Ал Коруд

Ленинград' 84

Глава 1

Утро

— Иван, вставай! Занятия проспишь!

Что такое? Какие к чертям занятия? Я давно не работаю в колледже. Отстаньте, я на пенсии. Ничего не понимаю! С трудом разлепляю веки и поднимаюсь. Подо мной скрипит панцирная кровать, ноги сами попадают в шлепки.

«Откуда тут такие старомодные штиблеты?»

Уже встав и подойдя к двери, понимаю — что-то здесь не так. Подожди! Нет, все отлично знакомо. Наша квадратная комната в общаге на четыре человека. Лехи, как всегда, нет на койке. Опять где-то зависает. Вроде у него Пассия на Охте. В окна бьет яркое солнце, резко поднимая утреннее настроение.

Чтобы размяться, по давно заведенной привычке делаю несколько движений руками и туловищем. Странно, ничего нигде не болит и не поскрипывает. Покажите мне здорового мужчину после сорока, и я скажу, что он просто недообследован хорошими специалистами. В зрелом возрасте, чем дольше ты не будешь обращаться к врачу, тем быстрее умрешь. Примеров из знакомых не счесть. Окончательно очухиваюсь уже в санузле. Есть вещи, которые человек делает не задумываясь. Но именно сейчас процесс быстрого освобождения организма от лишнего показался мне на редкость странным. Опускаю голову:

«Ангидрит твою гипотенузу!»

Короткая, но крайне насыщенная преподавательская деятельность приучила меня заменять матерную брань на их более интеллигентные аналоги. Вдобавок можно использовать массу словечек из блатного мира, что в девяностые и позже прочно вошли в литературный язык. Их я помнил достаточно, чтобы на одном базаре развести какого-нибудь наглого не по понятиям чепушилу. А как еще отреагировать на чужеродное тело, в котором оказался? Где я? Что со мной? Это психушка, но со сдвигом в плоскость знакомого прошлого? Ведь я отлично помню это место, в котором провел несколько лучших лет своей жизни. Нет, вру. И позже было много хорошего. Как, впрочем, и плохого. Не состоит жизнь человека из бесконечного счастья. По мне и правильно. Как тогда отличить одно от другого.

— Иван, ты чего на пробежку не вышел?

— А?

Оглядываюсь и натыкаюсь взглядом на атлетично сложенного паренька, стоящего на пороге умывальни в одних спортивных трусах.

— Опять в загуле? Кончал бы ты, Ванек с непотребством. Дембель давно позади, а жизнь впереди.

— Ага. Чего-то странно себя чувствую.

Парень, вспоминаю, что его зовут, Сергей, мой лепший институтский дружок включает воду и достает зубную щетку.

— Это Питер, детка. По вечерам здесь требуется носить шарф, чтобы не надуло. А ты так его и не купил!

— Почему? — в голове что-то нехотя всплывает. — Купил!

«Ох, ма!»

Как однако своеобразно наша память устроена. Как будто некий слой внезапно становится прозрачным, и ты читаешь проявившийся на нем текст.

«Я его помню!»

Этот пижонский шарф, неразлучный со мной до начала полукриминального бизнеса. Братва такого бы не допоняла. Не по понятиям подобное носить настоящему пацану. Гребаный Экибастуз! Как же мы тогда низко пали!

«Тогда?»

Только сейчас понимаю, что на меня из зеркала смотрит смутно знакомый тип. Узковатое лицо, пухлые щечки, незамутненный взгляд серых глаз, светло-русые волосы с дурацкой прической. Я же вроде «пёрышки» в институте носил, или позже?

«А где бородка?»

Невольно провожу рукой по подбородку. Лишь дохлые усики топорщатся над губой. Я и брился ведь в эти годы не каждый день. Не армия бы с её идиотскими порядками, то и вовсе не брился.

— Серый?

— А! — Серега фыркает, умываясь по пояс. Такие пропорционально сложенные тела любят девчонки.

— Число какое сегодня?

— Третье сентября.

— Ёперный театр!

— Чего? Ты сегодня странный какой-то Ванек. Торопись, а то на занятия опоздаем. У нас лекции важные. В курсе, что нам еще вспоминать, что за два года службы забыли.

— Серый, какой сейчас год?

Мой институтский приятель вытирается полотенцем и открыто усмехается. Он сам большой любитель подколоть и разыграть.

— Восемьдесят четвертый. Город Ленинград. Но не третья улица Строителей, дом номер двадцать пять, а набережная реки Мойки, дом сорок восемь.

Ничего не отвечаю на его откровенный подкол, лишь оторопело взираю на себя самого в зеркало. Но сорокалетней давности или заморозки. Как такое возможно? С трудом вспоминаю, что случилось со мной накануне, раз так крепко по мозгам вштырило. И я перестал в старческой деменции отличать реальность от хорошего забытого прошлого?

Зима. Был странный звонок из аудиторской конторы, просили подъехать. Бизнес сам собой не управляет. Пусть он и скукожился до нескольких купи-продай фирмочек. Пришлось разгребать свой «Крузак» из снега и выезжать. Зимняя дорога через таежные дебри, несущийся навстречу лесовоз, что внезапно повело. Еще успел подумать — Вот меня и достали старые дружки. Как красиво! Последнее что помню — удар. Дальше темнота.

Руки от нечаянного понимания крепко схватились за умывальник. Так меня качнуло! Это что же… Вопрос без ответов. Нет их и не будет. Так во всяком случае я подспудно ощущаю. Хм, это шутка дьявола или того, кто наверху? Засунуть меня в прошлое. И главное, зачем? Смысл проживать еще одну жизнь с той же судьбой? Нет, старые ошибки я исправлю. Может быть. Но совершу новые. Эй, бородатый дядька наверху — зачем!?

«Фу! Бессмыслица какая-то!»

Да ладно? Вот на меня смотрит с той стороны бытия испуганный я. Весной вернулся со срочной службы, полон надежд и волнений. Вернулся в жизнь шум из коридора. Студиозы спешат на занятия. Так какого рожна ты теряешься? Когда ты боялся спонтанных решений, дьявол дери?

Рассматриваю себя дальше. У меня крепкие руки, не зря все лето трудился на Соловках. Косить водоросли это вам не тут и не там. Там мужицкая сила нужна! Загар лучше, чем южный, северный крепче и дольше стоит, и он не такой темный, а скорее золотистый. Тело в форме, я потрогал живот. Все внизу на два размера меньше. Ну кроме Этого, что под трусами. Там все просто зае#ись!

«И какого рожна тебе тогда надо?! Живи да радуйся!»

Нет, чтобы ни говорили, но армия здорово дисциплинирует и оставляет полезные навыки.

«Через три минуты после начала тревоги рота должна стоять на плацу в полном вооружении!» — не раз говаривал нам ротный. И по фиг, что портянки не намотаны, а просто просунуты в сапоги, а во вздыбившейся спереди шинели напиханы запасные магазины, штук нож и саперная лопатка. Главное, что рота выполнила норматив. Затем проходит команда «Оправиться!» и минут десять солдаты приводят себя в порядок, чтобы выглядеть воинством, а не бандой отморозков с Пустоши.

Вот и здесь мне сполна хватило три минуты, чтобы наскоро умяться, кинуться в комнату и одеться. И самое прикольное, что мое тело как будто знало, что где лежит. Ничего особенного. Обычные ботинки, оставшиеся у меня с походной юности. В армии плечи растут, а не ноги. Для Питерского климата они отлично подходят, да и смотрятся понтово. Индийские джинсы и хб-курточка поверх рубашки. Я успел по пути подсмотреть, что студенты одеты легко. Сентябрь же!

Епический сандаль! Сентябрь 1984 года!

Осознавать и впадать дальше в психоделию нет резона. Да и не страдал я никогда подобной фигней. Вижу проблему — решаю. Потому и разошелся с первой женой. Романтические натуры не мой профиль. А ей претили мои встречи с полублатными бизнесменами, хотя тратить добытую с помощью темных махинаций денюжку она ой как умела. Ошибка молодости. Все мы стремимся к прекрасному, забывая о том, что синица в руках лучше, чем гадюка. Хэ-хэ.

«Вот-вот, и я о чем. Ошибки неминуемы. В чем тогда смысл?»

Поток студиозов подхватывает меня и несет дальше. На улице нетерпеливо дожидается Серега, и, конечно не один, а с двумя девчонками с параллельного потока. Девушек у нас много. Не зря учусь в Педагогическом институте имени Герцена. Исторический факультет. Люблю историю. И географию. И физику. Но не будем о грустном. Девчонки! Я уже давно привык, что за этим юным словечком вижу наяву полновесных и пожамканных жизнью дам возрастом за…много, короче. Серега же по ходу «склеил» студенток с филологического. Парней там нет вообще, так что конкуренция бешеная.

— Привет.

— Здравствуй, Ванечка.

«Ого!»

Откликнулась на мое приветствие не фифа в узких и донельзя модных брючках «бананах», а её подруга. В голове всплывают имена девушек Света и Наташа. Если Светка у нас барышня с Соснового Бора и дочь кого-то из тамошнего начальства АЭС, то Наталья из небольшого Вологодского городка. Первая броско красивая и стройная, вторая попроще. Напоминает статью и волосом актрису, что играла в фильме «А зори здесь тихие» Лизу Бричкину. Они все там на Вологодчине светлые, круглолицые и простецкие? Классика жанра, простушка, подруга на фоне яркой красотки.

— Опоздаем же! — бросает нам Светлана и тут же припускает. Девушка сразу видно, думает больше о себе любимой. Мы, поклонники просто приятное дополнение ко всему прочему. Наташа скромно улыбается, как будто приглашая идти быстрее. Верная подруга!

Наша общага имеет блатное расположение, фактически на Невском и рядом с Казанским собором. Нам парням, видимо, дали здесь койко-место из-за более малой численности, потому что отслужили в армии и имеем право на льготы. Так что до института быстрым шагом топать минут десять. Светка у нас спортсменка, поступь легкая, сзади можно полюбоваться всеми подробностями её стройной фигуры. Брючки довльно плотно облегают её юные телеса. Но крепким тыловым умом понимаю, что по жизни лучше идти с такими, как Наталья. Те, кто с земли пророс, крепче переносят невзгоды и взгляд на окружающее у них не пошло-романтический, а бабий, каким испокон веков русская женщина сильна была.

«Ну и чушь в голову лезет!»

Внезапно понимаю, что вовсе не хочу ни о чем размышлять. Если так карта выпала, то буду жить в настоящем виртуальном прошлом. Коль это отблески мозговой деятельности, то хоть напоследок порадуюсь. Никогда не понимал нытиков и меланхоликов. «Живи и дай жить другим!».

Внезапно тянет на поэзию:

— Как бодры мои ноги, как крепко тело, какой ветер гуляет в голове!

Серый ржет, Светка удивленно оборачивается, Наташка идет со мной в ногу и скромно улыбается. Мы срезаем путь сначала по скверу, затем пробираемся в институт дворами. В будущем тут все закроют к чертям бесконечными заборами. Я в шутку назвал этот процесс, испортивший Питер «огораживанием».

Зато сейчас свободно, наполнено спешащими на занятия студиозами и преподавателями. Обходить по Плеханова и Мойке далеко. Так что эти тропы натоптаны давно и ничем их не закроешь. Прощаемся с девчонками, у нас отдельный вход на факультет. По пути успеваю поздороваться как с однокурсниками, так и с парнями старших курсов. Внезапно я популярен. В зеркале замечаю патлатого пацана с дурацкой улыбкой на устах. Он бодр и свеж, горяч и прямолинеен.

«Боже, как мне не хватало тебя в будущем!»

Глава 2

Станция прибытие

Если вы считаете, что перенос сознания неведомо куда дался мне легко, то жестоко ошибаетесь. Просто существует крайне полезное свойство человеческой натуры — привыкает человек, собака ко всему на свете. Потому и распространился, как вирус по всей планете Земля. Дай волю и Галактику заселит, используя даже необитаемые и безжизненные планетоиды. Переделает их или себя и нарожает миллиарды генетически модифицированных человечков.

Вот и я просидел две пары лекция по раннему Средневековью и даже ни разу не задумался о том, чего, собственно, делаю в этом времени и институте. Как будто так и оно надо! Помер и сразу обратно. Ситуация прям полный песец! Но мужественно сижу и слушаю препода, рассказывающего о варварских королевствах. Аларих, Теодорих и прочие Тотилы. Сначала две пары по истории Средних веков, после обеда будет психология. По второй я чисто на практике могу фору любому профессору дать. Никак в лихие девяностые выжил.

Питер в те лихие времена держал марку бандитской столицы. Это я безо всякого пафоса могу заявить. Не было в те годы власти в городе после придурка Собчака. Зато с изучением истории запросто случится совсем иная замутка. Я ею всегда интересовался. Много читал, затем подписался на электронные журналы. И может выйти так, что знаю о ней с точки зрения будущей науки больше, чем какой-нибудь здешний профессор. А это чревато. Например, нет еще в здешней научной среде знаний из грядущих раскопок и новой науки исторической генетики. Так что надо вести себя осторожно.

Боже, что я несу? Помер же, авария стоит перед глазами. И те, кто её подстроил, тут еще в школе учатся.

Позже в скромной институтской столовке, когда допивал неизменный компот из сухофруктов, меня накрыло. Хорошо сидел на стуле. Андрюха Николаев, наш болтун и весельчак даже не заметил, что со мной что-то не так. А меня всерьез пробивало пониманием. Сорок лет, епический случай! Как такое возможно! Нет, я смотрел фильмы и читал о путешествиях во времени. Но это все художка, фантастика! Или гении от литературы о чем-то знали или догадывались? Сами пришельцы из будущего?

