу тьмы. Янка прислушалась, но услышала лишь захлебывающееся дыхание болтающегося на весу человека.

- Все ясно? – так ничего и не разглядев, Янка снова обратила свое внимание на охранника.

- Ясно, - выдавил тот.

- От и добре, - Янка поставила его на ступени и заботливым движением расправила скомканный ворот камуфляжной куртки.

- Ружье можно оставить? – опасливо косясь на мелькающие у его горла женские пальчики, угрюмо поинтересовался сторож, - Я без него… как голый. Обещаю без приказа не стрелять, – торопливо добавил он.

- Приказа не будет, - жестко отрезал Рико, - Как-нибудь без вашей стрельбы обойдемся.

Он поглядел, как нервно охранник прижимает ружье к груди, потом перевел взгляд на Лину, точно также обеими руками стиснувшую сумочку и усмехнулся:

- Каждому – свое. Если вы так в нем нуждаетесь, оставьте. Прошу вас, сударь, – Рико подтолкнул Серегу в спину. Тот помедлил мгновение, словно ждал чего-то. – Святой Доминик, да сдвинемся мы когда-нибудь! – нетерпеливо проворчал Рико. И тогда Серега покорно зашагал дальше.

Сзади послышался дробный топот. Перескакивая по две ступеньки за раз, из-за поворота винтовой лестницы выбежал Славик. В его широко распахнутых глазах стоял ужас. Ничего не видя перед собой, он слепо налетел на Янку, вскрикнул, метнулся в сторону…

- Ой, Славик, ты все-таки решил идти с нами! – вскричала Лина, выглядывая из-за плеча Романа. Краем глаза Роман подметил, что на лице ее сперва промелькнуло разочарование, сразу же сменившееся облегчением. М-да, неоднозначно Лина к супругу относится.

- Какая радость, просто нема слов! – сквозь зубы процедила Янка, удерживая рвущегося бежать Славика.

Заказчик еще пару раз дернулся, потом взгляд его стал осмысленным. Он оглядел стоящих перед ним людей, увидел жену у Романа за спиной. Растопыренными пухлыми пальцами ткнул Романа в грудь, отпихивая его от Лины.

- Я тебе что насчет яиц обещал! – срывающимся петушиным фальцетом голосом выкрикнул он, - Еще раз полезешь к моей бабе – таки оторву! А ты… - он грозно поглядел на Лину, - На одну минуту муж, ну, задержался, там внизу… Так сразу парней клеить? Шлюха и есть! Все время присматривать надо! Шевелись давай, чего встала! – и ухватив Лину за руку, он поволок ее по ступенькам вслед безучастно вышагивающему Сереге.

Оскальзываясь на осыпавшихся краях ступеней, но упорно стараясь держаться рядом с Линой и Славиком, двинулся охранник со своим неизменным ружьем.

Очутившиеся позади Янка и Роман переглянулись.

- Ну никакого порядка! – безнадежно вздохнула Янка, - Ромасыку, може, бабу оставим – вона тут едына нормальна, – а цих двох психов я сама пришью? – Янка покачала дулом огнемета, и было в этом движении нечто искусительное, - Чую, намаемся мы з ними.

Невероятным усилием воли поборов желание согласиться – хоть от паршивца Славика избавится, а то взял моду пихаться и поминать всуе самое, можно сказать, дорогое, что есть у мужчины! – Роман отрицательно покачал головой. Янка вздохнула, закинула огнемет на плечо, и они оба зашагали по лестнице вслед поддерживающему проводника Рико и троице своих почти случайных попутчиков.

Сверху, из темных, продуваемых ветром глубин недостроенной гостиницы снова раздался вопль.

Пронзительный и страшный. Он оглушал. Лишал чувств и соображения, выдавливал ледяной пот ужаса.

В ответ послышались испуганные крики Лины, ругань охранника – дуэтом со Славиком. И неожиданно веселый Янкин смех.

- Гей, человек з боевым опытом, - громко окликнула она охранника, - Що ты там про единственного в мире кролика рассказывал? Рико, соображаешь, що оно таке орет? Ну, господа заказчики, з другой проблемой цього отелю, мы, считай, разобрались, лише пийматы осталось! Давай, хлопче, веди, де там оно заховалося, - поторопила она Серегу и вдруг посерьезнела, всю веселость ее как языком слизало, - Стоп. А чому це оно заорало, як раз колы мы наверх пишлы? – выражение Янкиного лица стало обиженным, - Ни, ну знов якись неприятности будут – я так точно опоздаю!

- Скажи пожалуйста, а когда наша работа доставляла удовольствие? – с меланхоличной убежденностью ослика Иа ответил Рико, - Разве что Эдварду твоему, так он известный извращенец.

- Колы ж це скинчится! Мало, что его в голливудские консультанты перевели, еще и поиздеваться треба! Один раз в житти сотрудник ошибку совершил… - взвилась Янка.

- Ах, так он по ошибке! – ехидно протянул Рико, - Странно. Мне всегда казалось у драконов внешность достаточно своеобразная – ни с кем не спутаешь!

Огнемет в руках у Янки зловеще дрогнул.

- Господа начальство, а может, поясните… - торопливо вклинился в ссору Роман.

Зловещий раструб огнемет метнулся в его сторону.

- Що тоби пояснить? Вот що я тоби повинна пояснюваты, га? Яке твое дило, що саме… - Янкин палец прижимался к гашетке огнемета все теснее, словно бы сейчас у них должна была состояться прям таки пламенная любовь.

Роман сглотнул, уже чувствуя, что ему становится горячо:

- Я только хотел спросить, что именно там орет? – пробормотал он.

Последовало долгое молчание. Наконец Янка шумно выдохнула и закинула огнемет на плечо.

- Реестр з кодификатором выучи як следует – сам здогадаешься, неуч! – буркнула она, и решительно двинулась вверх по лестнице.

Роман жадно втянул воздух сквозь перехваченное горло. Дернулся, схватился за свою окованную металлом палку, ощутив легкое прикосновения к плечу.

- А вы всегда такие нервные? – жалко улыбаясь, Лина отдернула руку.

- Да не сказал бы, - промямлил Роман, лишь сейчас сообразив, что и правда, как-то излишне много эмоций. Никогда раньше Рико с Янкой так не ругались. Ну силен Эдвард, еще не приехал, а уже такая буря страстей! А что будет утром, когда он появится? И наступит ли утро для тех, кто сейчас поднимается по осыпающейся винтовой лестницы, ежась от свистящего в пустые проемы ветра с реки? Старательно, прям по учебнику, контролируя своих подопечных, Роман повел их наверх.

Снизу, из-под ступеней, донеслось длинное шарканье, сильно пахнуло смесью застарелой грязи и мертвечины и послышалось тихое, разочарованное шипение.

***

- Лампочка! – не веря своим глазам, прошептала Лина, умиленно всматриваясь в тусклый огонек, слабо мерцающий в раздвинутых створках новехонького коричневого пластика. – Смотрите, лампочка! Самая настоящая! Здесь! – она потрясенно оглянулась на темный коридор, по которому с неумолчным посвистом носился ледяной ветер с реки. Серые бетонные стены источали влажный холод, заставляя женщину зябко кутаться в шубу и украдкой пошмыгивать покрасневшим носом.

С почти молитвенным выражением глядя на мерцающую спираль, Лина протянула к свету дрожащие пальцы.

- Стой, дура, куда прешь! – рявкнул Славик, хватая жену за полу шубы.

- А производили впечатление умной женщины! – одновременно с ним проворчал Рико, удерживая клиентку за рукав. Висящий у него на груди фонарь дернулся, луч заметался, выхватывая из мрака пустые прямоугольники дверных проемов. Присыпанный слежавшимся мусором коридор пятого этажа заканчивался холлом. В его широкие, лишенные рам окна бил ветер и сочился рассеянный отблеск то ли прячущейся за тучами луны, то ли отражающихся от речного льда прожекторов.

А рядом с выщербленной лестницей, гостеприимно распахнув двери и светя слабенькой лампочкой в потолке кабины, красовался лифт. Точно такой же узкий пенал, печально погромыхивая и припадочно дергаясь на этажах, ездил в Романовой блочной многоэтажке, да и во многих зданиях 70-80- годов. Единственное, что отличало здешнее чудо от собратьев – лифт в полуразвалившемся холле отеля был новехонький, аж сияющий, словно только что поставленный. Ни тебе процарапанных надписей, ни выдранных с мясом кнопок и даже зеркальце на задней стенке, обычно исчезающее в первые дни эксплуатации, было на месте. Весело отражало свет лампочки, бросая желто-оранжевые блики под ноги недоуменно рассматривающим лифт людям: дескать, заходите, отвезем куда надо.

- Вопрос только – кому надо: нам, или ему? – отвечая на собственные мысли, пробормотал Роман.

Не оглядываясь, Рико согласно кивнул, похоже, прекрасно зная, о чем думает его стажер, и увещевающим тоном обратился к Лине:

- Извольте сами подумать, cherie madame – лифт, здесь, - Рико махнул в сторону изъязвленных ветром коридорных стен, и скрывающихся за ними пустых бетонных камер, так никогда и не ставших гостиничными номерами. – Еще и свет в нем горит.

- Но прожектора же во дворе работают… Может, и здесь… Как-то… - с мольбой пробормотала Лина, но радостное оживление на ее лице уже гасло.

Рико ухмыльнулся:

- Спорить не буду – наверняка тем же самым способом, что и прожектора, - он снова прищурился на лампочку. Огонек коротко испуганно мигнул. - Ну-с, стажер, извольте прокомментировать, что мы тут имеем согласно кодификатору?

- Семерку. Кажется, - уточнил Роман, оглядываясь на Янку в надежде на подсказку. Но пепельноволосая лишь невозмутимо улыбнулась.

- Кажется ему! – возмутился Рико, - Стажер, даже домовые, и те не кажутся, а показываются! Когда вы, наконец, выучите…

- Я учил, - вздохнул Роман, чувствуя себя столь же паскудно, как и на школьном выпускном экзамене по математике. В конце концов, он же гуманитарий, цифры всегда были для него проблемой! – Раздел «Летучий Голландец», он же «Отягощенное магией транспортное средство», подраздел… - он снова воззрился на старательно караулящий пассажиров лифт, - Подраздел «Лифт в преисподнюю», код штатной ситуации 7…, 7… 7/40? – неуверенно-вопросительно выдал он.

- Стажер! – негодующе взвыл Рико, - 7/40 – это «Поезд»! «Поезд в ад», неужели непонятно! А «Лифт» - 7/13! У вас тестирование по кодификатору через неделю, а вы по сей день не изволили…

Тихонько напевая «В семь-сорок он подъедет…», Янка прошла мимо распекающего подчиненного Рико, потрепала по плечу замершего напротив лифта Серегу:

- Молодець, хлопче, гарный з тэбэ проводник вышел!

На мертвенно-безучастном лице Сереги вдруг промелькнуло нечто, похожее на радость. Весьма отдаленно похожее, и уж человеческого в этом проблеске точно не было ничего. Так мог бы радоваться хозяйскому одобрению молоток, забивший гвоздь с одного удара. Если, конечно, представить, что молоток вообще может радоваться.

- Ось вам и третья проблема знайдена! И ниякой для вас опасности, все тихо-мирно, – объявила Славику довольная Янка, - А вы ще хотели внизу остаться! Дочекатыся, покы все, що тут есть, саме до вас припрется!

- Ну уж эта-то проблема за нами бы не поперлась! – с агрессией, плохо скрывающей неуверенность, бросил Славик, испуганно косясь на распахнутые двери лифта.

- Та що вы кажете! – притворно изумилась Янка, нацеливая ствол огнемета внутрь кабины.

Мягко шелестнув резиной прокладок, створки сомкнулись. Раздраженно гудя, кабина стремительно ухнула вниз, оставляя после себя темную лифтовую шахту.

- Обратите внимание, почтеннейшая публика! - тоном ярмарочной зазывалы выкрикнула Янка, направляя луч фонаря вглубь шахты.

Пару секунд «почтеннейшая публика» в явном непонимании пялилась в лифтовый ствол, пока наконец недоумевающий охранник не подошел к самому краю провала, и аккуратно глянул за край.

- Никакого троса! – заключил он и посмотрев наверх, добавил, - И механизма тоже нет! Как же он двигается? Может, просто высоко, не видно…

- Нету механизма, нету, - добродушно заверила его Янка, - Та ему и не треба. Ну, пишлы дали! Ворушись, хлопче, що там следующим номером нашей программы?

Сам похожий на механизм, Серега зашагал к лестнице.

- А лифт? – тоненьким голоском спросила Лина, - Вы его догонять не будете?

- Да он, в общем-то, не опасный, пока внутрь не зайдешь, – поспешил заверить ее Роман.

- А если зайти? – вдруг спросила Лина.

- В зависимости от его личных лифтовых предпочтений, - пожал плечами Роман, - Но уж точно ничего хорошего.

- Все знает, якбы ще коды помьятав та дохлых песиков не боявся, цены б тоби, Ромасыку, не було! - пробурчала Янка, - Давай на свое место, гражданских охранять, - скомандовала она и ухмыльнулась, видя, как охранника передернуло, когда его тоже причислили к гражданским. Демонстративно кинув взведенное ружье на сгиб локтя, он быстро зашагал впереди Романа.

- Уничтожим, когда лифт в следующий раз на нас выедет, - успокоил клиентов Рико, - А специально за ним гоняться и впрямь смысла нет.

Вышагивающий с целеустремленностью автомата Серега поднимался на следующий лестничный пролет.

Лина, явно стараясь не привлекать к себе внимание мужа, потихоньку переместилась поближе к Роману, и теперь шла с ним плечом к плечу.

- Скажите, - заговорщицки, почти не шевеля губами, шепнула она, - А можно как-то узнать… ну… заходил уже кто-нибудь в этот лифт?

- Зачем вам? – мрачно пробурчал Роман. Долго Янка с Рико ему этих песиков поминать будут? А если он еще тестирование по кодификатору завалит, вообще со свету сживут.

Романа ощутимо дернули за рукав:

- Ответьте! – ввинтился ему в ухо лихорадочный шепот Лины, - Так можно узнать?

Роман честно припомнил страничку из все того же кодификатора.

- Снаружи – нет, только войдя в кабину, - ответил он, - Но потом из нее фиг выйдешь, так какой смысл?

- А… тела? Или другие останки… - быстро переспросила Лина.

Мимоходом прикинув, какие еще «другие останки» могут быть у человека, Роман покачал головой:

- Пока ничего подобного не находили. Если ты туда входишь – все, с концами.

- Или если втолкнут… - почти неслышно добавила Лина, - Никто никогда уже не найдет. – она вдруг метнула в спину мужу быстрый подозрительный взгляд.

Идущий впереди Славик вздрогнул и обернулся.

- Чего? – требовательно вопросил он, вглядываясь в лицо жены.

- Ничего, - безмятежно улыбнулась она, - О лифте думала.

Славик вдруг явно занервничал:

- Чего о нем думать? А может, ты вовсе не о лифте, может ты все врешь, выкрутиться хочешь? А на самом деле у тебя, вон… - он обличающе ткнул пальцем в сторону Романа, - Одни мужики на уме! Чего возле него трешься? Или это он возле тебя? Так ты мне только скажи…

Скандал не успел набрать силу, его прервал короткий, полный ужаса вскрик. Роман с изумлением понял, что кричит-то идущий впереди Рико!

На очередной площадке не было даже ставшего привычным пустого оконного проема – просто выщербленный край бетонного пола обрывался в дышащую речным холодом угольную черноту. И прямо в этой тьме смутным силуэтом вырисовывалась двигающаяся с той же безразличной монотонностью фигура их безмолвного проводника, водителя Сереги. Спокойно шагнув за край площадки, Серега удалялся прочь, ступая прямо по воздуху.

- Vieux diable, - сдавленно выдохнул Рико, расширившимися глазами глядя на медленно растворяющуюся во мраке фигуру.

- Це що ж таке? – с надрывной претензией прошептала нагнавшая их Янка, с суеверным ужасом всматриваясь вслед уходящему в пустоту водителю. – Он жи ж… По воздусям… Рико, он що там, возносится? Отвечай, Рико! – в ее голосе теперь звучала настоящая, неприкрытая истерика.

Рико молчал, не отрывая остановившегося взора от спокойно шагающей над пропастью фигуры.

Бесстрашная Янка испуганно отступила назад.

Лина торопливо нырнула за спину Рико, отгородившись им от неизвестной опасности. На всякий случай еще и мертвой хваткой ухватила его за рукав.

- Линка, немедленно отцепись от постороннего мужика, у тебя законный муж есть! – тут же вмешался Славик, грозно глядя на Рико.

- Ну иди ты тоже сюда, может, он нас обоих защитит, - с явным сомнением в голосе откликнулась Лина. Похоже, считала, что худощавого Рико на двоих не хватит.

Охранник тем временем медленно пятился, тоже невольно стараясь, чтобы Рико оказался между ним и проемом. Лицо его было искажено дичайшим, нечеловеческим ужасом. «И этот туда же» – мельком подумал Роман.

Славик, похоже, тоже считал, что охранник – лишний.

- Вы куда лезете? – возмутился он, - Вы тут вообще посторонний! Или… - его взгляд с подозрением заметался между женой и охранником, - В прошлый раз еще успели?

- Славик, ты просто идиот озабоченный! – откликнулась Лина из-за плеча Рико и на всякий случай покрепче вцепилась тому в руку.

Охранник же не ответил, только тело его сотрясала крупная дрожь, а ружье ходило из стороны в сторону, он все отступал и отступал вглубь коридора, кажется, в любую секунду готовый сорваться и броситься прочь. И также испугано пятились прочь от края площадки Янка и Рико.

Роман пожал плечами. Все-таки странная у его напарников система приоритетов. Если на тебя накидывается стая бешеных съеденных псов – это, значит, ничего страшного. А если человек спокойно, никого не трогая, идет себе по воздуху – самое время пялиться ему вслед с перекошенными от ужаса физиономиями. Вот сейчас Серега просто-напросто уйдет и останутся они без проводника, придется все здание комната за комнатой прочесывать. Удовольствие маленькое. Роман торопливо направился следом за Серегой к обрывающемуся в пустоту краю площадки.

- Стажер, назад! – вскричал позади Рико.

Но Роман уже стоял у самого края, светя вниз фонариком. Та-ак, все понятно.

- А не подскажет ли мне дорогой мсье начальник, - ехидным, в лучших традициях самого Рико голосом протянул Роман, - Как согласно кодификатору штатных ситуаций кодируется «мостик строительный обыкновенный»? – он слегка притопнул ногой. Послышался громкий металлический лязг.

- Что? – взревел Рико, немедленно выходя из столбняка и выдираясь из рук вцепившейся в него Лины, - Да пустите же меня, сударыня! Там что, мост? – одним прыжком он оказался возле Романа.

- Кажется, вполне крепкий, - уточнил Роман, подергав невидимые в ночном мраке тонкие металлические перила.

- Навищо тут мост? И чому темно так? – недоверчиво переспросила Янка, осторожно подкрадываясь к тянущемуся сквозь ночную черноту мостику, словно ожидала, что тот сейчас на нее бросится.

- Потому что этот проем выходит прямо на второй корпус гостиницы, - раздраженный их непонятными страхами рявкнул Роман, - Строители между ними мост перебросили, чтоб из одного в другой по прямой бегать, а не в обход через первый этаж!

Перекинутые от проема к проему длинные металлические балки с приваренными перильцами соединяли высотные корпуса гостиницы. Два здания смыкались под углом друг к другу, что должно было изображать развернутый парус. И действительно, ветер с реки даже не врывался – вламывался в этот угол с невероятной силой, словно и впрямь рассчитывал наполнить собой бетонный парус и двинуть всю громаду гостиницы на ничего не подозревающий город. По мостику между образующими парус корпусами шлепал сейчас Серега, кренясь от налетающих порывов ночного ветра. Металл балок побрякивал под его шагами.

Рико смущенно хмыкнул:

- Право же, иногда в невежестве есть и свои положительные стороны, - его голос окреп, набирая обычных снисходительно-учительских интонаций, - вы, стажер, просто еще понятия не имеете о некоторых малоприятных аспектах нашей деятельности, а потому и сохраняете хладнокровие там, где опытные специалисты пугаются.

- Ось-ось! – чуть суетливо подхватила Янка, по-прежнему испуганно косясь на подбирающегося к площадке второго корпуса Серегу. Мостик растворялся на фоне закрывающего небо здания, и все равно казалось, что впереди лишь пустота, - А колы знаешь, яка страшенная фигня може кожную мыть статыся…

- Это насчет «вознесения», про которое ты только что верещала? – прервал ее Роман, - Насколько я знаю, возносятся вертикально вверх, а не параллельно земле.

- Я не верещала! Я предлагала можлыви варианты, - после недолгой паузы отрезала Янка и проворчав себе под нос, - Вырастили на свои бидны головы ехидину языкату, - накинулась на столпившихся у мостика «гражданских», - Що всталы, зализного моста не бачилы? Сами через него пидэтэ, чи може, вас перенести?

При слове «перенести» Линино лицо покрылось томной бледностью, и она приноровилась пасть на руки Рико. Тот предусмотрительно отступил на балку моста и быстро, не оглядываясь, зашагал на другую сторону, вдогонку проводнику.

- Я переносыты буду, - злорадно уточнила Янка.

Лина одарила ее сомневающимся взглядом, покосилась на Романа – тот немедленно принялся подтягивать снаряжение – разочарованно хмыкнула и падать передумала.

- Совершенно не боюсь высоты, - намотав на локоть ремень сумочки, она без колебаний ступила на балки, - Владичек даже обещал меня с парашютом прыгать научить.

