Опричники

Глава 1

Чай с шанежками или тайна старинного монастыря

Илья Семенов с легкостью перешагнул осунувшийся сугроб и застыл на миг перед затянутой льдом лужей. Молодой мужчина воровато оглянулся: пешеходов поблизости не наблюдалось. Как же он мог пропустить зимнюю забаву родом из детства? Толчок, и ботинок послушно заскользил по гладкому льду. В один момент Илья оказался на другой стороне лужи. Ух, здорово! А раньше получалось еще ловчее! И куда только убегают от нас годы беззаботной младости?

Молодой человек двадцати шести лет от роду полной грудью вдохнул морозной свежести. Привычный для него Архангельский март с его стылыми утренниками и ярким полуденным солнцем. Бывало, что в этот, казалось бы, весенний месяц случалось морозней, чем в феврале. Зато в такие теплые, как нынешний солнечные деньки чертовски здорово ощущалось дыхание весны. Звонкая капель, шустрые ручейки, веселое треньканье синичек. Илья обожал этот месяц! Вот и сейчас шел на работу из дома пешком, хотя намного удобней было ехать на автобусе.

Кто-то умный сказал, что рабочее место должно быть в получасе ходьбы от дома. Ну, пусть сорок пять минут. Пока идешь, успеваешь окончательно проснуться и прокачать план деятельности на сегодня. Или отчет для руководства. Вот и улица Коммунальная! Несколько чудом затесавшихся в этом районе деревяшек тридцатых годов постройки, остатки Винзавода, стоящие за ним новостройки и еле заметный проход к странному двухэтажному строению. На воротах горит Зеленый. Этот неприкаянный светофор предназначен для своих. Означает, что в сей момент никаких опасных экспериментов и действий на службе не происходит. Иначе следовало бы звонить дежурному и спрашивать разрешения.

Кивнув неизменному Ивану Кузьмичу, что дежурил сегодня на вахте, Семенов легко взбежал по лестнице, по пути скинув на руки куртку и шапку.

— Всех категорически приветствую!

Кабинет, в котором Илья работал, был самым большим, но обычно все его соседи присутствовали вместе крайне редко. Деятельность их Отдела подразумевала частые командировки и разъезды. Но Илье такой порядок даже нравился, как и драматическая необычность самой работы. Это для всех посторонних он архивариус, пусть и на государственной службе. Семенов редко пользовался официальными корочками, на которых гордо красовались буквы ФАПСИ. Федеральное агентство правительственной связи и информации при Президенте Российской Федерации. Их официозное прикрытие для всех остальных ветвей власти.

По сути же Илья служил в самой закрытой спецслужбе страны, спрятанной внутри этой обширной организации. Вывеска гласила о том, что это Отдел Чрезвычайных Событий Службы специальной связи и информации ФАПСИ. Как хочешь, так и понимай такую белиберду. Руководство Отдела ЧС жестко не рекомендовало работникам зазря козырять красными корочками направо и налево. И на то имелись веские причины. Больно уже особенными являлись их прямые обязанности. Кто ж в здравом уме будет называть подобные этому отделы «Опричниной»!

Семенов включил чайник и сел за свой стол. Подставка для бумаг сегодня пустовала. Значит, вводные еще не поступили. Он оглянулся. Меланхоличная блондинка Пелагея Трескина усердно копалась в Интернете и была полностью погружена в процесс. Ей недавно спихнули поиск интересующей Отдел информации со всего Северо-Запада. Вряд ли в мировой сети найдется что-то на самом деле интересное, но каждое утро девушка, недавно окончившая исторический факультет Арктического университета, начинала именно с этого.

— Поля, чай будешь?

— А?

Глаза блекло-голубого оттенка повернулись к Семенову, но сама Трескина ничего не ответила.

«Как и есть малахольная! За что только её к нам и взяли?»

Илья вздохнул и пошел мыть заварочный чайник. На обратном пути он столкнулся в коридоре с Марфой Васильевной, их ведущей научной сотрудницей. Хм, как можно красиво спрятать под самыми заурядными названиями необычность работы этой странной дамы! Илья даже не знал, сколько ей на самом деле лет. На вид чуть за пятьдесят, но Варакина не раз вспоминала такие замшелые события, что приходилось сомневаться в озвученных ею годах. Но опять же, в их родной конторе необычного пруд пруди. Это только с виду они книжные черви и просаживают казенные деньги почем зря. А покопайся в каждом и найдешь такое!

— Илюша, заходи чай пить! У меня шанежки с толокном.

Семенов разинул рот, но так и не нашел, что возразить. Марфа Васильевна знала, чем его взять. Его Холмогорская бабушка всегда славилась пирогами и особенно наливными шанежками.

— Да там…

— Пока ничего нет. Заходи!

В кабинете за это время ничего не изменилось. Пелагея копалась в сети, новых лиц не прибавилось — на редкость тихо и мирно. Семенов заварил чай и понес чайник в соседний кабинет. Марфа Васильевна занимала его целиком. Лишь иногда к ней подсаживали командировочных коллег. Небольшая комната меньше всего была похожа на казенное место. Скорее на какой-то краеведческий музей. Щепная Птицы-счастья под потолком, потемневшие от времени иконы в старинных окладах, книги, прялки, рубели для глажки, расписные доски и прочая хозяйственная мелочь, привезенная с отдаленных деревень, и каждая имела собственную историю. Илья уже не был новичком и потому тупых вопросов по поводу их происхождения не задавал. Как и прочие умные посетители. Дураков же сюда попросту не пускали.

— Бери.

— Спасибочки.

Илья поставил чашку с затейливой росписью на блюдце. Чайный сервиз был необычайно красив. Ну а шанежки в толокне поистине бесподобны! На широком лице хозяйки кабинета расплылась добрая улыбка. Она любила подкармливать молодых коллег разными вкусностями.

— А чего Палаша не пришла?

— Да ну ее! Странная она временами!

— Что есть, то есть, — покачала головой женщина. — Ты бы её подсоблял по возможности. Новенькая она все-таки.

Семенов глянул на их главного специалиста по аномальным явлениям и задумался.

— Марфа Васильевна, а зачем её вообще к нам взяли? Вот ладно я. Закончил с отличием, в аспирантуре поработал, по близкой нам сфере кандидатскую начал. Летом из археологических раскопок не вылезал, еще будучи студентов. И по отдельской тематике много чего изучил. Нет, сейчас понимаю, что видел лишь то, что на поверхности. Но все же?

Варакина неспешно сделала глоток и выжидающе оглянулась на молодого архивариуса:

— Илюша, как наша контора называется?

Вопрос застал Семенова врасплох.

— Отдел Чрезвычайных Событий Управление информационных систем Службы специальной связи и информации ФАПСИ.

— Ты ведаешь нашу родословную?

— При СССР мы подчинялись 8-му главному управлению КГБ СССР, хотя проходили у них как отдельная научно-исследовательская структура Союзного подчинения.

— Я про времена Иоанна Грозного, милок.

«Эк, куда хватила старушка!»

— Ох, молодежь! — Варакина подхватила старинный фолиант, оказавшийся рукописным сводом. — Ты же полуустав разберешь?

— Давайте! — охотно согласился Илья. Марфа Васильевна была для него кладезью неофициальной информации. Учитывая их специфику, та зачастую оказывалась важней той, что оставалась в итоге на бумаге. Да и ту прятали на самое дно архивов. — Да как же? — на лице Семенова отразилось безмерное удивление от только что прочитанного. — Города же еще не существовало!

— Да что ты говоришь, соколик! Михайло-Архангельский монастырь, почитай уже, как несколько веков на мысе стоял. И люди здесь жили, да хозяйствовали. И до монастыря на Пур-Наволоке пусто не было. Место-то удобное, на самом просторе! Куда хощь, туда и плывешь!

— Так, монастырь же, насколько помнится, в 14 веке основан!

Варакина покачала головой:

— Не так, милок, историю вам выдавали. Есть же в летописях все!

Женщина подвинула к молодому специалисту свиток, и тот начал читать вслух:

— Источником сведений об основании Михайло-Архангельского монастыря является не датированная благословенная грамота Новгородского архиеп. Иоанна: «Благослови архиепископ новгородский Иоанн владыка у святого Михаила вседневную службу и благослови игуменом Луку к св. Михаилу, и буди милость Божия и святыя Софии и святого Михаила на посадниках двинских, и на двинских боярах, и на боярах новгородских и заволочских, на владычне наместнике, на купецком старосте, и на всех купцах новгороцких и заволочских, и на игуменах, и на попах, и на всем причте церковном, и на соцком, и на всех крестьянах, от Емцы и до моря, что есть потребовали милости Важней св. Михаилу вседневную службу. И вы, дети мои, почтитеся о милостыне к св. Михаилу и к игумену, и ко всему стаду. А ты, игумен, с собором и стадом св. Михаила, Бога моли за всех крестьян, и буди милость Божия, св. Софии и св. Михаила на всех крестьянах и владычне благословение Иоанново»

На основании грамоты архиеп. Иоанна возникло два предположения о дате основания монастыря: XII век, либо 2-я половина XIV века. В списке архиереев, занимавших новгородскую кафедру с X по XVII века, трижды упоминается имя Иоанн. Первый — Иоанн Попин на кафедре 1110–1129 годах не был архиепископом, второй — святой Иоанн 1165–1186, будучи епископом, до пострижения в схиму носил имя Илии, третий — архиепископ Иоанн занимал кафедру в 1389–1415 годах. В грамоте этого Иоанна нет слов о строительстве монастырских храмов, а церковь св. Михаила упоминается как уже существующая. Архиепископ Иоанн благословляет игумену «с собором и стадом св. Михаила» отправлять вседневную службу, что предполагает существование значительного штата священнослужителей.

Глаза Ильи заблестели. Как он мог пропустить такой документ! Варакина лишь посмеивалась:

— Дьявол в деталях! Но кому-то выгодно было их спрятать на самом виду. Читай дальше.

— Самым древним источником, указывающим на XII век, как дату основания монастыря, является сохранившаяся рукописная копия челобитной игумена монастыря Иеремии от 1695 г. к царям Петру I и Иоанну. Ходатайствуя о льготах для монастыря, он приводит аргумент: «а тому, государи, богомолию больши 500 лет». Возможно, что в основании Михайло-Архангельского монастыря принимали участие наместники Новгородского великого князя в Заволочье Великом. Самое раннее достоверное историческое свидетельство о монастыре содержится в «Двинской летописи» и относится к 1419 году:

«Пришедше мурманы войною 500 человек с моря в бусах и в шняках, и повоеваша в Варзуге погост Карельский, и в земли Заволоческой погост в Неноксе, и Карельский монастырь святого Николая, и Онежский погост, Яковлю Курью, Андреяновский берег, Кечь остров, Княж остров, Архистратига Михаила монастырь, Цигломено, Хичемино, три церкви сожгли, а христиан и чернцов всех посекли».

Марфа Васильевна с хитрецой глянула на Семенова:

— Сам догадаешься, милок?

— Если монастырь основали новгородцы, тогда все понятно. Московским царям вельми неприятно, что те стали здесь первыми. Еще сильны были отголоски Двинских войн.

— Умный мальчик!

— Так, — Илья заволновался, — получается, что казна Государева, то есть архив уже существовал с той поры?

— А как же? Информация не менее ценна, чем злато-серебро. А тайн на северной земле имелось море безбрежное.

— Понимаю! То есть вот откель надо служба идет! Казна монастырская!

— Цени мою доброту!

— Конечна, начальника!

Они засмеялись по-доброму.

Только Семенов вернулся в кабинет, как в нем появилась высокая и крепкая, как каланча Наташа Седых, тут же сделавшая комнату заметно меньше. Раскрасневшаяся богатырка в спортивном костюме тут же исчезла в чуланчике, вернувшись обратно в цивильной одежде и тут же поинтересовавшись:

— Чай есть?

— Только заварил. У Марфы Петровны свежие шанежки лежат.

— Ох! У меня разгрузочные дни.

— Ты где была? — Илья с интересом взглянул на молодую коллегу. Старший архивариус меньше всего походил на книжного червя.

— На стадионе круги мотала. Снег сошел, пора начинать ежегодный весенний марафон.

Наталья была девушкой спортивной. Даже, можно сказать, более чем! Гренадерский рост сочетался с неженской силой. Не зря же она занималась в секции Исторического Средневекового Боя. То есть дубасила мечом на ристалищах таких же одетых в железные латы великовозрастных недоумков. Благо «Северная Рысь» располагалась неподалеку от работы и учебы. Илья к силовым видам спорта был в целом индифферентен, считая, что велосипед и скейт намного лучше для дыхалки и выносливости.

Не успела Наталья включить чайник, как на пороге кабинета образовался уважаемый начальник. Хоть Христофор Бонифачьевич Басов имел интеллигентную внешность записного профессора, но наглого бугая мог согнуть в бараний рог. Мастер восточных единоборств умел двигаться легко и непринужденно, чтобы поймать противника в самый неожиданный момент.

— Семенов и Трескина, ко мне, живо!

Илья по тону директора Отдела ЧС сразу определил, что им светит срочное задание. Полина же некоторое время подслеповато разглядывала уже опустевший проем.

— Пелагея Петровна, — тряхнула короткой прической Седых и ухмыльнулась, — кажется, вас на ковер к начальству вызвали.

— Я не глухая, слышала!

Илья бросил на девушек ироничный взгляд и в очередной раз удивился их очевидной разнице. Вроде обе на внешность блондинки чисто северного типа, да еще и с кондовой местной родословной. Пелагея родом с Верхней Тоймы, а Наташка с Каргополя. Только одна невзрачная белобрысая худышка, вторая чисто Поляница времен древних богатырей с огненным оттенком в светлых волосах. И обоим противоположностям нашлось место в их донельзя странной конторе. Вот так и не верь слухам!

— Христофор Бонифачьевич?

— Проходите!

Глава 2

Не спрашивай никогда, кого закопали вчера, лучше реши — кого ты прикопаешь сегодня!

Начальник отдела долго разглагольствовать не стал. Он строго посмотрел на молодых архивариусов.

— Готовьтесь на выезд в район. Семенов старший!

Илья тут же кивнул — ему было привычно, что их в любой момент дня и ночи могут сорвать безо всякого предварительного приказа. Работа такая — Служба государева! Пелагея же ошеломленно таращила свои тусклые глазенки на мужчин. Она поступила к ним в начале зимы и еще не до конца осознала суть Опричнины.

Их боевой слоган «Не спрашивай, кого закопали вчера, лучше реши — кого ты прикопаешь сегодня!» придуман неспроста.

— И мне тоже ехать?

Басов тяжело глянул на новенькую, и та разом сникла.

Семенов еле сдержал улыбку и деловито поинтересовался:

— Христофор Бонифачьевич, куда?

Начальник ткнул пальцем в подробнейшую карту Архангельской области. Деревушка, которая оказалась на конце ногтя, располагалась на реке Пинега.

— Название не вижу.

— Кочмогора! В ней всего несколько жилых домов. Но сигнал к нам поступил от самого Василия Кузьмича.

Семенов хмыкнул, а Трескина заинтересованно повернулась к нему.

— Это руководитель службы участковых Пинежского района. Христофор Бонифачьевич, что там такого необычного случилось, что сам Кузьмич нас прям срочно затребовал?

— Что еще на Пинежье может произойти, окромя козней Верховских ведуний? Нынче и лешаки-то смирно по своим чащобам сидят — МЧС боятся.

И тут всех удивила сидящая доселе мирно Пелагея:

— Никак икотница объявилась?

Басов удовлетворенно хмыкнул, а Илья выдохнул. Нет, чтобы ничто иное попалось!

— Значится так, тимуровцы, сначала дуйте к Андроповой, затем на вокзал за билетами. Кузьмич встретит у поезда и довезет куда следует. И тама чтобы никому ни полслова.

— Христофор Бонифачьевич, а может в интернете на корпоративную карту билет взять?

Начальник отдела потер небольшую бородку и махнул рукой. Мол, поступайте как хотите, но слово государево исполните.

Встретились на железнодорожном вокзале. Единственная ветка железной дороги, идущая от Архангельска не на юг, была построена еще в семидесятые годы двадцатого века. И шла она точно на восток. Говорят, что дорогу хотели довезти до Урала, но что-то не сложилась. Так что вторым концом она упиралась в райцентр под названием Карпогоры. Туда им было и надо. Давно прошли времена, когда по селам и деревням огромного севера летали самолет и вертолеты. Нынче добираться приходилось долго и маятно. Хорошо хоть поезда туда ездили новые, более комфортабельные.

Илья скептически осмотрел Пелагею, но увиденным остался доволен. Это в городе весна,а над ним еще властвует настоящая зима. Трескина прибыла в путь в толстом пуховике, в новомодном подобии валенок-уггах и в шапочке явно домашней вязки. Хотя что он к ней прицепился? Девушка и сама с района, а не какая-то непривычная к северному климату городская дурочка.

— Пошли, поезд убывает с третьего пути.

На неделе народу в вагоне было немного, и сотрудники Отдела ЧС удобно устроились в креслах. Пелагея глянула на часы, затем на Илью и поинтересовалась:

— Ты уверен, что там нас ждет именно иконтица? Бред какой-то из сивой сказки! Двадцать первый век, а мы занимаемся суевериями.

Илья снисходительно глянул на коллегу:

Поля, ты хоть и новичок, но должна знать, что все необычное и есть в сфере интересов нашей епархии?

— Ну да! — как-то неуверенно кивнула Трескина. До сих пор она больше занималась бумагами в конторе или архиве.

Семенов же и не думал ёрничать. Все начинающие сотрудники прошли через это. Удивление, неприятие, любопытство и мягкий переход к заурядности восприятия. Ну, подумаешь, охотишься на привидения! У работников канализации работа еще глубже.

— Тогда запомни хорошее правило, помогающее нам в службе: ничто и никогда не заканчивается! Земля у нас сложная, народов и традиций в ней намешано немерено. И почти все еще толком не изучено.

— Но наука…

Илья вздохнул:

— Передовым отрядом науки мы как раз и являемся. Дозволь препарировать полученную информацию более опытным и знающим её цену людям. Наша с тобой задача непосредственно отреагировать на сигнал. И разобраться, что там на самом деле произошло.

— Хорошо.

Полина не стала спорить с более старшим коллегой и залипла в смартфоне. Пока есть интернет, надо закачать побольше сведений о страшной беде Русского севера Икотнице. И что интересно, именно массовая болезнь или истерия, как называли её психиатры, случалась ранее лишь на Пинежье и местами на Мезени с соседней Коми.

Итак, что говорит нам интернет об этом явлении?

'«Икотка» — болезнь древняя и веками считалась следствием порчи и вселения злого духа в человека. Об этой загадочной болезни ещё в XIV веке упоминал креститель народа коми Стефан Пермский, боровшийся с языческими верованиями. Карелы, мордва, мокшане, вятичи, зыряне и пермяки называли «икотку» по-своему — «шева», по имени злого духа, который вселялся в человека. С «икоткой» были знакомы многие коренные народы Сибири и Урала, и практикой её «подсадки» в совершенстве владели их шаманы-нойды.

В Архангельской губернии первое упоминание об «икотке» датируется 1768 годом, когда епископ Архангельский и Холмогорский Вениамин в письме Синоду описал особую форму порчи и одержимости злым духом, связывая эпидемии «икотки» с верованиями древнего народа чудь, идолопоклонников, живших когда-то на берегах реки Пинеги, которые так и остались в народе. Веками в «икотку» верили так же свято, как в Святую Троицу и Христа.

Самыми проклятыми на Пинежье считались и наиболее подвержены вспышкам икоты были районы в верхнем и среднем течении рек Пинеги и Мезени. Как правило, начинала икать одна из женщин, а вслед за ней и вся деревня. Причём среди женщин икота распространялась быстрее. В «икающей» деревне на длительный срок (месяц и более) замирали все виды деятельности. Подвержены ей были только женщины, а подсадить могли и мужчины. Поругались соседи, к примеру, сосед из мести и подсадил «икотку» жене своего недруга. И орет она дурным голосом день и ночь, или воет как собака, или кукарекает, мяукает так, что спасу нет.

В 1815 году в Пинеге даже суд по делу о «напускной икотке» был. Михайло Чукрая, обвиняемого в подсадке «икотки» своей двоюродной сестре Афимье, приговорили к 45 ударами плетьми за наведение порчи на сродственницу. Но «икотка» и её насылающие колдуны до того замучили Пинежье, что в 1812 году случились в Пенеге и Мезени народные бунты. Люд деревенский поджигал дома колдунов, которые портили местных женщин. Правительством были стянуты войска на усмирение бунтов, а местные православные батюшки потом проводили с каждым бунтовщиком беседы.

В семидесятых годах двадцатого века округа больше всего страдала от икотной заразы. В одной из деревень Сурского сельского совета, Шуйге, женщины кричали едва ли не в каждом дворе. На тех, кого считали виновными в «подсадке», по словам свидетелей событий, «подавали в суд, их выселяли и преследовали, пытались убить». В Сурскую чертовщину пришлось вмешаться даже Архангельскому обкому партии: в медицинский институт было направлено письмо с просьбой разобраться в ситуации и оказать помощь. "Из Шуйги икотниц привозили в Сурскую больницу на грузовике человек по пятнадцать. Всю дорогу они голосили как сумасшедшие, наводя жуть на тех, кто попался в пути. В больнице их лечили гипнозом, давали снотворное и успокоительные. Добровольно пройти лечение желающих было очень мало.

Но в порчу, насланную «икотниками», на Русском Севере верят и по сей день даже молодые. И носят при себе защиту — соль в кармане, молитву за пазухой, крещеный крестик православный. Защитой может стать даже отборный русский мат. Существует поверье, что «икотник» или «икотники» не могут умереть по старости или по болезни, не передав кому-либо свои поганые знания. Годами будут мучится, пока не передадут своим детям, а то и случайному человеку, если детей не дал Бог. Да и затаились они давно ото всех, боятся теперь людей, но люди-то все равно знают, что они есть, и тоже боятся их.

До сих пор здесь помнят сильных Карпогорских колдунов, род которых называли Лоханями. На Пинежье некогда были распространены былички о шуликунах и чуликонах— святочных духах, которые по народным представлениям выходят из проруби на Святки и уходят обратно на Крещение. Описание их внешнего облика противоречиво. Шуликуны представлялись людьми маленького роста, в металлических шапках, или высокими и худыми, как скелеты. В Суре был зафиксирован неизвестный ранее демонологический персонаж — бороуха. Функции бороухи ограничены. Она появляется перед мужчинами в охотничьих избушках и на дальних покосах в образе знакомой женщины. Для того, чтобы бороуха появилась, достаточно вспомнить или подумать о жене или возлюбленной. Бороухи пугают и хохочут, когда их узнают'.

Чем больше Трескина погружалась в подробности сохранившихся в этих глухих краях старинных верований, тем меньше верила в научное обоснование такого необычайно странного явления, как Икотка. Если это болезнь, то почему до сих пор толком не изучена? Если колдовство, то почему с такой прохладцей с ним боролась Церковь? Что на самом деле таится в глубинах земель древней чуди? Перелопачивая за последние месяцы гигабайты информация, девушка понемногу привыкла к тому, что их Отдел ЧС больше походит на контору из какого-нибудь глупого фэнтезийного сериала. Но в диссонанс вводили громкое название и введение её в секретное ведомство.

Хотя в принадлежности к подобной структуре как раз ничего необычного не было. Государство обязано отслеживать все тайны и непонятки, происходящие в стране. Почему? Да просто потому, что оно не может выпустить из рук нити, которыми опутаны человеческие судьбы. Трескина хоть и выглядела со стороны тихоней, но в её душе временами бушевали самые настоящие ураганы. Больше всего девушка боялась того, что как-нибудь выплеснет штормящие её чувства наружу. Она до сих пор помнила, что сотворила с одной невозможной по характеру однокурсницей. Видимо, тогда Опричнина её и взяла на заметку.

Еще бы! Довести здоровую девушку до болезненного состояния одним взмахом руки. Была девица кровь с молоком, а в больницу привезли буквально старуху. Лишь через три дня обидчица пришла в себя. На Трескину не подумали только по одной причине — никто никогда не видел малахольную блондинку в гневе. Правда, Марфа Васильевна моментально определила, что ходит в провинциалке кровь древних ведуний. Не всех еще вывели попы и монахи, которые и сами не были лишены суеверий. Время от времени потомки женщин, что хранили знания Рода, попадались в поле зрения Опричнины. И лучше, когда они становились на службу Государеву.

Противную противным!

Илья покосился на задремавшую попутчицу и снова уставился в окно. Солнце уже заходило, освещая верхушки заснеженных елей в мрачноватые тона. Дорога после города и пригородных дач тут же нырнула в настоящую тайгу, которая нигде не прорезалась полями или дорогами. Она простиралась от берегов Двины до Ледовитого океана и Урала безбрежным зеленым морем. Местами превращаясь в непроходимые дебри. Их Семенов испытал на собственной шкуре еще в детстве.

Его отец был заядлым грибником и рыбаком и частенько таскал сына с собой. Зато Илья не боялся леса, умел в нем ориентироваться и в студенческие годы отдал должное туризму. Грех, имея вокруг себя такую богатую природу, не пользоваться её благами. А ведь кроме Архангельских просторов неподалеку раскинулись Карелия и Кольский с Хибинами.

Было где развернуться добру молодцу!

Сейчас же его занимала нудящая мозг загадка. Зачем архивариусу навязали в дорогу младшего архивариуса? Что такое видят в невзрачной девушке его руководители? Вопрос вовсе не был праздным. Как молодой сотрудник за последние месяцы успел понять их — казалось бы, с виду канцелярская контора на самом деле мог дать фору оперативным отделам знаменитых на весь мир спецслужб. И звание Опричнины им досталось не только по традиции. Каждый сотрудник Отдела ЧС четко занимал место, как будто бы предназначенное лишь для него.

Семенова прочили как раз в оперативники. Если так можно было назвать эту на самом деле разностороннюю должность. Опыт какой-никакой уже есть, историческое образование, физическая форма, и главное, как один раз упомянул первый волкодав их отдела Виктор Иволгин, у молодого архивариуса имелась хватка. Дело наиважнейшее в находке и поимке той ипостаси окружающего человечества мироздания, что с древности зовется нечистой силой. Тех существ, что населяют мир Срединный между Нижним и Горним.

Кто же тогда обычно меланхоличная, но обладающая острым умом Трескина? Так, за размышлениями Семенов и сам не заметил, как задремал. Разбудил его голос проходящего мимо проводника:

— Карпогоры пассажирский!

Поезд приходил в районный центр в половину десятого, уже по темноте. Илья встал и потянулся, стараясь размять застывшее тело. Трескина на него даже не оглянулась, изучая информацию в смартфоне. Правильно, что готовится! Чуйка обещала архивариусу нечто необычное.

На парковке у вокзала их уже дожидались. Майор полиции в зимней форме шагнул навстречу, жизнерадостно скалясь протянул руку:

— Вот и наши опричники пожаловали.

— Василий Кузьмич! — поприветствовал его Семенов.

— А это что за пигалица? — с некоторым недоверием глянул на Трескину полицейский. На его широком усатом лице застыло недоумение.

— Наш новый сотрудник. Басов послал.

— Ну, если Басов. Давайте в машину, и так уже поздно! Вот раньше с самолетом была жизнь! Как на маршрутке лётали с деревни в деревню.

Они подошли к большому темному джипу и быстро спрятались от морозца в теплом салоне.

— Василий Кузьмич, а где УАЗик?

— Да к лешаку его! Только и ломается. Тут спонсоры помогли, купили китайца по случаю.

— И как?

— Во! Ховрик ездит везде и не ломается. Наши узкоглазые друзья попросту взяли и скопировали старый надежный японский внедорожник. Ничего особенного, но по нашим хлябям лучше и не придумаешь.

Они выехали с площади и минут через десять свернули по трассе налево. Трескина глянула на смартфон— сеть около райцентра присутствовала, и с удивлением вымолвила:

— А мы что, не в гостиницу разве?

Кузьмич озадаченно оглянулся на Илью, но ответил без сарказма в голосе:

— Так, милая, куда тянуть-то? Пока икотка в человеке не утвердилась, её вывезти легче. Если то она вообще. В народе всякое бают. Темный он у нас до сих пор.

— Василий Кузьмич, Пелагея еще до конца не верит в подобное.

— Ах, вот оно что! Эх, молодежь! Был у нас уже давненько случай один. Не при мне, и даже не при Васильиче, что до меня службу тащил. Еще в годах шестидесятых это случилось. Приехал в наши края служить мужик, южанин, с местными обычаями незнакомый. Ехали они в Верховье по делам и встали из-за поломки. Шофёр полез под машину, а служивого зазвала к себе сухонькая старушонка. Представилась ему тихим голоском: «Баба Нюра». После румяных шанег и крепкого домашнего чая мужика охватил лёгкий дурман. На душе у него стало спокойно-спокойно, и он почувствовал блаженство. Слышит — как будто доносится издалека:

«Ложись, мил человек, на лавку, я сапоги сниму».

И всё — повалился-провалился. Очнулся он от боли. Рука свисала с лавки, а бабка, вцепившись в неё, исступлённо что‑то нашёптывала. Попытался мужичок высвободиться, но не тут-то было — рука не слушалась. В этот момент в дверь громко забарабанили. Это водитель, отремонтировав машину, звал в дорогу. Служивый и закричал, как не в себя. Бабка залаяла и отпрянула от него. Он немедля соскочил с лавки, сунул ноги в сапоги, подлетел к двери, выдернул засов и кинулся прочь.

Шофёр по дороге крутил баранку, искоса насторожённо поглядывая на чужака в зеркальце. Пару раз их взгляды встретились и тут же оттолкнулись. Оба молчали и напряжённо смотрели на дорогу. Так длилось с полчаса. Проскочив небольшой деревянный мостик, водитель внезапно резко затормозил. И у приезжего тяжесть как рукой сняло. Шофёр облегченно перекрестился и повеселел. Тут и узнал служивый, что заманила его к себе известная на всю округу Нюра-икотница.

«Ты счастливчик, — сказал шофёр. — Не залаял, когда ручей минул. Значит, бабка Нюра не смогла посадить тебе икоту».

Вот так вот, робята, в старопрежние времена случалось.

Илья покосился на Трескину. Девушка выглядела серьезно, а её вопрос застал Кузьмича врасплох:

— Так правда, что в семидесятом в Суре целая эпидемия Икоты случилась? Людей машинами в больницу свозили, с области врачи приехали. Даже до обкома дело дошло.

Майор закряхтел:

— Бают, что было. Икоты у нас почитай, лет двадцать слыхом не слыхивали. Потому я и всполошился, когда мне с Пиринеми позвонили. Может, и не она это, но проверить следует.

— Почему тогда сам не поехал?

Кузьмич удивился:

— Так это у меня инструкции вам сначала звонить. Кто еще будет таким заниматься? Уголовный розыск? Не, это, робята, уже ваша работа. Басов мне и сказал, что команду вышлет.

Семенов в этот момент толкнул в бок напарницу и грозно на нее зыркнул. Чтобы лишнего не несла!

— Далеко еще, Кузьмич?

— За полчаса управимся. Дорога хорошая! У нас нынче быстро чистят.

Глава 3

Икота, икота перейди на Федота…

Ночную темень прорезали лишь фары несшегося по зимней дороге автомобиля. На обочинах она вмиг сгущалась, вырастая до небес. Жителям областного центра от такой картинки было жутковато. Деревни оставались в стороне от дороги, вокруг огромной стеной высился только лес, напрочь загораживая простор. Лишь мерный гул двигателя и тепло печки успокаивали встревоженные сердца работников Отдела. Разные мысли крутились у них в голове в ожидании нечаянного и, судя по всему, опасного приключения.

Кузьмич рулил и размышлял, как бы с наименьшими потерями пережить нежданное ЧС. Он, в отличие от многих, превосходно представлял последствия новой эпидемии Икотки, которые неминуемо скажутся на его же холке. До пенсии осталось всего ничего и хотелось дотянуть до нее неспешно и размеренно.

Семенов думал о том, что просто так ничто и никогда не появляется, и след стоит брать сразу же по прибытии. Он припоминал указующие на виновного признаки. Память у архивариуса была отличная!

Трескина вспоминала, какими методами лечили кликушество в старину и с затаенным страхом ожидала встречи с неведомым лицом к лицу. Она не раз выслушивала в отделе байки опытных работников, но так до конца и не верила им. Больно уж сказочно они временами выглядели. Или она еще не преодолела некий психологический барьер, отделяющий обычного человека от непознанного.

Люди боятся, и это нормально.

Но именно сейчас во тьме ночной Пелагея внезапно начала ощущать в себе нечто странное. Откуда в ее голове всплывают чрезвычайно жуткие рецепты снадобий? А заговоры? Когда и где она их успела прочитать? Материалистичная составляющая её сущности еще сопротивлялась неведомому порыву. Мало ли где в огромном массиве прочитанного за последние месяцы она могла увидеть их. Но иная, родовая, часть души стремилась возродиться и заняться старинным и очень любимым для выходцев из Похьелы — «Страны севера» промыслом. Древние чудские ведуньи-нуэйты помнили то, что забыли иные этносы очень давно. Убери веру у народа, и этот народ исчезнет. Но чудь белоглазая никуда не делась, просто растворилась в северном русском этносе, создав на её базе совсем иную культуру.

— Приехали, просыпайтесь! — Кузьмич выскочил из китайского внедорожника, разглядывая дорогу к дому, превратившуюся в заснеженную колею. — Ну что, молодежь, дальше пешком. Не знаю, стоит ли здесь ехать. Потом машину подгоню, если проезд есть.

— Нам куда? — Илья был собран и готов к действиям, пытаясь разглядеть в домах освещенные окна.

— В Кочмогора почти никто не живет, — так что вот в тот крайний дом, если мне память не изменяет.

Семенов, в свою очередь, подивился памяти начальника участковых района. Это он каждую деревушку здесь знает? Затем сотрудник Отдела ЧС смело потрусил по хорошо натоптанной тропе к дому, внимательно осматриваясь. Свет горел еще в двух избах. Ближняя была старинного покроя — огромный двухэтажный шестистенок. Другая на околице маленькая, скособоченная, светились лишь одним окошком. И что-то в той стороне Илье не понравилось.

Трескина не отставала, восторженно озирая окрестности. Отсюда открывался шикарный вид на Пинегу и светящуюся за излучиной реки деревню Пиринемь. Распогодилось, из-за облаков вынырнула шикарная полнокровная луна, залив окружающее пространство волшебным светом. Если бы не страшная суть предстоящего расследования, то так бы и застыть на месте, впитывая небесную красу. Разве такое в городе можно увидеть?

«Что на меня некась накатило?»

Вздрогнула Пелагея, ощутив нарастающую в себе непонятного рода силу.

— Не отставай, Поля! — не оборачиваясь, каким-то незнакомым доселе тоном приказал ей Семенов. Полицейский покряхтывал сзади, и девушка припустила за коллегой.

Их уже ждали, дверь в сени тут же открылась, и оттуда выскочил худощавый, невысокого роста мужчинка. Он тут же обвиняющим тоном заявил:

— Заждались вас! Человеку совсем худо! Можа лучше докторшу вызвать?

Иван Кузьмич вышел вперед:

— Не гони лошадей, Авакумов! Люди с области ехали. Случай непростой. Так что открывай ворота и показывай.

Хозяин от начальственного окрика гонор потерял, затем кивнул и пригласил гостей внутрь. Лишь Илья чуть отстал, что-то высматривая в стороне приткнувшегося на особь сарая. Затем опричник нахмурился и шагнул внутрь, привычно отряхнув ботинки стоящей около двери метелкой. Северному человеку, бывавшему в деревне, такое не кажется чем-то особенным. Кузьмич одобряюще кивнул и зашел последним.

Они прошли в большую комнату, где стояла огромная русская печь. Дом был построен по старинным лекалам, но уже в современное время разделен внутри перегородками. Стены оклеены обоями, потолок покрашен. Проводка новенькая, в люстре светодиодные лампы. Мебель также смахивала на Икеевскую. Лишь огромные плахи на полу вместо досок указывали на старинное происхождение здания. Авакумов с явным недоверием оглядел молодых специалистов. Иван Кузьмич его поторопил:

— Веди к жёнке, чего время терять.

— Ну, смотрите сами, — обреченно махнул рукой хозяин и кивнул в сторону маленькой комнаты, что находилась за печкой. С лежанки на происходящее с любопытством взирали две светлые головки. Мальчика и девочки лет семи-восьми, так похожих друг на друга.

Полицейский поторопил застывшую Трескину.

— Не стой столбом, куртку сымай и сумку тащи!

Пелагея обидчиво сжала губы, но подчинилась. Майор за ним не пошел, оставшись стоять у дверей. Девушка ожидала увидеть нечто старинное и странное. Но мебель и убранство в комнате были современными, на стене висел плоский телевизор, а на тумбочке лежал смартфон.

Трескина не сразу разглядела крепкую женщину среднего возраста, что пластом лежала на широкой кровати. Лицо бледное, светло-серые глаза испуганно светились, белокурые локоны растрепаны. Но ничего на первый взгляд сверхъестественного. Илья подошел к голове хозяйки, замысловато махнул рукой, что-то пробормотав, и началось. Женщина затряслась, её выгнуло, затем она закричала нечеловеческим, необычайно низким голосом:

— Ио! Ио! Ио! Не-ет! Не-ет! Натопи баньку! И-ы-ы-ы!

Опосля слов было уже не разобрать, и была ли это человеческая речь? Она выла, кричала и голосила. Такое впечатление, что как будто черти надрывали чрез чресла бедной женщины. Пелагея разом похолодела, если бы на ее спине росли волосы, то они стали дыбом. Только сейчас она заметила, что бедолага была крепко привязана к кровати. И в самом деле, такими выкрутасами она могла сделать себе больно.

— Что столбом стоишь? — толкнул девушку Илья. — Икота это, ныне чуешь?

Сейчас отчетливо стали слышны икающие звуки. Хозяйка малость успокоилась, но глаза лихорадочно горели, на лбу выступил пот.

— Что делать?

— Снимать штаны и бегать! — зло процедил архивариус. — Недавно икотку посадили. В жизнь бы не поверил сам, если б не увидел. Хотя ведь кино про них нам Марфа показывала. Еще годов семидесятых, когда последняя эпидемия пронеслась. Сотрудники мединститута по нашей просьбе сняли. Эй, хозяин?

Семенов стремительно вышел в большую комнату. Мужик стоял спокойно, ожидая участи. Эта странная болезнь передавалась испокон веков лишь женщинам. И избавиться от нее было крайне непросто. Он уже принял свою судьбу, как и бесчисленные поколения предков до него.

— Авакумов, как тебя зовут?

— Петр я.

— Петя, — Илья перешел на панибратское отношение, хотя был лет на десять моложе. — А скажи мне на милость, приезжал к вам недавно в деревню кто новенький?

— Так это… — майор тут же встрепенулся. Видимо, эта информация прошла мимо него. — Зинка-свояченица к нам переехала. Вон тот дом на опушке ей и отдали. Все равно ничей, так в него и поселили.

— Ясно! Не с Суры ли родственница твоя? — разом напрягся Иван Кузьмич.

— Не знаю, — пожал плечами мужичок.

— Вот телепень! — не выдержал майор и повернулся к Илье.

Тот уже деловито раскрывал сумку:

— Поля, килий корень заваривай и вливайте в нее хоть силой! Держите, пока все не выпьет. Рецепт помнишь?

— А? — Трескина уже пришла в себя и была как никогда серьезна. Пока Икота не зацепилась внутрях, надо было спешить.

— Выйдет, и в печь её тут же! Хозяин, огонь разводи! Кузьмич, иголку в порог воткни, да такую — покрепче, старинную. Соль приготовьте!

— А ты куда? — майор с некоторым испугом наблюдал за сборами опричника. Он ведал, что ребята там служат лихие, но их непосредственную работу видел впервые. И ему крепко было не по себе. Уж лучше матерых уголовников брать, чем с нечистой силой бодаться!

— Пока икотницу не повяжем, не выгнать болезнь.

— Справишься один?

Семенов поправил сумку-планшет на груди и достал из нее фонарик.

— Поверь, Кузьмич, толку там от тебя не будет.

Илья исчез, полицейский достал из инструментального ящика молоток, Авакумов согнал с печи детей и сноровисто готовил растопку. Кинуть внутрь несколько кусков бересты и нарубать с полена щепок — премудрость небольшая. Трескина с минуту стояла с мешочком сушеного корня папоротника в руках, а затем начала стремительно действовать. Отвар — это хорошо, но без заклинаний такое обычно не срабатывает. Откуда они в эти тяжкие минуты появились в голове? Почему сюда послали именно её? Хватит стоять — время действовать!

— Где чайник? Мне нужна чистая вода! И лучше найти большой заварочный чайник. Из него легче будет вливать. Иван Кузьмич, — она решительно повернулась к майору, — что бы ни происходило, не вмешивайтесь. Ни в коем разе! Хуже всем будет.

Полицейский побледнел, пытаясь вспомнить молитвы. Эх, говорила же бабуля — ходи в церковь, Ванятка!

Илья перехватил Икотницу возле сарая. Он неплохо запомнил уроки Варакиной. Пусть это массовое в былые годы на Пинежье явление, казалось, исчезло, но рецидивы все равно время от времени случались. Так что лишними знаниями никогда не бывают. А человек, подсадивший икоту, поначалу всегда крутится рядом. Никаких окриков: «Стоять!». Семенов просто-напросто догнал побежавшую через сугробы тетку и повалил её в снег, повторно затем окунув её лицо в снежную кашу.

— Сразу будем сознаваться или методы дознания применить?

Оробевшая поначалу Икотница неожиданно взвилась гадюкой:

— Не докажешь, начальник!

— Опа! Да ты у нас бывалая!

— Аааааа! Убериииии!

— Знаешь, откуда я? Хочешь так и сдохнуть неприкаянной?

Семенов отлично помнил, что главной ошибкой христианских священников были их негодные методы изгнания кликушества и бесов изнутри обращенных. На Пинеге попы и монахи столетиями безуспешно пытались выжить Икоту и Икотниц из таежного края. Но успешных примеров практически не случалось. Ну не действовали обычные приемы среди потомков чуди! Все дело в том, что заморскими подходами излечить совершенно невозможно. Духи местные, старинные, укоренившиеся корнями в суровой таежной земле, а Белая вера новая.

Опричник же сейчас припечатал Икотницу оберегом с символом Сварожича. Земля северная подчинялась детям Сварога, Сварожичам, а главным среди них был Симаргл, небесный кузнец и дух огня. Только его пламенем можно было выжечь невероятно архаичную заразу. И древние новгородцы, что сюда пришли, об этом знали, потому и протекли горячим потоком по землям и весям Биармии. Не страшны им были местные духи и идолы. Сварожичи оказались намного сильнее. Потому и зацепились именно здесь, в Подвинье, русские люди крепче всего, в отличие от Зырянских и Карельских земель. И каждый северянин всегда носил с собой оберег Сварожича. Потомки мудрость предков забыли и потому страдали, предав богов Рода.

— Говори! Или зажгу изнутрях!

Икотница продолжала выть, но корчась, смогла ответить:

— А чё она? У ней все есть — муж, дети. А я? А мне тошно!

— Ты жизнь свою сама по ветру пустила и на сторону нечистых ижиндов перешла! — сурово отвечал Илья. За время работы в конторе он научился главному правилу опричников — никогда не верить тем, кто по жизни встал на «темную» сторону. — Иди со мной и не дергайся. Иначе спалю! Как мои предки с вами поступали. И не думай, что закон за тебя в этот раз заступится. Мы выше его!

Тетка-Икотница больше не сопротивлялась, испуганно ковыляя впереди обратно к избе свояченицы.

— Вливай, вливай до конца все!

Иван Кузьмич не узнавал тусклую девицу, что встречал у поезда. Громогласная и властная молодая женщина с горящими глазами лично заварила килий корень, что-то при этом тихонько приговаривая, а затем без перехода начала командовать. Пока муж держал беснующуюся жёнку, майор насильно вливал ей в рот лечебный взвар.

Трескина встала перед ними, как-то вся вытянулась и, подняв лицо вверх, начала распевать, попутно раскачиваясь и махая руками:

— Лабуда-беда явилася — горе глубокое навалилося! Люди добрые, вспоможите — гортань бесячью уберите. Бешеная гортань закройся, Лабуда-беда, с глаз моих смойся! Нагерь ли няялькесь, лыхк ли пыччкар! Сон сладок, жизнь горька!

Бедолага в этот момент страшно закричала и последний раз икнула. Затем тотчас опала и осунулась, закрыв глаза.

— Глядико-ся! Чтой-то выплюнула! — завыл белугой муж, а Кузьмич тут же метнулся к кровати. Полицейский оказался очень ловок, хоть руки у него и тряслись.

Пелагея приняла от него завернутую в белое полотно икотку и тут же побежала к печке:

— Разойдись!

Пламя ярко вспыхнуло, и тут же в печке бахнуло. Так, что она чуть не подпрыгнула.

— Сделали⁈

В избу ворвался Илья, встревоженно озирая комнаты. Идущую вслед за ним Икотницу чуть не вывернуло на пороге. Это она на иголку наткнулась.

— Все хорошо, Илюша, — Иван Кузьмич вытирал пот со лба, а затем с ослабевшими враз ногами упал на стул. — Выгнали икоту. Размером с таракана вышла, разрастись не успела, зараза эдакая.

— Ну и ладненько.

От Семенова не утаился взгляд, что кинул повидавший всякое полицейский в сторону его напарницы. Значит, не зря девчонку в Отдел взяли! Да и Пелагея в сей момент отнюдь не выглядела малахольной. Глазища ярким пламенем полыхают, на щеках румянец выступил. Бой-девка! К такой на кривой козе не подойди!

Из комнаты еле выполз хозяин, ноги его тоже не держали.

— Ну как она?

— Спит. Кто её так?

— Так свояченица ваша. От зависти. Обычное дело.

— У, злыдня! Да я её!

— Спокойно, Петр — Кузьмич взялся за привычную ему работу. — Отдадим в хорошие руки, и больше эта тварь никому зла не сделает.

Семенов бросил в сторону майора пытливый взгляд.

— Какие указания были сверху?

— От епархии звонили. Заберут ее в дальний погост черные клобуки. Отбегалась, отмучилась.

— Тогда грузимся?

Что-то задерживаться в этом доме никому больше положенного не хотелось.

Икотницу спеленали и засунули в обширный багажник. Пелагея в один момент ощутила, что безмерно устала. Её усадили на заднее сиденье, где девушка тут же уснула. Илья в дорогу выпил с Кузьмичом кофе из термоса.

— Ну и работка у вас, робятки!

— Надо же кому-то, — пожал плечами Семенов.

— А эта…— Кузьмич ткнул рукой назад, — откуда она?

— С района вроде.

Полицейский подумал немного и шепотом спросил:

— Она не из чудских ведьм часом? Слышал я о таких ворожеях. Ноне редкость, а ране часто встречались.

Вот сейчас пришел черед удивиться Илье. Правда, в их Отдел на работу могли взять и настоящую ведьму. Просто молодой опричник представлял их иначе.

— Мне не докладывают, Иван Кузьмич.

— Понятно, — майор глянул на часы, затем снял вездеход с ручника. — Через пару часов машины до города по зимнику пойдут. Добросят вас хотя бы до Белогорского. Поезд только поздно вечером пойдет. Что зря торчать?

— Благодарствую.

Семенову и самому хотелось скорее домой в городскую среду. Где не было места древнему колдовству и прочим чудаковатым непоняткам. Заодно вопросы разные каверзные задать Варакиной. Опричник понимал, конечно, что когда-нибудь ему пришлось бы начинать работать самостоятельно. Но для того, чтобы посылать на такое опасное дело молодого сотрудника с неопытным новичком, нужны были веские основания.

Любимые читатели лайк от вас порадует мое сердце!

Глава 4

Быль-небылица

В Отдел командировочные вошли сонные, как мухи. Водитель «Камаза», что подбросил их до поселка Белогорский, оказался любителем поболтать. Или боялся заснуть, ехали ведь под самое утро. Так называемый Час Волка. Зато зимник был пустым и потому докатились с ветерком. Дальше их запихнули в микроавтобус, что с оказией ехал до Архангельска. В нем им удалось пару часиков покемарить.

Было еще рано, когда Семенов вошел в ворота в предвкушении горячего чая, а также рассказа о небывалых приключениях высокому начальству. Но сидящий на вахте Иван Васильевич сразу охладил пыл молодого архивариуса.

— Руководства сегодня не будет, а тебе, добрый молодец, путь налажен в областной архив.

— Это еще, с каких таких…

— Задание на почте, Мейле по вашенскому, — усмехнулся в усы их вечный администратор. Временами было даже непонятно, уходит ли он когда-нибудь домой, а служить в органах начал чуть ли не при Никите Кукурузнике.

— Понятно, — вздохнул понимающе Илья. — Служба Государева подразумевает под собой ненормированный рабочий день.

— Отчет позже сделаешь. Лица у вас не мрачные, значит, с заданием справились.

— Еще как!

Пелагея растерянно протянула:

— А мне куда?

— Тебя, свет-девица, Марфуша ищо с ночи дожидается.

Получив ЦУ, молодые люди потопали наверх. Илья глянул на часы — еще успевает чай попить и кашу быстрого приготовления заварить. На этот случай в общем шкафчике имелся некоторый запас продуктов. Даже микроволновка в «конуре отдыха» стояла. Правда, старый состав Отдела новомодный гаджет не жаловал, используя электрическую плитку времен царя Гороха. Но сунув нос на импровизированную кухоньку, Илья тут же учуял запах запечённой рыбы. На столе красовалась латка с завернутым в фольгу завтраком.

— Вот это дело! Сейчас чайник поставлю. Палаша, ты чего?

Трескина уселась на стул и как-то обреченно свесила руки. На лице не было ни кровинки. Как будто из девушки вынули стержень и так оставили.

— Не трогай её. Я к себе уведу.

Вот откуда у старожилов Отдела эта манера подкрадываться незаметно? Поначалу Семенова это здорово нервировало, затем привык.

— Помочь?

— Тут от тебя толку не будет, поверь, Илюша. Ты пока кушай, а Пелагее сон нужен.

Семенов уже имел опыт общения с их «ведуньей», да и события прошедшей ночи остались в памяти надолго, поэтому возражать не стал и пошел за заваркой. Тут уже каждый распоряжался по-своему. Кто-то любил традиционный цейлонский, другие пили чаёк с бергамотом или зеленый. Старожилы предпочитали травяные настои. Вот и сейчас Илья немного подумал и полез в заветный шкафчик. Сбор так и назывался «От дрёмы». Несколько раз он им уже пользовался. Неизвестно, какие травы в нем собраны, но бодрил сбор почище кофе. Последний отчего-то в их Отделе популярностью не пользовался. Дарина Алексеевна Вахрушева, заведующая лабораторией Отдела, что находилась в цокольном этаже особняка, как-то упоминала, что не стоит кушать и пить много завозных продуктов.

«Энергетика у них иная. Потому люди с ума и сходят, что едят всякую дрянь!»

После сытного завтрака из трески в сметане и запеченного с ней картофеля Семенов налил огромную чашку бодрящего напитка и сел за компьютер. Писем на самом деле на сервере висело три. Одно из Москвы, там просили прислать копию отчета, который он делал квартал назад. Опять что-то напутали или потеряли? Секретность и значимость организации не отменяла идиотов и тупиц, что чудом проникали туда. Или это просто закон больших чисел?

Второе письмо пришло от Григория Вакорина, что само по себе удивительно. Капитан возглавлял в Отделе ЧС оперативное крыло и занимался самыми тяжелыми случаями. Формально Семенов подчинялся именно ему, но на самом деле они редко пересекались. Что интересно — три фамилии ведущих работников их богоугодного заведения начинались на букву «В». Варакина, Вахрушева и Вакорин. Что не раз давало повод для мрачноватых шуток про колдунов группы «Вий». Дарина Алексеевна юмор не понимала, но заявила, что в истории опричников такое уже не раз бывало. С чем это связано, никто не знал. Илья считал, что когда-то подобный набор служак привел к удаче, вот традиция и осталась.

Что, интересно, пишет наш главный опер? Хм, покопаться в недавно отсканированных грамотах семнадцатого века и найти там упоминание о привезенной голландцами неизвестной болезни. Илья задумался. Видимо, Трескина их сканировала. Именно на молодежь возложили проблему оцифровки сохранившихся древностей. Их под опись доставляли почтовики из ФАПСИ. То есть те, кто существовал на виду у всех. Основная часть документов и артефактов со временем увозилась куда-то под Москву. Что было правильно. Там имелись условия для хранения. Но время от времени в области или в районах всплывали занятные документы.

В семнадцатом веке Архангельск являлся настоящими воротами Московского царства в мир. Товарооборот Архангельского порта в середине семнадцатого века приходится не меньше, чем в 75% от всего внешнего товарооборота страны. На первом месте по ценности экспорта стояла пушнина, составлявшая 32,2 % от всего вывоза, затем шли рожь, ячмень и пшеница — 21,7%, сало — 11%, поташ — 10,4%, меха — 8,5%, далее в убывающем количестве помещены икра, полотно, воск, москательные товары, персидский шелк, ворвань, рогожи, смола и деготь, слюда. Общая стоимость отпуска определялась в иные годы в 1 151 176 рублей. В эту сумму не входила стоимость персидского шелка, который вывозился один раз в три года большими партиями по 900 пудов.

Предметами ввоза являлись главным образом сукна. Большую долю среди импортных товаров представляли металлы — олово, свинец, медь и железо, а также порох, мушкеты и другое оружие. Видное место занимали жемчуг и драгоценные камни — яхонты, бирюза, изумруды в разнообразном ассортименте привозились пряности, благовония, лимоны, чернослив, грецкие орехи и другие колониальные товары, а также вина.

Чтобы понять значение Архангельского порта для Московского царства, достаточно посмотреть его таможенные сборы. В 1660-х годах из 100 тыс. рублей таможенных сборов по России Архангельск давал 60 тысяч рублей, а к концу XVII века — 75 тыс. рублей. Вся торговля с Европой шла через Архангельский порт. Со всех концов страны — из Сибири и Смоленска, из Ярославля и Казани — свозились различные товары в Вологду, оттуда по Сухоне и Двине на лодках и дощаниках их доставляли в Архангельск. В июне-июле приходили в наш город наполненные товарами иностранные корабли. Начиналась торговля. Так продолжалось до сентября. Это время называлось ярмаркой. Архангельская ярмарка считалась одной из самых крупных в стране. В октябре товары на иностранных кораблях отправляли в Англию, Голландию, Францию, Скандинавские страны. В торговле с другими государствами через Архангельский порт в XVII в. участвовало 70 русских городов.

И, соответственно, в Архангельском граде пребывало столько иностранцев, сколько не было даже в столице. Некоторые из них проживали в городе-порту постоянно. Немецкая слобода появилась в Архангельске в конце XVII века, а в документах такое название стало употребляться лишь в начале XVIII столетия. Первыми из иноземцев в городе обосновались купцы, уже имевшие свои дома в Холмогорах. Характерной особенностью приобретаемых иностранцами земель был их большой размер. Если усадьбы посадских жителей составляли, переводя на современные язык и меру, от трёх до десяти соток, то у иноземцев размер дворов порой доходил до нескольких гектаров. От слободы нынче осталась лишь бывшая Лютеранская кирха, преобразованная в камерный зал консерватории. Зато в ней нынче самый настоящий орган.

Так что ничего удивительного, что чужестранцы могли привезти неизвестную болезнь или даже колдовские обычаи. Как раз в Европе набирало силу преследование протестантами любых проявлений нечистой силы. Это старая церковь знала себе силу, а новые, не освященные веками течения, хотели доказательств тотчас.

Семенов немного подумал и решил, что этим можно будет заняться позже. Потому что Христофор Бонифачьевич требовал срочнейшим образом отправиться в областной архив, что стоял на набережной, и прошерстить там все бумаги, касающиеся так называемых подземелий города. Что уж там случилось? Копать начали не там, где следует? Детишки важных шишек залезли не туда или новоявленные диггеры зашевелились, но шеф требовал срочно результата по квадрату, с которого и зачинался сам город.

От улицы Поморской до улицы Свободы около длиннющей набережной Северной Двины. Именно здесь, на мысе Пур-Наволок, и был заложен сначала Архангело-Михайловский монастырь, а затем и сам город. В карело-финской лексике слово пур сохранилось до сих пор в значении ручей. В чудском языке Пур-Наволок носил имя Пурниема, или Пурниеми. Наволок — старое русское слово, обозначающее мыс, луговой мыс. Почему первые русские поселенцы оставили непереведенной первую часть названия — остается загадкой. Не исключено также, что название оставили сами. В этом случае оно звучало бы порнъярк, где пор — отрог хребта с острым гребнем, а нъярк — мыс. Тогда название переводится как гребневый мыс.

Так или иначе, но уже тысячу лет здесь селились люди.

На входе в спецотдел областного архива Семенова неожиданно притормозил сидевший в будке мордатый охранник.

— Разверните ваше удостоверение полностью!

— Пожалуйста.

Илья пожал плечами. Бывал он здесь довольно часто, и знали его в лицо. Семенов попытался крутануть вертушку, но та еще была застопорена.

— Стоять! У тебя удостоверение поддельное! Совсем студенты распоясались!

Проклятье Семенова. Он выглядел моложе своего возраста. Частенько при покупке спиртного у него требовали паспорт. Тетка-продавец называла их лица «Эффектом Харатьяна», в честь известного неувядающего артиста. С одной стороны, это хорошо, но иногда из-за этого он попадал в неприятности. Но с таким откровенным хамством опричник не встречался давно.

— Хорошо орать! Лучше документ на приборах проверь!

— Да как ты…

— Прапорщик, как ты с офицером разговариваешь! — неожиданно обычно спокойный Илья вспылил. Нельзя потакать наездам на Отдел. — Вылетишь со службы быстрее собственного визга!

Неизвестно, чем бы еще их полемика закончилась, но послышался хрипловатый голос:

— Семенов, чего шумишь? Аж у меня слышно.

— Геннадий Иванович, что у вас за чучело на барьере сегодня?

Прапорщик яростно засопел, но благоразумно промолчал. Илья же протянул руку коренастому человеку в серой форме.

— Пополнение. Понабрали в гвардию кого попало. Вот, воспитываем!

— Вы бы объяснили сему гражданину на службе, что сюда просто так не ходит. Я уже не знаю, чтобы с ним Иволгин сделает.

— Отбивную, — начальник охраны бросил короткий взгляд на своего работника. — А я добавлю.

Капитан Иволгин, бывший спецназовец и амбал двухметрового роста, отвечал в Отделе ЧС за силовое прикрытие. Он постоянно пропадал в разных командировках, потому что вдобавок курировал провоз через их участок разного рода аномальных грузов. Спецов в данном направлении на весь Северо-запад было крайне немного. Не каждый крутой представитель спецслужб годится на подобное. Служба сама выбирает, кто для нее годен. Вот такая была странность у Опричнины еще с самого своего появления во времена родоначальника Афанасия Вяземского.

Начальник охраны сопроводил архивариуса в спецотдел архива. Помимо государственных секретов заурядного толка, от которых всем было ни жарко, ни холодно, именно здесь лежали так или иначе странные документы и бумаги, что остались в областном центре. Неразговорчивая сотрудница сухо поинтересовалась причиной визита и, выслушав его, отошла. Затем она вернулась, неся в руках две коробки.

— Остальное уже оцифровано, — кивнула работница в сторону старого монитора. Архив снабжался не по первому разряду.

— Спасибо!

Так и просидел Семенов здесь до обеда, толком ничего не отыскав найдя. Большая часть сведений о подземных сооружениях или тайных подземельях Архангельского города имели легендарный толк. Для того, чтобы сберечь их во время пожаров под церквями глубоко в земле устанавливались деревянные срубы, соединенные с полом храма узким вертикальным створом, проходящим сквозь многометровый слой земли. Во время пожара даже в горящей церкви в считаные минуты в сруб сбрасывались иконы, книги и другие ценности, створ закрывался крышкой и заваливался мешками с землей. После пожара крышку открывали и извлекали спрятанное. В XVIII-XIX веках деревянные здания церквей стали заменяться каменными. Подземные тайники потеряли свое первоначальное значение, но были сохранены.