Лицо покрылось холодной испариной, я молча поддакивал Андрюхе, но в голове звенело от пустоты. Только набатом била мысль — 1984! Союз еще жив, и никто не догадывается, что впереди семь нелегких лет его агонии. А потом амба! Захотелось пройтись, еще две пары сидеть. В большом зеркале отразилась моя фигура. Нет, она вполне складная. Это лет через двадцать погрузнею, и лицо округлеет. Хотя до тридцати совсем не менялся. Потому меня долго в шутку называли «Горцем», в честь прошедшего с помпой сериала с вечным шотландцем. Странно, отчего в России так любят жителей севера Британии? И я ведь нравлюсь девушкам, хоть и не красавец. Обаяние?

Так или иначе, но сейчас из Зазеркалья в меня всматривался испуганный молодой человек.

— Дорогой мой, вы на лекцию спать пришли? Не высыпаетесь?

На последней паре были русский язык и литература. Лекцию несколько нудновато читал препод с соседнего факультета. Я его даже не помнил. Погруженный в нерадостные мысли, незаметно задремал. Благо мы сидели с Серегой на Камчатке.

— Нет, просто задумался.

— Интересно, о чем? — в глазах пожилого преподавателя появился интерес.

— Какого рожна шотландца Лермонта занесло в Россию? Меньше бы страниц в учебнике было.

Народ жизнерадостно заржал. Хоть какое-то развлечение. А препод обидчиво поджал губы.

— Как ваша фамилия?

— Маклаудов! — внезапно ляпнул я.

Преподаватель что-то отметил у себя в журнале, обидчиво прокомментировав:

— Вам бы не в шотландские одежды рядиться Маклодов, а русским хорошенько заниматься. Наперед всем присутствующим заявляю — люблю четкие ответы, и чтобы по программе.

Я горестно вздохнул. Будет теперь ко мне во время зачетов придираться. Послезнание внезапно подсунуло лайфхак. Многие здешние преподы любят хороший коньяк. Потому что декан его обожает.

— Привет хайлендер! — Сергей подошел в обнимку со Светкой. Никак форсирует отношения? Та удивленно подняла брови. — Да Ваня у нас вступил в клан шотландских горцев. Прошу любить и жаловать — Иван Иванович МаКлаудов.

— Придется тебе, Ванечка, носить юбку.

— Это, вообще-то, Светочка, называется килт.

— Ой, извините! Не знала.

«Понятно, нам с ней не по пути! Серый думает, что она поплывет от его чар? Навряд ли!»

— Ты с нами?

— Да нет. Хочу прогуляться!

— Как знаешь!

Пожалуй, хватит с меня сегодня впечатлений. Просто пройдусь по улицам осеннего Петербурга. Тьфу ты! Покамест Ленинграда. Бедная Северная столица, и построили тебя на болоте, и переименовывали не раз. По мне, так первое название больно уже неудачное. Оставили бы Петроград. Хоть звучит по-русски. Как я был наивен насчет своего отношения к попаданству. Стоило мне дойти до Зеленого моста и уставиться на Невский, как снова накрыло пониманием.

«Это все по-настоящему!»

Тот самый советский родной Ленинград. Спешащие по своим делам люди. Одеты совсем не так, как в будущем. Хватает темных оттенков. Мужчины почти все в пиджаках и плащах, лишь молодежь выделяется на их фоне разнообразием одежды. Женщины, наоборот, одеты ярче. Кроме откровенных бабок. По причине тепла на девушках не так много одежды. Я только верчу головой по сторонам. Столько красоток!

«Хм, а в восьмидесятые советская молодежь хотела быть похожа на западную?»

Вездесущие джинсы, блузоны, броские курточки и футболки с принтами. В руках яркие пакеты с фотографиями или рекламой. В будущем это станет моветоном. Я быстро поймал темп в оживленном потоке. В огромном городе по-другому нельзя. Как будто и не было двадцати лет жизни в уездном городишке!

Впечатлений становится так много, что голова идет кругом. Надо притормозить. Вовремя замечаю лоток с мороженым.

— Эскимо, пожалуйста!

После обеда в кармане лежала трешка и немного мелочи. Я за столько лет уже отвык от металлических денег. Да и отчасти от наличных тоже. И в нашей глухомани вовсю использовались современные методы оплаты. Я даже крипту освоил. Ну а как еще покупать некоторые вещи в условиях экономической блокады?

«Обалдеть!»

Вот так коротко можно описать вкус Ленинградского эскимо. Точнее сложно передать. Это настоящий оргазм для человека из будущего. Неужели память не врет? А ведь всего лишь сливочное мороженое в шоколадной глазури. Мой довольный вид смешит проходящих мимо девчонок. Тоже, видать, студентки. Улыбаются, хохочут, не знают собственного счастья. Хотя в прошлом люди выглядели старше, запросто могут оказаться и школьницами, со всеми сопутствующим проблемами.

И я вовсе подумал не об этом. Ха-ха!

Подкрепившись сладким, двигаюсь дальше по Невскому. Как же прекрасно просто идти и не думать, о суставах и больном плече. Только потеряв здоровье, мы начинаем понимать его драгоценность. Но в эти минуты мне все равно, что там будет в возможном будущем. Вдруг его на самом деле и нет? Тогда буду наслаждаться моментом! Хочется бежать вприпрыжку, не чуя ног. Вклиниваюсь в общий поток, обгоняю его наравне с вездесущими торопыжками. В том будущий Питер не изменился. Подобные личности есть в любом времени. Они вечно спешат и постоянно опаздывают. Даже сев за руль автомобиля, торопыги стараются выгадать минутку, впихиваясь между машинами, не соблюдают правила и ведут себя совершенно невозможно. Я, помню, здорово удивился, прикатив в последний раз из Беломорска в Питер. Санкт-Петербург тогда сильно упал в моих глазах. Водят там предельно ужасно. И куда, спрашивается, смотрит полиция? Кстати, вот и по… то есть милиционеры. Прохаживаются парами патрули, зорко следя за порядком.

Так я же в самом центре второй столицы Империи!

Сворачиваю к арке Главного штаба. Это место знает любой советский человек. По легенде именно через нее революционные матросы и солдаты штурмовали в семнадцатом Зимний. Оплот буржуазии и контрреволюции. Эйзенштейн, мастер иллюзий отлично воссоздал позже великий миф об Октябрьской революции. Там штурмующие перелезали через ворота дворца, которые на самом деле были открыты. Зато как красиво были показаны кадры попрания геральдических символов на них. Какой восторг и эмоции у революционных солдат, матросов и красногвардейцев!

Великий режиссер поступил таким же образом с Александром Невским, заставив ненавистных рыцарей тонуть в озере. По факту профессиональная конница князя и рыцарский отряд бились на травке.

Зато как красиво получилось! И там, и там. Рыцари в дурацких топфхельмах горестно размахивали руками и туту же уходили под воду. А льды над ними безжалостно смыкались. Но, честно говоря, я не понимаю перестроечных наездов на советскую мифологию. Каждая революция имеет собственную. Чем штурм непонятной Бастилии лучше? Или утопление чая в Бостоне? Все познается в сравнении. Так и здесь.

Вот на площади я и столкнулся с иным пониманием новой жизни. Знаете, сейчас в моде колоризировать кино в какой-нибудь противный оттенок. Как будто бездарный фильм станет от этого лучше. Особенно меня бесит зеленый цвет. И вот сейчас мне внезапно показалось, что площадь и Зимний дворец я начал видеть именно в этом до зубовного скрежета противном оттенке. Даже не знаю, как объяснить. Как будто мне на глаза в один момент упал фильтр, меняющий колёр действительности напрочь. И он не стоит на месте, а постоянно дергается. Вот картинка мира настоящего, яркого и цветного. Через миг отдающая синевой зелень, делающая окружающий мир абсурдно абстрактным.

Антрацит твою Хибины мать!

За фильтром я вижу вовсе не наш мир. А нечто чужое, заглядывающее в реальность на короткий миг и тут же исчезающее. Как такое возможно? Что со мной происходит? Или это доказательство того, что я валяюсь под препаратами в районной больничке, и мне просто-напросто снятся кошмары? Или я скрючен в смятой машине и это последние глюки, что выдает умирающий мозг? Нет, природная чуйка говорит, что и тот «зеленый» мир абсолютно реален, просто параллелен по темпорали. Как будто мне на ухо кто-то тихо, но настойчиво шепчет — Тот зеленый Петербург отстает от нашего лишь на пять минут. Бесовщина какая-то!

Я заворожено наблюдаю за чужим мирозданием. Похожая площадь, выложенная брусчаткой. Дворец нет, он как раз не такой. Низкий, приземистый, без лишних украшений. Должно быть, не нашлось денег на избыточную роскошь. И он мне отчего-то жутко неприятен. Как будто поселилось в нем нечто злое и угрожающее. Но больше всего поразил Александрийский столп. Он был как будто ниже и одновременно выше. Это не стела и не памятник, это сосредоточие чуждой и до безумия могучей силы. Он весь искрится зелеными сполохами, вызывая наружу кошмары наяву. Эгрегор! Так в эзотерике называются подобные точки с выбросами энергии.

Дьявол, подери, откуда я это все знаю?

Глава 3

Познание

— Что встал посреди площади? Людям мешаешь! Раззявил варежку!

Видимо, только таким грубым образом можно было вывести меня из загадочного ступора. Как будто я нырнул в морозную полынью и застыл подо льдом, как ледяная статуя. Что за наваждение? Галлюцинации? Или последствия переноса далеко в прошлое?

— Да подвинься ты! Мешаешь!

Меня попытались бесцеремонно спихнуть в сторону. В мгновение ока схватил руку наглеца, мордатый тип чуть не взвыл от боли. Еще бы, мне половину лета косить пришлось пятиметровой драгой, специальной косой и грести веслами на промысловом карбасе. Хватка железная!

— Слышь, ты, коробейник!

Дядечка, даже получив отпор, не утратил присущей барыгам наглости. Только лицо налилось кровью. Похоже, я ему мешал окучивать «клиентуру». Судя по акценту это были американцы. Будучи старше, я бы не стерпел, и этот урод обязательно получил по морде. С возрастом стал злее и жестче. Так, времена какие пришлось пережить! Но сейчас я решил отойти в сторону. Не до этого урода. Надо разобраться, что со мной происходит. Никак первый день после смерти.

Выхожу обратно на Невский и неожиданно понимаю, что неимоверно сильно хочу жрать. Так и понятно, время к вечеру, обед когда был! Да и молодой организм калорий требует неимоверно больше. Внезапно впереди мелькает знакомая вывеска.

«Кафе Минутка!»

Из глубин памяти всплыли теплые воспоминания о заведении. Тут же самые лучшие пирожки с повидлом в городе! Ноги сами понесли внутрь помещения. Народу много, но столики освобождаются быстро. Это же не ресторан. Съел пирожок и свободен.

На автомате выдаю продавщице:

— Два жареных с повидлом и кофе.

— Двадцать восемь копеек!

Отдаю часть оставшейся мелочи, десять, пятнадцать копеек и трешку. Снова вспышка памяти — «Проезд на трамвае!»

Беру тарелку и замечаю свободное место около окна.

— Позволите?

— Конечно, конечно! Располагайтесь! — мужчина, похожий на профессора, а может и есть профессор, тут же отодвигает в сторону свои стаканы. Он скромно улыбается, как будто извиняясь. — Люблю, понимаете, здешний кофе. Оно тут почему-то особенное.

«Точно! Это знаменитый бочковый кофе, который варят в огромном баке, добавляя потом туда молоко».

— Да право, не надо. Вы так любезны!

«Профессор» бросает на меня ироничный взгляд. Стараюсь подражать знаменитой питерской манере вежливости. Это в будущем столицу назовут «Расчлениград», а сейчас здесь полно потомственных ленинградцев. Даже Блокада не смогла их корень сломить.

— Гляжу, вы завсегдатай? — Проф кивает на мои пирожки.

Я только что не застонал от удовольствия, откусив от одного.

— Сто лет таких не ел! И кофе…это поистине… — чуть не роняю ставшее привычным и донельзя раздражающее супругу «гастрономический оргазм». Тут не поймут, — блаженство!

— Вы совершенно правы, — «профессор» прищуривается от удовольствия и медленно пьет второй стакан кофе.

Два вкусных до безумия и вредных для желудка жареных пирожка с повидлом залетают в меня со свистом. Почему позже перестанут печь такие обалденные вещи? Ну куда булочкам с котлетой до этого кулинарного шедевра? Тесто не то или разучились? Сколько всего хорошего оказалось похерено! Искренне жаль.

— Скажите, вы в Питере давно живете?

Мне захотелось поговорить. Почему бы и нет с умным человеком?

— Всю жизнь, молодой человек, в здешних местах обитаю. Даже в блокаду не уезжал из города, работал в госпитале. А в чем дело?

Смотрю на «профессора» и прикидываю, как бы чего лишнего не ляпнуть. Но язык жжет от вопросов.

— Знаете, мне на Дворцовой сейчас нечто странное привиделось. Про наш город нет никаких диковинных легенд? — «проф» взглянул на меня с толикой испуга. — Ну, вроде потайного града или про его магических жителей?

— Хм, надо же, ну и вопросы у советского студента.

— А откуда вы знаете, что я студент?

— Элементарно, Ватсон, — проф, видимо, находился в хорошем настроении. Еще после вкуснейшего кофию! — У вас кусочек вашего студенческого в кармане торчит.

Я засмеялся, а потом посерьезнел. Похоже, что этот дядечка сможет мне помочь. Потому что сразу не послал меня, а о чем-то раздумывает.

— А все же?

— Скажу так. Питер хоть город и молодой, триста лет еще нет. Но люди жили здесь давно. Так что все может быть. И… ведь место для столпа выбрано на самом деле не случайно.

— Это еще почему?

«Профессор» на миг задержался с ответом и прикрыл глаза.