- С парашютом? – если Славик и собирался устроить сцену по поводу опасности перехода по бог весть когда и кем уложенному мосту, то слова жены заставили его позабыть обо всем. Он почти бегом устремился за ней, не обращая внимания на скрежет и раскачивания мостика, - Со мной, значит, ты бизнесу учишься! С Серегой… – он кивнул вслед ушедшему водителю, - …машину водить. Что у тебя дальше на очереди, любознательная ты наша? Шахматы? Каспаров, старый хрен, приглянулся?

Янка удовлетворенно полюбовалась как шустро они перебрались на ту сторону – стремясь удрать от обвинений, Лина все ускоряла и ускоряла шаг, а Славик ни в какую не собирался от нее отставать – и повернулась к оставшемуся охраннику:

- Зараз ты…

И тут стало ясно, что у охранника страх не прошел. Все с тем же выражением неконтролируемого, всепоглощающего ужаса он глядел на тянущийся между зданиями мостик. В ответ на приглашающий Янкин жест он лишь судорожно помотал головой.

- Гей, ты чого? Высоты боишься? Спокийно, я тэбэ перенесу, - Янка шагнула к нему. Охранник метнулся в сторону.

- Та що ты мов дытына, - рассержено бросила Янка, - Годи вже выделываться, якщо так сильно боишься, глаза зажмурь… оп, и ты вже там!

Охранник дернул губами, словно пытался что-то сказать, но слова не шли сквозь перехваченное горло.

- Нет, - наконец прохрипел он, страшным усилием воли продавив ответ через намертво сцепленные зубы, - Должен видеть…

- Ну тогда смотри, - покладисто согласилась Янка, одним стремительным движением перетекая поближе к напуганному мужчине.

Охранник вскинул навстречу ей ружье:

- Не подходи!

- Я тоби попереджала, куды я твою пукалку засуну? – спросила Янка, подныривая под направленное на нее дуло. Коротко изумленно вякнув, охранник вместе с ружьем взлетел в воздух и тут же брякнулся Янке на плечи, - Вынь коленку у мэнэ з уха, - строго скомандовала она совершенно обалдевшему мужику, - И прекрати брыкаться, а не то… - она огляделась по сторонам, выбирая угрозу пострашнее.

- Вниз скинешь, - услужливо подсказал Роман, вслед за Янкой и ее ношей ступая на тонкий стальной мостик.

- Всього-то? Добрый ты, Ромасыку, - осуждающе заявила Янка, которую выдирающийся из ее хватки охранник заставил покачнуться, - Ни, я его тут, на площадке оставлю. Одного. Хай выбираеться з цього отелю як хоче. Чув? – она встряхнула охранника на плечах.

Охранник «чув», потому что в панике поглядел на балки, стальным росчерком перечеркивающие пустоту под ногами, и заваленную стройматериалами площадку шестью этажами ниже. Глянул назад, в загустевший мрак пустых коридоров «Паруса» – и потрясенный предоставленным ему выбором, кулем обвис у Янки на плечах. Кажется, и глаза по ее совету все-таки зажмурил. Хотя ружья из рук так и не выпустил.

- Вже краще, - довольно кивнула Янка. С огнеметом подмышкой, рюкзаком на спине, и болтающимся на плечах здоровенным мужиком легко, быстрым шагом двинулась через мостик.

Роман в запале попытался придерживаться ее темпа, сделал несколько торопливых шагов по тонким стальным балкам… и замер, отчаянно вцепившись в перила. Мостик раскачивался, тихо, металлически скрипя. Зажатый в ловушке зданий ветер метался, вымещая злость на тонкой ниточке моста. Романа с силой пихнуло в бок, бросая на перила, нога соскользнула с балки. Он захлебнулся ужасом, хватаясь за ледяной и скользкий от влаги поручень, зашарил ногой, нащупывая опору. Ступня пинала воздух, балка исчезла, словно назло уворачивалась! Роман быстро глянул вниз и тут же зажмурился.

Тьма внизу ждала и казалось, жадно причмокивала. Роман обвис, из последних сил цепляясь за перила и неумолимо чувствуя, как под манящим зовом этой пустоты и черноты готов снять и другую ногу с моста, отпустить руки…

«Давай», - почти явственным нетерпеливым толчком подбодрила его караулящая тьма. Она жаждала. А человек на тонкой стальной ниточке медлил, что-то там дергался… Роман увидел как его рука сама собой, помимо воли разжалась, почти с облегчением избавляясь от холодящего сквозь перчатку стального поручня. Пальцы на второй руке зашевелились. Роман попытался покрепче стиснуть их, но… Большой палец медленно отогнуло в сторону, словно бы кто-то непреодолимо сильный потянул за него. Вверх повело указательный…

Уже знакомый дикий вибрирующий крик рванул, казалось, из всех темных пустых окон разом. Полоснул по нервам, ввинтился в мозг. Но впервые Роман почувствовал, что рад ему, как родному! Владевшее им покорное оцепенение враз схлынуло. Роман вновь стиснул поручни с такой силой, будто хотел выдавить из них сок.

Впереди на мостике Янка настороженно озиралась:

- Орет, зараза! – пробормотала она, - Ромасык, ты там сзади як? Цел?

Разжимавшая Роману пальцы неведомая сила замерла, прислушиваясь к Янкиному звонкому голосу, и… исчезла. Болтающаяся в воздухе нога нашарила балку. Хватая ртом воздух, Роман обвис на перилах, чувствуя как потихоньку расслабляются, откликаясь болью, судорожно сведенные мышцы:

- В полном, - выдавил он, отирая лоб мокрой от пота рукой. - Блин, что это такое было? – тихонько пробормотал он.

- Чого ты там застряв? – гневно поинтересовалась Янка, - Вниз глянул та в штанишки наклав?

- Ничего я не наклал! – также возмущенно откликнулся Роман. И правда, чего он тут застрял? Роман снова посмотрел вниз. М-да, неприятно, конечно, но ничего особо ужасного, идти можно. И нужно, а то только восстановил репутацию после прокола с песиками, не хватало, чтоб Янка с Рико снова начали над ним издеваться!

Крепко, обеими руками придерживаясь за перила, Роман двинулся Янке вдогонку.

- Ш-ш-ш, - разочарованным шипением потянуло из черного провала.

И тогда вроде бы бессильно болтавшийся у Янки на плечах охранник вдруг заорал:

- Она! Это она! Она пришла за мной! Она там! Там! – срываясь на визг, кричал он и отчаянно тыкал дулом ружья вниз, между балками моста.

Роман и Янка невольно поглядели туда.

Далеко внизу прожектора полыхнули неистовым светом, крутанулись и разом скрестили свои лучи на пятачке у них под ногами. И в этом ярком, безжалостном свете, сверкая, будто начищенные, прорисовались нацеленные в небо, зловеще-острые штыри стальной арматуры.

Роман нервно сглотнул:

- Ох бы я на них звезданулся! – враз пересохшими губами прошептал он.

Охранник захохотал:

- Звезданулся! Ах-хах-ха-ха! Звезданулся! Звезда! Думала… она… звезда… - суча коленками у самого Янкиного уха, кричал он, - Думала… ей можно… Вот и звез… звез… звезданулась… Тварь! – завопил он так, что Янка аж присела, - Она пришла за мной! Тварь! Она там! Вы же видите, она там! – тыча в совершенно пустые, насквозь просвечивающиеся арматурные копья, орал он. На губах его выступила пена. Продолжая болтаться у Янки на плече, он вскинул ружье, пляшущий ствол нацелился вниз, палец согнулся на спусковом крючке...

И в это мгновение Роману почудилось, что на прутьях и впрямь что-то есть. Нанизанное на арматуру. Мучительно, конвульсивно извивающееся.

Янка крутанулась на мостике. Громовой выстрел жахнул у Романа над ухом. Пуля, взвизгнув, рикошетом чиркнула по фасаду здания, заставив осыпаться лавину из мелких кусков штукатурки. Из окна напротив, где в ожидании столпились остальные члены их команды, послышались тревожные крики.

Охранник забился у Янки на плечах, соскользнул, повиснув у нее вдоль спины, заколотил ногами, выдираясь у Янки из рук. Его голова болталась над бездной, свешиваясь между балками мостика.

- Роман, зробы що небудь! Або цей псих зараз свалится, або я огнемет уроню! – закричала Янка.

Роман быстро присел на корточки. Выхватил из перевязи на спине свою окованную металлом палку. Стальное оголовье аккуратно, без замаха, тюкнуло беснующегося охранника между бровей. Мужик коротко охнул, глаза его закатились, и он снова обвис, на сей раз уже совершенно неподвижно.

- Вообще-то, я думала, ты в мэнэ огнемет забереш, - задумчиво сообщила Янка, придерживая бесчувственного охранника, - Ты мужика не вбыв?

- Вроде нет, - с некоторой неуверенностью откликнулся Роман. На всякий случай положил ладонь охраннику на шею. Жилка под рукой билась слегка замедленно, но ритмично и уверенно, - Не убил, - с облегчением подтвердил Роман.

Янка встряхнула свою ношу, поудобнее прилаживая ее на плечах.

- Мотаем звыдси скорише, - почти бегом она кинулась на противоположную сторону.

Не обращая никакого внимания на высоту, Роман торопился за ней.

- Слышь, Ромасыку, - уже на подходе к площадке Янка вдруг обернулась, - А ты там внизу щось бачил?

Роман пожал плечами:

- Вот именно что «щось»! А ты?

Янка отрицательно помотала головой

- Значит, мне показалось! – облегченно вздохнул Роман, поглядывая вниз.

Все также высвеченные прожекторами острия арматуры ярко блестели.

- А як жи ж, - вроде бы соглашаясь, кивнула Янка, - Але колы мы внизу проходылы, я на них глянула, - она указала на арматурные копья, - На них ржавчины було – в палец толщиной. Не можуть воны так сиять. – и она перескочила с мостика на площадку, навстречу протянутым рукам Рико.

- Не могут, но сияют, - Роман перегнулся через перила, всматриваясь в стройплощадку. На стальных прутьях никто не дергался. Лишь тянуло откуда-то смрадом застарело-немытого тела, смешанного со сладковатым запахом мертвечины.

***

- Ох ты ж, знов он! – возопила Янка, запрыгивая со строительного мостика на площадку. Корпуса «Паруса» ничем не отличались друг от друга. Такая же пустая, открытая площадка, от которой тянется темный, молчаливый коридор. Ветер гулко завывает в проемах, да шуршит под ногами строительный мусор. И точно также, распахнув дверцы и подмаргивая тусклой лампочкой, маячит новехонький лифт. Объект 7/13.

Одним махом стряхнув с плеч бесчувственного охранника – мужик глухо шлепнулся в кучу щебня – Янка вскинула огнемет. Лифт быстренько схлопнул двери и обиженно гудя, унесся наверх.

Янка досадливо прикусила губу.

- От гадюка шустрая! Рико, а ты що стояв, не мог его кончить, поки он тут?

- Яночка, изволь припомнить – огнемет был у тебя! – вскинулся Рико.

Янка поглядела на него с непередаваемым презрением:

- На мэнэ все самое тяжелое навесили, - в подтверждение она пнула носком сапога валяющегося на полу бесчувственного охранника, - И я же ще и виновата! Ось вам мужики во всей красе!

Лина немедленно откликнулась понимающим вздохом.

- Но теперь-то лифт больше не появится? – поинтересовалась она у Янки. – Не полезет же он на ваш огнемет…

- Не появится, они его не поймают, – злорадно объявил Славик, - А я за полработы платить не стану! – грозно добавил он, но на всякий случай отступил подальше от Янки.

Янка одарила его своим коронным недобрым взглядом:

- Зьявится, можете не волноваться. У него мозгов нема, одни инстинкты, его до добычи тянет. А иншои добычи, крим нас, тут нема. На крайний случай я у лифтовой шахты з огнеметом залягу, а лично тэбэ… - она ткнула Славика пальцем в грудь, четко позволив ему заметить, как мелькнул и спрятался острый коготь, - …на самый край, як приманку выставлю.

Славик отодвинулся еще дальше. Лина прерывисто всхлипнула, увидев как Серега, повинуясь толчку, уже шагает во мрак коридора:

- Снова идти? Я уже не могу! Тут ужасно, жутко, невозможно! – ее голос нарастал, поднимаясь все выше, - Когда же это кончится! Ради бога, кто-нибудь, заберите меня отсюда! Я правда больше не могу здесь! Это самое страшное место, которое только есть на свете!

- Гей, а ну быстро кончай! – прикрикнула на нее Янка, - Весь лимит истерик на сегодня твои мужики вычерпали, - она по очереди кивнула на Славика и так и не пришедшего в себя охранника, - На твою долю ничого не залышилось!

- А, так все-таки этот паршивый сторож тоже твой мужик! – немедленно возликовал Славик, - Потаскуха! Что ты в нем нашла?

Янка не обращала на него внимания:

- Думаете, нам тут с вами легко? За яким хреном вы сюда приперлись?

- Машину занесло… - пролепетала Лина, напуганная неожиданным Янкиным гневом.

- Ни, навищо вообще саме ты сюда приперлась? Що, муж бы один, без тэбэ нам своего водилу не довез?

- А я ей говорил, сиди дома, нет, уперлась: поеду и все, - немедленно наябедничал Славик.

- Ось послушала бы его, так и сидела бы сейчас дома. Спокойно! – гаркнула Янка и утихомирившись также внезапно, как и разошлась, добавила, - По вытрезвителям и моргам названивала, выясняя, куда твой мужик делся!

На лице у Лины неожиданно промелькнуло мечтательное выражение, тут же сменившееся озлобленностью. Она насупилась и прошипела:

- Я, может, всю жизнь мечтала спокойно сидеть дома! Только без меня наш, как ты выражаешься, водила, к вам бы и через месяц не доехал! Так уж получилось, что без меня вообще мало что делается!

Славик презрительно присвистнул:

- С чего это ты так много об себе понимать стала? Еще расскажи, что ты всей нашей компанией руководишь.

- Ну что ты, миленький, - пропела Лина, - Компанией руководишь ты, конечно, ты! – не услышать в ее голосе едкой издевки мог только глухой, - Для тебя ничего нет дороже, чем быть самым главным, ты за это кого угодно на тот свет отправишь! – выкрикнула она прямо в лицо Славику.

- Линка, ты чего несешь? Совсем офигела от здешних ужасов? – отшатнулся Славик, - А вы чего стоите, уши развесили? – тут же накинулся он на остальных, - Вы сюда приперлись нашими скандалами любоваться?

- В виде исключения он прав, - опомнился Рико, - Продолжаем, мадам и мсье. Чем быстрее закончим, тем быстрее избавимся от семейных скандалов наших многоуважаемых клиентов. Янка, ты ничего из своего багажа не забыла? – Рико переключился на Янку, явно собиравшуюся нырнуть в темноту коридора, так и оставив охранника валяться на щебне.

- А чому я? – тут же обиженно забубнила Янка, - Це Ромасык его так стукнул, що вин до сих пор отямыться не может!

- Ты ж сама меня попросила! – возмущенный таким коварством завопил Роман.

- Я просыла зробыть що небуть, а не бить его палкой в лоб, щоб он потим всю дорогу на мне ехал! – отрезала Янка, - Сам мужика уделал, сам и тащи!

- И потащу! – в ответ окрысился Роман. – И огнемет заодно отдай, раз ты такая слабая женщина!

- Хто, я? Ось тоби, а не огнемет! – Янка ткнула в Романа дулей.

- Прекратите оба немедленно! Скандалы – это что, вирусное заболевание? Янка, Роман! Вы еще никогда не вели себя столь непристойным образом!

- А сам-то! – дружно взревели в ответ Янка и Роман.

- Мэнэ Эдвардом так дистав, що я вже вбыты готова! – добавила Янка.

- Его? – с надеждой поинтересовался Рико.

- Тэбэ! – отрезала Янка, - Все мужики чурбаны бесчувственные! Вы хочь вслушайтесь – место-то здесь какое благостное, а вам лишь бы скандалить, хреновы эксплуататоры трудовой меня! - с мучительным стоном несчастной жертвы Янка подобрала валяющегося на полу охранника. Песок и щебень осыпались с мужика.

Роман недоуменно пожал плечами. Где Янка нашла эту благостность – с того момента как они вошли на территорию гостиницы, Роману выматывала душу смесь из страха, неуверенности и тоски, плавно перетекающие в желание кого-нибудь прибить на фиг! Ну точно как пару дней назад, когда он остался без денег посреди изуродованной неоконченным ремонтом квартиры. Наверное, вся беда в обстановке – здесь недостроенная гостиница, там недоремонтированная квартира.

- Такое приятное, мирное место! – продолжала Янка, и видя явное несогласие на обращенных к ней лицах, немедленно возмутилась, вступаясь за неожиданно полюбившуюся ей гостиницу, - Подумаешь, лифт туды-сюды ездит, а так – немножко в порядок привести и классный отель получится! – цыкнув на слабо застонавшего охранника, она взгромоздила беднягу поверх рюкзака и двинулась вглубь коридора, на несколько шагов опережая Серегу. Темный пустой коридор, точно как и предыдущий, расчерченный квадратами проемов, все тянулся и тянулся.

- Ничего себе классный! - шагая у Янки за спиной, ворчал Роман, - Весь двор в мертвых песиках, и ты на эти проемы посмотри, хоть дверные, хоть оконные! Они же все как один кривые, причем каждый в свою сторону!

- Ничого, под стеклопакет можно и выровнять! – бросила через плечо Янка. – Зато простор тут який, место шикарное, а аура, аура – просто офигительная! - несмотря на болтающийся на плечах груз, и добавившуюся к огнемету винтовку охранника она все ускоряла шаг и теперь уже была довольно далеко впереди. Под ногами у нее что-то слабенько, льдисто захрустело. Роман посветил. И впрямь, лед. Янкины сапожки протопали по круглой замерзшей лужице. Поломанная льдинка отлетела в сторону, открывая бетонный пол.

Рядом красовалась еще одна такая же круглая лужица, у стены – еще.

- Кстати, и гигиенический стандарт тут планировался чисто советский, - добавил Роман.

- Тобто?

- Мальчики – налево, девочки – направо, туалет и душ в конце коридора, - пояснил Роман, - Когда иностранцы отказались «Парус» под отель выкупить, его пытались на молодежные малосемейки переделать. Ох и классно бы наша молодежь в общем душе оторвалась! Сам бы не отказался!

Впереди всех Янка выбралась в очередной недостроенный холл, продуваемый ветром и озаряемый светом луны. Подозрительно покосилась на темные провалы лифтовых шахт – пусто, блуждающий лифт то ли потерял их, то ли и впрямь испугался.

Янка посторонилась, пропуская остальных:

- Гляди, какие холлы большие! А сортиры, Ромасыку, и приспособить можно!

Серега шагнул следом за Янкой, прямо в центр очередной круглой лужицы. Наступил на ледяную корочку…

- Невже дырки не найдется! – закончила Янка.

Уже хорошо знакомый пронзительный выматывающий вопль хлестнул из ниоткуда, отразившись от всех бетонных стен разом.

Ледок под весом Сереги разломился пополам и… с глухим плеском их проводник с головой ухнул в темную воду. Пахнуло рекой, и мелкие волны заплескались, то набегая, то откатываясь от бетонного берега круглой лужицы.

- Ты б ще пизнише гаркнула, дурепа ушастая! – с явной претензией невесть кому прокричала Янка.

Роман почувствовал мгновенный укол досады – нашла время наговариваться! - и сам не вполне понимая, что и почему он делает, хватанул полные легкие воздуха и сиганул в самый центр разбегающихся темных волн.

«Вот кретински буду выглядеть если там ничего нет!» - мелькнуло вместе с мгновенным образом: его ступни ударяются в бетон, из лужицы летят мелкие брызги…

Вода хлынула в глаза, ровный круг бетонной полыньи мгновенно оказался высоко наверху. В рассеянном свете фонаря Роман увидел, как запрокинув бледное безучастное лицо и широко раскинув руки, водитель Серега медленно погружался в казавшуюся беспредельной бездну. Полы его куртки плавно колыхались, раздуваясь колоколом.

Роман потянулся за ним. Его рука скользнула по кончикам безвольных Серегин пальцев… Не удержал. Водителя уносило глубже. Сильно оттолкнувшись ногами, Роман опустился следом… и снова в руках осталась лишь пустота. Серега погружался все ниже и ниже.

Вместе с жгущим грудь удушьем перед глазами Романа вспыхнула картинка – вот онизнутриколотится о бетон пола, точно утянутый под лед неудачник, потерявший спасительную полынью. Острый укол ужаса, отчаянное стремление рвануть наверх – будто сжалившись над ним, что-то тонкое, похожее на водоросли ткнулось в ладонь. Пальцы Романа крепко стиснули короткие Серегины волосы. И тут же он ощутил как неожиданный ток ледяной воды выдирает утопающего у него из рук. Странное, но невероятно сильное течение волокло водителя в глубину бездны. Роман забарахтался, пытаясь всплыть. На мгновение ему показалось, что удастся. Он отчаянно заработал ногами, толкая безвольное тело шофера наверх… Течение словно опомнилось. Всего долю секунды Роману удалось продержаться против усиливающегося тока воды… Потом потянуло, закружило и Роман почувствовал как их будто водопадом уносит все глубже и глубже… Страшно и безнадежно он забился в воде.

Крепкая рука обхватила его поперек груди и потащила наверх. Течение еще разок с силой дернуло, будто в последней попытке, и вдруг враз исчезло. Романа подбросило… И голова его оказалась над полыньей. Он вдохнул сырой затхлый воздух коридора, закашлялся. Кто-то ухватил его подмышки и в один мах выдернул из проруби – на сухой, присыпанной мусором пол.

- Руки прими, голову хлопцу оторвешь! – крикнула Янка. Роман повернулся. Ухватившись за край бетонного «бережка», Янка плавала в полынье, поддерживая над водой полузахлебнувшегося Серегу. Роману бросились в глаза чьи-то синие от холода пальцы, намертво стиснутые на волосах шофера. Лишь через долгое мгновение он понял, что это его собственные пальцы. С облегчением разжал руки и снова судорожно закашлялся.