В 1668 году началось строительство Гостиных дворов. Центральная башня на восточной стене называлась Тайницкой, имела ворота и тайный выход в город в направлении так называемых Мхов. Под Гостиными дворами были прорыты подземные ходы, сделаны тайные проходы в стенах. Один из ходов, более похожий на улицу, находился под старой деревянной крепостью и соединял Гостиные дворы с крепостью и южной частью города. Подземные проходы строили и именитые архангельские купцы, соединявшие свои дома с лавками и причалами на берегу Двины. К началу ХХ века под городом сложилась целая

система подземных сооружений, как связанных между собой, так и автономных, проходивших на разной глубине. Основным материалом служило дерево. Являлась ли причиной тому его ветхость, а может быть, легендарность сведений, но тем не менее, ничего от тех катакомб не сохранилось.

Были еще невнятные сведения о подземельях НКВД, особенно про проход между пограничной воинской частью и зданием КГБ. Совершенно идиотские слухи о тайных расстрелах в катакомбах. Илья уже привык пропускать через себя этот информационный мусор, но здорово не завидовал Пелагее, что копалась в Интернете каждый день. Сколько в нем собралось кликуш, необразованных людей и мошенников от науки! Каждый мнил себя великой личностью и транслировал в мир всевозможный бред.

Мерную работу архивариуса прервала СМС-ка о пропущенном звонке. В спецхране сигнал мобильной связи проходил плохо, да и разговоры на личную тему здесь не особо приветствовались. Звонила же Людмила, девушка Ильи. Потому он решил подняться наверх, заодно выпить в буфете кофе. Да и действие тонизирующего напитка подходило к концу. А ведь еще требовалось составить отчет по командировке на Пинегу. А там такое случилось!

Заказав пару пирожков и заварной кофе, Илья отошел к окну:

— Привет.

— Ты куда пропал?

— Да ездил тут в одно место.

— Позвонить не мог? Постоянно вне доступа!

— Людочка, — Илья отхлебнул горячего напитка, — ну ты же знаешь, где я служу?

— Ой, какие страсти! Что это за должность такая сверхсекретная — архивариус? И почему вас постоянно посылают в командировки? Илик, давно бы нашел приличную работу.

— Приличная — это у твоего папы в университете? — Семенов улыбнулся, представив отца Людочки, увидевшего случайно его удостоверение. Тот отчего-то здорово боялся ФСБ, ФСО и вообще все конторы, связанные с госбезопасностью.

— Почему бы и нет? Пусть и должность небольшая, но можно расти дальше. Кстати, насчет папы. Ты ничего не забыл?

— А?

Семенов аж вспотел и начал срочно перелистывать электронный ежедневник. На завтрашнее число стояли странные буквы: «ДРО».

— Так и знала!

— Да помню я, — вздохнул Илья. — Днюха у твоего папы.

— Так что в восемнадцать чтобы как штык! Цветов не надо, про подарок знаешь. И пожалуйста, обойдись без опоздания и прихода в странном виде. Маман зазвала приличных гостей.

Семенов снова вздохнул. Приличные гости в этом доме больно уж выглядели манерно. Творческая и научная интеллигенция города! Раньше его неплохо спасала эрудиция и знание исторических редкостей Архангельска. Эта публика любила что-нибудь эпатажное. Но с какого-то времени опричника стали раздражать их поползновения в сторону оккультизма. Вроде все учились в светских школах и университетах, но отчего-то тянет народ на чертовщину. По итогу даже случилось несколько скандалов.

Поэтому намек подруги был максимально прозрачен — Сиди тихо и не отсвечивай! И в качестве подарка привези нечто антиквариатное. Но в последние недели график службы вышел весьма напряженным, и он благополучно о нем забыл. Вот незадача!

— Пирожки забирать будете, молодой человек?

— Можно еще кофе?

— С вас шестьдесят рублей

Постапокалипсис на фоне девяностых с инопланетными захватчиками от великолепного Андрея Панченко https://author.today/work/338089

Глава 5

Дигеры города на Двине

Его длинноногая подруга Людмила, красавица, спортсменка и отличница, как всегда, оказалась права. Семенов на день рождения её отца опоздал, да и прибыл туда в весьма непотребном виде. Зато с подарком, да еще каким!

Рабочий день начался для Ильи очень рано. Вчера после обеда на «Объект» попасть ему так и не удалось. На воротах горел красный свет, означавший, что работает лаборатория или случилось еще что-то более странное. Хотя что может быть страннее их цокольного этажа? Доступ туда означал для сотрудника новый уровень его карьеры.

Не успел Илья достать телефон, как сзади подъехала машина.

* * *

— Лейтенант, привет!

— Здравия желаю!

— Вольно! У тебя уже что-то получается.

Здоровяк Иволгин снисходительно глянул на молодого коллегу. Семенов же с любопытством озирал «пепелац», что встал перед воротами. Бронемашина, предназначенная для перевозки «особых» грузов с виду не сильно отличалась от тех бронированных сейфов, что развозили наличку по банкоматам. На ней даже для отвода глаз имелся логотип одного из них. И только опытный взгляд мог различить на броневике дополнительные бойницы и воздуховоды. Да и «начинка» внутри была несколько иной. Бронемашина могла вмиг огрызнуться огнем пулеметов и автоматического гранатомета.

— Это из-за вас стопор?

— Ага. Увозим неведому зверушку.

— Чего так? Вроде тихо было.

— Да не знаю, мое дело телячье — обосрался и стой! — Григорий искоса глянул на Илью. Его скуластое лицо было сегодня на редкость серьезным. — Бают, съездили на Пинегу не зря?

Семенов многозначительно ответил:

— Очень даже.

Иволгин помолчал, а потом, залезая внутрь броневика, бросил вскользь:

— Держи ухо востро, Илюха! Больно много непоняток вокруг зашевелилось.

Ворота отошли в сторону, броневик заехал внутрь. Илья же осознал, что сегодня в отдел, скорее всего, не попадет и потрусил потихоньку домой. Кто ж знал, что в шесть утра его выдернет из крепкого сна звонок шефа:

— Семенов, где отчет?

— Да я…

— Жду у себя!

Делать нечего. Илья зевнул, хорошенько потянулся, как кот и двинул в ванну. Опять придется обойтись омлетом. А он давно хотел с утра сырников. Жил молодой лейтенант один в однокомнатной квартире, доставшейся от бабушки. Зато жилье было индивидуальной постройки, и кухня площадью с иную большую залу.

Взболтав яйца, Семенов накрошил туда сыра, а затем влил в миску ложку соевого соуса. Он придавал омлету пикантности. Пока кушал, составлял в уме план отчета. Он любил многое продумывать заранее. План поездки, расписание занятий, список покупок. Может быть, за это его взяли в Отдел? Импульсивность в их деле — большой-пребольшой минус. Ступишь не туда, и поминай как звали. Вакорин говаривал, что их служба временами смахивает на работу саперов. Ошибаешься один раз.

Это как в фильме «Сталкер» — сначала кидаешь вперед болт с красной тряпочкой, и лишь затем медленно ступаешь дальше. Те сферы, с которыми зачастую имел дело отдел ЧС, ошибок не прощали. Не сказать, чтобы служба была такой уж опасной, но всякое случалось. Иногда старожилы в свободное время начинали вспоминать разные случаи. Хорошие и не очень. Как понял Илья, будучи опричником, можно было скорее не погибнуть, а сойти с ума. Так уклончиво отзывались о состоянии тех сотрудников, кому не повезло попасть в лапы настоящей нечисти. Могучих сил, природу которых до сих пор без особого успеха исследуют специальные институты. Именно в один из них и увезли «неведому зверушку», вылупившуюся из найденного недавно артефакта в «лаборатории».

В том, что Та Сторона существует, Семенов не сомневался. Как и в том, что её всесторонне исследуют. Никакое государство не бросит на самотек вещи, которые могут подрывать его устройство. Так повелось исстари, так дела обстоят сейчас, так будет и в будущем. Лишь названия контор меняются. Во времена Иоанна Грозного колдунами, ведьмами и прочим непотребством занималась церковь и её карающая длань в виде Опричников. Затем за дело взялась Тайная канцелярия Его величества, Синодальный отдел жандармерии, ЧК, ОГПУ, НКВД и КГБ. Но за всеми ними так и закрепилось звание опричников.

В кабинете Басова Семенова ждал крепкий чай и пинежские пряники. Как бы с тонким намеком на толстые обстоятельства.

— Отчет составишь потом, у тебя нынче другое задание.

— Какое?

Хоть Илья и привык к непостоянству их службы, но так резво запрягать поводья показалось ему чересчур.

— У Бормана узнаешь. Сейчас вкратце обскажи, что у вас там в деревне стряслось. А то Кузьмич мне уже плешь проел насчет замеченной чертовщины.

— Так Пелагея разве ничего не рассказала?

Христофор Бонифачьевич махнул рукой:

— Марфа заявила, что девку покамест не трогать. В первый раз ведь ей ведомством заниматься пришлось, хотя бы пару дней в себя прийти надобно.

— Ну да, — протянул Илья, — Палаша там такое учудила! Сам чуть штаны не обмочил.

— А вот с этого момента попрошу подробней!

После получасового рассказа шеф хитро заблестел глазками:

— Права оказалась Марфуша! Палаша наша из древнего рода нуэйтов, то есть шаманок происходит. Зараза ведь эта также чудского производства. И локализация воздействия икотниц больно уж узкая. Токма у нас на Пинежье, да малость в Мезени и у Коми случается.

— А что у пермяков тогда за икота?

Басов отмахнулся:

— Там иное, хоть и схожее. Корень ведовства один. Тут ведь до прихода с Урала чужих племен и занесенных с новыми людьми обычаев иные люди жили. Так аборигены и восприняли чудачества уральских нодов по-своему. На Пинежье к тому же тогда сильны были традиции матриархата, а у финнов шаманы ноды обычно мужики. Тут вот все враз и поменялось! Икоту же, скорее всего, ведуньи использовали для внутренних разборок и сведения счетов. Не зря её лишь на женок насылали.

— Потому тогда меня послали, а не Наташку?

— А зачем её? Ты сам справился, — Христофор Бонифачьевич неспешно долил чая и спросил. — Знак Сварожича кто дал или сам догадался?

— Да он как бы сам случайно на глаза попался, — усмехнулся Илья, пристально следя за реакцией босса.

— Зря в гляделки играешь, не я это. Но испытание огнем ты выдержал. Оберег взял грамотный, значит, готов к новым свершениям. Так что, Илья Данилович, принимай звание старший архивариус и вливайся в работу.

— Спасибо! — Семенов честно не ожидал такого развития событий.

— Звание позже повысим. Как отработаешь маленько. Сам понимаешь, — Басов поднял палец вверх, — начальство не особо любит, когда работников часто поощряют.

Илья лишь кивнул в ответ. Как только он прошел стажировку в отделе, ему предложили официально перейти на службу. Будучи гражданским специалистом, рассчитывать на карьеру не стоило. А он уже столько всего в Отделе ЧС насмотрелся, что желание работать именно здесь перевешивало все остальные доводы. О своем новом качестве Семенов особо не распространялся. Лишнее это, учитывая специфику их работы.

— Христофор Бонифачьевич, а куда икотницу дели?

— Уже по этапу везут. Она же у нас по УДО вышла, но и года не выдержала. Наша контора, кстати, была против её освобождения. Вот и итог.

Илья потеребил подбородок:

— Вот оно как. Послужной список, небось, уже имеется?

— Аж с восьмидесятых. Еще в девичестве всяким баловаться начала. Там ведь в Суре много подобных ей потомков чудских ведуний жило, пока мы за них плотно не взялись. Ни священники, ни монахи, ни советская власть десятилетиями совладать с ними не смогли. Так что самых злостных пришлось выселять. Без родной земли сила икотниц теряется.

— Почему? — вскинулся Илья. Он почуял, что влез в это дело в полный рост, и руководитель не зря с ним беседует.

— А вот с этим будем разбираться. Но позже, как весенняя чехарда спадет. А пока дуй за новым заданием!

Петр Иванович Борман — главный научный сотрудник отдела ЧС молча всунул ошарашенному Илье спецовку, теплую рабочую куртку и резиновые сапоги.

— Одевайся! И так опаздываем!

— У? А?

— Со мной поедешь на раскопки.

Семенов лишь покивал головой и тут же начал одеваться, так как Петр Иванович уже стоял готовый к выезду.

— Так значит по этому поводу я вчера в архиве торчал?

— И не зря. Нашли мы концы, так что откладывать не будем. Там уже нас археологи заждались. Они бучу и подняли.

На отдельском микроавтобусе они приехали на набережную у бывшего Соловецкого подворья. Один из немногих районов города, в котором остались дома исторической застройки. Между улицами Поморская и Карла Либкнехта вдоль Набережной выстроился ряд зданий старинной постройки. Начиная от Главного дома городской усадьбы Е. К. Плотниковой 18 и 19 века далее шли Церковь Святителя Николая Чудотворца, остатки кинотеатра «Эдисон» 1903 года постройки, кладовые и кельи подворья Николо-Корельского монастыря 1865 года, здание Коммерческого банка, что начали строить еще в 18 веке, и комплекс сооружений подворья Соловецкого монастыря.

Ремонт в этих кварталах практически не прекращался. Реставраторы, новые собственники, музейщики, — все они любили поковыряться в зданиях и под ними. Борман закатил микроавтобус в Банковский переулок и вылез наружу. Около длинного здания бывшего Коммерческого банка, где недавно еще работала музыкальная школа, их дожидались.

— Привет честной компании! — встречал специалистов археолог областного краеведческого музея Михаил Братин. Илья с ним был знаком накоротке и не раз пересекался, потому молча сунул руку для пожатия.

— Ну чего, тля? Опять начали копать умники, тля, без спросу? — Борман выражался изысканно, но просто.

Археолог пожал плечами:

— Мы здесь, Петр Иванович, совсем не при чем. О нас позже вспомнили, когда в лужу сели, идиоты строительные. Полы у них, видите ли, гуляли, вот они и стали их разбирать. Ну один из работяг в итоге провалился в подполье, ему там стало плохо. Второй за ним полез, тоже скис.

— Это же азы техники безопасности! Щи кислые! Хорошо хоть хватило ума вызвать службу спасения, — Борман своим видом нисколечко не выражал сочувствия. Что, тля, взять с идиотов!

Илья осторожно поинтересовался:

— Газ?

Братин пожал плечами:

— Да вроде нет. Там другое. Потому вас и вызвали. Сами смотрите.

Главный научный сотрудник отдела вынул из коробки шапку с рогами явно шаманского толка. К нему прилагался полуистлевший бубен и бусы.

— Там внизу лежали. Спасатели тут же нас вызвали, а мы, в свою очередь, вас. Как поняли, что дело нечисто.

— Что с рабочими?

— Лежат в беспамятстве в областной клинике. Тело в порядке, мозги нет. Так дело пойдет, и вовсе в Талаги свезут.

Семенов понимающе кивнул. В поселке со странным наименованием располагалась известная узкому миру специалистов психиатрическая клиника. А с заковыристыми названиями на севере вообще получалось интересно. Знаменитая поговорка «Через Ширшу в Маймаксу» оставалась понятна лишь местным жителям. Означала она длинный объезд вместо прямого пути, так как эти поселки находились в противоположных концах от города. Деревни в дельте Северной Двины со славянскими названиями Андрианово, Вагинский Наволок запросто соседствовали с Лахтой, Тойнокурьей и Чуболой. Жившая здесь до прихода русских чудь оставила после себя множество топонимов.

— Петр Иванович, считаете, что наш клиент? — поинтересовался чисто для проформы Семенов.

— Так и есть, — деловито кивнул Борман.

С его звучащей фамилией выходило немало забавных казусов. Но какая уж есть! Сколько, интересно, люлей досталось его папаше или деду после выхода известного сериала «Семнадцать мгновений весны»?

— А как этот шаманский наряд попал сюда? В здание банка?

— Вопрос не в том, откуда его взяли, — поднял палец ученый специалист; археолог ему чутко внимал. — Вопрос в том, какой обряд здесь в подземелье проводили. Но хорош болтать, бездельники, лопаты вас ждут. Работа сама себя не сделает!

Михаил уже сноровисто натягивал перчатки, ему явно был интересен момент начала раскопок. Илья же обреченно вздохнул. Пропал день! А на улице так хорошо, солнышко выглянуло, припекает! Но служба зовет! Старший архивариус подхватил лопату и лом и вслед за музейщиком нырнул в коридор.

Михаил лежал на животе, осторожно ковыряя кирпичи:

— Дальше все завалено. Видите, обрушена часть свода. Или грунт поехал, или специально кто-то сделал. Я и не знал, что тут такой обширный подвал.

Петр Иванович протянул фонарик и осветил узкую щель, что предстала их взору в конце откопанного хода. Братин также оказался озадачен тем, что под зданием что-то нашлось. На оставшихся в доступе документах никаких подземелий здесь не значилось. Да и здание реставрировали не в первый раз. Семенов также в архиве ничего не нашел. Хотя наверняка часть документов во время Гражданской и Интервенции затерялась. Мало кто помнит, что на Русском Севере тогда сполна похозяйничали англичане, американцы и канадцы. Так что с Америкой мы повоевать успели и заставили драпать.

— Ничего не чуешь?

Вопрос Петра Ивановича к Илье был отнюдь не праздным. В Отдел ЧС кого попало не набирали. Семенов не верил в магические штучки, но ведал о том, что Борман являлся сторонником вполне атеистической теории Вернадского о Ноосфере. И учитывая то, что их служба сотни лет сталкивалась с неизвестными науке явлениями, как со стороны природы, так и людей, или нелюдей, верить можно было во что угодно.

В службе требовалось лишь одно правило — действуй всегда хладнокровно и не поддавайся эмоциям. Потому сюда никогда не брали — ни истово верящих фанатиков, ни пламенных атеистов. Предпочтение отдавали людям с научным складом ума. Тем, кто мог спокойно препарировать возникшую проблему, а затем найти пути её решения. Те, кто в любом чихе замечал потустороннее, шли в иные организации. Типа поисковиков УФО и прочей экстрасенсорики. Достаточно было увидеть, что те деятели сотворили из интересного, но в вполне исторического городища Аркаим, так сразу становился понятен их уровень.

Семенов подумал и выдал совет:

— Петр Иванович, толку от вашего фонарика. Тут живой огонь надобен.

— А ведь точно! — сконфуженно пробормотал Борман и полез назад. — Котелок у тебя варит, историк.

Буквально через минуту он вернулся с самодельным факелом. Сунул его в отверстие, огонь затрепетал как живой. Это верный признак того, что дальше существует сквозной ход.

— Тяга есть! — радостно просипел Братин. Ему, как археологу, очень не хотелось останавливаться на полпути. Ведь после разрешения Отдела копаться здесь именно ему.

— Тогда чего сидим? Черти не появились, айда за работу!

Вроде бы и банально звучит, но огонь издревле помогал людям бороться с опасностями, коих было полно на матушке Земле. Как видимыми, так и невидимыми. По преданиям и нечистая сила побаивалась животворного огня. Как и её символов. Этому Илья и сам стал свидетелем совсем недавно. Обжег ведь оберег Сварожича ту клятую икотницу! Неважно, какими силами Сурская ведунья обладала — перед свидетельством огня животворного один черт спасовала.

— Дальше нам с наскока не пробиться, — Илья сидел прямо на ступеньке, выпуская пахучий дым. Сам он не курил, но против хорошей кубинской сигариллы не устоял. Откуда их брал Борман, было ему неизвестно.

— Подключу спецов для начала, — пробормотал Братин. Он весь светился от счастья. Такое открытие прямо ему в руки сами приползло. Опричники на него точно претендовать не будут. — Свод укрепить сначала потребуется. Затем дальше смотреть. У нас ведь и миниатюрные телекамеры нынче есть, и зонд.

За завалом они только что обнаружили старинную дверь, которую припирали увесистые каменюки. Булыжник в Архангельск с момента основания морского порта в 1584 году ежегодно привозили в качестве балласта в своих трюмах иностранные купеческие суда. Они выкладывали его на берег, загружая в трюмы товар. Так что среди камней можно встретить булыжники из Голландии, Дании, Швеции, Норвегии, Германии, Англии и других стран Европы.

Надо также учитывать, что балластный камень из Европы мог быть не европейского происхождения, так как торговые корабли в портах Европы сгружали балластный камень в определённых местах, и его затем нередко повторно использовали другие суда. Таким образом, балластные камни из Индии, Африки, Америки через порты Англии и Европы попадали в Архангельск.

— Семенов, ты же вроде подавал большие надежды?

Рядом с вымазанной в грязюке компанией остановилась молодая женщина. Она с брезгливостью рассматривала их испачканные спецовки. Илья саркастично усмехнулся. Ну, надо же! Эта занозистая фифа застала его в таком непотребном виде. Прямо как специально выгадала!

— И тебе не хворать, Сивцова. Какими судьбами? Говорили, что ты столицу покоряешь.

— Там и без меня покорителей хватает.

— Никак папочка на хорошее место дома устроил?

Бывшая одноклассница обидчиво сжала губы.

— Вот, значит, какого ты обо мне мнения!

— А ты хотела чего-то другого?

Семенову совершенно не улыбалось сейчас саморазоблачаться. Пусть считает, что его жизнь не удалась. Позже сама попадет с таким утверждением в глубокую лужу. Борман спокойно покуривал в сторонке, не торопясь вмешаться в разговор с опровержением. Но в его глазах отчетливо мелькали бесинки. Бывшая одноклассница выглядела откровенно растерянной. Ведь Илья совершенно не вел себя так, как обычно делают неудачники. Не юлил и не выдумывал разные пошлости. Да и коричневая трубочка сигариллы здорово смахивала на сигару, которую точно не курят бедолаги. Что-то в её схеме крепко поломалось, потому она смогла лишь сухо попрощаться:

— Всего наилучшего, Семенов! Надеюсь, в следующий раз увижу тебя не у пивного ларька.

Дождавшись ухода одноклассницы, Илья не выдержал и захохотал в голос. Вскоре, узнав, кто это был, засмеялись и Борман с Братиным. Смахнув с лица слезы, майор скомандовал:

— Хорош ржать, нам надо вешки и ограду выставить. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь придурок сюда залез.

Илья же внезапно осознал, что уже стемнело, и полез в карман за телефоном, чтобы посмотреть время. Твою же дивизию!

— Петр Иванович, на день рождения к потенциальному тестю опаздываю! Отпустите Христа ради!

— Да ладно? В самом деле?

— И одежда в Отделе, как назло, осталась. Люда меня убьет!

— Никто не имеет права убивать опричников! А что по одежде, так у нас в машине твоя форма для выхода лежит. Ты так и не удосужился её забрать. Бери ее, а я сам тут все доделаю. Главное, что мы раскопали, что искали. Чудили здесь, и немало! Так что будем присматривать за раскопками.

— Спасибо большое!

Деваться Илье было некуда. Потому он поторопился к микроавтобусу. Про подарок он вспомнил, когда подошел попрощаться к Братину, застав его за рассматриванием какого-то небольшого предмета.

— Ну ты и жук, Миша. Гони монету!

— Не дам!

— Положь трубку, я сказал!

Археологу пришлось уступить. В конце концов, там, в подземелье, его ждут еще большие открытия.

Глава 6

Люди из близкого круга

— Семенов, ты на кого похож⁈

Людмила называла его по фамилии лишь тогда, когда была сильно им недовольна. И уж точно ожидала его раньше, и не в таком виде. Она сначала ошарашено уставилась на его заляпанную глиной куртку, а потом и вовсе потеряла речь, когда разглядела под ней камуфляжный костюм. Работники отдела одевали их на полевые выезды. Учения были событием обязательным и проходили на военном полигоне близь космодрома Плесецк. Потому что других в области не осталось.

Но чаще опричников можно было наблюдать в гражданских костюмах или обычной туристской одежде. Специфика, так сказать, службы.

— Задержались, извини. Срочное дело.

Людмила, наконец, отмерла:

— А что, сейчас в архив пускают только в военной форме?

— Это не военная, а полевая. И не забывай, что я все-таки на госслужбе.

Девушка не нашлась, что ответить. Злиться долго она не умела, нрава была добродушного, чем и пришлась по душе Илье сразу после знакомства. Он терпеть не мог заносчивых девиц и барышень «в себе». Первые на нервы быстро действуют, вторые их в час по чайной ложке выедают. Лучше уж сразу закатить скандал, чем копить и высказывать претензии в самый неподходящий момент.

— Тогда проходи, все гости давно собрались. Да, а про подарок не забыл?

— Здесь! — хлопнул Илья по карману и встрепенулся. — Есть пакетик красивый, небольшой?

— Что у тебя за подарок? — тут же полюбопытствовала девушка, копаясь в шкафчике.

— Маленький, но очень внушительный! Твоему папе точно понравится! — хитро улыбнулся Илья, а Людмила враз успокоилась. Она в отличие от мамы не ставила внешние приличия в приоритет.

— Ой, Ильюша, ты никак в армию записался?

Появление свежего гостя в большой зале произвело настоящий фурор. Надежда Николаевна, мама Люды, аж всплеснула руками, выразив таким образом эмоции большинства собравшихся. В целом гости удивленно помалкивали. Народ тут собрался больше творческий и интеллигентный, под стать родителям потенциальной невесты. Они привыкли видеть Илью в строгом костюме, нарядным и серьезным.

Но вновь прибывшего гостя в сей момент усадили, начислили штрафную и наложили закуски. Оказавшаяся рядом Эммочка, артистка городского Молодежного театра, запела, подражая ресторанной певичке:

— Младший лейтенант, мальчик молодой, все хотят потанцевать с тобой. Если бы ты знал женскую тоску по сильному плечу…

Эмма была известна своими экстравагантными выходками и точно бы разрядила обстановку незатейливым юмором, но какой-то жухлый тип, сидевший рядом с папой Людмилы, неожиданно заявил:

— Так он же, судя по погонам, не младший, а просто лейтенант!

Глазастый черт оказался, заметил на камуфлированных погонах звездочки!

Но выручил Николай Саныч, именинник:

— Да ладно тебе! Будем еще звездочками мериться. Друзья, давайте лучше по этому случаю выпьем! Обмоем, так сказать, звездочки!

Гости радостно приняли шутку, зашевелились, послышался звон бокалов. Они у Надежды Николаевны были из богемского стекла. Хозяйка крайне ценила свой дом и облагораживала его сверх всяких сил. Это ощущалось во всем, даже в таких мелких деталях, как ложки для десерта или рюмки для аперитива.

— Так, может, лейтенант молодой что скажет?

Илья кисло покосился на соседку. Любила Эммочка его доставать. До сих пор считает, что зря он променял говорливую пышку с сексуальными формами на молчаливую спортсменку. Ну не пара они!

Семенов встал, ухмыльнулся и громко выкрикнул:

— Будем!

Народ задвигался, соображая, к чему такой лаконично короткий спич, но неожиданно Николай Саныч громогласно ответил:

— И все у нас будет! Спасибо тебе сердечное, Илюша, за наш старый студенческий тост. Раз живы традиции, то и мы не стареем!

Тут же все гости разом заголосили, зашумели, послышался звон бокалов и стук вилок.

— Ловко выкрутился, — прокомментировала Эммочка, будто бы ненароком задевая Илью своим мощным бедром. Она повернулась к молодому человеку полубоком, чтобы тот во всех подробностях разглядел её полуобнаженный и внушающий уважение бюст. Эмма справедливо гордилась тем, что было дано ей природой. Илья перехватил ухмыляющийся взгляд Людмилы и понял, отчего оказался рядом с говорливой соседкой.

«Издевается!»

В коридоре Илью перехватил вредный тип, что сидел рядом с Николай Санычем. Тот же стремглав убежал рассматривать подарок потенциального зятя. Тыкая в грудь архивариуса, жухлый мужчинка пьяно выговаривал:

— А я знаю, где ты работаешь! Не служба у вас, а Шарашкина контора! Я не понимаю, как можно тратить государственные средства на бабушкины бредни. Это вопиющее нарушение! Мы еще выведем вас на чистую воду!

Семенов мог многое стерпеть, но не наезд на его Отдел. Да и дядечка явно нарушал¸ как секретность, так и субординацию. Потому Илья схватил его за руку, сделав тому больно, и прямо в лицо тихо выговорил:

— Я бы на вашем месте здорово следил за словами. Ибо…

Дальше слов не потребовалось — из кухни с задумчивым видом появилась Людмила. Дождавшись, когда папин приятель отойдет отдышаться на балкон, девушка приступила к ухажеру:

— Илюша, что дядя Толя тут нес? Где ты работаешь на самом деле?

Семенов вздохнул. Вот так всегда!

— Извини, Людочка, но эта информация пока тебе недоступна.

— Боже, какая таинственность! — затем до нее дошла двусмысленность высказанного Ильей. Глаза Людмилы загорелись:

— Что значит пока?

— Ну…— Семенов понял, что здорово прокололся, но отвечать пришлось. — Если ты станешь моей женой, тогда сможешь узнать больше.

— Илюшенька, это лучшее предложение выйти замуж, о котором я слышала!

Архивариус ошеломленно держал на руках радующуюся девушку, которая враз стала его невестой. Около ушей послышался разгоряченный шепот:

— Ну, чего ждем? Мы едем сейчас к тебе?

— М, у… меня шаром покати.

Людмила ехидно улыбнулась:

— Вот это не проблема! Вызывай такси! Я соберу нам покушать, да и выпивки накупили мама не горюй!

Только она убежала, как из спальни появился Николай Саныч:

— Илья, ты где эту монету вообще раздобыл?

— Где нашел, там уже нет.

— Ты не представляешь! Это крайне редкая монета конца шестнадцатого века. Голландцы тогда захватили золото и серебро у испанцев и начеканили себе денег. Таких в мире осталось всего ничего.

От входной двери послышалось:

— Илюша, ты долго еще?

— Извините, дядя Коля, меня ждут.

Папа Людмилы рассеянно посмотрел на молодых, а затем снова уставился на монету:

— Да быть не может! Её просто не существует в природе. Пойду позвоню Андрею. Нам потребуется квалифицированная помощь!

* * *

Пелагея сладко потянулась и открыла глаза. С утра в её комнату били яркие солнечные лучи. Потому девушка здесь и поселилась. Трескина внимательно прислушалась к себе. Голова ясная, ничего не болит, силы снова вернулись. Последние два дня по приезде с Пинеги прошли как в тумане. Бедная тетушка Варвара, уже хотела врача вызывать! Но официальная медицина такое вылечить не могла. Впрочем, так называемая народная так же.

— Палаша, ты проснулась? Как самочувствие?

Варвара Петровна была двоюродной теткой Пелагеи. Она крепко в детстве и юности дружила с её мамой и малышка Паля росла буквально у нее на глазах. Узнав, что племянница учится в областном центре, тетя Варя тут же взялась её опекать. А после того, как ее дети разбежались по стране, пригласили жить к себе.

«Что нам одним куковать? Вместе веселей!»

Варвара Петровна потрогала лоб, затем заглянула в глаза:

— Хватит тунеядничать! Здорова, как лосиха! Завтрак уже на столе. Твоя любимая запеканка с малиной.

Пелагея взглянула на часы и подхватилась:

— Ой, мне же на работу! Опаздывать нельзя!

Тетя Варя покачала головой:

— Что же это за работа такая, что ты прямо готова умереть на ей?

— Хорошая работа тетушка, — Пелагея задумчиво посмотрела в окно. — Такую еще поищи!

Женщина лишь глянула на племяшку, но промолчала. Вчера она случайно выгребла из её кармана чек из банкомата. И там была отпечатана ко всему прочему общая сумма, что осталась на счете. Это где это в городе за казенную бумажную работу столько деньжищ платят? Точно не в образовании!

Да и проскакивающие иногда словечки Полины о «Службе Государевой» также наводили на некоторые размышления. Хотя работа с архивами наверняка востребована и в той организации, что носит аббревиатуру из трех букв. Занесло же её родачку в такое страшное заведение трудиться!

— Прям сияешь сегодня!

По кухне бегали солнечные зайчики, было уютно и тепло. Пелагея обежала глазами по вышитым рунами рушникам, деревянным доскам с Мезенской раскраской. Любила тетка все северное. Считала, что лучше красы и нет.

— Так весна, тетя!

— То-то вся красой засветилась!

— Ну, скажешь тоже! Какая из меня красавица?

— Да не обговаривай. Просто твоя краса тихая, неброская. Зато таять будет медленно. Неужель ни на кого не засматриваешься? Есть у вас мужчины на работе интересные?

Пелагея щедро полила кусок творожной запеканки малиновым вареньем и взялась за ложку:

— Есть один видный мужчина. Высокий такой, сильный.

— Симпатичный?

— Скорее мужественный! Но намного старше, уже капитан.

Варвара не пропустила мимо уха звание, крепко озадачившись. Затем же возмутилась:

— Что ты мне тут деньги суешь! Не позорь!

Пелагея уставилась на тетку и твердым голосом произнесла, пододвигая по столу обналиченную вчера десятку:

— Варя, у меня есть деньги на хлеб и соль. Спасибо за кров, но подъедаться я не буду. Прими, пожалуйста.

И что-то в её взгляде показалось Варваре таким пронзительно знакомым, что, не сказав больше ни полслова, она взяла купюры со стола. Пелагея улыбнулась и быстро закончила завтракать.

— Все, побежала, теть. Когда буду, не знаю!

Варвара Петровна смотрела в окно вслед девушке и тихо улыбалась:

— «Не пропал наш род! Трескины еще ого-го!»

На улице снова заиграла шаловливая весна. Солнце ярко пробивалось сквозь легкие облака, звонко музицировала капель, её аккомпанировали птицы, особенно старались своим мелодичным треньканьем синички. Пелагея решили сегодня пробежаться пешком, срезая углы прямо через лужи и остатки сугробов. Она прошла под мостом на Смольном Буяне, а затем вышла на тропку, идущую к Ленинградскому проспекту.

Этот длиннющий проезд в южную сторону города протянулся аж на десять километров. Жаль, что по нему уже не бегали трамваи. Зато проспект здорово расширили, сделав более современным. Трескина сощурила глаза, обернувшись в сторону старой пожарной каланчи, что высилась над приземистым зданием. Сейчас там располагалась Архангельская областная служба спасения. Засмотревшись, она чуть не врезалась в детскую коляску, с которой гулял пожилой мужчина.

— Ой, простите, пожалуйста! Засмотрелась!

— Да ничего, дочка, — старик погасил улыбку в густой рыжеватой бороде. — Весна же, головы кружатся.

— И не говорите!

Отчего-то у Трескиной сегодня было отличное настроение. Вот и сейчас она ярко улыбалась малышу в коляске, вызвав в ответ его радостное гугуканье.

— Вот внука катаю. Никак заставить заснуть не могу, — мужчина перенес взгляд с ребенка на девушку и растерянно произнес:

— Он обычно с чужими так не радуется. Хороший, видать, вы человек.

— Да ладно вам, дедушка!

— Да не скажи, погляд у тебя баской! — прозрачные глаза мужчины внимательно изучали Трескину. Затем он решился и задал очень странный вопрос: — Дочка, нет ли у тебя оберега какого? Мне с ним как-то спокойней будет. За внучка беспокоюсь, растет болезненным.

Трескина озадаченно уставилась на бородача. Затем неуверенно сняла с шеи узкий платок, вышитый самолично странными символами. Девушку научила этому бабушка. Как и бормотать заговоры.

«В словах больше силы, чем в мышцах» — приговаривала она. Её заклятий побаивались соседки, да и все в округе. Но при любой злополучной болячке или с более серьезными хворями не чурались обращаться к ней же. Девочка с малолетства слышала странные наговоры и заклятья на непонятном языке, училась правильно собирать лекарственные травы и делать из них снадобья. Вот и в институте Пелагея всех подруг в общежитии лечила.

«Дар в себе держать непотребно!»

Снова в памяти всколыхнулись события в далекой Пинежской деревушке. Ведь она ни на йоту не сомневалась в выбранной стратегии. И слова вспомнились правильные, и умение творить из ничего душевный жар. Без него ворожба — обычное колдовство, опасное и грязное занятие. Настоящее ведовство несет в себе душу. Без нее нет жизни.

Сила Рода! А ведь совсем недавно она во все это не верила!

— Держите, дедушка!

— Благослови тебя, Господь!

Пелагея поскакала дальше, вовсе не удивляясь словам неизвестного ей пенсионера, что разглядел в девушке нечто особенное. Такое запросто сочеталось в северном человеке, привыкшем к необъятным просторам матушки Земли, её суровому нраву, оставшемуся именно в этих диких местах первобытному духу.

«На бога надейся, а сам не плошай!»

Используй все, что полезно тебе, семье и Роду. Ведь верховная сущность знает, что в мире все создано не зря.

Глава 7

Путь в обитель

Не успел Илья выпить свой законный утренний чай, как в их большом кабинете появился шеф:

— Семенов, ко мне! И зайди за Борманом.

Илья лишних вопросов задавать не стал. Ибо девиз Отдела ЧС был таков: «Не спрашивай, кого закопать завтра ночью, лучше подумай, кого ты прикопал сегодня!»

В работе опричников практически не случалось повторяющихся заданий. Даже в, казалось бы, знакомых локациях каждый раз их могло ожидать нечто неведомое. Частенько новое задание становилась причиной основательного расследования или даже целой вехой в истории старейшей спецслужбы державы. Как говаривал граф Петр Андреевич Толстой, также приложивший руку к Тайной канцелярии: «Не тот плох, что тайны боится, а тот, кто в ней не копался!»

— Коллеги, — стильная профессорская бородка Басова сегодня топорщилась, как причинное место у жениха в брачную ночь, — придется вам отставить все неотложные дела.

— Ибо? — вопрошающе глянул на начальника Борман. Видимо, он уже что-то прослышал. Так как в его вопросе нескрываемо просквозил едкий сарказм.

— Ибо есть просьба от людей уважаемых.

— Это не те, что в черных рясах мощной трясут?

Обычно нордически сдержанный Борман сегодня пребывал в затейливо-саркастическом настроении. Христофор Бонифачьевич пожевал губами и нарочито мягким тоном ответствовал:

— Обергруппенфюрер, будьте так любезны, пройдите на Канин буй! Я знаю ваше предубеждение насчет рясоносцев, но дело есть дело.

— Короче, босс, черные клобуки опять привидения впотьмах увидали, да толчки загадили?

Илья с интересом наблюдал за язвительной пикировкой высших специалистов Отдела ЧС. Но цель и задачи поездки пока от него ускользали. Заметив взгляд молодого сотрудника, Басов стушевался и нарочито перешел на официоз.

— От правящего архиерея Его Высокопреосвященства Высокопреосвященнейшего митрополита Архангельского и Холмогорского Мефодия пришла в наш отдел просьба о вспомоществовании избавления монахов Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря от видений неказанных и оглашения сих от смятения в духе.

Борман не выдержал и разухабисто захохотал. Не удержался от смешка и обычно скромный в присутствии руководства Семенов.

— Бонифачьич, чего там случилось?

— Опять по их подземельям какая-то страхолюдина бегает, Иваныч.

— Не тот монах нынче пошел, — вздохнул старший научный сотрудник Отдела ЧС. — Ранешне взяли бы повышенные социалистические обязательства по стоянию на коленях и молебнах. Да силой немытого месячного духа выгнали беса из монастыря. А эти…

— Ну, это уже дело не наше. Наше — правильно и главное своевременно отреагировать! Сам понимаешь, что владыка зря просить не будет. Особенно у нас. Так что бери Илью в помощь, пора его серьезными делами нагружать, и в путь дорожку. Билеты на самолет в бухгалтерии.

— Командировочные? — хитро глянул на босса Борман. — Овес нынче дорог! Дерут на Соловках, будь здоров.

— Наличными возьмете. Остров частником жив.

— Так! Надеюсь, мы не в монастыре ночевать будем?

Басов довольно потер руки:

— А по ночам, батенька, вам работать и предстоит!

— Уел, старый чертяка. Илья, за мной!

Время на сборы у них было. Самолет летел на следующее утро. Дал первоначального знакомства с локацией грядущих страшных дел Борман принес Семенову две толстенные покрытые пылью картонные папки и отпечатанную на цифровой типографии современного вида брошюру. Он был человеком старой закалки и испытывал некоторое недоверие к компьютерным файлам.

— Не забудь из кладовки спецовку взять. На Соловках придется много ползать. Так что и наколенники с налокотниками лишними не будут. Каски со светом на месте получим. И хорошенько изучи материал. Чтобы не выглядеть, как столичный турист, что спустился с небес в болото, и ему святую лапшу экскурсоводы напополам с монахами вешают. У одних Гулаг из глаз не вылезает, у других святость мироточит.

— Понял.

Семенов со вздохом глянул на чтиво. Сейчас бы дома под чаек впитывать мудрость веков. Но низзя! Обычные материалы открытого доступа в Отделе не хранили. Или они имели гриф «Сверхсекретно», или были насильно вытащены из обычных библиотечных фондов. Но молодой человек быстро собрался и открыл одну из папок. Пробежавшись по заглавиям материалов, Илья вычленил самое главное и интересное и начал составлять список вопросов. Он обладал навыками скорочтения, но лишнее впитывать в себя не считал нужным. Составив план чтения на ближайшие часы, Семенов пододвинул к себе брошюру.

А вот это на самом деле интересно! Информация, скорее всего, собранная его предшественниками в Отделе ЧС, разительно отличалась от того, что знал о Соловецких островах обычный гражданин. Разве что некоторые особо придирчивые ученые ведали некие тайны.

Пожалуй, стоит начать с нее. Что нам известно об этом уникальном островном Ландшафте? И о сооружениях, оставшихся с незапамятных времен? Соловецкий архипелаг образовался в результате Валдайского оледенения, и ледник оставил здесь горы валунов. Но почему именно в этом месте Белого моря, а не в другом? Ответ на это позволяют дать недавние съёмки из космоса, сделанные в температурном режиме. Из съёмок видно, что во всей Архангельской области наибольшее выделение тепла из недр земли приходится на Соловки. Причём величина теплового излучения на архипелаге сопоставима с той, что наблюдается в районах действующих вулканов. Никаких вулканов на Соловецких островах нет. Но под островами, очевидно, находятся более теплопроводные породы, чем в окружающей местности, и благодаря им в этом районе заметно больше вынос тепла из недр планеты. Ну и что? При чём здесь острова? А вот при чём.

Толщина ледника здесь была от 1,5 до 3 км, и таял он около тысячи лет. Идущий снизу «подогрев» на месте будущих островов привёл к образованию на леднике группы глубоких озёр. Валуны по берегам этих озёр вытаивали и скатывались в озёрные глубины. В итоге зеркальным образом на месте ледниковых озёр возникли валунные острова. Поначалу архипелаг представлял собой нагромождения валунов, окружённых морскими водорослями, и населённых многочисленными птичьими базарами. Так было около 9 тыс. лет назад. А сейчас на островах разнообразный растительный мир. Почему такое оказалось возможным на архипелаге, удалённом от берегов?

Потому что острова до сих пор растут вверх и вширь. И в этом тоже сказывается продолжающееся последствие ледника. Кристаллическая плита, на которой находится и Белое море, и Соловецкие острова, придавленная махиной ледника, после его таяния стала возвращаться к своему доледниковому состоянию. Вместе с дном моря поднимались и продолжают расти вверх острова со скоростью до 3 миллиметров в год. За 9 тыс. лет острова поднялись почти на 23 метра, в результате из-под морской воды вышло более половины нынешней территории архипелага. И на всех, освобождавшихся от моря участках архипелага, повторялась та же история развития наземной растительности: сначала валуны покрывались лишайниками, затем образовывался тонкий слой почвы, и на нём, с помощью перелётных птиц развивался тундровый растительный комплекс, потом лесотундровый и, наконец, таёжный.

Тогда понятно, почему еще в седой древности люди обратили внимание на Соловки, и острова стали для них сакральными. Каменные лабиринты, мегалиты, странные следы, оставшиеся от древних поселений, что были построены более четырех тысяч лет назад. Редко где земля так густо напичкана тайнами.

Под размышления в полете Илью укачало, и он заснул. Небольшой самолет Л-410 своим внутренним убранством напоминал обычную маршрутку. Смотреть после перелета береговой линии особо было не на что. Водная гладь и плывущие по ней льдины. Белое море в последние годы до конца не замерзало. Как в этой мешанине ориентировались пилоты, Семенов не знал, да ему и было все равно. Голова гудела от терабайтов закаченной в нее свежей информации. Да еще в аэропорту Васьково Борман перца добавил, попутно расспрашивая о том, с чем молодой архивариус успел познакомиться.

Больно уж специфичным получалось текущее задание. Даже по меркам их Отдела ЧС. Ведь на самом деле их работа заключалась в предотвращении чрезвычайных ситуаций особого рода. Ну, или на худой конец купирования тех. Если происходила настоящая беда, то значит, опричники плохо поработали. Еще одной из основных составляющих видов их деятельности был сбор информации. Обо всем, что выходило за рамки привычного для человека взгляда на мир. Ничего сверхъестественного, и никакой мистики! Чаще всего под видом последней люди прятали разные неприглядные делишки. Ну и нездоровый интерес некоторых граждан к подобным темам также присутствовал. Но с этим уже к доктору.

К сожалению, с каждым поколением вместе с тотальным образованием цивилизация получала все большую массу народа с некритичным мышлением. Образование само по себе так и не научилось давать людям цельную картину мира, разбив его на рваные куски по разделенным наукам. Информации стало слишком много, и обычный человек в ней попросту тонул. А неумение критично относиться к любой ситуации в итоге приводило к… вере. То есть цивилизационный круг провернулся и возвратился обратно. Предки верили в духов природы, небесных богов, Единого сущего. Современники, чаще всего нахватавшиеся верхов, начинали массово верить в то, что наука их обманывает. Или злостно скрывает.

— Просыпайся, Лас Вегас! Нас ждет казино, домино, блек-джек и…

Одна из сидящих неподалеку женщин, завернутая в черный плат, так выразительно глянула на ёрничающего опричника, что тот предпочел замолчать. Тратить силы на диспуты с фанатиками было бесполезно. Во что превратился бы прекрасный мир, если б все в одночасье стали подобными истовыми верунами? В нем точно жить бы никому не захотелось. Люди изначально устроены разными. Илья привычно потянулся. Такое упражнение являлось всего лишь одним из элементов полезной телу китайской гимнастики. Затем выглянул в иллюминатор. Весна полновластно ощущалась и на этих далеких островах. Снег почти стаял, скромное солнце то и дело выглядывало из-за низких облаков.

— Выходим!

— Петька!

На краю взлетного поля к ним бросился здоровенный детина в сине-красной куртке. Семенов не сразу заметил, что из-под нее выглядывает черная ряса послушника. Ну да, не каждый день наблюдаешь монаха в одёже с надписью: «Чикаго Блекхокс» наперевес.

— Матвей!

— Матфий будет правильно, сын мой.

— Ты, когда мне в папаши заделался, бродяга?

Было заметно, что знакомы эти двое давно. Возраст одинаков, где-то чуть за сорок. А это для мужчины вовсе не старость, а самый расцвет. Все еще работает и вполне брыкается, зато в голове появляется царь.

— По коням, господа опричники!

Матфий кивнул в сторону старой «Нивы», явно подверженной апгрейду. Семенов сполна оценил улучшения отечественного проходимца. Клиренс стал выше, установлен шнорхель и поставлены зубастые внедорожные колеса. Внутри осталось такое же скромное убранство. Удивила разве что старинная автомагнитола, из которой вскоре раздавался грохот металл-рока.

— Что там по делам нашим грешным, раз сам Высокопреосвященство взболтыхнулся? А заставить размять его чресла весьма непросто.

Монах усмехнулся, поставил первую передачу и сделал громче музыку.

— Так вскорости туристический сезон откроется, а в подземельях монастырских бесы шалить начали. Кто ж такое стерпит? Убыток кошельку?

— Ну, примерно так я и подумал.

Борман с довольным видом потер руки. Илья знал, что отчего-то тот недолюбливает попов. Или слишком много ведает о смысле бытия?

— Мы пойдем в подземелья? Я и не знал, что они существуют.

— Твой отрок? — обернулся к Борману Матфий.

— Ага. Хороший пацан, правильный. Икотницу на днях спеленал, как будто каждый день таким занимался.

— Вот даже как?

Взгляд монаха сверкнул неподдельным уважением, а Семенов напрягся. Что это за мужик, раз с ним Борман секретной информацией делится? Вообще, отношения между Опричниной и церковью в разные периоды были довольно сложными. От тесного сотрудничества до конкретного неприятия. Но никогда не прекращались. Даже во времена беспредела ЧК и репрессий со стороны НКВД. «Чудесное» спасение некоторых известных миру людей случалось именно из-за вмешательства тайных отделов спецслужб.

— Не третируют братья? — кивнул в сторону магнитолы Борман.

— Так я токма в машине. Даже на гитаре в монастыре низзя. Бесовская музыка! Благочинный у нас новый, ох какой строгий!

— А ты чего? Только не говори, что бросил.

— Я нонче на гуслях играю.

— Чего? — лицо Бормана вытянулось.

— Чего-чего, на самом посконном русском инструменте. На каких былины исполняли.

— Гусляром станешь? По миру пойдешь играть?

— Ага, — захохотал здоровяк. — Фолк металл бацать на них начну!

Илья никогда еще таким веселым их главного научного сотрудника не видел. И заметно, что эти двое знали друг друга давно. Борман отметил интерес своего помощника и пояснил:

— Мы с Матвейкой в молодости в одной рок-группе играли. Эх, славное было времечко!

— Ох, и зажигали тогда! Водочка, травка, девчонки!

— Ты мне это, молодежь не порть! Перекрестись, нехристь.

— Грехи мои тяжкие, — ловко совершил крестное знамение монах.

Автомобиль уже подкатывал к обители, и Илья во все глаза уставился на один из самых знаменитых в России монастырей. Он бывал здесь давно, да и то по работе. Мощь его стен, сложенных из огромных валунов, поистине поражала. Было в них нечто такое дикое, первобытное, заставляющее уважать тех, кто возвел этот могучий форпост на самом краю земли. И кто-то еще смеет называть русских людей ленивыми? Да пока доберешься досюда, можно несколько раз умереть! А уж построить такое монстрообразное могли токма могучие люди! Тут точно поверишь в инопланетян, Атлантиду и прочих рептилоидов. Илья на миг задумался: а последние есть в списках Опричнины?

Они остановилось около какой-то хозяйственной постройки и вылезли наружу. Их встретили три монаха в пожилом возрасте. Один из них с длинной седой бородой недовольно пробурчал:

— Опять полезете туда, куда не следует?

Борман встал перед ним, засунув руки в брюки:

— А кто может нам указывать — куда можно, а куда нельзя, почтеннейший?

Монах показал глазами наверх:

— Есть лишь один хозяин.

— Как же вы ошибаетесь, старче! Но сами понимаете, ничего доказывать вам не буду. Ни к чему это, каждый должен выполнять свою работу и нести предназначение, что нам там, — опричник поднял глаза к небу, — выдали.

Неизвестный старец перекрестил Бормана и ворча ушел. Матфий тихо произнес:

— Благословение получено. К делу господа, опричники и братие!

Глава 8

Подземелья острова с глухим лесом

По одной из версий свое название Соловки получили от прибалтийско-финской основы Salosuareikko, что означал Острова с глухим лесом. Так это или не так, но в те далекие времена, когда здесь появились поморы, а вслед за ними Савватий, Герман и Зосима ландшафт островов совсем не был похож на нынешний. Постоянного населения не существовало, хотя люди бывали здесь с незапамятных времен.

От них остались величественные мегалиты, таинственные «вавилоны» лабиринтов, а также множество иных знаков ушедших цивилизаций. Кто были эти первые мореплаватели и покорители севера? Те, что шли за тающим ледником, охотились на мамонтов и китов? Вопросов, как всегда, было больше, чем ответов.

Археологи к тому же обнаружили на островах следы пребывания здесь представителей лопарей и чудских племен. В карьере был найден остаток древнего клада, в котором отыскали чудские украшения — шейную гривну и шумящие подвески. Похоже, что на Соловках в то время существовал порт или целый хаб на торговом пути с Подвинья в Северную Карелию и Финляндию. Также учеными были найдены остатки построек домонастырского периода, принадлежавшие славянам 14 века.

Так что монахи здесь были далеко не первыми и пришли не на пустое место.

Сотрудники переоделись и надели резиновые сапоги-болотники. Илья проверил наколенники и закрыл небольшой рюкзачок. Матфий протянул им каски с фонариками. Два других монаха держали в руках странного вида грабли и лопаты и переодеваться не спешили. Разве что нахлобучили такие же каски. Бывший рокер между делом пояснил:

— На самом деле огромных подземелий под монастырем нет. Фундамент клали прямо на валуны. Даже узники томились в отдельных кельях-клетях.

Один из монахов более интеллигентного вида добавил хорошо поставленным лекторским тоном:

— И камень для строительства брали местный. Потому и стены из огромных валунов. В хорошие времена по башне в год строили. Известь с Северной Двины везли, кирпич делали на горе Вараке. Лес, теса на кровли с поморских волостей доставляли. Страшно подумать, сколько лютой работы было проделано. Был такой строитель Иван Михайлов. Он и монах Трифон задали тон архитектуре Соловецкой крепости, определили валунный облик ее стен, башен, их конфигурацию, планировку печур и бойниц.

Опричники с интересом слушали рассказ монахов. Илья уже успел ознакомиться со спекулятивными рассуждениями «опровергателей истории» о том, что будто бы монастырь поставлен на месте древней крепости неизвестной цивилизации. Гиперборея, район изначального нахождения арийской прародины не давала спокойно спать многим «одаренным». Но пока ни археологи, ни историки ни разу не встречались с артефактами тех времен. Семенов тут же упомянул о прочитанном. Монах лишь усмехнулся:

— Так все же описано. И указы царские имеются, и расходы монастырские собраны. И археологи знатно покопались во времена Союза. Все вплоть до щепочки посчитали. Откуда домыслы такие взялись, даже ума не приложу. Ведь опыт каменного строительства из дикого камня на Руси древний. Псков, Изборск, Ладога. Почитай еще 1364 г. в городе Кореле новгородский посадник Яков поставил крепостную башню из подтесанного гранитного камня с валунной забутовкой на известковом растворе. Новгородские мастера уже в XIV столетии овладели способом обработки твердого гранита. В 1352 г. из небольших валунов на известковом растворе с лицевыми выравнивающими прокладками известнякового плитняка строилась крепость Орешек. Так что традиции старые и опыт имелся.

Илья с интересом поглядывал на пожилого монаха. Не был ли он когда-то профессором?

Но тут вмешался молчавший до сей поры Борман.

— Тогда какое лихо и где вас беспокоит?

Трудники переглянулись, а Матфий крякнул. Тот же ученый монах пояснил:

— На самом деле под монастырем существует разветвленная система каналов. Многие из них идут от Святого озера. В него же входит хитроумная система каналов из других озер. Чтобы они не промерзали, их и закрыли под землю. Они неширокие, метра три-четыре, и протянулись всего лишь километра на полтора. В стародавние времена от напора воды, бегущей по каналам, работали в монастыре пилорама и мельницы.

Борман, наблюдающий за коллегой во время небольшой лекции, поинтересовался у него:

— Илья, ты что-нибудь важное для нас из всего этого уловил?

Семенов с охотой ответил:

— Нечистая сила боится текущей воды. Откуда тогда она здесь?

Матфий захохотал:

— Не используй, пожалуйста, такие слова в монастыре. А вообще-то соображаешь.

Илья недоумевал:

— Зачем тогда мы здесь?

Борман и Матфий переглянулись:

— Для порядка. Пошли, отрок.

Илья нахмурился, но полез вслед за смеющимися мужчинами в какой-то люк. За ними, покряхтывая, двинулись и монахи, но сразу отстали. У них имелась своя задача — почистить один из водозаборных каналов. Впереди зашумела вода, и вскоре Семенов попал в закрытый канал с полукруглым кирпичным сводом. По бокам лежали огромные гранитные плиты, стянутые раствором. Под ногами захлюпала вода. Без фонаря никак не обойтись, и опричник включил его.

— Отрок, не отставай!

Канал вскоре раздвоился, и они свернули в левый ход со сводчатым потолком, сделанным из подозрительных на вид валунов. Вскоре ход стал заметно уже. Семенов с удивлением озирался по сторонам. Наверное, он ожидал увидать нечто огромное и таинственное, но все выглядело до предела банально. Обычный водовод, только из камней и кирпича. Хотя через несколько минут любознательность вернулась к опричнику, и он начал замечать некоторые странности.

Если в самом низу ход был выложен огромными гранитными плитами, плотно подогнанными друг к другу, то выше использовался бутовый булыжник. И как его так аккуратно выложили, чтобы создать относительно симметричный свод? Эти ходы строили явно грамотные строители. Так что прав был монах-профессор — умели наши предки строить!

Минут через пятнадцать они подошли к месту, где началась кирпичная кладка. На полу лежала снятая с прохода чугунная решетка. Её внимательно осматривали Борман и Матфий.

— Гляко, как вырвало, — показал сорванные петли монах. — Могуч бес!

Опричник задумчиво погладил подбородок.

— Соверши-ка, мил человек, знамение!

Матфий кивнул и достал из висящего на боку планшета огромный серебряный крест. Затем он перекрестил им ход и сунул в воду, произнося при этом слова молитвы.

— Передохнем, брат.

Борман присел на валун и тут же закинул в рот энергетический батончик. Илья же вопрошающе глянул на Матфия.

— Хочешь спросить, зачем я сотворил подобное, отрок?

— Серебро отгоняет нечисть, вы, получается, освятили всю воду канала?

— Одного серебра мало, — неожиданно поправил его Петр Иванович. — Слова также имеют значение. Или ты это не осознал на Пинеге?

— Да знаю я! Но понять не могу, за кем мы охотимся. Черти, бесы или то зло, что осталось здесь издревле?

Матфий под возмущенный возглас отломал у старого товарища кусок батончика и меланхолично произнес:

— Мы называем это действо Эмуляцией.

Илья наморщил лоб:

— Это как в компьютерах? Имитация чужой программы?

— Врубаешься. Бесы в Явь являться не могут. Выдумки все это. Но терзать людей через собственную имитацию способны. Здесь же на островах чего только в древние времена не творилось. Не зря тут столько сейдов понапихано. Побаивались лопари здешних духов, потому здесь и не жили долго. Считали, что на Соловках врата в мир духов. И все эти лабиринты созданы как ловушки.

Илья тут же вспомнил о повышенной теплопроводности глубинных пород под островом и крепко задумался. Где здесь непознанное наукой, и где присутствие мистики? Опричники всегда работали на их стыке этих двух понятий. И что важней и правильней, еще никто не доказал. Так что раскрывай глаза пошире и внимательно слушай.

— Ладно, братие, — Матфий глянул на часы, — пора нам.

Он прошел по текущему ручью еще дальше и куда-то запропастился.

— За мной! — коротко скомандовал Борман.

Илье оставаться одному в темноте вовсе не улыбалось, и он поспешил вслед за коллегой. Вскоре с правой стороны он заметил еще один ход, уже сухой и ощутил, что пол начал подниматься. Ход стал шире и вскоре превратился в обширное помещение, облицованное кирпичом, с остатками каких-то сооружений.

— Прибыли!

Борман одобряюще кивнул, осмотрел зал и начал доставать из своего тактического рюкзака вещи: три пенки-сидушки, газовую горелку и посуду.

— Илья, опыт у тебя есть, приготовь покамест нам ужин. Сидеть нам долго.

Семенов вздохнул, но возражать не стал. Как всегда, хозяйством нагружают младшего. Своеобразная дедовщина. Он сноровисто открыл коробку и обнаружил там три упаковки готовой еды в фабричной фольге. Оставалось лишь нагреть. Греча с мясом, типичный набор для туристского ужина. Вскоре в подземной камере аппетитно запахло едой.