— Думаю вам лучше поговорить об этом с людьми знающими. Знаете ли, это не совсем мой профиль. Моя стихия — морская живность. А в вашем случае загадочные подземелья и призраки далекого прошлого.

Горестно вздыхаю:

— Спасибо и на этом.

Проф надел фетровую шляпу, подхватил портфель, что все это время висел на специальном крючке, и кинул напоследок:

— Вам стоит зайти в Музей города, молодой человек.

Я вышел из кафе, глубоко задумавшись. Очень странная встреча. Вот так сразу нашелся человек, что указал мне на источник знаний, где я могу получить хоть часть ответов на совершенно безумные вопросы. Скорее всего, он просто меня ненормальным счёл. Кто еще может, жуя мимоходом пирожки, спрашивать подобный бред. Морские обитатели. Я засмеялся вслух и ненароком поймал на себе насмешливый взгляд незнакомой девчонки. Она шла рядом и в этот момент оглянулась на меня. Огромные синие глаза так здорово контрастировали с волосами цвета воронова крыла. Они были необычными и как два бездонных озера притягивали к себе.

— Просто хорошее настроение. И вы сияете, как солнце после полярного дня.

Девушка фыркнула в ответ и ускорила шаг, а затем внезапно притормозила и пошла рядом.

— Ты интересный. Всегда таким образом на Невском знакомишься?

— Нет, откуда? — пожал я плечами. Это у нас Андрюха любит так делать. — Только учеба началась, так что некогда.

— Первый курс?

— Второй, после армии. Ты тоже студентка?

Они не заметили, как отошли на край тротуара и замедлили ход, чтобы не мешать остальным.

— Университет, исторический факультет.

— Герцена. Исторический, — растерянно ответил я.

Её глаза сверкнули.

— Вот это встреча! Привет, коллега!

Я снова захохотал и наглым образом подхватил девушку под руку. Она не сопротивлялась, а её губы тронула ироничная улыбка.

— Она так тебе идет!

— Что?

Так искренне удивляться могут лишь совсем юные девчонки. А она не была на нее похожа. Глаза больно взрослые. Я такое просекаю сразу.

— Улыбка.

И этот смех. Отчего он так меня волнует? Любовь с первого взгляда? Да быть не может! Гормоны! Я же вернулся в молодое тело, и сейчас оно начнет мне «гадить», временами совершенно сбивая с толку.

— Извини, но на этом все, мне нужно ехать дальше. Обещала бабушке, что буду пораньше.

— А телефон?

Девчонка ехидно улыбнулась:

— Ты хочешь, чтобы все было просто?

Я окончательно сбит с толку. То флиртует, то на фиг посылает!

— Второй курс. Ты меня обязательно отыщешь, я знаю.

Чмок в щечку, неуловимый запах сирени, и моя незнакомка упорхнула в открытую дверцу троллейбуса.

«Хоть какой номер? Двадцатый. Но как мне это поможет?»

Я потряс головой. Наваждение какое-то! Так не бывает.

«Ага, кто бы говорил про парадоксы!»

Ты умер, воскрес и попал в далекое прошлое. Здесь тебе мерещится всякая чертовщина. Ты встречаешь чудаковатых людей и…прекрасную девушку, за которой готов тут же бежать вслед. Не перебор со странностями для первого дня после смерти?

«Постой, парень!»

Неужели твой будущий опыт не научил, что за красивыми глазками может находиться душонка с червоточинами. Или за сладостными обещаниями рая стоять лишь корысть и обман? К сожалению, женский пол в области морали еще более падок, чем мужской. Просто-напросто все обставлено красиво и пафосно. Тогда чем меня зацепила эта непонятная девушка. Глаза? Зеркало души. Я вас умоляю. Общий позитивный настрой? За всем внешним обещанием будущих безумств может не быть абсолютно ничего интересного. Одна пошлая банальность.

Просто напросто случайное знакомство двух молодых, пышущих гормонами молодых человека в огромном городе, где люди остро ощущают свое одиночество. Так и с профессором скорее всего ничего необычного. Увидел шальной блеск в глазах, прочуял ненормальность вопросов. Вот и отбрехался. Не помню я чего-то никакого Музея Города. Эх, жаль, что в этом времени нет Гугла. Вот дьявол, а я так привык к мобильной сети. Как сейчас учиться? Это же в библиотеки ходить надо! Нет, что бы ни говорили, но Интернет чрезвычайно важное изобретение человечества.

Успокоив себя любимого, двигаю дальше. Вот и Зеленый мост. В этом времени он еще носит название Народного. Пора переходить на другую сторону проспекта. Я остановился в поисках перехода и внезапно краем глаза заметил зеленое свечение.

«Да идижи пассатижи!!»

Да быть этого не может! Чугун моста как будто искрит изнутри. Все теми же сине-зелеными сполохами, что я видел на столпе. По ходу я кукухой поехал. Товарищи врачи, выводите уж меня поскорее из комы. Больно уж галлюцинации живописные и реалистичные! Я пока в себя не приду, точно сбрендю. Они еще стреляют в меня. Эти искры. Внезапно ощущаю, что маленькие искорки и само свечение холодные. Как будто руки покалывает от мороза. Такое бывает, когда с застывшими конечностями приходишь с мороза и отогреваешь их. Не самое приятное ощущение.

И снова переход-мелькание через зеленый фильтр. Как будто мигают свет-зелень-свет-зелень. Аж жутко разболелась голова. Затем в одно мгновение вернулось тепло, запахи, подул ветерок.

— Тьфу ты!

Я очнулся, цепко держась за перила. Затем поймал на себе странный взгляд сухощавого мужичка, по виду чистого бомжа. Ну или местного пьяницы.

«Звездец!»

Куда потерялось время? Солнце уже заходит, стало заметно прохладно. Я и на самом деле сильно озяб. Глаза падают на циферблат часов.

«Целый час! Я тут простоял час?!»

Мне стало жутко. Это вовсе не сон! Это страшная явь. Я попал не в тот мир, в котором жил раньше. Не знаю, что тут творится, но мне как-то не по себе. Не стоять же столбом всю ночь, чтобы понять, что происходит. Может, мне утром станет легче и понятней? Перехожу Невский и двигаюсь к общежитию. Ноги сами несут. Потому что точный адрес, хоть убей, вспомнить не могу.

Куда дальше? Вот и Серега! Машет мне рукой.

— Ты где пропадал?

— Прогуляться решил.

— Света приглашала на ужин.

— Спасибо, я уже перекусил.

— Как знаешь. Что такие глаза шальные?

— Да встретил ту одну девушку.

— Вот оно что! А ты времени не теряешь, ловелас. Маладца! Кто она?

— Историк.

— У нас учится? — Сергей чуть не запрыгал от восторга. Он меня в общении с противоположным полом считает тюфяком. Ну, таким я и был лет до двадцати пяти. Зато потом, как понеслось! Какая фифа откажет четкому пацану на джипе?

— В университете.

— Ну, ты даешь! У нас найти не мог? Как хоть зовут?

— Не знаю. И где живет тоже. Так что впереди меня ждет долгоиграющий квест.

— Чего-чего?

— Поиск неизвестной красавицы в огромном граде Петровом.

— Флаг тебе в руки, барабан на шею! Вижу, ты, как всегда, не ищешь легких путей?

Вот так за болтовней мы и дошли до комнаты. Ладно хоть дорогу в этот раз запомнил. А ведь точно! В той жизни я находился на другом этаже. И Андрюхи не было у нас в комнате. Колька был, что бросил институт годом позже. В смятении сел прямо на кровать. Это что же получается? Я своим появлением изменил здешний миропорядок.

Точно! Классика жанра — Рей Бредбери, что там про бабочку. И с каждым днем трещина между мирами будет расширяться. Потому что я нынешний делаю все не так, как тот старый я. То есть молодой. С ума сойдешь, пока разберешься. Ну так и не каждый день умираешь.

Занятый раздумьем сам не заметил, как уснул.

Глава 4

Бег на месте

— Ваня, подъем!

— Чего, куда?

Голос вроде бы знакомый, но уже давно позабытый. Меня безбожно трясут.

— Вставай, соня! Ты же всю ночь массу давил. Давай на пробежку.

«Серый!»

Вскакиваю, как полоумный. Все та же комната. Все та же общага. Что за чертовщина вчера приснилась? Будто бы я из будущего и вижу посреди Ленинграда всякую хрень. Серега завязывает кеды. На нем трикотажный спортивный костюм. Андрюха сопит на кровати. Гулял, видать, допоздна. Он это могёт! Вечно мы его на первых парах прикрывали. Зато сколько веселья по вечерам потом подваливал.

— Застава, в ружьё!

Мы бежим вдоль Мойки. Свежий ветерок бьет в лицо. Жаль, что на мне не худи и нет капюшона. Тротуар свободен, как и проезжая часть улицы. Никаких тебе заставленных машинами дорог. И мерзких выхлопов! Только спешащие на работу советские граждане.

«Так, стопэ! Какие худи, какие машины? Так это все мне не приснилось!»

— Не отставай!

И правильно, движение спасает. От опасности. От смерти. Вместе с правильным дыханием приходят в норму мысли. Чего уж тут корячиться и гадать? Посмотрим, что дальше будет. Раз я вчера решил, что этот Союз и Ленинград параллельный тому, в котором я закончил свою жизнь, то и все остальное в нем будет различное. Пока все вроде почти идентично.

— Поворачиваем! Будем постепенно расстояние наращивать.

Послушно поворачиваю за Серегой. Это он у нас стройный и длинноногий бегун. Я более кряжистый, с возрастом нарастил плечи и мышцы, постоянно боролся с животиком. В итоге под шестьдесят сдался. Есть немного и ладно. Главное, что не пивной бочонок. Всегда удивлялся мужикам слегка за тридцать с таким выпирающим пузом. Оно же вас убьет! Вы собственного «инструмента» не видите, и каким образом на бабе своей пыхтите?

А нагрузки чуть выше умеренных дают большой бонус. Адекватный выброс эндорфина, гормона счастья. Это в нашем юношеском возрасте зело полезно. Нет, я не марафонец, но в младые годы полюбил бег. Как занялся пешим туризмом, и там резко потребовалась выносливость. Лесов у нас около Белого моря полно. Бонусом пошли высокие оценки на физкультуре, где я играючи проходил кроссы и сдавал нормы ГТО.

В душ и на завтрак. В коридоре уже пахнет вкусненьким. Девчонки живут в соседних подъездах. Руководство общежитием не дураки, чтобы вместе держать взрывоопасную смесь. В гости до девяти пускают, но только тех, у кого корочки общаги. А так у нас все раздельно. Под струями воды невольно ощупывают возвращенное судьбой-злодейкой тело. Ну почему люди стареют? Были бы до пожилого возраста такими же! А потом можно раз и… в дамки! После душа от пробежки осталась лишь легкая усталость. Еще бы надо раздобыть гантели или узнать, где здесь можно заниматься. С этим наверняка Андрюха поможет. Это он у нас боксер и любитель обнимашек в виде единоборств.

На кухне уже возится Серега, самый быстрый и шустрый из нашей компании. За столом сидит и Леха, доедая странную лепешку из пюре, лука и овощей. У нас завтрак проще. Жареная колбаса с яичницей болтуньей. Не самая полезная, но зело питательная пища.

— В кино сегодня пойдете? Новый фильм с Бельмондо.

Леха пьет чай с сушками и взирает на нас вопросительно. Грузинская горная трава на чай не сильно смахивает. Потому её заваривают как можно крепче. Главное ведь для студента — проснуться! Я же смакую французское имя — Бельмондо. Он тут бог боевиков до Джеки Чана и Шварца. Плюс на экране показана красивая жизнь манящей к себе Франции. Я в эти годы даже и не подозревал, что посещу Париж раза три. Правда, последний оставил неприятные чувства. Везде грязь, арабы и негры. Наш дружный мужской коллектив не раз их цеплял и троллил. Обычно наглые до беспредела мигранты боялись русской речи и кричали на нас уже издали. Французские власти — идиоты. Им надо было в девяностые со всей дури завлекать к себе русских. Особенно из республик. Получили бы в итоге несколько миллионов белых европейцев. Образованных и работящих. А это уже совсем другая Франция.

Да и хрен с ними. Они еще за горящую Москву не ответили!

Сергей жует и с полным ртом отвечает:

— Не знаю. Мне на двоих тогда билеты брать. Ваня, ты Наташку возьмешь? Она вроде как на тебя запала. Или будешь искать свою незнакомку?

Леха тут же уставился на меня:

— Что за оказия?

Любит парень иногда выражаться по-старинному. Этого у него от бабули. Если не врет, то она была дворянского рода.

— Да нашел себе любовь с первого взгляда.

— Серега!

— Молчу-молчу. Так брать?

— Ладно.

После обеда Сергей рванул за билетами, а я присел в вестибюле, обдумывая ситуацию. Как мне ту синеглазку найти. Ни адреса, ни телефона. Эх, как все-таки было проще в будущем с их соцсетями! Что мы имеем на сегодняшний день? Знаем курс и факультет. Это если она не соврала. В принципе девушка приметная. Обычно такие глазки идут к светлым или русым волосам. А у нее радикально темный цвет, даже не каштан. Одевается консервативно. Или это такой прикид был для бабушки?

Эк меня угораздило! Сразу занозу зацепить по прибытии в прошлое. Или эта встреча была неспроста? Что-то такое неясное ворочалось в глубине души. Проще все приехать к факультету, когда занятия закончатся и поспрашать народ. А может, и так её увижу. Пропускной системы с ЧОПовцами и прочим отребьем еще не существует, как-нибудь пролезу. Студенческие вроде везде одинаковы.