Его тут же затрясли за плечи, и жесткая ладонь дважды хлестнула по щекам. Роман дернулся в сторону:

- Какого лешего! Со мной все в порядке!

- Нечего валить собственную глупость на бедного лешего, он в урбанистических зонах не водится! – взревел Рико, явно нацеливаясь еще разок заехать Роману по морде – уже не для лечения, а для собственного удовольствия. На физиономии у начальства отражалась сложная смесь злобы, острого облегчения и самого настоящего страха. Рико быстро ощупал Роману руки-ноги, крепко сжал ребра, заставляя охнуть, наконец успокоено кивнул и тут же снова заорал, - Что вы вечно лезете, стажер…

- Поперед батьки в пекло, - выбравшаяся из воды Янка перевернула Серегу и теперь надавливала ему на грудь, заставляя выплюнуть воду.

- Вот именно! То мостики у вас железные, то проруби бетонные – жить надоело?

Роман съежился на полу. Свистящий в окна ветер с реки мгновенно выстудил мокрую одежду. Ответить Роман не мог – лязгающие от холода зубы мешали говорить, а обида хоть и горела самым настоящим огнем, но почему-то совершенно не грела. Нет, на них, блин, не угодишь, все им не так! Охранников по башке бьешь – плохо, проводников спасаешь – тоже никакой благодарности! Вот заболеет от холода, помрет молодой, медаль за героизм поздно будет вручать!

- Героем себя возомнили? Так в Обществе нужны не герои, а нормальные оперативники, с мозгами! – продолжал бушевать Рико, - Вы что, не понимаете – все, что связано с водой, это Янкино дело? Она разберется быстро, аккуратно и не будет потом обтекать, как мокрая курица, лужи вокруг себя распускать!

Роман глянул вниз – под ним и впрямь расплывалось мокрое пятно, до боли похожее на бетонную полынью. Роман поглядел на элегантную – словно только из салона! – а главное, совершенно сухую Янку, и почувствовал себя идиотом. Чего его в ту воду понесло?

- И тащиты довелося б лише одного, а не двох! – злобно подхватила Янка, - Це ты специально! Мало, що оцей на мне едет! – она кивнула на охранника, безжалостно сброшенного на пол, перед тем как кинуться на помощь Роману и Сереге, - Все хотите мне на шею усесться? – она с отвращением оглядела лежащую на полу троицу, - Не выйдет!

- Конечно, на твоей шее место для одного Эдварда зарезервировано! – неожиданно выдал Рико.

Янка лишь глухо рыкнула и вскинула руку. Роман завопил – вся набравшаяся в его волосы и одежду вода устремилась прочь. Та, что уже успела превратиться в мелкие ледышки, с хрустом отламывалась, прихватывая с собой то клок оледеневших волос, то кусок кожи.

Рядом еще один водный поток хлестал из Сереги – изо рта, носа, ушей. Правда, эмоций несчастный водитель не показывал никаких – впрочем, как и всегда. Извлеченная из него вода собиралась в пучок и благополучно втягивалась Янке в ладонь. Лишь две струйки метнулись прочь – одна плеснула в лицо охраннику, заставляя его осоловело замотать головой и приоткрыть все еще мутные глаза. А другая почему-то хлюпнула в физиономию Рико, хотя его приводить в чувство не требовалось.

- Янка! – дружно завопили Рико и Роман, а лежащий на полу охранник что-то протестующе забормотал.

- Не розумию, що вам не нравится! – невозмутимо пожала плечами Янка, - Все живы, все здоровы…

Только сейчас Романа почувствовал, что одежда на нем стала абсолютно сухой и вроде бы даже слегка нагрелась.

- …уси очухались, - закончила Янка, многозначительно поглядывая при этом не на тяжело поднимающегося охранника, а на Рико.

Но возмутился как раз охранник:

- Скорая помощь! – презрительно процедил он, придерживаясь за стену, чтоб не упасть, - Ничего не все, вон… Еще один валяется, - он попытался кивком указать вглубь темного коридора, но тут же мучительно сморщился и схватился за лоб, - На хрена ж вы руки распускаете, дамочка!

- Все претензии до стажера, - буркнула Янка, направляя луч фонарика вперед.

За спиной глухо вскрикнула Лина. На замусоренном полу и впрямь кто-то лежал – вытянувшись, раскинув руки.

- Стажер, не вздумайте лезть! На сегодня вашей инициативы вполне достаточно! – быстро предупредил Рико и осторожным шагом двинулся к лежащему.

- Не очень-то и хотелось, - буркнул Роман, но все же пошел следом, стараясь держаться за спиной у начальства. Рико положил руку на эфес. Шелестнул вынимаемый из ножен клинок.

- Merde! – подсвечивая фонариком, пробормотал Рико, и аккуратно, кончиком клинка, приподнял край одежды лежащего. Послышался тихое шипение, словно из надувной игрушки выпускали воздух.

Охранник коротко, задушено вскрикнул и метнулся к оставленному Янкой ружью. Развернулся, нацеливаясь…

- Прекратите немедленно! – брезгливо обронил Рико, - Это всего лишь плащ!

Лежащая фигура медленно опадала, словно бы сдуваясь, и вот уже на полу валяется сброшенный кем-то длинный мужской кожаный плащ.

- Тьфу! – смачно сплюнул охранник.

- Не плюйся, та ружье положи, бо отниму, - не отрывая глаз и раструба огнемета от невесть откуда взявшегося плаща, в очередной раз посулила охраннику Янка.

Рико предельно осторожно, двумя пальцами поднял плащ за ворот. Плащ тяжело обвис, вытянулся…

И тогда закричала Лина:

- Это Владика! Его плащ! Он был на нем, когда… когда… Два дня назад! Когда он исчез!

- Вы уверены, сударыня? – переспросил Рико, почему-то старательно ощупывая спину плаща.

- 600 долларов в рождественские скидки… Конечно, я уверена! – воскликнула Лина.

- Так ты ему уже и шмотки выбирала! – заорал Славик, но вдруг смолк, услышав странный голос Рико:

- А скидки за брак там не было? – палец Рико скользнул в неровную, звездообразную дырочку в спинке плаща.

- Нет, - растерянно пробормотала Лина, - Владик всегда носил только качественные вещи…

Рико поводил пальцем в дырке туда-сюда.

- Что ж, следовательно, дыра появилась уже после. Точно напротив сердца. – двигая пальцем, пробормотал Рико.

- Сердца! – глухо повторила Лина, хватаясь за собственное сердце.

За спиной у нее послышался смех. Пристально глядя на шевелящийся в дырке розовый палец, Серега смеялся. Скрипучим, неестественным смехом, каким, наверное, смеялся Буратино – не обаятельный мальчишка из старого кино, а настоящий деревянный голем, вырезанный из чурбака одиноким полоумным шарманщиком.

Глаза Лины стали длинными и узкими, от уголков разбежались почти старушечьи, злые морщины. Она обернулась к мужу:

- Ты… - сжав кулаки, шагнула к нему, - Это все ты, твоя работа! –перекрывая скрипучий смех Сереги, ее крик спугнул заметавшееся в бетонных стенах эхо, - Ты убил Владика!

- У тебя психоз, Линка, я уже давно за тобой замечаю… - Славик отскочил, увернулся, перехватил занесенные руки жены за запястья…

Крепко стиснутые кулачки моментально разжались, с лютым шипением (охранник снова дернулся, наводя на женщину ствол) Лина попыталась расцарапать благоверному физиономию.

- Когти прими, кошка драная! – теперь уже завопил и Славик, заламывая жене руки за спину, - Ошизела вкрай! Ты подумай той хренью, что у тебя, дуры, вместо мозгов! Я же в офисе был, меня сто человек видело!

Лина притихла, словно бы задумавшись… и с маху лягнула мужа в голень.

- Уй, блин! – взвыл Славик, отпуская жену и хватаясь за ушибленную ногу.

Лина отскочила:

- А ты киллера нанял! – почти спокойно сказала она, - Вот его! – и она указала на по прежнему скрипящего – хохочущего – Серегу.

Серега перестал смеяться также неожиданно, как и начал. Он поглядел на Лину своим обычным мертвым безучастным взором и заковылял прочь, к ведущей на следующий этаж лестнице. Рико мягко придержал его, и бывший водитель как всегда покорно остановился: идти, так идти, велели стоять – будет стоять, не все ли ему равно.

- Что, боялся я к Владику уйду? – в темноте холла лицо Лины казалось бледным пятном, - И акциями моими будет он распоряжаться? Должность генерального тоже пришлось бы отдать. Вот и нанял этого, чтобы он убил твоего брата! Для тебя!

Славик поднял сморщенную от боли физиономию:

- Дура ты, Линка! – сказал он и в его голосе прорезались неожиданные, вроде бы совсем несвойственные ему достоинство и грусть. Он со странной, голодной тоской вгляделся в лицо жены – она какое-то время выдерживала его взгляд, потом отвернулась. Славик опустил глаза, помолчал, - Но я-то нормальный! – своим обычным, вечно недовольным тоном закончил он, - Других способов, что ли, нет, чтоб я своего шофера на убийство подряжал?

- Тьфу, блин, он еще и оправдывается! – молчавший охранник снова сплюнул, - Что это бабье о себе мнит! Акции у нее! Крутая, мужиков, будто банки в кладовке, переставлять будет! – он презрительно оглядел Лину с головы до ног, - Обнаглели, вы, да-моч-ки, - кривясь, процедил он, - На шею сели и ножки свесили!

- Это хто ж тут развыступався?! Тот самый, що на мэни через весь коридор ехал? – ахнула Янка.

Но охранник не смутился:

- Во-во! Ручонки на мужиков распускают! – его хмурый взгляд мазнул по Роману и вернулся к Янке. Похоже, охранник не верил, что в лоб его съездила не она. – Шипеть на мужиков повадились…

- Ш-ш-ш… – неожиданным подтверждением донеслось с полуразрушенной лестницы. Послышался шаркающий звук, словно по выбитым ступеням проволокли нечто тяжелое и длинное. И снова, – Ш-ш-ш…

Глуша нарастающее шипение, из глубин гостиницы вырвался новый долгий вибрирующий вопль, заметался в бетонных стенах коридора, вышибая осыпь мелких камешков.

- Ну кой хрен орать, колы неприятность вже и так тут! – досадливо пробормотала Янка. Желтый круг света от ее фонаря лег на укрытую тьмой лестницу.

Белые пальцы с черными изломанными ногтями ощупали край верхней ступеньки. Над бетонным порогом холла поднялся пучок длинных, густо-черных засаленных волос. Существо замерло, мерно покачиваясь на четвереньках, словно спившаяся человокообразная обезьяна. Сквозь сальные пряди на оцепеневших людей глядел безумно расширенный глаз в красной сеточке лопнувших сосудов. Трупный яд сочился сквозь поры грязного тела. Воздух загустел от тошнотворного смрада, дышать им стало физически невозможно.

- Явилась, сука! – хрипло процедил охранник. В наступившей тишине звонко клацнул ружейный затвор, - Получай! - Прежде, чем остальные успели среагировать, мужик вскинул ружье и выстрелил.

Прыжок существа был стремительным. Грязные патлы разлетелись в стороны, словно темный нимб окружив лицо с черной дырой вместо рта и святящимися глазами. Лохмотья вытянулись в полете… мгновение, и тварь растаяла, словно растворилась в собственном смраде. Плотная волна липкого жара накрыла людей, и…стихла.

- Все живы?! – первым пришел в себя Рико.

- Хиба це життя?… - откликнулась Янка.

Сам с трудом удерживаясь на ногах, Славик помог подняться Лине. Охранник, припав на одно колено, выставил перед собой вороненое дуло. Бешенно зыркал вокруг, ища своего врага. Только Серега как ни в чем не бывало переминался у стены, где его остановил Рико.

- А-а-а! – на этот раз истошный вопль издала Лина – между ней и Славиком, с хрустом вминая покрывающий пол щебень, из-под потолка рухнула тварь.

- Уйди! – отчаянно завизжала Лина. Сумочкой на длинной ручке с размаху врезала по мотыляющимся черным патлам.

- Ш-ш-ш, - тварь закрутилась, широко разбросав руки – словно волчок, все набирая и набирая обороты, превращаясь в вихрь из лохмотьев, рук, ног, засаленных патл, и с безошибочностью компаса остановилась напротив охранника, уставившись мутным испитым глазом ему в лицо.

- Кажется, дама к вам? – осведомился Рико.

- Дама! – захлебываясь гневом, гаркнул охранник, - Бичиха гребаная! – ружье взлетело к плечу…

Бичиха хрипло, утробно взревела. И в этом нечленораздельном, животном рыке Роман вдруг разобрал смутные, невероятно искаженные слова:

- Да-ма… варру-варру-варр-мля-мля… - сочилось из глубин грязного волосяного пучка.

Охранник четко влепил пулю в палящийся сквозь завесу волос глаз. С влажным чмоканьем глаз лопнул. Пуля вынесла кусок затылочной кости, обдав стену вонючей жижей. Мужик передернул затвор и всадил второй заряд бичихе в грудь.

Бичиху подбросило и впечатало в бетонную плиту. Но распластанное о бетон, обезображенное тело не упало, оставшись под потолком жутким распятьем.

- Нельзя… так… со мной… варр-варр… я да-ма…- пробулькала тварь.

Черный провал на месте выбитого глаза запульсировал, наполняясь слабо отблескивающей желтоватой слизью с красными прожилками… Сальные патлы зашевелились… и желтый глаз в красной сетке капилляров вперился в людей.

- Стажер, снова оцепенели! Гражданских в коридор! – крикнул Рико.

Славик, оскальзываясь на мусоре, шарахнулся в сторону. Роман удержал его, не дав упасть, схватил за плечо Лину… Женщина дико заорала и глядя на Романа пустыми, ничего не видящими от ужаса глазами, взмахнула сумочкой… Обтянутый ярко-красной кожей снаряд врезался Роману в лицо. Увлекая за собой Славика и Лину, Роман рухнул на замусоренный бетон.

Янка метнулась к охраннику за спину, длинное дуло ее огнемета легло ему на плечо:

- Не ворушись!

Охранник не послушался: бухнулся лицом в пол и впервые добровольно выпустил из рук свое ружье. Полыхнул плотный клуб огня, враз завернув тело бичихи в сияющий оранжевый кокон. Сходство с распятием усилилось еще больше. Пылающий крест отделился от стены и поплыл на людей. Пламя медленно стекало с бичихи. Длинные черные пряди, охваченные пляшущими языками огня, разметались на темном фоне потолка.

Привлеченный шумом, в шахту стремительно вкатился лифт, но тут же торопливо схлопнул дверцы и на полной скорости улепетнул – подальше от бушующего в холле огненного ада.

Охранник подхватил ружье, обжегся, зашипел не хуже бичихи, перекинул оружие из руки в руку, словно горячую картофелину:

- Стреляй, дамочка, стреляй, сучка чертова! – орал он Янке, отчаянно дергая заклинивший ружейный затвор.

- Кроме «дамочка» и «сучка» слов не знаешь? – процедила Янка. Новый язык пламени ударил бичихе в бок. Тварь взвилась в воздух, пропуская огонь под собой.

Взметнулись черные пряди, и бичиха обрушилась прямо на плечи охраннику, вбивая его в обгоревшый бетон. Раздался скрежет. Лежащий на полу Роман видел как бронежилет охранника начинает медленно проседать, сминаться, будто попавшая под каток консервная банка. Раздался дикий, животный крик пойманной добычи. Бичиха запрокинула голову и сквозь сплетение черных волос прорвался ее торжествующий рев.

Перед носом у Романа мелькнули ботинки Рико и рев бичихи смолк, сменяясь жалобным, обиженным визгом. Острие треугольного кинжала вонзилось в старый драп по крестообразную рукоять.

Рико ударил, выдернул кинжал, ударил снова, вгоняя клинок бичихе в бок. С глухим стуком, будто деревянная кукла, бичиха свалилась на пол.

Янка рванула лежащего охранника, потащила его к дальнему концу холла.

Бичиха забилась! Ее пробитый бок вздымался и опадал, но она ползла, царапая пол грязными ногтями, ползла вслед за уходящей добычей.

- Куда, merde… - Рико придавил ее коленом к полу, с трудом, словно в дерево, вгоняя узкое лезвие в старый драп. - Requiem aeternam dona eis*…

Бичиха изогнулась дугой, подбрасывая Рико над полом. Рико с силой навалился на рукоять кинжала… Послышалось сильное, тугое «банг!» – и Рико отшвырнуло в сторону. Неровным иззубренным краем блеснула расколовшаяся у крестовины посеребренная сталь.

Вздымая вокруг себя смерч черного горелого пепла, бичиха завертелась на месте, словно собака, гоняющаяся за своим хвостом. О бетон лязгнуло – лезвие сломанного кинжала вылетело из крутящегося черного вихря и упало у самых ног Рико.

Бичиха зашипела, будто придавленная сапогом летучая мышь. Снова прыгнула, выбросив вперед руки с длинными поломанными когтями, взмыла в воздух. Вихрь пламени из Янкиного огнемета ударил ей прямо в лицо. Какое-то время они замерли друг против друга. Поток раскаленного огня и искаженное жуткой ненавистью, изуродованное, испитое лицо мертвой женщины, пришедшей взять то, за что она уже заплатила самую дорогую цену, то, что принадлежит ей по праву.

Огонь лизал тряпье и волосы бичихи. На этот раз Янка не останавливалась. Все жгла и жгла. Пока бичиха не превратилась в один кромешный сноп огня. Сквозь дикий вопль пробились слова:

- Мо-ё-ё. Мо-ё-ё пра-а-аво!!!

Стремительно вращаясь, огненное торнадо взметнулось до потолка… людей хлестнуло раскаленным воздухом, и пламя сложилось, будто раскладной стаканчик. В центре никого не было.

Лишь злобное и какое-то многообещающее шипение донеслось издалека… и стихло.

Над холлом повисло долгое молчание. Словно очнувшись, вновь завыл в окнах ветер, гоня в лица хлопья черной золы.

- Ось цикаво… - задумчиво поинтересовалась Янка, внимательно разглядывая густые капли желто-коричневой, мерзко пахнущей дряни, стекающей с покрытого вмятинами бронежилета охранника, - Цикаво, це у нее слюни? Чи сопли?

***

- Ох, извините, ради бога, ну правда, я не хотела, - бормоча, Лина тянула Романа за рукав, пытаясь поднять его с покрытого коркой спекшегося мусора пола.

Крепко придерживая голову руками – только попробуй отпустить, отвалится и поскачет вниз по лестнице, как мячик! – Роман поднялся.

- Что у вас такое в сумочке? – сквозь подкатывающую к горлу тошноту выдавил он.

- Она там столько косметики таскает – твое счастье, парень, что не убила! – хмыкнул Славик. В голосе его звучало явное злорадство.

Словно оберегая от взгляда Романа, Лина быстренько спрятала сумочку подмышку.

- Максимальный вес дамской сумочки надо в Уголовном кодексе фиксировать, - отводя глаза, пробормотал Роман, - Как длину клинка у ножа.

Все взгляды переместились на лежащее в золе сломанное лезвие. Присев на корточки, Рико внимательно разглядывал его, но руки держал сцепленными за спиной – похоже, чтоб ненароком не коснуться.

- Столкновение не в нашу пользу. Сплошные потери. Подопечная стажера уделать изволила, - он поднял глаза и коротко усмехнулся, поглядывая на одинаково смущенных Романа и Лину, - И кинжал – без толку, - он вытащил из кармана платок, и накрыв им лезвие, будто опасное, готовое сбежать насекомое, поднял. Завернул рукав, потеребил ремни прикрепленной у локтя скользящей перевязи, с сомнением покачал головой и затолкал сверточек с лезвием за край ботинка. Притопнул ногой.

- Удрала. И упокоение ее не взяло, - задумчиво прибавил Рико. – Это ведь та самая, что ползает, не так ли? Она загнала вас на территорию?

- Она, а как же! Упорная! – косясь на остальных пробормотал охранник. Засохшая на лице желто-коричневая корка треснула в уголках губ, охранник принялся быстро-быстро царапать щеки ногтями. Мелкие чешуйки грязи посыпались на покрытый вмятинами бронежилет. Охранник вдруг бросил чиститься, суетливо зашарил по карманам штанов, вытащил обойму и нервно бормотнув, - Черт, последняя! – дрожащими пальцами принялся заправлять ее в ружье, - Жуть какая упорная, - продолжал суетливо бубнить он, прижимая ружье к груди и затравленно озираясь по сторонам.

- Заупокойная католическая… - мысли тяжело ворочались, вызывая тупую боль в несчастной, ушибленной Романовой башке. - Может, она православная бичиха?

- Ерунда! – фыркнул Рико, - В этой стране годится все, даже эскимосский бубен. Вы же на самом деле абсолютные язычники – от всех канонов христианства уцелело лишь дешевое шаманство: водой брызгать, свечи жечь и яйца красить.

- В отсталых слоях населения еще имеются отдельные пережитки… - вдруг как-то заученно, автоматически выпалила Янка… и тут же смолкла, испуганно прикрыв рукой рот.

- Чего? - Роман воззрился на нее – удивленный не столько ее словами, сколько испугом. Второй раз он видел Янкин страх – не много ли для одной ночи?

- Ничего, - отрезала Янка, - Пишлы звыдси.

- Да-да, - зачастила Лина, - Пойдемте, пока это страшилище не вернулось.

Рико быстро переглянулся с Янкой. На физиономии пепельноволосой проступила страдальческая гримаса.

- Видите ли, любезная мадам… - осторожно начал Рико, - Наша недавняя визитерша все равно вернется, где бы мы ни были.