К Илье подошел Матфей и с довольным видом хлопнул ладошами.

— Что еще требуется под землей ближе к вечеру? Вкусная еда и приятная компания!

— Мы тут на ночь останемся?

— Ага. Эти кривосяки как раз к полночи активизируются. Петя, ты где там?

Каша была вкусной, мясо также в ней честно присутствовало. Семенов достал из рюкзака термос с кофе и по очереди налил всем. Борман вопрошающе глянул на приятеля, а затем достал из внутреннего кармана тонкую фляжку, начислив каждому по бульку:

— Для усиления внимания.

Матфий отхлебнул кофию и защерился:

— Не изменяешь себе, Петюня! КВ или пятизвездочный?

— Конечно, по высшему разряду!

Илья упаковал посуду и горелку обратно и уселся на пенку. Налобные фонари были выключены, в середине камеры, установленный на плиту, горел лишь кемпинговый светильник. Но рядом с ним Семенов заметил три небольших факела. А он думал, что такое в связке с собой монах тащит?

Матфий перехватил его взгляд и начал пояснять:

— Мельница тут наверху была. По этому ходу тогда поток из Святого озера протекал. Уровень вод был выше.

— Ага, — начал соображать молодой опричник. — Мельники у нас любили якшаться с потусторонним миром. Неужель кто-то в монастыре бесовством занимался? Да как это потерпели?

— Видать, прошляпили. Разное тут случалось. В семнадцатом веке после реформ Никона в монастыре цельная боротьба случилась. Не приняли иноки от царя нового архимандрита, ну и апосля большой черный Собор Соловецкого монастыря начал мятеж. Почти двадцать лет шло Сидение раскольников в Соловках. Сколько крови было пролито, сколько слов сгоряча сказано. Победители вешали побежденных на крючья за рёбра, жарили на сковородах, топили в прорубях. Вот и посчитайте количество злобной энергии, что в эти стены вошло. А поморский север так надолго и остался староверческим. Раскол продолжился. Ничто ниоткуда не является.

Илья в темноте внимательно вслушивался в рассказ монаха. Он все это знал. Но одно дело изучать дела давно минувших дел в уютном кабинете, другое — внимать им под землей. Ощущения абсолютно другие. Напитаны злом стены старинной обители. И далеко не во всем виноваты «кляты коммуняки». И цари охотно использовали Соловки, как тюрьму для неугодных. То на то и легло, соединившись именно тут, в мельничной. Использовал кто-то здесь древние наговоры, к гадалке не ходи!

Они так и сидели в полутьме, временами тихо перешептываясь. Снаружи давно стемнело, наступила ночь, а у них ничего не поменялось. Илья замерз и встал с места, собравшись согреться и заодно побороться со сном. Затем решил отойти за угол по насущным надобностям. Вот здесь его и застала клятая Эмуляция. Заодно стало понятно, почему Матфий это явление называет именно так.

Сначала Илья ощутил дуновение ветра. Нет, сам воздух не двигался, это организму так показалось. Имитация процесса. В случае опасности человека обычно кидает в жар или холод. Вот и сейчас позвоночник продрало ледяными когтями, а затем на скупо освещенной стенке прохода появилась жирная тень. И она двигалась! Первым желанием было бежать, куда глаза глядят. Только подальше отсюда, от жуткой чертовщины.

Схватит и утащит в Потусторонье, каким бы его ни представляли! А Семенов туда не хочет, он молод, почти женат и перспективен! Но все-таки не зря ему доверили подобное испытание. Волевым усилием молодой опричник заставил себя успокоиться и начал пятиться назад, не забывая при этом застегивать ширинку. Это простейшее действо его окончательно и примирило с реальностью. Больше всего эта потусторонняя дрянь, что тихой сапой двигалась за ним, напоминала действо «Театра теней». Она стелилась по стенке, смазывалась в темных уголках и становилась ярче при свете. Вот оно что!

Не реальная сущность, а её отражение появлялось в подземных каналах монастыря. Остатки посмертной гнетущей энергетики и ворожбы туповатых мельников и более древних шаманов. Как можно в этих помещениях камлать и варганить? Стены Соловецкого монастыря давно стали крепостью, и не только военной. Поистине, Крепостью духа! Ежедневные молитвы, сосуществование объединенных общей волей сотен крепких мужчин и немощных старцев со временем наполнило светлой энергетикой стены обители. Они стали непробиваемы для внешних врагов рода человеческого. Но именно здесь осталась одна лазейка.

— Братие, видите? — все-таки голос у Ильи дрогнул.

— Видим-видим, — спокойно ответствовал Матфий. — Абдула, поджигай.

— За державу, понимаешь, обидно!

Борман продолжал шутить, но дело свое знал. Послышался треск разгорающегося огня, запахло паленым маслом. Вскоре в руку Семенову сунули потрескивающий пламенем факел, и ему разом стало спокойней. Огонь для человека во тьме — это всегда хорошо и безопасно.

— Окружаем, братие.

Тень испуганно застыла на белесой, когда-то оштукатуренной стене, но было поздно. У одного из выходов встал Борман, у противоположного хода застыл Семенов. Он крепко сжимал факел, наблюдая, как от трех источников живого света тень стало колбасить. Её очертание начало рябить и смазываться. Напротив стенки встал Матфий и запел какую-то заунывную песню.

«Странно, это вовсе не молитва!»

Затем до Ильи начал доходить смысл донельзя старинных слов. Так это одна из былин! Значит, и богатыри в древности сталкивались с подобным ужасом и его побеждали! То ли огонь, то ли странное песнопение подействовали, но тень, которая поначалу была размером с человеческий рост, начала скукоживаться. В какой-то миг опричнику показалось, что в его ушах раздался жуткий, нечеловеческий вопль. Затем все разом стихло, и факелы в один момент потухли. Как будто некто неведомый дунул. Илья аж покачнулся.

— Что это было?

Зажегся налобник Бормана, Илья выдохнул и поднял руку, чтобы включить свой фонарь.

— Все, братие, закончилось! Ловко мы ее сегодня обратно закинули.

— А она на молодого бойца сначала среагировала, хотела его страхом напитаться. Но не срослось.

Борман тихонько засмеялся, а Матфий с интересом повернулся к Семенову:

— К вам на работу воинов только со стальными яйцами берут? Я бы на его месте сначала пописал, а потом покакал.

Под сводами раздался здоровый мужской смех. Нечисть его также побаивается, как и святой воды.

— Факелы с собой берем, сжечь их потом полностью надобно, — раздался голос Бормана.

— Выходить пора, братие.

Матфий внимательно осмотрел камеру самой древней водяной мельницы России и к удивлению Ильи, полез куда-то наверх, ловко подтягиваясь на руках. Семенов последовал за ним и вскоре протиснулся сквозь отверстие, что раньше, скорее всего, было сливом для работы мельничного механизма. Сама мельница давно не работает по назначению. В углу лежат огромные жернова. По оставшейся информации, кроме зерна здесь дробили березовую и дубовую кору для обработки кожи. Позже добавилась крупорушка, точильное колесо и сукновалка. И все это приводилось в движение водяными колесами.

Но больше всего молодого опричника поразил свет, что робко проникал в окошки мельницы:

— Уже утро? Как?

Они же только несколько часов назад в конце светового дня спустились в подземелье. По ощущениям Семенова прошло всего лишь часа три или четыре. Должна быть полночь, но никак не утро!

— Так под нечистым и бывает, — скупо пояснил Матфий, а Борман добавил:

— Под землей время бежит быстрее. Да и за победу над порождением Древних взимается плата. У нас украли несколько часов жизни. Так что все справедливо.

Илья помолчал, затем согласился:

— Мне знакомый спелеолог также рассказывал, что в пещерах ощущение времени иное. Кажется, что прошло минут двадцать, а уже больше часа минуло.

Монах покачал головой:

— Что ожидать, если человек вторгается туда, где ему не место.

— Но здесь же все построено руками людей? — не понял его мысль Семенов.

— Работа наша, хозяином не мы. Монах стоит на страже границы между и между. Только вот не все это понимают.

Илья с интересом глянул на их проводника и спросил, глядя ему в глаза:

— Поэтому ты здесь?

Матфий скупо улыбнулся:

— А как же еще? Соловки место силы, люди такое еще в древности понимали. Думаешь, зачем они на этих островах вавилоны накрутили? Столько лабиринтов в одном месте нигде в мире нет. Хотя подобные этим по всему северу встречаются. Да что по северу, по Европе. Похожие рисунки здешних лабиринтов найдены в Норвегии, Дании. Культура-то в древности была одна, и о ней мы ничегошеньки не знаем! Нойды ведали, что духов, что прорываются оттуда, надо заманить в ловушку, там и остановить. Для того лабиринты и строили. Не та это сила, которой человеку пользоваться следует. Такую истину и первые монахи поняли, окончательно запечатав постройкой монастыря выход Оттуда. Ладно, поговорили, и хватит, пойдем на свет. Братие рано встает, может, кашей накормят.

Через узкие двери они вышли наружу, не успев привыкнуть к яркому свету, как услышали:

— Матвей, сколько раз я предупреждал тебя, чтобы ты без спросу не лазил куда попало. Так еще и посторонних привел. Смотри, мое терпение может лопнуть!

Илья живо обернулся и заметил тучного монаха, за которым стояли еще двое. Все они были в привычных черных одеяниях, говоривший отличался от них лишь большим крестом.

— Отец благочинный, за что же меня так?

Матфий с местным начальством держался нагловато. Благочинный сжал губы и процедил:

— За нарушение устава. Разрешение требуется спрашивать сначала и получить благословение.

— Отец Павел, — в этот раз монах не добавил слово «Благочинный», — благословение нам сам иерарх выписал. Вы должны знать. А со мной люди служивые из Опричнины. Они перед вами отчитываться не потребны.

Благочинный покраснел, но, похоже, осознал свою ошибку. Борман мял в руках сигарилу и с усмешкой взирал на вежливую перепалку. Нашла коса на камень! Илья благоразумно помалкивал и старался не отсвечивать. Он уже догадывался, что мотаться ему на Соловки еще не раз. А вот такие благочинные всегда пролезают в начальство. И, как ни странно, у них получается. Вот и сейчас хитрец осознал ошибку и усугублять не стал, чтобы не выглядеть тупым для подчиненных.

— Тогда проводи служивых в трапезную. Хорошим гостям мы всегда рады.

— Благодарствую, отец Павел!

Монахи уже поели и разошлись по делам. А их в далеком от цивилизации монастыре хватало. Так что гостям без обиняков выдали в трапезной по плошке вкусной монастырской каши из перловки с грибами и овощами.

— Не любитесь вы с Благочинным!

Матфий поднял голову, отложив деревянную ложку с перловкой.

— Я не девка, чтобы миловаться. Да и есть уже у нашего отца одна страсть.

— Дай угадаю, — Борман был в хорошем настроении. — Злато-серебро?

— Тебе палец в рот не клади.

Илья глянул на собеседников:

— Я чего-то не понимаю. Деньги идут от туристов. Мы только что избавили монастырь от страшилки, что их бы отпугивало.

— Или, наоборот, привлекало.

Матфий глубокомысленно поднял палец, заставив молодого опричника от удивления открыть рот:

— У меня появились смутные сомнения…

Что это были за сомнения, он озвучить не успел, Петр Иванович, только недавно включивший свой смартфон, встревожено воззвал:

— Братцы, по коням! Нас ждут великие дела! Илья, чай дохлебывай побыстрей и хлебушка в дорогу прихвати. Матвеюшка, добросишь до аэропорта, и еще бы чайку вашего организовать в термос?

Монах пристально глянул на старого приятеля и кивнул:

— Сделаем.

Илья также посмотрел на пришедшее и к нему сообщение, в очередной раз здорово удивившись. Весна, и в самом деле, грянула весьма оживленной и загадочной.

Глава 9

Поморская Сорока

Уже на улице Илья, пока Матфий отошел за автомобилем, поинтересовался у старшего коллеги:

— Что там случилось? И почему Сорока?

— А так мы до сих пор Беломорск называем. Его же создали из старинного поморского села Сорока, рабочего поселка лесопильщиков и поселка Водников. И ты ведь помнишь, что там рядом находится?

Семенову об этом говорить надобности нет, в студенческие годы он не раз сюда ездил. Даже экскурсоводом работал в горячие летние деньки.

— Беломорские петроглифы. Только каким местом они к нашему Отделу?

— Неправильный ответ, коллега. Вот как раз все такие местечки мы курируем в обязательном порядке. Предки, где попало, подобное не возводили. Шаманы еще в первобытности мощь изначальную имели и места выхода из земли силы отлично считывали. Пришельцы лишь затем ими пользовались. Наш север намного древней, чем о нем думают. Оттого и случаются разные нехорошие события, что современные людишки слишком много о себе возомнили. Тут же как — был человек, а вот его уже и нет.

Семенов лишь кивнул — о таком и повторять не стоит. В некоторых местах, таких, как в Кенозерье, они еще стояли вместе. Языческие священные рощи не уничтожались, волшебные камни на капищах не выкорчёвывались. Пространство освящалось вторично, в сакральных рощах ставились часовни. Да и старинные обычаи вроде оставления внутри часовен своих платков-заветов никуда не делись. Сакральное действо обмена материального на душевную просьбу. Подобный обычай был в поморских деревнях, где на Поклонных крестах женки рыбаков оставляли пелену. Пелена — распространенная форма дара. По форме она напоминает поясной передник, состоящий из полотнища и завязок. По центру пришивается крест, который выкраивался из контрастной по цвету ткани или тесьмы.

Ну а что в южных областях России о традициях предков давным-давно забыли, так это по причине быстрой смены поколений и гонора неофитов Белой веры. Им было лестно считать, что они во всем первые и безупречны. История же утверждает обратное. Язычество из русского народа никогда до конца не уходило, потому что он вырос на нем, стал народом в нем, в седой древности старых славянских богов его корни. А ведение языческих обрядов наравне с христианским во многих местах продолжалось чуть ли не до девятнадцатого века. Это города были во Христе, а деревня жила наособицу. Не зря попы жаловались на своих прихожан. Может, народ и принял многих из святых лишь потому, что увидел в них аналогии с древними духами и богами.

Как говаривали поморы: «Кто в море не ходил, тот Богу не молился!»

Борман продолжил:

— Так и около петроглифов вечно что-то случается, места той древней силы. Эти случаи просто не афишируют, чтобы не пугать туристов. Да не привлекать эзотериков. Этих хлебом не корми — дай придумать новую байку.

Семенов озадаченно хмыкнул:

— Скорее там медведь на тропу выйдет или лось, чем привидение увидишь.

Старший коллега на него хмуро покосился:

— По-твоему, отчего эти звери туда поперлись? Петроглифы сами помнишь? Что на них изображено?

— Петр Иванович, я же там два сезона экскурсоводом проработал!

— Тогда флаг тебе в руки и барабан на шею! Вот и Матвей подъехал, пошли. Нас уже ждут.

— Подождите, рейса же сейчас нет!

— Медицинский борт как раз с Соловков на Беломорск пойдет. Потому так срочно нас и дернули, оказия образовалась. А нам все ветер по носу.

Лететь на вертолете было неудобно хотя бы тем, что нельзя толком поговорить. Больно уж шумно. Борман, пользуясь случаем, решил перекусить. Краюха монастырского ржаника оказалась чрезвычайно вкусной, на куски хлеба отлично лег рыбный террин. В термос же был налит какой-то горячий взвар из трав и ягод. Монастырь развивал древние традиции. Полет длился недолго, и уже минут через сорок они приземлялись на специальной площадке около ЦРБ Беломорска. Сюда привезли на срочную операцию двух пострадавших прошлой ночью рыбаков. Не повезло им со снегоходом врезаться в камни. Неймется же бедолагам!

— И что показывает нам история?

Илья глянул в смартфон — сеть в Беломорске появилась, освежая память:

— Река Сорока упоминается в письменных источниках с 1419 года. О ней и людях, живших здесь в XV веке, нам могут поведать лишь исторические документы тех лет. Купчая на два участка по рекам Сороке и Выгу, приобетенная посадником Афанасием Есифовичем у Ивана Федорова и у его братьев, датирована 1419–1420 годами по имени посадника Афанасия Есифовича. К середине XV века на Карельском берегу господствующей силой стали уже не пять карельских родов, ранее владевших здесь землею, а новгородские феодалы, более всего из них известна Марфа Исакова, которой принадлежало «около трехсот дворов». Та самая знаменитая Марфа-Посадница.

После падения Новгорода в 1478 году дальнейшая судьба беломорского края была связана с деятельностью Соловецкой обители. 1938 году четыре населенных пункта — поморское село Сорока, поселок лесопильщиков им. Солунина, поселок железнодорожной станции Сорокская и поселок Водников — были объединены в город Беломорск.

Они поймали первую машину, которая остановилась на взмах руки. Проезжая вдоль своенравной Выги, на берегах которой раскинулись кварталы Беломорска, они сполна оценили её нрав. Через гранитные пороги к морю стремглав мчались темные карельские воды реки. Её мощи и бурной стремнине можно было только позавидовать. Выше по течению её силу сполна использовал каскад малых ГЭС, а один из притоков служил окончанием знаменитого Беломорканала.

Пятиэтажки перемежались с частными домами старинного вида, городок был в целом чист и ухожен. Новый стадион вообще порадовал яркими красками и современным оборудованием. И над всем этим благолепием плыла провинциальная тишина. Больница располагалась у Беломорского торгового порта, так что они по пути проехали два моста, свернули на центральную Октябрьскую улицу и остановились около музея «Беломорские петроглифы».

Борман тут же начал набирать номер, затем чертыхнулся:

— Вне доступа. Они обещали нам машину. И что делать?

— Ничего, подождем, — философски ответил Илья и присел на деревянную скамейку. Солнце уже вышло и неплохо пригревало.

Старший научный сотрудник Отдела ЧС удивленно оглянулся на него, затем хмыкнул и пристроился рядышком.

— Что ты там говорил о значении этих самых петроглифов?

Семенов сел на свой любимый конек. Пусть ему не раз твердили о том, что с точки зрения науки — это пустые домыслы, но он верил тому, о чем шептались местные исследователи. Просто из ниоткуда подобные разговоры, как правило, не возникают.

— Ну, во-первых, следует сначала сказать о тех, кто шесть тысяч лет назад довольно грубыми инструментами создавал эти росписи. Представляете, камнем в гранит стукать часами? Тут какая сила и выдержка нужна?

Старший опричник флегматично заметил:

— Жизнь в те времена вообще была сложней.

— Тогда зачем её еще больше усложнять? Да, и насчет тяжести… Климат в те времена был теплее, как сейчас в Воронеже. Деревья росли лиственные, то есть и лето длиннее, и зима короче. Дичи и рыбы хватало. Иначе бы люди сюда не пришли и не жили такое продолжительное время.

— Считаешь, что они тут долго пробыли?

— Так это же не кочевники! Если есть пища, то сидели на попе ровно. Уровень моря был выше, и их поселение располагалось на самом берегу. А здесь кроме капища, где они поклонялись духам, имелось еще кое-что любопытное.

Борман пустил ароматный дым из сигарилы и поинтересовался:

— То есть здесь все-таки место поклонения для ублажения духов охоты?

— Слишком упрощенно. Люди даже в первобытные времена как отдельные племена существовали тысячи лет. Представляете, какие древние традиции и обычаи они сохраняли в себе? Освященные целыми столетиями неспешной жизни! Тогда не так стремительно все менялось. С места их обычно сгоняла острая нужда, та, в свою очередь, возникала от перемен в климате. Но глобальные катаклизмы вроде извержения вулкана Тоба на острове Суматра 73 тысячи лет назад происходили нечасто. Оно едва не уничтожило человечество, сократив численность до двух-десяти тысяч человек на всей планете.

— Поэтому оно инстинктивно разбегалось по всем сторонам света, чтобы в следующий раз получить возможность выжить?

— Может быть, — согласился молодой опричник. — Но я клоню к тому, что считать источником происхождения первобытного искусства лишь обязательное поклонение духам излишне эклетично!

— Ты поосторожней с выражениями, — покосился на Илью старший товарищ. — Так что, по-твоему, изображали на камнях древние инсталляторы?

— Отчасти это была придворная живопись, — Борман закашлялся, Семенову пришлось постукать того по спине.

— Чего-чего?

— Ну а что вы думали? Человеческое общество всегда было жестко ранжировано. Вождь наверху, его сородичи рядом, передовики первобытной охоты далее, остальной пещерный планктон под ними.

— Интересный подход, — кивнул задумчиво Петр Иванович. — Идеологически выдержанный, не подкопаешься.

— Есть там один любопытный петроглиф с охотниками на китов. Парни целой толпой на лодке гребут на нелицензионную ловлю. Так там впереди всех вождь изображен. Выше всех и, — Илья подобрал подобающее словечко, — хрен у него больше, чем у всех остальных. Шобы знали, кто главный.

Борман не выдержал и захохотал:

— Вот теперь я твою мысль осознал!

— Здесь, вообще, много рисунков со сценами охоты. И довольно подробные, на разных животных и в различные времена года. Вот и сложилось у некоторых исследователей такое впечатление, что кроме чисто мужского капища для ублажения богов охоты здесь еще находилась школа для молодых охотников. Эдакий скаутский лагерь на природе. А рисунки эти — суть наглядное пособие.

Борман некоторое время с оторопью смотрел на Семенова, затем крепко задумался.

— Мысль интересная, надо ее со всех сторон обкатать. Получается, наши предки совсем не дураки были.

— Это точно!

Их околонаучный разговор прервал шум машины. И вскоре рядом затормозил Уаз-Патриот, из него вышел светловолосый молодой мужчина в распахнутой куртке.

— Извините, Петр Иванович, занят был.

— Привет, Михаил. Почему вне зоны связи?

— Об этом и речь. Чертовщина у нас какая-то на площадке с петроглифами творится, потому в вашу контору и обратились. А тут еще и вы неподалеку оказией. Так что извините, но придется вам у нас нынче поработать.

— Отчего не к своим опричникам?

— Так Евгений Витальевич алебарду в плечо на фестивале словил, а Лешак ногу в Хибинах подвернул. Вот и не верь приметам.

— А с этого места попрошу поподробней.

Михаил вздохнул, затем бросил взгляд на Илью:

— Мы не знакомы?

— Работал у вас студентом несколько лет назад.

— Это хорошо, значит, с нашей спецификой уже ознакомлены. Тогда прошу в машину.

Минут через пятнадцать они парковались на площадке и топали вперед по туристической тропе, что была проложена прямо через лес. Здесь еще местами лежал снег, но весна медленно, но верно вступала в свои права. Разве что удивляло отсутствие птичьего гомона. Михаил оказался смотрителем музея и довольно эмоционально рассказывал о происходящем:

— Все началось пять дней назад. Сначала у нас появились странные перебои связи. Старожилы шутили, что, мол, танцующий человечек.

— Это что? — поинтересовался неторопливый Борман.

— Изображение танцующего человека, — ответил ему Семенов.

— Правильно, студент. Хотя скорее это шаман. Кому еще в те времена танцевать?

— Или нуэйта.

— Эк, куда хватил! — несказанно удивился Михаил.

— Времена матриархата, четко вторичные признаки не указаны.

— Шаманка, стало быть, — задумался Петр Иванович и снова почесал отросшую щетину на подбородке. Он её терпеть не мог, но обстоятельства пока мешали сегодняшнему бритью.

— Половодье, так что только по мосточкам и поверху дойти до места можно.

Воды и в самом деле прибыло было много. На то она и весна! Деревья еще стояли голые, и камни оттого смотрелись грустными, как будто всеми покинутыми. Неровная площадка гранита, обточенная за века водой, издалека ничем особенным не выделялась. Лбы перемежались ровными участками и расщелинами, в которых плескалась вода. Вокруг экскурсионного района были установлены деревянные мостки, с краю небольшие беседки для отдыха.

Опричники ловко заскакали вслед сотруднику музея и вскоре они остановились около искомого камня. Илья взглянул на него и ахнул:

— Ого! Его покрасили, что ли? Так четко проступил!

— В том-то и дело, что нет. Сезон еще не наступил. Сам так проявился. Его таким девчонки наши первыми увидели, после и началось.

Чем дольше Илья всматривался в каменный рисунок, выбитый в камне неведомым художником шесть тысяч лет назад, тем больше ему казалось, что «шаманка» и в самом деле танцует. И танец такой замысловатый, с четко означенным ритмом. Он не заметил, как сам начал пританцовывать, разводя руками и входя в некий транс.

— Эй, Илюха, ты чего⁈

Очнулся молодой опричник после того, как его основательно потряс Борман.

— А?

— Увидел чего?

— Подожди!

Семенов достал из кармана смартфон и сделал несколько кадров. Затем он полез в рюкзак и вынул оттуда странный штатив на трех ножках, состоящих из шаров-шарниров, что могли крутиться во все стороны. Оттого ноги штатива получались невероятно гибкими и гнулись в любом месте. Ножки ловко встали на неровной поверхности, а на площадку в специальное крепление был вставлен гаджет. Петр Иванович и Михаил с любопытством взирали на действо.

Минуты через три Илья аккуратно снял смартфон и включил запись. Ожидаемо никакого танца на камне не наблюдалось. Борман уже собирался хмыкнуть, как по экрану пробежала полоса помех, через пятьдесят секунд записи возобновилась. Научный руководитель Отдела ЧС с кряхтеньем и сам полез в рюкзак, достав оттуда небольшую экшен-камеру.

— Сможешь к своей штуке прикрепить?

— Сейчас, — Илья нашел в кармашке рюкзака переходник и вскоре намертво закрепил GorillaPod на камне. — Включать?

— Да. Часов на шесть заряда хватит. Потом мы за камерой вернемся. Михаил, у вас ведь никто сейчас сюда не ходит?

— Закрыто на время половодья.

— Ну, вот и ладушки. Есть, где у вас посидеть, а то так кушать хочется, что переночевать негде.

— Ваши коллеги из Петрозаводска место в гостинице забронировали, да не приехали. Рядом с музеем.

В уютной гостинице вдобавок оказалась неплохая столовая. Довольный, как слон Борман в один момент смел треску в сметанном соусе с картофельным пюре и приступил к салату. Илья же начал, как и все нормальные люди, с него.

— Значит, видел чертовку?

— Она нуэйта!

— Ну как те люди шаманок называли, мы уже никогда не узнаем.

— Но как такое могло случиться? Она реально танцевала!

Илья был возбужден. Или у него крыша потекла от обилия странностей или…

— Сам догадаешься?

Семенов осторожно положил вилку:

— Это мои способности?

Борман кивнул и потянулся за хлебом, потом с некоторой тоской обернулся к буфетчице.

— Красивая моя, в вашем заведении случаем не наливают? А то у нас была сложная ночка, да еще перелет. Сами мы люди подневольные…

Беленькая молодка пристально глянула на гостей и, видимо, сочла их людьми культурными.

— До обеда мы обычно не наливаем, но…

— У вас, красавица, крайне приятное «Но», — тут же воодушевился Борман. — Что у нас имеется из коньячка?

Он вернулся к столу с плоской фляжечкой пятизвездочного, а также мясной нарезкой, которую ему любезно состряпала молодка.

— Не рано нам?

— Мы куда-то спешим? — Петр Иванович ловко начислил по рюмашкам и выдохнул. — Вздрогнем! Сейчас покушаем и на боковую — пару часиков массу подавить не помешает.

Илья задумчиво глянул на старшего товарища. Что-то он не договаривает.

— И все-таки что там и почему я это вижу?

— Ты еще не досёк, молодой? Так сработали твои скрытые доселе способности. А разбудила их наша начинающая ведунья.

— Поэтому я эмуляцию на Соловках первым засек?

— Она к тебе по каким-то причинам сама потянулась. Знаешь, — Борман налил еще по одной, — никогда не считай, что наша служба всеведуща и всесуща. Какая у нас главная задача?

— Найти и обезвредить?

— Нет, дорогой ты мой! Опередить и разгадать. Если дела откровенно плохи, то даже мы чаще всего ничего поделать не сможем. Отдел ЧС не палочка-выручалочка.

— Тогда смысл? — развел руками Илья.

— Познание непознаваемого, — пожал плечами Петр Иванович, затем разлил остатки коньяка, с сомнением глянул на бутылку, тряхнул головой и закинул напиток себе в рот. — Доел? Спать пошли! А то неизвестно, что сон грядущий нам готовит. Все это «Ж-Ж-Ж» неспроста.

Видео смотрели в автомобиле, после обеда стало прохладно, с моря задул сильный ветер, выметая остатки тепла из-под одежды. Северная весна она такая… как непостоянная девица. Сегодня поманит лаской, а завтра обдаст холодком. Борман присоединил экшен-камеру через шнур к небольшому планшету и включил на ней какую-то программу.

— Интересно!

Илья глянул задумчиво на старшего товарища.

— Есть зацепки?

— Только не для нас. Михаил, — Петр Иванович повернулся к музейщику, — ждите вскорости московских гостей.

— Все так плохо? — ужаснулся сотрудник музея.

— Да нет, почему? Просто это явление вне нашей компетенции. Пусть им занимаются специально определенные для такого дела товарищи. Вам же я пока рекомендую закрыть парк для посещения. Да и самим сюда лучше не соваться.

Михаила разом проняло:

— Серьезно! А когда они прибудут?

Борман задумался:

— Сейчас им файлы отправлю, к вечеру те команду соберут. Самолетом до Петрозаводска завтра доберутся, оттуда полдня сюда на машине. Так что не раньше, чем на второй день, не прибудут. А то и позже. Но они с вами все равно созвонятся.

— О-хо-хо! — засуетился музейщик. — Тогда я вас подвезу к гостинице и тут же оповещу начальство.

Уже вылезая из «Патриота», Илья поинтересовался:

— А мы как добираться будем?

— Поездом, друг мой, поездом. Как раз билеты нам ищу. Кошак бесовской, лимит исчерпан! Илюша, у тебя есть интернет? Придется тебе на файлообменник видео закидывать. Держи симку, адрес я тебе скинул. Пароль сам введу.

Семенов во все глаза смотрел на старшего товарища:

— Вы же говорили…

— Говорить одно, а тут для работы. Без современных технологий никуда. Учись, студент!

— Что же это все-таки такое, Петр Иванович?

Они сидели на вокзале и ждали поезд на Вологду. На станции Обозерская им еще пересаживаться на Московский состав. Прямого пути вдоль Белого моря так и не построили. Российские территории во времена Союза оказались обделены дорожным строительством, новым и вовсе было на русского человека плевать.

— Точно не знаю, но могу высказать предположение. И та бесовская тень, и пляшущая шаманка, суть, эманация. То есть истечение в камень некоего более сложного субстрата. Помнишь, тот монах рассказывал об особенностях Соловков. К ним недра ближе или материал под нами иного свойства.

Семенов оказался дико удивлен:

— Вы что, серьезно считаете, что камень может быть разумным?

— Почему нет? — Борман и не думал отказываться от своей безумной идеи. — Илья, ты же не первый день в конторе, а столько странного успел повидать. Представляешь, какой опыт накоплен нашей службой за сотни лет. И сколько всего неведанного передано науке.

Илья внимательно слушал Петра Ивановича. Резон в его словах был. Он служит Опричнине, что стоит между Явью и Навью. Только последняя обозначает совсем не то, что вкладывали в нее предки.

— То есть нечто в недрах земли призывает к жизни минеральные формы? Их вы зовете эманацией и эмуляцией?

— Это одна из теорий, многое объясняющих. Вспомни так называемые Места Силы, коих много у нас на Севере. На Кольском полуострове, Вайгаче, в Карелии. Еще древние люди были в курсе, что они созданы не просто так.

— Подожди, — мысли молодого опричника заметались внутри черепной коробки. У него аж перехватило дыхание. — То есть все эти священные камни в священных рощах или на капищах суть живые существа?

— Скорее эманация, но…

Илья покачал головой:

— С ума с вами сойдешь!

— Привыкай, молодой, — Борман хитро взглянул на Семенова. — Это и станет твоей основной работой. Камни сами тебя выбрали. А их у нас на Руси на сто лет вперед припасено.

Он залихватски захохотал, а Илья обиженно надул губы.

«Говорящий с камнями!»

Глава 10

Вечер с фуриями

Несколько дней заслуженного отдыха Илья провел в общении с Людмилой. К тому же весна чудесным образом вернулась в город на Двине. Можно совершить прогулку по длиннейшей набережной Северной Двины, одна обустроенная часть которой составляли почти шесть километров. А вечером потенциальная невеста таскала молодого человека на различные культурные мероприятия. Людмила была из приличной интеллигентной семьи, с самого детства вращалась в творческих кругах, потому могла достать билеты почти на любое действо. Правда, в первый вечер Илья бессовестно уснул на концерте местного камерного оркестра. Видимо, усталость сказывалась. Людмила сделала вид, что обиделась, но после порции пирожного и чашки кофе сменила гнев на милость.

Илик, ты так и не расскажешь мне о своей загадочной работе?

— С чего это так ею заинтересовалась?

— Ну, мне же надо знать, с кем я буду жить?

Девушка лукаво уставилась на Илью. Тот спрятал глаза. Не собирался он так быстро решать подобный вопрос. Или малость страшился неизбежного? Вроде и возраст такой, что можно принимать смелое решение, а все равно считаешь себя для него маленьким. Да и родители пилят — когда увидим внуков? Им невдомек, что молодежь нынче живет совсем по-иному. Столько вокруг соблазнов и возможностей, как от них откажешься?

— Извини, рано еще.

— Почему? — обиженно протянула девушка.

— Потому что кончается на у!

Людмила покраснела и стукнула кулачком по столу:

— Кто-то сегодня останется без сладкого!

Семенов вздохнул. Сложно с ними, женщинами и без них как-то скучно. Начинаешь дичать и пускаться в невообразимые авантюры.

— Потерпи, пожалуйста. И не думай, что узнаешь все.

— Темнишь ты что-то, дорогой.

— Лучше давай решим, что вечером посмотрим по кабелю, или что возьмем к ужину.

— Илик сегодня у нас богатый?

— Командировочные сэкономил.

— Тогда гуляем! Тут недалеко винный бутик открылся, и у твоего дома фермерский сыр продают. А я рагу овощное сварганю.

На работе ничего не изменилось. Иван Васильевич доблестно восседал на посту, делая вид, что смотрит на мониторы, а не в газеты. Все так же сосредоточенно в экран компьютера пялилась Пелагея. Разве что Марфа Васильевна её время от времени на чай приглашала. Как родственную ведунскую душу. Заварил себе чай и Илья, столкнувшись на обратном пути с несущейся в кабинет Наташей Седых.

— Поберегись!

— Вот кобыла! — выглянул из кабинета вернувшийся с дальней командировки Григорий Дмитриевич Вакорин. Полноватый и рано начавший лысеть, он любил обозначать себя фразой «Мужчина в самом расцвете сил!». Во всяком случае энергию их старший оперативник развивал завсегда кипучую и частенько исчезал по разным загадочным делам. Илья здорово подозревал, что капитан имел для Отдела ЧС особенную ценность и обладал неким присущим лишь ему свойством. Последние приключения прошли для молодого человека не зря. Одно дело копаться в архивах и ловить непонятно кого, другое — столкнуться лоб в лоб с неведомым.

— За кобылу ответишь!

Наталья через минуту вынырнула из подсобки, где переодевалась, и Вакорин тут же огорченно матюгнулся. На лице спортсменки жирно красовалась синеватая блямба.

— Седых, какого лешего!

— А, чего? — не поняла девушка. — Неудачно на тренировке подставилась. Мы в бугурте бились.

Не преминул постебаться над их поляницей и Семенов:

— Ты никак, наконец¸ мужика себе под стать нашла?

Наталья фыркнула, злобно сверкнув зеленоватыми глазами:

— Илья, сейчас здесь кто-то заплачет…

— Стопэ, молодежь! — Вакорин с недовольным видом оглядел Наташкин бланш и снова выругался. — Не замажешь.

— Да в чем дело-то? — начала что-то подозревать Седых.

— С задания снимаешься. Нам для него приятственный фейс нужон. А у тебя карт-бланш на личике! Трескина, ко мне! — затем оперативник повернулся к Илье. — И ты, кстати, тоже, Илья-пророк.

Кабинет Вакорина был довольно вместительным и обставлен хоть и скромно, но довольно странно. В углу большой несгораемый шкаф, вещи и документы убраны во встроенную гардеробную. На свободной от всего лишнего стене висел самый настоящий персидский ковер с впечатляющей выставкой холодного оружия. У Натальи, когда она сюда входила, всегда глаза разгорались. Сабли, палаши, шашки и какие-то кривые кинжалы производили впечатление.

Отдельно в настенном шкафчике лежало огнестрельное оружие. В основном пистолеты и револьверы. Оперативник слыл страстным стрелком и охотником. В этом он сошелся со вторым повернутым на оружии опричником Иволгиным. И они так до сих пор не смогли определиться, кто из них лучший стрелок. Иволгин метче палил из автомата, а Вакорин из пистолетов. Один раз они даже палили из старинного ружья, неведомо откуда добытого. Да еще используя дымный порох. Грохот стоял, но мишень оказалась разбита в клочья. Так спор и вышел неоконченным.

— Ну что, мои дорогие дрюззя, садитесь и ознакомьтесь. Это ваше задание на текущее воскресенье.

Хозяин кабинета отдал им рекламные распечатки.

— Мантра Ночь — это фестиваль психологии и эзотерики, который объединяет специалистов разных направлений и гостей, жаждущих прикоснуться к неизведанному. На фестивале вы сможете ознакомиться с уникальными способностями и дарами следующих профессионалов своего дела:

Тета-хилиры — специалисты использующие духовные практики, направленные не только на лечение болезней, но и на трансформацию всей жизни;

Нумерологи: специалисты, которые изучают числа и их влияние на жизнь человека;

Астрологи: эксперты в изучении звездных карт и их влияния на судьбу человека;

Тарологи: профессионалы в гадании на картах Таро и предсказания будущего;

Ведуньи: знатоки старинных обрядов и обрядовости, ведущие знакомят с магическими ритуалами;

Контактеры: профессионалы в области контактирования с потусторонним миром;

Хироманты: специалисты в изучении ладоней и их влияния на жизнь человека;

Рунологи: эксперты в изучении древних рун и их влияния на жизнь человека;

Целители: специалисты, которые помогают людям в их физическом и психическом здоровье;

Мастера гвоздестояния.

— Это что еще за сборище клоунов? — Илья с возмущением глянул на оперативника. К нему присоединилась Пелагея:

— Из психушек пациентов выпустили?

— Представьте, дорогие мои, нет! — улыбался Вакорин. — Что поделать, таковы реалии нашего времени. Народец наш кто в лес, кто по дрова. Хорошо жить стали — вот и заскучали. Магии с хиропрактикой им продавай!

— Хиро чего?

Илья еще раз пробежался по списку «гостей».

— Ого, здесь даже потомственные шаманки есть! А по сути, обычные инфоцыгане.

Вакорин расхохотался, глянул в сторону нахмурившейся Трескиной и резюмировал:

— Ты, молодой волчара, абсолютно прав. Собрания эти ведутся с одной-единственной целью — выжать из народа денюжку.

— А мы здесь при чем? — настырно поинтересовалась у ведущего оперативника недовольная Пелагея.

— Дорогая моя колдунья, — Вакорин был человеком веселым, — неужели ты думаешь, что тебя всегда будут посылать лишь на всяческую бесовщину? Извини, подруга, мы лямку все вместе тянем. Так что будь добра, сострой мне приятное личико и получи задание.

— Ищем того, кто на самом деле что-то умеет?

— Или может грамотно симулировать, — перед оперативником сидели уже не зеленые новички, и он сюсюкать не собирался. — Необязательно перед вами будет настоящий чародей или ведунья. Такие перцы нынче огромная редкость. Но есть всякая шушара, что насобирала колдовского мусора и начинает им мелко вокруг себя гадить. Иногда у них даже что-то получается. И что самое плохое, эти уродцы даже представления не имеют, что творят. А наша задача какая?

Сидевшая доселе тихо Седых гаркнула:

— Профилактика. Меть ети!

— Молодец, боец, сорви с жопы огурец!

— Есть у вас конкретные примеры? — подался вперед Илья. Глаза у Пелагеи также загорелись.

— Да, пожалуйста! В позапрошлом годе в Маймаксе появилась некая старушка, что заговоры творила. Только потом по городу такая волна проблем пронеслась. Как будто в него из Голландии завезли партию новейшего синтетического наркотика. Народ начал ни с того, ни с сего лютую дичь творить. Ну, окромя полиции, этим делом заинтересовались Фейсы. Потянули за ниточку, и дело нам в итоге скинули. Так сказать, по профилю. Но если со стороны высокого начальства посмотреть, то это наш жирный косяк.

— Марфа Васильевна об этом рассказывала, — кивнула задумчиво Трескина. — Там еще весьма интересная книга у этой ведьмы нашлась.

— Ну, ведьмой я бы эту дуру не назвал. Но порчу и ментальный вред людям она наносить научилась. Так что ваша задача — смотреть в оба и считывать потенциальных клиентов. Походите, послушайте, поговорите. Корчите из себя молодую пару, что заинтересовалась всяким таким…

— Какую пару? — тут же вскинулась Пелагея.

— Молодую! Почему, думаете, мне девочка и мальчик нужны? — Вакорин вздохнул и закатил глаза наверх, как будто жалясь всевышнему на доставшихся ему сотрудников.

— Вообще-то, у меня невеста есть, — выпалил встревоженно Илья. Женская половина компании тут же с любопытством уставилась на него.

Вакорин же взвился:

— И что? Это банальное оперативное прикрытие! Я сначала Наталью хотел с тобой послать, но Марфа мне напела, что Трескина лучше справиться.

Седых кинула быстрый взгляд в сторону коллеги. И не сказать, чтобы он был ласковым. Семенов пошел на попятный, поняв, что сморозил глупость.

— Извините, с этим все ясно. Молодые дурочки с деньгами, коих можно облапошить. Кто оплачивает банкет?

— Отдел! — отчеканил оперативник. — Входной билет уже куплен на ваши подставные документы. Вдобавок выдадут наличные, но особо не шикуйте. До конца квартала далеко, а у нас уже и так перерасход по командировкам.

— Я тогда вам зачем? — угрюмо спросила Седых.

— Я тебя хотел с ними в зал послать, как знакомую. Но с этим, — Вакорин кивнул на лицо девушки, — туда лучше не соваться. Будешь излишнее внимание привлекать. Местечко там непростое, — мужчина понизил голос, сообщая ЦУ. — Ресторан этот диаспора Оглы-Маглы держит. У них постоянно нечто подобное проходит. И, скорее всего, неспроста. Дурная слава тянется за этой семейкой из солнечного Баку.

Наталья подтянулась и заметно оживилась.

— То есть могут быть провокации?

— Лучше без них, но… Ты сидишь в машине и ждешь сигнала. Так что удостоверение, оружие с собой в обязательном порядке. Так сказать — во избежание. А ты Пелагея, — Вакорин обратился к ведунье, — постарайся держать себя в руках. Твой дар еще свежий, неизвестно как поведет. Илья, присматривай за ней. На тебе ближний круг.

— Понял, — Семенов поглядывал на старшего в полном внимании. К каждому даже, казалось бы, пустяковому делу стоило готовиться серьезно.

Ресторан с незатейливым названием «Баку» встретил их шумом музыки и цыганской роскошью остановки. Здесь сразу было заметно, что хозяева желали пустить пыль в глаза клиенту. В большом зале, где уже расставлены столы с именами приглашенных, царил уютный полумрак. Гостей радушно принимала хозяйка вечера Анимира, блондинка средних лет с выдающимся бюстом. Она кинула цепкий взгляд в сторону Ильи, что в этот вечер особенно представительно выглядел. Не зря вчера Людмила над его образом так тщательно поработала. Пелагея рядом с симпатичным и высоким Ильей смотрелась несколько потерянной.

Между столами музицировал скрипач, народ подходил. Все больше дамы, и далеко за бальзаковский возраст.

— Лучшие овцы для стрижки, — пояснил тихо Семенов.

Трескина тут уже возмутилась:

— Как так можно о женщинах? Просто им не повезло в жизни, вот и кидаются на любую возможность.

— Ну да. Сначала своих мужиков доведут до каления, а потом ноют о тяжкой бабской доле.

Пелагея с интересом глянула на коллегу:

— Откуда у тебя такие глубокие познания?

— Довелось пообщаться, — внезапно лицо девушки оказалось очень близко, и Семенов заметил, какие у нее красивые голубые глаза. Тонкие черты лица сегодня были подчеркнуты мягким макияжем. Марфа Васильевна умела не только ворожить и собирать травы. Она же подобрала Трескиной сиреневое платье с золотистым поясом. В нем Трескина стала на себя непохожей. Седых её даже поначалу не узнала, потребовав от незнакомки покинуть режимное помещение гаража. Прикатили они к ресторану на старом «Крузаке», что использовался Отделом ЧС для прикрытия. Ездить далеко на нем уже не рекомендовалось. В «Тойоте» на дежурстве осталась Наталья.

— Это ничего не меняет. Судьбы у людей разные, и не всегда они над собой властвуют.

— То есть ты считаешь, что сейчас эти люди могут их поменять?

— С помощью здешних методов вряд ли. Но эффект плацебо может сработать.

Илья хмыкнул, подивившись догадке коллеги. Пожалуй, к ней надо приглядеться внимательней. Никакая она не малохольная, а просто вещь в себе.

— Дорогие друзья, — начала Анимира, — я очень рада, что мы сегодня снова вместе на Фестивале Мантры-ночь! Позвольте, я расскажу о наших дальнейших планах и представлю вам участников.

Хозяйка грациозно двигалась между столами, проходя рядом, метнула пламенный взгляд в сторону Ильи. Видимо, та любила мужчин и не считала Пелагею соперницей. Семенов попробовал так называемое «Домашнее» вино и поморщился:

— Порошок! Надеюсь, за эти деньги хоть покормят.

— Илюша, мы тут, вообще-то, не за этим.

Трескина выглядел серьезной.

— Одно другому не мешает. Ты просто мало бывала в командировках. А мы тут надолго. Не пиццу же сюда заказывать!

— Ты лучше слушай, как она говорит. Это психотехника на практике!

Анимира продолжала своим обволакивающим голосом:

— Вы сможете задать интересующие и волнующие вас вопросы и получить на них ответы у практикующих специалистов. Для вас составят личный гороскоп, натальную карту по дате рождения, сделают расклады на рунах и картах таро, проведут консультации на отношения и на интересующие вас жизненные темы. После мероприятия вы получите прилив вдохновения, внутреннюю гармонию и главное —желание действовать.

Встречайте:

Анна Кей — Клинический психолог и голосовой терапевт, преподаватель пения, музыкант, певица, травница, автор выездных трансформационных ретритов, эксперт по ресурсу и свободе самовыражения!

Оксана Редина — квантовый психолог! Мастер разборов. Мастер метода сакральной раскадровки. Мастер расчёта числа силы из даты рождения «Атом Силы». Специализируется на отношениях и деньгах.

Елена Гунис — таролог! Ответы на вопросы — глубокий анализ ситуации — выбор оптимального направления — прогноз на будущее — Таро-терапия — советы от Высших сил.

Дмитрий Коробец — основатель мужского и женского круга! Личные консультации по темам: «отношения глазами мужчины» и «где взять силы», темы о гвоздях, телесных практиках, мужском и женском кругах.

Валерия Баладина — Психолог, коуч ICF, трансформационный коуч, психогенеолог, духовный практик, исследователь древних традиций, шаманка.

Ирина Царева — консультант системы Human Design. Занесена в IHDS — Международная школа Дизайна Человека! Дизайн человека — это уникальная система самопознания, позволяющая разглядеть свою природу. Зная свой Дизайн, можно выйти из самоуничтожающих программ и ложных сценариев на путь высшего предназначения. С Дизайном происходит понимание себя и знание себя. И через принятие приходит возможность двигаться и развиваться в согласии с собой.

Веда Лейт — Тетахилинг, Шаманские практики! Диагностика энергетического поля человека при помощи шаманских предметов силы.

Илья искоса поглядывал на сосредоточенную Пелагею. После поездки на Пинегу и той незримой схватки с Икоткой он был готов поверить в её особенность. Вопрос был лишь в том, сработает этот дар здесь. Сам старший архивариус покамест оценил её острый ум.

— Как успехи?

— Пустышки.

Пелагея отвечала уверенно. Они с недавних пор здорово изменилась. Если раньше у Ильи возникали вопросы, какого рожна такую амёбу взяли на сложную и опасную службу, то сейчас они испарились. В этот момент им принесли горячее, гости пили и закусывали, а в соседнем зале располагались те, ради кого они и пришли. Завсегдатаи уже косяком двинулись туда. К коучам, психологам, картам Таро и будущему счастью.

— Как крысы за флейтой.

— Помягче, Илья. Людям свойственно забивать головы сказками. Мы ничем не лучше наших предков. И не все в сказках ложь.

Семенов хищно ощерился, доедая кусок мяса:

— Такое не забудешь!

— Молодые люди, — Анимира в основном поглядывала на Илью, наклонившись к нему полуобнаженным бюстом, — не желаете начать?

— Конечно же! — Семенов ярко улыбнулся, это он умел еще с детства. Зачастую конфликт даже во дворе проще загасить улыбкой, чем крепким словом. Он повернулся к Пелагее. — Дорогая, идем?

Девушка пнула его под столом, Илья не сразу понял, что ему надо помочь со стулом. Трескина яростно зашипела коллеге в ухо:

— Обязательно было так выскакивать по первому зову?

Ты же не есть сюда пришла, — покосился Семенов.

— Ты тоже не сиськи рассматривать. Думаешь, я не видела, как ты на ее бюст уставился.

— Там есть что посмотреть, — Илья не собирался сдаваться в пикировке. Пелагея покраснела, а затем Семенов внезапно ощутил легкий ментальный удар по темечку.

«Вот зараза!»

Минут двадцать они ходили между столами и выслушали лютый треш, что несли патентованные мантрологи. Чаще всего это были откровенные манипуляторы и мошенники. Странно, что полиция бездействует. Тут же налицо открытое мошенничество. Внезапно на подходе к столу таролога Елены Гунис Трескина чуть покачнулась. Илья также что-то ощутил.

— Она!

Темноволосая женщина с глубоко подведенными для эффекта глазами и густо нанесенными тенями также встрепенулась. Она начала крутить головой, недоверчиво осматривая публику. Пелагея между тем подошла к ней вплотную:

— Тебе не место здесь, тварь!

Илья аж разинул рот от подобного напора коллеги, но затем быстро собрался и нажал на кнопку телефона. Трескина зря нагнетать не будет.

Но ведунья не собиралась сдаваться:

— Иди отсюда, убогая! Я тебе не по зубам.

Произошедшее позже ошарашило всех, кто был рядом. Пелагея мягко взмахнула руками, как балерина, играющая замученную лебедь, затем облила Елену из стакана водой. Только вот та подействовала на таролога как кислота. Елена истошно заорала и повалилась на пол и начала биться в конвульсиях.

— Вы что себе позволяете⁈ Охрана!

Анимира в гневе была еще красивей, Илья даже залюбовался дамой и проморгал появление двух амбалов кавказской наружности. Пришлось исправляться:

— Подождите, произошло недоразумение!

Охранники непонимающе смотрели на двух прилично одетых молодых людей, они пока не видели причину для своих действий. Но тут на сцене появилась разозленная Гунис, которая набросилась на распорядительницу:

— Ты мне обещала защиту! Так выполняй или у твоей шоблы начнутся проблемы! Ты знаешь, кто я? Эй, вы, — она крикнула охране, — выкиньте этих на улицу! Быстро! А ты, — таролог-ведьма повернулась к Пелагее, — еще пожалеешь, что связалась со мной! Я…

— Никто ни о чем не пожалеет! Старший лейтенант Седых! — растолкав публику между охраной и опричниками встала Наталья. В деловом костюме она выглядела весьма внушительно, а видимая в распахнутом пиджаке кобура охлаждающе подействовала на охранников. А репутация у вышибал этого ресторана была откровенно плохая.

Но Анимира не сдавалась:

— Вызовете полицию! Что за беспредел, вы кто такие?

— А вам какое дело? Идет операция спецслужб! Всем оставаться на своих местах!

Седых могла невероятно громко орать, когда хотела. Публика тут же начала расползаться, а таролог Елена втихаря пожелала смыться, но была остановлена жестом Пелагеи.

— А-а-а-а —, отпусти!

— Нет уже! — Седых не узнавала Трескину. Лицо раскраснелось, глаза полыхали огнем.

— Ты чего, подруга?

— Эта тварь очень опасна. Она силу жизненную в таких тусовках из людей полными ложками черпает.

— Понятно, гражданка, вы задержаны!

В руках опричницы появились посеребрённые наручники. Специального заказа.

— Гражданка, вы что себе позволяете?

«Менты, когда не надо!»

Полиция на редкость быстро появилась в ресторане. Впереди шел круглолицый майор, за ним два патрульных с автоматами. Илья тут же сдвинулся в сторону и расстегнул пиджак. Значит, слухи о прикормленности местного отдела небезосновательны.

— Старший лейтенант ФСБ Седых, проводится операция. Представьтесь!

— Еще чего, девчонка! Ну-ка дай сюда, — майор действовал нагло, пытаясь схватить удостоверение.

— Лапы убрал, урюк! Ты как с офицером спецслужбы разговариваешь? Завтра же твоей жирной жопой будет ОСБ заниматься.

Наталья держалась нагло и уверенно и во время короткого спича послала пальцами условленный сигнал, после которого Илья полез в кобуру.

— Чего!!! — офицера полиции, видать, давно его так не чехвостили. Это кому же так наверху он засылал или чей был протеже? — Взять её!

— Я бы на вашем месте не спешил, — негромко, но твердо посоветовал Семенов, и его пистолет уперся в голову одного из патрульных. Второго молниеносно взяла на мушку Седых.

— Да как вы…

— Повторяю, всем стоять, проводится спецоперация, в случае неповиновения стреляю на поражение!

А вот сейчас в голосе старлея Отдела ЧС сквозила настоящая сталь, а глаза обещали скорую и неизбежную смерть. Патрульные были достаточно опытны, чтобы заметить правильную стойку и необратимую уверенность рыжеватой девицы. Да и Глок в ее руке вовсе не походил на стандартный ПМ. По лицу полицейского, что был поздоровей, протекала струйка пота.

— Н-не надо, мы уйдем. Да, Михаил Трофимыч?

— Вы уходите, Трофимыча забираем. Так сойдет?

Было заметно, что более молодой напарник здорового постового с такой постановкой вопроса не согласен, но черный зрачок пистолета являлся весьма убедительным аргументом. К тому же позади раздались громкие крики, и в помещение ворвалось несколько человек в защитном обмундировании.

«Кавалерия прибыла!»

— Наталка, кого спасаем?

Иволгин смотрелся впечатляюще в бронике и шлеме, полностью увешанный оружием.

— Вы откуда?

— Мимо пробегали. Тревога же сработала. Кого валить? Этих двух? — полицейские уже были не рады, что сюда вообще приехали. Вооруженный до зубов спецназ ФСБ посматривал в их сторону особенно недобро, да к тому же держал на прицеле. Публика и вовсе забилась по углам. Бедная Амира спряталась за стойку бара, а лежащая на полу ведунья тихонько подвывала.

— Забираем к себе ту чертовку. Да, Пелагея?

— Так точно, товарищ капитан. Будут к ней вопросы.

Иволгин поднял таролога с пола и достал наручники, но Трескина отодвинула его и заковала руки ведьмы своими.

— Простые тут не подойдут.

— Вопросов нет. Мента куда?

Майор здорово оконфузился. Почуяв неладное, напрудил в штаны.

— Его парням отдай. Крышевал местных урюков. И этих, — Седых кивнула в сторону понурых охранников, — также заберите. Граждане, можете продолжать куролесить, волховать! Операция закончена! Илья, пистолет опусти.

Выйдя из душа, Семенов осознал, что допустил огромную ошибку. Людмила сидела на диване и озабоченно держала в руках его наплечную кобуру.

— Илик, это что?

— Отдай! Оружие детям не игрушка.

— Так ты все-таки…

— Я же говорил, лейтенант спецслужб. Это все, что тебе надо знать.

Девушка ошеломленно потрясла головой, затем подняла глаза на Илью:

— Ты, получается, сейчас был на задании?

— Ну, типа того.

— Ты заинтриговал меня. Для этого был весь маскарад? А я думала, что ты на службе лишь бумаги перебираешь.

Илья застегнул рубаху и улыбнулся — скользкий разговор стоило увести в сторону.

— По-всякому бывает. Герою нальют что-нибудь и дадут покушать?

— Я мигом, мой господин. Или как там у вас принято — товарищ командир?

— Бегом рядовой!

Людмила шустро сбегала на кухню. Она все чаще оставалась у него дома. Понемногу в ванной прибавлялось число женских штучек, и стало заметно больше шампуней. Илья, покушав и выпив вина, немного расслабился и плотоядно посматривал в разрез шелкового халатика. Он знал, что его подруга дома не носила лифчик. Там и так все нормально стояло. Он положил руку на её бедро.

— Тебе не страшно оказаться в руках кровавой Гэбни?

— Ну, если они будут такими ласковыми… Ох…

— Тогда начнем сладкие пытки. Где вы были с десяти до одиннадцати?

Глава 11

Дорога дальняя

По причине необычно жаркой для мая погоды часть гаража Отдела ЧС превратилась в спортивную площадку. Чего чахнуть в душных кабинетах после обеда? Основные дела уже по полкам распиханы, ничего сверхординарного покамест не предвидится. Весенняя вспышка борьбы с потусторонним миром понемногу сошла на нет. Можно и в пинг-понг погонять, чем с азартом занимались Илья и Наталья. Или с не меньшим усердием устроить баталию за настольным хоккеем, как Пелагея и Петр Иванович.

А кто-то и вовсе затеял нечто экзотическое навроде метания ножей и прочих острых предметов в специально подготовленный для этого деревянный чурбан. Виктор Иволгин честь спецназа не ронял и попадал метко. Его подначивал усевшийся на колченогий табурет с кружкой чая Вакорин.

— И что ты будешь делать, если тебе в лесу медведь попадется?

— А мы его вот так!

Капитан метнул в чурку топор. Тот вошел в дерево почти по обух. Седых заинтересованно обернулась:

— Здорово! Что еще могём?

Иволгин немного подумал и достал откуда-то конек от фигурного катания, скептически оценил заточку и молниеносно метнул в цель.

— Бинго!

В гараже раздались заслуженные аплодисменты.

Вакорин повернулся к их Валькирии.

— У тебя как успехи?

— Да загонял, чертяка. Никогда бы не подумала, что этот хлыщ такой ловкий!

Семенов залыбился:

— Так я с детства в баскетбол, волейбол, флорбол.

Иволгин бросил мимолетный взгляд на любителей настольного тенниса:

— Наталка, а он тебя в выносливости обходит. Как огурчик, а ты запыхалася.

Седых бросила ракету и в сердцах выдохнула:

— Нет, чтобы обнадёжить, командир!

Старший оперативник не упустил случая подначить:

— Это тебе не мужиков железными палками на ринге колотить.

— А вы сами, Григорий Дмитриевич, почему пример не показываете?

— У меня тихий спорт, рыболовный. Там выдержка и терпение потребны.

Веселье прервал спустившийся сверху Басов. Он придирчиво оглядел «комнату отдыха»:

— Ну что, молодежь, отдыхаете?

— Не без этого, Христофор Бонифачьевич. А что — есть дельце?

— Не для тебя сегодня, Виктор. Девочки, давайте ко мне.

Семенов не удержался от сомнительной подколки:

— Сразу двоих?

— Если потребуется для дела, то и троих! — задрал бородку вверх Басов под ехидные взгляды остальных мужчин. И всем тут же прилетело по ментальному шлепку в затылки.

— Ой, Пелагея!

— Шуточки у тебя дурацкие, Илья!

Борман дождался, когда девушки ушли, и пробормотал:

— Входит в силу наша ведьмочка. Что-то дальше будет.

Иволгин ощерился:

— Это еще ладно. Но ты представь этих Валькирий в силе. Нас же потом с тобой на пенсию погонят!