Пока размышлял, рассматривал фланирующий взад-вперед народ. Естественно, в институте больше противоположного пола. Они ведь другие, девчонки восьмидесятых. Прически модные, многие завиваются, высокие начесы, макияж чуть ли не вечерний. Мол, знай наших! И одеты неплохо. Что за ерунда, когда показывают в наших сериалах в Союзе все серое и невзрачное? Тем более, что это Питер, культурная столица Империи. Вот только что две обтянутые джинсами задницы прошли. Евпатий Коловрат! Вот во мне гормоны бушуют. Отлипнуть взглядом от них не могу и представляю уже в мыслях всякое. Как я в этом возрасте без регулярных отношений обходился? Наверное, просто был не в курсе, как оно может быть. Это и спасало. Самому смешно, но по ходу первая проблема назревает.

Так, а что у меня в те годы было? Точно, Люська с четвертого! Замутил с нею как-то по пьянке, а потом все само продолжилось без взаимных обязательств. Невзрачная на лицо, зато фигура отличная. Ничего себе у меня память! Даже размер сисек вспомнил. Где она, кстати, сейчас? Или второй раз в воду войти невозможно? Сам от себя такого не ожидая, заржал.

«Куда войти?»

Процесс учебы особо не удивил, хотя стало муторно от осознания того, что так предстоит провести время еще четыре года. Девчонки и белобилетники, что начинали с нами, уже на четвертом курсе. Но стране срочно понадобились миллионы юных солдат, и она без содрогания украла у нас два года. А у кого-то и жизни. Афган уже вовсю пылает, да долбоебства в армяге никто не отменял. Тонули, стрелялись, взрывались, гибли в ДТП.

Но, как ни странно, память подсказывала и хорошее. Как быстрее и безболезненней получать у преподов зачеты. Кто из них, что любит, к кому можно подкатить, а кому лучше не стоит. Полезные знания в моей голове сохранились! Надо бы плотнее изучить расписание и понять, у кого после обеда можно прогулять или сказаться больным. И, кстати, узнать, где находится исторический факультет ЛГУ.

Ничего, будем жить!

Комедию с изумительным Бельмондо и несравненной Софи Марсо я смотрел сквозь призму познания кинематографа будущего. Скучновато, актер частенько переигрывает, юмор так себе. Но было любопытно изучать реалии той Франции. Практически нет черных лиц, прикольные обычаи, много курят и пьют. Частенько хохмят. Пожалуй, в этот Париж я бы съездил! Но кто пустит? Так-так, а с этим, пожалуй, не торопись. Ведь скоро Перестройка и падение железного занавеса. Одна мысль начала цеплять другую.

А оно тебе надо, вообще, учиться? Ты и в том мире не особо поработал на благо родины преподавателем. Несколько лет в колледже Беломорска не в счет. Ты уже отошел от дел и дорабатывал северный стаж. А вот после учебы полностью погрузился в мир капитала и криминала. Так и здесь можно сделать более удобный старт для себя, пользуясь послезнанием. Ага, если все пойдет так же. Ты даже не удосужился узнать, кто у нас там наверху. Вроде бы Черненко, который скоро откинется, вызвав истерический смех у советских граждан. Если опять придет меченый, то туши свет и смазывай лыжи. А пока будем смотреть и изучать. Вдруг в этом мире все пойдет не так?

— Что-то Ванечка у нас сегодня смурный.

Светлана смотрел на меня с нескрываемым ехидством. И на фиг я ей сдался? Она любит красавчиков. Сама призналась. Мы для нее просто приятели. Надеюсь, Серега это понимает, а то потек, как пацан. Горько смотреть, на кого он тратит свои силы и время.

— Ваня просто наслаждается видом города. Это вы тут второй год тусуетесь, а нам такое сызнова интересно.

Вот так вот срезал нахалку, напомнив, что мы совсем недавно на границе с боевым оружием бегали. У нас там хоть и не Афган через полосу, но Китай все еще враг. Глупость какая несусветная! Два вождя поссорились, а народ столько десятилетий разгребает.

— Зато фильм смешной. Интересно, много у Бельмондо девушек?

— Хватает! У него жены три или четыре было. А уж сколько любовниц. Сами понимаете, Пари!

Вот эти познания были точно лишними. И самое интересное, откуда они взялись? Я как бы не увлекался этим французским актером. Не заметил, как мы подошли к Зеленому мосту и меня начало резко знобить. Вечер, питерская погода и большая влажность. Рефлекторно притянул к себе Наташку и тут же понял, что совершил ошибку. Хотел её согреть, а дал повод для иного. Вот дурак! А она уже не отлипает. Сколько им лет? Всего восемнадцать. По моим меркам дурёхи полные. А тут парень после армии, для нее достаточно взрослый приобнял. И обидеть нельзя. Девчонка хорошая. Придется как-нибудь поговорить, чтобы лишнее не выдумывала. У меня нынче точно нет планов для постоянных отношений. Разобраться бы с тем, зачем я тут и что дальше делать.

Внезапно понимаю, что холод вовсе не физический. И снова проклятые зеленые искры, но сейчас раз я их не боюсь. Мне просто любопытно. Инстинктивно хватаюсь за чугунные перила, и в пальцы как будто входят ледяные иглы. Чуть не закричал от неожиданности. Затем покалывание прекращается и… Я не знаю, как назвать это чувство. Умиротворение? Но дальнейшее удивляет меня до безобразия. Мои глаза как будто застилает по углам зрения неким зеленоватым мутным стеклом. Я ошалело озираюсь и внезапно начинаю вспоминать историю окружающих мост здания. Вот этот доходный дом Болина. Его хозяева разбогатели на крайне некрасивых махинациях с золотом. Выполнен в стиле эклектики. Дальше по Невскому Дом бывшей Голландской церкви. Странные ритуалы в нем совершались. Даже, можно сказать, жуткие.

«Откуда это в моей голове!»

— Серега, ты чего там прилип? Пошли в общагу чай пить.

Меня касается мягкая девичья рука.

— Я тоже люблю просто стоять и смотреть на воду.

Девушка явно подумала иное. Извини, Наташка, никакой я не романтик!

— Пойдем, уже прохладно. Питерская погода обманчива. Нам на первом семестре болеть нельзя.

Голубые глаза сверкают в отблесках заката, будто бы обещая то, что эта девушка дать точно не может. Я еще раз оборачиваюсь в сторону моста. Зеленая муть исчезла, но чугунные перила отдают синевой.

«Что это, дьявол побери, было?»

Глава 5

Привидение

— Что у тебя вчера с Наташкой случилось? Сама не своя.

Мы сидим с Серегой на скамейке. Как-то совсем незаметно проскочила учебная неделя, в субботу можно и расслабиться. С ума сойти! Целая неделя мой новой жизни. И как я в такое вписался? Но я успел за это время пройти несколько этапов текущего квеста. Узнал у какого препода можно спокойно прогулять пары и нашел месторасположение исторического факультета. Осталось осуществить задуманное. Найти Синеглазку и отсечь лишние концы. Вот и вчера, наконец, поговорил с Натальей.

— Да ничего. Отшил, пока поздно не стало.

— Вот так сразу?

— А чего тянуть, Серый? Потом больней будет. Она посчитает, что у нас отношения. А оно мне надо?

— Погнался за журавлем? Сдалась тебе та университетская!

Я глянул искоса на друга.

— Ты же сейчас не о ней жалеешь, а о том, что со Светкой проблемы будут.

Сергей надулся как мышь на крупу:

— Уж есть.

— Ну так объясни ей, что я редкостный ловелас и девчонкам проходу не даю. Зачем такой тихоне, как Наташа, подобный фрукт?

— Да как-то…

— Я понимаю. Жестоко и неприлично. Но еще раз напоминаю, что дальше хуже будет. Придется с мясом рвать.

— Понятно, — Серега вздохнул. — И давно ты стал такой прошаренный?

— Да как снова жить начал.

Серый странно на меня глянул, но промолчал.

— Счас куда?

— В Гостинку пройдусь. Купить кое-что надо.

— Лады. Тогда я в библиотеку. Пора начать учиться. Хочу обновить познания по Древнему миру.

Внезапно вспоминаю, что Терехов мечтает о науке. Правда, эта мечта так и не воплотилась в жизнь. Он неудачно начал бизнес, погорел, а затем уехал в Финляндию, осев там на производстве. Руки у него были золотыми. Да все наше поколение не ушло ни в учительство, ни в науку. Коренной перелом в стране отразился на судьбах миллионов людей. Каждый выплывал как мог. Но держава в итоге понесла колоссальные убытки.

— Может, позовем кого? Субботу же. Девчонки с курса придут, того еще старого.

— Деньги лишние появились?

— Я рыбу принесу, картошка у тебя есть. Пацаны выпивки достанут.

— Ладно. Ко скольки готовить?

— Часиков в семь начнем. После одиннадцати выгонять с общаги начнут.

Вот так просто молодость перескакивает с проблем на веселье. А чего в само деле чахнуть? Вечерние походы в кафе и тем более рестораны нам не по карману. Дискотеки еще не вошли в моду, их не так много. Танцы в институте организуют по праздникам. Так что чаще всего самый распространенный вид досуга — посиделки в общаге. И не обязательно злачные. Помню некоторые факультеты, где по вечерам разгорались философские, а позже политические диспуты. Эх, какие люди на них сходились!

Одна нога здесь, другая там. Любимый мэм саперов. Нас в армии этому также учили, потому я долго боялся мин и гранат. Быстро найдя канцелярский отдел, закупил все, чего не хватало для успешной учебной деятельности. В личных вещах оказалось пусто, видать, планировал в Ленинграде закупиться. И внезапно вспомнил, что обещал сестре хорошие зимние сапоги. И даже размер её ноги припомнился, и что в праздник Конституции 7 октября она должна приехать. А где еще искать, как не в Гостинке? Начал обходить отделы и присматриваться. Наверное, суббота для покупок не очень удачный день. Опрошенные мною дамы посоветовали забежать на неделе. Ту и в самом деле частенько «выкидывают» хорошую импортную обувь. Значит, послезнание работает.

В конце восьмидесятых и сам здесь промышлял. Купишь по госцене, и не отходя от кассы, продаешь с наценкой. С руками и ногами отбирали. Надо же бедному студенту на что-то жить. Первые капиталистические университеты. Замечаю на углу около Апрашки группу парней с характерной «фирменной» внешностью. Фарца, к бабке не ходи! Свои дела мутят. Задумался, а не начать ли работать с ними? Деньги в эти годы они поднимают нехилые. За такой процент олигархи будущего удавились бы! Но это надо не учиться, а тут торчать. Если влетишь, то с института сразу попрут.

— Чего зыришь?

— Да так.

— С таком и вали.

Пацан в клубной куртке нагл не по годам. Место быстро «поднимает» человека, и далеко не всегда заслуженно. Киваю на его куртку:

— Почем?

— По деньгам!

— Понятно. А если в рожу?

— С теми базарить будешь.

Похожий на цыганенка парень бросает взгляд в сторону.

«Опа!»

Два мордоворота неспешно курят около мусорного бака. Ух ты, братва уже в это время грелась около бизнеса! Решаю не обострять.

В принципе деньги у меня есть. Не зря два месяца горбатился на Соловках. Хоть и отдал половину матери, но на жизнь осталось. Плюс стипендия. Все лежит на сберкнижке. Я нашел её на дне кондового чемодана. Наверное, с таким еще дед ездил. На руках сейчас около пятидесяти рублей наличными. Но скоро стипуха, заживем! Перехожу улицу и двигаюсь в сторону общаги. Хочется пройтись, подышать воздухом, обдумать дела наши грешные.

Вот это вштырило! Так меня в здешнем Питере еще не било. Аничков мост встретил неласково. Ангидрит налево! Я вскоре этих чертовых мостов бояться буду! Но больше всего удивил не сам мост. Уже начинаю привыкать, что мостовая чугун и бронза как будто искрят сине-зеленым. Откуда взялся проклятый дар и связан ли он как-то с моим возрождением в данном мире, не ведаю. Кто бы рассказал. Во всяком случае ни зомби, ни призраков я не видел. Но больше всего меня удивили кони. Скульптурная композиция великого Клодта обозначает укрощение коня и символизирует власть человека над природой. Надо мной возвышалось четыре бронзовых скульптуры: «Конь с идущим юношей», «Осаживающий коня юноша», «Юноша, поверженный конём» и «Юноша, берущий коня под уздцы».

Но я в эти минуты наблюдал иное. Как будто мое сознание раздваивалось и получалось одновременно рассматривать мост в двух мирах. Один разноцветный, обычный. Второй в зеленовато-синей тонировке. И вот в последнем эти скульптуры выглядели вовсе не так мило. И бронзовые люди, и кони с презрением взирали на меня. Да-да, именно на меня! Их головы поворачивалось, а тела шевелились, как живые. Помните старый фильм с Никулиным и Евстигнеевым «Старики-разбойники»? Там герою Никулина приснился кошмар, где за ним по музею гонялся скульптурный всадник. Только в моей реальности все ярче и страшнее.

В какой-то момент стало жутко. Я застыл посреди Аничкова моста, меня толкали, на меня ругались, но с места не сдвинули. Потусторонние фигуры как будто хотел что-то сказать мне. Их рты беззвучно открывались, глаза был живыми. Ноздри коней трепетали, а ноги нетерпеливо переминались. В том мире композиция означала совершенно иное.

Разбуди в себе зверя!

Мне никогда не было так страшно. Даже когда меня в конце девяностых убивали бандиты, оставалось надежда. И все выглядели относительно знакомо. Ну, перетрем еще ситуацию и концами разойдемся. В итоге так и вышло. Позже убили их. Братва попалась больно наглая и беспредельничала не по понятиям. Здесь же мороз крепким наждаком продирал по коже, и было ничего не понятно. Как выйти из этого Запутосторонья? Что им надо от меня? Какова угроза с той стороны? Каким местом к этой жути относится будто бы случайно встреченная Синеглазка? Видимо, всплеск эмоций в голове дал в итоге требуемый выхлоп. Мои глаза остановились на воде и тут же резко отпустило.