- Всегда возвращается, - угрюмо подтвердил охранник, баюкая на руках ружье, - Приходит и приходит… Приползает, тварь… Только я ей не по зубам… Не родилась еще та дамочка, которая меня… - его лицо вдруг оживилось, - А ведь этого вашего, ну, который приезжал и пропал здесь…

- Владик? – подсказала Лина.

- Вам лучше знать, - отмахнулся охранник, - Вот его она точно сожрала! – в голосе охранника была странная лихорадочная веселость. Факт, что бичиха сожрала недавнего приезжего, его словно бы радовал. Кто-то оказался слаб и его сожрали, но с ним, охранником, этого не случилось и никогда не случится. Он силен и осторожен, у него опыт, и никакая дрянь ползучая до него не доберется, и из дома его тоже никакая нечисть не выживет, ей не удастся превратить его в такого же, как она сама – слабого, грязного, бездомного и отвратительного.

- Нет. – отрешенно, но как-то очень веско обронил Рико.

Короткое холодное слово разорвало горячечный поток мыслей. Охранник еще не понимал, что «нет», кого «нет». Но было в этом высоком, спокойном мужике со странным именем нечто такое, что делало всю его, охранника, гордость, гордость человека, сумевшего уберечься, отбиться, не стать вонючей пьянью, делало все это почти бессмысленным, не стоящим внимания. А заплаченную высокую цену – чуть ли не преступлением. Но разве это было преступлением? Разве он – преступник? Он просто боролся за себя, не хотел стать таким как они… эти… «На командира нашего похож!» – со смесью тоски и давней, застарелой неприязни подумал охранник. Тот тоже был всегда спокойный. И никогда ему ничего и никому доказывать не приходилось – ни другим, ни себе. Наверное, он даже если бы до бомжевания докатился, все равно бы его прикладом в морду не посмели… как тех…

- Посетившая нас дама…

Острый всплеск злобы на миг почти ослепил охранника. Как можно называтьэто– дамой? Признавать в груде живого тряпья что-то человеческое – просто подлость! Подлость по отношению к тем, кто сумел удержаться, не стать… Если уж ты скатилась на самое дно, так и будь тем, что ты есть – падалью вшивой! А они – дама…

- Посетившая нас дама… - снова с нажимом повторил Рико и в упор поглядел на охранника.

А тому показалось, что странный мужик знает или по крайней мере догадывается, о чем он думает. На всякий случай он отступил подальше, почти к самому краю пустой лифтовой шахты и встал рядом с мальчишкой. В мальчишке, как и в этом самом Рико, тоже было что-то эдакое, пугающее, но оно словно бы только зародилось в нем, не успев еще набрать силы и не заставляя чувствовать себя рядом с ним… никем. А сейчас в мальчишке и вовсе ничего настораживающего – стоит, за башку держится. Надо же, сумочкой уделали! Баба – сумочкой! Слабак!

- …ни в коем случае не убивала вашего Владика. – продолжал Рико.

- Почему это? – на перепачканной золой физиономии Славика появилось почти воинственное выражение. Похоже, смерть брата от зубов или когтей, - или чем она там мочит? – ползающей бичихи, его более чем утраивала.

- Потому что она бы шило в сердце совать не стала! – вскричала Лина, - Дырку в плаще забыл? – она огляделась в поисках обличающей улики. Но на полу валялась лишь кучка спекшегося тряпья, в которой никто уже не опознал бы щегольской кожаный плащ, - Сгорел! – пробормотала она и на лице ее появилось очень странное выражение.

Рико даже слегка удивился:

- Vieux diable, о дыре я даже не вспомнил! Действительно, дыра… Но главное – невозможность упокоения. Ползающая госпожа…

Роман услышал как топчущийся рядом с ним охранник пробормотал:

- Теперь она еще и госпожа! – и голос его был полон самой настоящей ярости.

«Надо же, как его зацепило!» – Роман начал с любопытством поглядывать на охранника.

- …не проливала крови. Если бы она убила, мы бы избавились от ее присутствия в самом начале обряда…

Охранник вдруг судорожно схватился за горло. До Романа донесся тихий, как вздох, придушенный стон, губы охранника шевельнулись и Роман скорее угадал, чем услышал:

- Избавиться! Невозможно…

Ясно, словно в кино, перед Романом возник образ темной сторожки, узкого топчана, на котором не спишь, а лишь сидишь всю ночь, прижимая к себе ружье, в бесконечном, мучительном ожидании, когда из темноты донесется шорох волочащегося по щебню тела. Тычутся в стекло сальные черные патлы и глядит из мрака, не отрываясь, желтый испитой глаз. Сохнет рот от мучительного желания не просто выпить – напиться до отупения, до полного беспамятства и будь что будет… Нельзя. Нельзя сдаваться, нельзя становиться таким, как она, эта сука…

- …К сожалению, в данный момент упокоить ее невозможно.

- Потому что ваш кинжал сломался? – тоном маленькой девочки, которой рассказывают страшную сказку, спросила Лина.

Рико покачал головой:

- Потому что ее право.

- Права… - хрипло процедил охранник и облизнул пересохшие губы, - И вы туда же – права у них, видите ли! У нее одно право – сдохнуть побыстрее, чтоб нормальных людей от ее вида не тошнило!

- Ну так она и сдохла, иначе бы тут не лазила, - раздраженно буркнул в ответ Роман. – Ты, мужик, еще жалобу подай, в горсовет. Или прямо запрос в парламент: против особых прав для невинно убиенных, вернувшихся в поисках своего убийцы. Выход из гостиницы поутру откладывается. – заключил Роман, - Опоздаешь ты, Янка, на свидание, будет твой Эдвард под дверью топтаться.

- Единственное, что меня в этой ситуации утешает. - согласно кивнул Рико.

Янка издала сдавленный гневный крик.

- Я цифры запоминаю плохо, а так, вообще-то, кодификатор нормально проработал, - Роман угрюмо ей улыбнулся, - Она «возвращенка», правильно? За убийцей своим вернулась? «Подлежит интернированию по месту постоянного пребывания, т.е. упокоению, в случае успешного завершения «возвращенцем» правовой миссии, т.е. уничтожения убийцы, а также в случае нарушения «возвращенцем» своего правового пространства, повлекшего за собой смерть, не имеющую отношения к правовой миссии, т.е. в случае убийства невиновного…»

- Может, и сдадите, стажер… - задумчиво сообщил Рико, - Если не сам полковник принимать будет.

- А мы причем? Чего она к нам привязалась? – взвился Славик.

- Неужели непонятно? – пожал плечами Роман, - Ее убийца здесь, и она не даст нам уйти, пока до него не доберется! – и тихо добавил, - Ну или пока кого-нибудь другого не пришибет!

Пальцы охранника на ружейном прикладе побелели. Он угрюмо уставился на Романа и похоже, уже не чувствовал себя рядом с ним в безопасности. Но молчал. Заговорил Славик:

- Опять убийца? – на лице Славика проступила настоящая обида, - Вы что, с супругой моей сговорились? В этой гостинице у всех крыша рано или поздно съезжает? Серега, значит… - он кивнул на смирно стоящего под стеночкой водителя. Единственный, кто не участвовал в недавней драке и не был по уши перемазан в золе, - …по моему приказу Владика угрохал, из-за денег и компании, - он поглядел на отвернувшуюся Лину и рот его искривился горькой гримасой, - А бичиху мы зачем убили? Она что, тайная совладелица нашей компании?

- Да причем тут вы! Мания величия у человека, думает, кроме него тут уже и убийц не найдется, - словно сварливый старикашка пробормотал Роман. Башка опять разбушевалась – анальгинчику бы… Кругленькая беленькая таблеточка, вода в стакане… Роман судорожно сглотнул. Недостижимая мечта. – Кстати, она ведь чуть не замаралась невинной кровью – когда там, на мостике между зданиями, попыталась меня на арматурные колья стянуть. С вами перепутала, верно? – Роман наклонил голову и бросил на охранника быстрый взгляд исподлобья.

Лицо того белой мертвой маской выделялось на фоне тусклой бетонной стены.

- Что возьмешь с бедной «возвращенки», умершей в состоянии алкогольного опьянения? – мрачная усмешка пробежала у Романа по губам, - Она ведь пьяная была, верно? Когда вы ее нашли? Где-то здесь, в одной из комнат. У нее были противные сальные волосы, и пахло от нее перегаром, немытым телом… - голос Романа стал вкрадчивым, завораживающим.

- Моча, лужа мочи… - глухо, словно в трансе, откликнулся охранник, - Штаны с начесом… В дерьме…

- Вам было отвратительно к ней прикасаться, - тихо продолжал Роман, - Но у вас была работа…

- Работа, - повторил охранник и удовлетворенно улыбнулся, - Я все-таки нашел работу – не спился, не скурился, я нашел! Я работал!

- Вы поволокли ее к выходу. Она цеплялась за вас, орала, молола глупости… А на железном мостике – другого-то пути к выходу не было, да? – на мостике она попыталась вас ударить… Она не умерла, пока летела вниз. Она наделась на арматуру и еще какое-то время жила – сверху было видно, как она корчится.

- Случайность… - неуверенно, будто его самого и не было на железном мостике в тот день, будто он лишь строит предположения, выдавил охранник.

- Не-ет, - протянул Роман, - Если бы случайность – она бы не вернулась. Все имеет свою цену. За случайность так дорого платить не приходится.

- Случайность, случайность, случайность! - чуть не топая ногами, как капризный ребенок, закричал охранник, - Я только оттолкнул ее! Вы же видели тот мостик, я бы и сам там не удержался, она чуть не сшибла меня, я только оттолкнул, чтоб самому не упасть!

- Вы убедили себя в этом. Возможно,потом, может даже через секунду после ее смерти, вы пожалели, что убили ее. Но втот самый моментвы хотели ее убить! – сказал Роман и сам поразился своему тону, таким непреклонным он был. Судейским. Инквизиторским.

Видно, это сравнение пришло на ум не только ему. Янка и Рико быстро переглянулись и тут же поглядели на Романа – слегка опасливо.

Но Роман этого не видел. Он пристально смотрел в лицо охраннику – будто тараном лупил в плотно запертую и для верности еще подпертую изнутри мебелью дверь. И дверь задрожала под напором, закачалась, заскрипела подпирающая ее баррикада…

- Она… сама… виновата… - давясь словами, прохрипел охранник, - Как она смела… Еще и… - он хрипло засмеялся, смехом, больше похожим на рыдание, - Кокетничала со мной – вонючая, грязная… Пусть идет… к таким как сама… А я – нет… Служить больше не могу… Деньги за контракты, много денег – вложил, разорился… Дурак, какой из меня бизнесмен, я только воевать и умею… Квартиру жена забрала, сука! - он говорил все быстрее и быстрее, задыхаясь, как в бреду.

За его спиной тихо прошелестел спускающийся лифт – подкрался, точно любопытный кот, что выползает из-под кровати по окончании семейного скандала, когда перестают летать горшки с цветами и биться вдребезги посуда. Янка невольно дернула стволом огнемета, но стрелять не стала, боясь спугнуть откровения охранника.

Слова обгоняли друг дружку, вылетая изо рта вместе с брызгами слюны. Казалось, теперь охранник стремился сказать как можно больше, избавиться от непосильного, давящего груза своей тайны:

- Другие тоже – все потеряли. Спились, скурились, вены резали, в бомжи… А я – нет! Нет! Работу нашел. Дом! Да, дом, какой ни есть, а у меня в паспорте прописка, вот! Хотите посмотреть? Хотите? А она – ко мне! Руки грязные, мне в лицо! Пошла! Вон пошла, тварь! – он вдруг резко и сильно взмахнул руками. Нет, он не отталкивал. Онперебрасывал… что-то тяжелое через невысокую – чуть выше пояса – преграду. - Убирайся! К дьяволу!

- А вот этого и не надо было говорить, - после долгой звенящей тишины произнес Рико, - Лишние слова… - он поморщился, - Хотя и без слов – достаточно.

- Бидна тетка, - Янка укоризненно взглянула на охранника, - Ну вбыв – ладно, з ким не бувае – так хоть упокоиться дай, зараза!

- Заткнись, сучка, нашла, кого жалеть! – немедленно рявкнул на нее охранник. Мгновенное облегчение от высказанного схлынуло так же стремительно, как и накатило. Он затравленно оглядел притихших людей, мучительно сожалея, что вообще открыл рот, не понимая, зачем заговорил. Все мальчишка! Это он виноват, он – обманул, заставил!

- Потише, мсье, для собственной же вашей безопасности…

Чужие слова доходили до охранника словно издалека, отдавались в голове мучительным колокольным гулом…

- Панна Янка не несчастная дурно пахнущая бомжиха: она вам в мгновение голову оторвет.

- И прописка у нее есть, а ремонт какой, - острое возбуждение подтвержденной догадки оставило Романа, и теперь он чувствовал себя вымотанным, будто опять коробки с кафелем к себе на этаж без лифта таскал. Тот, родимый, как всегда стоял – мстил, наверное. За исцарапанные стены и выдранные с мясом кнопки. Ей-богу, на караулящий неосторожных пассажиров «лифт в преисподнюю» смотреть приятнее. Хоть лампочка горит. Свет сквозь открытые двери на площадку падает, и видно, какие замученные глаза у бедняги охранника. В уголке правого – красное пятно кровоизлияния. «Давно уже не спит, - с неожиданным сочувствием подумал Роман, - И пьет сильно. А кто б на его месте не пил?»

- Она приходит к вам? Рыщет у окон вашей сторожки… - в голосе Рико слышался отзвук того же сочувствия, что испытывал Роман, - Вы сражаетесь с ней – каждую ночь. А днем изобретаете новые ловушки и заливаете свой страх водкой. Все время при деле. – и он закончил с неожиданной жесткостью, - Vieux diable, взгляните на себя - скоро станете похожи на вашу противницу, как родной брат.

- Не стану… - охранник неуверенно коснулся слипшихся от бичихиной слизи волос.

- Возможно, - неожиданно легко согласился Рико, - Но лишь потому что не успеете. Вы – здесь, и мы не можем ничего с вашей бичихой сделать, пока она не получит вас… или другого. Убийцу – или случайную жертву.

- Что значит другого? – возмутился Славик, - Мы тут при чем? Раз он ей так нужен, раз у бабы, ну… потребности… Короче, скормите его ей по-быстрому, и пошли все отсюда!

- Однако… - Рико насмешливо приподнял брови, - Живого человек нежити отдать – не жалко?

- Он убийца! – в неожиданном порыве единодушия Лина встала рядом с мужем.

- Твой мужик, начебто, тоже, - невинно напомнила Янка.

Лина вроде на мгновение замялась, но тут же вскинулась снова:

- А это наше семейное дело! – объявила она.

Роман сдавленно хихикнул – по-семейному, значит, брательника примочили. «Высокие, высокие отношения…»

- Мы посторонних в свои проблемы не вмешиваем. - тут Лина снова замешкалась, поглядывая на Рико и его напарников и поправилась, - Разве что за деньги! Вот и мы за его дела страдать не должны! – она обвиняюще махнула сумочкой на охранника.

- Тем более забесплатно, - вновь обретя общий язык с женой, поддержал ее Славик.

- С-суки! – с бессильной ненавистью пробормотал охранник, прижимая к себе ружье.

- Не аргумент! – решительно наступая на него, гаркнул Славик.

- Т-шш! Спокойнее, господин президент и генеральный директор, - рука Рико на плече заставила Славика остановиться, напор мгновенно вытек из него, будто из ванны с выдернутой пробкой.

Рико устало поглядел на охранника. Ощерившийся – угрожающе и одновременно безнадежно – мужик шарил глазами по стенам, будто надеясь, что выход из безнадежной ситуации прячется в щелях старого бетона.

- Успокойтесь, - мягко сказал Рико, - Мы не скармливаем людей нежити.

- Корпоративна этика не дозволяет, - буркнула Янка.

- Но и вы должны понять… - в голосе Рико теперь явно звучали успокаивающие, но твердые нотки, какими говорят с буйно помешанными людьми и готовыми броситься собаками, - Господин президент Славик и его супруга, при всех их людоедских воззрениях… - с едким презрением выдал Рико и взмахом руки остановил протест, готовый сорваться с губ парочки, - …кое в чем правы. – и тихо добавил, - Какими б они ни были –онине должны отвечать за совершенноевамиубийство.

- Сами виноваты… На ночь приехали… - слабо запротестовал охранник, - Окно ей открыли… Сговорились… - он еще побормотал и смолк под взглядом Рико, низко опустив голову. И так не поднимая головы, с силой бросил, - Полгода уже… И ничего, справляюсь пока.

- В вашей сторожке, которую вы превратили в крепость, - уточнил Рико, - А сейчас вы зашли на ее территорию. Здесь ее дом… - он вскинул ладонь, предваряя крик охранника, - Чтоб вы там не думали, здесь место, которое ваша преследовательница считает своим домом. Вспомните, раньше вы видели, чтоб она вот так исчезала и появлялась?

Охранник помедлил и угрюмо покачал головой:

- Не было такого. Ползала только, как ей, твари, и положено.

- В этих стенах она во много раз сильнее, - тихо сказал Рико. – И пока она не рассчитается с убийцей, выход закрыт для всех. Здесь она станет нападать не только ночью, но и днем. И скорее всего доберется до вас! У вас почти нет шансов, вы это понимаете?

Не отвечая, охранник слепо глядел в стену.

- Но может случиться и так, что она убьет кого-то другого! А я не имею права позволить, чтобы пострадали невинные. Вы понимаете меня? Я не хочу, чтоб вы погибли, но если у меня не останется другого выхода…

- Вот это правильно: с какой такой радости, нам, невинным, страдать? - вмешался Славик, - Короче, мужик: все равно кого-то съедят, так лучше тебя!

- Извольте замолчать! – Рико рявкнул так, что казалось, весь бетонный корпус содрогнулся, а Славик отшатнулся, глядя на него с не меньшим страхом, чем на атакующую бичиху. – Извольте замолчать, пока я не вырвал ваш мерзкий язык! – Рико на мгновение прикрыл глаза, успокаиваясь, тяжело перевел дыхание, - Есть лишь один способ… Он тоже ненадежный, но по крайней мере, у вас появится шанс на спасение. - Рико сделал паузу, вглядываясь в окаменевшее лицо охранника, - Это большой риск для всех…

- Голосую против… - вскинулся Славик и смолк, получив от Янки короткий тычок под ребра:

- Заглохни, электорат, бо твою кандидатуру выдвину. Я ж казала, для гонорару нам и жинки твоей хватит!

- Я попробую вас вытащить, если вы разрушите непреложность права, которое защищает вашу… вашу жертву. – продолжал Рико, - Если сами примите наказание за совершенное вами преступление.

Запекшиеся, словно рана, губы охранника дрогнули и перекосились в невеселой усмешке:

- Это как же? Самому себя выпороть?

- Янка, перо и бумагу, - не отводя глаз от охранника, велел Рико. – Вы должны ничего не утаивая, не пытаясь оправдать себя, сознаться в совершенном вами преступлении. Отдать себя людскому правосудию. Напасть это вашей противнице не помешает, но удержать нас она уже не сможет, вырвемся как-нибудь.

- А потом? – после долгого молчания спросил охранник, - Вырвемся – и что будет с моим признанием?

- Если вырвемся! – даже в страхе перед Янкой и Рико Славик не мог долго молчать – страх перед бичихой пересиливал, - Тварюка эта ползающая нас, значит, порвет… - дернув Лину к себе, прокричал он. Лина немедленно начала выкручиваться из рук мужа – похоже, это самое «нас» ее не прельщало, - А настоящий убийца спокойненько наружу выйдет и признание свое в первом же сортире утопит?

- Здесь не так уж много сортиров, - оглядывая пустые бетонные стены, вздохнул Рико, - Право, защищающее «возвращенцев», обмануть невозможно! Если мы вас вытащим отсюда, вы окажитесь в тюрьме. Не рассчитывайте сбежать. Признание, написанное здесь и сейчас, не позволит. Но вы будете жить!

- Жить, - хрипло процедил охранник, - Смешно. Где жить-то, в тюряге? С урками и бомжами пятнадцать… двадцать лет на зоне пайку жрать?

- Miles pardon, ничего иного предложить не могу. – холодно ответил Рико, по-прежнему протягивая охраннику письменные принадлежности, - Вы умрете – я не позволю никому другому умереть вместо вас, - или сядете. В любом случае, в тюрьме вам не будет хуже, чем здесь!

- Здесь я человек, - глухо ответил охранник, - Не бомж, не зэк паршивый – человек. У меня работа! Мне зарплату платят! У меня дом есть! Я телевизор смотрю – какую сам хочу программу, а не какую вертухай велел! – его голос медленно подымался, срываясь в крик, - Не заставите, твари!

- Держите его! – успел крикнуть Рико, но было уже поздно.

Очень быстрым, профессиональным движением охранник рванул к себе Лину и сунул дуло ружья ей под подбородок.

- Вы, суки, во всем виноваты! У меня все было! Я держался! Полгода держался! Вы, вы приперлись, из-за вас… У-у, сволочи! – он с силой вдавил ружье Лине в горло.

- Стажер!

Крик Рико бросил Романа вперед. Кованное оголовье палки ударило по ружейному дулу, второй конец пошел в лицо охраннику… Тот изогнулся, отклоняясь, выпустил Лину. Хрипящая женщина упала на колени, заходясь истошным кашлем.

- Уйдите от меня! - охранник легко крутанулся… и слепо ринулся прочь.

- Куда! Там лифт!

- Держите его, он нам нужен! – кричал Рико, бросаясь за охранником.

Почти не рассчитывая попасть, Роман метнул свою палку. Кованное оголовье врезалось беглецу между лопатками… Тот рухнул ничком – перегораживая своим телом распахнутые дверцы лифта. Кабина загудела.