В кабинете директора Отдела Чрезвычайных Событий Управление информационных систем Службы специальной связи и информации ФАПСИ было солнечно, но вовсе не душно. Окно нараспашку уставилось на Ленинградский проспект и голубеющее над ним небо. Хозяин указал девушкам на стулья и сам уселся в свое «Директорское» кресло, дар от неизвестного спонсора. Вообще-то, принимать от гражданских лиц подарки было нельзя, но иногда подобное оформляли. Задним числом. Бюджет не особо жалился, но сам процесс составления заявок был жутко забюрократизирован.

— Растекаться по древу не буду. Есть интересное задание как раз для вас двоих.

— Что, где? — тут же всколыхнулась Наталья. Ей уже надоело до чертиков перебирать бумажки. Хотелось действа, кулачных боев и видеть глаза ворога, или что у него там вместо них.

— Командировка намечается. На юг области. Ну, ты знаешь где. Запрос пришел через посредников из Кенозерского парка.

— Что-то серьезное? — Седых тут же напряглась.

— Пока не знаю. Для того вас туда и посылаем.

— Почему именно нас? — наконец, заговорила Пелагея. Первый весенний загар к ней не приставал, кожа лишь покраснела местами. Это на Наталье густо расцвели веснушки, грозясь позже соединиться в виде коричневого загара.

— Да все просто, девушки! Наташа у нас с тех мест.

— Чуть дальше, Христофор Бонифачьевич, — поправила начальника Седых.

— Не суть! По меркам средней полосы ехать вам аж за три области. Все-таки пятьсот километров не шутка. Так что стартовать вам завтра с самого утречка. Пока документы оформите…

— Христофор Бонифачьевич, а я тогда почему? А не Вакорин?

Директор Отдела ЧС откинулся в кресле. Хоть их организация и была отчасти военизированной, но чисто воинские приемы «я начальник — ты дурак» здесь не использовались. Основное в армии выражение «Чем больше дубов, тем крепче наша оборона», также не подходило. Их сфера деятельности находилась на стыке науки, мистики и методов работы старой доброй Тайной канцелярии. То есть формальные законы никогда не являлись препонами для сотрудников ЧС. Ограничивали, но лишь отчасти. В случае ЧС у Басова полномочия имелись выше губернаторских. А кому положено, в сейфах лежали запечатанные пакеты с бумагами на сей счет. И слава богам, что они практически не использовались.

— Во-первых, такие вопросы задавать начальству не принято. Во-вторых, ты у нас также состоишь на оперативной работе и подписала давеча контракт. Кстати, поздравляю со званием младший лейтенант. Так что привыкай к самостоятельным заданиям.

Седых внимательно слушала начальника, но все-таки решила его перебить:

— Так, получается, Пелагея нынче главная?

— Формально нет, ты все-таки выше по званию и опыта больше. Но в оперативном плане она имеет право брать руководство в свои руки. И не перебивай, пожалуйста! В-третьих, именно там пригодится ее дар.

Трескина подобралась, её льдистые глазенки уставились на Басова:

— Что ищем?

Христофор Бонифачьевич пожамкал губами. С недавних пор ему становилась не по себе от взгляда этой странной девчушки, и его тогда мучили некие сомнения:

— Все необычное, что выходит за рамки. Кенозерье — место силы древнейшее, и как джин в бутылке отлично сохранилось. Но от поползновений с той стороны неплохо запечатано. Умели наши предки в такие игры играть.

— И все же?

— Сориентируетесь на месте. Информация не с первых рук. Тамошние дамочки себе на уме, никогда ни полслова лишнего не скажут.

— Не любят они нас, Христофор Бонифачьевич? — съехидничала Наталья.

Басов не обиделся, лишь ухмыльнулся уголками губ:

— Там дела прошлые.

— А если поконкретней, Христофор Бонифачьевич, нам там работать, — присоединилась к коллеге Трескина.

— Случились у нас как-то разногласия в плане разделения полномочий. Я же сказал, край там древний, свои тараканы в головах бегают. Это с виду чистый родник старой Руси, а копни поглубже… и такое вылезет. Но работы они нам лишней не подгоняют — сами с усами. Так что все остались при своих.

Девушки переглянулись. Седых разухабисто резюмировала:

— Понятно. Если и будут бить, то не ногами.

— Ну, тогдась и ладненько, — потер руками Басов, довольный тем, что легко отделался. — Заодно наш новый пепелац опробуете на дороге.

— Да быть не может! — Седых восхищенно заиграла глазами.

— Очень даже может. По городу его обкатали, все заправлено, залито, так что в путь!

Событие этой весны — отделу, наконец, для разъездов выделили настоящий внедорожник. Правда, китайский, но российского производства. В Туле собирали. Для бюджетников, к которым предъявляли требования обязательного отечественного происхождения автомобиля, этот фактом стал огромным подспорьем. И потому машинки с логотипом «Н» моментально появились в армии, полиции и в спецслужбах. Разве что, Отделу ЧС досталась самая проходимая из моделей, слизанная с известной японской марки.

Седых подкатила спозаранку прямо к дому Пелагеи. Тем более, что выезд на железнодорожный мост находился неподалеку. Архангельск стоял, как Венеция на островах. И согласно злословию некоторых граждан напоминал тюрьму. Везде вода, и бежать некуда. На левый берег, откуда шли все магистрали в остальные части страны, имелось лишь два моста. В случае ЧС коллапс был неизбежен. Да и в обычные дни утром и вечером там наблюдались жуткие пробки. Народ желал проживать в отдельных домах или коттеджах, а работать в городе.

— Можно я поведу?

Наталья придирчиво осмотрела коллегу. Одета, как положено — ветровка, флисовка, карго-штаны, крепкие ботинки, кепка с ушами. Приятно иметь дело не с зеленым новичком.

— После поста гайцев пересядешь. Но только до Брин-Наволока!

— Ладно.

Солнце уже беззастенчиво поливало улицы майского города. Сходили с ума птицы, что недавно перебрались домой с южных куртортов, предвкушая царство белых ночей и обилие корма в виде мошкары. Север для них был настоящим раем. Жаль только, что так далеко летать. Из окна за уезжавшей племянницей наблюдала Варвара Петровна. Куда архивариус может направляться в командировку на такой огромной машине? И что это за девушка в военной форме? Что-то её племяшка не договаривает.

В пять утра трасса М8 была чиста и безмятежна. Лишь редкие встречные автомобили нарушали спокойствие. Обгонять же их было некому, как отъехали от города, Пелагея втопила сто тридцать и поставила круиз-контроль, лишь изредка подруливая. До Холмогорской развязки об ограничениях скорости даже можно было и не думать. На посту ГИБДД, что находился у поселка Дорожников на выезде из города, какой-то сонный гаишник, было, попытался их тормознуть от скуки, но вовремя сориентировался по особенному номеру.

Наталья лишь усмехнулась, полицейский лишил её милой «забавы» под названием «А вы кто такие?» Специфика службы обеспечила старшего лейтенанта целым ворохом удостоверений. И все они были настоящими. И кто они такие, на самом деле — пусть высокое начальство разбирается. Седых служила не первый день и очень сильно сомневалась, что на их Опричнину имелась хоть какая-то управа. Но потому и спрос с сотрудников был неслабым.

Хотя что их сможет испугать после того, как они смотрели глаза в глаза потустороннему. И это счастье, что остальные люди принимали подобное за сказку. Ведь и среди так называемых эзотериков и уфологов было не так много тех, кто верил в это всерьез. Большинство принимали свои занятия за некую игру или хобби, что помогает скрашивать заурядность будней. Небольшая часть любителей непознанного были постоянными пациентами дурки, и очень немногие оказались погружены в нечеловеческое с головой.

— Здесь заправимся?

Они остановились на развилке в поселке Брин-Наволок. Наталья посмотрела на приборную доску и махнула рукой.

— Около Плесецка хорошая заправка. Там и заправимся по пробку, чтобы до Вершинино хватило. На обратном пути до Каргополя скокнем, добавим топлива. А сейчас пойдем кофе возьмем. Он тут неплохой. Да и от жареных сосисек я бы не отказалась.

Небольшая АСЗ была по причине раннего утра пуста, и потому их быстро обслужили. Девушки скинули ветровки, оставшись в майках, подставив солнцу лица и руки. Они уже заканчивали скромный завтрак, когда к заправке подскочила черная затонированная наглухо «девятка». Оттуда вышли два «напружиненных» пацанчика. Оказывается, такой типаж еще остался в дальней глуши.

Девахи, прокатиться с нами не желаете? Шашлык-машлык, трали-вали.

Седых скользнула взглядом по необезображенным интеллектом лицам потенциальных ухажеров и метким броском кинула стакан в мусорное ведро.

— Ребятки, мы на ведрах не катаемся.

Самый наглый из пацанов, покручивая в руках ключи от своей машины, подошел к китайскому джипу и стукнул по капоту кулаком:

— Ты смотри, какие соски борзые нарисовались.

Наталья резко обернулась:

— Еще одна подобная шутка…

Пацанчик ухмыльнулся. Хоть девушка и была его на голову выше, но его это нисколько не волновало.

— И чё? Папику позвонишь? Много ему насос… А-а-а!

Захват у бывалой ИСБшницы был поистине стальным. Парень аж присел от боли.

— Эй, отпустила быстро!

— А то что?

Седых с ухмылкой обернулась к накаченному приятелю водителя «девятки». Тот без лишних разговоров бросился на девушку. Судя по движениям, этот гражданин занимался боксом. Наталья стремительно встала в стойку и ушла в сторону, ловко сделав подсечку «боксеру». Затем хватко совершила болевой захват его головы.

— Не дергайся, а то шею поломаю!

Спортсмен, видимо, что-то понимал в схватках, потому что тут же захлопал ладонью по асфальту. Седых отпустил его, а затем за шкирку подняла водителя, придав ему ускорения в сторону девятки хорошим ударом в задницу.

— Сделайте так, чтобы я вас не видела.

От служебной двери раздались жидкие аплодисменты. Курившие там сотрудницы АСЗ с иронией следившие за «избиением младенцев», разом воскликнули:

— Так их! Надоели до чертиков!

Пелагея, все это время наблюдавшая за происходящим у дверей внедорожника, недовольно помотала головой:

— Обязательно было именно так их наказывать?

Разгоряченная схваткой и донельзя довольная собой Наталья уселась зна водительское кресло:

— Ты предлагаешь погрозить им пальчиком?

— Можно было показать удостоверение.

— Эх, Палашка! На них такое не срабатывает. Даже вид пистолета лишь усилит агрессию. Только физическая боль, быстрая и неотвратимая.

— Ну, не знаю…

Седых завела автомобиль и вывернула не трассу:

— Я тебя понимаю. Насилие лишь рождает новое насилие. Но подумай о тех девушках, что не могут оказать сопротивление. Эти два Гаврика в следующий раз хорошенько подумают, прежде чем начнут наглеть.

— Может быть, — Трескина вздохнула. — Но по мне таким должны заниматься мужчины.

— Как романтично! Но в реальности мужиков рядом может не оказаться, это раз. И разговор между мужчинами обычно проходит намного агрессивней. Эти перцы запросто могли достать ножи. Не каждый даже сильный мужик способен оказать в таких условиях сопротивление. Да и борец… Грохнет он обидчика и сам же сядет. Так что разруливать лучше нам, женщинам.

Пелагея удивленно покосилась на коллегу:

— С такой точки зрения я как-то не думала.

— Просто у тебя не было подобного опыта. Я же как пацанка росла. Даже странно, что в университете потом выучилась. Это батя меня на путь наставил. Сказал, что к кулакам должны вдобавок прикладываться мозги.

— Повезло тебе с отцом.

Сказана фраза была таким тоном, что Наталья лишь искоса глянула на коллегу-ведунью. Не в её правилах лезть в чужую душу.

Трасса А 215 извилисто струилась между лесами, озерами. Седых не раз по ней ездила и знала, где можно ускориться, а где лучше притормозить. Деревья зачастую подходили к дороге вплотную, но асфальт был хорошим, и за дорогой следили. До самого Плесецка почти не наблюдалось ни поселков, ни деревень. Лишь у станции Емца появились первые дома, переезд и придорожные кафе. Опричницы быстро заправились на окраине поселка и по Окружной обошли райцентр стороной. За железной дорогой остался и самый северный космодром мира. Опричникам не раз приходилось бывать там. Но в основном, чтобы получить техническую информацию из первых рук. Задачи отдела были всесторонними.

— Что ты знаешь о Кенозере?

Трескина задумалась, вспоминая прочитанную вчера информацию:

— Озеро занимает часть тектонического разлома, в ложе которого разместились три соединенных между собой озера: Кенозеро, Долгое и Свиное. Изрезанная форма берегов объясняется работой древнего ледника. Глубина — до сто двадцати метров. Поговаривают, что в нем водятся самые огромные щуки, что могут и телка утащить под воду.

Седых фыркнула:

— Ну, ты еще про Лохнесское чудовище придумай. Но рыбы в озерах и на самом деле много. Дядька у меня там любил рыбачить.

— Через волок и систему озер, далее по Кене до Онеги шел очень древний торговый путь. Также именно там проходила миграция племен веси в сторону Двины.

— Про это я не знаю, но артефактов они оставили предостаточно, — подтвердила Наталья.

— Что ты имеешь в виду?

Седых обогнала фуру, впереди шел прямой участок, и она включила круиз-контроль.

— Отличная машина. Как нам её не хватало! Сегодня оценим и подвеску.

— А все же?

— Какая ты настырная! У нас в Каргополье разное про их народец поговаривают. Народец там странный, да и места чаровные.

— Но ведь именно там, в Кенозерье, в 19 веке были записаны многие из былин, что казались потерянными. Восемьдесят три былины записал Гильфердинг в середине девятнадцатого века. Это же сказочный край!

Седых холодно глянула на разгоряченную историей коллегу:

— Палаш, ты только вот не забывай, что вместе с древними сказами они могли и еще кое-что сохранить от чудских предков. Потому твоя первейшая задача — сканировать и запоминать. На рожон не лезь! В твоих делах я не помощник. Борман тебе рассказывал, что до тебя были в Отделе настырные ведьмачки! Плохо закончили. Служба у нас Государева, и по делам мы там казенным. Задачу выполнили, и хватит! Это не обсуждается.

Трескина окатила коллегу холодным взглядом:

— Вот, значит, кем вы меня считаете?

— А ты не забижайся! Знала, на что шла. Если есть в тебе силы, то используй их во благо. Остальное от лукавого. Наконец-то Мокша!

Внедорожник проскочил мост через небольшую, но полноводную реку и стремглав выкатил на прямую трассу. Справа завиднелись бесконечные поля, заросшие сорняком, и заблестела синевой река.

— Это Онега? — прилипла к окну Пелагея.

— Она самая! Дорога новгородцев к Студеному морю. Как я люблю здесь ехать! Какие у нас просторы! Брр, у меня от северной тайги мурашки по коже. У нас в Каргополье леса полегше.

Наталья вся светилась, лениво подруливая одной рукой. Китаец честно глотал сотни километров пути, отрабатывая на все сто удобными креслами, управлением и неслыханным для отечественных УАЗиков комфортом. Трасса в Поонежье шла в стороне от деревень, но их было отлично видно. То и дело и на противоположном берегу Онеги мелькали дома, и даже церкви. Все говорило о том, что раньше это был обжитой еще в седую старину край. Да и климат по сравнению с Поморьем уже иной, лес смахивает на тот, что рос в средней полосе.

— Куда дальше?

— В Конево поедем, я там знаю кафешку хорошую, да сладким затаримся. В Кенозерье все дороже. А там и за реку!

Поля ярко желтели первоцветом, деревья густо опушились зелеными, еще клейкими листочками. Эти недели между весной и летом были самыми любимыми у большинства северян. Время надежд и ожиданий. Что-то ёкнуло и в сердцах девушек, лица покраснели, приголубленные ярким солнышком, глаза засветились, а мысли улетели куда-то вдаль.

Глава 12

Край былинный

После Конева они проехали через Онегу по понтонному мосту, вызвав удивленные взгляды мужчин, что собирали деньги за проезд. В их представлении молодые девицы и такие серьезные агрегаты не ввязывались. Дальше дорога шла по грейдеру. По причине весны неважному. Вот здесь все преимущества высокого клиренса и больших колес оказались уместны. На некоторых участках дороги Наталья даже гнала под восемьдесят, обгоняя груженые бревнами лесовозы.

Вскоре они пошли вдоль полноводной реки Кены. Древнему пути новгородцев к Студеному морю. Пелагея с интересом взирала на проносящиеся мимо деревни. Не все из них были заброшенными. То здесь, то там виднелись приложенные руки рачительных хозяев. Обшитые вагонкой или сайдингом дома, свежие гаражи или сараи. Частенько избы были украшены узорочьем, наличники и карнизы покрыты затейливой резьбой.

И еще вот на что особенно обратила внимание уроженка Верхней Тоймы. Уклад крыш здесь был в основном русский, а не чудской. И почти под каждым коньком висел старый или обновленный знак Ярилы, славянского бога весны и плодородия. Но Пелагея ведала, что именно этот оберег использовался русскими людьми для защиты от нечистой силы. И такое частое его появление служило толстым намеком на тонкие обстоятельства.

— Наташа, тормози!

— Что такое?

— Глянь, какая колокольня красивая! Можно туда проехать?

Они въехали в деревню Измайловскую. По ту сторону Кены высилась старинная церковь и колокольня. Те чудесно отражалась в водах реки, на которой еще не сошло половодье. Седых с сомнением оглядела странный мост. Он деревянный, на так называемых «городнях», срубленных из дерева и заполненных камнями быках в форме лодок. Наталья считала, что таких уже и не осталось в природе.

— Не, я туда не поеду.

— Тогда я схожу.

— Меня подожди!

Наталья уже смирилась с тем, что временами её коллега будет брыкаться, но сейчас это не имело никакого значения. Да и передышка не помешает. Они и так график перекрывают. Все-таки молодцы дорожники — трассу неплохую обустроили! Не то, что было еще лет десять назад с грунтовыми участками и вечной белой пылью.

За сооружениями давно не следили, церковь и колокольня здорово обветшали и представляли собой жалкое зрелище. Что, в общем-то, стало уже делом привычным на просторах России. Люди уезжали в города, экономика поменялась.

— Такую красоту теряем, — с горечью прошептала Трескина.

— Что поделать, тут народу почти не осталось. У нас дома не лучше.

— Но ведь масса туристов мимо проезжают! Уж можно было потратить толику денег на восстановление.

Наталья хотела цинично упомянуть, на что в России власти обычно тратят финансы, но затем решила промолчать. И в самом деле скотство — о таких объектах собственного наследия не заботиться. Пелагея между тем подошла к церкви и положила руки на стену, застыв на некоторое время.

— Намоленная, — тихо прошептала она. — Все сохранилось. Какие же тут чистые души обитали.

Вот здесь Седых нечего оказалось сказать в ответ. Хоть девушка и была крещеной, и в детстве бабка её на службы регулярно водила, но так она и осталась не воцерковленной и мало что понимала в богословии. Ощутив себя уязвленной, Наталья пробурчала:

— Ты и это чуешь?

Пелагея обернулась, сейчас её прозрачно-голубые глаза светились.

— Меня бабушка как-то возила в Белоруссию. Родственники там у дедушки с войны остались. И побывали в Полоцке в старинном женском монастыре. Главный храм большой и красивый, но есть старый, маленький и скромный. Ему уж тысяча лет, наверное. Там внутри монахиня пожилая сидела и рассказывала историю. Ходить не может по хозяйству, таким образом общине помогает. Она мне и поведала: — Встань, девонька у стены, прижмись всем телом, и тебе тепло на душе станет.

Седых с интересом оглянулась на коллегу. Такой воодушевленной она её редко видела. В этот момент даже можно было признать, что Пелагея очень красивая.

— И что?

— Я так и сделала. Вот тогда в первый раз… все это и ощутила. Та церквушка невероятно намоленная была. Энергии на атомную бомбу хватило бы. Подобную я видела только в Боголюбово. Там, где князя Андрея Боголюбского убили.

— Вот как?

— Тоже старинная и с печальной энергетикой. А у лестницы, где князя порешили, чернота до сих пор стоит.

— Подожди, ты же ведунья, ведьма? И тебе не мешает Христос?

Пелагея мягко улыбнулась и достала серебряный крестик:

— Он никому не мешает. Ни чтобы зло множить, ни чтобы добро творить.

Наталья задумалась:

— Ты права. Под крестом столько плохого совершено.

— Потому что мир сложней наших представлений о нем. А что ведунья… Так мы и поставлены в мир, чтобы границу его сторожить. Тем и ангелы на небесах занимаются, — Пелагея посмотрела наверх, — только у них масштабы величавей.

Седых также подняла голову, а потом нахмурилась.

— Хватит болтать! Поехали. Осталось уже недалече.

Так и оказалось. После Першлахты дорога окунулась в густой лес, и минут через пятнадцать они поворачивали к Вершинино. Столице Кенозерского национального парка. Именно благодаря ему удалось сохранить здешнюю старину и артефакты. Вскоре они спускались вниз к Кенозеру, имеющему весьма причудливую конфигурацию. Именно в этих урочищах располагался водораздел между Атлантическим и Северным ледовитым океаном. Такое вот сакральное место.

Дорога пошла вдоль берега, а на горе высилась знаменитая Никольская часовня. Как будто вернувшаяся обликом из ветхой старины, она доминировала над окружением, заставляя задирать голову и думать о вечном. Они остановились около «Визит-центра» нацпарка. Наталья вышла из автомобиля, заляпанного свежей весенней грязью, постукала колеса и оглядела кузов. Затем опричница достала телефон:

— Сейчас позвоню нашей связной.

Пелагея усмехнулась:

— Ты так говоришь, как будто мы в разведке.

— Зря смеешься, так и есть. Считай, что мы временно на враждебной территории.

Трескина резко обернулась к напарнице, на её лице отразилось крайнее удивление. Но совет опричница восприняла стоически. Иначе зачем подписывала кучу бумаг, о которых ранее и слыхом не слыхивала.

Они стояли на южном склоне, и солнце понемногу входило в силу. Двери автомобиля были распахнуты, девушки разлеглись на откинутых креслах и принимали солнечные ванны. Надо пользоваться любой минутой раннего лета. Закон для северян.

Внезапно кто-то проскользнул на заднее сиденье и радостно завопил:

— Наталка, сто лет, сто зим! Это где вы такую красивую машину отхватили? Надолго к нам? Что за лебедка белая с тобой? Куда путь держите?

Ошарашенные опричницы повернулись к бойкой молодке, которая то и дело хваталась за густые рыжие пряди, которые падали на конопатое в рябь лицо.

— Дарья, ты чего на звонок не ответила?

— А чё? Я в магазин пошла за печенками да баранками. А то хватилась, и к чаю нет ниччё! — местная жительница подняла сетчатую сумку. — Я вас так рано и не ждала. Тут накося — звонишь!

— Ладно, — Седых посерьезнела. — Чего случилось у вас?

— Ой, чей-то и случилось! — Дарья от избытка чувств всплеснула руками, и из сумки посыпались баранки. — Вот я разиня! Айда ко мне чай пить.

Наталья скривилась:

— Из вашей болотной водички?

— Да она самая полезная и есть! — обиделась молодка.

Седых сначала повернулась к коллеге и лишь потом согласилась.

— Но чтобы быстро. Что мы зря так рано приехали?

Дарья широко улыбнулась:

— А ты не торопись! Все равно за день не успеешь.

Сидели на кухне обычного деревенского дома. Разве что вид был чудесный на озеро. У причала стояли простые гребные лодки и моторки, на одной мужики собирались на рыбалку, тщательно проверяя сети. Рядом крутились собаки, радостно подвывая.

— Наталка, к директрисе ни в коем разе не ходите!

Если Наталья с подозрением смотрела на желтоватую воду, в которой заваривали чай, то Пелагея к болотному оттенку отнеслась спокойней. Чай, не баре, чтобы очищенную химией водичку хлебать. Она поинтересовалась:

— А почему она нас не любит?

Дарья махнула рукой:

— Да ктой его знает! Дела дней минувших. Любит она все сама решать. Да не все получается!

Седых поставила чашку на блюдце и категорически потребовала:

— Дарья, кончай пустопорожнее нести! Что случилось такое, что нас сюда срочно дернули?

Рыжая молодка враз налицо посерьезнела и кивнула в сторону Пелагеи:

— Я думала, по старой памяти Марфа приедет. Она кто?

— Заместо нее.

— О как! — Дарья несказанно удивилась. — Ведунья? С каких берегов?

— Двинских, — спокойным тоном ответила Трескина.

Дарья подумала и что-то для себя решила:

— Сильные там были женки в старые времена. Ну, тогда слухайте. Все вразе случилося. Козел черный позавчерась пропал, и крест на Часовне, что на Мызе, упал наземь. А ветра не було.

— Чего такое несешь, Дарья?

— Подожди, Наташа. Еще кресты где-то падали?

Рыжая молодка задумалась:

— Да неведомо мне. Старые часовенки по берегам, ходу туда только на лодке. Да и на Мызу вы в брод, как летом, не попадете.

— Есть моторка?

— В Усть-Поче договорилась, дадут. Но за бензин заплатить придется. У нас в Вершинино слухи быстро расходятся. Да и козел именно там пропал.

— Понятно.

Дарья выглянула в окошко:

— Ой, мой с рыбалки едет! Девки, собирайтесь. Там в Усть-Поче в часовне Николы-Угодника вас Патрикеевна ждет. Она все и обскажет. Здесь вам лучше не задерживаться, а то не ровен час из администрации о вас узнают.

Они подкатили к повороту на Почу, когда Трескина выкрикнула:

— Тормозни, пожалуйста!

Пелагея рыбкой выскочила из автомобиля и с восторгом подошла к огромной сосне, сплошь обвешанной разноцветными тряпочками-заветами и лоскутами. Девушка осторожно касалась их руками.

— Ты что такое делаешь?

— Они говорят со мной. Люди оставляют здесь кусочки надежды.

Затем Трескина подошла к толстенному стволу дерева и обняла его. Седых напряженно ожидала — что-то ей во всем происходящем не нравилось.

— Зачем нам это?

— Этому древу уже более двухсот лет. Оно много чего на своем веку повидало. Нам нужна Священная роща. Говорят, их тут более тридцати. Нигде в Европе больше такого количества в одном месте не существует. Что же тут особенного?

Погода на Севере переменчива. Налетела нежданная туча, и в поселок Усть-Почу, что с трудом впихнулась в длинную косу на Свином озере, что намыла река Поча, они вкатили в сумраке. Очень странное селение — вытянутое вдоль и сжатое водами озера имело лишь одну улицу, по которой Седых устремилась вперед.

— Где здесь часовня-то? — тормознула около клуба Наталья и начала натягивать ветровку. — Спросить, что ли у бабок?

— Ннне ннадо, — внезапно задрожала Пелагея. Девушку трясло, глаза выкатились, на лбу появилась испарина.

— Что с тобой, никак заболела?

— Это они так смотрят. Не по нраву я им.

— Тааак! — Седых затянула молнию и вызверилась в открытое окно внедорожника. — Тетки как детки. На неместных всегда так поглядывают.

— Ты не понимаешь! Они ведают, кто я!

Наталья нажала кнопку поднятия стекол и протянула:

— Вот дела! Они тут что — все ведьмы?

— Нннет, ты опять-таки не понимаешь. Но они чувствуют!

— Так, подруга, не раскисать! Поехали, разберемся. Не по нраву мы им, видите ли. Так и невесты на выданье! Перебьются!

Часовня Николая Чудотворца была стиснута со всех сторон неказистыми постройками. Мимо проскочишь и не заметишь. Их ждали. Светловолосая улыбчивая женщина сошла с крыльца и цыкнула на баранов, что торчали рядом.

— Здравствуйте, гости дорогие. А я уж все глазенки проглядела. Это вы из Архангельского города будете?

— Мы самые! Я Наташа, это Пелагея.

— Ой, какие молодые и баские! И таких к вам берут?

— Какие уж есть. Что у вас случилось…

— Елизавета Патрикеевна. А у нас беда, девочки. Козел пропал.

— Так, стоп! Что за козел, и почему такая буча? Ради этого нас из города дернули?

Женщина строго поджала губы и кивнула в сторону врат:

— Внутрях поговорим, служивые.

Седых лишь хмыкнула и нажала кнопку на сигнализации автомобиля. Перед дверью они накинули косынки. Часовня оказалась маленькой, но очень внутри приятной. На полу здоровенные плахи, коим лет сто точно есть, наверху чудесными образами раскинулись расписанные «Небеса». Девушки тут же уставились туда. Елизавета Патрикеевна довольно улыбнулась:

— Сто сорок лет как молодой мастер из Конёво расписал «небо» — живописное потолочное перекрытие в местной часовне Святителя Николая. Звали того автора Фёдор Захаров Иок. Семнадцать годков ему тогда было, душа чистая.

— Краса какая!

Пелагея приложилась к иконе, из её глаз вовсе исчезла печаль и настороженность. Хозяйка также оттаяла, погладив девушку по голове:

— Приняла матушка тебя. Будет удача в деле.

Наталья её оптимизма не разделяла:

— Что за матушка, и что за тетки нас неласково здесь встретили?

Елизавета Патрикеевна вздохнула и начала объяснять:

— Матушка-землица. Все мы ее дети. Это вы в городах все позабывали.

— Я сама с Каргополя, Палаша с Тоймы. Деревенские мы.

— То-то я погляжу, вы такие свойские! А местные? Тут в Усть-Поче народ разный собрался. От старинной-то деревни мало что осталось. Тут же Запань в советские времена стояла, лес ловили и собирали в плоты. Вот разного народа с разоренных деревень да лесопунктов и свозили. А глаз тама разноликий.

Седых колыхнулась:

— Ведьмы?

— Откуда? — хозяйка захохотала, — такого у нас испокон веков не водилося. Водяника почитали, крестным ходом шли на Петров день.

— Тогда козел каким местом?

— Не токма он, девушки, — Елизавета Патрикеевна погрустнела. — И крест в Мызе пал, бают, что и в других местах нечисто. А козла наверняка в жертву на камне хотят принести. Так тетушки бают. Со старины такого не бывало, в священных рощах и ветки ломать запрещено, и ругаться. А тут эка лихо задумано! Как парк власти организовали, так к нам разные люди зачастили. Художники, писатели, народ светлый и ученый.

— Но пришли и те, кто зло и лихо ищет? — отвернулась от иконы Пелагея, глаза её засверкали. Наталья глянула на нее и усмехнулась, товарка снова в деле!

— Бывают. Глаз темный и чужой. Вот тетки и поглядывают, кто и зачем к нам приехал.

— Понятно, — Седых хлопнула в ладоши. — Нам тогда на Мызу.

— Вода высокая, токма на лодке пройдете. Я договорилась с Петюней, не задорого.

— Веди!

— Мутит чего-то, Патрикеевна, — Наталья за мотором сидела уверенно, ловко проводя лодку по протоке. — Летом здесь по мосткам пройти можно. Кувшинки цветут, лилии. Баско! А вон и Мыза, в ней всего два двора жилых.

В самом деле, печки в той стороне пыхали дымом, кто-то возился по хозяйству, слышался гул двигателей. Седых повела лодку к мосткам, где уже стояли две моторки.

— Здесь пристанем, с той стороны заросли тростника.

Девушки уже были обуты в рыбацкие бахилы, что защищали ноги полностью. Закинув рюкзачки за спины, они засеменили наверх. Островок был холмистым. Вскоре за раскисшим полем они заметили ветхую часовенку. Хоть это и был новодел, но и он понемногу приходил в негодность. Рядом, как водится, стояла Священная роща. Особо в ней выделялась толстенная ель. Пелагея подошла к ней и положила на заскорузлую кору ладони.

— Только проснулось матушка. Сколько же в ней чаровной силы!

— Тут?

— Нет!

— Тогда почему креста нет? — Наталья показал наверх. Пелагея не ответила и полезла вверх по лестнице. Отсюда открывался просторный вид на озеро, острова и деревушку. Трескина крутилась на месте, закрыв глаза, затем вздохнула:

— Уловить не могу. Но точно не колдун. Сила не та.

— Понятно. Любитель, что далеко не лучше.

— Почему?

Они спустились вниз и достали из рюкзаков термос с чаем и баранки. Седых начала пояснять новичку:

— От таких любителей копаться в магии ожидать можно разных глупостей. Да и зачем он тут, непонятно. Правильно Елизавета Патрикеевна рассказала. Водяник в тутошних местах с древних времен силу имеет. Дружи с ним, и горя не будет. Мужики вон рыбу ловят круглый год. Ряпушка с озера вкуснейшая. Щуки, налима, окуни, язь, пескарь, уклейка, окунь, сиг…

— Нужно искать следок-камень. Козел здесь неспроста, да еще и черный.

— Я только про Николин камень ведаю. Но он далеко, в Каргопольском секторе парка. Пешкодралом нынче до туда не пройти. Вода высокая.

— Тогда чего сидим? Дело за полудень.

Про камень они узнали у Петюни, что встретил их у причала. Веселый мужичок уже принял беленькой и сидел с удой рад-радёшенек. В ведерке рядом плескалось несколько окуней и уклеек.

— Девчата, уха будет! Настоящая!

— Веселимся?

— А чего и нет? День какой, девахи какие!

— Осторожней на поворотах, родимый! Дело к тебе есть. Где тут поблизости следовик имеется? Такой, чтобы старинный и чудесатый?

Петюня пьяно вскинул голову:

— Так это, на Казимир-камень если токма. Он у нас чудодейственный.

Наталья сдвинула брови:

— Где такой? Почему не знаю?

— Это по воде надо до Першлахты чепать. Напротив Пормского остров, весь лесом зарос. Бают, там Казимир и растет.

— На карте покажешь? — Седых открыла навигатор на смартфоне.

— Вот здесь, а приставать лучше вот тут, на плесе, и идти через лесок. Там островок на один плевок. Ха-ха! — рассмеялся своей шутке мужичок. Затем что-то вспомнил и подобрался. — Только вы молчок, никому! Казимир богатырь чужеземный, но большую силу, сказывают, имел. Туда только по пущей охоте женки катаются. Если вам по своей болезной нужде, то лучше на Николин камень. Никола Чудотворец всем помогает. И это, заветы не забудьте.

Седых буркнула:

— Идти далеко, бензина дай еще.

Пока готовили моторку, Наталья бурчала:

— Надо к машине сходить, достать припасы да дождевики. По воде долго идти, все верст тридцать будут, к ночи токма прибудем.

— Ниччё, — улыбалась Пелагея. — Они уже светлые.

— Только где нам платы взять?

— У меня есть.

— Это хорошо! — Наталья уважала людей запасливых и готовых к любому повороту дел. — Только вот не понимаю, если это почитатель черной магии, то почему его нам с потрохами местные не выдали?

— Не в первый раз он здесь. Может, волонтер или торговец. Примелькался.

— Хм, соображаешь! Только чего нынче приспичило?

— Так Радоница! День особый. Живые встречаются с мертвыми.

Со всеми сборами опричницы замешкались. Идти по озеру на моторке дольше намного, чем на машине. Еще и само Кенозеро не прямое, а весьма заковыристое. Не зря в тектонической расщелине расположено. Сначала из Свиного надо пройти в длинное озеро долгое. Потом мимо Погоста и Вершинино пройти в само Кенозеро. Петляя между островов, выйти на простор и двинуться к истоку Кены. Пелагея тихо сидела на носу, крепко завязав платок. Наталья также была неразговорчива, кляня себя за то, что не взяла надувную лодку с мотором. Опричник обязан быть готов ко всему!

Клонящееся к закату солнце оставляло на волнах радостные блики, вода засинела небесами, а изумрудные луга по берегам, только воспрянувшие от зимней спячки, радовали глаз. К означенному лесистому островку подходили в наступивших сумерках. Опять набежала темная туча, и даже не одна. Седых сделала круг и нашла песчаный плес, подходящий для пристани.

— Выходим! Держи конец!

Они затащили моторку вглубь. Наталья замела по-быстрому следы волочения, накрыла моторку маскировочной сетью и внимательно огляделась.

— Берем вещи и дождевики, пенки не забудь. Похоже, что дождь собирается.

— Гроза будет.

Седых бросила испытывающий взгляд на коллегу и поняла, отчего у нее такой мрачноватый настрой. Это Трескина чувствует себя в жуткой донельзя обстановке как рыба в воде. Ей же пока ничего не понятно.

— Куда нам?

Пелагея уверенно показала на группу высоких деревьев:

— Туда! Видишь, платы висят. Это Священная роща, и знают о ней только местные. Чужакам туда ходу нет. Там и следовик растет.

— Как знаешь, — Седых поправила на ремне открытую кобуру с пистолетом и потрусила через высохшие заросли в указанную сторону.

Чащоба оказалась нехоженой, они потратили минут пятнадцать, чтобы на маленьком острове найти камень-следовик.

— И в самом деле, богатырь!

Седых восхищенно обошла гранитный валун высотой метра два и шириной в четыре. Спереди на северной стороне у него нашлась выемка, а поверх лежали несколько старых платов-заветов и крохотные лампадки.

— Помоги, пожалуйста! — Пелагея ловко залезла на камень и достала из рюкзака два расписных плата. Затем развела руками и что-то зашептала. Как ни прислушивалась Наталья, так ничего и не поняла. Слова были явно нерусские. — Загадывай!

— Что? — ошарашенно ответила Седых.

— Завет свой. Камень исполнит.

Старший лейтенант Отдела ЧС внезапно полностью забыла их служебные правила. Больно уж местечко здесь волшебно и наводит на разные мысли. И она совершенно не ощущала присутствия чего-то злого. Древнего да нечто глубоко сакрального, дарившего их предкам милость богов. Откуда здесь этот камень? Как попал сюда? Неужели Земля родимая родила его, как женщина ребенка? Затем в голове полыхнуло видение, и доблестный сотрудник Опричнины расслабилась. Завет ушел к праотцам.

— Перекусим, пока дождя нет. Не была бы в засаде, я бы шалаш нам сделала.

Седых достала из рюкзака упаковку с бутербродами и термос.

— А мне и кусок хлеба в горло не лезет. Страшно.

— Стало быть, близко он, нехристь. Зачем кресты порушил?

— Силу пробует. И кресты охрану несут на Порубежье. Затем часовни наши предки везде и ставили. Не хотели один на один оставаться с силами незнаемыми.

— Все равно поешь, нам силы понадобятся. Так, а где мои наручники?

Они пополдничали, поднялся ветер, и стало накрапывать. Внезапно Пелагея встрепенулась:

— Мотор на воде.

— Слышу!

Наталья деловито проверила, как достается из кобуры пистолет и уверенным движением дослала патрон. В отличие от остальных опричников, у нее и Иволгина на вооружении были импортные Глоки. Где они их достали, было неведомо. Но сим обстоятельством оба гордились. Вакорин предпочитал отечественный Стечкин. Остальные довольствовались проверенным временем пистолетом Макарова.

Вскоре звук моторки стал громче, затем разом затих.

— Козел, — отчего-то порадовалась Трескина и встала с места.

— Сидеть! Ты прикрываешь, я действую!

Внезапно грохнуло. Где-то неподалеку началась гроза, и блеснули молнии. Первая майская гроза! В полутьме около камня показалась темная фигура, стало отчетливо слышно жалкое блеяние козла. Еще бы! Никому неохота, чтобы его в жертву приносили. Незадачливый колдун подошел к выемке на камне и начал что-то бормотать, затем достал огромный нож.

— Стоять! Или я тебе сейчас мозги вышибу!

Любитель магии на поверку оказался чуваком прошаренным. Сотворив некое знамение, он магическим образом отбросил опричницу в сторону и подтянул ближе упирающегося козла.

— Дрянь, ты не помешаешь мне! Уйди или убью!

Внезапно сквозь грохот и гул качающихся деревьев послышался спокойный голос Пелагеи:

— Ты никого сегодня не убьешь. Лучше остановись по-хорошему!

Колдун-самоучка оглянулся и завыл:

— Ты мне не помешаешь, ведьма. Изыди!

Но только он поднял руки для колдовства, как взвыл еще громче. Его ладони начали пылать.

— Я тебя предупреждала! Это наша земля! Вам, поклонникам Люцифера, делать здесь нечего!

Любитель черного мира в отчаянии заорал и поднял руки вверх:

— Повелитель, помоги! Я принесу тебе кровавую жертву!

Наталья затрясла головой, стараясь прийти в себя. Все это на самом деле выглядело предельно жутко. Выпрямившаяся в струнку с сияющими глазами Пелагея и одетый во все черное незнакомец с перекошенным злобным лицом. В полутьме сверкали молнии, внезапно одна из них ударила в остров. Запахло паленым, в голове помутилось, Пелагея отшатнулась, а колдун радостно воспрял и снова начал тянуть к себе бедолагу козла.

— Врешь, не возьмешь!

Седых стреляла метко. Нож нечестивца отлетел от удара пули в сторону, а его хозяин испуганно вздрогнул, отчаянно закричав:

— Но этого не может быть! Он же заговоренный!

Наталья сплюнула:

— Ты не с теми связался, придурок. Следующая пуля разнесет твою тупую башку. На колени, руки за голову!

Освобожденный козел тут же убежал куда-то в лес, молнии прекратили хлесть о землю, а к колдуну-любителю резво подскочила Пелагея, ловко повязав ему на голову вышитый рунами плат. Незнакомец взвыл и повалился на колени. Его била конвульсия.

— Я столько лет ждал!

— Вот и дождался. Руки!

Наручники опричницы также были непростыми, и шансов колдуну не оставляли. Внезапно наверху будто открыли люк, и пошел жуткий ливень.

— Подруга, ищи козла! А я пока отведу этого к лодке. Надо сразу капитана вызвать, перевозки по его части. Колдун-то явно неместный! А мы с тобой в баньку. Я Дарью заранее предупредила.

Седых не видела, как Пелагея напоследок положила обе руки на камень, и тот как будто на миг засветился изнутри. Признал за свою родню. Как брат сестру! Оба они от одного Рода!

Глава 13

В гостях хорошо, а дома лучше

До бани опричницы добрались уже при свете. Все-таки на дворе практически белые ночи. Дарья беззастенчиво дрыхла, а баня тем временем остыла. Так что было не до парилки. Освежившись горячей водой и банным духом, Седых доложила Басову о поимке неизвестного, но с особыми задатками колдуна, чем изрядно того огорошила. Колдуны на самом деле огромная редкость. Сжигали их в свое время пачками, невзирая на характер деятельности. Алхимики, знахари, просто экстравагантные ученые.

Все пошли во времена Реформации под нож. Особенно зверствовали протестанты, усматривая в тех, кто знает слишком много о природе вещей, прямых себе конкурентов. В итоге и сами распались на множество течений и сект, так и не договорившись между собой. Да ладно бы сами колдуны — тогда были уничтожены во множестве артефакты, коим перевалило за несколько тысячелетий. В итоге оскудела магическая наука напрочь и оказалась забыта потомками.

Басов ожидаемо отдал приказ выдвигаться к трассе М8. В обязанности опричниц не входило конвоирование задержанного. Наталья в здравом уме рассудила, что «фирменные» наручники с чужака «снимать не след». Так что неудачливого любителя потусторонних сил просто закинули на непромокаемую подстилку в багажник.

Выпив кофе в дорогу, девушки двинулись в путь, поочередно сменяясь друг с другом. Адски клонило в сон. Ночка выдалась больно уж особенной. И пережитое здорово сплотило, в общем-то, еще совсем молоденьких девушек. Это в старопрежние времена они давно были бы замужем. Сейчас юность длится до тридцати. Да почему бы и нет? Человек стал жить дольше. Больше получать удовольствий от жизни. Да и учеба отнимает много времени. К чему торопиться становиться старым?

В районе Плесецка на них вышел Иволгин, и они встретились у заправки на окружной. Топлива уже оставалось в обрез. Это, считая то, что было беззастенчиво слито с лодки Петюни. Сам рыбак остался спать в моторке, даже не заметив, что в его кармане прибавилось денег. Будет на что утром опохмелиться!

— Неважно выглядите! Где «товар»? — заглянул в машину Иволгин.

— В багажнике, товарищ капитан. Забирайте, а то уже попахивать начал.

— Да…

Командир силового прикрытия Отдела ЧС лишь чертыхнулся. Никто не собирался давать колдуну отойти по нужде, так что тот напрудил в штаны. Седых с ухмылкой передала командиру ключи от наручников, и тот увел задержанного в броневик. Вскоре оттуда послышались недовольные возгласы. Наталья между тем свернула и выкинула в мусорный бак пленку, а Пелагея сбегала за кофе. Виктор, вернувшись к джипу, подвинул Наталью и сел за руль.

— Такими я вас не отпущу.

— А колдун?

— Его все равно в Москву отправляют. Мы пробили адрес, да и серьезные люди этой тварью заинтересовались.

Девушки втихаря переглянулись и облегчено вздохнули. Их эпопея была закончена. Вскоре они дрыхли на заднем сиденье вместительного внедорожника.

Через три часа две пары женских глаз наблюдали из кухни Варвары Павловны, как симпатичный и крепкий офицер галантно высаживает из большого джипа Пелагею. Вскоре в прихожей послышался звук открываемой двери.

— Палаша!

— Машка!

— Тебя откуда такую красивую привезли?

Гостья с удивлением рассматривала полевой камуфляж старой знакомой.

— В область по одному делу послали.

— Да? — двоюродная сестра Пелагеи Мария была отъявленной говоруньей. — А что за баской мужчина тебя привез? Кавалер?

— Скажешь тоже!

Трескина устало присела на пуфик. Вставать вовсе не хотелось. Варвара Петровна всплеснула руками:

— Да на тебе лица нет! Быстро в душ и сядет обедать.

Мария глянула на часы и по-деревенски распевно произнесла:

— Скоро уж паужнать пора!

Все-таки нельзя расслабляться с далекими от специфики её работы людьми. Когда освежившаяся Пелагея вернулась в комнату, то застала там растерянных родственников, которые с потаенной тревогой взирали на нее. Рюкзак! Его следовало сразу сунуть в шкаф! А сестра и тетка по доброте душевной решили помочь разобрать вещи. Вот и итог! На письменном столике лежала кобура с пистолетом, пачка спецпатронов, рассыпанные веером подотчетные деньги и удостоверение.

— Палаша, ты где работаешь? Это что? — дрогнувшим голосом спросила тетка.

— Ну, ты даешь, подруга! — Мария, наоборот, смотрела на сестру с неподдельным интересом. В её жизни постоянно не хватало перчинки, а здесь в тихом, казалось бы, омуте водилось тысяча чертей.

— Кто вам разрешил копаться в моих вещах! — неожиданно суровым голосом ответила Пелагея и начала спихивать оружие и вещи обратно. — Вы знаете, что это уголовное преступление?

— Ты там поосторожней, Пелагея, со словами. Мы же все-таки твои родственники!

— Маша, ты не врубаешься? Смотрели мою ксиву?

— Ну да, — уже с неуверенным тоном ответили сестричка.

Пелагея молча достала пистолет, вынула магазин и начала отщелкивать спецпатроны с серебряными пулями. Варвара Петровна и Мария смотрели на действо, по их мнению, абсолютно несовместимое с характером их тихой родственницы, и глаза их все более расширялись.

— По инструкции я должна застрелить вас на месте.

Маша открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Тетка в ужасе замахала руками:

— Мы ничего не скажем!

— Я знаю, — кивнула Пелагея и, ядовито улыбнувшись, щелкнула пальцами. Сестра попыталась заорать, но из её открытого рта не вылетело ни звука. Затем, как будто из горла вырвалась пробка, и молодая женщина прохрипела:

— Ведьма!

— Тихо ты! — осекла дочку Варвара Петровна, а затем с уважением уставилась на племянницу. — В прабабку, значит, пошла. А сейчас идем полдничать, девахи!

На кухню из соседней комнаты пробивались лучи солнца, лениво играя на полу и мебели. Уютный «уголок» располагал к комфорту. Пелагея в обе щеки уплетала треску под маринадом. Варвара Петровна пила чай из блюдечка, закусывая свежими ватрушками. Мария налила в бокалы красное вино.

— Стасик подарил. Калифорнийское. Палаша, будем!

— Вкусное!

— Еще бы! Столько стоит! В жизни бы такое не купила!

— Стас твой ухажер?

— Ну как! — круглое лицо Марии было обрамлено светлыми кудряшками. Такая вот уродилась. Белянка белянкой, а кудри как у африканки. Прозрачные глаза сестры сейчас блестели. — Живем вместе. Вроде мужчина неплохой, точно не жадный. Знаешь, в Москве это очень важно!

— Угу.

Пелагея дожевала кусок, выпила вина и растеклась на подушках.

Все-таки ведовство отнимает много сил. И ни черта непонятно, что это ночью было? Знаний катастрофически не хватало. Вот и сейчас пришлось немного надавить на говорливую сестричку, чтобы стереть в памяти некоторые моменты. Так-то она деваха добрая, но очень уж болтливая. А ксива была выписана на областное управление ФСБ. Она получила разом несколько удостоверений вместе со званием младшего лейтенанта. Кроме ФСБ вдобавок МЧС, МВД и родное ФАПСИ, которое следовало показывать в очень редких случаях. Потому что умные люди в органах слышали об их отделе, но и понятий не имели, чем те на самом деле занимались.

Меньше знаешь — крепче спишь. Чище руки — крепче кал. Болтун — находка для шпионов!

— Какие в Москве торговые центры! Можно целый день гулять!

— А спектакли, музеи? Ты же ради культурного досуга туда уехала? — не удержавшись, подначила сеструху Пелагея.

— Да что ты понимаешь! У меня там на такой же должности зарплата в три раза больше! И всегда по горящей путевке в Турцию или Таиланд улететь можно. Вот и сейчас в июне рванем в Кемер. А театр… ходила как-то с подругами. Скучно. Что-то бродят по сцене, болтают. Хотя актеры все те же, что в кино. Не мое.

— А концерты?

— Вот! Ходила я в апреле на этого кудрявого в блестках. Румына!

— Так он болгарин! — недоуменно откликнулась Варвара Петровна.

— Да какая разница! Девочки, такое шоу! Все блестит, взрывается!

— А поет про что?

— Да тебе не все равно?

— Тогда, может, сходим на концерт? Тут очень интересные бабушки с района приезжают. Они такие старинные пенсии знают, что в твоей Москве не сыщешь!

Мария недовольно покосилась на сестру, затем тряхнула головой и согласилась:

— А почему бы и нет. Корни, так сказать. Иногда можно себя потешить.

Варвара Петровна улыбнулась и предложила:

— Давайте тогда нашу?

Вдоль по морю, вдоль по морю

вдоль по морю, морю синему

вдоль по морю, морю синему

Плывёт лебедь, плывёт лебедь с лебедятами

Со малыма, со малыма со утятами

под ней вода не всколыбнется

надлетаёт, надлетает тут ясён сокол

он сшиб, сгубил лебедушку белую

он кровь пустил по синю морю,

а перышка по подберешку…

Распевшихся северных женок остановил требовательный звонок в дверь. Пошедшая открывать Мария с интересом уставилась на импозантного мужчину в форме.

— Палаш, это до тебе!

* * *

Иволгин заканчивал с Федором Васильевичем, начальником их гаража, механиком и мотористом с завхозом совместительно осматривать китайский внедорожник, когда ему позвонили. Солнце уже клонилось к закату. Капитан глянул в сторону лежавшего на верстаке смартфона и чертыхнулся:

«Кто бы это мог быть?»

С экрана на капитана строго взирал Басов. Он сейчас никак не походил на профессора, а скорее напоминал главу прайда львов, готового порвать любого на куски. Почуяв неприятности, Иволгин подтянулся:

— Что случилось, Христофор Бонифачьевич?

— Беда, Виктор. Наш броневик нашли. И без пассажира. И в самом проклятом месте трассы.

— В лесах вологодских? — тут же догадался Иволгин и нахмурился. — Что с ребятами?

— Мозги сожжены. Броневик нашли на грунтовке в лесу. Застрял в раскисшем болоте. Этот «любитель» как-то смог захватить управление над ними и хотел уйти. Но он плохо соображает в географии.

— Ясно, — по лицу Иволгина заходили желваки — с этими парнями он работал давно.

Лицо директора Отдела ЧС приблизилось к камере:

— Так что бери девчонок и вперед. Вакорин уже мчится к тебе. Полный карт-бланш!

— Почему их? Тут без Марфы не обойтись.

Лицо Басова перекосилось:

— Слегла Марфа, в больнице. Сам понимаешь — возраст-то какой! Да и Трескина неплохо справилась в Кенозерье. Колдунишка не по её вине ушел. А Седых тебе также пригодится. Все дороги в сторону Москвы перекрыты. Полицейским отдана ориентировка, что он серийный убийца, поэтому в случае сопротивления стрелять будут на поражение.

— Во как⁈ — впечатлился Иволгин. — Так обычными пулями его все равно не угомонить. Этот урод уже перешел грань, и его не остановить.

— Урон и от обычных есть. Хоть свои жизни сохранят.

— Резонно!

— Потому собирай всех, и на «Буревестник». Докинут на вертолете МЧС. Времени в обрез, там вас ждут.

— Приказ принят.

Бывший спецназовец, прошедший горячие точки, Крым и рым, развернулся.

— Васильевич, открывай арсенал!

— Пелагея, твой подопечный сбежал.

Иволгин начал без предисловий, отослав родственниц на кухню.

— Да как это?

— Не знаю, — пожал плечами капитан. — Для того и летим.

— Куда?

— Да ты, подруга, никак выпила. А у нас боевое задание! — Виктор снял с разгрузки фляжку и протянул девушке. — Два глотка, не больше. И быстро собирайся. Полевая одежда номер один. Оружие со спецбоеприпасами с собой?

— Да, — после чудесного зелья усталость, и сон как рукой снял.

— Тогда вперед, и с песней!

Пелагея убежала в комнату, а в прихожую заглянула Варвара Петровна. На ее лице разлилась тревога.

— Товарищ военный, опять что-то случилось?

— Служба, — виновато обернулся на нее капитан.

— Тогда, может, в дорогу что собрать? Чай, ватрушки напекла.

— Годится! — скупо кивнул Иволгин.

К опричнику проскользнула захмелевшая Мария. Халат на груди был распахнут более, чем нескромно.

— А у вас на службе все мужчины такие крепкие и симпатичные? Может, есть свободные?

Женщина подошла к Виктору вплотную. Если её кровь и не оказалось ведовской, то дар обольщения точно присутствовал.

Оторопевшего от подобного напора Иволгина спасла вылетевшая из комнаты Трескина:

— Маша, отойди, он уже занят!

— Шустра, сестричка! — покачала головой Мария.

— Ох, ты! — только и смогла произнести тетка, что вошла в прихожую. В полевом костюме болотной раскраски Пелагея выглядела эффектно. Широкий ремень разгрузки только подчеркивал её талию, на бедре прикреплен в открытой кобуре пистолет, по бокам висели подсумки. Маша отвлеклась от Виктора и восхищенно всплеснула руками:

— Ну, ты, подруга, даешь! Ни дать ни взять — Валькирия! Дай тебе быстро косичку модную заплету.

— Товарищ капитан, поехали!

Иволгин облегченно схватил пакет с провизией и поспешил на улицу. Уже в машине он озадаченно спросил Трескину:

— Что ты имела в виду под словами, что я занят?

Пелагея загадочно блеснула глазами, но промолчала. Она только училась искусству обольщения.

Глава 14

Вологодские болота

Где, вы думаете, расположен самый пустынный участок трассы «Холмогоры»? Без деревень и АЗС по сторонам дороги! Нет, вовсе не в Архангельской области, а на стыке её и Вологодской. Между Вельском и Сямжей было лишь сто сорок километров тайги. Все селения находились в стороне от дороги. Относительно населенная местность и вовсе начиналась около города Сокол.

— Все вооружены?

Иволгин придирчиво осмотрел вылезшую из небольшого вертолета команду. Сам он, как и Седых, взял из арсенала по самозарядному «Вепрю» на патрон 7.62. При их работе автоматические очереди не требовались. Оперативник Вакорин по старой памяти использовал СВД, которая из-за глубокого тюнинга вовсе не была похожа на стандартную армейскую винтовку. Он любил работать издалека. А для ближнего боя у него на разгрузке висел Стечкин. На крайний случай.

— Так точно!

Капитан подошел к Трескиной. Она имела лишь ПММ. Основное её вооружение было иного толка.

— Оружие к осмотру!

Придирчиво осмотрев пистолет, он повернулся к Наталье.

— Ты успела ее хоть чему-то научить?

— На уровне новичка.

— Понятно! Пелагея, на рожон не лезть, но про оружие не забывай. Бей ворогу точно в лоб.

— Я поняла, — тихо ответила Трескина.

Ей было не по себе. Новое обмундирование натирало, да и надетое впопыхах белье под него не очень подходило.

— Хорошо. Тогда вводная, — пока они летели, командир поисковой группы получил первые отчеты от следователей. — Перевозчики, видимо, совершили огромную ошибку, сняв с неизвестного нам преступника наручники. Скорее всего, он попросился по нужде, и нужде немалой. Отставить смешки! Этот фактор один из главных, что влияет на возможность побега. Пусть даже они отвлеклись на пару секунд для пристегивания браслетов спереди, нашему преступнику этого хватило. Трескина, насколько он силен?

— Даже не знаю, — Пелагея сжала зубы.

Вакорин недовольно буркнул:

— Но ты же его стреножила?

— Там мне мать-земля помогла. Этот колдун ошибся, выбрав заговоренный камень. Его волшба не нашей силы, потому и величину сказать сложно.

Трескина взирала на командира смело, но незаносчиво.

— Тогда работаем по варианту три! — решился Иволгин, и все выдохнули.

При таком раскладе разрешался немедленный огонь на поражение. Безо всяких переговоров. Виктор знал, что так называемого «любителя» очень даже ждут в Москве. Но он и так уже потерял двух человек. А люди в их ведомстве были на вес золота. Да и сколько зла может принести колдун, ему известно. Так что пусть коллеги рыщут в окружении бывшего преподавателя юридической академии. Задача Опричнины иная, им никто не указ.

На отворотке их ждали. Два необычных транспортных средства на огромных колесах и с открытыми кузовами прогревали двигатели.

Трескина выдохнула:

— Мы на этом поедем?

— А что? — Вакорин закидывал за плечо свою снайперку. — Болотоход везде пройдет.

Встретивший их офицер из местного управления желал как можно быстрее отвязаться от пугающего его дела и скороговоркой пробурчал:

— Мужики из местного охотхозяйства. Довезут, куда скажете.

Броневик они нашли в километре от трассы. Грунтовка здесь проходила рядом с болотом, на котором сейчас стояла вода. Заросший рыжеватой бородой егерь кивнул в сторону болота:

— Мы через Мхи никогда весной не ездим. Вокруг отсыпанная дорога идет.

— Так, — Иволгин посмотрел на колею, — а куда у вас можно выйти, чтобы потом на Москву уйти?

Бородач подумал и достал планшет с картой:

— Вот просеками и лесовозными дорогами на Данилов Починок, дальше на Тотьму, а оттуда и к столице сворачивать.

Пока капитан решал, в какую сторону идти, оперативники подошли к броневику. Вакорин поежился и остановился в десяти метрах:

— Трескина, есть чего?

Девушка осторожно осматривала брошенный броневик.

— Не знаю, как будто черная клякса на двери висит.

Оперативник кивнул:

— Печать. Наташка, гранату с водой тащи!

Седых скинула рюкзак и достала оттуда переломный ручной гранатомет. Вакорин прицелился и стрельнул. Вокруг бронированного автомобиля взвилось облако пара. Затем в нем что-то сверкнуло, и Пелагея схватилась за виски.

— Ой!

— Григорий Дмитриевич, предупреждать надо! — недовольным тоном произнесла Седых. — Палаша у нас девочка новенькая, всего не знает.

— Извини, привычка, — оперативник виновато повернулся к Трескиной, а та с благодарностью глянула на Седых. После приключений на острове они несколько сблизились.

— Чисто!