Ха-ха, в человеке важен не только разум, но и его эмоции.

Я поспешил дальше, но ощутив на спине чей-то пристальный взгляд, быстро обернулся. Но уже на берегу. Что-то мелькнуло в толпе на той стороне. Разглядеть я его не успел. Все-таки выходной день и народу на Невском много. Не помню, как добрел до общаги. Очухался уже с ножом в руке, чистя картошку. Целый мешок с собой с Беломорска привез. Там же капуста и морковь. Надо бы завтра щец наварить на неделю, чтобы было, что вечером пожрать. С утра двину в магазин за косточкой. Это с мясом проблемы, с костями в Союзе никогда не было.

Так, успокаивая себя, начистил кастрюлю картофана и начал резать. Выбрал нож потяжелее. Тут даже не важна острота. Хитрость в ударе. Один корейский повар научил. Как и делать кимчи, и паровые пельмени. Занятная у корейцев кухня.

— Ничего себе ты самурай!

Парня вроде Олегом зовут, учится на физмате. Живет рядом с нами.

— Есть сковородка побольше? Угощу!

— Счас найдем.

Чего не отнимешь от советской общаги — это дух студенческого нищебродского товарищества. Не знаю, остался ли он в будущем. Мои дети учились в городе, когда я еще в нем жил. Вернее, жил уже в пригороде, заперевшись в собственном доме. Так достали люди и их проблемы. Пять лет никого не хотел видеть. Благо средства на жизнь выцарапал у бесстыжей судьбы.

Сковорода была что надо. Все чохом можно нажарить. Только взял в руки шмат маргарина, как раздался знакомый до коликов голос.

— Ты чего творишь, балбес? Такой хороший маргарин тратишь!

— Наська!

Вот кого я не ожидал здесь увидеть, так эту красотку. Мы были знакомы еще по первому курсу. Она училась на филфаке. Настоящая русская красавица! Длинные светло-русые волосы до попы, мягкий овал лица, серые живые глаза, извечная улыбка с жемчужными зубками. Короткая юбка и черные колготы лишь подчеркивали длину и стройность ног. Она даже чуть выше меня оказалась. А я этого факта не помню. В той жизни мы как-то разошлись. Это на первом курсе зажигали. Отхожу в сторону, бесстыдна разглядывая девушку. Эх!!!

— Хороша!

— Да?

Настя крутится туда-сюда, являя миру «вкусную» фигурку. Водолазка туго обтягивает небольшую, но красивой формы грудь и показывает тонкую талию. Совершенно модельная внешность!

— Ты только похорошела за эти годы!

— Вот тебе за это подхалим!

Наська чмокает меня в щечку. Эх, а хочется большего! В той жизни она недолго проработала учительницей, как раз по стране пошла кооперативная волна, и Настя удачно вышла за богатого папика. Потом его сразила бандитская пуля. Вдова горевала недолго, некоторое время встречалась с банкиром. Того малость помяло при взрыве, началась дележка наследства при еще живом муже и отце. В итоге Настя вышла замуж за шведа, и больше я о ней ничего не слышал. Но сейчас о будущем грустить не пришлось. Девушка выхватила у меня маргарин и закричала:

— Изверг! На сале пожаришь, держи.

«Я что — я не против!»

Покорно взял завернутый в пергамент кусок и тут же начал ловко шинковать его, вызвав заинтересованность во взгляде девушки.

— В этом доме есть растительное масло и мука?

Олег перестал изображать застывшую статую и тут же метнулся к дверце кухонного шкафа.

— Вот!

— Яйца, большую тарелку и венчик!

«Ну, прямо ведущая кулинарного шоу!»

Я сноровисто жарил картошку на здоровенной чугунной сковородке, с ехидством наблюдая, как Настя пытается не обрызгаться, взбивая тесто. Затем её все-таки нашли фартук и минут через пять мы под чай с превеликим удовольствием поедали горячие пончики. Никогда не думал, что эта с виду манерная девчонка такая мастерица. Так и время иное. Половина родителей нашего поколения от сохи. Отсюда их извечная тяга к земле и дачным участкам. Не баловали они особо нас детишек, учили уму-разуму.

Мой фирменный кофейный ликер, созданный на основе принесенной парнями водки, пошел среди дам на ура. Мужская часть коллектива мое изобретение проигнорировала. То ли переживания последних дней, особенно сегодняшнего, то ли алкоголь, влитый не в вспитое тело так подействовал, но я здорово размяк, а затем и вовсе обнаглел. Очухался от жаркого дыхания и не менее жаркого поцелуя. После ощутил под руками мягкий ворох длинных Настиных волос. Затем самым нахальным образом мои ладони ушли ниже, захватив разом оба попочных полушария девушки.

— Ваня, не наглей.

Девушка мягко отодвинулась и с безмерным удивлением рассматривала меня.

— Что?

— Честно, не ожидала. Откуда такой опыт? Ты целуешься… как искушенный любовник. Ваня пошел по наклонной?

Гляжу на ухмыляющееся лицо девушки, а ей ведь нравится. Она сейчас здорово напоминает Аленушку из фильма «Чародей», превращенную в ведьму. Чтобы её расколдовать, Иванушке надо было её поцеловать. Пробую еще раз, тут же ощущая жаркий ответ. Опыт не пропьешь! Но ощущения… Как меня плющит! Снова прижимаю девичье тело ближе, оно горячит и безумно волнует. Это во мне гормоны говорят или алкашка? Скорее всего, и то, и другое.

— Осторожно, у тебя пальцы как крюки стальные. Я же девочка.

Ладно. В этот раз поглаживание вышло мягче и настойчивей, Настя охнула. Видать, её тоже завело. Вон как глаза блестят.

— А так?

— Хорошо… — раздался прерывистый шепот, прерванный горячим поцелуем. Затем, когда мои ноги подкосились, девушка мягко вывернулась. — Не надо, Вань. Не сейчас.

«Старая песня о главном!»

Я бы запросто мог её завалить, закрыть комнату на полчаса, и ничего бы она с собой поделать не могла. Но разум взрослого человека возобладал над юношеским безумством. Таким пошлым поступком я общение с ней на раз закрою. А мне в этот раз хочется большего.

— Что, я просто игрушка для забав?

Настя поправляла перед зеркалом одежду и волосы, странно поглядывая на меня. Её голос нарочито спокоен.

— Нет! Просто у меня есть парень. Сама не ожидала от себя… Ванечка, ты после армии совсем другой.

— Это плохо?

— Не сказала бы, — дверь открылась, и я успел напоследок рассмотреть кокетливый взгляд нашей принцессы.

Она со мной играла! Вот так всегда с ними. Не знаешь, где проходит граница дозволенного.

«Пресвятые джигурдинки!»

Пожалуй, мне надо или выпить, или в душ. Раскочегарила Настя мой паровоз и свалила вдаль дальнюю. Еще одна из вскрывшихся проблем. Опыт пожившего на свете мужчины против незамутненных девичьих чар. Где, спрашивается, искать золотую середину?

Глава 6

Схватка

Ничего с собой поделать не могу. Тайна мостов никак не отпускает, так и тянет к себе. Чую, что там таится некая засада, но ничего поделать с собой не могу. Серега на меня обижается. Но пока каждый вечер я гуляю один. Хотя ему есть кем заняться. Отношения со Светкой понемногу развиваются. Дело даже дошло до жарких поцелуев. У меня тоже было желание в понедельник зайти в соседнее здание и найти там Настю. После некоторых раздумий пришел к выводу, что по всей видимости во мне бурлят гормоны и, как подруга эта писаная красотка принесет мне больше хлопот, чем удовольствий.

Для последних лучше девочки попроще — вопил мне житейский опыт. Анастасия же любила развлечения во всех проявлениях и красивую суету вокруг себя. Так что и дружок у нее сейчас, скорее всего, из мажорчиков. Мне с ним тягаться тяжеловато. На том пока и остановился в собственных метаниях. Вот уж никак не думал, что умудренный годами жизни буду решать чисто юношеские проблемы. Определённое воздействие нового тела имеет место быть. Чем дальше, тем сильнее. Движения порывистые, а мысли навязчивее. Но, в конце концов, мне есть чем заняться и без той взбалмошной девчонки.

Поиск Синеглазки и попытка понять, что же на самом деле в столичном городке происходит. Где-то далеко в глубине души я ощущаю некую тайну, к которой могу получить доступ. Чуйка у меня с младых лет чрезвычайно развита. Не раз помогала, если я её удосужился послушать. Не поехать на стрелку, где произошла страшная бойня. Не пойти на важную встречу, где вместо клиентов окажутся подставные. Промолчать на допросе у следака, получив на следующий день отличное алиби. Да, я не ангел. Были годы, когда ходил на грани закона. А как еще можно было заработать тогда денег?

Просто тупо заработать, чтобы нормально жить!

Случилось ожидаемое событие на Банковском мосту. В этот вечер я пошел на канал Грибоедова. Да и сам мост с летающими львами очень даже впечатляющая Питерская достопримечательность. Четыре льва с крыльями держат в зубах чугунные цепи. Где вы такой финт ушами еще увидите? Именно данный мост удивил меня больше всего. Если его железные и чугунные части искрили все тем же сине-зеленым, то львы буквально пылали золотым. Нет, крылья у них в реальности лишь чуть отсвечивали потускневшей позолотой. Реставрацию им сделают только в 1989 году. Это я почему-то хорошо запомнил. Что у меня было видать, связано с этим мостом. Память подводит.

Сейчас же золотистый ореол так бьет по глазам, что приходиться невольно прищуриваться. Наверное, я странно выгляжу для остальных. Ведь на самом деле вечер и город начинает окутывать серый призрачный сумрак. Цвета мало различимы. «Все кошки серы». Такое вот у людей свойство зрения. В глазах у нас колбочки и черточки. Первые отвечают за цветное зрение, вторые дают серую картинку мироздания, зато различают его почти в полной темноте. Чем меньше света, там хуже работают колбочки и серее смотрится окружающее нас пространство. Все на самом деле объясняется просто!

Но только не у меня и не здесь. За эти дни я научился бороться с мистической магией зелени, что заставляла меня временами впасть в ступор. Что это за хрень и с чем её едят, я решил пока не рассматривать. Мало ли что она обозначает в реальном мире. Проход в иное измерение, в чертоги мертвых душ, к инопланетянам. Если не можешь в точности узнать, то зачем себе голову забивать? Вода, вода спасала меня. И не без основания полагаю, что вода именно текущая. Болото или пруд будет наоборот, затягивать в зеленую мглу.

Я быстрым шагом перешел на другой берег канала и невольно скосил глаза направо. Матка боска! Храм Спас на крови, где погиб от бомбиста наш император Освободитель, сияет красным, как будто подсвечен мощными прожекторами. Ого! Вот это меня плющит! Наверное, сейчас все любители экстази обзавидуются. И ведь совершенно бесплатно и главное — безо всяких лютых последствий типа ломки. Потому я на наркоту в том будущем прошлом даже не смотрел. И так от нее знакомых погибло больше, чем от пуль.

Но что самое занятное, завидев красное зарево, я тут же краем глаза заметил Черного человечка, что следил за мной. Ведь это не первый мост, где тот за мной наблюдает. Кто это такой вообще? Я его обозвал Черным из-за того, что он издалека виделся мне темным пятном и неимоверно быстро исчезал в сумерках. Здесь же в отсветах красного свечения странный тип и в самом деле выглядел иссине черным. Черный плащ, брюки и широкополая шляпа с полями, надвинутая на самые глаза. И в руках странная трость.

Наряд как будто не от мира сего.

«Чего? Вот разгадка! По ходу дела этот хмырь мне и нужен».

— Эй, гражданин!

Гражданин меня ждать не пожелал и поспешил скрыться. Только вот сейчас я его отлично видел. Черный двигался быстро, я еле успевал за ним. Он юрко свернул с канала в Банковский переулок. Так и маячил темной тенью впереди в узком проходе. Двух и трехэтажные здания по бокам переулка внезапно стали необычайно высокими. Сину пробила холодная испарина. Куда меня в этот раз занесло? Черный человек ловко свернул направо во двор, моментально пересек его и исчез.

Гадство! Куда он мог деться? Этот субъект так быстро передвигался, что мне невольно пришлось перейти на бег. А он ведь именно шел шагом. И затем…исчез. Осторожно заглядываю за угол. Тупик, с другой стороны двора высится кирпичная стена. Неужели перепрыгнул? С чертовщиной, что творится вокруг меня, все возможно. Затем замечаю люк, ведущий в подвал. Наверное, в былые времена сюда скидывали уголь.

Поднимаю его и вижу проход. Следы! Четкие отпечатки, что оставил Черный. Не задумываюсь, прыгаю туда. Люк захлопывается, но я вижу путь. Пусть и в зеленоватом виде. Как сквозь дымчатое стекло. Этот эффект я уже наблюдал, потому совершенно не удивился. Меня после смерти сложно чем-то поразить.

Но получилось!

Что-то это помещение мне напомнило. Точно! Скоро выйдет или уже вышла знаменитая «Гостья из будущего» с Алисой Селезневой. Будете смеяться, но я пересмотрел её, уже будучи взрослым. Когда и пионеры с Союзом исчезли. С детьми и позже тайком один пересматривал, заливаясь слезами. Какое будущее мы потеряли! Потом долго не мог заставить себя слушать эту песню. Как будто она оплакивала наше поколение целиком. «Прекрасное далеко…»

Но в настоящие момент передо мной вопрос совсем иного свойства. Как в подвале обычного с виду здания может появиться такой внушительный залище? Нет, потолки вовсе не гигантские, метра четыре всего. Я видел подобные в подвалах. Но размах и длина! И эта загадочная колоннада вдоль стен. Ага, не хватает двери в комнату, где машина времени стоит. Косплей, да и только! Как бы то ни было, двигаюсь дальше. Чую в здешнем воздухе огромную тайну, что прямиком касается и меня. А человек я азартный. В свое время и пулю расписывал и денег в карты проиграл достаточно. Это потом как будто отрезало. Перестал любовниц заводить и катраны посещать. Сейчас же распирало изнутри от стремления понять, что это все, дьявол его побери, значит?