Роман свалился на охранника сверху, вцепился, потащил из лифта обратно на площадку… Но охранник извернулся… Многострадальная Романова голова взорвалась, будто фугас в ухо засунули. В глазах помутилось, он чувствовал лишь, как его пальцы скользнули по бронежилету и намертво сжались на жесткой ткани штанов… Романа поволокло…

- Пусти, сука! – хрипело впереди.

- Лифт… Нельзя… - простонал Роман.

Потом его швырнуло, спиной приложило о твердое и холодное, пол качнулся под ногами… В прямоугольном проеме он успел увидеть распластавшуюся в прыжке Янку, ее взлетевшую косу, протянутые к нему руки… Раздалось тихое пневматическое шипение. Пластиковые двери сошлись, жадно поцеловавшись резиновыми губами прокладок у самых кончиков Янкиных пальцев.

До Романа донесся долгий вибрирующий крик – снова заорало затаившееся в гостинице неведомое существо. И тут же Янкин вопль:

- Опять поздно – пиймаю, уши оборву! – на закрывшиеся двери лифта обрушился страшный удар, заставляя пластик выгнуться дугой.

Казалось, кабина в ужасе содрогнулась… К горлу Романа подкатила тошнота. Объект «лифт в преисподнюю», код 7/13, ухнул вниз.

***

- Не двигаться!

Не обращая внимания, на самом деле почти не видя ткнувшегося ему в грудь ружейного дула, Роман приподнялся и сел, напряженно оглядывая узкую кабину. Лифт неторопливо спускался.

Мысли Романа скакали блохами на раскаленной сковороде. Мутный страх мешался с таким же мутным любопытством: он внутри «лифта в преисподнюю», надо же! Никто не знает, что происходит внутри объекта 7/13. Те, кто на свою беду узнавал это, уже никогда не выходили, и никому ничего не рассказывали. «Да и я вряд ли выйду!» - от трезвой обреченности этой мысли Романа передернуло. Он огляделся по сторонам. Цепляясь за стену, попытался подняться…

Над ним нависла перекошенная, измазанная грязью физиономия охранника, самого похожего на демона.

«Глядишь, «лифт в преисподнюю» за своего примет…» - и тут же сильная рука охранника ухватила Романа за шиворот.

- Я что сказал – не двигаться!

Романа прижало лицом к зеркалу на задней стенке кабины, ружейное дуло уперлось между лопатками. В прозрачном стекле Роман увидел свои широко распахнутые глаза…

И еще свои глаза…

И еще…

В прямоугольнике стекла отражалось бесконечное число Романов. Романов в кабине лифта. Романов, прижатых распухшим носом к зеркалу. Они множились и множились, нескончаемой чередой уходя в бесконечность.

Казалось, на противоположной стене лифта висит еще одно зеркало и два прозрачных стекла отражаются друг в друге, плодя вереницы двойников.

Но ведь напротив нет стенки! Там двери, раздвижные двери! На них нет зеркала!

Роман задергался под притиснутым к его спине ружьем:

- Ты слышишь меня или как? Стоять спокойно! – рявкнул ему в ухо охранник, ружье надавило сильнее…

- Пусти… придурок… не до тебя… - пропыхтел Роман и с трудом вывернул голову. Охраник с силой дернул за ворот, приложив спиной о противоположную стенку лифта.

- Не до меня тебе? – ревел он, - Не до меня? А что ж тебе «до меня» было, когда ты языком своим поганым трепал, ты… - с глубокой, подсердечной ненавистью простонал охранник. Ружье вдавилось Роману в горло, заставляя судорожно заперхать. И тут же приклад, коротко без замаха съездил по лицу. Кровь из рассеченной брови залила глаза, ноги подкосились и Роман сполз на пол.

Охранник захохотал.

- Ох и красавец! – ружье взлетело снова.

Роман попытался увернуться… но на плечи навалилась невыносимая тяжесть, что-то крепко придавило его, не давая шевельнуться. Удары ботинок и приклада посыпались градом. Оставалось только закрываться руками.

- Нравится? – охранник остановился, тяжело дыша. Его тупоносый армейский ботинок вдавил ребра в легкие.

- Пусти! – прохрипел Роман отчаянно пытаясь вырваться из удерживающей его невидимой хватки.

- Обойдешься! – рявкнул охранник, сильнее налегая рифленой подошвой.

То, что держало Романа, вдруг исчезло.

- Думаешь, такой умный? – заорал охранник нагибаясь над своей жертвой. Его глаза зажглись сумасшедшим восторгом.

- Ты… не понимаешь… - прошептал Роман, завороженно глядя в пол. Кровь из его рассеченной брови стекала по щеке. Густо-красная капля тяжело упала на пол… и растаяла без следа, как тает снежинка на разогретом радиаторе.

- Да уж. Только ты у нас весь из себя понятливый! – завопил над головой охранник, - В глаза смотри, сволочь! – дуло подбило Романа под подбородок, заставляя его откинуть голову.

Охранник навис над Романом, упер дуло в солнечное сплетение. Его дрожащий палец прижал курок…

Совсем одурел мужик, ни фига вокруг себя не замечает! Сейчас коленом ему в самое дорогое… Роман тяжело сглотнул. Прикольная тогда у него будет эпитафия: «Стажер Общества Роман Белкин сражался и пал по колено во вражеских яйцах». Только дернешься, этот псих сразу пальнет. Надо же так влипнуть!

- Догадался он, сучий потрох! Ну догадался и молчи! – теперь в голосе охранника слышались чуть ли не слезы. – Да, убил я суку! А тебе какое дело? Тебе эта бичиха, что: кума, сестра? Нравилась она тебе, что ли? А, так ты бичих любишь! Под мостами собираешь, погрязнее чтоб, извращенец… - брызги слюны летели Роману в лицо, ружье давило под грудину, в глазах потемнело, Роман начал задыхаться. Отчаянно ухватился за дуло… Охранник лишь усмехнулся и тут же носок армейского ботинка наступил Роману на другую руку. От острой боли Роман дернулся…

Холодный пластик под лопатками содрогнулся. Было в этом содрогании некое сладострастие, словно бы лифт наслаждался чужой болью.

- Бичиха сейчас не причем… - начал Роман.

- Как дружков твоих рядом нет, сразу бичиха не причем стала! – охраннику не интересно было слушать Романа, он хотел говорить, говорить и все тыкать ружьем в пленника, изливая застарелый ужас, унижение, боль, захлебываясь от восторга быть хозяином положения. Впервые – за долгие ночи в гостинице «Парус». – А раньше так очень даже причем была, в тюрягу меня пытались закатать! Бомжелюбы хреновы! Еще хватать меня вздумал!

- Да я тебя спасал, идиота! – пробормотал Роман, косясь на взметнувшееся к его виску дуло, - Ты хоть вокруг посмотри! Ты соображаешь, куда ты залез?

Охранник на мгновение отвел глаза от Романа и наскоро оглядел блестящие пластиковые стены.

В ответ лифт оглядел охранника.

Неужели он не чувствует? Роман ясно, всем телом, зудящей кожей ощущал – лифт смотрел на них! Они быливнутриэтого взгляда, он рассматривал их со всех сторон, буравил затылок с потолка и елозил по подошвам, заставляя судорожно переминаться на месте.

- Если я не придумаю, как с ним справиться… - Роман попытался приподняться.

Удар ногой вбил его в угол кабины, словно бильярдный шар в лузу.

- Ты мне зубы лифтом не заговаривай! – с ласковой укоризной протянул охранник, - Думаешь, еще в чем тебе признаюсь? А могу! Хочешь, расскажу, сколько я таких умников как ты, в Боснии умочил?

Вот сейчас, под ружье наподдать, поднырнуть, дернуть за ноги…

Роман глухо вскрикнул.

Охранника перехватил его резко выброшенную ногу, крутанул… Пластиковый пол прыгнул Роману в лицо. Показалось, он слышит как трещат его собственные кости.

- Еще раз дернешься – сломаю, - пообещал охранник, и его пальцы сжались у Романа на щиколотке, как тиски.

Пол кабины не был таким уж гладким. Только сейчас, уткнувшись в него носом, Роман увидел, что коричневый линолиум испещрен мельчайшими светлыми пятнышками. Пятнышки лежали кучно, будто в узор складывались. Вот вроде бы контур лба, бровь, закрытый глаз… Ну и что, ну и ничего такого, действительно, похоже на лицо, но ведь это всего лишь случайность, обыкновенный брак покраски…

По какой-то едва уловимой, но совершенно несомненной ледяной неподвижности черт Роман понял – это лицо мертвого!

И еще – это было его собственное лицо.

Роман глухо вскрикнул.

На проступающем сквозь пластик лице дрогнули веки. Медленно поднялись. Его собственные – остановившиеся – глаза глянули прямо на Романа. Оценивающе. Как домохозяйка на мясную вырезку.

Позабыв о боли, о вцепившимся в него охраннике, Роман рванулся… Чтобы тут же получить прикладом между лопаток, ткнуться окровавленной физиономией в пол…

Никакого лица в полу не было. Лишь крупные капли крови, похожие на большие темно-красные ягоды, усыпали пластик. Но и они тоже исчезали, словно кто-то невидимый собирал эти ягоды в свою корзину.

Роман застонал, тяжело перекатился на спину и уставился глаза в глаза охраннику, с болезненным интересом изучавшим залитого кровью Романа.

- И на хрена я тебя удержать пытался? – спросил сам себя Роман, разглядывая нависшего над ним противника. Разглядывая безнадежно. И мерцающая под потолком лампочка тоже разглядывала охранника – удовлетворенно. Охранник ежился, тер стриженный затылок свободной рукой, но головы так и не поднял.

- Подписал бы признание – все бы живы остались! А теперь и тебе, сволочи, конец, и мне, дураку, тоже, и еще… Ты хоть понимаешь, гад: ты тут сдохнешь, а бичиху твою сможет только невинная кровь изгнать? - Роман заорал так, что охранник отпрянул, а потом быстро передернул затвор, целясь Роману прямо в кричащий рот, - Пока она кого-нибудь постороннего не пришьет, ее ни пинками, ни святой водой отсюда не вытуришь. У тебя совесть есть? Ты ее убил, а жрут пусть другого?

- Пусть, - с коротким смешком согласился охранник, - Пусть хоть всех вас… Хоть жирдяя бизнесмена, хоть стерву его тощую, хоть психа вашего помороженного…

Да уж, количество психов на одну пустую недостроенную гостиницу прям зашкаливало.

- А лучше всего сучку с огнеметом, жалко, я ее не прихватил.

Действительно, жалко. Ох, если бы этот придурок Янку захватил! Вот кому не помешали бы ни ружье под носом, ни пульсирующая в ноге боль. Соорудила бы она из господина охранника прям на стенке лифта выразительный барельеф! Янка, она барельефы лю-юбит…

- А я буду жить, - издевательски цедил охранник, водя дулом ружья у Романова лица.

- Хрен ты будешь, а не жить, - тускло ответил Роман, отмахиваясь от ружейного дула, будто от надоедливой мухи. Он оперся на ладони, подтянул ставшее непослушным тело, привалился к холодной стене. – Ты так и не понял? Ты, считай, уже труп. Как твоя бичиха.

Пинка в бок Роман и не почувствовал, словно не его бьют.

- Тебе не кажется – долго едем? – также мерно продолжал он. – Пока ты меня избивал, можно не на десять, и не на двадцать – на сто этажей спуститься.

Занесенная для удара нога замерла… Не отводя ружья от Романа, охранник скосил глаза вправо… влево… На физиономии проступила напряженная работа мысли:

- Правда, долго…

- Дошло, наконец, - окровавленным ртом ухмыльнулся Роман.

- Ничего, сейчас… - после долгой паузы пробормотал охранник, и продолжая держать Романа под прицелом, попятился к панели кнопок. Пальцы его зашарили по выпуклым прямоугольникам, охранник снова скосился, выискивая красную кнопку «стоп». Нажал…

Кнопка погрузилась в панель…

- Это чего? Чего это? – ошеломленно пробормотал охранник, не отрывая глаз от собственной руки. Вслед за кнопкой его палец медленно проваливался в пластик, уходил внутрь плавно и легко, словно в пену. И лишь когда рука погрузилась по самое запястье, охранник очнулся.

Ругнувшись скорее удивленно, чем испуганно, он дернулся… Панель не отпускала. Он рванул еще… Уперся коленом в стену, откинулся, потянул… С сухим электрическим треском вырвал руку из панели… Перевел дух, поднес ладонь к глазам, растопырив пальцы…

Послышался легкий треск – так хрустит, разламываясь, тонкий ледяной наст. От запястья к кончикам пальцев побежали тонкие извилистые трещины…

Охранник дико посмотрел на свою руку и тряхнул кистью…

Ладонь отвалилась.

Кусочки кожи осыпались с запястья, пальцев, тыльной стороны руки и с глухим пластмассовым стуком падали на пол.

Кисть мгновенно стала алой, словно на нее красную перчатку натянули.

Охранник орал.

Оцепеневший Роман тупо смотрел на лежащий возле него большой кусок пластика, изогнутый по форме человеческой ладони и казавшийся обломком искусно сделанной куклы – линии руки, мельчайшие складочки кожи…

Пачкая кровью бронежилет, охранник судорожно прижимал к себе освежёванную кисть.

- Ты… Ты… Сволочь! – в один миг позабыв о Романе, он отшвырнул ружье, метнулся к панели… Его здоровый кулак обрушился на кнопки, колотя по всем разом…

- Нет! – Роман вскочил на ноги – вывихнутая ступня полыхнула болью, но он рванул к охраннику и в ужасе схватил его за плечи, отдирая от панели, - Отойди! Не нажимай! «Вызов» не нажимай! Это «лифт в преисподнюю»! Ты представляешь, кто явится на вызов!

Удар локтем в живот отшвырнул его обратно к стене.

- А хоть кто… всех… порешу… - хрипел охранник, его глаза стали совершенно невменяемыми. Он медленно отвел кулак…

Лифт ощутимо качнулся…

Прямой удар тараном врезался в панель. Панель жалобно треснула.

Вокруг вспыхнуло бешенство. Нечеловеческое. Лифтовое: с привкусом горелой смазки и пылающей пластмассы. Быть внутри этого бешенства – все равно что оказаться внутри костра из пластиковых стульев: удушье, боль, ужас…

Охранник и Роман заорали хором.

Словно норовистый конь, смертельно оскорбленный ударом хлыста, лифт встал на дыбы. Охранника впечатало физиономией в пластиковые кубики кнопок.

А лифт уже сорвался с места и с неистовой скоростью помчался вниз, вниз, вниз. Как в падающем самолете, на мгновение в нем воцарилась невесомость. Роман всплыл к потолку. Капли разбрызганной по кабине крови веселой вереницей алых шариков пронеслись мимо. Медленно вращаясь, в их красочную стайку врезались ружье и вывалившийся из кармана нож…

Лифт снова дернулся. Тяжесть вернулась. Роман рухнул на пол кабины…

- А-а-а! – лифт опять рванул. Вращаясь и гудя, будто гигантский волчок, теперь он мчался вверх. Центробежная сила расшвыряла Романа и охранника по стенам, вдавила в пластик. Нож и ружье перекатывались по полу. Сквозь непрерывное вращение Роман увидел, как прижатый у панели охранник бездумно тянется к кнопкам…

- Не трогай ничего!!! - перекрикивая пронзительное гудение, заорал Роман.

Сам не понимая зачем, с невероятным усилием, шаг за шагом Роман двинулся к кнопкам.

- Я… иду… я… сейчас… - хрипел он.

Что «сейчас», зачем «сейчас» – будто он знает, что делать? Никто и никогда не приканчивал «лифт в преисподнюю» изнутри!

Лифт перестал вращаться, Роман отвалился от стены и тут же ударился о нее снова – теперь кабина раскачивалась туда-сюда, как гигантский маятник.

Романа снова затошнило. «Вот сблюю сейчас, будет в тебе вонять, как в любом отечественном лифте!» – мелькнула злорадная мысль. Болтанка прекратилась. Романа отшвырнуло от стены с неистовой силой. Избитое тело отдалось острой болью…

Ружье потерявшимся щенком ткнулось в ноги охраннику. Стремительным движением тот подхватил оружие…

- А ну стой! Стой, гад, стрелять буду! – дергая затвор, проорал он.

- Опять? Нашел время… - безнадежно пробормотал Роман, вжимаясь в стену. Одна радость – если этот псих сейчас его пристрелит, «лифту в преисподнюю» достанется лишь Романово мертвое тело.

Но охранник и не думал в него стрелять, он даже не смотрел на Романа. Ружейное дуло металось, шарило по стенам кабины…

- Стой или выстрелю! – палец согнулся на курке.

И только сейчас Роман понял, что угроза обращена к лифту!

- Не стре… - попытался крикнуть Роман.

Поздно. Спусковой крючок дернулся. Пучок огня расплескался по зеркалу, запахло порохом. Словно в замедленной съемке Роман увидел как хищный, похожий на акулу цилиндрик пули впечатывается в прозрачное стекло… Сжимается, сжимается… И словно резиновый мячик отскакивает прочь.

Ударяясь о стены, все набирая и набирая скорость, пуля заметалась по узкой кабине.

- Банг! – отрекошетила от стены, стукнулась об пол, подпрыгнула, ударилась в потолок, снова в стену… У самого уха туго свистнул воздух.

Охранник шарахнулся в сторону, врезался в Романа… Роман рухнул на пол и ему показалось, что с размаху напоролся на торчащий гвоздь… Но откуда здесь… Он посмотрел на свою многострадальную ногу. По штанине расплывалось кровавое пятно. И бешенный мячик пули больше не носился по кабине. Волна острой, пульсирующей боли накрыла его, заставляя скорчиться на полу.

Лифт остановился. Затопляющая кабину ярость схлынула, но Роману все равно казалось, что он будто рыбка в стакане, погружается в стоячую воду – лифт принял решение.

Нахлынувшее со всех сторон чувство абсолютной, непреложной обреченности, неумолимого конца было страшнее и невозможнее всех предыдущих кошмаров.

Роман забился, всхлипывая от вынимающего душу, тошнотворного ужаса, пополз, волоча за собой раненную ногу.

Замаравшая пластик полоска крови исчезла моментально. Лифт равнодушно взирал на человеческие метания, неспособные ни отменить, ни даже отсрочить неизбежное.

- Сделай же что-нибудь!

Роман даже не сразу понял, откуда доносится этот жалкий скулеж.

- Что? – простонал он, оглядываясь на скорчившегося в углу охранника.

И правда, что? Все-таки нажать «вызов»? Мало ли кто там явится, вдруг с ним можно договориться? Роман пополз к кнопочной панели… Пластик под ним неторопливо зашевелился…

- Ну что тебе надо! – выдохнул Роман, - Я ж тебя не трогал! Я ни один лифт даже в детстве не изгадил!

Что за чушь он несет! Можно подумать, объекту 7/13 не все равно, можно подумать, он жаждет отомстить за своих заблеванных и исцарапанных надписями собратьев…

Пластик вздохнул. Роману показалось, что кабина вроде бы стала меньше. Точно, меньше! Стены надвигались – почти незаметно, но неуклонно.

«Их надо остановить! Отогнать, отпугнуть, да чем же его отпугнешь, кто знает, чего боится лифт… Чего. Боится. Лифт.» – лихорадочное мельтешение мыслей вдруг сменилось четким, ясным образом загаженного лифта в Романовой многоэтажке. Лифта с разбитым зеркалом, исцарапанными стенами, лифта с…

Роман резко протянул руку и гаркнул на оцепеневшего охранника:

- Зажигалку!

Охранник недоуменно уставился в открытую ладонь, но Роману было не до его недоумения.

- Дай, у тебя есть! – выкрикнул Роман и словно удар хлыста, громовое, - Быстро!

Охранник сунул руку в карман и выхватил яркую пластиковую трубочку.

Задыхающийся от боли и обморочной слабости Роман приник к полу – он не встанет, не может, больно, нет! – и скользя пальцами по гладким стенам, поднялся на здоровую ногу. Подпрыгнул ближе к панели – висящая гирей раненная нога отозвалась тягучей, оглушающей мукой.

В каком-то мгновенном наитии Роман мазнул окровавленной ладонью по кнопкам – нравится тебе кровь, пожалуйста! – и тут же в другой его руке вспыхнул огонек.

- Всегда мечтал это сделать, воспитание не позволяло, - зло ощерившись, Роман поднес зажигалку к панели.

Кнопки занялись враз. В кабине остро завоняло сгорающим пластиком, черные прямоугольнички потекли, оплавляясь.

И тогда лифт замер, явно не понимая, что с ним происходит. Потом загудел – и в гудении этом слышались нотки ужаса. Кабина заметалась: рухнула вниз, взмыла вверх… Романа отшвырнуло прочь от пылающей панели – прямо на охранника.

- Отцепись от ружья, придурок! Меня держи! – скомандовал Роман, подхватывая катящийся по полу нож, - Держи, я сказал!

Руки охранника неуверенно вцепились ему в пояс.

И тогда Роман с маху рубанул пластик ножом – крест-накрест.

На гладкой стене появилась крупная буква «Х».

Гудение лифта переросло в подлинный крик.

Скользя пальцами по гладкому пластику, Роман вжался в стену и занес хищно подрагивающий нож:

- Не нравится!? А «игрек» к «иксу» не хочешь?

Пластик стены пошел волнами.

- Держи крепче, если жить хочешь! – скомандовал Роман охраннику.

Вспарывая пластик, нож прочертил на стене глубокую букву «У».

Лифт встал. Стены его сотрясала дрожь – так дрожит загнанное, истерзанное, страдающее от боли животное.

Нож врезал в пластик длинную черту.

Лифт забился в муке. Раздвижные двери задергались, разъезжаясь и сталкиваясь, колотясь друг о друга...

Последняя буква «И» располосовала стену.