В самом броневике ничего нового не обнаружилось. Трупы уже увезли, а фотографии передали Иволгину. Вакорин быстро все осмотрел и резюмировал:

— Пахнет дерьмом, потому твои бойцы и позволили морокуну выйти из машины. Этот момент надо было заранее продумать. Он же с ночи не гадил. Силы копил, которые в ребят разрядил. Видишь, — оперативник показал на фотографии убитых, — глаза спеклись. Он им мозги выжег.

— Ни хрена себе любитель…

— Любитель, но очень талантливый.

— Тогда какого черта ему на Кенозере было надо?

Григорий Дмитриевич обернулся к Наталье:

— Он ищет места силы, чтоб начать управлять ими. И потому очень опасен как для окружающих, так и для себя. На острове вам камень помог. Пелагея ему по духу ближе, а тот чужак полный. Методы его скорее иноземные. Он оттуда знания черпает.

Иволгин выслушал мнение специалистов и резюмировал:

— Открываем сезон охоты. Трескина, можешь определить направление?

Пелагея молча показала на восток.

— Тогда по коням!

Если болото они проскочили лихо, то в лесу ехать стало сложнее. Егеря свернули с дороги, что пошли на север к деревням, и двинулись прямо по тайге. Вскоре вышли на просеку и проехали несколько километров по ней. Бородач пояснил:

— Он пёхом далеко уйти не может. Дальше река, а перейти её здесь можно лишь в одном месте.

Несколько поваленных деревьев образовали своеобразный мост, по которому пусть и с опаской, но можно перебраться в суженом русле реки. Пелагея спрыгнула с болотохода и подошла к берегу. Рядом встал Иволгин. Он уже относился к опричнице как к полноценному члену поискового отряда.

— Есть что?

— Он тут был.

— Отлично! По коням!

На вид громоздкие машины с неожиданной ловкостью спустились с берега и переплыли реку. Егеря дорогу знали и быстро нащупали следы преследуемого.

— О как прет, лосяра! Часа три назад прошел. Шаг широкий, даже не запыхался, — прокомментировал бородач.

— Он энергию из бойцов насосал вдоволь, — мрачно бросил Вакорин и повернулся к Иволгину. — Ребят надо у опытного батюшки отпеть.

Капитан молча глянул на главного оперативника Отдела ЧС и кивнул. Егерь даже не подал вида, что разговор для него странен. Он всю жизнь в лесу, чего тут только не увидаешь. Поисковики проехали через луга и подошли к опушке. Бородач повернулся к офицеру:

— Дальше пёхом. Тут вырубки были, заросло так, что не проехать. Я с вами пойду.

— Хорошо, слезаем!

Поначалу егерь опасался, что бойцы из неизвестной ему конторы начнут отставать. Но, похоже, что люди в команде подобрались опытные. Шли ходко, на сухие ветки зря не наступали, амуницией и оружием не гремели. Иволгин поначалу опасался за Трескину, но затем вспомнил, что девушка с района, и с северной тайгой неплохо знакома. Это быстро успокоило офицера, и мысли перескочили на более насущные дела. Шедший впереди бородач встал на месте и поднял руку.

Опричники среагировали штатно. Иволгин и Седых тут же подняли карабины в боевое положение и разошлись по бокам тропы. Вакорин встал за дерево и крутил оптическим прицелом по сторонам. Пелагея осторожно присела за пнем.

— Привал у вашего душегуба тут был. Беспечно как.

Егерь говорил тихо и качал головой. И в самом деле, рядом с бревном валялись упаковки от энергетических батончиков и несколько окурков.

А дальше они снова вышли к краю болота. Здесь след колдуна потерялся. Часть мхов была покрыта водой, кое-где еще лежал снег. Егерь был скуп на слова:

— Ярины Мхи. Лучше туда не идти.

— Он там, — вышла вперед Пелагея, — вон там, на том островке.

Бородач покачал головой:

— Отчаянный. Но деваться ему некуда.

Иволгин бросил в его сторону суровый взгляд:

— Нам надо туда!

Егерь почесал бороду и вздохнул:

— Надо, так надо. Но пойдем не отсюда. Вон видишь, с юго-востока язык леса высовывается. Оттуда до острова метров двести.

— Тогда двигаем.

Морокан поздно понял свою ошибку. Видимо, спринтерский забег по тайге все-таки его утомил. Или сказалась неопытность жителя большого города. Скорее всего, он поначалу уловил присутствие Трескиной. Она на опушке внезапно ойкнула и схватилась за голову. Затем на мох безмолвно упал егерь. Но здесь колдун ошибся, приняв его за командира группы.

— Рассредоточиться! Огонь по собственному усмотрению! Наталья, Трескину уведи!

Иволгин, спрятавшись за пень, тут же открыл огонь, желая ошеломить врага. То ли силы у морокана кончились, или он испугался, но побежал прочь от преследователей прямо по болоту. И тут не сплоховал Вакорин, уже настроивший оптику и удобно устроившись у дерева.

Хлопнуло два выстрела, и, широко раскинув руки, колдун упал навзничь. Вакорин опустил винтовку.

— Готов! Я ему башку разнес!

— Пелагея? — капитан обернулся к выглянувшей из-за кустов девушке.

— Его здесь уже нет. Но пока туда идти не стоит.

— Почему?

— Не ведаю. Просто знаю, что нельзя.

— Ясно, — Иволгин встал и осмотрелся. — Трескина и Седых, тащите сюда егеря и приведите его в чувство. Григорий, на нас костер. Топор и пилу взял?

— По обычной схеме?

— Да, — кивнул капитан, — срубом. Вон подходящие сушины стоят.

К месту гибели колдуна подбирались сторожко. Их прикрывал с опушки Вакорин. Капитан и Наталья также держали чернеющее во мхах тело на прицеле. Но идущая следом Трескина была совершенно спокойна. Зло забрали. И вовсе не те, на кого рассчитывала эта нелюдь, а силы, берущие начало с нашей земли.

— Готов, командир.

— Вижу! Давай волокуши! Пелагея?

— Его матрица стерта, как будто и не было.

Иволгин пристально посмотрел на девушку. Как так случилось? Еще недавняя выпускница обычного факультета враз стала одним из самых грозных элементов его команды? И как она похорошела! Была белая моль, а стала Снежная Королева! Он потряс головой и скомандовал:

— Все равно сожжем по правилам. Ты будешь снимать для отчета.

Специально сконструированный костер вспыхнул разом. Древнее заклятье, которому невообразимо много лет, сработало, как должно! Все опричники держали на вытянутых руках знак Сварога. У каждого был свой именной. Сварожичи никогда не уходили с Русской земли, оберегая её покой от нечистых. Так было, есть, и будет.

Стоявший поодаль егерь несколько раз перекрестился, но вовсе не посчитал этих странных воинов чужаками. В его генах также остались капли крови Сварожичей.

Глава 15

Марфина беда

День начинался вполне буднично. Так как народу в конторе осталось мало до неприличия, а Басов с утра куда-то скоропостижно уехал, то текущие дела свалились на нехрупкие плечи Семенова. Дарина Алексеевна Вахрушева заперлась в лаборатории, Борман не вылезал из кабинета. Так что Илье пришлось в первую очередь разобраться с текущей почтой, а она была как электронная, так и бумажная. Внести записи в журнал и еще долго отвечать на нудные вопросы из Москвы:

— Не знаю, не имею понятия, мне не докладывали, дождитесь руководства.

На той стороне провода жутко сопели, ругались, но так ничего и не добившись, бросили трубку. Хотя как можно бросить её, если ты звонишь по компьютеру? Таких телефонов с трубками давно не осталось, а выражение присутствует.

Философские размышления архивариуса внезапно прервал громовой голос их главного научного сотрудника:

— В ружье!

— Чего?

Сидевший с чашкой чая Семенов ожидал многого, но только не сигнала общей тревоги.

— Товарищ старший лейтенант, а вас это разве не касается?

Осознав свой косяк, тут же Илья подскочил с места.

— Что случилось?

— Марфа с радара пропала.

Илья уже убирал бумаги в несгораемый шкаф и выключал компьютер.

— Пояснения будут?

— В процессе…

* * *

Шестью часами ранее. Санаторий «Беломорье»

Марфа Васильевна, как только у нее начинали ныть суставы и тут же отзывался позвоночник, мчалась в ближний к Архангельску санаторий «Беломорье». Здешние грязи очень ей помогали, да и старушку здесь давно знали. На нее даже постоянно была открыта бронь, которой могли воспользоваться и другие работники Отдела ЧС. Но в этот раз все пошло как-то не так. Поначалу новая сотрудница на рецепшене долго отказывалась принимать её документы.

— У вас в дате рождения ошибка, женщина. Значит, паспорт, недействителен. И о такой организации я никогда не слышала.

Моложавая белокурая дамочка состроила губки. Видимо, новенькая, и старых порядков не знает. Хотя в последние годы в санатории много изменилось и не в лучшую сторону. Курс на коммерческие процедуры и туры выходного дня, не имеющие прямого отношения к специфике санатория, здорово испортили медперсонал.

Марфа Васильевна лишь мельком глянула на сотрудницу санатория и тут же потребовала главврача. Дмитрий Иванович прибежал тотчас и самолично с извинениями оформил курортную путевку. Опричница, что еще помнила времена ОГПУ, благосклонно приняла их, но посоветовала опытному администратору держать подобных профурсеток подальше от работы с людьми.

— Что поделать, протеже сына хозяина.

— Дурной у него вкус, Марфа Васильевна. Вот помню, в тридцать седьмом такие барышни в расстрельном подвале белугами выли.

Главврач оторопело обернулся, но разговор в этом направлении поддерживать не стал.

— Вам как всегда?

— Конечно, голубчик. Продуло старушку, надо бы в горячей грязи полежать.

— Может, все-таки проведем полное обследование?

— А кто работать будет? Сами видите, что у нас за молодежь. Ничего тяжелее карандаша доверить нельзя.

Опытный администратор и неплохой врач лишь покачал головой. В её возрасте люди уже к последнему пути готовятся, а не на службе сидят. Хотя с её работой и талантами многое возможно. Он и сам не раз пользовался полностью ненаучными, но весьма эффективными лекарствами из арсенала товарища Варакиной.

Марфа Васильевна вставала всегда рано, тем более что настали белые ночи. Она любила при свете свежего солнышка прогуляться до завтрака. Ежедневный моцион и общение с природой — вот секрет долголетия! Ну, еще и настои различных трав, древние заговоры и желание жить. Человеку обычно дается один шанс, редко кому два, а бывшей сестре милосердия военно-полевого госпиталя Первой конной дали отчего-то больше. Она не обратила внимания на бегущего трусцой по дорожке вдоль озера человека. Сюда люди приезжали оздоравливаться, так что пущай бегает. Усталость или болезнь сказалась, но опытнейший специалист по аномальным явлениям не уловила в физкультурнике черной ауры. Зло всегда видно лучше, чем добро.

Врач-невропатолог Азад Рзаев еле сумел скрыть удивление и торжество. Его злейший обидчик, вредная донельзя старуха, только что прошла мимо.

«Так, не высовываться, а лучше продумать дальнейшие действия. И главное — позвонить в город! Ничего, такая новость поднимет с постели кого угодно. Месть — это блюдо, которое годится и холодным, и горячим!»

Он припомнит этой болотной гадине все свои мучения. Не для того его семья собирала деньги на обучение, и уважаемые люди хлопотали о выгодном месте работы, чтобы это все прахом пошло. А что его уровень знаний на троечку, так какая разница, отчего пациент рано, или поздно умрет? Все равно основные деньги он и семья хотела зарабатывать на магических практиках. Русне уже приелись обычные ведьмы и колдуны — так что разные кувва-манна-аши-даахили начали пользоваться успехом.

И всю малину с фартовым заработком испортила эта мерзкая старушонка. Азада буквально била дрожь от ненависти. Столько денег потеряно! Сколько упущенных возможностей не реализовано. Рзаев еле сумел восстановить сертификат, и не в этом засранном городе-холодильнике. Как тут, вообще, в таком холоде можно жить? И еще заставляют соблюдать свои никчемные законы. Закон в жизни лишь один — барыш!

Через сорок минут ему, наконец-то, поступил ожидаемый звонок. Он успел сбегать за заветной сумочкой и некоторое время выжидал, когда старуха поравняется с углом второго корпуса. Светиться заранее он побаивался. Он, вообще, здорово опасался эту северную ведьму, и сейчас лишь желание мести подвигало врача из далекого Азербайджана на преступление.

«Получай, ифрит!»

Все-таки возраст и болезнь сыграли свою роль — слишком поздно Марфа Васильевна среагировала на прямую угрозу — шприц с весьма необычной жидкостью, приобретенной за большие зеленые деньги, уже вонзился в артерию. Хоть тут недоучка не сплоховал. Азаду помог набежавший с озера туман, скрыв его деяние от чужих глаз. Осталось дотащить старушонку до забора у водокачки, где его ждут.

До Отдела ЧС известие о происшествии дошло лишь к полдню. Главврач сначала дождался участкового, а тот уже по старой памяти набрал телефон ведомства. Время было потеряно. Поэтому Борман рвал и метал. Если бы здесь хотя бы присутствовала Трескина, то точно б взяла след. Ведуньи оставляют мощную энергетическую ауру. Потому пришлось разгонять полицейских по округе в поисках хоть каких-то следов и самому заняться дедукцией.

Вооруженный до зубов Семенов пугал своим видом курортников. Борман заставил «нарядиться» его в выданный недавно камуфляж болотного оттенка, надеть разгрузку, взять штатный АК 12, свой ПМ, нож-финку и набрать боеприпасов с НЗ и аптечку. В итоге Илья выглядел как спецназовец, себя таковым вовсе не ощущая. Все-таки он больше архивариус, книжный червь, чем боевик. Себя в обиду не даст, но не более.

Потому, потоптавшись на площади, он двинулся в административное крыло. Миловидная блондинка, впечатленная его брутальным видом, отчаянно флиртовала с молодым опричником и в итоге сказала больше, чем следует администратору. Илья тут же побежал к главврачу и потребовал список работающих.

Бинго!

Азад Рзаев как раз заканчивал сеанс массажа, когда почувствовал на своей шее железные тиски рук опричника.

— Стоять, бояться!

— Чччто вввы делаете!

Как быстро до него добрались! И кто это такие? На вид серьезные ребята. Испуганный недоучка магических наук не сразу понял, что его кантует один человек. И лишь тогда попытался воздействовать на противника. Это была сильная магия, за такое ему придется еще заплатить. Но потом… А каково же было удивление врача-недоучки, когда шарахнуло по затылку ему. Азад не знал, что у Ильи, кроме оберега не шее было еще два других в карманах разгрузки. Потому что опричник еще в конторе смекнул, что пропажа Марфы — это не просто так.

— Еще раз такое сотворишь, пожалеешь, что родился на свет! Руки за спину!

От двери раздался довольный возглас:

— Матереешь, щен!

Азад, несмотря на предупреждение, еще попытался дернуться, но тут же с ужасом осознал, что его магический навык полностью иссяк. В наручниках от Опричнины не пошалишь! Рзаев отчаянно запищал:

— Кто вы такие⁈

Борман хищно улыбнулся. Его бундесверовский камуфляж и характерная кепи отлично сочетались с деланным акцентом.

— Ты есть отвечать, мы есть задавать вопросы? Иначе ты есть капут. Ферштейн? Зер гут. Старлей, тащи его в отдельный кабинет!

Азад раскололся сразу. Два спеца из неизвестной спецслужбы испугали его несказанно. К какому ведомству они, вообще, принадлежат? Почему ведут себя, как отъявленные фашисты? И самое главное — отчего на них совершенно не действует мусульманская магия? А клан Рзаева хранил очень древние секреты, с помощью которых последние сорок лет отлично зарабатывал. В России для приезжих царила полная свобода действий. Это скорее русня могла попасть в тюрьму, но не гордый сын Кавказа.

— Дела!

Опричники выкатились на крыльцо, и Борман закурил. Проходившая мимо сотрудница пожелала, было, указать ему на табличку «У нас не курят», но, взглянув на гостей, благоразумно прошла мимо. На дорожках, идущих к зданию, показались усталые и мокрые полицейские. Новости оказались лишь у опытного участкового.

— Видели, товарищ майор!

— Что видели?

— Машину. Черный «Мерседес». Бизнес-класса.

— Номера?

Капитан развел руками:

— Не углядели!

— Это кто это может различить, что машина бизнес-класса, а номера не посмотреть?

— Так, знамо, что детишки.

Борман тяжело вздохнул:

— Ну, хоть что-то. Свободен!

Майор достал планшет, нашел сеть и включил специальную программу.

— Сейчас по камерам глянем. Они у поста в поселке Дорожников стоят. Мимо не проскочишь! — минут через пять он разочарованно пробормотал: — Или они пересели, или куда-то свернули. Но тут лишь дачные поселки. Придется смежников поднимать.

— Подожди, Петр Иванович, может, они в другую сторону поехали? Ближайшие камеры на развязке у Холмогор.

— Твоя правда. Растешь, щен! — через пару минут Борман выдохнул: — Есть голубчики и номер, пожалуйста! Так, а куда это они едут? Сейчас гляну, где еще камеры имеются. В наших дебрях их, к сожалению, не так много. Ребята, кстати, тебе не звонили, как у них?

— Только что сообщение от Натальи пришло. — Поймали, сожгли.

— Ну, хоть что-то. А вот это интересно, — майор стукнул по планшету пальцем. — Пришло от ГИБДД. Номера поддельные. Ничего себе наглецы! Давай за ними, ты за руль!

Уже отъехав от развязки и проскочив мост через Брусеницу, Семенов спросил:

— А кто они, вообще, такие?

— Старый азербайджанский клан. Этот мальчик, — Борман кивнул в сторону багажника, — прислан ими окучивать наш городок. Выучился для проформы на врача. Ну, сам понимаешь, каким образом. Марфа его уже брала как-то с поличным, но диаспора вмешалась, порешала.

— Пошли против нас?

— Нет, — зло ответил Борман, — это менты взбрыкнулись. Знаешь, сколько они от диаспор денег имеют? Никто не захотел ссориться. Там очень серьезные люди ходатайствовали.

— Как так можно? — растерянно отреагировал Илья. — Это такой монстр, как наше ведомство бессильно. А что же простому человеку делать?

— А ничего! Когда говорил, что такое положение дел предельно опасно.

— Я этого просто так не оставлю. Они все должны понести наказание.

Борман оглянулся на молодого опричника и тихо произнес:

— Дай это нам, старикам, совершить. Нам уже ничего не страшно.

Семенов лишь кивнул и уставился на дорогу. До самой развилки ничего интересного не было. Только лес, редкие речки и ручьи.

— Так, — Борман изучал камеры, — тут они поехали, а в Березнике не появились.

— Куда-то свернули.

Майор аж подскочил:

— Я даже знаю куда! Забей в навигатор Звоз. Припоминаю я там секту одну. Мутные личности, но мы пока их еще за яйца не взяли. Осторожные, черти! Наверняка азеры уже там.

— Я бывал там как-то, в пещеры лазали.

— Это на берегу которые?

— Они самые.

— А я с друзьями в молодости ездил на Сотку, что в Пинежском заповеднике. Вот там масштаб! Пещеры километра по три.

Илья удивленно повернулся:

— Я и не знал, что вы спелеологией занимались.

— Все мы когда-то были рысаками! Гони шибче, машина позволяет. Я пока с Иволгиным соединюсь.

Ждать команду капитана не стали. Вертолет в этот раз им не дали. Больно жирно. А на автомобиле ехать часов пять минимум. И это, учитывая, что те будут нестись по отличной трассе. Масштабы области поражали иностранцев. Борман дернул от имени ФСБ в Емецке двух полицейских, наскоро объяснил им ситуацию, и вскоре все вместе сворачивали в сторону Северной Двины. Вдалеке блеснула жёлтым огромная песчаная коса, заманивая будущим купальным сезоном, а джип несся по деревенской дороге.

— Вы остаетесь снаружи, не выпускайте никого. Вот вам пластиковые ленты вместо наручников, задерживайте и пакуйте всех. Даже баб и детей. Особенно баб. Как бы они ни орали. И с ними осторожней. Бить можно. Сильно, но аккуратно. Вам ничего за это не будет. Операция наша.

Патрульные подозревали в нежданных ФСБшниках ловцов террористов и в душе наверняка чертыхались. Но один из ментов в возрасте зло добавил:

— А мы давно подозревали, что дело нечисто.

— С этим еще разберемся! — Борман дернул затвор на автомате и открыл один из клапанов кармана, откуда выглянули запасные магазины.

— Стоять, не двигаться! Руки за голову!

Но строжить в большом доме оказалось некого. Внутри залы, да и по всему немалому дому разлилось зловоние. Жалких и потерянных от неудачи похитителей опричники обнаружили во дворе. Туалета в доме не хватило, те гадили прямо на грядки. Бабы и мужики, — все вместе. Среди них мелькнули и чернявые головы.

Борман чертыхнулся:

— Марфа, и как мы этих говнюков в город повезем?

Старшая научная сотрудница отдела показалась из кухни с чашкой ароматного чая. Даже редкостное зловоние не перебило её аппетит.

— А нечего меня хватать до завтрака и ломать режим дня! Пусть погадят от души!

Илья восхищенно озирался по сторонам. Мастерица! Даже штурма не понадобилось. Он опустил автомат и щелкнул предохранителем.

— Где этот недоцелитель?

— У нас в машине благоухает. Марфа, отчего они такие засранцы?

— Какие уж есть в жизни, — вздохнула жеманно специалист по аномальным явлениям

— Пойду распоряжусь, чтобы смежники микроавтобус пригнали. А полицейские пусть проследят, чтобы задержанные помылись и переоделись. Дристать еще будут?

— Да уж нечем! Я как очухалась, таааак разозлилась!

Борман с ухмылкой почесал небритый подбородок:

— Представляю. Как и дом цел остался?

— Ну, Петр Иванович, не весь, — закатила глаза Марфа Васильевна.

И в самом деле, окна на кухне и еще в одной комнате вылетели напрочь.

Илья лишь покачал головой и пошел проведать Азада. Похоже, что тому также не помешало бы почиститься.

«А ты не колдуй!»

Глава 16

Кучкас или орлиное урочище

После весенних потрясений Отдел ЧС понемногу входил в норму и погрязал в типичную рутину. Но в настоящий момент все сотрудники такому положению дел отчасти радовались. Даже Наташа Седых была непротив просто сидеть за столом или болтать с Пелагеей. После памятной погони за столичным колдуном девушки здорово сблизились. Валькирия больше не считала худощавую блондинку малахольной. А новая ведунья отдела перестала чураться совместных физических упражнений с завзятой спортсменкой.

Илья такому положению дел не удивлялся. Он знал еще из своей юношеской походной жизни, что совместные приключения здорово сближают людей. Эмоции, пережитые вместе, бесценны. Сам Семенов был занят составлением точного каталога из финско-карельской мифологии. Ведь по уверениям археологов жившая в области до славян чудь до Двины состояла из северной ветви вепсов, весь из летописей. А мифологии Приладожских финских племен и карел отчасти были схожими.

В Отделе и в спецхране областного архива имелись старые издания и брошюры по этой теме, но ведь наука не стоит на месте. Да и неплохо было бы привязать отголоски народных преданий и мифологических персонажей к определенным локациям. Зачастую от этого зависели методы работы Отдела. Ведь одинаковых заданий почти не случалось. В чем он сполна убедился совсем недавно. Скандал с азербайджанским магом, к вящему удивлению опричников, погасили в областном управлении МВД. Так называемые межнациональные проблемы давно стали жупелом для разных ветвей власти.

Илья щелкнул пробелом на клавиатуре. Еще одна глава готова! Казалось бы, типично научная задача для Отдела ЧС имела на самом деле практический смысл. За столетия плотной работы в регионе был накоплен немалый опыт. Но он был рассеян по отчетам, отчасти потерян или забыт. Но все возможно восстановить, если, конечно, браться с умом. Илья бы не поверил этому, кабы сам не увидел в их лаборатории вернувшиеся в явь письмена на старинной грамоте. Архивариус знать не знал, что для этого использовала Дарина Алексеевна Вахрушева. Но наверняка не только методы из традиционной науки. Потому лаборатория Отдела и была заглублена в землю.

Да и место для конторы выбрано вовсе неслучайно. Расположенная в менее чем километре от реки странная возвышенность в старые времена, о которых уже напрочь забыли, когда-то была покрыта лесом. Вернее, тут рос небольшой сосновый бор. И он являлся «священным». Со временем его вырубили, а расположившиеся неподалеку монахи Михаило-Архангельского монастыря постарались «освятить» поганое место. О нем совершенно забыли, застроили домами, возвели винзавод, а неподалеку устроили кладбище. Так что Илья, посвящённый в эту загадочную тайну, уже, будучи в Отделе, был особенно усерден.

— Семенов, — в кабинете показалась лысоватая голова Вакорина.

— Да?

— Собирайся. Едем.

— Куда, зачем? — Илье не хотелось отрываться от любимого дела.

— На Кудыкину гору. А конкретно в Кучкас.

Трескина встрепенулась:

— Это на Пинеге? Сказывают, самое поганое место. Неужель, опять икотники?

— Да нет, — отмахнулся главный оперативник Отдела. — Охотники пропали.

— А мы здесь при чем?

— При том, — Вакорину надоело препираться. — Приказано! У тебя, кстати, прививка от энцефалита сделана?

— Так точно. Всем в один день укололи.

— Тогда по коням!

Семенов получал у Ивана Васильевича одежду и снаряжение в дорогу, заодно выслушивая советы начальства.

— До Карпогор нас на дежурке докинут. А там сто двадцать пять верст останется. МСЧники встретят и довезут.

— Кстати, а почему мы ищем, а не они?

— Так в том-то и дело, что искали они, и цельная группа в лесу пропала.

— Как это? — Илья примеривал сапог, прикидывая его размер с портянками.

— А вот так! С навигатором и рацией.

Иван Васильевич отнял руку от своих пышных усов:

— Да ну? Никак Лешак шалит?

— Ты, что ли, Васильич, о тех местах ничего не помнишь? В восьмидесятые там геологи пропали.

— Что-то припоминаю. Егор Семенович искал их, долго потом ругался. Место там нехорошее есть. И зачем народ туда прёт?

— Народ считает, что уж с ним ничего не случится. Приезжие со столицы, чего с них взять, — Вакорин остановился, выбирая себе подсумки. — А вот пропажа МСЧников напрягает. Илья, ты что-нибудь по тому району помнишь?

— Нет, — растерянно ответил Семенов.

— Эх, молодежь. Эти места упоминаются еще в грамотах князя Святослава 1137 года и новгородских летописях как «Сура поганая». И связано это с чудской мифологией напрямую. Нюхча всегда была местечком лихим, чудским. Кучка и вовсе на самом краю области расположен. Орлиное место, место высокой силы. Кучкас родом от финского котка или мордовского куцкан, что и есть «Орел».

Илья напрягся, что-то припоминая. Ни фига у них, получается, не обычная спасательная экспедиция.

— То есть мы ищем не людей?

— Их, но это уж как получится. Наша задача — поиск аномалии. Уж что дальше с ней делать, пусть в столицах решают.

— Оружие?

Вакорин уже упаковал в чехол свой замысловатый штуцер Бюксфлинт с двумя стволами. Его верхний ствол был гладким 12-го калибра, нижний — нарезной 7,62×51. Затем оперативник задумчиво повернулся к Семенову:

— Пистолет там без надобности. Ты из гладкоствольного оружия стрелял?

— Да так….

— Понятно. Васильевич, выдели ему тогда карабин. Тот же Калашников, только стрельба без очередей.

Илья получил самозарядный карабин Вепрь СОК-95, тут же его разобрал и почистил. Патронов дали немного. Всего три пачки или шестьдесят патронов. Так и не очередями палить. Отдельно Иван Васильевич выдал уже снаряженный спецпатронами магазин. С чем они столкнутся на месте, было неизвестно. Потому что переломный ручной гранатомет также исчез в большом рюкзаке старшего опера. Семенов знал, что из него стреляли водяными гранатами. Святая вода и на самом деле обладала неким воздействием. Особенно если на гранаты предварительно Варакиной были нанесены особенные руны.

— Держи разрешение на оружие. С собой возьмешь удостоверение офицера МЧС.

— Почему не свои?

— А что ФАПСИ в тайге делать? Конторскими мы уже достаточно наследили в Звозе. Смежникам не очень нравятся силовые операции под их крышей. Политика! — многозначительно добавил Вакорин.

— Потому мы не под их крышей?

— В том числе. Иначе бы занимались всем, кроме непосредственного предназначения. Начальников много, и не всем сразу разъяснишь, что к чему. Это не бизнес крышевать и слежку за оппозицией вести. Тут работа намного тоньше. Все, встретимся у поезда, там и оружие получишь. Что брать, ты знаешь. Никак, походник бывалый.

В дежурке было время переговорить и обсудить. Но сначала Григорий Дмитриевич проверил содержимое рюкзака молодого сотрудника. Смена белья, запасные портянки и теплые носки, флисовка. Погода на севере переменчива. Вместо палатки непромокаемый плащ, из которого можно соорудить легкий шалаш. Набор титановой посуды, мультитул и огниво у опытного охотника вопросов также не вызвали. А вот кривой нож Кукри удивил.

— Зачем такой?

— Он отлично работает небольшим тесаком. Нарубить веток для шалаша, щепы для костра.

— Или шею кому-нибудь.

— Это уже к Наташке.

Мужчины засмеялись. Увлечение их сотрудницы мечевым боем вызывало у мужчин противоречивые чувства и массу подколок.

— Про едомаху что-нибудь слыхал?

— Это леший?

— Копай глубже. Дух лесной. Лешаки — это в большей степени сказки для детворы. Психология. Суть ведь в чем? Считается, что у каждого места — озера, реки, горы или леса есть хозяин. А у нас же леса безбрежные, где тут хозяев на все напасешься? Северный ведь человек, как из дома на околицу вышел, и, по сути, уже в чужом опасном мире оказался. В старину сказывали — ЗаРусь ушел. А вот когда назад в обитаемые места возвратился — НаРусь обратился.

— Любопытно.

— Так и на Вологодчине сказывали. Старинное поверье. Откуда взялось, не ведаю.

— Что ищем тогда?

— Того, кто эту аномалию вызвал. Люди ведь лес за последние десятилетия неплохо освоили. Охотники избушек понаставили, зимой на снегоходах, летом на моторках все окрест излазили. А уж про лесопромышленников молчу. Вся тайга в зимниках. Куда там духу проявиться?

— Но здесь?

— Места дикие, люди пришли непуганые. Вот сила и взяла свое. Ладно, подремлем малость. Нас там встретят, а по той дороге и не поспишь.

К месту подкатили еще в ночи, только ночи белой. Солнце встало еще в дороге, да и вовсе не было темно. С реки поднялся зябкий туман, еле пробиваемый лучами встававшего светила, когда они свернули в луга. Деревня находилась чуть в стороне от Пинеги. Так что завтракать сели в четыре утра. Кучкос — деревня почти не жилая. Три или четыре дома еще трепыхаются, да небольшая ферма для детского лагеря работает. Остальные дома навещают время от времени. Так что ни магазина, ни другого заведения в нем не имеется. Лишь телефонный аппарат на столбе одиноко сиротеет. Благо, дежурные МЧСники без разговоров поставили ради ожидаемых гостей на газовую плитку уже готовую гречневую кашу с мясом. Затем, прихлебывая чай, Вакорин ознакомился с новыми данными поисков.

— Смотрю, уже не так активно рыщете.

— Результата нет, — угрюмо ответил дежурный в звании старлея. — И вертолет привлекали. Ладно, москвичи, но наши как могли тут пропасть? Они же снаряжены были по самое не балуй.

— И что думаешь?

— Ничего не думаю, это пусть начальство думает.

Начальство не преминуло вскоре появиться.

— Кто такие?

— Вам в усиление. Должны были доложить.

Гладковыбритый начальник в чине аж целого майора внутренней службы получил из рук суетливого помощника чашку кофе и прищурил и так узковатые глазенки. Судя по выпирающему брюшку и сытой физиономии, в поле этот горе-командир бывал редко.

— Странное у вас подразделение, не слыхал о таком.

— Мы как раз для подобных случаев.

— Ну-ну, — МЧСник вяло усмехнулся. — Устаревшими методами действуете. Сюда бы беспилотник с тепловизором, и проблема была решена на раз.

Дежурный покривился:

— А средства кто на них выделил?

— Были, значит, дела поважней. А вы, товарищи, раз приехали, то работайте.

Дежурный глянул вслед начальнику и прошипел:

— Прислали на нашу голову очередную эффективную сову. Если бы не он, то поиск на пару дней раньше начали. Бумаг надо оформить туеву хучу. «Порядок таков!» Сука приезжая. И откуда они и берутся на нашу голову!

— Да одним миром мазаны.

Вакорин вышел из палатки и покосился на солнце:

— Припекать сёдни будет. Паутов в лесу вылезет! Давай к вечеру в лес пойдем. Пока попросимся к кому на постой.

Семенов хоть и удивился, но вида не показал. Григорий Дмитриевич был мужиком ушлым, моментально узнал у вставших МЧСников, кто и где тут проживает. Так что вскоре они стояли у калитки и слушали старенькую бабулю, что поливала цветы.

— Не знаю, что и стряслось. Вона стокма поезжан разом! Давно у нас такого шума не було.

— Ну, мало ли. Едомаха осерчал.

Бабка разогнулась и с прищуром глянула на мужчину:

— Да ты никак, батюшка, из людей знаемых?

Вакорин задорно рассмеялся:

— Ага, с обдерихой в байне мылся!

Бабуля подумала и сделала знак рукой.

— На повети ложитесь, там сено душистое, ни одна гнусь вас не тронет. Да и Полудницу мимо обойдете. Эти городские не ведают о ней, знай себе по солнцепеку шастают. А потом жалуются. Незнание — грех.

На повети и в самом деле было хорошо. Ни жарко, ни холодно, пахло сушеными травами и, что самое главное, никто из насекомых не летал и надоедливо не жужжал.

— Обдериха, это банник?

— Да, токма туточки он женского рода. Потому народ тут один боится в баню ходить. Идешь в баню, на пороге попроситься надо: «Хозяин, хозяюшка, пусти помыться, попариться на здоровьице». В самой бане сказать: «Спаси Господи, на парной на баенке». Помылся, из бани спиной выходить надо и на прощание: «Тебе на стояние, нам на здоровье».

От другого бы Илья воспринял сказанное за местные побасенки, но сейчас хотелось верить. Потому что одно из главных правил Опричнины просто и старо как мир.

Предупрежден, значит, вооружен!

Глава 17

Болотные твари и где они обитают

— На те вам, молодцы, в дорогу подорожники.

— Спасибо. У нас всего с собой взято.

— Эх, — бабуля посмотрела на Илью с усмешкой. — У нас так бают. Идешь в лес на день — бери припасу на неделю. Кучкас — последняя деревня на Пинежье. К восходу зыряне, а на юг верст семьдесят ни жилья, ни заимок. Лихо одно по болотам сидит, да в глаз глядит. Григорий Дмитриевич, ты на дорогу выйдешь, и шагов триста поворот будет. Там Святой источник, прозвище Урывок. А имя ему такое дали, потому что сам вырвался, урвался на свет божий. Умойтесь там и воды с собой возьмите. В гиблое место идете.

— Такая уж у нас работа. И спасибо вам, Матрена Григорьевна.

— Уж сыщите, кого можете.

Их довезли до лесной речки Ертомы. Дежурный МЧСник поинтересовался:

— Точно одни пойдете?

— Только так и работаем, — Вакорин достал из чехла свой штуцер и повесил на плечо. Его примеру последовал Семенов.

— Слыхивал я о вас. Разное бают.

— А ты не слухай! Если что, на вас сами выйдем.

— Подожди, а частота?

Опричник молча показал спутниковый телефон и махнул Илье.

— С ними лучше лишнего не болтать. А задача у нас ясная. Только вот как дойдем, не знаю.

— Так карта есть!

— В таких местах прямо не ходют, молодой. Запомни. Лес наш северный, он, вообще, не создан для прямых путей.

Илья и не сомневался. Помнил еще походы по родному краю. К вечеру стало прохладней, и вместо паутов вылезли комары. Опричники пользовались проверенным временем средством, что выдала им в дорогу Марфа Васильевна. Зато комары обоих дугой огибали.

— Сейчас по просеке до болота.

К удивлению Семенова, Вакорин достал из нагрудного кармана навигатор и сверился по нему. Компас висел на шее. Ко всему еще прилагалась обычная карта, завернутая в пластик.

— Григорий Дмитриевич, тогда отчего москвичи заблудились? Ведь с ними опытный местный охотник пошел. Он этим на жизнь и зарабатывает, не первый год гостей на охоту водит.

Вакорин шел ходко, не оборачиваясь.

— А что, опытные ни разу не теряются? Они ни карт, ни навигатора не берут. Типа в лесу все знают, каждую кочку щупали. В жизни ведь всякое случается. Морок налетит, давление сыграет. Вот и потерялся! А все на лешака свалят. Ты же был в ресторане на шабаше мракобесов. Туда ведь люди добровольно шли. Тоже верят во всякое. Но самое интересное, что не до конца. То есть если такой наполовину верящий встретится с непознаемым, но и не поймет, отчего в ящик сыграл.

— Так мы как бы…

— Мы — другое! — отрубил оперативник. — Много ты той нечисти, что в книжках прудом пруди, наяву видел?

— Нет. Но Пелагея с Натальей ведь настоящего колдуна брали?

— Так он человек! Просто полез, куда не следует, вот и сгинул. Ты запомни одно, паря: не дано человеку на стороны Нави стать во Яву. Не бывало такого и не будет.

— Эманация?

— Да хоть как назови, только в печь не суй! Будь рядом, но туда не суйся.

— Понял.

Вакорин обернулся, но промолчал, продолжив пробираться через завалы. Просеки давно не чистили. Или в по лесу произошло что-то другое. В одном месте им пришлось сделать крюк, чтобы обойти бурелом. Топать по чавкающему болотистому ельнику — сомнительное удовольствие. Надо следить, чтобы нога не попала в промоину, отодвигать ветки, проламываясь через густой лапник. Кривые сучья то и дело норовили схватить за ремень ружья или рюкзак.

— Что за…

— Кругом дерева повалило.

— Смерч?

— Такое иногда бывает. Как закружит ветер в одном месте, А а рядом тишь да благодать! Что откуда взялось, непонятно. Вроде пришли.

Они выкатились на опушку леса, дальше шло болото, что на севере называли Мхами.

— По словам МЧСников охотники вот туда пошли. Там озера болотные, дичи много. Сезон на днях заканчивается, вот и торопились.

— Ближе уток не нашлось?

— Знаешь, есть такая категория людей. Им главное — не трофеи, а показать самому себе, что забрал к черту на Кулички.

— Ага, к черту, точно.

— Илья, ты бы осторожней со словесами. Вроде в такой конторе служишь.

— Да я снова запутался, что к чему. У нас что ни день, то свежая сказка!

— Про сказку точно! Передохнем, водички выпьем и вдоль леса пойдем. Где-то тут их следы и оборвались.

К вечеру вокруг стихло. Даже комариный писк пропал. Граница зари полыхала на севере, хрустальный свет белой ночи разливался окрест. Волшебный свет, не дающий тени. В такие моменты начинаешь верить, что где-то рядом находятся те самые двери между Явью и Навью. Илья остановился, впитывая чудесный момент. Он обожал эти недели, когда лето вступает в права, а белые ночи расцветают во всей неизбывной красе.

— Что замер? Пошли, скоро солнце встанет. Нам делов прибавится.

Семенов с недоумением поднес к глазам наручные часы, затем достал смартфон. Сети ожидаемо не было.

— Куда делось два часа?

Вакорин оглянулся:

— Только сейчас досёк? По ходу пьесы пришли мы на место. Ружье заряжай.

Илья невольно сглотнул:

— Спецпатроны?

— Да куда там! Эта дрянь скорее на нас зверье нашлет.

Семенов скинул ружье и полез в подсумок за магазином. Они у них были в отличие от гражданских на двадцать патронов, только для спецбоеприпасов обычный — на восемь. Вакорин также скинул свой штуцер и зарядил оба ствола. В гладкий крупную дробь, в нарезной — пулю с красной окаемкой на гильзе. Перехватив взгляд, оперативник пояснил:

— Чтобы наверняка.

Что и кого было непонятно, а спрашивать Илье отчего-то расхотелось. Больно уж серьезным тоном это подавалось. Обычно ёрничающего оперативника было не узнать. Глаза сузились, лицо закаменело, а походка стала легче, и шаг не слышен. С таким противником Семенов не пожелал бы схлестнуться.

Они за час обошли казавшееся бесконечным болотом. На северо-востоке забрезжила заря, верхушки деревьев окрасились оранжевым светом. Где-то неподалеку закурлыкали журавли, и что-то тяжелое внезапно в ответ ухнуло в лесу.

— Пугает, — обронил идущий впереди Вакорин, затем сверился с картой и повернул на север. Минут через десять они вышли на старые вырубки или бывшее пожарище. Чащоба зарослей из березняка и осины то и дело сменялась прогалинами. Внезапно оперативник резко остановился. Как будто принюхиваясь, присел и напряженно уставился вперед.

— Стоп, приехали! Началось чудо дивное. Ха, сюда бы сей момент московских умников с приборами. Вот бы обрадовались! Но мы им поляну обломаем.

— А что там? — Илья видел впереди невысокие березы и длинную песчаную прогалину между ними.

— Если выражаться научно, то место аномальной активности. Сам глянь.

Вакорин передал напарнику бинокль и скинул со спины рюкзак. Семенов внимательно осмотрел пустое пространство, как вдруг заметил мелькнувшее марево над песком. Так бывает над нагретым асфальтом. Но откуда здесь? Солнце еще не встало, с утра довольно прохладно. Он сам шел в ветровке и флисовке.

— Видел? Тогда держи!

— Это что?

— Болты!

И в самом деле, обычные железные болты, только с привязанными к ним красными тряпочками.

— И зачем?

— Бросать.

— Не понял.

— Ты что, Тарковского не смотрел?

— Подожди, как в игре «Сталкер»?

Вакорин вздохнул и передвинул поудобней штуцер.

— Что за поколение? Вместо умных фильмов и книг одни игрухи на уме.

— Я читаю, много читаю. Только вовсе не то. И с серией книг «Сталкер» знаком не понаслышке.

— Слышь, студент, у нас тут не зона, а кое-что пострашней. Так что кидай и смотри в оба. Болты подбирать. Я не терминатор такие тяжести на себе таскать.

Илья кивнул и вышел вперед. Подумав, он метнул болт чуть правее. Он ожидаемо упал на песок.

— Пошли?

— Только туда, прямым ходом к болту. И ни шагу в сторону!

— Ясно.

Со вторым болтом вышла неудача. Он улетел слишком далеко в чащобу.

— Еще кидай и не замахивайся так. Не гранату бросаешь.

Дальше дело пошло. Илья кидал, подбирал болты, они споро продвигались вперед зигзагами. На широкую прогалину уже вовсю начал просачиваться солнечный свет. Ночной холодок понемногу рассекался волнами теплеющего воздуха. Запахло сосновой смолой, свежим листом и терпкой прелостью. Нудящие комары понемногу отдавали воздушное пространство гудящим, как вражеские бомбардировщики, паутам.

Илья в очередной раз метко кинул болт с красной тряпочкой, как внезапно тот во время полета резко ушел вниз. Падение сопровождалосьгромким уханьем. Как будто схлопнулся пузырь воздуха, а от земли взметнулся бурун грязи. Ошарашенного произошедшим Семенова тут же потащили за рюкзак обратно. Ему стало до безумия страшно, как будто получил оплеуху смертным ужасом.

Илья часто задышал, по лицу растеклась холодная испарина.

— Чччто это было?

— Угол.

— Чего?

Илья ожидал любого ответа, но вовсе не такого математического. Он же с детства впитал в себя тонны голливудского и российского шлака, в котором как только не показывали смежную реальность и нечистую силу. В компьютерных играх также беспрерывно шла потеха «Кто тупее составит сценарий игры».

— А как еще обозначить место, где выпирает часть Иного пространства, ну или времени. Вот и налетели.

— Это портал, что ли?

— Ага, Звездные врата, — Вакорин задумался. — Не бери в голову, Илюха! Умники и сами не знают, что там. Есть и есть. Наше дело найти и обозначить. А уж как обозвать, дело десятое. Мы так назвали, потому что шарахнешься об него, как об угол, и костей не соберешь. Так что нам туда не надо.

Глава 18

Угол в Потустороннее

Оперативник достал карту и маркером сделал на ней несколько пометок. Затем отошел на десять шагов вправо, внимательно осмотрел пространство в бинокль и повторил в другую сторону. После он повернулся к Илье задом:

— Флягу доставай.

Кожаная круглая двухлитровая фляга Вакорина как будто вышла родом из вестернов. Но сам оперативник считал ее удобной. Семенов же предпочитал модный Кемелбэк. Руки свободны, вода всегда в доступе.

— Обмой лицо и руки и сделай несколько глотков. Несколько!

Илья все незамедлительно понял и провел процедуру. Вода была из Урыва, Святого источника. Скорее и родник забил около Кучкаса не зря. Ничего не происходит в природе вещей просто так. Подобный порядок отлично описан в сказках про камень на распутье.

«Кто вправо поедет — тому убитым быть, кто влево поедет — тому богатым быть, а кто прямо поедет — тому женатым быть!»

— Сдвинемся ближе к следующим Мхам. Прямо по перешейку не пройти. Скорее всего, охотники здесь и пропали.

Илья повернулся к оперативнику:

— Их уже не найти?

— Похоже, что так.

Расстояние в «несколько болтов» прошли быстро, затем им пришлось продираться сквозь заросли березняка. Ближе к опушке деревьев росло немного. Впереди расстилались Мхи, огромные болота. Илья внимательно посмотрел вперед:

— Считаешь, что здесь нас пустит?

— Это граница между двумя сущностями. Там лес, у него свои духи и покровители, а здесь некогда было ледниковое озеро, что потом заросло, но сущности не поменяло. Водная и лесная структуры. Одна не лезет в другую никогда. Посмотри сам — какие уродливые и мелкие деревья растут в болоте. Они не получают помощи от Матери сырой земли. И глянь сюда, — Григорий поставил ногу на кочку, та лишь немного промялась. — Это еще часть болота, но не имеет силы. Тебя с собой не утянет. Разве что сапог потеряешь. Усек?

— Ага.

Етишкин кафтан! Если бы Илья раньше знал столько, то в походы бы не ходил. Но Вакорин прав. Нет давно старых хозяев и духов в тайге. Люди распугали и разогнали. Те сущности были живы, пока о них помнили и им поклонялись. А что делать в лесу, который срубают под корешок? Сил хватит, разве что группу неопытных туристов заставить поплутать. Молодой опричник успокоился. Подобные этому места уникальны.

Они потихоньку двинули вперед. Болты уже не кидали, разве что Вакорин время от времени останавливался и пристально смотрел вперед. Семенов не отставал, чутко поводя носом. Внезапно молодой опричник начал ощущать самые тонкие запахи. Доселе такого с ним не случалось.

— Стой!

Оперативник дисциплинированно застыл, сжав ружье. Вот что значит опыт!

— Что?

— Запах. Пластиком пахнуло.

— Пластиком, говоришь? Направление?

Илья подумал и показал рукой в сторону подлеска. Григорий шумно вдохнул воздух, понаблюдал и кивнул:

— Спокойно там. Карман. Оружие на изготовку. Двигаем!

Молодой опричник дисциплинированно передвинул карабин и положил палец на предохранительную скобу. Мощный патрон 7.62×51 со спецпулей уже был дослан. Прицелиться и выстрелить дело долей секунды.

Осторожно мелкими шагами они двинулись влево.

— Запах усилился. Еще потом пахнет и куревом.

— Слышу. Курение — наш враг и помощник. Там!

Сейчас и Семенов разглядел желтое пятно. В отличие от большинства охотников и грибников, что одеваются в камуфляж, как будто на войну собрались, спасатели носили яркие одежды. По одной простой причине — так легче их обнаружить и заметить в зеленом лесу. Зачастую людей не находили даже с воздуха, потому что их банально не было видно. Если ты потерялся, то натяни на себя нечто цветастое, хоть трусы. Так что, девушки, обязательно берите в лес красные лифчики!

Это были люди. Спасатели из МЧС. Вакорин прошел немного вперед и остановился, чутко прислушавшись. Затем он призывно махнул рукой. Илья тут же побежал к поисковику. Дядька плотного телосложения лежал, скрючившись на лапнике. Похоже, что сам его и наломал. Ни оружия, ни имущества при нем не было. Он мерно дышал, лицо не бледное.

— Живой!

— Второго осмотри!

Илья перебежал к лежащему на спине молодому парню. Тот также дышал. Скинув рюкзак, опричник потянулся к пристегнутой к ремню полевой аптечке. Нашатырь — самое действенное средство! Первым очухался молодой МЧСовец. Открыл глаза, затем жутко закашлялся и тут же попытался привстать.

— Где я? Вы кто?

— Тебя спасаем. Сколько вас было? Где остальные?

— Ты подожди, Илья. Омой их из фляги и дай попить. Нужно морок снять сначала.

Семенов еле оторвал флягу у молодого спасателя. Мрачно зыркающий по сторонам старший пил спокойно, мелкими глотками. Затем заинтересованно глянул на флягу и налил в руку, ополаскивая лицо.

— А сейчас патентованное средство! — Вакорин подал старшему МЧСовцу маленькую фляжку. Тот одобрительно хмыкнул после большого глотка, а младший, наоборот, закашлялся.

Оперативник быстро осмотрел спасателей.

— Так, слухайте сюда! Времени нет. Руки-ноги целы, глаза ясные. Убираться надо отсель как можно побыстрее. Больно у меня предчувствия нехорошие. Идти сможете? Был с вами кто еще?

Старший тут же помрачнел:

— Игорюха еще был, но он на болота попер, дурак. Там бесполезно искать. Москвичей мы не обнаружили, лишь следы нашли.

— Ясно, тогда по коням! Не нравится мне тут.

Илья помог спасателям подняться и показал в сторону болота, после, оглянувшись, оторопел. Вакорин выцеливал кого-то невидимого, яростно что-то шепча. Затем, не поворачиваясь, прошипел:

— Илюха, валим-валим быстрее!

Они не успели пройти и пару десятков шагов, как позади загудело, заухало. Так жутко, что зашевелились под панамой волосы у Ильи. Он обернулся, тут же вскидывая карабин. Раздался громкий бабах и не менее громкое ругательство Вакорина, переломившего штуцер.

— Пали на движняк!

Раньше бы Семенов застыл ступором, потому что представить не мог то, что сейчас видит. Нет, это не лешак, или иное сказочное существо. Это как будто монстр из фильма «Хищник», закамуфлированный под окружающую среду, а скорее её вырванный из Яви кусок под руководством кого-то не отсюда родом. Опричник быстро прицелился и выжал спусковой крючок. Ничего!

«Твою лохматую бабушку! Предохранитель!»

Выстрелы раздались один за другим, карабин больно бил в плечо, грохнул чем-то мощным и Вакорин. Но движение «камуфляжа» лишь несколько замедлилось. Нечисть, метра три ростом, своим жутким мерцанием внушала безотчетный ужас.

— Илья, гранатомет!

Семенов подскочил к коллеге и расстегнул клапан кармана. Там лежал заряженный заранее «переломник». Таким любили Росгвардейцы пользоваться. Только у опричников вместо газа имелась граната с особой жидкостью, заколдованная древними рунами.

— Держи!

Сам Илья успел выстрелить лишь два раза, как ощутил хлесткий удар в грудь. Воздух перед ним как будто на мгновение сгустился и стал кулаком. Опричник охнул и ударился о молодые березки. Хорошо, что сзади рюкзак висел, смягчив столкновение. Но Семенову было не до этого. Он с неподдельным изумлением наблюдал результат выстрела из гранатомета. Звуки внезапно стали вязкими, глухими, как будто дело происходило под водой. Вокруг «камуфляжа» взвился водный разрыв, окутав его облаком искрящегося пара. Волны ужаса, бьющие оттуда по человеческому сознанию, резко прекратились. Никаких потусторонних воплей, воздействия неведомой силы, ничего киношного.

Как только водная взвесь осыпалась, вокруг стало тихо и прозрачно. Солнечные лучи прорезали подлесок, внеся спокойствие в сумятицу Яви. Она снова вернула себе этот мир. Илья, наконец, облегченно выдохнул и опустил ружье. Он только сейчас осознал, что расстрелял все спецпатроны. Они на эту дрянь почти не действовали! «Чужой» показал невиданную мощь, но все равно потерпел поражение.

С МЧСниками проблем не возникло. Разве что молодого пришлось быстренько привести в чувство. Не каждый день видишь подобное! Вакорин уверенно вел их вдоль Мхов, а затем прямо через лес в сторону дороги. На коротком привале, устроенном на белых мхах, что росли на краю обрыва, Илья тихо его спросил.

— Мы чего так бежим? Это не опасно?

Опричник достал из рюкзака пачку патронов, перекладывая их в подсумки, а затем перезарядил «переломник».

— Лучше убраться подальше по добру, по здорову.

К ним подсел старший МЧСник.

— Можно еще вашей чудесной водички?

— Держи, — Григорий подал флягу. — Смекаешь откель она?

— Да, — махнул рукой спасатель, — такая суета пошла, что из башки вылетело. А вы, ребята, вообще, кто?

— Про опричников слышал?

Старший на миг дернулся.

— Понял, не дурак.

— И молодого предупреди, чтобы помалкивал. Иначе в Талаги уедет.

После вторых Мхов на небольшом сухогоре оперативник решил сделать привал. Солнце взбиралось все выше, люди от скоропостижного марша притомились.

— Здесь, пожалуй, отобедаем. Илья чай поставь и что-нибудь горячее сообрази.

Семенов кивнул и деловито занялся готовкой скорого обеда номер один. Он нарубил с помощью кукри щепы, зажег небольшой бездымный костерок и поставил на него чайник. Для удобства у него с собой была складная тренога. После насыпал в котелок крупы кус-кус и достал упаковки с добавками. Молодой спасатель присел рядом.

— А я на мхах все потерял, кроме ложки, — он в первый раз после их встречи улыбнулся. На веснушчатом заросшем рыжей щетиной лице заиграли солнечные зайчики. — Меня Сеней зовут.

— Илья.

— А что такое интересное готовишь?

Опричник отлично знал, что занятие мелкими бытовыми заботами здорово отвлекает мозги от ненужных размышлений. Откат у Семена еще впереди.

— А это мы придумали, чтобы на привале долго не возиться. Готовых упаковок не напасешься, да они больше, как НЗ хороши. Смотри, это кускус, пшеничная крупа из Магриба. Заливаем её кипятком в соотношении один к одному, добавляем маслица, в нашем случае обходимся топленым, вот так вилкой или ножичком разминаем, и каша практически готова.

Илья достал из упаковки пакетик с копченой грудинкой и мелкой стружкой накрошил её в кашу, сушеные овощи он кинул в самом начале. По небольшой полянке тут же разнесся чудесный аромат специй и мяса.

— Кулеш? Лучше нет в лесу.

Старший МЧСовец достал из кармана походный мультитул в виде складного ножа с выдвижной ложкой.

— Африкано-русская каша. Садитесь есть, пожалуйста. Сейчас чай поставлю.

Николай Андреевич, старший, был немногословен. Попивая чаек, он рассказал об их злоключениях. Как возле болота пропала вся связь, перестали работать навигатор и компас. Затем на них как будто морок напал. Он еще сообразил в начале: что-то идет не так, но не успел увести свою группу в безопасное место.

— И ведь слыхал от стариков о подобной напасти, а…

Семен мрачно спросил:

— Игорь все?

Вакорин вздохнул:

— Если перешел болото, то есть шанс. Надо в той стороне с вертолета глянуть. Но за его рассудок я все равно не ручаюсь.

Николай Андреевич полез в карман и огорченно достал пустую пачку.

— Мужики, вы не курите?

Григорий заинтересованно глянул в его сторону.

— Ты курил, когда вы плутали?

— Агась.

— Это вас и спасло. Не любит табак нечистая сила.

При последних словах опричника Семен вздрогнул, но благоразумно промолчал. После увиденного дурацких вопросов у него не возникало.

Вакорин же категорически произнес:

— Значит так, товарищи спасатели. Нашли мы вас у болота. Скажете, что в топи потеряли снаряжение и спутали ориентиры. Про все остальное лучше промолчать.

Илья вскинул голову:

— А тех искать не будем?

Николай Андреевич блеснул глазами:

— Мы их следы видели за дальними Мхами. Похоже, их также запутало. Пропали люди от морока. И такое бывает.

Оперативник жестко резюмировал:

— Так и скажете! Аномалиями займется наша служба. В эту сторону ходить в ближайшее время категорически запрещается. Ваше начальство мы уведомим.

— Что дальше?

Опричники сидели около вокзала, поджидая поезда. С виду обычные охотники, закончившие сезон.

— Место я на карте обозначил. Скинем в Москву, пусть у них голова болит. Спасатели с воздуха болота с той стороны осмотрят. Если Игорь вышел, то он там. Остальным пусть столица занимается.

— То есть там есть специальная группа, что занимается непознанным?

Илье еще многое было непонятно в их службе, и он не стеснялся задавать вопросы.

— Группа, — усмехнулся Вакорин. — Да в столице и Новосибирском Академгородке целые институты подобным заняты. Мы же не одни в стране такие красивые. Карелия, Мещера, Алтай, да и Сибирь постоянно подбрасывают в топку материала. Наше дело упредить. А вот сейчас не вышло, люди погибли. Начальство в МЧС сызнова поменяли на дурное, потому оттуда нам поздно сообщили. Ладно хоть этих бедолаг вытащили. И то, хлеб, — оперативник выплюнул изо рта былинку, — позвоню, пожалуй, Борману, пусть пробьет, что за дурная контора туда людей водит. Старые охотники бы не повели в самое пекло людей губить. Так это дело оставлять нельзя. Ради денег души губить.

Григорий ушел, а Илья задумался. Сколько еще в его службе необычного? И узнает ли он когда-нибудь все до конца. Но молодой человек ни о чем не жалел. Его с детства прельщали приключения и непознанное. В нем еще не угас дух авантюризма!

Глава 19

Лахтинские потеряшки

Уличный воздух источал предательский аромат цветущей сирени. Думалось обо всем кроме работы. Вот и Илья задумчиво уставился в окно. Построят рядом с ними очередной точечный новодел, вырубят деревья и чем они дышать будут? Ранее покрытый кронами огромных тополей центр города стал после возведения череды новостроек совершенно лысым. Современных застройщиков хватало разве что на газон и чахлые деревца, которые хорошо если лет через двадцать дадут необходимую в загазованном пространстве листву.

Но чаще его мысли посещали их отношения с Людмилой. Как-то все неожиданно быстро начало у них развиваться. Девушка все чаще оставалась в его квартире. В ванной радикально поменялось содержимое, а число полок, принадлежавших хозяину, в последние недели резко сократилось. И это только начало! Родители Люды поначалу к их альянсу относились несколько напряженно. Но со временем отношения у них начали налаживаться.

Надежда Николаевна все чаще называла его ласково «зятёк», а Николай Саныч посвящал в свои нумизматические секреты. Видимо, пришла и его пора осесть в тихой семейной гавани. Юность Илья повел весело, так что и жалеть нечего. Покамест они планировали сыграть свадьбу осенью. Безо всяких мещанских штучек. Расписались на выезде, легкий фуршет и в путешествие. Правда, Люда оказалась жутко недовольна тем обстоятельством, что по службе Илье нельзя ездить заграницу. Но и у нас полно интересных мест. Разве что дороже.

В комнате тихой сапой появился Басов. По его блестящим глазам было понятно, что у начальства есть задание.

— Девушки, у нас есть потеряшки. Готовьтесь! Автомобиль сегодня полностью ваш.

— Где, что, когда?

Наталья была как всегда лаконична:

— Лахта, городские оболтусы, выезжайте немедля.

Седых растерянно глянула на босса.