Чу! Наверху колонн зажглись светильники. Мир перестал сиять надоевшей до чертиков зеленью.

«Ёкала манэ!»

Это что — настоящий огонь? Внезапно в стылом помещении стало тепло. Как будто из прохладной ванны вынырнул в жар бани. Местечко, однако, занятное. Только вот каким лешим…

— Ты зря за мной пошел!

Черный мужик меня откровенно напугал, выскочив из-за колонны, как чертик из табакерки. Уже без плаща, в странном сюртуке, но все так же в шляпе. Глаз не видно, лишь зловещая улыбка играет на лице, как у клоуна убийцы. Как странно. Обычная улыбка может одновременно радовать и пугать.

Не теряюсь с ответом:

— Ты кто такой и зачем следишь за мной?

— Дохлик задает вопросы?

Противный хохот раздался в зале. Какое дурацкое тут эхо!

— Я тебе не задохлик, черныш!

Повинуясь инстинкту, скидываю куртку и разминаю шею. Почему? Да голос у этого перца такой, как будто он мне предъяву кидает. Сколько лет прошло, но до сих пор чую подобные манеры.

Черный в ответ нагло осклабился:

— Тебе это не поможет, дохлик. Так вас называют, потому что вы быстро подыхаете, столкнувшись со своим настоящим.

А вот дальше все пошло совсем не так, как я ожидал. Дело в том, что, будучи не спортсменом в единоборствах, в свое время пришлось выучить несколько классных уличных приемов. Ведь драка — это вовсе не спорт, и даже какой-нибудь мастер с черным поясом или чемпион города по боксу может запросто схлопотать от обычного хулигана. И это не просто слова, а факты из биографии. И я приготовился к подобной драке.

Но Черный клоун резко выбросил руку к драпировке и вытащил оттуда длинный меч.

«Сука, так нечестно!»

Незнакомец снова загоготал. Гуинплен хренов!

«Атас!»

Никогда не был отъявленным драчуном, но насобачиться в жизни пришлось всякому. И как учил меня один кореец, лучше иметь палку в руке, чем бить кулаком в пустоту. Против лома нет приема, если нет другого лома. И лишь в кино какой-нибудь мастер кунг-фу выйдет в схватке с меченосцем победителем. А это значит то, что мне срочно необходимо оружие. И оно в этом подвале обязательно должно быть. Откуда я знаю? А вот знаю и все! Потому и сохраняю спокойствие.

Не успел наглый клоун и дернуться, как я отодвинул темно-бордовую драпировку и моему взору открылся затейливый набор интересные мужикам штучек. Все мужчины без исключения обожают ножики, а я еще всякие длинные палки. Успеваю сделать выбор, как в магазине. Какой меч с утра предпочитаете — стандартный Каролинг или Клеймор? К черту, не владею я ими в совершенстве. Так, вот эта штука с цепочкой и битами на конце также на фиг. Алебарда? Но подозрительно короткая, как бердыш. Вот — то, что доктор прописал. Через мгновение в моих руках оказывается оружие, сильно смахивающая на протазан. И вовремя!

Черный хмырь осознал, что его лихая задумка уконтрапупить меня одним махом пошла одним местом и понесся на меня с натиском, пытаясь проткнуть тонким мечом. Он похож на Скьявону, был такой знаменитый итальянский меч, только гарда не корзинчатая, а обычная. Эдакая толстая рапира, которой так удобно заколоть такого дуралея, как я. Ну как сказать…заколоть. В первый раз я ловко увернулся, а вот дальше что-то пошло не так. Этим мечом, оказывается, можно еще и резать. Не так, как в кино, где бездарные трюкачи машут тяжёлыми железками, как дубинами, постоянно открываясь ответному удару.

Резко докручивая удар кистью эта черная сволочь пыталась ударить меня по незащищенной шее. Я дернулся вправо, и острие испортило мне выходной пиджак. Вот ты же дрянь черноголовая! Следующий выпад меча я отбил древком. Им спокойно можно работать, как рычагом. Физика для всех движения ведь одна. В руках у меня смесь копья и алебарды. Только на конце острый плоский наконечник в виде длинного лезвия и два серповидных крюка по бокам. И они не только колют, но и режут. То есть можно использовать их как глефу, владению которой я на старости лет учился у корейского мастера.

В следующую минуту Черныш неожиданно осознал, что здорово ошибся со мной. И, видимо, страсть как вспотел. Хотя шляпы не снял. Говнюк неотесанный! Где ваши манеры, сударь? Свои недоножиком черный ничего не может сотворить со мной. Отбить его выпады протазаном плевое дело. Не раз он пытался зайти по часовой стрелке туда, где у меня меньше преимуществ в ответном ударе. Но эту фишку я просек на раз и сам беспрестанно двигаюсь, наблюдая за противником. Это же азы тактики!

Затем глупая возня мне порядком надоела. Да что за фигня в этом сраном мире творится? Возродили, засунули в тело студента, а потом хотят заново убить? Да хренушки вам! Еще поплачетесь! Кричу в лицо Черному:

— Зачем я здесь? Лучше ответь по-хорошему, а то хуже будет!

Черныш заметно пыхтит, с выносливостью у него так себе, но злобно бросает в лицо:

— Тебя не должно здесь быть! Ты не из этого мира. Убирайся обратно, бастард!

— Да фиг тебе! Тоже мне нашелся начальник.

Я нарочито замедлился, взяв протазан неправильно. Есть такая обманка в тактике боя. И эта сволочь решилась. Черныш скакнул далеко вперед и пытался меня проткнуть. И ведь почти достал! Отбиваю его меч древком в правой позиции, двумя шагами меняю боевую стойку на левую, затем резко работаю протазаном. Он и так длиной более двух метров, а если еще и держать правильно, да сделать выпад левой ногой и бросить руки с оружием стремительно вперед, то противник внезапно заметит острие уже около своей головы.

«Твою же дивизию!»

Это я, пожалуй, перестарался. Тонкое, но широкое лезвие с резким всхлипом входит прямо в шею Черного. Тот нелепо взмахивает руками, теряет свой меч и начинает заваливаться назад. Звон металла о бетонный пол приводит меня в полное смятение. И я вижу в этот момент глаза черного незнакомца. Они яростно полыхают зеленым. Меня, как наждаком продирает морозом.

«Ямбись оно всё хореем через амфибрахий!»

Черная кровь хлещет из разорванной шеи на пол. Черный падает наземь, гулко стукаясь башкой об камень. От удара его голова и вовсе скособочивается набок. Тут и криминалистом не нужно быть, чтобы понять — пациент скорее мертв, чем жив. Я ему фактически башку снес. Пятиочковый удар, дьявол его возьми!

Глава 7

Маклаудов!

Картина маслом! Я, такой красивый с длинной убийственной штукой в руках. А на полу труп в луже крови с зияющей раной в шее. И все это в диковинном подземном зале, освещенном языками пламени, что исходят от старинных светильников. Гуляющий от сквозняка огонь бросает на стены зала причудливо танцующие тени, делая обстановку еще более мрачной и поистине готической. Как в дешевом ужастике. Только вот здесь все по-настоящему. И смерть тоже.

Перевожу дыхание. И что мне прикажете с такой ипической ситуацией делать? Какого рожна надо было черному придурку от меня? Зачем он следил и завел сюда? Затем мой взгляд упал на меч. Я наклонился и взял его в руку. Хм, а он настоящий. Следы грубой ковки, гарда с завитками, узкий дол и лезвие заточено. Ёперный театр! Порезался! Пожалуй, этот клоун в черном меня таким ножичком покромсал бы на куски и даже не вспотел. Что же за на хрен вокруг моей личности в этом городке творится?

Внезапно ощущаю неимоверную слабость в ногах и падаю на колени. Неужели меч отравленный? Дальше рассуждать не получается. Я получаю неимоверной силы пинок и лечу прямо в стену. От удара о камень, покрытый грубой материей, соображение из головы вылетает напрочь. Подстегнутый неведомой силой поднимаюсь, меня выгибает, как будто некто невидимый хочет сломать позвоночник. Но в последний момент передумывает. От пронзившей тело боли ору, как сумасшедший.

Затем начинаю кричать от возникшей перед моим взором ужасающе фактурной картины. Тело Черного, но уже без головы медленно поднимается над полом. Его со всех сторон пронзают сине-зеленые искры. Они становятся все больше и больше, превращаясь в мелкие молнии. От поднявшегося в кой-то момент вихря светильники гаснут. И все дальнейшее действо происходит при зеленом свечении, от которого жутко разболелась голова. Молнии превращаются в шары, между ними вспыхивают искры, переходящие в непрекращающиеся сполохи.

Я стою столбом, растопырив руки, и не могу ничего вымолвить. Рот беззвучно открывается в непреходящем ужасе. Нет, в прошлый раз я хоть умер быстро и ничего не помню. Здесь же погибель напоследок устроила целое представление. Но честно, как выжить в искрящемся окрест ужасе, даже не ведаю. В голове такая же круговерть, как и снаружи. Тело неизвестного мне убийцы кружится в страшной карусели, и не думая останавливаться.

Затем мои глаза внезапно замечают некоторые перемены. Рубин! Рубиновый блеск появился внутри изумрудного смерча. До меня с трудом доходит, что это таким причудливым образом выглядят капли моей крови. Откуда знаю? Спросите что-то полегче. Как завороженный змеей суслик наблюдаю изумительное до безобразия фантасмагоричное зрелище. Казалось бы, человека, жившего в двадцать первом веке трудно чем-то удивить. Компьютерная графика стала необычайно реалистичной, и мы привыкли постоянно наблюдать чудеса на экране.

Но здесь все не так. Творящаяся вокруг меня дичь гиперреалистична. Резкий запах озона, бьющий в лицо ветер, пульсирующая в глазах картинка. И соляной столб в моем позвоночнике, что не оставляет выбора. Разве что поднять руки вверх. Почему я это сделал? Не знаю, чуйка сработала.

«Отпусти!»

Ставший рубином смерч приближается ко мне и медленно поднимается к потолку. Вот мои руки невольно касаются его края, и меня пронзает Нечто. Молния, кусок плазмы, нервный импульс. Как Это описать, даже не представляю. Если бы на его месте был настоящий смерч, то он вовсю бил и трепал мое тело. А здесь туловище как будто пронзило чем-то острым и неимоверно горячим. От макушек до самых пяток. Стало трудно дышать. Все внутри сжалось в комок.

Я лишь успел подумать — «Лучше бы он меня мечом пронзил» и вырубился.

Ох! Очнулся и медленно открыл глаза.

«Вроде жив! Но как же мне хреново!»

Пахнет только странно. Внезапно вспоминаю все, что тут произошло и подскакиваю, как ужаленный в задницу змеелов.

«Где, что?»

Свет в подземелье просачивается откуда-то сверху. Вижу узкие оконца, через них он и льется. Призрачный, как и все тут.

«Да ладно?»

Сейчас это с виду обычный подвал. Разве что большой. Бетонные опоры поддерживают потолок. Стены неухоженные, с трещинами и дырками, давно требуют ремонта. На грязном полу ничего нет. Ни тела, ни меча, ни протазана.

«Да что за на фиг со мной творится?»

Быстро ощупываю себя. Цел и невредим. Ничего не болит, хотя башкой не раз стукнулся. Офигеть, даже шишек не набил. Как так можно? Приснилось, что ли? Очумело озираюсь по сторонам. Да быть такого не может! Я все это так явственно видел и ощущал! Или дурной мозг выдает сверхреалистичную картинку мира? Обдумать возникший вопрос не успеваю.

— Кто здесь?

Разносится из коридора, что идет к залу. Самый дурацкий вопрос из всех. Его отчего-то любят использовать в ужастиках. Последнее дело — интересоваться у затаившегося во тьме Нечто, есть ли оно на самом деле. Ну а мне оно и на фиг не сдалось, попасть на глаза сторожу или кто там бродит в потустороннем мире. Чуйкой нахожу место, откуда влез сюда. Только ступенек уже нет, приходится карабкаться по остаткам конструкций. Вот и люк. Да какая сволочь его так прижала с той стороны? Прикладываюсь со всей дури, ибо из глубины подвала раздается резкий звук свистка. Это точно охрана! Уже наверху с растерянностью смотрю на куски асфальта, которым был закрыт люк. Но думать некогда. Валить надо скорее отседова!

Очухался уже на Невском. На нем всегда много народу. Что это было и было ли на самом деле? Как два помещения и люк могут выглядеть такими различными? Внезапно вспоминаю и резко останавливаюсь, поднимая левую руку. Меня интересует время. Прошло всего полчаса! Вся эта странная галлюцинация продолжалась такой короткий срок? Затем я поворачиваю ладонь к себе и замираю от ужаса. На ней отчетливо отпечатался шрам. Но как быстро он зажил! Рана ведь была глубокая, сколько крови натекло. И никаких перевязок, и прочих стрептоцидов!

— Молодой человек, вам плохо?

Наверное, я слишком резко обернулся, напугав интеллигентного вида пожилую женщину.

— Извините, ради бога!

— Ну, раз вы так энергично прыгаете, то все в порядке.

Стараюсь мило улыбнуться и в последний момент останавливаю женщину.

— Извините за назойливость. Но вы не могли бы сказать, почему обратили на меня внимание?

— Ну… У вас такое лицо было, как будто вы увидели призрака.

— Даже так? — стараюсь прийти в себя. Столько всего за такое короткое время пришлось пережить. — И часто в Питере встречаются призраки?