Лифт завыл… Стену выгнуло, выталкивая Романа сквозь полуоткрытые двери… Но в самую последнюю даже не секунду – долю секунды – тот успел всадить клинок в стену. Превращая «И» в «Й».

Вой, слышанный им раньше, был ничто. Тень крика. Эхо крика.

Двери лифта не раскрылись – они скорчились, свернулись, как скручивается в огне лист бумаги.

Звуковой волной Романа швырнуло в открывшийся проем, завертело в воздухе… и со всего маху выплюнуло в холл, приложив о бетон площадки.

Охранник плюхнулся рядом, покатился к краю площадки. На мгновение ему удалось задержаться у провала, уцепившись освежеванными пальцами за скользкий бетон…

Послышался его отчаянный крик.

Роман выбросил руку.

Его пальцы сомкнулись на запястье валящегося в шахту человека.

Окровавленная кисть охранника выскальзывала…

Тяжесть рванула налитые болью мышцы…

Белое запрокинутое лицо глядело на Романа из темноты проема.

А в глубине лифтовой шахты тяжело билось нечто громадное, с каждым мгновением наливаясь густым красным огнем.

- Помо… Пожа… - прохрипел охранник.

Интересное кино: теперь, значит, «пожалуйста»!

Молящие, полные животного ужаса глаза мерцали из темноты.

Роман поднатужился…

Из шахты вынырнула вторая рука охранника, вцепилась в край площадки…

Роман перегнулся через край и ухватил охранника за ворот.

Казалось, истерзанное тело взрывается в лютой муке. Тяжесть становилась просто невозможной… Чувствуя, что пальцы сейчас сами собой разожмутся, Роман рванул охранника на себя… Тот хлопнулся животом на край площадки.

В шахте полыхнуло. По ушам словно колотушкой ударило.

Роман зажмурился. Горячий вихрь, полный запаха горелой пластмассы, взвился из глубины шахты…

В последнем безумном усилии выхватывая охранника из провала, Роман поволок его прочь от шахты.

Сгусток огня пронесся мимо них и умчался наверх.

Шахта была пуста.

С упорством муравья охранник полз прочь от темного провала. Походя заехал ботинком Роману по раненной ноге. И замер рядом, мелко дрожа, и со всхлипом втягивая в себя воздух.

Роман слабо улыбнулся, и темнота навалилась на него, словно рубильником выключая сознание.

***

Роман попытался открыть глаза. Веки не поддавались, прилепленные к щекам жесткой кровавой коркой. Роман хотел поднять руку – протереть глаза. Но руки не двигались тоже. Заведенные за спину, они словно сцепились между собой и никак не желали расцепляться. И чьи-то пальцы копошились, касаясь его запястий.

- Очухался? – прозвучал позади смутно знакомый голос.

Роман понял, что должен немедленно оглядеться. Рванул непослушные веки вверх – кажется, слипшиеся от крови ресницы просто переломились.

Перед ним был привычный выстуженный бетонный холл, такой же, как и на остальных этажах. Лишь небо в пустых оконных проемах из черного стало темно-серым. Ночь уходила. Роман даже различил пятна машинного масла на гнилых тряпках, свисающих из позабытого строителями старого деревянного ящика.

На фоне сереющего проема показалась голова охранника. Придерживая Романа одной рукой за плечи, охранник почти бережно прислонил его к стене. Шершавый бетон царапал скрученные за спиной кисти.

- Ты чего делаешь? – хрипло спросил Роман, глядя на нависающего над ним охранника.

- Да я тут подумал… - слегка рассеяно ответил тот, здоровой рукой проверяя крепость стягивающего запястья Романа ремня. Искалеченная кисть охранника была наскоро обмотана тряпками, - Этому твоему командиру, ему же вроде все равно, после чего суку выгонять, да? Если она не меня пришьет, ее можно будет уделать? А я еще и помочь смогу. Ружье с лифтом провалилось, - он укоризненно поглядел на Романа, явно считая его виновным в потере, - но я ее, гадину, хорошо изучил. – с убийственной обстоятельностью продолжал он.

- Нет, спасибо, у нас как-то не принято, мы обычно сами, - торопливо пробормотал Роман, дергая руками. Ремень держал крепко.

- Ну как хотите, мое дело предложить, - охранник вроде даже надулся: не ценят, а он ведь от чистого сердца. – Я тогда за углом подожду. Ты не волнуйся, все быстро будет, - двумя руками он взялся за Романову штанину. Треснула плотная ткань, - Скоро почует, - удовлетворенно кивнул он, разглядывая кровоточащую рану, - Они на крови все помешанные, знаешь, как чуют? – поделился он с Романом, - Я один раз сдуру на стройплощадку с порезом сунулся, так даже собачки взбесились, а ведь мы с ними всегда по нормальному. Я тогда еле до сторожки добежал, - и он усмехнулся воспоминаниям. – Или поближе к лестнице тебя переложить? – он вдруг задумался, - Она обычно оттуда приходит.

- Мужик, ты охренел? – свистящим шепотом спросил Роман. Происходящее не укладывалось у него в голове. Значит, пока он валялся без сознания, этот придурок связал ему руки и… Роман просто не верил, что это происходит – с ним, сейчас! Невозможно! – Ты меня бичихе скормить хочешь? Вместо себя?

- А почему я, собственно, почему я-то? – возмутился охранник, - Почему вы сразу решили, что именно я тут крайний? Почему я должен избавлять вас от бичихи?

- Потому, что это твоя бичиха! Ты ее убил! – заорал Роман, глядя в полные непритворного возмущения глаза охранника.

- И правильно сделал, такой жизнью как она, и жить незачем. Я вообще не понимаю, зачем она вернулась? Но даже если я в чем и виноват, так я ведь стараюсь исправить ситуацию, правда? – тоном спокойной рассудительности сообщил охранник, - Когда тут… ну у тебя с ней… ну… все закончится… твой начальник спокойно сможет ее уделать, верно? – с торжеством сообщил он. Похоже, ожидал похвалы за сообразительность.

Нет, точно псих.

- Если со мной что случится, Рико не будет твою бичиху упокоивать, пока тебя ей по кусочкам не скормит, - стараясь сохранять спокойствие, сказал Роман.

Охранник быстро-быстро, как-то по-детски замотал головой:

- Не-не-не. Я понимаю, он, наверное, расстроится. Может, даже разозлится, хотя чего тут злиться, по моему, все естественно, раз все равно кто-то должен умереть. Поэтому я пока в сторонке пережду. Он немножко успокоится и сразу вспомнит, что с ним – как вы там выражаетесь – гражданские. Он же за них отвечает. Так что приберет твой Рико ту падаль в лучшем виде, а без нее по гостинице можно как по проспекту гулять. Из города мне, конечно, уехать придется… Неизвестно, как я еще новую работу найду и где жить буду… - он вздохнул и снова так укоризненно воззрился на Романа, что тому и впрямь впору было чувствовать себя виноватым: ружье у мужика потерялось, работа тоже, а все кто – все он, Роман.

- Ну ничего, зато живой. – подбодрил сам себя охранник.

- Тебе и так не обязательно помирать, - с тоской сказал Роман. Где-то далеко послышался длинный шаркающий звук, будто по ступенькам проволокли тяжелое тело.

- Никому не обязательно, Рико же предлагал выход, - торопливо добавил Роман, молясь про себя, чтобы ему всего лишь показалось. От страха померещилось, бывает же такое…

- Насчет тюрьмы мы уже, кажется, все обсудили, - строго отрезал охранник.

Звук повторился. Ближе.

Вывернутая кисть невыносимо болела, но все равно никак не выкручивалась из жесткой хватки ремня. Если сейчас не развязаться, он так и не сможет сказать Рико, что его «способ освободиться от любых пут, кроме наручников» далеко не всегда действует. Роман энергичнее закрутил кистью – ну давай же, поддавайся!

- Ты не дергайся понапрасну, больнее будет! – тоном искреннего дружеского совета сказал охранник. И он снова наклонился, ощупывая ремень на запястьях.

На лестнице зашуршало. Охранник так и замер в полусогнутом положении – настороженный, весь обратившийся в слух.

- Я ж тебе жизнь спас, - говорить, погромче, о чем угодно. Никого там нет, никто сюда не ползет, ну задержись еще на минуточку, дружок, не уходи.

- Спасибо, - рассеяно бросил охранник, старательно вслушиваясь в тишину гостиницы.

- Спасибо – это много, вот чтоб ты сдох – будет в самый раз! – прямо ему в ухо гаркнул Роман.

Авось не расслышит новый длинный шаркающий звук.

- Не кричи, - поморщился охранник, - Не видишь, я слушаю.

Хорошо, что не смотришь! Еще секундочку не оборачивайся… Шарканье и шебаршение раздавались уже возле самого порога. Роман бросил быстрый взгляд наклонившемуся охраннику поверх плеча. Сейчас-сейчас. Сейчас башка с глазиком высунется… Господи, как страшно все-таки, аж внутренности корчатся!

- Так, пошел я, - глядя в лицо побледневшему Роману, заторопился охранник. – Вы уж тут сами…

- Да как же мы без тебя… - Роман резко ударил не успевшего распрямиться охранника головой в подбородок.

Попал! Сильно попал! Глаза у мужика на мгновение закатились, он клюнул носом, словно падающий самолет.

Роман оттолкнулся здоровой ногой и врезался в охранника, опрокидывая его на пол. Навалился сверху, прижимая его к бетону и испытывая дикое, свирепое желание бить, бить – и бил, бился головой тому о лицо, в кровь разбивая нос, плюща губы, колотил, не обращая внимания на вспыхнувшую в голове страшную боль…

Из разорванного кармана куртки с мелким сухим шорохом сыпались семечки – сто лет назад, вчерашним вечером, в другой жизни – сунутые ему Янкой…

Жесткий кулак въехал Роману в разбитый бок. И вспыхнул фейерверк. Роман скорчился, не в силах даже закричать. Охранник под ним на мгновение облегченно расслабился, шумно перевел дух – и спихнул Романа с себя.

Шатаясь, поднялся на ноги. Посмотрел на Романа одним глазом – другой стремительно заплывал густой опухолью – и засадил ботинком по простреленной ноге.

Роман забился. Все его тело пульсировало – боль вспыхивала в ноге, тут же откликался бок, потом она охватывала голову, и мучительная волна отправлялась в обратный путь – голова, бок, нога…

Охранник пару мгновение глядел на него, потом отер лопнувшие от ударов губы, зашипел от боли и смачно сплюнул кровавый сгусток Роману в лицо:

- Сдохни, сволочь!

Пошатываясь, он повернулся к корчащемуся Роману спиной, сделал шаг… и замер.

Припадая к бетону, словно вышедший на охоту волк, к нему ползла бичиха.

- Сволочь, что ж ты не предупредил! - с упреком бросил Роману охранник.

Даже несмотря на терзающую его боль Роману стало смешно. Ну да, чего ж ты не предупредил, чтоб я успел смотаться и оставить тебя ей на съедение – своеобразный парень, ей-богу, своеобразный.

Выламываясь нечеловечески угловатыми движениями, то и дело приникая к полу, бичиха неторопливо двинулась к охраннику.

Желтый глаз в алой сетке лопнувших капилляров проглянул сквозь метущие бетон плотные черные космы и пристально уставился на охранника. И было в этом остановившемся взгляде какая-то дикая и одновременно жалкая жажда – так обезумевшая от вынужденного воздержания алкашка глядит на полный стакан водки.

- Буксы-варру-варр… - прохрипело из глубин сального волосяного пучка, - …горят-рр-варр…

Охранник попятился:

- Ты… Пошла… Пошла отсюда, пьянь… Сама виновата… - он все шарил и шарил вокруг себя руками, словно надеясь нащупать канувшее в шахту лифта ружье.

В желтом глазу бичихе вспыхнуло неистовое торжество.

Охранник глухо вскрикнул и перескочив через лежащего Романа, рванул к лестнице, выбежал в проем, затопотал по ступенькам…

Бичиха сильным толчком подбросила тело в воздух, волна лютого смрада растеклась во все стороны, тварь исчезла.

И тут же шаги на лестнице загрохотали снова. Обезумивший от ужаса охранник ворвался в холл, а за ним, нетопырьими крыльями распластав полы старого драпового пальто, летела бичиха. Воздух стонал вокруг нее, окутывая синими искрами вихрящиеся пряди волос, а единственный глаз светился мутным белесым светом.

- Лети проспись! – сходя с ума от невыносимого ужаса орал охранник, - На халяву не наливаем!

Он слепо мчался вперед, прямо на лежащего Романа. Тот попытался откатиться в сторону… Связанные руки откликнулись острой, полосующей болью. Непослушная раненная нога тяжело и бессмысленно перекатывалась по полу, словно была не частью Романова тела, а посторонним мешком, привязанным к заднице.

С разбегу охранник зацепился за Романову ногу – за раненную, конечно. О-у, как больно!

Беглец попытался удержать равновесие…

И рухнул навзничь рядом с Романом.

Торжествующе шипя, бичиха зависла над ним, ее желтый глаз вращался, будто прожектор.

Охранник снова заорал, схватил Романа за плечи и… попытался втащить его на себя.

- Отвяжись… Ты не можешь… Я не такой… Вон пошла! – кричал охранник, буквально ввинчиваясь под беспомощно дергающегося Романа, - Отстань! Его ешь, он вкусный!

- Пусти, придурок, тут тебе не гастроном! – завопил Роман, пытаясь скатиться с охранника, но сомкнувшиеся на его плечах пальцы будто закаменели.

Парящая под потолком бичиха сложила полы пальто и… ринулась прямо на Романа. Широко распахнутый испитой глаз в путанице черных волос словно валился на него сверху. Застыл на мгновение у самого его лица… Сеть гнусно пахнущих сальных волос закрыла все вокруг… Роман снова закричал, слыша, как утончается, вязнет в этой паутине его крик. Мягкие, даже ласковые, омерзительно бескостные пальцы коснулись его…

Романа вырвали из рук охранника, как рассвирепевший до невменяемости взрослый выдирает игрушку из рук ребенка.

Стягивающий запястья ремень с глухим хлопком лопнул. Расчерченные оконными проемам бетонные стены сделали кульбит вокруг Романа, пол прыгнул ему навстречу. Многострадальная Романова голова с размаху приложилась о старый деревянный ящик. Гнилое дерево затрещало. И тут же Роман понял, что если человека часто и помногу бить по башке, даром это никак не пройдет.

Заполнявшую ящик тряпичную труху словно взрывом разнесло. Нечто маленькое, размером с куклу, в высоком прыжке взмыло над ящиком. Приземлилось прямо на Романа – на лицо ему плюхнулись крохотные девичьи ягодицы.

«Вот это, наверное, и есть тот самый «п@дец» - подумал Роман, - Прощайте, товарищи, молодой, подающий надежды сотрудник п@дой накрылся».

Существо оттолкнулось, и мелькая розовыми пятками, кроличьим скоком помчалось через холл – длинные ушки колыхались, белый пушистый хвостик кокетливо подергивался.

Стрелой оно пронеслось между отползающим охранником и наползающей на него бичихой. Воздух гостиничного холла распорол уже знакомый, вибрирующий, буравящий череп, невозможный крик.

Бичиху отшвырнуло прочь от охранника, с силой приложило о бетон…

Стена, у которой лежал Роман, содрогнулась.

Но Роман этого даже не почувствовал. Его и так трясло, казалось, башкой затолкали в розетку. Он раскрыл рот, чтобы не оглохнуть, и тоже заорал. Во всю глотку.

А потом всего стало много и сразу.

Внизу знакомые голоса надрывались:

- Стажер, вы!? Ромасыку, трымайся! – и гулкий, словно из бочки, топот ног по лестнице.

Заслышавшая эти звуки бичиха отчаянно, злобно зашипела и вновь взмыв в воздух, ринулась на охранника.

Тот вскочил на ноги, увернулся, заметался на фоне оконного проема…

В двери ворвался Рико, за ним – Янка, увешанная людьми, словно новогодняя елка игрушками. Подмышками у нее торчали головы как всегда безучастного Сереги и изрыгающего проклятья Славика, над плечом виднелось напряженное лицо держащейся за шею Лины.

- Гражданских на лестницу! – рявкнул Рико. Роман не успел заметить, когда Рико выхватил свой обломанный кинжал, но шилообразное посеребренное лезвия будто само прыгнуло ему в руку. Острие выглядывало из обернутого вокруг него белоснежного платка, словно самая опасная в мире невеста.

Янка стряхнула с себя людей, выдергивая из-за спины огнемет…

На лице замершего у оконного проема охранника невольно отразилось облегчение…

И тогда бичиха зашипела. Ее тело вытянулось в струнку, волосы выстрелили во все стороны, точно поднятые электрическим разрядом. Она со свистом пронеслась мимо Рико и Янки, и будто любящая жена, рухнула охраннику на грудь, обволакивая, окутывая его полами старого драпового пальто. Извивающимися пряди волос пиявками прилипли к его лицу. Они и пульсировали как пиявки: утолщались, наливались, как бурдюки. Раздался звук со свистом втягиваемой жидкости: дорвавшаяся алкашка, наконец, засосала свой вожделенный стакан.

Охранник захлебнулся криком.

Подскочивший Рико с размаху всадил обломок кинжала в обтянутую драпом спину.

Страшное шипение вырвалось из-под волос, бичиха запрокинула голову… Стиснула охранника, будто желая вобрать его в себя и… швырнула себя в пустой оконный проем.

Сплетясь в единое, нерасторжимое целое, охранник и бичиха рухнули вниз.

Окаменевший Рико застыл в проеме, неотрывно глядя им вслед.

- Что там, что? – надрывался Роман.

- Все, - глухо откликнулся Рико.

Роман пополз, чувствуя, что ему надо, во что бы то ни стало надо увидеть, что происходит там, за окном. Раненная нога волоклась следом, расчерчивая серый бетон кровавым штрихом. Над головой у него досадливо охнула Янка, и Роман ощутил, как его поднимают с пола. Янка почти внесла его в оконный проем. Цепляясь за нее, он глянул вниз.

Внизу буйствовали прожектора. Скрещиваясь и расходясь, световые конусы заливали стройплощадку волнами света. И в этих волнах, словно пики атакующей армии, неистовым блеском сверкали острия арматуры. На них, пронзенная насквозь, билась женщина. Ее высунувшиеся из рваных драповых рукавов руки удерживали над остриями беспомощно болтающего мужчину. Красный испитой глаз пристально вглядывался в искаженное ужасом мужское лицо. Пальцы охранника отчаянно цеплялись за удерживающие его руки, а из перекошенного рта рвались отчаянные крики:

- Пусти, пусти меня, сука!

Бичиха укоризненно покачала пучком черных волос, ее утробное:

- Да-ма-варру-варр… - громом прокатилось над всей гостиницей.

И словно ставя точку в затянувшемся споре, она потянула своего убийцу на себя. Острие арматуры скрежетнуло по бронежилету… Что-то хрустнуло, будто орех раздавили… и сверкающая стальная игла проклюнулась у охранника из спины. Его тело содрогнулось, выгибаясь в немыслимой муке… Струя черной крови хлынула на бичиху. Ее ворчливый, утробный смех торжествующе взвился над пустой стройплощадкой. Прожектора погасли.

- Занавес… - судорожно выдохнул Роман и обвис у Янки на руках.

- Рико, що скамьянив, работай! – рявкнула Янка, подхватывая Романа.

Рико вздрогнул, словно приходя в себя после долгого забытья, и быстро крестясь, настойчиво забубнил по латыни.

Роман снова глянул вниз.

Арматурные колья безучастно смотрели в небо. Старые. Тусклые от ржавой рыжины. Пустые. Стройплощадку накрыла серая пелена.

***

- Ото надо тебе было обязательно сюды лизты! Ото без твого присмотра не упокоили бы, – ворчала Янка, спуская Романа из оконного проема. Роман облегченно и благодарно цеплялся за нее: все, все, все кончено, теперь можно и отдохнуть.

Янка опустила его на бетон:

- Зараз, почекай, ще хвылынку… - принялась рыться в рюкзаке со снаряжением.

В лестничном проеме мелькнула женская фигура. Лина заглянула в холл, увидела неподвижно лежащего Романа, забрызганный кровью пол, побледнела до синевы и отпрянула.

С лестницы донесся быстрый шепот, а потом напряженный Линин голос резко скомандовал:

- Стой на месте, Славичек! – и насмешливое, - Только штаны не замочи.

Роман усмехнулся: похоже, Лина не разрешает муженьку заглядывать в окровавленный холл. Нервы его бережет, что ли? Довольно странно для женщины, только что обвинившей мужа в убийстве любовника.

- Пусть сюда идут. - собравшись с силами, прошептал Роман. – Нечего на лестнице одним… Чтоб чего не вышло…

Рико легко соскочил с подоконника:

- Нет уж, пусть остаются на месте! Видит Бог, устал я от наших заказчиков, - фыркнул он, - Не беспокойтесь, стажер, им ничего не угрожает. Да, вы же не знаете! Как только вас …гм, скажем так, похитили…

Роман покраснел – что он, принцесса, чтоб его похищать?

- …наш проводник встал и лишь топтался на месте. Руководствуясь своим опытом, а также кодификатором…

Роман сморщился, как от зубной боли – он это слово уже слышать не мог!

- …рискую сделать заключение, что все чудеса здешних мест нами обнаружены.

Янка вытащила из рюкзака уже заправленный прозрачной жидкостью шприц. Тонкое жало иглы скрылось прямо в ране. Роману на мгновение показалось, что на ногу ему плеснули кипятком…

Сквозь нестерпимую боль гулко доносились слова Рико:

- Собак на выходе упокоим, «возвращенка» и ее убийца отправились по принадлежности, лифт вы уничтожили… Примите мои поздравления, вы первый за всю историю Общества оперативник, сумевший сделать это изнутри…

- Бо бильше ни один козел внутрь не полез, - прокомментировала Янка, выдергивая иглу и накрывая рану пропитанную какой-то жидкостью салфеткой.