— Пелагея со мной зачем? Давайте лучше Илью, раз остальные заняты. Это ведь обычный поиск…

— В странном районе. Ничего, ей полезно будет, — Христофор Бонифачьевич поджал губы. — Да и не кисейная барышня. А Илья с Григорием только недавно вернулись. С очень тяжелого задания.

Трескина тут же начала складывать все лишнее в несгораемый шкаф и выключила компьютер.

— Ребята, а что такое Лахта?

— Аэродром там раньше стоял военный, — начал объяснять Семенов. — Сначала ракетоносцы Ту-16, потом стратеги Ту-22. Дядька у меня там служил, морской летчик. Рассказывал, как наши с американскими АУГ бодались, — девушки посмотрели на коллегу с таким видом, что тот решил отделаться анекдотом:

Утро. Гостиница. Капитан подходит к окну, открывает… Ё!!!… А там Саванна, жирафы ходят, антилопы, носороги, зебры, львы…

— Штурман, где мы⁈

— В Африке, капитан.

— А как мы сюда приплыли?

— Мы не приплыли, а прилетели.

— Ой, бл… Я ещё и лётчик!

Смеха не последовало, лишь недоуменные взгляды опричниц. Илья замолчал:

— Короче, морская авиация там стояла.

— Мы здесь причем?

— Так там остались заброшенные здания со складами и бомбоубежищами. Вот молодежь и лазает, где ни попадя.

— Ну, так это дело спасателей, — не унималась Пелагея.

— Не всегда, — глубокомысленно ответил коллеге Семенов, намекая на свою последнюю поездку. Девушки переглянулись и одновременно вздохнули.

Иван Васильевич их уже поджидал в кладовой. Девушки уже пришли в полевой камуфляжной форме, что хранилась в шкафчиках. Их администратор и одновременно завхоз придирчиво осмотрел опричниц, остался доволен и выложил на прилавок оружие и удостоверения.

— Сегодня вы из управления областного УВД. Чтобы лишних вопросов не возникало.

Седых забрала свой Глок и уставилась на чехол с гранатометом.

— А это зачем?

— Для надежности. Слыхала про Кучкас? Если уже ту тварь мужики утихомирили, то и здесь пригодится. В рюкзаках вода, аптечки и сухпай на три дня.

— Ясно.

Пелагея совсем не удивилась выданному снаряжению. Правила похода в лес она знала с детства. Идешь на день, бери припаса на три. Во внутреннем кармане её куртки лежала герметичная упаковка со спичками и маленькая свечка, а к небольшому рюкзаку были приторочены плащ и подпопник.

— Тогда дуйте в гараж. Федорович вас дожидается.

— Откуда начнем?

К большому удивлению Трескиной бывший военный аэродром никто не охранял. Они вскрыли ржавые замки и проехали дальше. Если рулежки уже стояли без плит, то взлетная полоса осталась бетонированной. Хотя следы попыток украсть дорогие плиты виднелись.

— Тут раньше фестивали по мотоспорту проводились. Частный аэродром был, потом как-то забросили.

— Эх, сколько сюда народных денег ушло!

Седых помрачнела:

— Да повсюду от девяностых разруха осталась.

Трескина тихо проговорила:

— У меня тогда двоюродная тетя из Душанбе еле вырвалась. Такие ужасы рассказывала. Как наших там резали, топтали, убивали.

Наталья покосилась на подругу. Болтать как-то резко расхотелось. Место что ли здесь такое проклятое?

— Давай тогда круг по полосам сделаем и погудим. Если никто не выйдет, будем следы искать.

— Согласна.

Пелагея собралась и начала накапливать внутреннюю силу. Марфа Васильевна с ней регулярно занималась, передавая секреты свои и чужие.

— Ничего, — растерянно проговорила Трескина.

Седых внимательно на нее посмотрела и чертыхнулась.

— Идиоты куда-то вниз полезли. Там столько бетона, что и ваша волшба их не найдет.

— Это не волшебство! — обиделась Пелагея. — Ведовство — это струны между различными структурами мира. Не у каждого есть музыкальный слух и упорство им овладеть.

— Ну да, — старшая опричница с сомнением глянул на подругу. — И еще важно в своем роду иметь ведьму. Мне не заливай!

Трескина обиженно засопела, но благоразумно промолчала. Опричники в силу разных причин имели различные взгляды на мир вещей. И руководство такой порядок вполне устраивало. Каждый использовал свою часть знаний и таланта, что повышало общую эффективность.

Дальше узкая дорожка шла через лес. За ней никто не ухаживал много лет, и мелкая поросль уже вылезала на дорогу. Они подкатили к возвышающемуся из-под земли бетонному сооружению. Седых достала планшет и щелкнула по нему.

— Вроде здесь.

Трескина в это время изучала материал, что имелся в открытом доступе. Молодежь ползала сюда ради хайпа, потому выкладывала все в сеть не таясь. Пояснения, как обойти забор, проехать на велосипеде к нужному месту, подробные фотографии.

— У меня сложилось такое впечатление, что тут все уже изучено. Военные бросили объект давно и все ценное и секретное вывезли.

Наталья усмехнулась:

— Ты сама в это веришь?

В багажнике китайского внедорожника лежало немало полезных ништяков. Девушки надели наколенники и налобные фонари. Седых проверил клапан кобуры и внимательно смотрела, как тоже самое сделает напарница. Затем, подумав, она взяла небольшой рюкзак с сухпаем, водой и гранатометом.

— Посмотри в бардачке фальшфейеры и запасные батарейки.

Пелагея ничем не выразила удивление. Судя по информации ходьбы в заброшенном бункере, где когда-то хранились ядерные боеприпасы, было максимум часа на полтора, а они собирались, как на несколько дней. Она достала искомое из бардачка, кинула в свой рюкзак и добавила туда прихваченную поллитровку с минералкой. Походная фляга уже висела на ремне.

— Выдвигаемся.

Зев широкого входа откровенно пугал. Пелагея остановилась в самом начале, прислушиваясь к себе. Затем она помотала головой, и Наталья решительно выдвинулась вперед, одновременно включив мощный фонарь. В кепи и полевом камуфляже она походила на современную Валькирию. Настороженная походка, скупые движения воительницы, цепкий взгляд. Они прошло по широкому коридору вперед. Сюда можно было заехать на автомобиле. Дальше нашелся большой зал, захламленный разнообразным мусором.

Пелагея подобрала обрывок брошюры. На стенах висели плакаты….

С потолка свисала черная плесень, по углам в свете налобников играла ажурная паутина. Куда-то дальше уходил широкий коридор, по бокам виднелись открытые двери. Настоящий хоррор для не выросших из детских штанишек тинеджейров. Пощекотать нервы и с гордостью выложить пост в соцсети — это максимум на что они способны.

Опричницы были спокойны. Заброшки совсем не то место, где имеется угроза. Они скрупулезно исследовали помещения, на это ушел почти час. Седых решила сделать перекур и сняла с ремня флягу с водой.

— Почем не закроют все это? Какой-нибудь оболтус здесь обязательно навернется.

— Начнут ограду ломать. Это же запретное!

— И что предлагаешь?

— Вот тут дальше ход обозначен. Бункеры, где оружие хранили, мы уже прошерстили. А тут некто Банка на форуме любителей лазертага пишет, что есть ход к другому сооружению. Ему в ответ пишут, что не нашли. Вот пошла ругань, Банка исчез с форума.

Седых сделала стойку:

— Это когда было?

— В апреле этого года.

— Скинь ссылку Борману, пусть через свои связи пробьет.

— Считаешь…

— Делай!

Они внимательно осмотрели ход, заканчивающийся тупиком. В соседней комнате нашли вентиляционную установку. Вернее её остатки. Кто-то в бункере тщательно собирал металлолом. Даже сварку использовали.

— Подожди, — Седых проходила учебу в Школе милиции и потому имела понятий о криминалистике. — След, и след свежий.

— Я ничего не вижу.

— Встань сюда и свет сбоку.

— Точно!

— Чуешь что-то?

Пелагея внезапно замерла и резко обернулась к решеткам вентиляции. Наталья следила за её взглядом и тут же подскочила к стене.

— Бинго! Её откручивали. Сейчас! — девушка достала из подсумка мультитул и аккуратно выкрутила винты. — Ты смотри, даже силиконовой смазкой поработали, — она провела перчаткой по стенкам открывшегося узкого хода. — Тут точно пролезали.

— Подожди, если он уполз туда, то кто закрыл решетку? Значит, этот Банка должен был вернуться.

— Но остался там. Хм, скорее здесь уголовщина. Банка нарушил своим открытием чьи-то планы. И этот кто-то проследил за ним. Очень может быть, что бедолага диггер уже мертв.

Трескина решительно заявила:

— Я не чую мертвецов!

Седых удивленно на нее покосилась:

— Ты об этом никогда не говорила! Офигеть. И каково это?

Пелагея подала плечами:

— Ничего особенного. Они уже в иной реальности, а здесь их жалкая эманация. Призраки людям не опасны. Опасно другое.

— Даже не буду спрашивать что, — буркнула старшая опричница. — Но вперед идти придется. Мы не может вернуться без ничего.

— Тогда иду первая.

— Это еще почему?

— Ты шире в плечах и бедрах.

Седых возмущенно запыхтела, но возразить ей было нечем. Потому она молча достала репшнур и защелкнула карабин на ремне молодой подруги. Трескина сняла рюкзак, проверил снаряжение, и фонарь и ловко нырнула в вентиляционный ход. Вскоре в рации раздался её голос:

— Тут резким поворот, но ход идет дальше.

— Двигай.

— А!

— Что? — Седых чуть не подскочила от крика.

— Зацепилась ремнем. Смотри после второго поворота болт торчит справа, — Трескина тяжело дышала. — Но ты пройдешь. И кто-то тут был недавно. Пыль стерта, на стенках царапины.

— Осторожней!

— Святые ёжики!

— Что!

— Ползи сюда! Это надо увидеть. И как я сразу не почуяла. Страшно-то как!

— Сначала рюкзаки вытяни!

Седых быстро пропихнула вещмешки в вентиляцию и споро поползла вперед. Хорошо строили при Союзе! Все еще целое и не разваливается. Но куда идет эта вентиляция! Ответ пришел скоро. Впереди забрезжил свет и вскоре опричница спускалась в квадратное помещение.

— Это что у нас?

— Не знаю, бункер.

— А чего кричала?

— Сама глянь! Я дальше не пошла.

— И правильно сделала! — на стене, освобожденной от стеллажей был сажей нарисован некий знак, смахивающий на пентаграмму. Наталья повернулась к подруге. — И что это по-твоему? Сатанисты?

— Не знаю. Ничего похожего не встречала. Неужели ты веришь, что в сети библиотеках можно вот так просто найти настоящие кабалистические знаки? Это сказки, на которых можно заработать. Хотя признаю, что как раз из-за этого они и ест проделки Люцифера.

— В этом мраке во все поверишь. Получатся, что Банка у нас самоявленный сатанист?

— Или нашел их здесь?

— Ты что?

Наталья моментально оценила резко побледневшее лицо подруги и повернулась налево. Там темнел зев прохода.

— Стоять, бояться!

Более опытная опричница швырнула вперед один из фальшфейеров. Там затрепетали огни пламени.

— Тттам?

— Что?

Седых ловко выхватила пистолет и взвела затвор.

— Мертвый. Они призывает нас освободить его. Наташа.

— А?

— Достань, пожалуйста, гранатомет.

Седых удивленно обернулась на подругу, но переспрашивать не стала. Твою святую матушку! Надо было перед бункером его зарядить. Руки невольно затряслись, почуяв ледяное дыхание чего-то непонятного. Трескина подошла к проходу и вытянула руки с оберегом:

— Быстрее! Я могу и не сдержать!

Наталья встрепенулась, раскрыла клапан рюкзака и выхватил оружие. Нажать на кнопку, переломить гранатомет, вынуть из подсумка гранату. Щелчок, оружие готово к бою.

— Отходи!

В свете затухающего фальшфейера она отчетливо наблюдала заползающую тьму. И опричнице сейчас было все равно, что это на самом деле такое. Мираж сознания или нечто естественное. Она неким чутьем осознала, что эта дрянь хочет их пожрать.

— Выстрел!

В спину ударил выхлоп, запахло сгоревшим порохом и еще какой-то кислятиной. Но «волшебная» граната сработала. Неизвестно, что за руны на них рисовала Марфа, но древняя мудрость веков себя в очередной раз оправдала. Да и как могло быть иначе. Человечество тысячелетия по крупинкам собирало знание об окружающем его мире. И не факт, что современные люди о некоторых деталях знают больше. Зачастую эти крохи добывалась кровью.

— И что это было?

— Нне знаю, — Пелагея помотала головой и села. — Надо найти мертвеца и упокоить.

Наталья ошарашено покосилась на нее и начала молча заряжать гранатомет. В этот раз со спущенными штанами её не возьмешь. Но какая сильная дрянь!

— Бросай фальшфейер и держись чуть в стороне, чтобы под выхлоп не попасть.

Использование огня даже не обсуждалось. Свет и Тьма две испостаси мироздания. Есть огонь, нет тьмы. Хотя важнее пламя в сердце. Черные сердца не могут противостоять Злу.

— Ой!

Пелагею вырвало, а Наталья от неожиданности чуть не выстрелила. Бедный парень, наверное, он и был Банкой, висел на стене, приколоченный огромными гвоздями. Рот завязан, лицо застыло в посмертных муках.

— Умер от потери крови. Чуешь что?

Трескина пришла в себя и огляделась. Наверное, раньше это была комната отдыха. Но панцирные кровати давно проржавели, а дерево сгнило, штукатурка осыпалась. В помещении было очень сыро. Гидроизоляция не работала.

— Оно рядом, ждет, но боится нас.

— И правильно делает! — Седых подошла к трупу. — Что за обряд такой, и кто его делал? Ты смотри — кованые гвозди!

— Отойди, пожалуйста, я проведу обряд.

Наташка послушно отошла в сторону, выбросила по углам два фальшфейра и начала наблюдать. К её вящему удивлению Пелагея достала из подсумка небольшой флакон, в каких обычно продают одеколоны, и начала опрыскивать труп. Затем девушка запела. Что за странный язык?

Но понемногу старшая опричница уловила ритм и внезапно для самой себя начал подпевать. Откуда она знает этот древний гимн? Язык стал понятен, на нем говорили их далекие предки — донельзя предприимчивые новгородцы. Именно они договорились с весью и сумью, а затем с не менее предприимчивыми варягами. Именно они после угасания южного торгового пути «Из вараг в греки» обратили свой взор на богатый рухлядью север.

Сварожичи!

Седых уже не удивилась, когда вокруг тела несчастного появилось легкое серебристое облачко, а затем исчезло. Раздался легкий хлопок и как будто камень с сердца упал.

— Все! — выдохнула Трескина и упала на колени.

— Эй, подруга, ты в порядке?

Пелагея устало проговорила:

— Я бы чего-нибудь съела. Эти заговоры столько энергии отнимают!

— Поняла. Садись на пенку, сейчас.

Все-таки достижения цивилизации очень удобны. Из небольшого термоса налит горячий кофе, саморазогреваемая упаковка источает аромат мяса и специй. Пока Трескина жадно ела, её напарница исследовала помещения небольшого подземелья, а затем села рядом пить кофе с крекерами.

— Это настоящий бункер. Гермовход закрыт, точнее замурован. Потому с поверхности сюда не попасть. Вентиляция шла оттуда, видимо, сэкономили и поставили фильтры сразу на два бункера. Здесь сидели связисты. В том помещении остались части приборов и рабочие тетради. Банка нашел помещение, но его уже заняли те, кто его убил. Неосторожно так вышло.

— Надо их найти.

— Это уже не наша забота.

— Почему?

Седых пожала плечами:

— Мы обозначаем и передаем. Оперативную работу проведет ФСБ, а искомого передадут в Москву. Нам поставят жирную галочку — Пресекли. И ты не скажешь, что это было?

— Не знаю, — покачала головой Пелагея. — Нечто древнее, потерявшее часть могущество. Тут же рядом подземные минеральные воды. Санаторий Беломорье. Думаешь, зря там озеро Смердьим зовут?

— Ясно, очередной природный дух. У нас куда ни плюнь, в кого-нибудь попадешь. Тогда полезли обратно, надо наших вызвать и ментов. Как-никак тут мертвец. Ты собирайся, а я фотографии для отчета сделаю.

Глава 20

Куртяево — источник силы

На улице беспощадно поливало, потому сидеть в сухом и теплом помещении было приятно. Семенов поглощал уже вторую чашку чая, закусывая сушками. Ночью ему спать особо не давали. Людмила приехала с лагеря, где походила необходимую практику. А молодецкая сила-силушка гуляла в обоих организмах. Поэтому на сей час опричник был задумчив и тих. Седых с Трескиной что-то тихонько обсуждали в углу. Пелагея несколько дней после выезда в Лахту ходила туча тучей. К тому же смежники концов так и не нашли, и пришлось заняться делом непосредственно Вакорину и Иволгину. Девушек в этот раз привлекать не стали.

Шеф укатил на несколько дней в Москву, Марфа Васильевна по причине ненастья занемогла. В последнее время больничный она брала все чаще, и сотрудники всерьез присматривались к Трескиной, как к возможной замене. Хотя полноценной она все равно станет много лет спустя. Так что ближайшие годы коллективу придется работать ударно, набирая опыт и обучая новый персонал. Но такое уже происходило не раз. Смерть правителей, смена фаворитов, войны и смуты. Лишь служба оставалась неизменной. Потому что любой вновь испеченный руководитель, которому были представлены воочию папки с делами Опричнины, мгновенно проникался и отдавал необходимые распоряжения. Ибо есть вещи выше политического момента.

Гражданская война и революционный террор хоть и крепко прошлись по губернским отделам, но дали Службе Государевой свежее дыхание. Новые люди привнесли новые методы работы. Психология, анализ, дедукция, технические средства. Времена Малюты Скуратова, когда доказательства зачастую получались пытками и казнями, уходили в прошлое. Следующий удар по службе нанесла Великая Отечественная. Никто не забирал работников у Опричнины, но им частенько приходилось воевать на переднем крае.

Зловещие планы нацистов разбудили древнее зло. Ученые из леденящего душу Аненербе — «Наследия предков» зашли далеко туда, куда испокон веков человекам входа не было. Тяжкие потери тогда понесла Служба, но закупорить обратно проклятое горлышко между сущностями Вселенной им все-таки удалось. Крупнейшие спецслужбы мира заключили тогда между собой тайный договор о тотальном запрете подобного вмешательства. И до сих пор он, несмотря на перемены в политическом ландшафте мира, соблюдался. Потому что на кону оказалось существование самого человечества.

Обо всем этом Илья не даже не догадывался. Историю Опричнины новичкам открывали дозированно. Больно уж тяжкое знание сваливалось на еще неокрепшие плечи. Сейчас Семенов с недоумением наблюдал, как в их комнату вошла завлаб Вахрушева и со странным вниманием принялась оценивать сидящих в ней работников. Затем она достала курительную трубку и начала набивать её табаком. В двери показался Борман.

— Петр, дай огоньку, — не смущаясь, заявила Дарина Алексеевна.

Главный научный сотрудник Отдела ЧС послушно чиркнул большой спичкой.

Вообще-то у них не было принято курить в помещениях. Это в расположенной в цокольном этаже лаборатории Вахрушева могла делать все, что её в голову взбредет. А заходило туда всякое. Девушки и молодой опричник даже не знали, что выразить по её странного поведению.

Первой встрепенулась Седых.

— Ничего, что мы тут сидим?

— Ничего, — Дарина Алексеевна пыхнула еще пару раз, по комнате поплыл аромат душистого табака. Илья жадно вдохнул его и пожалел, что бросает курить.

Завлаб задумчиво глянула не своего непосредственного руководителя:

— Кто из них?

— Твое мнение?

— Девушек туда нельзя. Он не любит женский дух.

— Тогда без вариантов.

Они дружно уставились на Илью.

— А чего сразу я?

Борман бросил коротко:

— Ко мне.

Затем молниеносно исчез за дверью. Семенов вздохнул и потянулся к мышке, чтобы выключить компьютер. Стол его был девственно чист, не считая кружку.

— Это был вулкан?

— Так откуда, по-твоему, взялись такие насыщенные минералами воды? В урочище Куртяево около 80 ключей слабоминерализованных вод, непосредственно связанных с вулканическим телом — трубкой взрыва «Куртяево». В двух местах группы этих источников образуют ручьи, впадающие в реку Верховку. Один из этих ручьёв имеет собственное название — Талец. Сам посмотри — превалирующий ландшафт — верховое болото. Потом идет в сторону моря резкий спуск с Куртяевского вулкана. 300 миллионов лет назад этот вулкан пытался выйти на поверхность, но мощность трещины земной коры не позволила ему это сделать. В принципе, сам вулкан находится под источником. Всю долину реки Верховки геологи называют «долиной вулканов» — это трещина земной коры, которая проходит через Нёноксу по дну Белого моря и уходит на Зимний берег. Пытались тут, кстати, искать алмазы. Они есть, но мало. Зато На Зимнем берегу находится знаменитое месторождение имени Ломоносова.

Илья от новостей аж раскрыл рот:

— Я не знал.

— Это понятно, ты не геолог.

— Мы здесь причем?

Борман задумчиво посмотрел на молодого сотрудника.

— Природа весьма странный механизм. Все во Вселенной пропитано энергией. Человечество также издавна зависит от нее. Самые продвинутые из нас могут её видеть или чуять. Кто-то даже использует.

— Подождите! — Илья поднял руку. — Вы хотите сказать, что вся эта так называемая магическая жизнь существует на самом деле?

— А ты еще не понял?

— Эмуляция, эманация. Как вы еще называете её проявления?

Вахрушева постучала трубкой по столу:

— Илья, это не так важно, как мы называем. Важно, что это есть. Так называемая нечисть и нежить не суть проявления потустороннего мира. Это скорее прорыв чуждой энергетики в наш мир. А по эту грань сторонние энергетические потоки могут проявлять себя по-разному. И далеко не всегда враждебно по отношению к человеку.

— Но?

Семенов оглядел старших опричников с нескрываемым любопытством:

— Но и на старуху бывает проруха. Помнишь нашу главную заповедь?

— Пресекать, а не побеждать?

— Правильно. Так вот, — Вахрушева отошла от широкого стола, — к нам поступает информация, что в Куртяево, там, где выходят источники, что-то неладное в последнее время творится.

— От кого?

— Часовню над источниками ремонтируют и поэтому наняли работников. А у них постоянно что-то случается. То техника ломается, то дощатые дорожки размывает. И люди внезапно начинают себя плохо чувствовать. Нашелся человек, что вспомнил о нас и сообщил.

Илья начал вспоминать:

— Там ведь еще есть по дороге в Неноксу Алексиевская церковь. А попы что там забыли?

— Э, не скажи, — Борман оживился. — Церковь не на пустое место приходила. Куртяевские источники с давних времен местом выхода силы. Здесь стоянку древних людей нашли. Первыобытные, у аже понимали толк! Вот и христиане стали использовать его себе во благо. А чтобы лишнее не наружу выползало, установили часовню, затем церковь. Самое раннее упоминание урочища Куртяево встречается в сотной грамоте Николо-Корельского монастыря, относящейся к 1587—1588 годам, среди владений которого указывается 'поженка на Куртяеве Михаиловская Кологривоя. Затем земля урочища отходит к Кирилло-Белозерскому монастырю. До момента постройки часовни и церкви в Куртяеве в 18 веке никаких постоянных строений, кроме сенокосных и промысловых изб, не было. Также не сохранилось исторических данных о возможном использовании до 1721 года Куртяевских источников. Это сейчас автотрасса на Онегу пролегает близко. Тогда полдня пёхом по дорожке от Неноксы, а еще по морю плыть.

— Вас понял. Когда выезжаем?

Вахрушева открыла окно и подняла большой палец.

— Дождь к вечеру кончится. Утром можно ехать. Комаров будет тьма, так что принесу вам сейчас наши мази.

Борман поддакнул:

— Как одеваться, ты знаешь. Я за тобой заеду в четыре утра.

Заведующая лабораторией была права. Дождь закончился ночью, и рано утром сонного Илью подобрали уже при солнышке. Китайский внедорожник бодро помчался к железнодорожному мосту. Как раз его открыли. Этот мост летом по ночам часто разводили. То есть поднимался вверх центральный пролет и через него проходили океанские суда. Вот и сейчас на рейде снова образовалась очередь. Тихие воды Северной Двины, панорама города, освещеная с востока поднимающимся светилом. Красота июньского утра взбодрила Семенова и настроила на рабочий лад. Борман притопил газу.

— Машин нет, долетим быстро!

Трасса Архангельск — Северодвинск пребывала в стадии пергаментного переустройства. Невероятно загруженный участок М8 так и не подвергся ожидаемой давным-давно реконструкции. Поэтому с утра до вечера по ней тек весьма плотный, как в городе, трафик. Всего ведь тридцать пять километров! Сейчас по причине раннего утра она еще была пуста. И Борман выжимал из разрешенного скоростного режима максимум. Они прискочили Пиры, мосты через Левковку, Заостровку, Исакогорку. Всего до города корабелов находилось восемь мостов. Был в Архангельске такой обычай для молодоженов проезжать семь мостов. Так по этой дороге делать это было очень удобно.

Не успел Илья достать термос с кофе, как проехали поселок Цигломень и вскоре пересекали по мосту относительно большую реку Лая. После Рикасихи по сторонам трассы потянулись болота, затем справа показалось Никольское русло Северной Двины, закрытой дачными поселками и посадками. Двадцать пять минут дороги, и они въезжали в город корабелов. В сообществе полисов устья Двины– Архангельске, Северодвинске и Новодвинске проживало более половины населения области.

— Поедем через город. На Объездной дорога плохая.

Именно на Архангельском шоссе располагались основные предприятия города корабелов. СПО «Арктика», Северное машиностроительное предприятие, на котором некогда строились самые большие подводные лодки миры, а сейчас современные подводные крейсера. Огромная проходная, стильные часы на кирпичном здании управления, высоченные цеха. Все это вскоре осталось позади. Они проскочили площадь имени директора Севмаша и выехали к Полою и на Солзенскую трассу.

Через двадцать минут внедорожник свернул на Онежский тракт, вскоре исчез асфальт, начался грейдер. К счастью ехать им было по такой дороге минут пятнадцать. Вскоре холм нырнул вниз, и показалась парковка. Слева находился небольшой источник для проезжающих, а направо вдоль речки шла дорожка в сторону основных вод и урочища.

— Мажемся сразу.

Илья согласно кивнул. Будет тепло, после дождей поднималось марево, гнус уже начинал надоедать. Опричники надели в рейд обычные «горки» из плотного брезента, а на ноги резиновые сапоги. Трава еще невысокая, не вымокнут. Илья предпочитал на голову панаму, которую можно было натянуть на уши или спрятать в кармане. Борман форсил в австралийской шляпе с широкими полями.

Они прошли вдоль реки Верховки, затем повернули направо. Прямо шла дорога к Церкови во имя Алексия, человека Божия. Тропа вскоре пошла через заболоченное место, покрытое деревянными мостками. Слева завиднелся поросший лесом увал. Остатки вулканической кальдеры, идущей полукругом. Борман внезапно остановился и подошел к кустам, что-то там внимательно осматривая, затем достал нож и через пару минут подошел к Семенову с «лозой». Поисковой «рамкой» для так называемого лозоходства.

— Поиск с помощью биолокации? Зачем?

— Держи!

— Почему я?

— Почему тебя взяли?

— Но…. — Илья растерялся. Не очень он верил в подобные методы. — Я же «говорящий с камнями»!

— А здесь вокруг нас что? По тонким слоем дерна одни каменюки. Так что держи и не возникай!

Глава научной секции Отдела ЧС развел руками. Семенов задумался и аккуратно принял «рамку», вспоминая, как с ней нужно работать. Материал он прочитал давно, новых работников вводили в различные аспекты необычайного. Никто не знал, куда человека «понесет».

Борман же пояснял:

— Я поэтому здесь лозу и вырезал. Она лучше понимает особенности места. Ну а то, что ты связан с разумом иной формы жизни, только подспорье к делу. Идем вдоль тропы. Ты впереди.

Илья взял концы лозы в руки, прижав локти ближе к телу, чтобы рамка подпружинила, и сосредоточился. Вскоре он весь взмок, а прошли они всего сто метров.

«Так дело не пойдет!»

Молодой опричник оглянулся. Борман ждал и не подстегивал. Да и к чему его советы? У каждого в Отделе собственный талант. Илья уставился на торчащий из земли кусок камня и вспомнил Беломорск и пороги. Вода, камни, текущая энергия. Нет, камни молчат, они могут ждать очень долго, время для них идет по-иному. Он тягучее и неспешное. Это биохимические машины на коре планеты вечно торопятся прожить свою жизнь стремительно. Им невдомек, что у Вселенной иное течение времени.

Илья не заметил, как повернул и шел по острому углу в отношении основной тропы. Кончик «планки» покачивался. Опричник крутился и то и дело поворачивался. Внезапно по его телу прошел холодок, лоза напряглась и клюнула вниз.

— Здесь!

— Вижу! Стой на месте.

Борман что-то живо отмечал у себя на планшете. Затем сделал им несколько снимков и достал лазерный дальномер. Такими пользуются геодезисты и строители для точного замера расстояния. Шла привязка «точки» к местности. А со стороны ничего особенного, обычный, вылезший из-под земли камень. Обросший мхом и лишайниками.

'И куда ты полез, родимый⁈

Следующий час Семенов и Борман искали новые «точки». Илья приспособился и шел прямо по «линий напряжения» в поисках их пересечения. Похоже, что под землей разломов было множество. В них некогда и застыла не вышедшая наружу магма, и до сих пор пёрла чуждая поверхности энергетика. Человеку, пожалуй, здесь находиться долго нельзя.

— Всего шесть точек.

— Странно, — Борман задумчиво огляделся. Его серые внимательные глаза светились мыслью. — Должно быть простое число. А это семь или пять.

— Двенадцать линий. Дюжина. Шесть пересечений, — пожал плечами Илья. Он только сейчас понял, как устал. Руки подрагивали. Тяжелая работа, много внутренней энергии тратится.

— Ничего непонятно. Пойдем к источникам, водички попьем.

Сброс находился у стенки кальдеры. Видимо, здесь вода размыла старые вулканические трубки, по которым некогда шла лава. Над источниками была установлена деревянная Надкладезная Часовня, рядом обустроена купальня. Вряд ли после одного окунания можно было привести здоровье в порядок. Скорее, эффект плацебо сказывался.

— Вонючую воду не пей, потом с толчка не слезешь.

Это Илья осознал и сам. По желобам и просто по земле текла совсем разная минералка. Это же сколько сюда ключей выходит? Он насчитал штук девять по запаху, попробовав некоторые. Вкус совсем не тот, что продают по известной маркой в бутылках.

— Сказывают, что здесь перемешалась живая и мертвая вода. Последняя течет ниже по склону и самая соленая. По народным поверьям заболевший человек пьет мертвую воду, которая его «убивает», потом пьет живую и выздоравливает. А вот если человек хочет сознательно уйти из этого мира, то пьет мертвую воду после живой и умирает.

— Да? — Илья совсем с другим чувством всматривался в текущие ручейки.

Борман продолжил:

— Вельский район. Село Георгиевское. Там также есть минеральный источник. Пожилые люди, оставшиеся одни или уставшие от жизни, приглашают местных ведуний, которые идут к этому ключу в полночь, проходят с молитвой три раза против часовой стрелки, набирают воду, потом три раза по часовой стрелке, снова набирают воду. И вот разница хождения с молитвой против и по часовой стрелке дает из источника, соответственно, и мертвую, и живую воду. Вечером ведунья дает эту воду тем, кто ее просил, и человек к утру умирает.

— Хм, не потому ли церковь на всех таких источниках ставит Обетные кресты или часовни?

Они присели на лавочки, достав термос с кофе и пирожки, что накануне напекла Людмила. Девушка она была на редкость хозяйственная, вся в маму. Временами это сильно напрягало Илью. В его привычный порядок вмешивалась чужая воля.

«Воля!»

— Ты чего подскочил? — с подозрением спросил Борман, но продолжил жевать пирог.

— Есть седьмая точка. Но она под землей! Биолокацией её не найти, слишком глубоко сидит. Это её волю исполняют остальные.

Старший научный сотрудник задумался, не забывая о пирожках. Любил Петр Иванович покушать.

— Правильно говоришь, здесь иные методы поиска нужны. Только вот нет у нас спецов по рудным делам.

Старинный термин показался Илье интересным. Он тут же вспомнил, что в старину слово «руда» обозначала и кровь. Все предки называли ёмко и правильно. Кровь земных пластов, которые имеют собственную жизнь.

— Сюда приедут столичные?

— Да нет. Ребят с Кольского пригласим. Это по их части. То-то удивятся! Это у них там камни и скалы. Одних сейдов сотни, каждый год заманаешься священные камни проверять.

— Насколько они убежали?

— Соображаешь. Да и тебе будет любопытно с ними пообщаться. Сегодня с ними и свяжусь.

— А тут что? — Семенов кивнул в сторону мостков.

— Дадим знать, чтобы не шалили. Набирай себе волшебной водички и пошли.

Только сейчас Илья понял, что таскал в чехле Борман. Ручной садовый бур. И в самом деле, штука компактная и удобная. Разве что они оба упыхтели крутить её в насыщенной каменюками почве. Затем Борман достал деревянный жезл с набалдашником. Семенов успел разглядеть ряды рун, среди которых заметил и скандинавские. Но в этом не было ничего удивительно. Северные народы издревле жили рядом, в схожих природных условиях. Поэтому и общение с неведомым происходило похожим образом. Да и люди «ведущие» имели одинаковые корни, идущие с таких незапамятных времен, что от тех даже сказок не осталось.

— Прикапывай. Это наше послание им. Пусть утихомирятся.

Илья пожал плечами и заработал складной саперной лопаткой. Впереди показались первые посетители. Даже мокрая земля и полчища комаров не пугали людей. Они же северяне, наследники поморов!

Глава 21

Приключения Бабки Ежки

Семенов был непривычно застенчив, когда постучался в дверь кабинета Басова. Тот тут же отозвался:

— Заходи, Илья. А то думаю, ты не ты. Чего со стуком и мнёшься?

— Христофор Бонифачьевич, тут такое дело…

Начальник Отдела ЧС взглянул на своего молодого сотрудника, вздохнул и поманил за собой.

— Пошли к Марфе чай пить. Пироги у нее сейчас с визигой.

Как ни был скован Семенов, но незнакомое слово его заинтересовало. И вскоре опричник с жадностью поедал пирожки с начинкой из хорды рыб породы осетровых. Вкус довольно необычный, как и консистенция.

Марфа Васильевна, закручинившись, вещала:

— Умирает русская кухня. Кругом одно басурманство: шашлык, плов и суши. Куда мы катимся, Христофор?

— Ну ты уже так не хорони нас. Да и в старопрежние времена ведь белый хлебушек не все могли себе позволить. Давно ли мы с тобой в экспедицию в Каргополь и Вологодчину ездили? Что кушал русский крестьянин?

— Что-то? Щи! По сезону. Щи зеленые, или из лебеды, что первой растет, или серые из шаницы. Зимой на кислой капусте, да все в основном пустые.

— И кашу с киселем. Овсяным или гороховым.

— Это как это? — Илья привык к тому, что в его представлении кисель всегда сладкий и на ягодах.

— Готовили его из овса путем сквашивания, отсюда и название кисель, то есть кислы. В городах тот же гороховый кисель был очень популярен, — Марфа достала какую-то книгу и ткнула в нужную страницу:

"Разнощики киселя ходят с лотком на голове по улицам, а когда стоят на рынке, то поставляют лоток свой на козелках. Кисель кладется на доску, накрывается белою ветошкою, на другом конце лотка находится довольное число деревянных тарелок, и таких же вилок или спичек; требующему киселя, отрезывает разнощик штуку, и изрезывает оную на тарелке в мелкие куски, и поливает из находящейся у него фляги для лучшаго смаку конопляным маслом; тогда гость посредством за остренной деревянной спички наподобие вилок, кушает с аппетитом. Кисельник с подвижным своим столом переходит несколько раз в день с места на место, и останавливается больше там, где довольно видит рабочих людей и матросов.

— И в голодные годы хлебушек «деревянный».

Заметив недоумение на лице молодого опричника, Басов пояснил

— Из сосновой коры многие народы Скандинавии, а у нас в Карелии делали муку и добавляли в тесто.

Марфа Васильевна недовольно фыркнула:

— Да не голодали в Поморье никогда. Не было зерна, хлеб из моха пекли. Еще растет у нас на болотах вехка или белокрыльник болотный, в просторечье — «житница», «хлебник», «хлебница». Высушенное и вымоченное в воде корневище его примешивается к ржаной муке и идет в хлеб, откуда и название хлебница.

Вот здесь Семенов окончательно выпал в осадок, и его проблема не стала казаться такой сложной и запутанной.

— Готов, добрый молодец, слово молвить?

— Тут дело такое, — Илья глянул на старых сотрудников Отдела, о настоящем возрасте которых он даже не догадывался. Как и о том, с какого перепуга они получили столько лет жизни. — Художник одни знакомый просил помочь. Он утверждает, что его травят. И травят с недавнего времени целенаправленно, с помощью оговора. Чуть в больницу один раз не попал.

— Так-так, давай поподробней.

— Картины у Жоры довольно необычные, футуристичные. А народ нынче в эпоху постмодернизма такое очень уважает. Заказчиков много, иностранцы покупают.

Марфа Васильевна улыбнулась:

— Завистники, значит, появились?

Илья покачал головой:

— Не без этого. Но тут скорее личное. Открыл он недавно студию для обучения. А там возьми и влюбись в одну из начинающих художниц. Он не старый еще, с прежней женой разошелся, а на этой жениться собрался. Вот тут все и началось.

Пожилые опричники переглянулись, Басов утверждающе произнес:

— Но есть еще третья женка, что к себе приворожить старается. Какие признаки отравления?

— Чаевничали они вечером, и вкус чая Жоре показался необычным. А ночью скрутило, да так что до утра очухаться не мог. А со здоровьем у него все в порядке.

Варакина подумала и констатировала:

— Сильное зелье. Но не подействовало, как следовало, потому его так и корежило. Что еще тебе Жора говорит?

— Хочет, чтобы я пришел на его выставку и разобрался. Учебу он закрыл, но боится, что кто-то из претенденток на его сердце там появится.

— Ясно.

Басов постучал по столу костяшками пальцев.

— Это же кто такой умный у нас колобродить начал?

— Вы о чем, Христофор Бонифачьевич?

— У нас соглашение с местными ведуньями, что в городе подобными делишками запрещено заниматься.

— А иначе?

— Есть методы, — коротко ответил Директор Отдела. — Что скажешь, Марфуша?

— Илья пойдет и Пелагея. Её я проинструктирую.

— А я зачем? — озадаченно протянул Семенов.

— Ты её подстрахуешь и за приятелем своим присмотришь.

— Да он больше друг тещи.

Оба опричника дружно повернулись к нему:

— Ты когда ожениться успел, молодчик?

— Еще собираюсь.

Варакина поддакнула:

— Хотя правильно, надо тещу приручать. Тогда я к Палаше.

В Выставочном зале, что находился на проспекте Советских Космонавтов, царила шумная суматоха. Не так, чтобы народу было много, просто публика собралась богемная, говорливая и суетливая. По залу сновали корреспонденты сетевых и газетных изданий, в углу разворачивались посматривающие на всех свысока телевизионщики. Связи у Жоры Снегирева были обширными. Ведь в современном мире не так важно, что ты делаешь, а как ты себя громко заявишь.

Вот и сейчас он давал интервью какому-то местному ЛОМу, известному блогеру по кличке Кудрявый. И в самом деле, шевелюра у того была знатная, любой борец за права негров позавидует. К тому же редкого медного отлива. Для съемки в соцсеть хватало дорогого смартфона и бестеневого осветителя, что были установлены на легком штативе.

— Ильюша, — внезапно зашипел сзади знакомый голос, — ты почему сюда не с Людмилой, а с какой-то мымрой притащился?

— Надежда Николаевна… — Семенов даже растерялся. Хотя её здесь как раз и можно было ожидать. — Это девушка с работы. Люда же на практике в Крыму.

— То есть можно пойти в разнос? Ты посмотри на нее, ни рожи, ни кожи.

— Это вы зря, Надежда Николаевна.

Та тут же ойкнула, ощутив ментальный удар по затылку. Пелагея обернулась на них и явно не с самым хорошим настроением. Женщина странно посмотрела на будущего зятя и исчезла в толпе.

— Это кто? И что она себе позволяет?

— Будущая теща, — вздохнул Илья. — Интересовалась с кем это я в загуле? И ничего ты не мымра, вон какая сегодня симпатичная.

Щеки Трескиной густо покраснели. В последнее время она и в самом деле здорово похорошела. Да еще начала правильно одеваться и краситься. Это ей уже двоюродная сестра постаралась. Больно уж ей потенциальный жених в виде бравого капитана понравился.

Илья также ощутил себя неловко и, заметив, что Жора освободился, потащил Пелагею с собой. Снегирев развел в приветствии руки. А его шикарной улыбке могли позавидовать звезды Голливуда.

— Привет! Не ожидал.

Снегирев и в самом деле был рад. Не особо ждал от молодого сотрудника «Службы Государевой» реальной помощи. Хоть его и рекомендовали крайне необычно.

— Позволь представить, это Пелагея Трескина, моя сослуживица.

Художник тут же приосанился.

— Какое у вас прекрасное имя! Очень рад. Разбираетесь в искусстве?

— Да, — деловито кивнула Трескина, — на магистратуре дополнительно прошла курс искусствоведа.

— Да что выговорите! Тогда я весь к вашим услугам! — Жора сиял, как начищенный самовар, но в этот момент худощавая светловолосая женщина подошла к нему и что-то прошептала. — Извините, друзья, меня зовет телевидение. Еще увидимся!

Илья успел напоследок тихо спросить:

— Она здесь?

— Пока не видел. Но ты её узнаешь. Кто сейчас еще красится в такой радикально черный цвет?

Пелагея, проводим взглядом известного художника, ехидно процедила:

— А твой друг — позер и бабник!

— Художник, — пожал плечами Семенов, а затем чуть не поперхнулся. В его позвоночник как будто мерзлый кол вколотили. — Ты тоже почуяла?

Опричники синхронно повернулись к входу.

— Бабка Ёжка! — восхищенно прошептала Трескина.

Пожилая женщина, только что вошедшая в зал, могла обратить на себя внимание. Полусгорбленная фигура, одетая в странный темно-синий балахон с золотистыми вставками. Вычурная высокая прическа. Морщинистое лицо, нос с горбинкой и отвратительная даже издалека бородавка на правой щеке. Что еще надо, чтобы выглядеть, как сказочная Баба Яга. Хотя скорее её предтечи стоит искать в персонажах финских и чудских сказаний. Баба Нога, племенная ведунья, познавшая Силу. Яга-костяная нога — это угро-финская колдунья, а обиталище, избушка— это чамья, сомьях, стаббур — охотничий и ритуальный домик угро-финнов. Оттого и в русских сказках её характер переменчив. То злобная старуха, то первая помощница богатырю. Например,на языке Коми, слово яг означает бор, сосновый лес. Баба — это женщина, Нывбаба-молодая женщина. Баба яга можно читать как женщина из бора-леса или лесная женщина

— Это она?

Семенов внезапно здорово озяб в жарком зале.

— Не знаю, — Пелагея в отличии от нее взирала на гостью с неподдельным восхищением. — Я никогда еще не наблюдала такой первобытной силы!

Илья с подозрением покосился на коллегу.

— Палаша, ты с ума сошла. Это же ведьма! Самая настоящая ведьма! Черт побери, что она здесь делает?

— Любуется искусством. Эти существа и создали его нам.

— Не понял? Кто она?

— Прямой потомок древних богов. Я думала, что таких уже не осталось.

— Да ладно?

Семенов снова обратил внимание на странную пришелицу. Было заметно, что её здесь хорошо знали. В том числе и хозяин торжества. А телевизионщики чуть ли не стелились. Кто же она, черт возьми, такая? Затем он приметил, что блогер Кудрявый попытался незаметно смыться, но внезапно остановился. Как будто налетел на незримую сторону. А затем рядом с ним ниоткуда возникла Бабка Ёжка, и в руках она держала заколку от волос.

Пелагея ойкнула и дернула Илью за собой:

— Нам нужно с ней поговорить.

— У тебя есть силы для этого? — обеспокоенно поинтересовался опричник.

— Мы на разных сторонах Яви.

Семенов ничего из ответа не понял, но поспешил за девушкой. Он уже был в курсе, кто она на самом деле. Служба давно не чуралась приглашать на работу потомственных знахарей и ведуний.

— Стой, не трогай его!

Как странно стали проходить звуки. Илья заметил перекосившееся лицо блогера и удивленный всплеск в глазах Бабки. К тому же они были разного цвета — правый синий, а левый зеленый.

— Отойди, милая девушка. Он должен понести заслуженное наказание.

— Но не такое же!

В следующий момент металлическая заколка вспыхнула и разлетелась вдребезги. Ну а дальше закружилось. Наверное, такое ощущение знакомое тем, кто пережил состояние «вертолета» в запойной молодости. Хоть раз, но оно случалось почти со всеми. Жутко неприятное чувство, к тому же чреватое выбросом лишнего из желудка. Когда непонятно, это мир вокруг тебя вертится или ты сам идешь кругом. Очухался Илья посреди зала, но какого-то другого. Тихо играла старинная музыка, на стенах висели гобелены, наверху горели десятки свечей, пахло жиром, пудрой и мастикой. И Бабка Ёжка выглядела иначе, молодая и стройная брюнетка с орлиным профилем. И было в этой девушке нечто такое, что заставляло замирать мужские сердца.

Красавица хищно улыбнулась:

— Что, нравлюсь, молодец? Давно я вашего брата не видела. А ты, — она повернулась к Трескиной, — настоящая природная нуэйта. А какой старинный род! Я считала, что вас и не осталось на земле вовсе. А ты гляди — молодая, красивая, непокорная. Сердце еще бьется в унисон жизни, — внезапно лицо брюнетки погрустнело. — Я уже давно забыла, что это такое. Долгое существование имеет многочисленные минусы.

— А где это мы?

Илье не нравилось, что без спроса его куда-то перенесли.

— В «поле забвения», здесь можно построить все, что пожелаешь. А я мне нравились балы в этом дворце. Столько интересных людей тут собиралось! Румянцев, Потемкин!

Семенов уставился на гостью, раскрыв рот.

— Сколько же вы здесь?

Красавица небрежно махнула рукой:

— Время не имеет надо мной той власти, что над вами, отроки. Но за все приходится платить.

— Душой?

Ёжка усмехнулась:

— Молодой человек, вы же в серьезной организации служите, откуда вера в эти детские сказки? Ну, давайте еще бедолагу Люцифера сюда запишем?

— Человечностью она платит, Илья, — тихонько проговорила Пелагея.

Черноволосая красавица грустно кивнула:

— Со временем начинаешь меньше чувствовать, струны души уже не так трогают эмоции и порывы. И это самое страшное.

Трескина встрепенулась:

— Так поэтому древние боги так бесчеловечны?

— Они слишком многое на себя взяли и…не справились. Мы, их потомки также отживаем свой век. Пусть он и был невероятно долгим. Так что вскоре именно вам нести Светоч Жизни дальше.

Илья был откровенно обескуражен. В который раз сложившаяся в уме картина мироздания рухнула. Какой же он на самом деле? И знает ли кто-то об этом? Он бросил на брюнетку заинтересованный взгляд. Не могла ли та ему помочь? Но красавица напустила на себя холодный вид:

— Вам нельзя здесь долго находиться. Лучше ответьте мне, что привело Опричников в этот зал?

— На Жору кто-то наслал заговор, и очень сильный заговор.

— Да что ты говоришь? Расскажи подробней, — чуть позже красотка недовольно покачала головой. — Говорила же я ей, что нельзя вмешиваться в такие игры. Сейчас сама же и пострадает.

— Кто она?

Ёжка прямо на глазах начала стремительно стареть, а мир вокруг покрываться пеленой.

— Моя прапрапрапра…внучка. Вот приспичило ей Жору захотеть!

Они чуть не опоздали. Жгучую брюнетку застали около стола, на котором ждали начала фуршета стаканчики с шампанским. После официальной части должен был состояться праздник. А принесенные отдельно два хрустальных бокала как раз предназначались для виновника торжества и его молодой супруги. Илья метким взглядом успел заметить в них крошечные, величиной с игольную головку черные крупинки. Они исчезли на его глазах.

— Ты что делаешь, дурочка младая! Сама же пострадаешь!

— Бабушка?

Претендентку можно было назвать симпатичной, если бы не злобная гримаса, что казалось, навсегда застыла на ее ухоженном лице. Да и одета она была шикарно, в фирменные вещи.

— Давай выльем все и забудем. Я увезу тебя далеко.

— Он мой, мой! Ты ничего не понимаешь. Ты не любила!

На крики начали оборачиваться, подтянулись доморощенные папарацци. Вперед выступила Трескина:

— Я сама это сделаю, княжна.

Ёжка обернулась и грустно протянула:

— Как знаешь.

Внезапно бокалы полетели на пол, жидкость зашипела, появился желтоватый дым. Народ заволновался, кто-то закричал, послышался первый женский вопль — Горим! А дальше началось и вовсе странное. Правнучку внезапно скрутило, из её рта раздался нечеловечий и весьма злобный вой. Женщину начало трясти в падучей.

— Не стой! — крикнула Трескина, и Семенов очнулся.

Они подхватили брюнетку под руки и потащили наружу.

— Женщине стало плохо! Ничего страшного. Дайте, пожалуйста, пройти.

На улице их около огромного черного внедорожника «Шевроле» поджидала мрачноватая Ёжка.

— Закидывайте её назад. Я увезу бедолагу куда подальше заграницу. Ох, уж эта любовь! Только люди могли её придумать.

— Боги её не знают?

Бабка остановилась около водительской двери:

— Не так, как вы, люди. Поверь, они ненамного счастливей нас. И я была рада увидеть нуэйду. Вы украшаете этот мир. Счастья я тебе не пожелаю, милая девочка. Каждый добывает его сам. Но с удачей помогу.

Пелагея ойкнула, а затем погладил запунцевашие щеки:

— Спасибо, бабушка!

Илья смотрел некоторое время вслед «Шевроле-Тахо», а затем очнулся:

— И что это было, подруга?

— Судьба.

— Ну у нас, скажу, и работка! Мне надо срочно выпить. Ты со мной?

— Да, сейчас. Ты поднимайся и мне захвати. И сладенького вприкуску.

Пелагея еще некоторое время вслушивалась в свои внутренние ощущения. Что-то в ней точно прибавилось, и прибавилось сильно. Придется завтра атаковать вопросами Марфушу. Ведь зачастую проблема не в силе, а в её использовании.

Не навреди! Это на самом деле лозунг не медиков, а ведуний!

Глава 22

Тайны городского кладбища

Лето крепко вступило в свои права. Помахала напоследок белым рукавом черемуха, отдурманила сирень. За открытым настежь окном слышались замысловатые трели птиц и мерный шум города. Илья задумчиво смотрел на деревья, синее небо и мыслями был далеко-далеко отсюда. Ему не давал покоя отчет коллег из Мурманска, что провели первые исследования в Куртяево. Ничего не было понятно, кроме того, что имеется некая аномалия. С чем и как она связана, Кольские глубокобурильщики так и не ответили.

Борман, прочитав отчет, лишь чертыхнулся и пошел звонить куда-то в Москву. Но лето. Все нужные люди в экспедициях. Круг опричников в России всегда был весьма узок. В смутные времена защита Яви от потустороннего вообще осуществлялась жалкой цепью обреченных. Петр Иванович как-то в сердцах упомянул, что в нынешнее время они живут, как у Христа за пазухой, но не этого не ценят. Всем обеспечены, скрыты от посторонних глаз и обладают невиданной мощью прикладной науки. Но все равно от этого работа не стала легче. Да и люди так и остаются проблемой номер один. Подыскивание будущих опричников, это как добыча золотых слитков на приисках. И как ни был молод Семенов, но одной из обязанностей его службы также стал поиск людей необычных.

А неплохой тогда случился скандал на выставке у Жоры! Долго о нем еще судачили в околобогемных кругах Архангельска. Это лишь способствовало притоку людей в Выставочный зал. Снегирев был доволен вдвойне. Стал более популярен и избавился от преследования ненормальной тетки. Илья вкратце объяснил её действия психическим расстройством и использованием психотропных препаратов для отравления художника.

А вот потенциальная теща Надежда Николаевна увидела и поняла больше, чем остальные. Прицепилась после, как репейник. Илья даже не знал, что с ней делать. Открывать государственные тайны нельзя, а отношения развивать необходимы. И Люда, как назло, в отъезде! От этого он стал свою суженую ценить еще больше. С её непосредственностью и веселым нравом девушка отлично наполняла его внутренние душевные пустоты. Вот что значит найти своего человека!

Как обычно ураганом в общую комнату ворвалась Валькирия Отдела ЧС Наталья. Несмотря на неодобрение старших, её рыжеватые волосы были сплетены в «африканские» косички, чем гордая северянка отчего-то здорово гордилась. Вот и сейчас, тряхнув огненной гривой, она плюхнулась на краешек стола уставившейся в монитор Пелагеи.

— Ты чего?

Все знали, что Трескина терпеть не могла, когда покушались на «святое», её рабочее место. С некоторых пор такое поведение было чревато «ментальной» затрещиной. И это новоявленная ведунья себя еще сдерживала. Все-таки хорошо, что у нее был спокойный нрав. Хотя в ином случае, её бы сюда и не взяли. Кому нужны проблемы на ровном месте от истеричной ведьмы? И такое случалось. Тогда доставалось всем!

— Заканчивай пялиться в монитор! У нас ночной рейд. Так что дуй домой, отдохни. В десять вечера за тобой заеду.

Трескина кивнула и начала закрывать папки в компьютере. Она уже отвыкла задавать дурные вопросы и если и спрашивала, то по делу.

— Куда едем? Форма одежды?

Седых довольно осклабилась. Её воспитание!

— Едем на кладбище. Форма одежды полевая, номер два. Пистолеты берем.

Послышался звук упавшего карандаша. Челюсть у Ильи также отвисла. Наталья, довольная произведенным впечатлением, ехидно поинтересовалась:

— Очень странно, что работник нашего отдела производит такую реакцию.

Семенов захохотал и полез искать упавший карандаш.

— Просто выдели бы вы себя со стороны. Две молодые и симпатичные женщины собираются ночью не ресторан или клуб, а на кладбище.

— Ну, это личное дело каждого, как он проводит свое свободное время.

Сейчас удивилась уже Седых. Трескина научилась в юмор?

— Тогда двигай в оружейную. Инструктаж будет на месте. Корочки ФСБшные, — закончила командовать Наталья и сам поспешила вниз.

Чуть позже в комнату зашла завлаб Дарина Алексеевна Вахрушева.

— Что за шум, а драки нет?

— Девочки на охоту за демонами собрались, — съязвил Семенов.

— Они могут, — Вахрушева поправила очки и не смогла поддернуть в ответ. — Не всем же с камнями возиться.

Илья лишь фыркнул. На самом деле его «спецификация» оказалась предельно редкой. И он уже побаивался, что отныне его будут запрягать и посылать куда-то далеко. Вон Вакорин нынче с Вайгача не вылезает. А все потому, что умеет отслеживать «места силы». А они на этом проклятом полуострове постоянно меняют положение. Такое уникальнейшее явление, что умники из Москвы объяснить! А человеку приходится комаров в тундре кормить. Хотя он доволен. Охота, рыбалка и никакого надзора. Начальников над ним на тех берегах нет.

Варвара Петровна все также пристально выглядывала в окно. И куда её племяшку в пятнистой форме понесло на ночь? Только что на большом джипе приехала та длинноногая рыжеватая девица, что ростом с каланчу. И что в мире деется? Куда мужики подевались, если вот таким девахам приходится порядок наводить?

Машину они поставили недалеко от храма Всех Святых, что стоял на Кузнечевском-Вологодском кладбище.

— Батюшка нас, в общем-то, сюда и вызвал. Знаком с Борманом со старых времен. Что ты знаешь об этом кладбище?

Пелагея кивнула, не зря подготовилась и покопалась в сети.

— Прижилось название Кузнечевское по имени района, что вырос около реки Кузнечихи. В первый раз упомянуто на карте 1780 года, которую составил Козьма Стефанович Молчанов, писатель и исследователь Архангельского края. Только там оно обозначено, как Немецкое. И располагалась за Обводным каналом, который в то время был на самом деле каналом для осушения городских Мхов.

— Хорошо подготовилась, — кивнула Наталья, достала свой пистолет и еще раз проверила его. Она гордилась тем, что у нее настоящий полицейский Глок. Откуда он у нее, так и осталось неизвестным. Поговаривали, что это честный трофей. В другом ведомстве носить его, как служебное оружие не разрешили бы. Но Опричнина — иное дело.

— В 19 веке оно уже обозначено, как Кузнечевское и многоконфессиональное. Хоронили на нем и много достаточно известных людей. Ученых, купцов, моряков, писателей и путешественников. Но все равно, Наташа, мне не очень понятно — мы здесь зачем?

— По профилю. Шумно что-то в последнее время тут стало.

— Разгонять пьяные компании, что под кустами сидят? Так там полиции хватит.

— Если бы было так просто, подруга. Помнишь Лахту?

Трескина вздрогнула. Ей до сих пор снилось это проклятое подземелье.

— Бедняга «Банка». Как все-таки хорошо, что мы его «выпустили». Хоть на душе спокойно. Подожди, — юная ведунья обернулась к оперативнице, — там кого-то нашли? Мы поэтому здесь?

Седых покачала головой:

— Нет, подруга. Оперативники у ментов нынче не те. Прокакали дело. Все концы закрыты.

— А смежники?

— Отморозились. У них и так народа не хватает. Надо же противников режима искать, да зажравшихся генералов за задницу хватать.

— Понятно.

— Не вздыхай. Потому батюшка именно нам и позвонил. У него иконы начали плакать…кровавыми слезами. Сказывал, что как увидел такое, всю ночь в церкви провел в молитве. И лишь утром отпустило.

— Серьезно.

Девушки посмотрели друг на друга. Это не просто выход на дежурство. Тут, возможно, нечто серьезное. И страшное.

— Помощь будет?

— Мы пока в разведке. И какая тебе еще помощь?

Пелагея провела языком по враз пересохшим губам и полезла за водой.

— Тогда действуем осторожно. А ты не дергайся лишний раз!

Седых открыла маленький подсумок и достала запасной магазин к ПМ.

— Поменяй патроны. Здесь спецбоеприпас.

— А ты без гранатомета?

— Лишнее это. И если что, — Седых показала на пузатый подсумок, — две гранаты с химией.

— Тогда чего ждем?

— Полночи.

Подгулявшая компания в черных балахонах здорово удивилась, когда рядом с ними буквально ниоткуда появились две фигуры в пятнистом камуфляже.

— Порядок, граждане, нарушаем.

Наталья умела навести суровости в голосе. Белые ночи были в самом разгаре, поэтому закат на горизонте медленно перетекал в рассвет, отбрасывая белый холодный отблеск на землю. Опричники на этот час нашли на заросшем деревьями и кустарниками кладбище несколько выпивающих компания. Две из них показались подозрительными, но вели себя прилично. А вот эта как будто гордилась своим напускным сатанизмом. Черные балахоны, прически, татушки. И кому ночью интересен подобный выпендрежный макияж?

— А ты кто, млять, такая?

— Старший лейтенант Погорелова. Пришла за сбежавшими из театра актерами.

Кто-то из компании хихикнул, а одна из молоденьких девушек в кожаной косухе и с покрашенными в радикально черный цвет волосами ехидно ойкнула:

— Как смешно! К нам актеры из кукольного пожаловали?

Кто-то, наоборот, ожидаемо заныл:

— Мы ничего такого не делаем!