Женщина бросает на меня странный взгляд и поворачивается к свету фонаря. А ведь она старше, чем показалось поначалу, эта бабуля, пережившая многое.

— Петербург всегда был наполнен призраками прошлого.

Она уже поворачивается, как я вспоминаю нечто очень важное.

— А не подскажете, где находится Музей Города?

На лице пожилой женщины застыло безмерное удивление.

— Откуда вы слышали это название, молодой человек?

— Да так, кто-то обмолвился.

— Постарайтесь забыть о нем навсегда.

— Почему?

Женщина вздохнула:

— В последний раз я его слышала в детстве, и это было так давно. Совсем в другой стране, — её голос замер. — Не ищите то, что быльем поросло, счастья оно вам не принесет.

Старушка испарилась, мне пришлось отойти в сторону. Люди не любят, когда ты стоишь у них на пути. Даже если ты призрак. А я и есть призрак. И сложилось такое впечатление, что это еще не конец. Как там сказал черный убийца.

— Меня не должно здесь быть!

Сердце замерло. А ведь он прав. Я некое непонятное возмущение во временном континууме. Вздутая волна, что ломает здешнее мироздание или делает его иным. Я лишний здесь.

«А ты обрадовался! Новая жизнь, повторим все сначала! А угу не ого!»

Да нет, братец, ты заноза не только для таких, как Черныш. Хоп, а откуда ты знаешь про остальных? Что со мной не так? Странное состояние, как будто сознание раздваивается. Пожалуй, пора баеньки. Столько впечатлений за последние дни, что можно тронуться умом. Поворачиваюсь к Казанскому собору, подспудно ожидая среди его зеленоватых от времени колонн подобного же свечения. Но там темно. Здесь вообще темнее, чем в будущем с его продвинутыми технологиями и ЛСД лампами.

Долго стою под душем, стараясь смыть все то липкое, что прикипело ко мне в том проклятом зале. Я изрядно пропотел и испачкался, пока бился с неизвестным врагом.

«Откуда я знаю, что он именно враг?»

Кто-то в нетерпении постучал в душевую, все забываю, что живу в общаге. Привык за годы обитания в отдельном коттедже к комфорту и уединению. Со временем испытываешь желание как можно меньше общаться с людьми. Пик нашей круговерти в кругу человеков проходит после сорока. А сколько на самом деле мне? Фыркаю и вылезаю из кабинки. В этой реальности двадцать, а в итоге… Вдруг мою настоящую память стерли, и я живу сотни лет? Как в том кино про Горца. Того тоже накачивали знанием и умением смерти убитых им «вечных». Но там нужно было срубить сопернику голову. Уже поверишь любым бредням.

«Но я ведь практически и с Чернышу башку. Да нет, это кино, сказка! Не может быть».

В комнате в этот раз были все её обитатели. Даже Леха лежал, уткнувшись в какую-то книгу. Не ужель благоверная выгнала? Сергей при моем появлении многозначительно хмыкнул, но промолчал. Андрей же, видимо, меня ждал, чтобы начать разговор о наболевшем. Наболело у него, но участвовать должны все.

— Ты где все пропадаешь, Ваня? Зазнобу нашел и с друзьями не делишься. Есть у нее подруги?

— Иди на фиг. Чего хотел?

— Так это, пацаны, нашел я тут неподалеку качалку. Там можно и балду побить.

— Что такое качалка? — первым отреагировал Леха.

— Штанги, гантели и прочие тяжести. Чтобы мышца росла.

Я честно не помнил, с какого года началось в Союзе движение культуризма. Вроде до падения занавеса еще далеко. Когда все увидели воочию Шварценеггера и других цивилизованных качков. Вот тогда точно по стране прокатится эпидемия культуризма. Я потом этих пацанов из спортзалов не раз встречал в бандитских группировках нового толка. Надутые стероидами пацаны в черных кожанках и черных джипах наводнили в перестроечные годы города и веси бывшей Империи.

— Я за.

Сергей глянул на меня искоса и буркнул:

— Надо сначала посмотреть.

Терехов не борец, занимался легкой атлетикой, ему по барабану все эти гири и гантели. Он просто за компанию согласен.

— Тогда со всех по-братски по пятерику в месяц. Стоп, это со студенческими скидками.

— Не хило, — пробормотал Леха, сильно пригорюнившись. С деньгами, насколько помню, у него было не ахти.

Жалобно прошу:

— Давайте завтра сходим? Башка болит, спасу нет! Братцы, есть у кого таблетка?

Видимо, вид у меня так себе. Сердобольный Сергей лезет в шкафчик и достает упаковку. У него мама, врач, он лучше нас в лекарственных средствах разбирается и может перевязать в случае чего. Проглотил таблетку, и меня тут же вырубило.

Сложный был вечер. Кто ж знал, что этот еще цветочки. И снилось в ту ночь всякое нехорошее. Утром лишь запомнилось — Ванька Маклаудов. Так меня во всяком случае звали Там. Так что же я на самом деле?

Глава 8

Трудности выбора

— Ваня!

Видимо, этот голос будет преследовать меня до самого окончания института. Ну чего ему не спится, проклятому жаворонку! После армяги я начал по достоинству ценить сон, как данную нам свыше вселенскую драгоценность. У нас на заставе не забалуешь. Если не в патруле, то все равно подъем в шесть. На маршруте и вовсе не до сна. Там спали урывками, да и в карауле таким же образом.

Подрываюсь с койки и лишь затем проклинаю сам на себя:

— Дурак, что ли, так подскакивать!

Но не повело, голова не закружилась. Самочувствие Ок! Привычки из старческого прошлого беречь себя на каждом шагу сказываются. Хе-хе! Но чьерт побери! Мое настоящее состояние вполне свежее не придумать, силушка богатырская так и рвется наружу. Как же это здорово! Особенно после смертельной схватки в чуждом мироздании. Именно так воспринимаю вчерашнее происшествие.

«Мортал комбат итить его за ногу!»

Но вслух ору на всю общагу:

— Вперед к победе коммунизма!

— Иван, ты куда сегодня гонишь?

Вот ведь даже не заметил, что резко прибавил скорости и рвусь вперед, как оглашенный.

— Настроение хорошее!

— Хм, вчера ты выглядел как побитая собака. Ванек, что происходит?

— Не знаю, может, второе дыхание открылось.

— В форму приходишь? Но как рванул красиво! У нас в секции немногие так могли.

Вот почему мы с Серегой так долго дружили. Парень он незлобивый и простой. Даже не хочу сейчас думать о том, что в иной реальности с ним происходило. К черту все! Будем менять собственную жизнь и судьбу своих друзей. Сильно сомневаюсь, что у меня имеются возможности для глобальных перемен. Да даже кинь я в подробностях всю информацию о том, что произойдет со страной дальше, никто ведь там среди небожителей не пошевелиться. Наверху разруха в мозгах достигла апогея, раз выбрали Меченого. И хрен ты, чего с этим поделаешь.

Будем спасать себя и близких. Уж не обессудьте!

Учеба между тем шла своим чередом, в меру тоскливо, в меру интересно. Все от лекторов зависело и направлений. Если историю я глотал, как вкусно приготовленное блюдо, то остальные предметы были совсем неинтересны. Но хотя бы отвлекали от странных мыслей, что тараканьими стадами бегали в оглашенной башке. Назавтра я собирался поехать на Васильевский остров. Как мне удалось узнать из «открытых» источников, то есть в нашей канцелярии, факультет истории ЛГУ находится именно там. В здании Новобиржевого Гостиного двора. Это неподалеку от Васильевской стрелки.

В принципе по Питерским меркам совсем рядом. От общаги буквально три остановки на троллейбусе. Завтра после обеда как раз лекции по одной из дисциплин, которые мне вовсе не нужна. Фантом под названием научного коммунизма. Очередная советская херь на самом деле никуда не годная. А ведь в огромной стране существуют целые кафедры по подобным предметам, в них сидят ученые мужи и получают за это зарплату. Даже издают научные труды.

Я вот не представляю, как можно написать кандидатскую по «коммунизму»? Если никто толком не знает, что это такое и с чем его едят. То есть сто с лишним лет назад какие-то немцы придумали коня в сферическом вакууме, и разухабистые попки все это время за ними повторяют «Халва-халва!», а на самом деле жрут сухую морковку. После девяностых у меня и вовсе сильно неправильное отношение к коммунякам и всему, что они собой олицетворяют. Сволочи и лжецы. Если уж взялись защищать пролетариев, то действуете до конца. А они же в итоге идеи обменяли на монеты и теплые местечки.

Могу еще понять дореволюционных большевиков, что обещали народу щастье. В принципе соглашусь, что они на слад «коммунизм» построили. Сравните, как жил простой народ в начале века и во времена правления чернобрового вождя, что замахнулся на большее. Сыты, одеты, обуты. Колбасы, млин, им не хватает! Дети привиты, младенцы не мрут пачками, ясли-детсад-школа-профобразование. Медицина, культура, самодеятельность. Живут не по подвалам и баракам. Чем не коммунизм? А вот дальше мы крепко забуксовали.

На большой перемене в институтском коридоре повстречал Настю. К моему огромному удивлению она мне довольно искренне обрадовалась. Чмокнула в щечку и понесла обычную для девчонок ерунду. Честно говоря, я решил, что она меня просто потроллила. Серега остановился неподалеку, многозначительно поглядывая в нашу сторону. Оказывается, обжимки двух нахальных индивидов на виду у коллектива не остались незамеченными. И очень может быть, что вскоре станут объектом досужих пересудов среди женской половины кафедры. И от меня явно ожидали дальнейших шагов. Все вокруг.

«Вот так вот, да?»

И, кажется, я понял, почему эта светлоокая красотка так льнула ко мне. Я повел себя, как истинный мачо или альфа-самец. Или это одно и то же в толстом флаконе феромонов. Давно заметил, что многим дамам нравятся нахрапистые и грубоватые самцы. То ли подобная реакция вбита в их природу, то ли девочки падки на все блестящее, так или иначе поговорка «Любовь зла, полюбишь и козла» частенько получала подтверждение. Я ведь на той встрече как раз и вел себя, как нахальный самец. Мы оказались на грани прелюбодеяния. Еще минута-другая и паровоз фиг бы остановился. Я себя знаю. Бывали ситуации в прошлом. Не ангел.

Иногда по настроению включал «режим мачо», и в такой момент снять деваху оказывалось довольно просто. Делай с ней дальше, что хочешь. Другой колер, что нужна ли такая ведущаяся особь мне самому? Для любовных утех или развлечений сгодится, а вот вести отношения с подобными барышнями долго обычно не получалось. Но сейчас по ходу клинический случай. И так не вовремя! Или по фиг? Пользуйся, пока есть возможность? Я еще до конца не привык к текущей реальности. Временами ощущаю себя человеком многоопытным, отказываясь от лишних соблазнов. Как вдруг включается красная лампочка и резвлюсь, как молодой козлик.

«Гулять так гулять!»

Обнимаю Настю за талию и показательно близко притягиваю к себе. Но, не нарушая мнимую дистанцию интимности. Мимо нас проходят однокурсницы. Одни барышни делают вид, что им вовсе не интересно, другие откровенно пялятся, чуть ли не открыв рты. Вот будет потом пересудов! Я же внутренне усмехаюсь. Им ведь по восемнадцать, они только в начале познания отношений двух полов. Пусть смотрят и впечатляются.

— Ваня, не борзей.

— А что?

— А то!

— Тебе не понравилось?

Настя лукаво усмехается уголками губ, в глазах прыгают чертики.

— Это к делу не относится. Мы на виду.

Продолжаю издеваться над ней, опуская руки чуть ниже. Под юбкой четко ощущаю границу трусиков и тела.

— Ты боишься общественного резонанса?

— Ты здорово изменился, Ваня, — шепчет она в ответ самым сексуальным шепотом.

У меня аж мурашки побежали по телу и начала ощущаться… Ну вы поняли. Пришлось немного отстраниться и выдохнуть. Еще не хватало ходить со вздернутыми штанами! А эта зараза мило играет глазками. Все она поняла! Два года зря не теряла, прокачивала скилы по обольщению. Красивые питерские девочки они такие. Просто так ничего не сделают. Если вам нужна няшная милота, то добро пожаловать в провинцию.

— Ты тоже стала намного интересней, малышка. И безумно притягательней. У меня мурашки побежали в одно место.

— Ого! Ванечка научился делать комплименты.

Настя с хохотом отходит от меня. Краем глаза замечаю, что мы привлекли всеобщее внимание. В эти годы не принято показывать отношения так откровенно. А тут чуть ли не целуемся взасос на глазах у нескольких кафедр. Мимо степенно проходит Анна Михайловна, наш бессменный партиец. Именно она и ведет основы научного коммунизма. Ну и, конечно, такая глыба марксизма не может пройти мимо творящегося безобразия.

— Молодые люди, ведите себя, пожалуйста, достойно в стенах института.

— Как скажете, Анна Михайловна, — тут же нахожусь я. — Но сами понимаете, в наши юные годы эмоции перехлестывают через край. Как там у Гумилева:

Прекрасно в нас влюбленное вино

И добрый хлеб, что в печь для нас садится,

И женщина, которою дано,

Сперва измучившись, нам насладиться.

Но что нам делать с розовой зарей

Над холодеющими небесами,

Где тишина и неземной покой,

Что делать нам с бессмертными стихами?

Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.

Мгновение бежит неудержимо,

И мы ломаем руки, но опять

Осуждены идти всё мимо, мимо.

Почему я вспомнил этого расстрельного поэта, даже не знаю. Преподавательница впадает на некоторое время в ступор, затем быстрыми шагами покидает вестибюль. Настя закрывает рот руками, но по глазам заметно, что мое нахальство ей понравилось. Девки любят озорных!

— Идешь вразнос, Ванечка?