- Не по своей же воле. – добродушно возразил Рико, - Как вам удалось прикончить 7/13, стажер?

- С помощью мелкого бытового хулиганства, - прошептал Роман. Боль уходила, таяла, оставляя вместо себя блаженную пустоту. И ноющий бок вроде утихомирился, и голова. Как, оказывается, мало надо для счастья – всего лишь чтоб ничего не болело.

- Це, звычайно, временно, в наш госпиталь все равно придется ехать, пулю доставать… - бормотала Янка, туго обматывая ногу бинтом – почему-то зеленым, словно бы сплетенным из травы. И тут же Роман почувствовал, что нога оживает. Она казалась немного чужой, занемевшей, но он был твердо уверен – встать и доковылять до выхода как-нибудь сможет.

- Як мы в госпитале его рану пояснимо? – Янка отряхнула руки, и принялась паковать рюкзак.

Рико пожал плечами:

- Рана не оккультного происхождения, что-нибудь придумаем. Вы как себя чувствуете, стажер?

- Не болит, - Роман уцепился руками за стенку, попытался подняться. Получилось. Он неуверенно ступил на раненную ногу. Вроде, ничего, и голова не кружится, только вот…

- У меня, наверное, сильное сотрясение мозга. Галлюцинации.

- Яки ще галлюцинации? – встревожено откликнулась Янка.

- Да понимаешь, я все время вижу как кролик с бабскими сиськами третьего размера семечки жрет, - честно ответил Роман и ткнул пальцем туда, где подрагивая ушками, маленькое существо с кроличьей головой и девичьим телом, едва прикрытым обрывками красного комбинезончика, прыгало по полу. Ухватив ручками рассыпанные зернышки, подносила ко рту. Розовый кроличий нос довольно шевелился.

Янка поглядела на Романа недоуменным взглядом:

- Ромасыку, у тэбэ и впрямь щось з мозгами!

Янка залезла ему в карман, и вытащив оттуда горстку оставшихся семечек, протянула на вытянутой руке:

- Ци-ци-ци, девонька! Иды сюды! Ну иды, моя хороша!

Длинные, розовые с изнанки ушки настороженно вытянулись, существо присело, точно кролик, столбиком, готовое сорваться на бег.

- Ну-ну, не бийся, иды до мэнэ! – ласково звала Янка, перекатывая семечки по ладони.

Опасливо пошевеливая усами, созданьице сделало неуверенный шажок… и вдруг одним прыжком вскочило Янке на руки. Пышные женские груди под обрывками комбинезона тяжело колыхнулись. Захрустели семечки.

- Щекотно, - засмеялась Янка, почесывая между длинными мягкими ушками. – Молодец, крыхитка, цього разу дуже вчасно нас позвала, не буду я дивчинку за ушки таскать… Ромасыку, це ж звычайна баньши! Це вона весь час орала!

- Сбежавший у инвесторши голландский кролик, - сообразил Роман.

- Скорее, шотландский, - поправил его Рико, - Крик баньши предвещает несчастье. Люди их не любят, а между прочим, очень полезное существо, если, конечно, не пугаться, а пользоваться.

Разомлевшая баньши трогательно шевелила носиком, обнюхивая Янкину ладонь.

- Надо же… с такой голосиной, а сама – натуральная Банни, - пробормотал Роман, стараясь не глядеть на просвечивающееся сквозь обрывки комбинезона обнаженное женское тело – еще за извращенца примут.

- Ай-яй-яй, як занехаялась тварынка, хиба ж так можно! – Янка с жалостью глядела как баньши быстро-быстро грызет угощение. Она ссыпала на ладонь остатки семечек и вполголоса добавила, словно упрекала кого-то, - Ну все ж любят семечки! Ты ешь, ешь, Банни. Так и будэмо тэбэ зваты, гарне имя Ромасык придумал.

- Ничего я не придумывал, ты что, на вечеринках «Плейбоя» никогда не бывала? Шастают там такие… фигуристые девушки секс-символы. В черных трико, при ушках и с хвостиками на задницах. Их так и называют – Банни. – Роман вдруг усмехнулся, - Прикольное совпадение. Получается, они баньши изображают?

Рико поглядел на него странным взглядом:

- Шестьдесят процентов всех совпадений – результат деятельности Общества… или клиентов Общества! Янка, проводи подопечных к выходу и вызывай такси! Собаками я сам займусь. И нашим догадливым стажером тоже.

Роман изобразил что-то вроде поклона:

- Ты так бесконечно любезен! Не знаю, как собаки, а стажер тебе весьма благодарен, - а голова все-таки немножко кружиться, поскорее бы убраться отсюда. Вот вроде бы и прибрали всю нечисть, а в этом отеле ему по-прежнему не по себе. Словно бы еще на входе положили на грудь одну из здешних бетонных плит, да так и не сняли до сих пор, и она все давит, давит, а сочащийся из серых стен мокрый холод заставляет ежиться и ничто не радует – ни завершение страшное ночи, ни ждущие впереди немаленькие деньги. Тоска, бесконечная тоска, без облегчения и просвета…

Ну хоть Янка весела.

- Ой як гарно, я таки встыгну! – тихонько напевая, Янка закинула за спину рюкзак, сверху взгромоздила огнемет, ухватила за ушки баньши, и оглядела промозглый, серый, измаранный кровью холл почти растроганным взглядом, - Як бы не приезд Эдварда – навить жалко було б уходить! Таке добре мисце ця гостиница, таке приемне! Ни, якщо цей наш Славик «Парус» достроит, я навить прощу ему, що он по жизни такой мудак! Представляешь, Ромасыку, требовал, щоб мы тэбэ не искали! Аж за руки-за ноги нас з Рико хватал! Ледве його жинка в розум привела, я уж думала, придется прибить. Гей, панове заказчики, що сидите як мышки, вперше за всю ночь и не видно вас и не слышно! – Янка выскочила на лестницу, - Радисна новына, все закинчено, вы идете домой! Гей? А де то вы подилыся? Вылезайте! Гей!

Рико насторожился:

- А ну-ка, стажер, что там такое… - крепко подхватив Романа под руку, он поволок его к входу. Гуляющий по холлу ветер засвистел им вслед.

Припадая на раненную ногу, Роман доковылял к лестнице и… остановился.

- Куда они пропали?

Лестница была совершенно пуста. Ни Лины, ни Славика, ни Сереги. Лишь знакомая Линина сумочка тревожным пятном алела на щербатых серых ступенях.

- Что за глупые шутки! – рассердился Рико, - Мадам! Мсье! Где вы?

Ни один голос не откликнулся на его зов.

Роман выпустил руку Рико и цепляясь за перила, похромал вниз. Как-то странно выглядит это сумочка, как-то неправильно. Роман с трудом наклонился и только тогда понял, что именно его насторожило. Кожаный мешочек, за который Лина держалась намертво, словно за единственную свою надежду, казался тугим, плотно набитым, тяжелым. Да он таким и был, разве забудешь, как больно огрести им по башке. А сейчас лежащая на ступенях сумочка была плоской, как сдувшийся мяч.

Роман поднял сумку и запустил в нее руку.

- Не понял, - обалдело бросил он напарникам, - Она ж пустая! – он вывернул сумку на изнанку. На ступени вывалился тюбик помады, тампон и расческа. – А Славик говорил, косметики полно! Его Лина что, косметичку вынула и краситься пошла?

Схваченная за уши баньши распахнула крохотную пасть и в который раз за эту ночь резко, предостерегающе заорала.

***

Янка взлетела вверх по лестнице, к поджидающим ее напарникам. Ухваченная за уши баньши терпеливо болталась в воздухе, по кроличьи поджав крохотные ручонки.

- Нигде никого! – бросила она, - З окон тоже не видно, мов провалились все трое! Ну ладно вже Лина зи Славиком, а цей проводник, Серега? Вин же без приказа никуды не пийде…

Лицо Рико стало жестким.

- Следовательно, был приказ! Янка! Набор для актоскопии, быстро!

- Та деж я тоби его визьму, мы ж не на официйному задании! – искренне возмутилась Янка.

- Cherie мадемуазель пусть Эдварду своему зубки заговаривает, право же, больше пользы для рода человеческого, - злым полушепотом прошипел Рико, - Изволь не делать из меня дурака, думаешь, я не знаю, что ясная панна у экспертов начатый набор выкрала?

- Рико! Та як же тоби не соромно! Я? Выкрала? – Янка решительно уперла кулаки в бока – баньши повисла вдоль бедра, - Я не выкрала! Я позаимствовала. Для дела.

И продолжая ворчать, полезла в рюкзак:

- Вот так лише скажешь, що все закончено, а оно… Ни, опоздаю, точно опоздаю… Ось! – Янка выпрямилась, держа в руках длинную плоскую коробку, больше всего похожую на коробку с красками.

- Ну и куды тут наши десять тысяч баксив смоталыся? – сказала она, доставая из коробки старенькую разлохмаченную кисточку, - Ось побачите, це все Славик…

Наклонившись над местом, где была найдена брошенная сумочка, Янка начала быстро-быстро разметать щеточкой лежащий в коробке тускло отблескивающий темный порошок. Тяжелые, словно ртутные, порошинки неуклюже разлетались в стороны. Сперва Роману показалось, что они просто беспорядочно клубятся в воздухе, скапливаясь над ступенями в небольшое темное облачко. Ничего не происходило. Спросить у Рико, что это они такое делают, или не стоит: может, в кодификаторе все написано, а он пропустил? Роман рассеяно глядел на лепящиеся друг к другу пылинки и… вдруг вздрогнул.

Слепленная из тысяч святящихся пылинок, сквозь серебристое облачко ясно просматривалась затянутая в сапог женская ножка… Пылинки продолжали роиться, облепляя собой нечто невидимое: вот проступил край пушистой шубки, вот показалось что-то… Конечно! Болтающаяся на ремешке сумочка!

- Хорошо, что все трое близко стояли. Сейчас проявится… - тревожно покусывая губу, промычал Рико.

Из глубин облачка проступили три человеческие фигуры. Такое Роман видел только в детстве, когда клал бумагу поверх рельефной картинки, а потом просто закрашивал лист карандашом. Сквозь сплошные темные линии на листке проступал, словно призрачный, контур спрятанного снизу рельефа.

Такими они и были – эти трое: привалившийся к перилам безучастный Серега, топчущийся у дверного проема Славик и Лина у него за спиной.

- А почему мы раньше этой штукой не пользовались? – невольно говоря шепотом, словно мог спугнуть возникающие контурные изображения, спросил Роман.

Рико поморщился:

- У актоскопии очень узкая сфера применения. Только если событие произошло совсем недавно и только если объекты лишены оккультической составляющей. Но тут должно подействовать. Merde, смотрите!

Роман растерянно моргнул – это было самое настоящее «merde». Призрачный силуэт Лины, мягко, словно его перенесло порывом сквознячка, перепорхнул поближе к мужу… Очерченная тусклым порошком рука скользнула внутрь призрачной сумочки и наружу выглянуло короткое тупое рыльце…

- Пистолет! – ахнула Янка. Она замерла, перестав размахивать щеточкой, рот у нее глупо приоткрылся – выражение лица стало как у рыбы, прижавшейся носом к стенке аквариума.

- Янка! – прикрикнул на нее Рико, и она снова замахала щеточкой.

Роману послышались голоса, одновременно гулкие и неясные, так звучит соседский телевизор сквозь стены панельных домов.

- Стой… месте… Слав… Штаны… не… …мочи.

Пистолет прижался к спине Славика, мужчина замер, не осмеливаясь повернуть головы.

Кажется, он что-то спросил, но слова его слились в сплошной неразличимый гул.

Зато ответ Лины прозвучал гораздо отчетливей. Женщина смеялась:

- Что делаю? То самое… что и с твоим… братцем… Избавляюсь от вас, подонк…

- При сильных первичных эмоциях громкость усиливается, - тихо шепнул Рико.

- Первичных? Любовь-ненависть? – уточнил Роман.

- Вы думаете это у них такая любовь? – поднял брови Рико.

- Пистолет… глушителем… - сказал призрак Лины, - Не… рассчитывай… отойди…

Два силуэта, словно бы связанные между собой пистолетом, заскользили прочь от дверного проема – Славик послушался и отступил.

- Десять тысяч уходили, а я тэбэ ногу бинтовала та баньши подманивала! – сквозь стиснутые зубы прошипела Янка.

Зыбкая Линина рука проплыла по воздуху, протянутые пальцы манили, манили… Серегин силуэт медленно отлепился от стены и потянулся к ней.

- Доделай… - прошелестело, - Второго – тоже… Все… получишь… обещала… - и призрачные пальцы легко прошлись по лицу призрачного Сереги, погладили, взъерошили волосы, - Бери… его… Скорее…

И три слепленных из актоскопического порошка силуэта, будто подхваченные дующим в окна ветром, понеслись вниз по лестнице.

- За ними! – крикнул Рико, срываясь следом, - Может быть еще успеем.

- Десять тысяч! – прыгая через три ступеньки, Янка ринулась вниз.

Роман попытался последовать за ними. Перевязанная зеленым бинтом нога тяжело подломилась в щиколотке. Он повис, цепляясь за перила.

- Не догоню, так хоть согреюсь, - бормотал он, медленно сползая со ступеньки на ступеньку. На открытой всем ветрам лестнице и впрямь было невыносимо холодно. И еще жутко. Рико и Янка исчезли, и гостиница возвышалась над ним гигантской железобетонной ловушкой, серые стены смыкались над головой, ему казалось что воздух густеет, будто заматывает его в промозглый, высасывающий жизнь кокон, нашептывая в уши, что выхода нет, остается лишь покориться, раствориться в бесконечном сплетении бетонных коридоров…

На лестнице снова послышался дробный топот – вверх. Из-за поворота все теми же длинными скачками вылетела Янка.

- Ой ты ж горечко! – досадливо сказала она, поглядев на Романа, и сунула баньши ему в руки, - Тримай крепко! Та що ж я вам, nightmare* якась, що вы все на мне перекататься норовите! – и ухватив Романа за пояс, вскинула его себе на плечо.

- Не надо… Оставь меня, деньги упустишь… Я пока тут побуду… - запротестовал Роман.

- Ач, побудэ он… По готелю ошалелая баба з пистолетом вештается… Тэбэ що, на сьогодни вооруженных психов за мало? А бабки я не упущу. Побежали! – и Янка рванула вниз по лестнице.

Мрачно подпрыгивая на Янкином плече Роман понял, что nightmare – это еще слабо сказано. Серые стены скакали у него перед глазами – блин, и чего дети так любят играть в лошадки?

Со всех сторон, словно бетон был пропитан ими, шелестели призрачные отзвуки голосов.

- Только не отпускай его, Сереженька, держи крепко, все получишь, все будет как я обещала… - сочился ласковый, убаюкивающий голос Лины.

- Почему он слушается, почему этот псих безмозглый тебе подчиняется? – яростно хрипел голос Славика, - Крутила с ним, шлюха? Со мной, с Владькой и с этим тоже? С дебилом, с растением!

Отголосок Лининого смеха едва слышно затрепетал в воздухе:

- Он тогда еще не был дебилом… Всего лишь наивным дурачком, таким же, как и вы с Владиком. Я не с вами крутила, мальчики мои, я вами крутила: пока вы там думали, что такие умные, такие важные, такие хитрые бизнесмены. Ты считал, раз я твоя жена, можешь командовать и моими деньгами, и моей жизнью. Владик думал, он со мной переспит, и я его своими акциями против тебя поддержу. Сереженька надеялся, когда он избавит меня от вас обоих, получит компанию в приданное, ну а я…

- Так это ты Владьку? – призрачный крик всколыхнулся в пустоте коридора, понесся, словно бы отталкиваясь от бетонных стен, - …адьку …адьку …адьку. Наняла моего водилу, чтоб убить… …бить …бить …бить.

- Уговорила, - педантично поправил Линин голос.

- Дура! …ура! …ура! – заметалось эхо.

- Сам дурак!

Роман вздрогнул – это огрызнулся не призрачный отголосок восстановленных актоскопией Лининых слов, это рявкнула Янка.

- Бабу злить завжды опасно, а бабу с пистолетом… Куда она его затащила, ця хитра сучка? Може, их вже Рико знайшов? – с Романом на плечах несясь вслед за голосами, бормотала Янка.

А голоса все надрывались, заполняя своим шелестом пустые коридоры:

- Крутила она нами, вертела, дурища… - презрительно цедили стены голосом Славика, - Владьку не надо было убивать, совсем! Ему достаточно было просто войти ночью в «Парус» – и он уже никогда бы отсюда не вернулся! И никто не был бы виноват! Думаешь, зачем я его сюда отправил? Сперва отправил, а только потом вызвал людей, способных очистить эту чертову гостиницу? Я знал, что тут происходит! У меня разные знакомства… А ты… Ну кретинка! Шофера она в киллеры подрядила! Да если б ты не лезла, и Владька бы подох, и убийства бы никакого не было! Нет, ну какая дура…

- Не смей звать меня дурой! – стены выдохнули глухой звук, будто подушка свалилась на пол.

- Це она его вдарыла, мабуть, пистолетом, - бросила Янка, - Та куда ж они забралыся, що ж цим голосам конца нету! Рико! Рико, ты где?

- Где ж ты раньше был? – словно в ответ взвыл Линин голос, - Чего ты его год, два года назад сюда не отправил, а? Акции давно б твои были…

И коридор вдруг залило молчанием – долгим, тоскливым.

- Що? Що таке? – будто потерявшая след гончая завертелась Янка, - Она его вбыла чи порошок не дие?

- Дура ты, - тихо-тихо, едва слышно прошелестел воздух, и была в этом шепоте бесконечная тягучая горечь, - Все-таки дура ты, Линка… Ничего-то ты не поняла. Отдай мне пистолет, малыш. Отдай, и поехали домой. Я тебя бить не буду, честно. Я тебе про сегодняшний день даже напоминать не буду.

- Держи его, Сереженька, не позволяй ему подходить ко мне!

Вокруг Янки и Романа заклубилось шуршание, похожее на мышиное, кажется, совсем недавно здесь боролись…

- На что ты рассчитываешь, Линка? – послышался задыхающийся голос Славика. Если борьба и была, он проиграл. – Тебя ж сразу попалят, тут же никакой нечисти больше не осталось, не свалишь…

- Ах, Славичек, сердечко мое! – Лина снова засмеялась, - Это ты у нас на чудеса рассчитываешь, а я женщина земная… Я виновата, если дурачок-водитель так в меня влюбился, что заманил на заброшенную стройку сперва моего любовника, а потом и мужа? Псих, что с него возьмешь… А ты возьми пистолет, Сережа. Вот так, палец сюда… Не волнуйся, я помогу тебе…

- Линка! Линка, прекрати, три свидетеля в гостинице, они ребята крутые, тебе от них не уйти…

- Что ты, зачем? – искренне удивилась Лина, - Наоборот, я сама побегу к ним. Буду кричать, что Сережа взбесился, что у Сережи пистолет… Что он убил Славика… Ну давай, Сереженька, вытяни руку…

- Ах ты ж сволота, нас использовать вздумала! – взревела Янка и помчалась так, что Роман лишь прикрыл глаза – ему казалось, он едет на крыше поезда в тоннеле метро. Коридорные стены слились в одну сплошную серую полосу…

- Рико, де ты? Рико, зараз она его прикончит!

- Я здесь! Я нашел их! – неожиданно откликнулся издалека знакомый голос.

Янка наддала еще – Роман плотно запечатал себе рот ладонью – если его стошнит прямо на Янку, та, пожалуй, даже от Лины отвлечется, чтоб покончить с ним.

Промозглость бетонных стен сменилась легким ветерком, густой полумрак коридора – неуверенным сереньким отсветом наступающего мартовского утра. Они выбежали на узкий балконный выступ, нависающий прямо над Днепром. Вытянувшись во весь немалый рост, на выступе лежал Рико и глядел вниз. Роман тяжело сполз с Янки и плюхнулся рядом – что там ледяной бетон, после такой скачки он бы и на гвоздях с удовольствием полежал.

- Сударыня! – закричал Рико, - Извольте немедленно прекратить! Вы попались!

Роман глянул за край выступа. Парой этажей ниже, над точно таким же, предназначенным для так и не построенного балкона, выступом кружились тускло отблескивающие силуэты. Крик Рико колыхнул их, и они распались, словно театральный занавес, раскрывая за собой живую картину реальности.

Встрепанный Славик в изрядно подранном пальто балансировал на самом краю выступа. Одно неосторожное движение, и он спиной вперед обрушится в караулящую внизу реку. Напротив него, как всегда равнодушный и немой, стоял его бывший шофер, недавний проводник и убийца его брата. Дергаясь, будто марионетка, Серега медленно поднимал руку с пистолетом. Да он и был марионеткой. Стиснутую на пистолетной рукояти руку безучастного водителя на самом деле поднимала Лина. Пристроила свой тонкий пальчик на курок, поверх пальца Сереги, навела дуло точно мужу в грудь…

Крик Рико заставил ее судорожно вздрогнуть. Она вскинула голову… и встретилась глазами с наблюдающей за ней троицей. Поймала многообещающее выражение на лице Янки…

Нет, Славик был не прав. Кем-кем, а уж дурой его жена точно не была…

- Выбрось пистолет, кретин! – завизжал она, и с силой разжав Сереге пальцы, швырнула обличающий пистолет вниз, в реку.

Блеснув в первых рассветных лучах, пистолет перекувыркнулся в воздухе и тяжело булькнул в воду. В разлом в слабом мартовском ледке. Разлом, чьи контуры смутно напоминали распластанную человеческую фигуру.

В проруби взметнулся крохотный фонтанчик брызг…

Ветер люто взвыл в пустых оконных проемах…

Вся громада гостиницы слабо задрожала и загудела, как камертон.