— Но выпиваем.

— Да ладно вам!

— Жалко, что ли? Не у подъезда же. Тут никто не видит.

Типичный пьяный треп прервал высокий тип, что, видать, был у компании за главного. Его черная одежда походила на манию, а на лицо был нанесен своеобразный мейк. Густые тени под глазами, темно-вишневая помада на губах, кольца в носу и губах.

— Что-то непохожи вы на полицию. Если просто охранники, то идите лесом. У вас нет никаких прав нас трогать.

Наталья не стала спорить и достала ксиву:

— Херня, вопрос. Полиция общественных нравов. А теперь прошу предъявить ваши документы.

Народ тут же заныл, осознав, что просто так не отделаться. Но Наталью внезапно заинтересовал знак, нарисованный баллончиком на заброшенной могильной плите.

— Кто это сделал?

Вопрос прозвучал так резко и требовательно, что после него на некоторое время наступило гробовое молчание, нарушаемое лишь скрипом старых деревьев и шумом потревоженной ветерком травы. Длинный дернулся:

— Тебе то что, грымза?

Он тут же свалился на землю после крепкого удара под дых. Только вот эта странная девушка в форме его в этот момент не била. Самонадеянному сатанисту внезапно стало до безумия страшно.

— Кто?!!!

— Нннам тот чувак предложил, — неожиданно заступилась за своего главаря одна из девушек. — Мы обычно в парке рядом сидели. А он к нам иногда подходил и все на дьявольщину подбивал.

Седых зашипела:

— Вы, идиоты, хоть понимаете, во что вляпались? Вам это даром не пройдет!

В жутком молчании внезапно раздался скрипучий голос девушки «в коже».

— Тебе какое дело, ментовка? Ты хоть знаешь, чья я дочка?

— Мне на это насрать!

В этот раз Наталья ударила дурочку реально. Та истерично завопила на все кладбище:

— Ты ответишь, сука, за это!

Зря она это сказала.

— Всем мордой в землю, руки назад!

Испуганные юнцы попадали, где сидели. Вскоре измазанные грязью и в соплях, они выбрались к главному входу.

— Что с ними делать будем?

— Вызовем патруль. Пусть полиция свою работу сделает. Чтобы не шастали по кладбищам и в Сатану не играли.

— А как же?

— Ты же слышала, — Седых прижала ногой к земле одного из самых шустрых пацанов, — наводку дали. А мы следствие вести не уполномочены. Наша задача — пресекать. Зачинщик сюда сам соваться боится.

— Освященная земля?

— Да. А вот и полиция. Долго, однако!

Полицейские не придумали ничего нового, как сразу качать права.

— Вы кто такие? Почему дети связаны?

— Какие дети? — удивилась Наталья и предъявила корочки ФСБ. — К нам поступил сигнал, вот и отрабатываем.

— Нам сообщили, что здесь несовершеннолетние, — прапорщик с сомнением глядел на двух девушек в камуфляже. — У вас тут, что за игры? Форму купили?

— Прапор, ты совсем дурак?

«Мдя, кого в органы набирать начали?»

Старший патруля ожидаемо оскорбился и вместо пристального изучения документов полез «в бутылку». Вскоре оба придурковатых патрульных лежали в своем «Патруле». Детишки оказались весьма впечатлены и жалко скулили, не понимая в руки, кого они на самом деле попали. Прапор что-то вначале прошипел на вопрос, но от сотрудничества не отказался.

— Кто вас направил сюда?

— Был звонок от 112.

— Понятно, — Наталья нашла взглядом «кожаную» и нашла у нее в кармане куртки телефон. — Какая ты шустрая!

— Сучка, ты еще не поняла, с кем связалась! Мой папа тебя уроет!

Седых вздохнула и обозрела лежащих прямо на грязи «детишек»

— Ребятишки, вы все поняли, кто будет виноват в ваших будущих мытарствах? Так бы вас переписали и максимум влепили штраф. А сейчас?

Длинный дернулся и просипел:

— Што сейчас?

— Сейчас из-за вашей бывшей подруги вас затаскают по кабинетам. Очень плохая статья вам светит. И ты, — Наталья слегка пнула по заднице мажорку, — тоже не отвертишься, дорогуша.

В этот момент с проспекта прямо через газон к площадке выскочил здоровенный американский джип. Затем он нечаянно резко остановился. Как будто ударился в невидимую стену. Пелагея рукавом вытерла лоб от потекшей струйки пота, а Наталья присвистнула:

— Ну, ты даешь, подруга!

Сидевшие спереди телохранители «важного лица» начали приходить в себя и яростно выплевать резину «подушек безопасности». Но с заднего сиденья на улицу необычайно шустро вывалился толстяк в костюме и противно заверещал на всю округу:

— Как вы смеете? Срочно отпустите моего ребенка! Я вас в пыль сотру!

— Кроликов, — обреченно произнесла Седых и нажала на одну из кнопок своего смартфона.

В течение получаса к залитому утренним солнцем кладбищу начали подтягиваться официальные лица. Пришедшие в себя телохранители поначалу попробовали побуреть, но упершись «рогами» в дула пистолетов, гнилую затею бросили. Кроликов, финансовый директор известной фирмы «Вавилон» отдыхал сзади. Его прибитые крепким ботинком Валькирии причиндалы требовали примочки. А нечего на сотрудника органов руки поднимать! Его дочка уже была не рада, что ввязала папашу в такое гнусное дело. Тем более что её уже зачморило сатанинское «сообщество».

Подкативший вскорости Борман сначала откровенно поржал над ситуацией, а затем подошел к приехавшим из МВД и ФСБ «на разбор полетов» полковникам. В итоге переговоров всю теплую компанию сатанистов погрузили в подкатившие дружной гурьбой патрульные машины. Им и в самом деле светили серьезные неприятности. Дочку Кроликова не отпустили, с ним на повышенных тонах разговаривал злой от утренней побудки ФСБшник. Полицейские все это время стояли подальше и лишний раз не отсвечивали. Кто его знает, под чью кувалду сегодня попадешь? Их дело маленькое. Обделался и жди, когда подмоют.

Но все присутствующие на месте сотрудники органов постарались запомнить двух наглых девчонок в форме, вокруг которых и затевался весь этот хоровод из важных лиц города и области. Мелкие чины терялись в догадках, но на будущее мотали на ус. Тем более что о той высокой и чокнутой Валькирии они уже слышали.

Борман за время переговоров взмок, так что обсуждали ситуацию в машине:

— Наташа, а нельзя каждый раз без этого самого?

— Так они сами и начали. Я не имею право отдавать кому попало свое оружие. Тем более с боеприпасами.

— Хоспади, они-то вам зачем?

— Лахтинское дело, — Седых сунула под нос майору смартфон со снимками. Тот ожидаемо охнул.

— Почему меня не поставили в известность?

— Так ничего не ясно было. Это были оперативные мероприятия.

— В форме и с оружием. Старший лейтенант, что-то вы мне недоговариваете.

— Зачем мне все вы, если есть она, — Седых кивнула в сторону Трескиной.

Борман нахмурился и деловито спросил:

— Это ты так «Эскалейд» резво остановила?

— Да, — тихо ответила Пелагея. — Он был опасен.

— Кто?

— Этот… говнюк из «Вавилона».

— Подожди, — нахмурилась Наталья, — Кроликов как-то связан с теми обрядами?

— Нет. Но за ним стоит что-то нехорошее. Не знаю, но чую в нем зло.

Главный научный сотрудник Отдела ЧС хищно осклабился:

— Дорогая моя, у всех, кто поднял такие деньги, за спиной куча скелетов в шкафу. Но давайте разгребать дела по очереди. Седых, у тебя есть рабочая версия? А то смежникам не очень понравилось, что ты светишь их ксивой направо и налево.

Наталья насупилась:

— И что, хотят забрать у нас дело?

— Да уж хрен им. Но работать будете вместе. Вот тебе телефон их специалиста. Да не бойся, он с нами не в первый раз работает. Но сама понимаешь, если придется брать искомого объекта, то без них не обойтись. Да и за труп… «Банки» никто еще не ответил. А дельце, надо признаться, весьма поганое! Не дай бог, пресса узнает. А вот и они, легки на помине. Вы все черные руны замазали?

— Не успели.

Борман вздохнул, взялся за ручку двери, но его остановила Пелагея.

— Я сама.

Через пять минут корреспонденты желтого новостного портала шли в двух кварталах от кладбища, не очень понимая, как там оказались и почему так рано встали.

Глава 23

Дела зверские

Кисея белоночного вечера понемногу мутнела. Последние зарницы пропали из виду, оставив северный город в покое. Организм тут же резко потребовал сна. Но только удалось провалиться в него, как раздался взыскательный сигнал телефона. Пелагея в первый момент потянулась выключить аппарат вовсе, но потом заполошно вскочила.

— Кто это?

— Трескина, спишь? — в трубке раздался суровый голос Бормана. — Просыпайся! Ты нам нужна. Жду у подъезда через… три минуты.

Пусть Пелагея в армии и не служила, но собраться быстро могла. Она жадно пила воду из бутылки, когда рядом в назначенное время тормознул незнакомый серый микроавтобус.

— Приглашения ждем?

Дверца машины приоткрылась и оттуда появилась крепкая рука напарницы. Моментально Пелагея проскочила внутрь, плюхнулась на сиденье и с интересом осмотрелась. Такие автомобили она видела только в фильмах. Окна затемнены, в полумраке мерцают экраны, жужжат какие-то приборы, сиденья расставлены совсем не так, как в обычных маршрутках. Она восхищенно протянула:

— Это чье?

Борман, сидевший у одного из мониторов в наушниках, кивнул в сторону двух молодцев, что усиленно делали вид, что работают.

— Смежники.

— А.

— Бэ. Ребята, между прочим, здорово нам помогли. Составили описание искомого «объекта», загрузили в Искин и подключились к системе «Безопасный город».

Один из Фейсов довольно осклабился:

— Как два пальца об асфальт!

Его старший товарищ почесал свои топорщащиеся усы и был не так категоричен:

— Коля, чтобы мы без их аппаратуры делали?

— Ребята, а где вы её взяли? Это же настоящий прорыв в технологиях! Нам такая только снилась.

Борман оборвал дискуссию:

— Где взяли, там уже нет! И считайте, что привиделось.

Молодой специалист грустно протянул:

— Ясно, товарищ майор.

Он пусть и служил недавно, но порядок знал. Если старшие товарищи сказали «Низзя», значит, нельзя. И точка!

Трескина, еще ничего не понимая, поглядывала на службистов. Она знала, что «конторские» время от времени оказывают услуги Отделу ЧС. Опричники, в свою очередь, помогают тем в радикально сложных случаях, когда ничего не понятно, но делать что-то требуется. Вопросы взаимодействия обычно решаются на самом верху и без лишних бюрократических заморочек. Опричнина, вообще, самая залегендированная структура, потому избегает лишней бюрократизации. Чем больше бумажек, тем легче тебя вычислить. И разве можно поставить в рамки то, чего нет? Наконец, Седых отвлеклась от экрана, по которому следовала зеленая метка:

— Это наш «герой» с Лахты передвигается.

— Неужели тот самый? — всколыхнулась юная ведунья. — А почему так быстро?

— На байке и байке, заметь, спортивном. Потому он так шустро ускользал везде. Плюс едет в шлеме, лицо камерами не распознается. Чувак точно не дурак.

— Он же скоростной режим нарушает!

Пелагея указала на камеру, где появилась вероятная скорость «объекта».

— А кто его остановит? ДПСников хватает лишь на аварии выезжать. Бардак в структуре, — пожаловался «усатый».

Трескина с интересом на него посмотрела. Видимо, он старший из «топтунов».

— А как вы узнали, что этот тот, кто нам нужен?

— Да ничего сложного с вашенским аппаратом. Из «Каскада» прислали. Вот там люди работают, на самом высоком мировом уровне! — усач, фамилия которого оказалась Усачев, постучал по невзрачной серой коробке и щелкнул переключателем. Изображение тут же изменилось, став будто бы мультипликационным. Едущий на мотоцикле человек окрасился в синеватый оттенок. А его голова и вовсе превратилась в фиолетовую кляксу. Фейс покрутил ревьювер. — Смотрите, как отсвечивает! А у обычного человека тело красное, мозговая деятельность вишневым обозначена. Не знаю, какие волны использует этот прибор, но никогда ничего подобного не видел.

— Это он! — туту же буквально впилась в монитор Трескина. — Куда он едет?

— Новую компанию нашел. Они возле Кузнечевского моста на берегу встречаются.

— Байкеров под себя подминает.

— Откуда знаешь? — заинтересовано обернулся Борман. Это была его оперативная разработка, поэтому он несколько ревниво отнесся к словам молодой опричницы.

— Он мимикрирует под субсообщества. Чтобы выглядеть своим.

— Правильно глаголешь! Среди тех, что считают себя особенными и желают выделиться, всегда найдется тот, кто клюнет на необычную приманку.

— Он уже нашел кого-то? — встревожилась Пелагея, а главный научный сотрудник Отдела напрягся. Напряжение тут же передалось остальным.

— Ты что-то знаешь, Пелагея?

Трескина кивнула. Наконец-то, пазлы в её долгих размышлениях сложились:

— Ему нужна свежая жертва. Не знаю, где он откопал этот ритуал, я сама еле нашла в наших архивах. В последний раз в Архангельске его провели аж в восемнадцатом веке. Кто-то из чужеземцев завез. Опричники из столицы приезжали с особой «Уложенной комиссией».

— Ого!

ФСБшники оказались впечатлены. Они даже о происходящем в семидесятые годы зачастую не знали. Излишняя секретность частенько мешала расследованиям.

Брагин мрачно констатировал:

— И не одна жертва. Погонит сейчас всех по ночным улицам и устроит где-нибудь массовую аварию. На слабо их возьмет. Водит он, сволочь, виртуозно.

— Не по-человечески.

Все сидевшие в микроавтобусе переглянулись. Больно уж четко эта девушка выразила их мнение. Наталья задумчиво посмотрела подругу, затем резво потянулась к длинному чехлу и достала оттуда ручной гранатомет. Фейсы дружно выдохнули. У их с собой разве что служебные ПМы имелись.

— Ты чего задумала, старлей?

— А чего ждать? Если обряд старинный, то сработает сразу. Вы сводку видели? Несколько бомжей за последние две недели пропали, слухи разные нехорошие по городу ходят. Эта сволочь явно торопится.

— Такой обряд проводится в Белоночие.

— Вот и я говорю. От этой гранаты, — Седых достала из подсумка боеприпас и зарядила, — пострадает только он.

Помощник усача облизал губы:

— А разве «тяжелых» ждать не будем?

— Не успеют. После мясорубки и обряда те скорее сами пострадают, чем помогут. Поверьте, — Пелагея обвела всех загоревшимся взглядом, — его сила после встречи с «Солнцем мертвых» станет поистине огромной.

Слова опричницы буквально пригвоздили всех к креслам. Одно дело обозревать ходившие среди людей, знающих слухи, другое — видеть их последствия воочию.

— Солнце мертвых! — простонал Борман. — Как же я упустил! Оно ведь на самом деле восходит не во время затмений. Вот зачем ему Белоночие, — затем он с откровенным испугом впился взглядом в Пелагею. — Нам без Марфы не справится.

Седых переводила глаза с одного коллеги на другого, одновременно набивая подсумки гранатами с различным содержимым. Трескина, наоборот, выглядела совершенно спокойно. Она даже не обращала внимания на сопутствующую быстрой езде тряску.

Затем девушка протянула руку Наталье:

— Дай твой тесак, пожалуйста. Петр Иванович, все будет хорошо. Ну, или нехорошо.

Борман только крякнул:

— Спасибо, успокоила.

Фейсы, встревожено посматривая на вытирающего лоб майора, и сами занервничали.

— Время прибытия три минуты! — раздался голос водителя.

— Работаем! Выпускайте дроны.

Наверху послышался скрежет и зажужжало, вскоре на мониторах появилось изображение. Фиолетовая клякса находилась в центре небольшой компании людей с мотоциклами.

— Это они! — закричал Борман.

И тут же отъехала в сторону дверь микроавтобуса, и опричники выскочили наружу. Чтобы не светиться, автомобиль остановился наверху над откосом. А вниз к берегу можно было спуститься или по асфальтированной дорожке, или прямиком, прыгая по обрывистой тропе. Эта часть Набережной единственная от моста до моста не подверглась реконструкции. Берег зарос густым ивняком, в воде торчали бревна от старых причалов, лежали здесь и древние валуны, привезенные со всей Европы.

Если злодей что-то и успел почуять, то на действия у него уже не осталось времени. Седых прямо со склона одну за другой выпустила в толпу байкеров несколько гранат. Они громко бабахнули, облив стоявших в круге мотоциклистов жидкостью. Послышалась грубая ругань, женские визги, а затем полный боли нечеловеческий рык.

— Всем стоять! Работает ОМОН!

Борман был в своем репертуаре. Эту страшилку из девяностых современная молодежь уже не понимала, потому проигнорировал. Байкеры рассыпались в стороны. А в центр оставшихся на месте мотоциклов свирепой рысью бросилась Пелагея, замахнувшись прямо в прыжке огромным тесаком. Округу потряс её звонкий крик, произведенный на самых высоких регистрах. Неужели человек мог выдавать из себя такие звуки? Затем послышалось невнятное шипение, и снова раздались испуганные крики байкеров. Еще бы им не орать! Хрупкая светловолосая девушка в один миг снесла башку здоровенному мужику. Его тело еще постояло с десяток секунд, а затем внезапно задымилось.

— Твою… дивизию! — яростно сплюнул Борман. — Палаша, а другим манером нельзя было его обездвижить?

Трескина, облитая кровью с ног до головы, радостно сияла. В одной рукой она держала за черные волосы сморщенную голову «Лахтинского», а в другой тесак, с которого капала черная жидкость.

— Нельзя было, Петр Иванович. Он уже начал перерождаться. Вы сами гляньте, кровь практически черная.

Главный научный сотрудник еще раз сплюнул и начал уверенно распоряжаться:

— Седых, придержи эти придурков! — затем он ткнул в сторону ведуньи. — Палаша, сама им мозги будешь выжигать! — Борман взял в руки рацию. — Усачев, команду зачистки сюда быстро! Эх, не научились работать мы тихо.

Несмотря на глубокую ночь, народ по набережной и Кузнечевскому мосту еще вовсю шастал. Наталья кивнула в сторону застывших поодаль ротозеев:

— С этими что делать?

— Скажем, что кино снимаем. Дрон висит, а вот и камерамен появился. Дьявол ему в махорку!

Выкатившийся наружу из машины помощник Усачева тут же умчался блевать в кусты. Это он управлял дроном и видел все действо обезглавливания во всех подробностях. Борман обернулся и уставился на Пелагею. Та держалась бодрячком и вместе с Наташей упаковывала голову, пожелавшего уйти на черную сторону бытия человека в специальный мешок.

— Эк его мои гранаты распидора…

Седых кивнула в сторону дымящегося туловища.

Чудодейственная жидкость, сваренная в недрах лаборатории Отдела ЧС, и в этот раз не подвела. Борман пристально обозрел «поле битвы» и тяжело вздохнул. В их работе зачастую самое сложное — не сам факт предотвращения страшных событий, а его легендирование. Не объяснять же гражданам, что только что их служба обезвредила невероятно опасную нелюдь?

Человеком это существо уже называть было нельзя. Сам факт того, что в таком большом городе, как Архангельск, появилась подобная «неведомая зверушка» — громкий звонок тем, кто занимается их «коллекционированием» всерьез. Так что жди в ближайшие дни высокопоставленную делегацию из столицы.

Петр Иванович обернулся.

«Сияет, как начищенный самовар! Кто бы помог подумать полгода назад, что эта малахольная девчушка снесет ворогу голову и будет после подобного крепко стоять на ногах? Чудны дела твои, Господи!»

Глава 24

Ревизия

Семенов обошел лужу и двинулся дальше по дорожке, потом как будто споткнулся на месте. Что за черт? На воротах перед Отделом ЧС горел красный свет.

«Почему в неурочное время? И зачем не предупредили?»

Опричник отошел назад и достал служебный телефон. С недавних пор им выдали тонкие кнопочные раскладушки, заявив, что для рабочих звонков используются только они. Будто бы на тех гаджетах стоит некая хитроумная прошивка, делающая перехваты звонков невозможными. Так они же отделение ФАПСИ, так что ничего чрезвычайно необычного в инновациях. Хотя завлаб Вахрушева вдобавок анонсировала новость о том, что и на личные смартфоны вскоре поставят некий служебный мессенджер. Интересно, это указание сверху или чья-то частная инициатива?

— Иван Васильевич, в чем дело?

Вместо ответа на воротах загорелся зеленый свет и щелкнула замком дверь. Их неизменный вахтер при встрече ничего не сказал, лишь показал глазами наверх. В большом зале на своем месте сидела нахмуренная Наталья, из кабинета выглянул Борман и скупо кивнул коллеге. Илья сел на рабочее место и внезапно тихим голосом поинтересовался у Седых:

— Наташка, что происходит?

Их любительница исторических единоборств скосила глаза в сторону кабинета Басова:

— Комиссия по нашу душу из столицы приехала. Там сидят.

— Ого!

Семенов уже слышал краем уха о приезде высокого московского начальства, но не представлял, что это будет так скоро. Кровожадное убийство байкера все-таки не удалось утаить, и в городе случился небольшой скандал. Правда, никаких фото и видеоматериалов в СМИ и соцсети так и не просочилось, так что буря в стакане вскоре стихла. Новости нынче замещаются быстро. И этот дикий по нравам случай впоследствии станет очередной городской легендой.

Но сигнал наверх ушел. Больно много всего случилось за эти месяцы на севере. Вот, видимо, терпение у руководства и лопнуло. Басов в последние дни ходил туча тучей.

— Ребятки, а где Трескина?

Вот умеет Борман тихо подбираться!

Наталья пожала крепкими плечами:

— А я знаю? Телефон же есть!

— Не отвечает ни на один.

— Опять забыла зарядить?

Илья был не согласен:

— Рабочий же очень долго заряд держит.

Главный научный сотрудник отдела ЧС постучал костяшками пальцев по столешнице, показывая этим свою озабоченность:

— Что-то не нравится мне все.

В этот момент дверь из кабинета Басова открылась, и оттуда вышла стройная черноволосая женщина. Она неспешно подошла к распахнутому окну и достала коричневую сигарету, затем обернулась к опричникам. Илья должен был признаться, что сначала больше обратил внимание на её грациозную походку. «Аки пантерочка!» Затем перевел взгляд на красивое, резко очерченное лицо. Сколько же ей лет? Тридцать или уже за сорок? Такое ощущение, что он её рассмотреть толком по какой-то причине не может. Дама перехватил взгляд молодого опричника и лукаво улыбнулась. Затем послышался шепот Бормана:

— Не таращился бы ты на нее. С Горгоны станется!

Вмиг весь флёр рассматривания незнакомки слетел. Обычная женщина под пятьдесят, разве что с остатками былой красоты на лице. Ухоженная, возможно, сделана пластика. Но обаяние определенно присутствует. В женщине это зачастую главное. Интересно, сколько в молодости она мужиков с ума свела!

— И каких мужчин!

Илья дернулся, но тут же ощутил на своем плече тяжелую длань Бормана.

— Горгона, не пудри, пожалуйста, молодежи мозги.

— Извини, Петруша. Но очень любопытный молодой человек. Зрит прямо в корень! Ну вы и кадры себе подобрали. И все-таки где ваша ведьмочка? Мы, собственно, ради нее и приехали. Любопытный экземпляр вы откопали.

Главный научный сотрудник сухо ответил:

— Предупреждать надо!

— Что же это за ревизия, если не нагрянуть внезапно?

Горгона, покачивая бедрами, ушла обратно в кабинет начальника Отдела ЧС. Семенов так и не мог отвести от нее глаз.

— Ведьма!

Это уже погорячилась Седых, проводившая гостью довольно злобным взглядом.

— Да нет, Наташенька, она из более древней породы.

— Загадками говорите, Петр Иванович.

— Потому что, Илья, не доросли вы еще до понимания.

— Ох, уж эти ваши секретики.

— Доживешь — поймешь!

— Жизнеутверждающе звучит.

— Так, молодежь, — Борман перешел на строгий канцелярский тон. — Начальству не перечить! Лучше съездите за Трескиной домой и узнайте в чем дело.

— Есть! — тут же взвилась Седых, встав в стойку смирно.

— К пустой голове руку не прикладывают! — начальство сегодня было не в духе.

— Исправим!

Наталья выхватила из ящика стола стальной шлем средневекового типа, что использовала на тренировках, и натянула на голову. Борман оторопело на нее глянул, сплюнул и указал рукой на дверь. В таком виде старший лейтенант вниз и спустилась, прихватив по дороге меч. Наверное, с утра тренировка была. В полном вооружении и явились в гараж, напугав Федоровича.

— Тьфу ты! Я уже думал, на Горыныча пошли в бой.

Илья с интересом покосился на механика.

— А что, они еще водятся?

— Куда им деваться-то? Прячутся только. Богатырей уж больно много развелось.

— Федорович, нам машина нужна.

— Берите «Ниву».

— А чего не китаец?

— Глупые вопросы задаешь, Наташа.

Седых скривилась, затем перевела взгляд на запищавший телефон. Пришла СМСка. Лицо у нее вмиг посерьезнело.

— Опаньки, Марфа пишет, чтобы оружие взяли.

Они переглянулись и дружно потопали к Ивану Васильевичу. Тот уже выложил на стойку служебные пистолеты и кобуры, добавив две пачки патронов. Наталья споро набила три магазина. Все обычными пулями. Но Илья знал, что в поче на её поясе всегда припрятаны несколько спецбоеприпасов. Жизнь научила обходить прямые запреты руководства.

— Что бы это значило?

— На месте узнаем. Нам подмога нужна будет?

— Так обойдемся! — Седых подвесила под ветровку кобуру скрытого ношения и помогла Илье. — Все равно Иволгин на Вайгач улетел, а его команду переформируют. В случае чего фейсов попросим.

— После последнего раза?

— Так по делу. И не гоняй! Пацаны там нормальные.

— Начальство только стрёмное.

— Его, как и времена, не выбирают. Погнали!

— Стопэ!

Они уже подкатывали ко двору Пелагеи, как Наталья резко нажала на тормоз. Илья к тому времени уже освободился от ремня безопасности и потому чуть не ударился о приборную панель. Он тут же возмутился:

— Ты чего!

— Цыц! Что-то тут не так!

Все опричники в той или иной мере обладали некими навыками, и со временем они только развивались. У Седых это была «чуйка на опасность». Но и Семенов моментально собрался и внезапно ощутил в воздухе разлитое ощущение тревоги. Он еще не умел разбираться во всех тонкостях, доставшихся им от предков шестых чувств. На самом деле их было больше, но основная часть людей уже избавилась от них, как от лишней обузы. Условия существования по сравнению с первобытными слишком уж изменились. Умение общаться и давить словом стало намного полезней.

Наталья переключила передачу на первую и осторожно подкатила к домам с одругой улицы, встав за кустами акации. Затем девушка внимательно осмотрела двор, огороженный с трех сторон пятиэтажками.

— Там!

Семенов также с интересом пригляделся. Черная машина с затонированными окнами. Вроде не криминал, но встала так, чтобы иметь контроль над входом в подъезд, где жила Трескина.

— Эх, не взял бинокль!

— Сейчас! — Семенов поднял свой смартфон и сделал снимок на увеличении. Затем вошел в сеть на рабочем планшете и начал загружать номер в базу ГИБДД. — Кто бы мог подумать — «Вавилон-Щит»!

— Сука! Это папа той дочурки.

— Да и не только, — Илья пережил буравящий взгляд коллеги. — Мы с Борманом запрос послали насчет их строительства на территории бывшего Михаило-Архангельского монастыря. Место знаковое, последствия для жильцов так или иначе возникнут. Только вот их никто не предупреждает.

Седых некоторое время смотрела на Илью. Все знали, что без разрешения Опричнины такие важные дела в городе не решаются.

— Они что, совсем идиоты?

— Не знаю, какие ниточки «Вавилон» дернул, но строительство разрешили. Все документы в порядке.

— Охренеть! Вот не завидую я жильцам. Экология, экология! Строятся над местами, где категорически нельзя, а потом дохнут как мухи.

— И что делать будем?

— Осмотримся. Ты пока набей сообщению Борману. На служебном. Смартфон выключи к чертям. А я туда осмотрюсь.

Не успел Илья ничего ответить, как Наталья змейкой выскользнула из «Нивы». Двери у машины из-за её особенности удобные, широкие.

Через пять минут она вернулась и начала копаться в подсумке, что был подвешен к широкому ремню. Седых, как обычно, была одета в милитаризованную одежду. Брюки с карманами цвета хаки и камуфляжной куртке. На голове кепи, в глазах огонь.

— Что там?

— Они не одни. Вторая машина стоит на том выезде из двора.

— Точно из ихних?

— К гадалке не ходи! Глаза тупые, морды во! Бывшие менты, скорее всего. С такими будками или туда, или в охрану.

— И что делать будем?

— Снимать штаны и бегать! Что Борман ответил?

— Ждать.

— Ага. Но не слишком ли наши олигархи обнаглели, Ильюша? На святое покусились, мигрантов завозят толпами. И дочка у этого хмыря чем занималась? Не куклами же игралась.

Илья внимательно посмотрел на напарницу:

— Накопала чего на нее?

Наталья плотоядно усмехнулась:

— Да так, по мелочи. Наркотики, крипта. На статью девочка себе заработала. То-то этот Додик и забегал как ошпаренный.

Семенов немного подумал и прочеканил:

— Вообще-то, наезд на Контору — это серьезно. Это вам не хухры-мухры! Пелагея неспроста дома сидит. Чует засаду. С этих говнюков станется провокацию лютую устроить. А у нее и так неприятности с прошлого раза.

— Вот и я о том же. Не хочет она способности использовать. После той бойни Палаше тошно было. Боится она нынче своей природной силушки. Так что слушай сюда, боец.

Формально Седых была старше его по званию и потому имела право распоряжаться. Да и Семенов, выслушав старлея, уже нисколечко не сомневался.

Камуфляжная тень ловко пробралась вдоль кустов и хлопнула по автомобилю ЧОПовцев, оставив на её дверце странного пепельного оттенка цветок. Только это был вовсе не цветочек. Стекла машины тут же потускнели, перестав пропускать свет.

«Лунный морок» — штука неопасная, но чрезвычайно пугающая. Изнутри кажется, что вокруг автомобиля внезапно появился необычайно плотный туман. В этот же момент сидевшие у выезда во второй машине ЧОПовцы также вздрогнули. Зеркала заднего вида лопнули со страшным грохотом. Сидевший рядом с воителем здоровенный лось в черной форме охранника тут же выскочил наружу.

— Что за на?

— Стоять, руки на капот!

Реакция у ЧОПовца была хорошая. Дергаться в сторону человека в маске с пистолетом в руках и взведенным курком точно не стоило.

— Э, мы свои!

— Какие в жопу свои? Эй, ты за рулем! Руки на виду. Стреляю без предупреждения!

Удар ботинком под колено, и высокий ЧОПовец грохнулся на тротуар. Что-то щёлкнуло на запястье и щиколотках, и бывший десантник, сильный и здоровый парень не мог даже пошевелиться. У Седых в подсумке оказалось с собой много разных приятных неожиданностей. Водителя, мордатого мужика лет за сорок упаковали традиционно в наручники.

— Парень, ты откуда?

Лось выпучил глаза. Он был здорово напуган. Так легко его никогда не отделывали.

— А тебе разве не сказали, зачем вы тут?

Молчавший доселе водитель, скорее всего, старший, по виду бывший прапорщик из полиции угрюмо ответил:

— За девкой следим.

Илья тихо выругался.

— Вот идиоты. Вам что, не сказали, откуда она?

— Нам оно надо?

— Ну тогда сидите тихо и не отсвечивайте. Или статью на ровном месте поднимете.

Лось в самом начале заметил, что оружие у неизвестного было табельным. Обычный работяга Макаров. Да и не ведут себя бандиты так. Скорее всего, они попали в какие-то разборки спецслужб. Так что ну его на фиг!

Наталья «приняла» остальных ЧОПовцев не так ласково. Запаниковав, те начали выбираться из машины не собранно. Человек, выходящий из низкого автомобиля, и так обычно уязвим. Вот поэтому спецслужбы так любят высокие машины типа «Субурбана». А тут еще и действие «Лунного морока» некоторое время продолжалось и вне автомобиля. Так что два важных типа в деловых костюмах ничего кроме серого тумана вокруг себя не видели. И потому были здорово напуганы.

Когда один из них, наконец, обрел обратно зрение, то увидел перед собой странную девицу со стальным рыцарским шлемом на голове и мечом около своего подбородка. Голос Валькирии был на редкость суров.

— Вы кто такие и что здесь делаете? Не врать! Иначе башку снесу с плеч.

Несмотря на то что вокруг был двадцать первый век заместитель 'ЧОПа почему-то поверил именно ей.

— Я зам по оперативной работе «Вавилон-Щит». Поступила разработка на одну девицу.

— Врешь, — лезвие клинка надавило на кадык, — ты знаешь кто она и где служит?

— Да мне по барабану! Ты чего такая борзая⁈ — внезапно злую шутку с бывшим майором ФСБ сыграла его въевшаяся за последние годы в поведение спесь. Им никто не был указ в этом городишке, тем более какая-то непонятная контора «почтовиков». «Вавилон» не имел преград в своей деятельности, ему не смели противостоять как менты, так и прокуроры. Тем более что охранная служба целиком состояла из бывших работников правоохранительных органов. И толстые конверты с баблом или тонкие папочки компромата открывали им любые двери.

— Вот и зря.

Свет снова потух в глазах бывшего майора, он попытался заорать, но в этот раз не смог. Так и остался лежать в луже, полный немого крика.

— Что за шум, а драки нет?

— Палаша! Ты откуда?

— Да почуяла, что-то во дворе творится.

— Так, а теперь рассказывай, или допросим второго?

— Давай лучше этого, а то, не ровен час, какая-нибудь бдительная бабка полицию вызовет. Хорошо Илья, он хоть в маске, как заправский ОМОНовец. А вот ты, подруга…

— Да ладно, можно иногда и пошалить, — Седых стянула с головы стальной шлем и сожалением отложила в сторону полуторник. — Хотя жаль, что нельзя старинным методом работать. Голова с плеч, и нет проблемы.

Второй ЧОПовец был помоложе и наглее. Даже, можно сказать, красавчик с модной прической и прилизанной в барбершопе бородкой. Взирал на опричниц с лютой злобой. Пелагея нежданно вызверилась:

— Это он у моей сестры мой личный номер телефона выведал! Названивали с вечера. Хотели встречу назначить.

— Вот как? — Наталья внимательно посмотрела на лежащего на спине мужчину. Тот сначала смутился, а потом взвыл от боли. — Палаша, ты осторожней. А то у него еще башка взорвется.

После её слов в глазах ЧОПовца остался лишь лютый страх. Хотя говнецо все равно перло наружу:

— В-в-в-вы ответите!

— Помалкивай. Кто такой и что тебе тут нужно. Палаша?

Мужчина застонал, его тело изогнулось и вскорости начал скороговорчиво отвечать.

— Я помощник Грачева. Бывший следователь. Нам срочно поручили попрессовать одну зарвавшуюся девчонку.

— Ага, — Седых скосилась на Трескину и предупреждающе подняла руку. — Вот оно как? Молодой да ранний! Набрал связей и дел, а сейчас их в «Вавилоне» монетизируешь? Ты, сучара, еще и родине не послужил толком, как в дамки метишь! Ну и гнилой народец у вас в конторе подобрался.

— Не твое дело!

Бывший следак все-таки за базаром не следил. Плохая привычка.

— Ищи новую работу, молодец. «Щит» ваш точно закроют.

Грачев, что уже начал приходить в себя, от её слов дернулся. Видимо, он был сильнее завязан на делишках «Вавилона». Нежданно вслед приборзел и бывший следак. Нет, определенно с этой конторой надо было кончать.

— Не говори гоп, красавица! Не с теми связалась. Вы кто такие, вообще, сами? За все еще ответите перед законом.

— А тебе разве не сказали? — взгляд Седых ЧОПовцу в этот момент не понравился.

— Да… почтальонши какие-то. Ничего серьёзного.

— Ну ты и дурак, — Наталья так в этот момент улыбнулась, что оба представителя охранной службы невольно дернулись. Так улыбается вампир перед тем, как вонзит зубы в жертву. — А вот и кавалерия прискакала! Так что, мальчики, лучше вам ныне быть откровенными. Не то статью с этого асфальта в легкую поднимите. Нападение на сотрудников федеральной службы это вам не тут и не там.

Во двор уже вкатывались два знакомых микроавтобуса. Из первого посыпались спецназовцы, из второго неспешно вышел Борман и Усачев. Первый тут же поспешил к опричницам.

— Вы хоть их не били?

— Нет, упаси боже, — искренне возмутилась Седых. — Лишь спецсредства использовала.

— А ты? — научник резко повернулся к Пелагее.

— Ни-ни! Ну так, малёхо припугнула.

Борман внимательно глянул на подчиненную:

— Смотри у меня! Тише воды, ниже травы! Взяли моду ведьмовать направо и налево.

Услышавший его последние слова Грачев, которого уже подняли с асфальта, внезапно заорал:

— Ведьмы! Чисто ведьмы!

Подошедший к ним капитан ФСБ недоуменно повернулся к Борману.

— Он это чего?

— В дурку хочет. В тюрьме хуже. Везите их к себе. Разбираться будем по всей форме, — майор ФАПСИ повернулся к Усачеву. — А вы изымайте все записи с домофонов. Неплохо бы еще глянуть, у кого регистраторы имеются.

— Стереть все?

— Разумеется! Седых, Трескина, за мной! Семенов сам машину доставит на место.

Наталья и Пелагея переглянулись и прыснули.

— Все бы вам смехотулечки!

Илья, когда спецназ заехал во двор, облегченно выдохнул. Больше всего он боялся, что Наташка опять учудит. Он видел, как та прихватила с собой ИСБшное снаряжение. Та еще шутница. Но могёт! Недавно Семенов побывал на местном реконструкторском фестивале и увидел, как их опричница мужиков с ристалища одного за другим выбивала. Дело даже не силе или навыках, а в умении их применять. Он уже и сам подумывал — а не пойти ли самому в их клуб. Тем более что он рядышком на Смольном Буяне находится.

Глава 25

Разборки на маленьком приморском городке

— Это вопиющая наглость! Что у вас в городе, вообще, происходит?

По причине многолюдности все собрались в большой зале. И сразу там стало тесно. Властный седовласый мужчина, видимо, бывший военный потрясал руками. Его жестом остановила Горгона.

— Петр Владимирович, не время кидаться словами. Это, по-вашему, между прочим, ведомству. Выяснили, куда их увезли?

Полковник Тверцов кивнул:

— На Троицком во временном изоляторе злодеи. Пока идет допрос.

— С нами поделятся?

— Куда они с подводной лодки денутся?

Петр Владимирович сказал это так, что даже страшно стало. Кем он интересно был в молодые годы? Точно не кабинетным работником!

— Отлично! — Горгона внутренне собралась. — Я сейчас в Москве кое-какие ниточки дерну. Так что считайте, что у этого ЧОПа лицензия отобрана. Всех их дальнейшие действия незаконны. Прошу это учесть.

Борман с интересом на нее глянул:

— Дорогая, ты в курсе какая у «Вавилона» крыша?

— А какая? — Седых встрепенулась. Черноволосая женщина с любопытством повернулась к любительнице средневековых забав.

— А вы не знаете?

— Откуда? У нас же другой профиль работы. Один раз пересеклись. И то из-за дочки их Кроликова.

— Да он не просто финансовый директор, а соучредитель, — Горгона стряхнула пепел в блюдце, чем вызвала гневный взгляд Марфы Васильевны.

— И еще одним соучредителем является фирма, подконтрольная Акрамовичу.

Все дружно повернулись к Трескиной, что плотно уселась около своего компьютера. Борман немедленно поинтересовался:

— Откуда дровишки?

— Я сделал запрос в «Контур».

— Опа! А зачем им эта информация?

— К тому, майор, — Тверцов постучал по деревяшке, — что Акрамович входит в круг «Сионских избранных». А мы давно их разрабатываем.

Седых чертыхнулась:

— Ясненько откуда такие капиталы у «Вавилона».

Все опричники Отдела ЧС переглянулись. Обычно они в политику не вмешивались. Это она к ним время от времени стучалась. В этот момент заговорил Басов, до того тихонько что-то обсуждавший в углу комнаты с похожим на него старичком в старомодных роговых очках.

— То есть накат на службу вовсе не случаен?

Не сказать чтобы его вердикт прозвучал как гром среди ясного неба, но все тут же резко задумались. Молчание прервала Горгона:

— Я совершу пару звонков, а вы объявляйте режим ЧС. Полковник, вы знаете, что надо делать.

Тверцов кивнул и устремился к лестнице. Кроме старика в очках в зале не осталось посторонних. Пелагея осторожно поинтересовалась:

— И что делать будем?

Басов сухо ответил:

— Действуем по протоколу. Выключить гражданские смартфоны и сдать в лабораторию. Похоже, что за нами с помощью них следили. И, скорее всего, знают, кто и где живет. Технологии это позволяют.

Борман отреагировал немедленно:

— Но только негражданские.

— Значит, где-то течет в службах. Не мне тебе объяснять могущество Акрановича. Если с его кодлой Сам общается.

— Мы то где им дорогу перешли?

— Не им, а кукловоду, что за ним стоит.

Все дружно обернулись к Марфе Васильевне. Та тут же пояснила:

— Не слишком ли много совпадений, господа-товарищи? Появление сильного, пусть и неопытного колдуна в Кенозерье. Столичного к тому же. Скандал на Вайгаче с московскими браконьерами, — ведунья отдела заметила недоуменные взгляды и строго посмотрела на Басова. — Христофор Бонифачьевич, надо доводить до личного состава последние новости.

— Марфа, не до этого было!

— А что случилось?

— Наш коллега Вакорин ранен в перестрелке с браконьерами. Иволгин сейчас этим вопросом и занимается. Потому что Гришу и обвиняют в нарушении своих полномочий.

— Офигеть! И мы просто так это спустим?

Басов бросил строгий взгляд в сторону разозленной Седых:

— Разберемся! У капитана все полномочия. А Вайгач целиком отдан нам. Так что приезжим следователям не поздоровится. И вообще, меня данная ситуация уже здорово напрягает. Какая-то фирма, пусть и крупная наезжает на Службу Государеву. Да, когда такое было?

— Христофор, не так давно нас в обком вызывали, — приезжий старичок блеснул стеклами очков.

— Ну и чем это заканчивалось, Сеня? Максимум — беседой. После звонка сверху даже извинялись перед нами. А сейчас что? Эта атака на нас неспроста!

— Мы знаем, — Семен Васильевич Шуйский, некогда работавший в Архангельском Отделе внимательно всех оглядел. — Потому и здесь.

Семенов ответил за всех:

— Так это не ревизия!

— Умный мальчик. Я вижу, Марфа, ты умудряешься находить юные дарования даже в наше сложное время.

— А когда они на Руси простыми были? Лучше вспомни тот штурм цитадели в Кениге. Там такие же молодцы участвовали.

Шуйский внезапно помрачнел:

— Только сколько нас потом в живых осталось?

— Вы о чем? — Наталья была в курсе фронтовых похождений их ведуньи, но, как оказалось, не обо всех.

Шуйский переглянулся с Варакиной и нехотя добавил:

— Дело прошлое. Много и сейчас засекречено. Но раз вы на острие атаки, то имеете право знать. Мы с Марфой участвовали в совместной с армейской разведкой операции против Ahnenerbe.

Молодые опричники тихонько выдохнули, переглянулись, но вопросы задавать остереглись. Даже вечно любопытствующий и не признающий авторитетов Илья. Генерал Шуйский оценил пройденный «тест на взрослость» и продолжил.

— Ну сейчас ситуация несколько иная. Зло представлено в виде Золотого тельца.

— Считаете, что мы невольно мешаем им крупно заработать?

— Скорее всего, так. Аналитики «Контура» пока занимаются анализом обстановки, а мы начнем «с поля». Петр Иванович, займитесь, пожалуйста, с вашими оперативниками разработкой «Вавилона».

— Под командой Тверцова?

— Полковник будет корректировать ваши действия со смежниками. Для того он и здесь.

— Полномочия?

Шуйский удивился:

— В рамках ЧС. Так что все в служебной форме и со званиями. Табельное оружие при себе. На ваши телефоны уже установлены программы для общения и внутренний чат.

— А я? — раздался одинокий голос Трескиной.

— У вас, голубушка, будет особая миссия, — генерал как будто просвечивал юную ведунью насквозь своим странным взглядом. Та невольно поежилась. — И, Марфа, как разберемся с вашим вопросом, то девочку немедленно к нам. Ей требуется особая подготовка. Энергии море, а умения ею пользоваться ни к черту.

Варакина вдохнула:

— Не успела, Сеня, с ней поработать. Приболела, а потом, как закружилось! Такие бриллианты раз в столетия находят.

— Я не хочу в столицу переезжать!

Шуйский с удивлением повернулся к раскрасневшейся Пелагее.

— Никто тебя и не увозит насовсем. Подучишься и вернешься. Твой дар Северу принадлежит. В других местах он попросту работать не будет.

Трескина успокоилась и в этот момент в зал вошла Горгона. Она победно осмотрела опричников.

— «Вавилона-Щита» уже нет. Господа коммерсы остались без защиты. Так что, товарищ Борман, бери своих архаровцев и дуй в их офис.

— Прямо вот так?

— Нет, конечно! С фейсами пойдете.

Шуйский с недовольством глянул на женщину:

— Геронна Михайловна, вы чему молодежь учите?

— Семен Васильевич, как будто я не знаю, каким словечком вы НКВДешников обзывали.

Молодые опричники с интересом уставились на прославленного генерала. Тот неожиданно покраснел, затем скомандовал.

— Чего сидим? Чего ждем?

Тяжелая это работа — из болота тянуть бегемота! Если следаки из ФСБ знали, зачем пришли, коллеги из силового прикрытия развлекались прессованием охраны «Вавилона», а также визгом молодых сотрудниц, которых клали на пол вместе со всеми и затем рассматривали стройные ножки. То Илья откровенно не знал, чем заняться. Борман с самого начала уведомил — Ищите! Но что и как не разъяснил.

В итоге к вечеру Семенов так устал, как не уставал ни в одной из последних экспедиций. Лучше уж с Вакориным против нечистой силы выступить и по лесам ползать. Там все понятно. А тут вроде бы свои, родные русские люди. Но кто из них откровенный враг непонятно. Общество, вообще, предмет сложный.

Духоподъемные речи обычно упоминают «народ», «сакральное», «общину», «скрепы». Тогда по факту кто казнокрады, мошенники и просто те, кто не упустит своего за счет ближнего? Про убийц и насильников речь не идет, это отщепенцы. Их община исторгает в любое время. А тут сосед, что за счет твоих же денег устраивает будущее себе и своим отпрыскам. Мутит левые схемы, завозит басурман для получения сверхприбыли. А с виду у него все красиво и «скрепно». Бабушки подкуплены, выборы в кармане, кресло депутата, целая паутина связей, что опутала город.

Противно! И ведь не раздавишь, как гадину, что вылезла из своей потусторонней норы. Все по закону. Человеческому. Может, ну его на фиг тогда закон этот?

Илья прямо в форме на служебной «Ниве» заехал за Людмилой. Не подумал, какой фурор наведет в её доме. А там оказались её родители и их знакомые. Что-то отмечали по случаю. Так что появление «лейтенанта» в нового образца форме, смахивающей на обмундирование сороковых, время расцвета МГБ произвело неожиданный фурор.

— Илюшенька! — Надежда Николаевна у порога схватилась за сердце. — Тебя в армию забирают?

— Да вы что! Это форма моей службы.

— Здорово, служивый! — папа Людмила, наоборот, выглядел довольным бравым видом зятя или уже тяпнул маленькую. — Отлично смотришься. Погоны тебе идут! И оружие есть? Дай посмотреть.

— Николя!

Надежда Николаевна от греха подальше утащила мужа в гостиную. Людмила обняла суженого и покачала головой:

— Не мог переодеться?

— Да у нас операция, извини. Сейчас так каждый день ходить буду.

— Вот здорово! Все девчонки твои!

— Да ничего здорового! Все соседи узнают, что я человек служивый. Они же меня до сих пор студентом считают.

— Не гоняй. Сейчас все в форме ходят. Мода такая. Налоговики, чиновники разные.

— Успокоила

— Пойдем, накормлю тебя, воин.

В гостиной сидела тесная компания. Если режиссера местного театра Дмитрия и его подругу Илья знал, то манерный молодой человек с модной прической виде петушиного хвоста сверху был незнаком.

— Ого, какие люди и при параде!

Дмитрий, как и Николай Саныч уже пригубили и был навеселе. Хозяйка как раз подала горячее, Люда начала ухаживать за Ильей, отвлекая опричника от ненужных мыслей. Он даже от стопочки «Запеканки» не отказался, уминая рыбный паприкаш. Настрой сбил «петушок».

— А вы никак в карательных органах служите?

Людмила дернулась, но Илья был спокоен:

— Разбираетесь в нюансах формы?

— Да нет, в общем…

Николай Саныч пьяно выдохнул:

— Ильюша у нас по другому ведомству проходит.

Семенов кинул в его сторону любопытствующий взгляд, но снова отвлекся на следующий вопрос вечного диссиденствующего представителя местной богемы.

— Форма разве меняет содержание? Давить человека пятой государства.

— Позвольте, неужели вы считаете, что Служба Государева существует лишь для этого?

— Ну не знаю. Настоящая свобода дороже любой обязанности.

Илья протянул тестю бокал для «заправки», откинулся на диване и ухмыльнулся. Как знакомо! Он такое еще в начале своей службы проходил, общаясь со старыми студенческими приятелями. И чем бестолковей индивидуум, тем больше его зажимает государственная машина.

— То есть кто-то другой должен защищать вашу свободу от посягательств, а вы их даже не уважаете.

— Я никого на такое не подписывал, — тут же парировал оппонент. — Это их личный выбор.

— Иннокентий, ты не прав, — пьяно бухнул Саныч. Что-то его нынче по жаре развезло.

— Да нет, у нас свободная страна, пусть так считает. Я ведь для этого, собственно, и служу. Для блага народа.

Кеша поморщился от напускного пафоса и не оценил примиренческие нотки опричника:

— А мне плевать, служишь ты или нет. Меньше свободных людей в тюрягу упечёшь.

Илья выпил «Запеканки» и закусил. На самом деле ему хотелось в душ и… еще кое-чего, но точно не спорить с воинствующим обывателем.

— Ты ведь, Иннокентий, в армии не служил?

— Господь миловал.

— Ну вот потому такую ахинею и несешь. В погонах не разбираешься, в смысле жизни тоже.

— Это почему это? — вскинулся Иннокентий.

— Потому что все мы так или иначе служим. Кто-то Родине, кто-то своему Золотому тельцу, кто-то искусству или науке. На таких держава всегда и держалась. Какие бы времена за окном ни проходили. Вот случись война, что ты делать будешь?

— Я против войны.

— Она нас не спрашивает, Иннокентий. Ломиться в дверь при любой возможности.

— Мы со всеми дружим.

— Не все с нами.

Глаза у Кеши забегали. Вопрос был неудобным. Даже дамы внимательно прислушивались к разговору.

— Я к армии не приспособлен. Это вы, мужланы, готовы при любой возможности драться.

— Ну почему же, и в тылу полно работы. Вот ты кем работаешь?

Кеша заподозрил подвох, но все-таки ответил:

— Декоратором в театре.

— Вот и отлично, будешь раскрашивать танки в маскировочные оттенки!

За столом засмеялись. Ловко Илья нашел выход для богемного мальчика. Тот же насупился.

— А я не хочу!

— Тогда по законам военного времени в расход или в штрафбат. Искупишь свое преступление кровью.

Вот сейчас все разом замолкли. Лицо у Семенова стало до предела серьезным, а глаза заблестели льдом. Гости зябко повели плечами. Они внезапно поверили, что Илья по необходимости может без лишних слов достать пистолет и застрелить этого туповатого хипстера. Такая жестокая уверенность сейчас от него исходила. Надежда Николаевна застыла на месте с ужасом в глазах, а Людмила потянула суженого из-за стола. Скандал гасят в самом начале.

— Простите, ему завтра на службу, — уже в коридоре она зашипела на Илью. — Ты чего такое несешь?

— Извини, день тяжелый был. Спина болит, кто бы помассировал.

Девушка поправила у зеркала прическу и лукаво скосила глаза.

— Будем посмотреть, служивый.

— А если купим винишка и тортик?

Горгона мерила шагами большой кабинет Басова. Он только чуть уступал «главной зале» Отдела.

— Хватит мельтешить, Геронна. Говори, ведь что-то ты точно намутила?

Черноволосая опричница остановилась около старинного портрета начальника Седьмого отделения Жандармерии. Так до революции называлась Опричнина.

— Вот человечище! Все ведьмы и колдуны у него были вот где!

— Все да не все, — возразила ей Марфа, притащившая в кабинет большой чайник. Ей помогала Пелагея, тащившая основательный поднос с пирожками и печеньями.

— С нынешним не сравнить.

— Да ладно те! — старшая ведунья Отдела ЧС махнула рукой. — Со всеми справились, ворога за порог загнали. И с этим справимся.

Все сели за стол и выпили первую чашку травяного чая. Такой был старинный обычай. Некогда поморы обожали кёж — горячий ягодный напиток. Для его приготовления использовали травы и северные ягоды (морошку, клюкву, бруснику, чернику), могли добавить зерно или отруби. Загущали ржаной мукой. Позже муку и отруби заменили крахмалом. В напиток добавляли специи, подслащивали медом или сахаром. Получалось нечто среднее между морсом и киселём.

За всех вопрос задал Шуйский:

— Что надумала, красавица?

Горгона хищно улыбнулась.

— Ничего сверхъестественного. Ломоносовский компас.

Басов чуть не уронил блюдце.

— Да ладно? Это ж когда его в последний раз пользовали?

Шуйский многозначительно хмыкнул:

— Ну раз Тверцов ничего еще не раскопал, то поступайте, как ведуете.

Трескина хлопала глазами, застыв с блюдцем. Любили в Опричнине чай пить из блюдечек. Душевно получалось, и дух совсем иной. Прямо благость по телу разливается. Наконец, она не выдержала и спросила:

— Тот самый Ломоносов?

— А что тут такого? Наш Михайло везде поспел. Вот и книги старинные почитывал и изобрел способ, как Черных Мессиров изобличать.

Видимо, на лице Трекиной все было наглядно написано. Горгона начала пояснять:

— Не знаю кто, но пригласил сюда крайне сильного ведуна.

— Еще один колдун?

— Да нет, Мессиры из иного теста. Колдуны пользуются уже приобретенным, силу с Нави тянут, если дотянутся. Чаще всего просто с пола поднимают чужие крошки. Потому какой бы колдун сильный не был, совладать с ним опытному человеку несложно. Его и обычный охотник пулей, заговоренной убьет. Если повезет, конечно.

Пелагея внимательно слушала столичную гостью. Она уже поняла, что её взяли в Университеты. И то хорошо. Ей временами становилась дико страшно от ощущения собственного могущества. Сказывают, что раз в пять поколения такие ведуньи рождаются. Вот угораздило её!

— А Мессир получается из иного теста?

— О, это более высший уровень. Как от простого кнехта отличается барон. Мессир колдовство сам варит. На основе старых и новых знаний. Он скорее лаборант-метафизик. К такому положению должен быть приложен определенный талант. И у него всегда имеется собственная свита. А двух его деятелей вы уже выбили.

Шуйский добавил:

— Они известны людям. Один популярный писатель даже вывел его в романе.

У Пелагеи округлились глаза:

— Воланд! Но он же дьявол!

Старшие скривились.

— Право, милочка, какой из него дьявол? Вы всерьез считаете, что такое могущественное создание появится на Земле и начет заниматься подобной ахинеей? Кстати, его существование так и не доказано. Скорее всего, одна из шуточек Сущего. Веселый наш Создатель временами. Взял и одним махом динозавров с планеты смел. А эволюция ведь шла в правильном направлении.

Трескина совсем потерялась. Горгона между тем продолжила:

— Был случай в тридцатых, тогда один Мессир из Голландии к нам пожаловал. Не всех сожгли в Средневековье. Видимо, Булгаков что-то услышал и довольно точно описал шуточки той банды. Только вот про их жуткий конец не поведал. Марфа, ты в тех событиях не участвовала?

— Да ну тебя! У нас посерьезней на Кольском дела творились. Немцев с англичанами гоняли.

Главная ведунья Отдела внезапно осеклась, наткнувшись на любопытный взгляд Трескиной. Шуйский хмыкнул:

— А ты нам не рассказывала.

Марфа отчеканила, закончив разговор:

— Товарищ генерал, вы в курсе какой там уровень секретности до сих пор? Тогда лучше помалкивать.

Басов выпучил глаза. Видимо, тоже никогда не слышал об этом.

Пелагея внезапно задалась мыслью — «А кто же у нас в Системе хранит все секреты? Люди ведь не вечные!»

Затем она перехватила внимательный взгляд Марфы Васильевны:

— У тебя тоже скоро появятся секреты, о которых нельзя знать никому. Даже мне, девочка.

Шуйский сурово осмотрел всех и поставил блюдце на стол:

— Тогда перейдем к делу. Горгона?

— Полюсами станут Пелагея и Марфа. Это их земля, их сила. Им удержать их будет возможно. Я же стану стрелкой компаса.

Гостья ставила ударение на второй слог, по-моряцки.

— А справишься?

Женщина фыркнула.

— Он иностранец. Наших понятий не знает. Я специально запросила в «Контуре» то дело тридцатых годов, все утро ему посвятила. Есть на него управа! Сейчас у нас основной вопрос — где мы поместим полюса? Самая северная точка города?

— Маймакса.

— Ага, вторая, значит, Ширша?

— Почему? — поразился Басов. — Не путай поговорку с реальностью. Южнее у нас Жаровиха или даже Юрас.

— Так-так, — Горгона встала у огромной карты города и окрестностей. — Вот Ширша. В самом деле в стороне.

Трескина очнулась:

— Подождите! Ширша как раз там, где требуется. Материковая часть. Нам же нужен якорь?

Черноволосая женщина повернулась к молодой ведунье:

— Соображаешь, малыха. Подожди! Да весь ваш чертов город на островах.

— С чего бы? — к карте потянулся и Шуйский.

— Смотри! Центральную часть города обтекает река Юрас, вот здесь на Белой горе от него идет канал к Двине. То есть формально это также остров. Я уже про Соломбалу и Повракульский не говорю. И Левый берег весь водой изрезан. Права, ваша ведунья. Ох, не зря Ширша в поговорке упомянута. И ещё, — Горгона ткнула в три точки. — У вас, по сути, агломерация. Новодвинск и Северодвинск грады немалые, а между ними куча поселков. Сколько тут, наверное, половина населения области проживает?

— Где-то так, — кивнул Басов.

— Тогда второй полюс надо северней ставит.

— Я знаю где. Там и святое место имеется, — улыбнулась успокоенно Марфа.

Такая уверенность в её голосе звучала, что Пелагея вмиг смирилась с грядущим испытанием.

Глава 26

Охота к перемене мест

В дом постучались. Пожилая женщина в легком платье отвлеклась от телевизора и подошла к дверям.

— Кого там в гости принесло?

Она уже несколько лет жила одна. Дети далеко, муж умер. Разве что соседки заглядывали. Так теперь все с телефонами. Сначала все равно позвонят. Быт северной деревни в двадцать первом веке изменился напрочь.

— Свои, Митриевна.

Она открыла входную дверь и всплеснула руками.

— Матушки! Марфа, откуда?

— В дом пустишь?

Неожиданно легко для её возраста главная ведунья Отдела ЧС забралась по ступенькам и вошла в сени.

— Вот не ожидала! Каким ветром, Марфуша? Теплоход же с утра только?