- Не ори! – охнул Роман, крепко зажимая пасть сидящей у него на руках баньши, - Видим!

Вода в разломе вскипела… и из центра его выметнулся кровавый фонтан. На вершине бьющей из реки алой струи прямо к застывшим на бетонном выступе людям возносилась темная фигура… Кончики грязно-багровых водорослей словно бы вкрадчиво заскользили по бетону… и из-за края балконного выступа поднялась голова.

Лина страшно закричала.

Растущие прямо из глазниц существа багровые водоросли потянулись к ней… Женщина стояла, будто завороженная. Мокрая водорослевая петля медленно-медленно, словно лаская, обвилась вокруг ее плеч, потянула к себе…

- Что стоишь, дура, беги! – в развевающихся клочьях подранного пальто Славик пронесся мимо. Коротенький ножик-брелок рубанул по водоросли. Ухватив жену, он почти зашвырнул ее обратно в здание, впрыгнул сам…

Кровавый фонтан изогнулся, опуская существо на бетонный выступ, и сам канул вниз.

Существо тяжело шагнуло раз, другой, оставляя за собой круглые, прихваченные ледком лужи-озерца, леденящий холод и непомерную глубину которых Роман помнил враз занемевшей кожей.

Ниспадающие из глаз существа водоросли выстрелили вперед, заматывая безучастного Серегу в плотный кокон.

- Янка! – крикнул Рико, но его приказ запоздал.

Всаживая когти в осыпающуюся штукатурку наружной стены, Янка уже спускалась вниз, ловко и быстро, как паук. Она была всего в одном этаже над окутанным водорослями водителем, когда равнодушное лицо Сереги вдруг дрогнуло живым чувством.

- Ты обещал, - прошептал он, глядя прямо в заполненные шевелящимися багрово-коричневыми стеблями глазницы, - Ты обещал, если я приведу ее, это будет быстро.

Тянущиеся из глаз существа водоросли дрогнули и одним мгновенным движением свились в жгуты. Водителя скрутило, как стиранное белье в руках домохозяйки. В звенящей тишине раннего утра послышался звучный хруст – трещали разламывающиеся кости. И словно вода из белья, на бетон рухнул водопад выжатой из тела крови.

Водоросли мгновенно размотались, небрежным движением обронив страшно изломанное тело. Заструились, стремительно разрастаясь, потянулись из глазниц, нырнули внутрь оконного проема…

Водорослевый кокон, такой плотный, что невозможно было разглядеть, что там замотано внутри, вытянулся из гостиницы. Лишь торчащая из сплетения багровых стеблей, судорожно дергающаяся нога в сапожке на высоком каблуке да рвущийся изнутри кокона душераздирающий женский крик позволял понять – Лина не успела далеко уйти.

Существо запрокинуло голову, изогнулось, балансируя на самом крае бетонного выступа. Водоросли всасывались обратно в глазницы, подтягивая бьющийся кокон за собой.

Из гостиницы выскочил Славик и в длинном прыжке рухнул поверх кокона. Уперся подошвами в бетон, изо всех сил пытаясь удержать соскальзывающий кокон на выступе. Его перочинный ножик бешено кромсал багровые стебли:

- Владька, сволочь, я узнал тебя! Отдай! – он дернул кокон с женой к себе, - Отдай, мое!

Сильно оттолкнувшись от стены, Янка спрыгнула на выступ, приземлилась в двух шагах от кокона, протянула руку…

Водоросли в глазницах существа, некогда бывшего человеком по имени Владик, негодующе взвились… Существо еще сильнее выгнулось, отклонилось… и широко раскинув руки, спиной вперед рухнуло в мартовские волны, серые и холодные, как бетонные стены возвышающейся над рекой гостиницы. Свисающие из его глаз водоросли натянулись… Кокон с Линой сорвало с бетонного выступа…

- Не чипай! – успела крикнуть Янка.

Но Славик с яростным рыком собаки, у которой отнимают любимую косточку, уже вцепился в водоросли. Его сдернуло с обрыва вслед за женой.

На одно короткое мгновение безумная человеческая и не-человеческая гирлянда зависла на фоне серого полотна реки… и рухнула во вскипевшую алым воду.

Следом в высоком прыжке с выступа взвилась Янка.

- Янка! Не смей никого орусаливать! Слышишь, ни в коем случае! – успел крикнуть Рико ей вслед.

Воды реки послушно распахнулись, принимая в себя вытянутое в струнку тело.

Рико вскочил:

- Быстрее вниз, стажер! – обронил он, взваливая на себя Янкин рюкзак с оборудованием и поддерживая Романа под локоть. Роман покрепче прижал к себе дрожащую баньши и заковылял к выходу.

Лестничные пролеты слились перед его глазами в сплошное гофрированное полотно со складками-ступеньками. Стянутая бинтом нога еще не болела, но ныла – натужно и мучительно, напоминая, что рана никуда не делась.

Роман шагал и шагал, пока, наконец, чуть не свалился, потому что казавшиеся бесконечными ступеньки вдруг кончились. Перед ним простирался холл первого этажа, тот самый, с которого их группа начала свой поход по коридорам «Паруса». Только тогда их было больше, чем двое.

- Довольно рефлексировать, стажер, пошевеливайтесь! Скорее! Быть может, Янке удалось, может, еще вытащим… - Рико почти выволок Романа на террасу.

Мертвая стая больше не заполоняла двор. Лишь мохнатая серая псина оскалила острые клыки и грозно зарычав, бросилась на них:

- Apage, bestiae et pulex!* – злобно рявкнул на нее Рико.

Сноп огня охватил собаку прямо в прыжке, завизжав, она рухнула на землю. Битый щебень занялся вокруг нее, как занимаются от спички залежи июньского пуха. Язычки пламени соскользнули в траншеи. Многоголосый собачий вой взвился и опал, словно растаял в утреннем воздухе.

- Скармливать собачкам всех бомжей, которые ими тут закусывали, не надо? – слабо улыбнулся Роман.

- Полные возвращенческие права даны лишь человеку, - отрезал Рико, - И я вам не советую организовывать комитет по защите оккультных прав животных – достаточно с нас и Кролика-оборотня, не хватало еще белок-зомби и ежиков-вурдалаков.

Они обогнули пустой и печальный остов гостиничных корпусов. Спотыкаясь о разбросанные в жухлой траве обломки кирпичей, выбрались на узкую кромку берега у гостиничного полуостровка и начали продираться сквозь заросли прошлогодней осоки. Железобетонная громада нависала над ними. Даже в ярких солнечных лучах ряды окон глядели мертвой темнотой.

Ломкие кущи раздались…

Грустная девичья фигурка печально сидела над водой. Кончик пепельной косы полоскался в мелких речных волнах, то набегавших на берег, то сползавших обратно, открывая узкую полоску темного мокрого песка.

Заслышав их шаги, Янка вздохнула, бросила на Рико виноватый взгляд и медленно покачала головой. Рико также молча перекрестился и сел на песок с ней рядом. Роман мгновение подумал и опустился с другой стороны, вытянув больную ногу.

Тесно прижавшись друг к другу плечами, они долго смотрели на монотонное движение серых волн.

- Я пыталась хотя бы его вытягнуть, - не глядя на напарников пробормотала Янка, - Но он так за нее держався… А потим вже було пиздно. Для обох.

- А тот? Владик… - после долгой паузы спросил Рико.

- Тилькы она захлебнулась – ушел сразу. Сам. Дуже законопослушный возвращенец.

Они снова замолчали.

- Знаете, - смущенно поведя плечом, сказала Янка, - Цей Славик… Он напоследок… Навить драться за нее пытался. И брата уморить хотел не из-за акций, а из ревнощив. До нее. До Лины. Все ж таки он ее любыв. Як умел.

- Кстати, а почему вернувшийся Владик его даже не пытался утащить за собой? Он что, не в курсе, что братец его в «Парус» на смерть посылал… - с ленивым любопытством спросил Роман. Сидеть бы вот так на бережку – и ни о чем не думать…

- Сказано у Иоанна: «В счет идут только дела», - ответил Рико, - Ответственность за убийство лежит на Лине и этом шофере, Сереже, а законопослушный возвращенец никогда не позволит себе лишнего.

И снова над берегом воцарилось долгое молчание.

- Ну что ж, мадам и мсье, должен сказать, что нынешнее наше дело никак нельзя считать успешным. Право же, не думал, что мы выглядим настолько наивными! Нас обманывал и использовал каждый, кому не лень: бомжефоб-охранник, ревнивец Славик, жаждущая власти и денег Лина… Merde, даже сумасшедший водитель и обыкновенный возвращенец Владик! Мы помогли этому самому Сереге доставить к Владику его истинную убийцу! Сами виноваты! Сосредоточились полностью на нежити, забыли, что наши объекты – всего лишь порождения грехов человеческих.

- Кодификатор надо чаще перечитывать. Введение, - пробурчал Роман.

- Наш поход в «Парус» теперь и не скроешь, одна простреленная нога стажера чего стоит!

Что сделает полковник, когда узнает, как они тут подхалтуривали, Роман не решался даже и представить. Убьет страшной смертью и аванс конфискует. Ремонту теперь хана. Нет, лучше бы ему пуля попала не в ногу, а сразу в голову, все легче. Не пришлось бы вспоминать. Надетого на арматуру охранника. Дергающуюся ногу Лины. Выкрученного, как белье, Серегу. Не пришлось бы до бесконечности убеждать себя, что подопечные сами навлекли на себя смерть, и при этом все думать, думать: быть может, был способ… быть может, их удалось бы спасти… Если бы Роман, или Рико, или Янка: соображали лучше, дрались яростнее, бегали быстрее… Роман вдруг с ужасом понял – а ведь это теперь навсегда! Пусть не каждый час, не каждый день, но эта ночь в заброшенной гостинице будет возвращаться к нему, заставляя до бесконечности терзаться теперь уже неразрешимыми «может быть» и «если бы». Тьфу ты, пропасть! Как сказала бы Янка: аванса за такое явно маловато.

Тем временем Янка отобрала у Рико рюкзак, и вытащила из него свой ноутбук в плотном чехле. Нажала кнопку мобилки – та пискнула, оживая.

- О, работает! – вяло удивился Роман.

- Чого ж ей не работать, теперь-то, - буркнула Янка, подсоединяя телефон к компьютеру. Быстро застучала по клавишам.

- Что ты делаешь?

- Хакаю по-маленьку. Вхожу до почтового ящика полковника. Оставлю там помичэнэ вчерашним числом сообщение, що мы идемо на обследование гостиницы «Парус». Рико, зараз поедешь до аналитиков, хай они нам задним числом дадуть официйне доручення.

- Они согласятся? – спросил Романа.

- Куда они денутся. – вздохнул Рико, - Иначе получится, что они прошляпили рассадник нечисти прямо в центре города.

- А охранник, а Лина со Славиком, а Серега? Что они тут вместе с нами делали?

- Мы звидки знаемо? Мы працюваты почалы, а тут якась божевильна компания приперлась, приспичило им друг дружку замочить саме у «Паруси»… - пожала плечами Янка.

- И полковник во все это поверит? – все еще сомневался Роман.

- Стажер, кем вы считаете наше начальство? Нет, конечно! Но официальных оснований для наказания у него не будет.

- Алеж и премию он, звычайно, зажмет, - вздохнула Янка, и расстроено покосилась на Рико, - А все твои запреты! Дозволил бы мэни хоч Славика поднять – зараз бы ехали до банку. Он ще свиженький, хто б там поняв, що не живый! Перечислил бы Славик нам гроши – а що такого, условия контракта мы повинистю выконалы, ниякои нечисти в гостиницы не залышылося! – а потим мы б его по-быстрому упокоили!

- Прямо в банке, на глазах у изумленных клерков, - фыркнул Рико. – Не будь наивной, Янка! Славик – бизнесмен. Неужели не догадался бы, что смерть – достаточное основание для расторжения любого договора. Он и при жизни-то с деньгами расставался неохотно, а уж после... Впрочем, о de mortius aut nihil aut bene*.

- Де там хорошо, колы половину гонорару мов корова языком… А мени зараз гроши ще бильш потрибни! – досадливо проворчала Янка, беря на руки баньши и почесывая ее между ушками, - Треба ж для моеи дивчинки цилиндр заказать.

- Может, сперва какую-нибудь одежку, - предложил Роман, - А шляпку потом?

Янка бросила на него уничтожающий взгляд:

- Годи на ее цицьки пялиться, збочинець! Баньши цилиндры не носят! Они в них живут!

- Разве цилиндр – это дорого? – Роман быстро отвел глаза от просвечивающихся сквозь лохмотья пышных женских грудей.

- Звычайно! Я ж не можу поставыты у сэбэ якусь засалену шляпу якогось старого фокусника! А справжний эксклюзивный цилиндр для домашней баньши дизайну Мартовского Зайца з оксфордской мастерской Безумного Шляпника – це ж шалени гроши!

- Решила оставить ее себе? – Рико тоже почесал баньши под подбородочком. Та блаженно жмурилась.

- Не в отдел же материального обеспечения ее виддаваты! – возмутилась Янка, - Помьятаешь, як они собакоголову скиллу з кобелем случили? Не хвылюйся, маленька, Янка не дозволыть, щоб якись кроли з утра до ночи трахали мою дивчинку! Зараз пидемо звидси…

Баньши перестала млеть под почесывающей рукой и насторожила ушки.

Янка встала и легко перепрыгивая через груды строительного мусора, пошагала к шлагбауму. Тяжело опираясь на Рико, Роман ковылял следом. Если бы не раненная нога, он бы бегом бежал, лишь бы скорее убраться подальше от возвышающейся за спиной железобетонной громадины. Романа не оставляло ощущение: отель злится, глядя глазами-окнами на покидающую его троицу и если б мог, сорвался следом – задавить, растоптать, не выпустить живыми…

Янка поднырнула под шлагбаум… В эту минуту баньши засуетилась и попыталась спрыгнуть у Янки с рук.

- Ци-ци-ци, дивчинка! – покачала головой Янка, ловя кроликоголовое создание у самой земли, - Що, уходить не хочешь? Понимаю, понимаю, таке приемне мисце, я б теж залышилась, алеж не можна…

- А вот я не понимаю! – торопливо выбираясь за шлагбаум и оттуда с торжеством глядя на гостиницу, сказал Роман, - Ну что, что тут приятного? Мало, что убийцы сюда тащатся, будто им медом намазано, так еще и каждая жертва, включая собак, моментально возвращенцем становиться…

Рико неожиданно кивнул:

- Да, концентрация возвращенцев ненормально высокая.

- А еще лифт, и вот она, - Роман ткнул пальцем в баньши, - И вообще, как зайдешь, ощущение настолько омерзительное, что без всяких бичих и прочей нежити можно умом двинуться! Не хуже покойного охранника или того же Сереги. Или это я такой нервный? Тебе, вроде, все равно, - Роман поглядел на Рико, - А Янке нравится… Если б не ее разговоры об особо приятной ауре, я б решил, что в этом отеле просто паршивый фэн-шуй…

Рико поморщился:

- Стажер, следите за терминологией! Ляпните про фэн-шуй на тестировании, полковник вас самого в геопатогенную зону размажет и в линию леев растянет! – он усмехнулся и снова окинул Романа странным взглядом, - Интересная вы личность, стажер! Умеете постигать истину.

- Ты думаешь, он… - Янка с пристальной заинтересованностью поглядела сперва на Романа, потом вопросительно – на Рико.

- Разбремся, mon cherie. Со временем, - пожал плечами тот, - Для начала юноше не помешало бы чуть больше доверия к себе. И знаний, конечно. Запомните, самочувствие таких ветеранов Общества как ваш покорный слуга не есть показатель. У нас иммунитет. У вас тоже появится, лет через пятьдесят непрерывного стажа. Янке здесь нравится… Раз людям плохо, Янке и должно нравится! Янка, ты б сюда еще вернулась?

- А як жи ж! – энергично кивнула Янка, - Я и повернусь! На наступных выходных корзинку для пикника зберу и закатимся сюды з Эдвардом! Тут день побудешь – нибы месяц отдыхала!

- Надо ставить постоянный пост, - вздохнул Рико, - Одна наша зачистка ничего не решит, через пару дней тут опять будет полно нечисти, а заодно все городские убийцы и сумасшедшие сюда потянутся.

- М-да, - протянул Роман, по-новому вглядываясь в молчаливую громаду отеля, - Выходит, это еще городу повезло, что «Парус» не достроили? В нем в пустом такое делается, а если б еще и люди жили? Так сказать, шведский стол для нечисти, отель с бесплатным буфетом.

Янка вдруг вздрогнула и чуть не выронила баньши:

- Я знаю, де мы визьмемо гроши! – она выхватила мобилку, - Чому бесплатно, нияких бесплатно… Хоть нежить, хоть нелюдь, шалени гроши выложит, щоб денек побуты в такому приемному месте! А якщо цю гостиницу в порядок привести – сюды за год записываться почнут!

- Что ты ищешь, Янка? – спросил Рико, глядя как она лихорадочно давит на кнопку, перебирая номера в памяти мобилки.

- Наши городские власти, як завжды, не там инвестора шукалы… О, ось вин! – она нажала кнопку, вслушалась в длинные гудки, - Знаю я одного вурдалака в Гамбурге, у него строительная фирма – специализируется на заведениях ночной жизни… Стоит ему лыше побуваты в цьому отели… - в трубке ответили, - Wolfgang? Das ist Yanka*… - она прикрыла микрофон ладонью и быстро спросила, - Сколько мне з него за посредничество браты? Пять процентов вид сделки, чи все ж таки десять? – увидев ошарашенные лица напарников она безнадежно махнула рукой – что с убогих возьмешь! – и затарахтела в трубку по-немецки, - Попался! – наконец, довольно сообщила она, закрывая мобилку, - Вылетает ночным рейсом, с инженером и несколькими рабочими, посмотрят, що тут трэба робыты.

- Евробригада, - мечтательно вздохнул Роман, - Слушай, пока то-се, переговоры, может, они мне ремонт доделают – в счет моей доли?

- Вообще-то Вольфганг жилым строительством принципово не займается. Но если ты лично ему спободаешься… Чого он только не зробыть з персональнои симпатии, - ухмыльнулась Янка.

- Нет уж, спасибо, - тут же пошел на попятный Роман, - Думаю, после того как я вашему вурдалаку один раз сильно понравлюсь, ремонт мне будет уже без надобности.

- Она не то имела в виду, - Рико тоже усмехнулся, - Я этого ее вурдалака знаю. У него не только гастрономические, у него и сексуальные пристрастия нетрадиционные.

- Тем более перетопчусь.

- Что же вы, стажер! Учитесь политкорректности у Янки, – усмехнулся Рико, направляясь к припаркованному у тротуара ягуару, - Ей что упырь-педераст, что просто упырь…

- Рико, ты хам! – с ледяным лицом бросила ему Янка, - Вот только скажи ще раз це гидке словечко…

- Какое, Яночка? – еще более ехидно поинтересовался Рико, - Педераст? Или все-таки упырь?

- Мы же вроде ушли из «Паруса», а вы все цапаетесь, - пробормотал Роман.

В этот момент у Янки затрезвонил мобильник. Одарив Рико бешеным взглядом, Янка нажала ответ. И тут же лицо ее сперва вспыхнуло совершенно щенячьей радостью, а потом вдруг исказилось ужасом:

- Yes, - прошептала она в трубку, - Sure, my sweet heart, in a minute…*

- Эдвард вже тут, - неживым голосом сказала она, отключаясь. Ее взгляд не мигая уставился в одну точку, - Просит зустриты его у моста, он не знает, як проихаты до мого дому.

- И что же тебя так напугало? Неужели ты наконец поняла, что твой Эдвард…

- Не смей ничого казаты про мого Эдварда! – вскинулась Янка, - Господи божечки, я вспомнила! Я забыла!

- Так вспомнила или забыла?

- Я вспомнила, що я забыла на столе семечки! Якщо Эдвард войдет и побачыт цей поганый вкус… Що он обо мне подумает!

Роман вытащил из кармана завалявшуюся там семечку и раскусил:

- Вполне приличный вкус, нормально прожаренные…

- Ромасыку! – Янка метнулась к нему, умоляюще схватила за руки, - Мени нема кого попросыты, не цю ж ехидину ядовиту! – она метнула на Рико уничтожающий взгляд, - Я розумию – ты ранен… Алеж для мэнэ це справа життя и смерти! Всим святым тэбэ заклинаю! Ось тоби ключ, хапай такси, и езжай до мэнэ домой! Якщо ты встыгнешь до нашого приезда сховаты ци кляты семечки – клянусь, я выпрошу тебе строительную бригаду у Вольфганга!

Впереди еще один, последний рассказ из цикла «Хроники провинциальной инквизиции»!

Лайки, репосты и подписка сделают авторов счастливыми!

* «ночная кобыла» (англ.), выражение, обозначающее страшный сон, ночной кошмар.

* Изыди, тварь блохастая! (лат.)

* О покойном или хорошо, или ничего. (лат.)

* Вольфганг? Это Янка… (нем.)

* Да. Конечно, мое сердце, через минуту… (англ.)

* Великий покой даруй им… (заупокойная, лат.)

муж редкостного благородства (лат.)

* Это ты! Это ты! (англ.)

** Ты приезжаешь! Приезжаешь! Ко мне! … Да, конечно, почему ты спрашиваешь, моя любовь, мое сердце? Конечно, я жду тебя! Завтра утром? О, да, о, мой бог! Я встречу тебя… Нет?

*** Но я не могу больше без тебя! Да. Да, если ты хочешь. … Конечно, я буду здесь. Я буду готова для тебя… О, Эдвард, ты делаешь меня такой счастливой! (англ.)

Content

Хроники-4. Белеет "Парус" одинокий

Хроники-4. Белеет "Парус" одинокий