— Митриевна, ты совсем порядок забыла? Чаем сперва угости, а потом вопросы задавай.

Хозяйка некоторое время внимательно изучала гостью, затем засуетилась. Подошла к крану и поставила под струйку воды чайник. Опосля включила его в сеть и пошла к старинного стиля буфету. Марфа Васильевна присела на мягкий стул и с любопытством осматривалась:

— Вам никак водопровод провели?

— Да ты што! Это у меня насос в колодце стоит. И вода отсель уходит в какой его… септик!

— Во как! Хорошо жить нонче стали. Ранешне на колодец, да самовар растопить, в погреб за угощением сползай.

Хозяйка рассмеялась и села в ожидании, пока чайник вскипит. Её круглое лицо смуглело летним загаром, лишь синие глаза сверкали на нем васильками.

— Тако времена то какие! Плита, холодильник. Как люди живем. Нонешне все с телевизорами и Интернетом.

— Никак и у тебя есть?

— Нешто! — хозяйка с достоинством достала планшет. — Через день с детьми разговариваю. Как будто гоститьце у нас, — женщина спохватилась. — А я ведь как знала, с утра калиток напекла.

— Чай наливай, Митриевна. Потом и поговорим.

— Пошто такого срочного, что тебя на катере доставили?

Митриевна уже успела заглянуть в местный чат, где доброхотные соседки выложили фото МСЧовского катера у берега. Новости даже в такой далекой поморской деревне, как Патракеевка, что стояла напротив острова Мудьюг, ныне разносились быстро.

Марфа иронично глянула на хозяюшку:

— А ты догадайся?

— Не в сказке, чтобы загадками разговор начинать, — насупила хозяйка.

Марфа Васильевна некоторое время сверлила её глазами, затем перевела взгляд на икону в «красном углу», после на большую подкову, что висела над дверью. Немного задержалась на пучке хитро заплетенных трав, висевших около печки. Наверняка и гвоздь кованый в порог вбит.

— И как у тебя получается трем богам молиться, Митриевна?

Хозяйка гневно стукнула чашкой по блюду:

— Опять за свое, Марфа. Не мы заповедали и не нам менять!

— Ладно-ладно! — ведунья выложила на стол большой оберег. — Помнишь его?

— Знак Сварожича, — затем глаза Митриевны буквально полезли на лоб — Неужель тот самый?

— Ага. Еще с новгородских молодцев. Могучие были богатыри. Местных божков ни во что не ставили.

Хозяйка насторожилась:

— Пшто приехала?

— Камень нужон.

— Да ты што!

В горнице воцарилось молчание. Лишь слышны были ходики, место которым давно в антикварном магазине.

— Беда в городе.

Митриевна некоторое время сверлила взглядом гостью, затем задумалась.

— Ну раз сама да так срочно прискакала, то точно беда. Токма вот я ведь уже не староста.

— Пошто? — ведунья удивилась и заговорила по-деревенски. — Ты же все опосля тут подняла?

Хозяйка вздохнула и начала теребить в руках салфетку:

— Стара, говорят, нового, молодого выбрали.

— Да тебе ж еще восьмидесяти нет! Какая ты старуха?

Митриевна обиженно заголосила:

— Такая вот людская благодарность! И за што мне энта напасть!

— Хватит ныть! Пошли!

Марфа встала с места, натягивая по пути ветровку.

— Куда?

— К старосте новому. Ты не слышала, что дело срочное.

— У тебя всегда так.

— Так и служба непростая. Беда в городе, Митриевна. Взаболь.

Хозяйка всплеснула руками и тут же подхватилась.

— Чего тогда сидим?

Они вышли из дома, Митриевна приставила метлу к двери, мол, ушла ненадолго и потрусила по улице. Они дошли до дома, что стоял наособицу, не по правилам старой деревни. Новый коттедж, обнесенный забором из профиля, со спутниковыми тарелками и отдельно стоящей летней кухней.

— Хорошо староста у вас живет.

— Так у него магазины и сын в городе не последний человек! Ой, подожди. Позвонит ведь надоть.

Митриевна достала из кармана небольшой смартфон и ткнула пальцем.

— Да вот он, не звони.

Со стороны дымящейся бани к дому двигался здоровенный, как медведь, мужик. Даже его коричневые волосы топорщились во все стороны, придавая мохнатости образу.

— Пал Степаныч. Дело до тебя!

— Чего тебе, старая!

Митриевна явно обиделась, но вида не подала.

— По делу пришли. Нам в церковь надобно.

— Служба в воскресенье, — коротко бросил староста и взялся за ручку двери.

— Степаныч, нехорошо так гостей привечать. Нам камень нужен.

Мужчина отступил назад и измерил настороженным взглядом нежданную гостью. Как будто опризоривал, наводил порчу. Такие личности, если набьются в хозяева жизни, то других обычно не уважают. Марфа Васильевна уже поняла, по какой причине его в старосты взяли. Деревня небогатая, а ту такой спонсор. Только вот как с подобным сердцем ходить опосля в церковь? Искренне ли верит человек?

— Нам он не для забавы нужен, Павел Степанович.

— Я вас не знаю и пускать не обязан.

Хлоптунья нехорошо улыбнулась:

— Как так? У нас с вашей общиной давний уговор. Старше наших дедов и прадедов будет.

Староста внезапно занервничал.

— Да нечего там лазить! Потом неприятности одни.

— Чего шумим, Степаныч!

У калитки буквально ниоткуда возник колоритный старичок. Борода седая, лицо все в морщинах, но вид бравый.

— Да вот приехали тут. Камень им подавай. А это значит пол ломать. Недавно ведь настелили. Им забава, а мне лишний геморрой.

— И только-то? Давай ключи, не забава это.

И столько было власти в тихом голосе старика, что староста перечить не стал. Казалось бы, в три раза здоровей, но как будто сжался перед тем, как шкоденок. Вскоре он вернулся с ключами.

— Здравствуй, Васильевна. Все коптишь под небесами?

— Значит, так надо.

— Давненько у нас не бывала.

— Сам понимаешь, дел хватает. Давно не пенсии?

— Уже и забыл, когда и дали. Рано ведь выходим на службе государевой. Я тут успел еще в сельсовете поработать, потом администрации, да в выборной комиссии.

Марфа сверкнула глазами:

— Не сидится на печи, старый?

— Куда мне до тебя! Ты еще при моем батюшке сюда приезжала комсомольцев укоротить, чтобы церковь не ломали.

— Потому что не ими ставлена! Она камень оберегает.

— Много воды утекло. Я еще мальцом тебя красивой женкой замечал, а видишь, как время обоих согнуло.

Староста недоумевающе переводил взгляд со странной старухи на их деревенского авторитета Деда Матвея. О чем они говорят? Какие комсомольцы? Но ослушаться не посмел. Видимо, природным чутьем догадался, что не ко времени. Так и не было бы чуйки, и бизнес не поднял. Староста усадил всех в свой УАЗик и поехал в соседнее Верховье, где и стояли два храма. Деревянная Николы Чудотворца была постройки аж середины восемнадцатого века. Шатровая церквуха срублена принятым в те годы восьмериком. Завершалась рубленым шатром, к которому примыкали прямоугольные срубы и притворы, крытые бочками и полицами. Поэтому со стороны выглядела замысловато, но была заботливо реставрирована.

Вот стоящая неподалеку Церковь Успения Богородицы, выстроенная из кирпича, смотрелась сиротливо. Таких больших денег на восстановление у прихожан не имелось. Вообще, странное явление на Руси. На протяжении веков хватало средств на строительство и украшательство тысяч храмов в относительно бедной стране. А пролитые миллиардами нефтедоллары уходили куда-то не туда. Мимо страны и народа. Даже на реставрацию старых зданий не хватало.

— Куда дальше?

Павел Степанович повернулся к странному сопровождению. Что-то здорово напрягло его во взгляде приезжей старухи. Аж мурашки по спине пробегали.

— В алтарь.

— А…

— Веди!

И такая властность прозвучала в голосе Марфы, сто староста тут же повиновался.

— Здесь он вроде?

Митриевна походила по широким доскам-плахам и указала на один из углов.

— Вскрывать надо, — дед Матвей как будто враз помолодел. Староста молча кивнул, надо, так надо, и достал прихваченную из машины монтажку. — Ты чего! Тут не торопясь надобно.

Бывший опер достал из притвора какую-то странную палку и отошел к стене. Вскоре он подцепил одну из плах и отодвинул её в сторону. Павел Степанович почесал затылок.

— Ловко!

— А мы тут спецом их на колышки посадили. Подсоби, Степаныч.

Вдвоем те споро освободили часть алтаря от пола.

— Вот он, Марфушка!

Митриевна ловко спустилась подпол и начала очищать прихваченной с дома щеткой огромный замшелый камень. Странная форма в виде луковицы и темные бока придавали каменюке мрачности. Павел Степанович только выдохнул:

— Ахти! А я грешным делом считал, что выдумки все это. Нонче всякого люда развелось. Ищут непонятное.

— Так! — Марфа Васильевна резко повернулась к нему. — С этого места поподробней! Кто и когда?

К старосте резво подтянулся и дед. Староста внезапно почувствовал себя, как на перекрестном допросе. Пошалил он, было дело, в молодые годы. Но у ментов не было так страшно, как сейчас.

«Хоспади, да кто же они такие?»

— Да приезжали тут одни крутые по весне. Пока еще зимник стоял.

— И что? Говори, не томи!

— Дык камень искали, все о нем расспрашивали. Еще бензина у меня купили. Ругались, что ехать оказалось далеко. А машина у них американская была. Те жрут, только наливай!

— Как выглядели, милок, приезжие?

Лучше бы она била его! За притворной ласковостью старушки скрывалось нечто жуткое до усрачки. По спине Павла Степановича протекла холодная струйка пота. Что же эта оторва вытворяла в молодые годы? Он представил её в чекистской кожанке с Маузером в руках и был вынужден признать, что образ вышел невероятно четким.

— Как? Богато. Одежа вроде бы и охотничья, но ко мне разные люди на охоту и рыбалку ездят. На этих очень дорогое снаряжение было. И машина не из простых. Я еще и подумал — на фига им какая-то каменюка? К старухам отправил. А перед тем метель была. Ну вы помните, какой у нас март вышел? Застряли они, пришлось трактором дергать и бензин продать. Жмоты они!

— Чего так?

— Денег куры не клюют, а мне претензии за цену. Так ты еще топливо сюда привези!

Марфа задумалась и к огромному удивлению старосты достала из наплечной котомки увесистую коробку спутникового телефона. Старушка была лаконична, говоря с невидимым собеседником:

— На месте. Куда он денется? Шевелитесь, в полдень начинаю обряд.

Митриевна охнула:

— Да неужель? Уж более века прошло.

— И что? Камню тысячи.

Марфа Васильевна не стала благоразумно упоминать, что считает древний валун живым. И так слишком много знаний для обычного человека. Она уставилась на старосту.

— Павел Степанович, смотри и запоминай. Тебе нонче это хранить. Мы уже старые.

Староста нервно икнул, но по жизни был человеком резвым, потому при деньгах. Да и хранить тайны умел. ПИ поэтому малость осмелел.

— А откуда он взялся?

— Не знаем, Павлуша. Не нами поставлен. И церковь здесь не зря срублена¸ почитай, еще в веке шестнадцатом при Иване Грозном. А до того лихие новгородцы часовню поставили. Кто доселе жил, нам неведомо. Но ведовство он творил издавна.

Мужчина охнул:

— Так если камень бесовской, то как святое здание тут поставили?

Марфа Васильевна глянула на стариков, поджав губы:

— Вот чему вы молодежь учите? Бесовство! Люди ведь испокон веков на земле-матушке живут. И знали о ней больше нашего. А святые стены округ камня возвели, чтобы людишки недобрые сюда не хаживали и зла не творили. Но пора уж. Дед, термос взял?

— А то как же!

Люди с любопытством и потаенным страхом в душе наблюдали, как ведунья кинула прихваченные с собой травы в горячую воду, а затем тщательно облила Камень отваром. От валуна поднялся пар. Стоявший ближе всех староста к своему ужасу ощутил, что от обычного камня повеяло жаром. И он столько раз ходил над ним⁈ Раздался странный звук. Это Марфа Васильевна ударила отшлифованной косточкой по небольшому украшенному затейливой росписью бубну. Она обошла Камень несколько раз, ударяя все сильней и сильней. Затем раздалась протяжная песня, язык которой был одновременно знаком и незнаком. Слова русские, но какие-то непонятные или очень древние. Такими писали в старинных летописях. Затем раздалось нечто вроде жужжания на высоких нотах, после послышался треск. Как будто одновременно включили электрический генератор и начали рвать бумагу. Ритм становился все реже и звуки тише. Но жар от камня сильней.

Ведунья устало оперлась о стену:

— Павел Степанович, помоги выбраться.

— Сейчас!

Впечатленный происходящий действом староста одним движением поднял старушку наверх. Был он, как и его предки новгородцы, могуч. Хлоптунья, потомственная ведунья бросила в его сторону испытывающий погляд. Ох не зря его выбрали. Просто надо на путь истинный молодца наставить. Чтобы силушку свою богатырскую зря не раскидывал, да умом рос, оберегая тайны поморские.

— И сам вылезай. Нельзя рядом с ним сейчас находиться.

Мужчина поспешил наверх. Меньшее, чтобы он хотел сейчас, так это стоять рядышком с потрескивающим и потемневшим камнем.

— Марфуша, все?

Митриевна была откровенно испугана. Дед Матвей, наоборот, сверкал любопытством. Оперская сущность заиграла.

— Куда там! Мы только начали. Михайло Васильевич, не подведи, родимый.

Старики недоуменно переглянулись. Староста достал из кармана мобильный, чертыхнулся и убрал обратно.

— Молиться можно?

Марфа Васильевна, не оборачиваясь, ответила.

— Худа не будет. Нам все силы пригодятся. Белому царю также зло не по душе. В этом мы с ним едины.

Глава 27

Компас Ломоносова

— Вот отсюда и пойдем. Он где-то тут недалече.

К удивлению Пелагеи, они остановились у Мечкинского кладбища, что сразу за Новодвинском. Борман споро выскочил из машины и вынимал из багажника снаряжение. С собой у него вдобавок к табельному оружию был взят нарезной карабин. Он воровато оглянулся, охотничьего сезона еще не было, и прямо в чехле закинул оружие за спину.

— А нам точно сюда? Мы же собирались в Ширшу.

— Тут все рядом. Пошли скорее.

Как ни странно, но двинулись они мимо заброшенных зданий не в лес, а прямиком к берегу.

Продираясь через кусты минут через пять, опричники вышли к обширным прибрежным зарослям.

— Мечка. Странное название для севера.

— Потому и старинное. Фамилии на «ЧК» все древние. Князь Вячко, что погиб в Юрьеве, брянский боярин Мячко, что прославился во времена Смуты.

— Не каждому давали сакральные буквы? — догадалась Трескина.

— Возможно, — уклончиво ответил старший научный сотрудник Отдела ЧС. — Как и все остальное, этот ритуал покрыт пылью истории. Не нам судить о прошлом.

Пелагея отодвинул очередную ветку. Заросли около берега были густыми. Никто здесь не бродит, когда рядом есть масса протоптанных дорожек.

— Все равно странно. Судим о прошлом, его толком не зная.

— История — это рассуждение в моменте. Её по факту нет.

Трескина удивленно уставилась в широкую спину начальника, но благоразумно промолчала. В последние дни над Отделом и так сгущались тучи. Общее напряжение коллег она чувствовала каждым квадратным сантиметром своего тела. Может, и в самом деле стоит съездить в столицу на учебу. Иногда она здорово пугалась могуществу сил, которыми управляет. Да и управляет ли?

Через сто метров Борман остановился и начал крутить головой.

— Где-то рядом должен лежать. Редко здесь бываю, а этот гад каждый раз перемещается.

— Камень? — несказанно удивилась юная ведунья.

— А ты как догадалась? — повернулся к ней опричник.

— Так, Петр Иванович, он вот там метров через тридцать.

Пелагея указала в сторону северо-востока. Борман тяжело на нее глянул, но послушно повернулся. Что-то сильно начала напрягать его в последнее время эта девушка. Ну не может быть у человека таких способностей! Даже у очень одаренного.

Или это предвестник нечто страшного, или спасение. Иного не миновать. Бывали в истории службы ситуации не самые приятные, когда опричники переходили на Ту стороны и крушили хрупкое мировое равновесие. Тогда в стране начиналась смута и происходили революции. Мало кто знает, что один из Лжедмитриев был выходцем из Опричнины. Как и некоторые декабристы. Большевики же работали в этом направлении долго и вдумчиво, тщательно подбирая «перерожденцев». ЧК ведь не на пустом месте создавалась.

Репрессии тридцать седьмого — это выход наружу тайной, но от этого не менее кровавой схватки с Потусторонним. Потоки людской крови всегда расшатывают зыбкую границу между Явью и теми, кому не место в ней. Проще пролить кровь, чем остановить. Но всему свое время. Как и познанию неведомого. Опричники и их помощники с тех годов крайне редко вмешивались в подобные схватки. Того раза хватило. Но сейчас иной случай. Под ударом они сами. Видать, здорово нужны этому поганцу их северные тайны!

— Вот он родимый!

Борман споро скинул с плеч рюкзак, первым делом освободил карабин от чехла и зарядил его, дослав патрон в патронник. Затем достал жесткую щетку и начал чистить камень ото мха и лишая. Трескина тем временем смешивала в правильных пропорциях травы и кидала их в термос. Зелье должно быть горячим. Камень и так намерзся.

— Давай, девка!

Петр Иванович отошел в сторону и начал настороженно озираться. Пусть Мессир и лишился части свиты, но с него станется кого-нибудь притащить не из нашего мира. Пелагея, как и положено ведунье, начала обряд с заговора. Облила камень зельем, отчего сразу повалил пар. Затем нуэйта раскинула руки и завела древнюю песнь. Откуда брались слова и что те значили, она не ведала. Шаманский язык был так древен, что вряд ли кому-то из живущих ныне получится его разгадать.

Люди древности были намного разнообразней даже в генетическом плане. Расположенные совсем рядом племена отличались генами больше, чем нынешние расы. Эволюция, Древо Жизни еще бурлили созиданием. Сварог был молод и горяч. Это его земли по праву!

Древние охотники за мамонтами и китами, саамы, чудь, поморы. Племена и народы сменялись, как в калейдоскопе, но суть их внутреннего содержания не менялась. Все пришельцы рано или поздно проникались тайнами этой земли, её порядком и спокойствием. И ты или принимал сущее в душу, или умирал от невозможности прильнуть к этой суровой земле. Но так или иначе потомки древнейших жителей Севера оставили часть крови новых поселенцам. В отличие от многих мест на планете Род здесь никогда не прерывался.

— Горяч! — восхищенно воскликнул Борман. — Сразу видно, что южный камешек.

— Он готов, Петр Иванович, — покачнулась Пелагея. Ведовство такой мощи отнимало у девушки много сил.

— Отлично! — Борман достал трубку спутникового телефона и нажал кнопку. — Южный якорь в деле. Ага, здесь, — он опустил аппарат. — На севере также все в порядке. Якоря работают. Пока передохни, и будем ставить охранный периметр. На Сварога надейся, но сам не плошай.

Стоявший около Гостиного двора в самом центре Архангельска белый микроавтобус не привлекал особого внимания. Погода была для севера хорошей. Солнце, ветер, нежарко. Множество людей прогуливалось по набережной, главной улице столицы Поморья. Катили велосипедисты и сноубордисты. На воде устроили аттракцион парни на гидроциклах. Неспешно вверх по реке шел буксир с баржей. Жизнь продолжалась.

— Виктор, а мы успеем?

Наталья Седых испытывающе глянула на Иволгина, пребывшего к ним непосредственно перед операцией. Специально с Вайгача на вертолете привезли.

— Отсюда одинаковое расстояние во все концы города.

— Что-то сомневаюсь.

— Не нами придумано. Горгона свое дело знает.

Седых хмыкнула.

— Работали раньше с ней?

— Пришлось, — капитан был немногословен. Служба приучила.

— А что с Вакориным? — перевела тему для разговора опричница.

— Жить будет, — заметив реакцию девушки, Иволгин засмеялся. — Да ничего страшного. Просто рана неприятная.

— Это как?

Капитан вздохнул, но своего кореша все-таки сдал. Обычный прием — спрятать главное за громким событием, не относящимся к основному делу.

— Дробь в задницу попала. Верткий чертяка.

Седых не удержалась и заржала. Это так похоже на вечно ёрничающего опричника. Затем задумалась.

— Его, что ли, убить хотели?

— Напугать. Но малость переборщили.

Наталья с интересом посмотрела на командира:

— И что с теми хмырями приключилось?

Иволгин был по-солдатски невозмутим.

— Мы поначалу хотели казнить их по местным обычаям. Москвичи были, правда, против. Но кто их спрашивал?

Узкое лицо опричницы прорезала едкая ухмылка:

— А это как?

— Голыми привязать к столбу в тундре.

— Жестко! Это вам не китайцы с их долбящей башку каплей. Гнус тебя поедать потихоньку будет.

— И песец.

— Что песец?

— Как человек завоняет от ран, так и песцы подтянутся. Начнут ноги глодать.

— Б-р-р! — представила картину Наталья и передернула плечами.

Судя по реакции сидящего рядом с водителем бойца, она была в этом не одинока.

— Чего ты хочешь? Жизнь в Заполярье сурова и к сантиментам не расположена.

Прислушивающийся к разговору боец из силового прикрытия одернул расписную в маску смерти балаклаву и спросил:

— И что те столичные?

— Много плакали и обещали больше так не делать.

— Ага, как же!

— Мы их к вахтовому поселку привезли и там голожопыми и выкинули. Отныне въезд в тундру им закрыт навсегда. Всей компании так же.

— Лихо!

Седых догадалась, что это решение столичного офиса Опричнины. А они могут так надавить, что самому крутому олигарху станет тошно.

— На этом инцидент был закрыт. Потом меня сюда дернули.

— Ясно.

Ничего не было ясно, но главный оперативник Отдела ЧС свои тайны хранить обожал. Так что вряд ли что скажет без санкции руководства. Что же там такого на Вайгаче интересного? По преданиям первыми на острове ставили святилища загадочные древние жители европейской Арктики, известных в мифологии и истории под именами сихиртя и печора. Идолов, деревянных и металлических начали ставить и пришедшие позже ненцы. Ненецкие святилища обычно посвящены определенным религиозным персонажам.

Так, Небя-Хэхэ (Мать духов) находится почти в центральной части Вайгача и занимала главное место в пространственной организации сакрального мира кочевников. В северной части, на мысе Нюдя сале хэхэ´я, то есть Малый Болванский Нос, находилось святилище Я´Мал Хадако — Края Земли Старушка. В южной части, на Хэхэм Саля — мыс Дьяконова — святилище Вэсако — Старик, а между ними располагалось местообитание Небя-Хэхэ.

Кумирня Большой Болванской горы своей величественной вертикалью воплощала иерархию ненецкого мифа. Вершина была связана с небом, верхними духами и самим Нум´ом. Расщелина ассоциировалась с входом в нижний мир, где обитали Нгаи Небя-Хэхэ. Жертвенная площадка представляла средний мир, то есть мир людей. Таким образом, все главные духи, которые существовали в ненецкой космогонии и отвечали за мировой порядок, встречались в сакральном центре Вайгача.

Сотни идолов и святилища тысячи лет охраняли покой арктического острова.

Геронна Михайловна стояла в круге. Магическом, надо признаться, круге. Не зря вчера они с Басовым и Вахрушевой весь вечер бились над его составлением. Ивана Васильевича с Федоровичем также припахали. Больше всего он напоминал странный лабиринт. Камни для него нашлись тут же во дворе. Их сюда стаскивали десятки лет со всей Набережной. Каменюки, соответственно, были не простыми, а с историей. В основном из числа тех, что в качестве балласта привезли сюда купеческими судами. То есть родом из Европы и Америки, кое-какие вообще издалека. Так что картина в итоге вышла пестрая, но чрезвычайно сильная. Да и океан оставил отпечаток в памяти минералов.

Горгона осталась довольной и с утра мерила шагами небольшой участок за забором Отдела. Она не нервничала, скорее собиралась духом перед эпохальной схваткой. Когда еще попадется в руки такая крупная фигура? Мессиры на дороге не валяются. Самое плохое, что Опричнина до сих пор не знает, кто это такие. Нечто древнее, давно позабытое людьми, но иногда являющееся в их жизнь. Зачем и по какой причине? Пока ответов на вопросы не было. Но их крайне желательно было бы получить.

Геронна Михайловна остановилась задумавшись:

— Христофор Бонифачьевич, вы со мной?

— Разумеется!

Арендованный спорткар БМВ стоял у ворот в ожидании немедленного выезда. На нем уже были установлены проблесковые маячки и «крякалка». Ехать по городе придется быстро.

— А кто останется здесь? Забор у вас что-то хлипковат.

Сейчас уже задумался Басов. Он кивнул в сторону молодого опричника:

— Семенов. И наши старики.

— Вы серьезно?

— В ФАПСИ нет лишних людей, Геронна Михайловна. Это вам не столица. И если вы помните, команда капитана понесла недавно потери.

— Плохо. Вооружите тогда их чем-то посерьезней.

— И про меня забывать не стоит, — из гаража показалась завлабой Дарина Алексеевна.

Столичная гостья ухмыльнулась:

— Не будьте так самоуверенны, дорогуша.

Но Горгону тут же отрезвил леденящий взгляд Вахрушевой.

— С кем мы можем иметь дело?

— Оборотни, вампиры и прочая нечисть.

— Я вас поняла, — завлабой тут же исчезла. Наверняка спустилась в лабораторию за необходимым. И в самом деле вскоре она появилась в глухом комбинезоне, респираторе и с каким-то баллоном за спиной, начав опрыскивать забор по периметру. Басов некоторое время смотрел на подчиненную, а затем хмыкнул. Горгона протянула:

— Интересный запах. Пожалуй, надо будет прислать к вам специалистов по травам.

Глава 28

Движение

В этот момент снова зазвонил телефон, и действие стало закручиваться стремительно. Басов выкрикнул:

— Северный якорь заземлен.

Вот сейчас все начали нервничать, а Семенов с Федоровичем стали прилаживать тяжелую доску с самый центр лабиринта. Молодой опричник здорово нервничал. Еще бы ему не суетиться, когда он слышит кучу голосов на незнакомых языках. Чертовы каменюки! И его странный до невозможности дар. Кому скажешь — никогда не поверят! Механик в сердцах крякнул:

— Чего ж такая тяжеленая!

— Так из дуба.

— Попроще нельзя было дерево найти?

— Нельзя, — доску они установили на острый камень, и она как будто прилипла к нему, легонько покачиваясь. — Дуб — дерево княжеское, и его дружины. Стены Рюрикова городища была сделаны из него. Из дуба и другие Детинцы старались строить. Охранительное для русского человека дерево.

Федорович хмыкнул и стянул с рук перчатки, доставая пачку сигарет.

Минут через двадцать раздался второй звонок. Басов напряженно выслушал сообщение и выкрикнул:

— Южный полюс заякорен!

В этот момент доска на камне самом собой повернулась. На нее тут же невероятно ловко заскочила Горгона. Семенов залюбовался её ладной фигурой в узких брюках и топике. Черный цвет лишь подчеркивал стройность женщины. Она крепок стояла на вращающейся доске и в какой-то момент закричала:

— Есть контакт!

Внезапно на минуту она замерла, а Илья вздрогнул и закрыл уши. Такой громкий хор каменных голосов раздался! И ведь никто кроме него эти камни не слышит.

— По коням, Христофор Бонифачьевич! Они в Соломбале!

Как быстро столичная штучка оказалась в машине! Иван Васильевич стремглав побежал открывать ворота. Басов закричал ему уезжая:

— Доставай все, что у тебя есть в закромах, Ваня.

— Будет исполнено!

Мощный мотор спорткара возмущенно рыкнул, и БМВ исчезло из виду. Судя по звуку, машина уже проскочила Коммунальную улицу до перекрестка.

— Илья, чего стоишь? Быстро получать оружие!

Семенов хлопнул по кобуре, табельный Макаров был на месте. Затем он поднял голову и немного очумел. Только что солнечное в облачных барашках небо начало стремительно затягиваться темными тучами. По спине пробежал хорошо знакомый озноб. Камни предупреждали и приближающейся опасности. И им было страшно. Камням!

— Есть! — Иволгин получил метку на планшет и рявкнул. — К Кузнечевскому мосту быстро!

Водитель тут же завел двигатель, и микроавтобус рванул прямо по Набережной. Вообще-то на ней стояли знаки запрета автомобильного движения, и находилось множество камер. Но номер автомобиля в число штрафуемых не входил. Мост же назывался по имени рукава Северной Двины Кузнечиха. В дельте великая Северная Двина разбивалась на множество протоков и вдобавок имела десятки островов.

— Они в Соломбале? — догадалась Наталья, следя за меткой. Она уже была в курсе, что её рисует Басов, получая информацию от Горгоны. Та же «считывала» своим ведовством месторасположение Мессира и его шайки через работающий «Поморский компас» Михайло Ломоносова. Тот еще был ловец ведьм. Много его наработок использовалось во благо Службы Государевой. Поэтому его так жаловали императрицы. Что дочь Петрова, что заезжая немка, лучше всех понимающая опасность ведьминого племени.

Европа с огромным трудом тогда избавилась от гнета древнего рода. На Руси же издавна пользовались своими методами. Чаще всего просто-напросто пресекая возможность получения энергии и продолжения колдуньями рода. В итоге вместо ведьмы выходила очередная вздорная баба. Сейчас же Седых с омерзением замечала в движении новомодных «Фемок» характерные типажи не искорененного ведьминого племени. Как только они не прячутся!

Басов видел в жизни всякое, но Горгона его в очередной раз удивила. Домчаться за шесть минут от Коммунальной до Гагаринской предмостной площади! И далеко не всегда она использовала проблесковые маячки и крякалку. Вот потом арендная контора получит список штрафов за проезд на красный свет! Да и в соцсетях наверняка уже появились ролики о проклятых мажорах и потерявших всякий стыд депутатах. Но ничего, хуже тем не будет! Пусть по тем лишний раз прокатятся. Глядишь от такого народного роптания, и полиция начнет лучше работать.

Внезапно женщина повернула и остановилась у тротуара, проигнорировав возмущенный сигнал сзади. Басов насторожился:

— Что случилось!

— У вас появился новый мост?

— Нет. На этом в час пик вообще страшенные пробки.

— Тогда они идут по воде.

— Ах, это! Так у нас знаешь сколько в городе яхт и моторок?

— Стоим! Мне сложно сейчас сориентироваться, вода глушит. Они по реке не уйдут?

Басов задумался:

— Вряд ли. Если это не воздушная подушка, то на авто быстрее передвигаться. Да и на виду будут. Засечь их на воде легче. На всякий случай маякну МЧСникам, пусть катер выдвинут на перехват.

Через пару минут женщина облегченно выдохнула:

— Появились! Идут в сторону Талажского шоссе. Хотят уйти на юг.

Басов транслировал её слова в рабочий эфир, тут же послышался возглас Иволгина:

— Выдвигаемся!

Горгона резко бросила БМВ в поток машин, а затем вырулила к повороту на красный свет, тут же врубив мигалку и какой-то совершенно бешеный звуковой сигнал. Подобным ревом можно было снести с улицы демонстрантов-оппозиционеров.

— Это что такое сейчас было?

— Спецсигнал, — ухмыльнулась Горгона. — Взят у американских пожарных.

Она вырулила на улицу Гагарина и начала уходить там на левую полосу. Из мешавшего ей высокого «Лендровера» вылезла мордатая физиономия какого-то хама, что-то обидно закричавшая. Женщина в ответ показала ему дуло пистолета, морда тут же исчезла в окне внедорожника.

— Ну что он так медленно!

Микроавтобус также попал в затор и включил сирену. Поток машин еле-еле продвигался к нужному им перекрестку. Городские власти, как всегда, запаздывали с современными развязками. Фирмы типа «Вавилона» успевали навтыкать «Точечные объекты», строить дороги в итоге становилось негде, зеленые насаждения исчезали, а страдали жители города.

Иволгин нервничал, но продвинуться вперед мешали столпившиеся в кучу автомобили. Окно соседней машины опустилось, и там показались недовольные лица типичной хипстерской пары. Женоподобный бородач с модным хвостиком и дамочка, тщательно старающаяся забыть, что она женщина. Они что-то злобно выкрикивали о незаконном поведении водителя их микроавтобуса. И это несмотря на специсгналы. В ответ сидевший спереди боец опустил затененное окошко и показался наружу.

На его балаклаве была нарисована «Маска смерти», а в руках находился Калашников. Так что видок вышел страшенный. «Соседи» резко расхотели беседовать о свободе передвижения и рысканули вправо, вызвав взрыв сигналов остальных автолюбителей. Зато освободился проезд, куда тут же ломанулся белый микроавтобус. Водитель не скупился на «крякалки», и они понемногу двигались вперед.

— Черт, опаздываем!

Противник успел заехать на Объездное шоссе раньше их и резко набрал скорость.

— Они заранее все просчитали и жили рядом с водой. Катер всегда наготове.

— Как же мы так лопухнулись?

— Серьезный противник!

Горгона, проскочив узкий и мешающий движению путепровод, резко добавила скорости. Объездная дорога недавно реконструировалась и стала четырехполосной. Так что здесь можно поиграть в «Шахматы». Басов, если бы не был седым, то поседел сейчас. Как и многие водители, коим не повезло оказаться в этом время на шоссе. Они мало-помалу, но неуклонно догоняли противника. Женщина бросила взгляд на небо и проворчала:

— Плохо дело. Эта тварь что-то задумала.

Поднялся сильный ветер, и Иван Васильевич дернул Илью за рукав.

— Быстро в здание!

Вахрушева как раз закончила опрыскивать забор и вбежала вслед за ними. Федорович стоял у входа, вооруженный как Терминатор. В руках укороченный помповый дробовик, а за спиной… самый настоящий ППШ. Семенов сначала подумал, что ошибся. Но все так и есть, разве что с секторным магазином вместо барабана.

— И такая древность чем нам поможет?

— Зря так говоришь. Накоротке лучшая вещь!

Иван Васильевич крякнул и расчесал свои усы.

— Просто орешки у Федорыча непростые.

— Золотые?

— От Марфы заговоренные, — погладил подсумок с запасными магазинами их постоянный механик.

— Это тебе!

Их штатный вахтер, комендант и оружейник в одном лице передал Илье смутно знакомую «машинку».

— Это что такое?

— Новый АК-12. Ты же с армейским Калашниковым имел дело?

— Ага. Почти все то же самое.

— Вот именно!

— Набивай пока магазин этими патронами. Потом мне поможешь.

Илья удивился непонятной маркировке боеприпасов, но начал послушать заталкивать патроны в горловины. Пусть он в армии не служил, но на военных сборах, а еще больше на реконструкторских сборищах присутствовал много раз. Так что оружием его не удивишь.

— Не удивлюсь, если у тебя, Иваныч, будет «Маузер».

— Зачем мне это старье? Мне «Ярыгин» по штату положен. Помогай!

Усач крякнул, но водрузил на стойку знакомый по старым фильмам пулемет. Семенов ахнул:

— Мальчик нашел пулемет, больше в деревне никто не живет. У тебя «Максим» откуда?

— Оттуда.

— Ядерной ракеты случайно там не завалялось.

— Язви, язви, но спецпатрон в обычную ленту не лезет. А в эту в самый раз вошли.

В этот момент из коридора появилась встревоженная завлаб Вахрушева. Поверх комбеза на ней накинута тонкая кольчужка, а на поясе сверкал серебром кривой кинжал.

— Ой, ретябушки, беда идет! Боюсь, мои снадобья их не остановят.

Иван Васильевич крикнул Федоровичу, стоявшему у открытой двери:

— Компас работает?

— А что ему будет?

— Тогда, Илья, хватай пулемет, потащили наверх.

Семенов взялся за станок. Однако тяжко приходилось раньше пулеметчикам! Это же сколько в нем веса?

— Окно открывай!

— Почему здесь?

— Забор на юг выходит. Они могут только там к нам полезть. Со стороны кладбища. Я буду отсюда бить. В ленте двести патронов. Надеюсь, хватит. Ты за Дариной приглядывай. Федорович также знает, что делать. И вот что, молодой, — бывший сотрудник МГБ пристально глянул на Илью. — Ты, если что — уходи! К церкви прорывайся. Они святой земли боятся. Нас не жди. Живые молодые для Отдела нужнее, чем мы старики да стены. Эх, давно такой заварушки не случалось!

Семенов заворожено смотрел, как их вахтер отточенным движением зарядил ленту, передернул рычаг и приладился за столом, что они подвинули к окну. А снаружи становилось все темнее и темнее. Как будто некий серый морок напал на их мир. В душе также стало тревожно. И еще бесконечное нытье камней!

Илья очнулся и передернул затвор автомата, тут же открыв клапаны подсумков. Затем подумал и спросил:

— А еще магазины для АК есть?

— Внизу. Только ты быстрее давай. Чую рядом совсем нежить.

Глава 29

И битва началась!

— Да что же это такое!

Очередной тихоход «тошнил» в левом ряду, мешая проехать и не обращая внимания на световые сигналы на БМВ.

— Надо было взять, что посолидней, — констатировал Басов, тут же поймав на себе ярость Горгоны. — Ну кто из силовиков катает на спорткарах?

— Мы в Москве.

— А это тебе провинция. У нас любят брутальные внедорожники.

— Да ладно!

Женщина резко вывернула руль и пошла на встречку, врубив громогласный «пожарный сигнал». Рев от него был, как от несущегося локомотива. Машины ошарашено посыпались в стороны, ничего не понимая. Так опричники и мчалась по разделительной, яростно гудя и не выключая световых маячков.

— Уже Дачная. Дальше кольцевая и поворот на мост.

— Уходят, — проворчала Горгона, проскакивая на красный свет.

Вслед ей яростно гудели. Странные люди. Ведь по спецсигналам могут мчаться не только Скорые и МЧС. К сожалению блат и наглость некоторой части элиты именно в этот важный момент выходили сотрудникам Опричнины боком. И пострадать могли как раз те недовольные ограничениями граждане. Нет, свобода не для этой страны!

Иволгин обернулся к Седых. Он на пути следования передал планшет ей:

— Что там?

— Уходят на Краснофлотский мост.

— Значит, мы правильно идем! Жэка, поворачивай на Новгородский, оттуда на железнодорожный.

Архангельск на самом деле запертый со всех сторон водой город. Как острог или каторга ограничен преградами. На север идет одна дорога в сторону алмазного месторождения, еще есть выход в море по Северной Двине. На юго-восток вдоль Двины идет трасса в сторону Пинежской тайги и далее на Мезень и Лешуконскую глухомань. Лишь на реке Пинега у поселка Белогорский можно повернуть на запад и в районе Усть-Пинеги на пароме переправиться на обжитую сторону, где находятся все трассы и железные дороги, идущие к центральной части страны.

В ином случае необходимо переправиться на Левый берег города. Для этого есть лишь два моста. Один старого типа совмещенный железнодорожный. В его середине очень хитрым способом поднимается целый пролет для пропуска океанских судов к пристаням. Так что ночью, особенно летом часто можно застрять возле закрытого шлагбаума. Второй мост- Краснофлотский находится южнее, и он чисто автомобильный. Не так давно самый протяженный автомост в Европы. Общая протяженность мостового перехода с подходами составляет 5514 метра.

Микроавтобус «крякнул» и просунулся в плотный строй автомобилей без очереди. Но сильно скорости этот маневр не придал. На мосту обгонов не совершишь. Капитан повернулся к подчиненной:

— Успеваем?

Та в ответ улыбнулась и достала из крепления штатный Абакан.

— Встретим, командир! Как пролагается незваным гостям.

— Жэка, сразу после моста гони!

Вокруг здания Отдела ЧС как будто сгустился темный туман. Иван Васильевич сплюнул:

— Экая байга! Хоть прожектор включай.

Вахрушева побледнела:

— Это они нас в «карман» засунули. Сейчас оборотни полезут.

Усач обернулся:

— Считаешь, что они?

— Их не жалко. А вот после…

Она недоговорила, снизу гулко бахнул дробовик.

Иван Васильевич отжал тангенту:

— Федорыч, ты чего там?

— Да кто-то через забор полез да полыхнул.

— Ага, вижу.

Их комендант навел ствол пулемета на забор. С той стороны метнулись три тени. Одна за другой они исчезали в огненных вспышках.

— Твоих рук дело, Дарина?

Завлабой довольно оскалилась и приподняла дробовик.

— Но надолго защиты не хватит. Однако большая сила против нас нонче выступила.

— И как только мы его прохлопали?

— Мне и самой интересно. Васильич!

Усач и сам не зевал, короткая очередь располосовала неведомую тварь, что огромным прыжком пыталась попасть по эту сторону забора. Со двора раздался еще один выстрел. Илья обернулся:

— Я схожу, гляну.

— Иди.

Никогда Семенов еще так быстро не спускался по лестнице Отдела на первый этаж. У двери спокойно маячил их механик и споро дозаряжал спецпатроны в помповое ружье.

— Чем стреляешь?

— Старое доброе серебро.

Илья чуть не захохотал. Интересные, однако, у них разговоры в самом центре областного города. В этот момент что-то темное метнулось сверху

— Берегись!

Семенов выскочил и короткой очередью срезал нечто похожее на гигантскую летучую мышь. Та грохнулась рядом с людьми, яростно забирая лапами. Из пасти торчали саблевидные клыки.

— Вампиры, послышался возглас Вахрушевой. — Илья, иди Васильичу на подмогу. Мы тут сами справимся. Здесь им атаковать нас несподручно.

Так и было. Со стороны ворот прорваться пытались лишь одиночные твари. А вот наверху в окне Семенов увидел страшную картину. Лезли и лезли, падали, помирали, но постоянно появлялись свежие твари.

— Откуда их столько? Это все свита Мессира?

— Короб запасной открой! Прикроешь, когда менять будут. А эти… это с Той стороны им вызваны. Их там легионы. Эх, Горгоночка, когда же ты за их хозяина возьмешься? Мы так можем неделю тут стоять.

Иван Васильевич бил короткими очередями, каждый выстрел достигал цели. Заговоренные в лаборатории пули били нежить наповал. Изредка со двора доносились выстрелы. Рация молчала, значит, там все под контролем.

— Вот падаль! Илья!

— Здесь!

Семенов уже выцелил ползущую через забор шестилапую тварь и срезал её короткой очередью. Хотя каких только монстров здесь не лезло. И это не были создания нашего мира. Им сюда хода нет ни в каком виде. А вот в такой карман, созданный злой волей могущественного существа, они войти могли.

Сухо щелкнул спусковой крючок.

— Я пустой!

— Готово! Отходи!

Они чуть не пропустили противника. В окно летели какие-то твари. Дрожащими руками Илья успел сменить магазин и передернуть затвор, как оглушительно загрохотал пулемет. Опричник перевел прицел на забор и срезал две твари, пытавшиеся втихаря попасть на территорию Отдела.

— Бинго!

— Ай, маладец! Боевой хлопчик!

Внезапно снизу кто-то завопил, затем раздался яростный женский крик. Илья скосил глаза на Васильевича, а потом рванул на первый этаж.

— Наши уже там. Машину остановят. Черт, да это же броневик!

Басов и Горгона переглянулись. Женщина втопила газ, начав сумасшедшие шашечные перестроения. Ей вслед яростно гудели. Они уже заканчивали переезжать мост, когда увидели лежащий у развязки бежевый инкассаторский автомобиль и горящий белый микроавтобус.

— Полковник, оружие!

Басов молча подал Горгоне винтовку с мощным стволом.

— Ты знаешь, что делать, Михайловна?

— Представляешь себе — нет, Бони. Такой дряни у нас еще не было.

Басов вытаращил глаза:

— Да пребудет с нами Великая сила!

Силовики заметили этот бронированный автомобиль еще издалека.

— Это что же за движок они там поставили? Скорость-то у него о-го-го!

— Денег у этого хрена Мессира завались. Броневик купил, да еще и незаконно.

— Деньги для них не самое главное. Наташа?

— Готово, товарищ капитан!

Они успели заскочить за развязку моста и перегородить выезд. Видимо, подобной горячей встречи с той стороны не ожидали. Хлопок и граната ударила в скулу броневика, того начало резко заносить.

— Перезаражаю! Выстрел!

В стрельбе из гранатомета главное, чтобы никто не стоял за трубой. Выхлоп прилетает неслабый. Броневик через минуту лежал на боку и дымил.

Иволгин тут же закричал:

— Огонь на поражение!

Капитан не собирался никого оставлять в живых. Это за тех парней, что убил ученик этой дряни. По той же причине он никогда не любил самое известное произведение Булгакова. Слишком уж человеколюбивым там выведен Мессир. На самом деле людишки для него, что клопы или тараканы. Ничто. Как и их горести и беды. Только идиотам могут нравиться похождения дьявола во плоти! Внезапно за бронеавтомобилем восстала огромная тень и в белый микроавтобус будто прилетела большая кувалда. Машина встала на дыбы, затем рухнула на землю. Посыпались стекла, внутри застонал водитель.

— Отступаем!

— Вот тварь!

Наталья пылала в гневе и направила РПГ в сторону броневика.

— Выстрел!

Но сейчас граната вспыхнула еще до машины. Зато оттуда к опричнице метнулась тень. И во что же превратился последний оставшийся в живых член свиты Мессира? Да это самый настоящий орк из серии фильмов про кольцо всевластия!

— Осторожно! Наташка. отступай!

Иволгин и второй боец начали стрелять, но усиленные пули просто отскакивали от брони орка. Тот встал во весь рост, свирепо оскалился и понесся вперед.

— Да хрен тебе, тварь!

И откуда в чехле у опричницы и взялся этот меч? И почему в нарушении всех правил он оказался заточен? Нарушений хватало на кучу санкций, а также с запасом нашлось на спасение жизни. Свирепое чудовище никак не ожидало встретить на своему пути сталь, да еще заговоренную! Не зря Пелагея все утро держала меч в перчатках от Марфы Васильевны. Тогда же он чудесным образом и заточился, а сейчас кромсал доспехи и мясо орка.

Наверное, бывший человек пересмотрел фильмов и вместо правильного оружия взял в руки бестолковую катану. Сабля против полуторника ожидаемо не прокатила и вскоре валялась сломанная среди мусора и обомков. Да и просто махать железом надо уметь. Выбив оружие из рук противника, Наталья тремя отработанными ударами лишила орка предплечья, а затем нанесла две смертельные раны в области шеи. Это не кино, здесь мечом работают быстро, и никто не крутится вокруг оси для усиления удара, а просто доводит его движением запястья. И представьте — мечом еще и колют!

Слуга Мессира прямо на глазах начал превращаться обратно в окровавленного человека, раздался затухающий вопль, и тело упало на асфальт трупом. Со стороны броневика послышался громогласный рык, и оттуда появилось нечто невообразимое. Иволгин протер глаза и смиренно констатировал:

— Нам хана!

Ну да, против бронированного ящера их оружие не прокатывает. Пули с рунами, а также из серебра уже не сработали.

— Ничего, командир. Умрем с честью! Вальхалла!

Яркий источник свет в мгновение ока отразился в мече и тонкий, как лазер луч мигом домчался к чудовищу. Видимо, Мессир поздно понял, что его все-таки догнали те, кому положено бороться с подобными страшными явлениями. Его туловище в мгновение ока оказалось разрезано на две половины, которые под действием притяжения полетели на землю.

Со стороны моста туту же появились два огненных шара. Их запустили довольная донельзя Горгона.

— Ай да, девчонка. Ай да, молодец!

Еще подъезжая к месту сражения старая оперативница внезапно ощутила на себе воздействие старинного заклятья. Ну, конечно же, Ломоносов! Только он мог найти в монастырях древнее, оставшееся от первых богатырей заклинание. Именно так Добрыня победил Змея Горыныча у Смородины-реки. Именно так и действовали эти девушки.

Басов и Горгона наблюдали сверху, как остатки Мессира поглощаются очищающим огнем.

— Фу! Давненько так не стрелял.

Туман рассеялся быстрее, чем появился. Двор Отдела ЧС нежданно залило солнечными лучами. Илья ошалело оглядел их коменданта-пулеметчика, исходящий жаром кожух «Максима», затем опустил автомат и только тогда улыбнулся.

— Неужели все?

Иван Васильевич встрепенулся:

— Что там внизу произошло?

— Да тварь какая-то с длинными щупальцами меж двух вампиров просочилась. Одним Федоровича и прихватило. А у него как раз магазин закончился. А в табельном пистолете как на грех обычные патроны оказались.

— И что?

— Дарина своим кинжалом это чертово щупальце на фарш порубала. Тварь тут же задымилась.

— Это бебут у нее, шашка такая укороченная. Он еще с Великой войны у нас, Первой Мировой. Вот, гляди, и пригодился.

— Неужели наши победили?

На вид дворик совсем не изменился. Потусторонние твари не могли оставить здесь следы. Даже погнутые местами забор обратно выпрямился. Лишь пахло порохом, гарью и какой-то гадостью.

— Лешак его возьми! Васильевич, нам завтра тут все переполоть надо!

Завлабой указала на невесть откуда взявшуюся черную траву. Да и странная паутина летала по воздуху. Илья на всякий случай зашел обратно в здание и только там выдохнул.

— Это была славная битва!

Кому расскажешь — не поверят!

Глава 30

Ночь прошла

Закат лета уже давно остался позади. Отступила жара, отцвели белые ночи. Листва потемнела, небо поблекло, на березках появились первые желтые крапинки. Город на Двине проживал последние дни каникул и отпусков, наслаждаясь относительной тишиной и поредевшим потоком автомобилей.

Заметно тише стало и в Отделе ЧС. Сотрудники больше не метались на срочно возникающие задания. Куда-то незаметно исчезли командировки. В главном зале лишь тихонько гудели вентиляторы компьютеров, щелкали клавиши, писались отчеты за полугодие. Деловито шумел в кухонной подсобке чайник, звякала посуда. Даже сами опричники двигались по служебным комнатам без суеты, исполненные старинного достоинства.

После памятной бойни на предмостной развязке службе пришлось приложить немало усилий, чтобы замять возникший в одночасье скандал. Но уровня влияния московских гостей хватило на то, чтобы областное управление ФСБ официально заявило о задержании опасных террористов. По сути, так оно и было. Шум понемногу улегся. Эпоха беспокойная, и время от времени где-нибудь в стране полыхало. Горгона вдобавок лично «поработала» со свидетелями, подчищая концы. За месяц этот инфоповод уже сменили другие.

Остались лишь непонятны конечные намерения уничтоженного Мессира. Следствие велось, но улик нашлось крайне мало. Дом, в котором все эти месяцы квартировала его банда, сгорел дотла. Счета в банке открывались через посредников. Валюта засылалась на них посредством криптобирж. Причастных уже допрашивали, но сказать они могли не так много.

Лишь одна ниточка и то добытая ведовским путем вела к одной старинной и оттого не менее опасной разведывательной службе. Эх, не унимается Британский Лев, используя все рычаги против вековечного соперника с Востока. Когда-то англосаксонский истеблишмент продал первородную душу благородных норманнов ростовщикам из гонимого восточного племени. Вот тогда и возник еще один центр присутствия Зла на Земле.

Но это уже не было проблемой Архангельского Отдела. Пусть ею занимаются профильные службы в Москве. Они сделали что могли. Да и не в привычках Опричнины наказывать своих сотрудников по любому поводу. Было и было! Вперед наука! В Службе Государевой самым страшным преступлением испокон веков считалась измена. Измена Родине, Опричнине, товарищам. Вот тут наказание было неотвратимо. Куда бы предатель ни пытался спрятаться.

Сейчас же Отдел ЧС был поощрен в целом и в частностях. Всем сотрудникам без исключения выдали внушительную премию. Командир блока силового прикрытия Иволгин получил давно заслуженные погоны майора. Наташа Седых вдобавок статут Главного архивариуса. А это дополнительные деньги каждый месяц.

Илье Семенову неожиданно раньше сроки выдали погоны старшего лейтенанта. Он еще долго помогал коменданту и механику бороться с черной травой, не перестающей лезть в Явный мир. Вахрушева считала, что где-то пробито поле, охраняющее Отдел ЧС. И следует совершить перезагрузку основного генератора. Марфа Васильевна ворчала, что надо просто поменять дерн. Привезти свежий со святой земли. Так они всю дорогу и спорили, какой метод надежней. Басов благоразумно ждал решения из столицы.

Вернувшийся из больницы к родным пенатам Вакорин все сокрушался, что не удалось поучаствовать в таком знатной заварушке. То и дело бегал к Васильевичу и просил дать пострелять из «Максима». Самый лучший стрелок Отдела в решающий момент оказался не у дел, и это его здорово огорчало. Старший оперативник стоически переносил шутки о своем «боевом ранении» и усиленно взялся за расследование «Дело Мессира».

Ведь ничто и никогда не заканчивается. Кому как не сотруднику Опричнины это понимать. Даже со старинных дел века семнадцатого до наших дней тянется неуловимый след. Наверное, ни одна служба Государева не имела подобного преставления о преемственности и полного неприятия показушности, так присущей силовым ведомствам двадцать первого века.

Информационная среда сыграла в действиях Отдела не последнюю роль. Вот и сейчас на одном из скандальных интернет-площадок города Пелагея обнаружила несколько любопытных фактов. Кто-то упорно копал под Отдел ЧС. И этот кто-то имел относительно достоверную информацию. Трескина не стала откладывать дело в долгий ящик. Сообщила Вакорину, а тот и рад стараться. Вскоре они сидели в тесной квартирке на Варавино и выслушивали плаксивые показания бывшего полицейского чина.

Неудачно начав службу в следствии с попытки вымогательства и по сему, вылетев с нее с черной метко, этот урод не нашел ничего лучшего, чем пойти в услужение «Вавилон-Щиту». Там любили принимать на работу людей «с душком». Определенному типу руководителей такими легче управлять. Не нужно повышать собственную квалификацию, совершенствовать методы руководства и профессиональные качества подчиненных. Достаточно иметь на них компромат.

Вот этот бывший мент потянулся к подобным себе личностям в надежде разбогатеть. Ну, денег он так и не заработал. Но получил по заслугам. Сейчас полгода вообще не сможет говорить. Пелагея в своей мстительности пошла еще дальше — у неудавшегося шантажиста появилась весьма деликатная болезнь живота. Вакорин в свойственной ему шутейной манере обозвал данный феномен — «Пук вдруг»!

Сейчас Пелагея готовилась к выезду в подмосковный городок. Официально — на курсы квалификации. Хотя какие у ведуний могут быть курсы? Закрытый от посторонних НИИ начнет изучать её феномен в действии. А девушка примет к сведению все научные разработки последних столетий.

Горгона перед отъездом обмолвилась, что подобной силы не ведала уже лет сто. А ей можно было верить. Старушка еще видела живым последнего императора. Поэтому Трескиной нужно в обязательном порядке научиться свою мощь контролировать. Потому что последствия неуправляемости могут быть страшными. Пелагея это отлично понимала и тщательно готовилась.

Её часто видели в компании Марфы Васильевны и завлабой Дарины Алексеевны. Девушка к тому же перестала по-девичьи лелеять надежду на роман с Иволгиным. Майор собирался в скором времени жениться. Настигла его старая любовь в лице миниатюрной блондинки. Но все к лучшему! Любовь — это такая штука, что неподвластна никакому ведовству. Колдовство, присущее лишь светлым людям.

Илья также собирался жениться этой осенью. Уже и к свадьбе готовился. Потенциальная теща давно смирилась с зятем из странной спецслужбы. Тем более что его денежное довольствие было более чем достойно. Ожидаемый плюс от малого количества сотрудников.

Правда, за это приходилось расплачиваться ненормативной нагрузкой и частыми командировками. Семенов как раз готовился к подобной. Вызывали коллеги на Кольский полуостров. Его дар «разговорщика с камнями» как ничто был им в тему. И вот сейчас историк вынужден просиживать часами у компьютера, изучая свойства сотен минералов и разбираясь в горных породах.

А ведь еще вскоре ему привезут секретные материалы по тайнам саамских древних святилищ. Борман уже в открытую усмехался подначивая:

— Долго у тебя потом голова болеть будет. Вся история наизнанку вылезет. О таком в учебниках не пишут!

Так и понятно. Иначе зачем в ту сторону тайные экспедиции ГПУ, НКВД и немецкое Аненербе организовывали?

Погасал очередной день. Сотрудники один за другим направлялись домой. Стих гул автомобилей, что-то шуршало в подвале, потрескивал забор, еще не полностью избавившийся от чар, насланных чужаками. Но понемногу темнота и тишина ласковой сапой окутывали двухэтажный особнячок на Коммунальной.

Лишь на втором этаже Отдела ЧС горел свет в кабинете Басова. Директор безмерно любил эти спокойные часы, когда никто не мешает достать из старого сейфа древние рукописи и погрузиться в изучении дел эпох давно минувших.

— Это невозможно!

Иван Васильевич, пивший в своей каморке чай на малиновом листе и с капелькой бальзама, поднял голову и прислушался. Их вечный механик и оружейник Федорович махнул рукой:

— Бонифачьевич, видать, что-то опять нашел в «Законнике».

— Эх, не лез бы он на рожон понапрасну. Сей раз еле-еле отбились. И, кстати, ты когда святой земли привезешь?

Федорович поскреб небритый подбородок:

— Ты же сам знаешь, что до Покрова нельзя.

— Опять под снегом копаться придется?

— Не ворчи, Васильич, для работы у нас молодежь есть.

Комендант сделал глоток «чая», блаженно зажмурился.

— Пользительный напиток. А помнишь, как Бонифачьич в первый раз к нам пришел? Его еще Марфуша на порог пускать не хотела. Подумала студент какой ошибся дверью.

— Что Басов! Вот когда Марфа из своего села к нам в губернский город приехала, как она с Зинаидой ругалась. И ведь на спор на метлу залезла, и круг по воздуху сделала. Мы потом околоточному надзирателю отписываться замучились. Здесь же рядом склады стояли. А тут нечитая!

Старики засмеялись. Василий Иванович задумался:

— Да что отписки! От Петра Алексеевича можно было запросто по уху получить. Силен был царь-ымператор. Ему шо солдатик, шо боярин. Одинаково бил палкой.

— Эка вспомнил! Ты еще Лешу Тишайшего упомяни.

— Хорошо при нем было, — мечтательно задумался Иван Васильевич. — У меня тогда еще в Китай-городе зазноба была. Боярская дочка. Кака лепа!

Старики задумались. Никак не ожидали они от судьбы подобной долгой жизни. А все Малюта… сволочь. Но это сказка из совсем иного романа.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Опричники

Content

Опричники

Глава 1 Чай с шанежками или тайна старинного монастыря

Глава 2 Не спрашивай никогда, кого закопали вчера, лучше реши — кого ты прикопаешь сегодня!

Глава 3 Икота, икота перейди на Федота…

Глава 4 Быль-небылица

Глава 5 Дигеры города на Двине

Глава 6 Люди из близкого круга

Глава 7 Путь в обитель

Глава 8 Подземелья острова с глухим лесом

Глава 9 Поморская Сорока

Глава 10 Вечер с фуриями

Глава 11 Дорога дальняя

Глава 12 Край былинный

Глава 13 В гостях хорошо, а дома лучше

Глава 14 Вологодские болота

Глава 15 Марфина беда

Глава 16 Кучкас или орлиное урочище

Глава 17 Болотные твари и где они обитают

Глава 18 Угол в Потустороннее

Глава 19 Лахтинские потеряшки

Глава 20 Куртяево — источник силы

Глава 21 Приключения Бабки Ежки

Глава 22 Тайны городского кладбища

Глава 23 Дела зверские

Глава 24 Ревизия

Глава 25 Разборки на маленьком приморском городке

Глава 26 Охота к перемене мест

Глава 27 Компас Ломоносова

Глава 28 Движение

Глава 29 И битва началась!

Глава 30 Ночь прошла

Nota bene