— Да ладно тебе Серый. Каждый развлекается, как хочет.

— Это с ней ты по вечерам пропадаешь?

— Не твое дело! Светку окучивай, да поливать не забывай.

— Вот как ты заговорил. А был ведь скромным мальчиком. Такое цирковое представление устроил! Укрощение тигрицы на глазах у публики. По Насте все старшаки сохнут.

— Ничего, больше в душе правой ручкой поработают.

Мы идем по коридору к аудитории и подначиваем друг друга. Солнце бьет в окна, как будто и не конец сентября снаружи. На редкость теплая осень восемьдесят четвертого. Жутко до коликов в животе, как представлю, что со мной произошло. Но лучше трепаться, чем размышляться.

— Живем один раз, надо все попробовать.

«Ой, вру!»

— Смотри не обожгись. Поговаривают, что Настюха с каким-то мажорчиком из элитных трется.

— Это Света тебе сообщила?

Терехов не успевает ответить. Нас перехватывает Генка Самойлов, комсорг факультета. Поступал с нами, от армии каким-то образом увильнул, сейчас в «дамках», то есть при начальстве. Помню его по прошлой будущей жизни. Пойдет наш герой-комсомолец и дальше по комсомольской линии. Райком, горком, хозрасчетный центр. Позже, как водится, залезет с ногами в банковский бизнес. Потом, когда партнеры его самым наглым образом кинут, уедет на теплые острова. То есть наворует себе на светлое будущее с запасом. Прошаренные казачки были эти комсомольцы. А вы спрашиваете, отчего страна развалилась. Вся элита сгнила на корню.

— Парни, — Генка был коротко деловит, — вы чего от общественной работы бегаете?

Я криво ухмыльнулся:

— Только начали учиться, Геннадий Александрович.

Самойлов на меня недобро зыркнул, но остался вежлив. Он и в будущем предельно тактично будет отказывать мне до позарез нужном кредите. Зараза буржуйская!

— Я бы не тянул, ребята. Потом начнется сессия, вообще, станет некогда.

— Мы подумаем, Геннадий Александрович и обязательно вам сообщим.

— Покедова.

Сергей с любопытством на меня:

— На фига ты с этим упырем общаешься?

Я покачал головой.

— Полезный человек, как ни крути.

— Давно ли ты у нас видным общественником стал?

— Ты не догоняешь, Серый, — все, как маленькому объяснять надо. Хотя давно сам был таким? — Комсомол — это не только лишь добрые традиции, это еще и всячески пользительные ништяки.

— Грамотный подход, — неожиданно быстро согласился товарищ. Растет в моих глазах.

— Вот будешь посещать общественно значимые мероприятия, по мере сил использовать серое вещество во благо ВЛКСМ. Тогда вместо суходрищенского пионерлагеря поедешь, допустим, в «Орленок». Усекаешь?

— Ага.

Серега — парень сообразительный. А пионерлагеря у нас в обязательной программе обучения. Практика на бедных детишках. Мы же все-таки как никак педагоги! Это потом на пионерских локациях можно заработать или использовать в качестве траходромного полигона. Уж кому как карты лягут. Лагеря ведь бывают разные. Это как в армии. Где дедовщина махрово цветет, а где жесткая уставщина мозги сурычит. Ни вздохнуть, ни пёрнуть. Так и педагогика в этом плане недалеко ушла. А ведь был в стране гениальный Макаренко!

Так, за суетой прошел еще один день бытия. В этот вечер я не шлялся по мостам, вчерашних приключений хватило. Я их то еще до конца не переварил. И прятал далеко в пятках тот липкий страх, что никак не смог смыть в душевой. Мы терпеливо дождались Андрюху и дружной компанией отправились в «качалку». Несколько кварталов и мы внутри очередного исторического дворика. Я на секунду замираю перед тем, как сделать шаг по лестнице в подвал. Чьерт побери! Еще одна навязчивая фобия.

Но здешний подвал вовсе не похож на те мрачные, взявшиеся буквально ниоткуда чертоги. Обычный с невысокими потолками и маленькими помещениями. Нас встречают поначалу настороженно. Так и публика тут… Скажем так на первый взгляд смесь гопников и спортсменов-братков из девяностых. Так из стен таких подвалов позже и выйдут. С незамутненными глазами убивая друг друга ради крох бабла, что кидали им старшаки. Доживут до щастья очень немногие.

Глава 9

Силовые знакомства

— Привет, пацаны, это наши.

— Здорово, если наши.

Ручкаемся с местным «активом». Высокий парень с умными серыми глазами явно заводила. Выглядит серьезней и старше остальных. Два других похожи на обычных «бройлеров» культуристов. Наши пока помалкивают, решаю брать разговор в собственные руки:

— Показывайте, что ли, свои владения.

Один из парней-качков с подстриженной под ноль головой, представившийся Кирей, деловито спрашивает:

— Вы по борьбе или железу?

— Мы пока по общему развитию.

— Ясненько. Тогда добро пожаловать в железячный зал.

В принципе ничего нового я там не увидел. Смесь отжившего свое спортивного оборудования и откровенного самопала. Тренажеры точно самоделки. Но все достаточно технично продумано, народ активно занимается. Тренеров нет, но более опытные качки вовремя подсказывают новичкам. Давно не в теме, но на первый взгляд работают ребята грамотно.

— Ну как?

— Годно, все по уму.

Ловлю на себе одобряющий взгляд «стриженого».

— Стараемся. По посещению это к Диме, он кивает на длинного.

Думаю, тот из общественников. На вид ему лет тридцать староват для действующего спортсмена. Или из бывших или нынешних тренеров. Хотя запросто может быть какой-нибудь работяга. Все хорошее в Союзе тянули обычно общественники и люди неравнодушные. Партийцы и прочий начальственный люд просто рядом стояли и ништяки за чужую работу получать не забывали.

Из соседнего зала появляется голова Андрюхи. Он уже переоделся.

— Давай сюда, братва.

Здесь рулит Жэка, так представился нам второй качок. По виду борец, уши приплюснуты. Обычные для них травмы. Часть зала покрыта потертыми матами, на другом конце тренируются боксеры. Висят груши и мешки. Резко пахнуло потом, вентиляция здесь хуже, чем в соседнем зале.

— Кто есть по борьбе?

— Я точно нет, — улыбается Серега, — легкоатлет.

— То-то и видно! — лыбится Жэка и бросает взгляд на меня.

— Полтора года на вольную ходил.

— Хочешь что-то посерьезней?

Старая песня о главном. Сейчас предложат спарринг и покажут, что ты лох педальный. Потом захотят научить паре приемов. Плавали, знаем! Отрицательно мотаю головой:

— Мне незачем.

Быстро разминаюсь и подхожу к самодельному мешку. Несколько хлестких ударов руками и ногой производят на народ впечатление. Не подвела память. Жэка осуждающе качает головой:

— Это не спорт.

— Я и не говорил. Меня учили убивать и драться.

— Армия, ВДВ?

— Погранец.

— Понятно. У вас главное — эффективность. Но на улице так никогда не действуй. Опасно. Зацепишь кого и привет, тюрьма — дом родной!

Бросаю взгляд на тренера. Я, похоже, ошибся, он будет стоять на другой стороне или уже там.

— Ты не из милиции случаем будешь, друг?

— Уголовный розыск.

— Ясно.

Вот почему Андрюха потом в ментуру пойдет. Я же с ним тогда в зал не ходил, а его именно здесь перспективами зацепили. Ну какой из боксера педагог? Будете смеяться, но драться по-настоящему меня как раз менты и учили. Когда вся эта заваруха девяностых начала стихать, выгодней стало под «ментовской крышей». ФСБ первыми тему прочухали и подмяли под себя самые жирные куски. Или защищали таким манером важнейшие отрасли от ворогов. Хрен их поймешь, где кончаются личные интересы и начинаются казенные.

И как раз опера из убойного, и ОМОНовцы учили меня бить грязно, по-хулигански. Давно известно, что черный пояс или звание чемпиона не спасут тебя в обычной уличной драке. Учеба у МВДшников проходила предельно жестко, но крайне эффективно. Видок у меня тогда был, как будто из застенков Гестапо вышел. Так и парни те не нынешние рохли. Они через огонь и Крым прошли. Противостояние бандитам, командировки в Чечню.

Внезапно вижу в углу одиноко лежащий отрезок водопроводной трубы.

— Длинная рука лучше короткой. Древняя китайская мудрость.

Руки помнят! Благо после летней страды они неплохо натренированы. А тут всего килограмма три. Кручу восьмерки, как посохом и совершаю несколько выпадов вперед. Все боксеры замерли и смотрят на меня во все глаза. Ешкин кот, китайские боевики сюда еще не дошли!

— Любопытненько, — роняет задумчиво Дмитрий.

Народ хлопает в ладоши. Видимо, без старшего здесь не принято выражать эмоции. Внезапно что-то на меня находит. Как сегодня утром.

«Второе дыхание открылось!»

Делаю несколько взмахов, как будто работаю гуаньдао. Это китайский вариант глефы, смесь копья и алебарды. Подобное оружие было у многих народов мира. Коуза у западных европейцев, совня у русских воинов, у японцев нагинато, правда, там совсем слабые палки и дурацкая, на мой взгляд, манера использования. Как раз техника владения глефой очень своеобразна. Это и не алебарда и не копье. Ею можно бить и колоть.

Размявшись хорошенько, наношу увесистый удар по мешку и нечаянно разбиваю его напрочь. Народ остановился в смятении. Я и сам малость охренел. Откуда у меня умение ударить с такой бешеной силой взялось? Нет, вращал посох, учился делать выпады, но тут нечто совсем иное. Удар был сделан во вращении, и тело задействовано для большей инерции. В итоге удар выходит необычайно мощным. В наступившей тишине из мешка на пол сыпется песок, из пробоины торчит кусок матраса.

Первым нарушил тишину Жэка.

— Ремонт мешка за тобой и положи, пожалуйста, трубу на место.

Я оборачиваюсь:

— Извини, не рассчитал.

— Бывает, — кивает тренер, но смотрит на меня очень внимательно. Еще бы, я по ходу в нашей банде самый опасный человек оказался. Таким ударом можно сломать даже покрытого броней бойца. Подходит озадаченный Андрюха. Доселе именно он был ударной силой нашей сплоченной команды.

— Ну, ты дал, Ванек! В армяге научили?

— Типа того.

Затем снова появляется Жэка. Мешок уже сняли.

— Больше так не делай, Ваня. Но техника оригинальная, даже у каратистов ничего похожего не видел.

Я вздыхаю, придется врать.

— Это китайское. Учить не буду, уж извини. Не дорос.

— Понятно. Короче, приходи бесплатно. Но мешок отремонтируй!

Смотрю оперу вслед и внезапно холодею. Ни фига тут нет ничего китайского. Это именно боевой удар и взял он оттуда, откуда появился проклятый готический зал. Что-то нехорошее вошло в меня в тот момент, когда я убил чужака. Был ли я таковым в «Зеленом» мире"? Или являюсь им здесь?

Стало жутко до дрожи ног. Дьявольщина, что со мной происходит?

Глава 10

Розыск

Здание не впечатляло. Ленинградский университет, вообще, странный. Раскидан по острову и даже далее по городу. То ли дело МГУ! Высотка, что парит над Воробьевыми горами, впечатляет. Я приехал к зданию истфака пораньше, удобно устроившись на аллее, чтобы наблюдать за входом и не мозолить глаза. Деревья и кустарники уже начали стремительно краснеть и желтеть. Обитая последние годы на родном Севере, я отвык от подобного буйства красок. У нас там все проходит серее и незаметно. А в Питере еще собрано такое разнообразие кустарников и деревьев, что поражает глаз.

Чуть не отвлекся! В какой-то момент из дверей исторического повалил народ. Сразу заметна разница в возрасте девчонок и парней. Последние чаще всего выглядят старше и двигаются степенней. Одеты в целом консервативно. Строго у них с дресс-кодом? Синеглазки не видно. И не мог я её просмотреть. У меня такое внутренне ощущение, что скорее её учую, чем увижу. Откуда оно взялось, не ведаю. Есть и все!

— Девчата, а вы случаем не со второго курса?

Группа девушек с интересом оборачивается в мою сторону. Ну да, прикинут я модно. Джинсы, нейлоновый плащ, прическа. Да и рост со спортивной фигурой просматривается.

— Допустим.

— Я девушку одну ищу, — улыбаюсь во всю физиономию, потому, как мой вопрос может им не понравится.

— У нас много девушек, — тут же начинает кокетничать со мной кареглазая яркая шатенка. Хороша, в другое бы время обязательно склеил. — Как зовут?

— Имени не знаю. Она особа приметная, черные волосы и синие глаза.

— Дара, — кареглазка тут же скучнеет и отворачивается. Но выручает её менее выразительная подруга.

— Дары третий день в институте нет.

Я обескуражен, но настойчив:

— И часто такое с ней бывает?

— Да раз месяц. Вроде бабушка у нее болеет.

— Про бабушку она рассказывала.

Кареглазка обернулась и решила подпустить шпильку:

— Может, вам и другая девушка подойдет?

— Может, — говорю ей в тон, — мне так-то к Даре по делу.

— Ого! Это по какому?

— Она мне обещала с материалами помочь.

— Так ты тоже на историческом?

— Только в Герцена.

— Получается, мы коллеги! Будем знакомы, Мария.

— Ваня.

Одна из подружек прыснула:

— Иван да Марья.

Я еще немного поточил лясы с девчонками, заодно выкачал информацию про Дару. Надо же, какое имя диковинное. Не Дарья и не Дарина. Но по словам подружек, Дара была вообще особой странной. При всей своей броскости на ухаживания молодых людей не отвечала. Одевалась на редкость консервативно. Близких подруг в университете не было. И на лекциях временами задавала преподавателям довольно каверзные вопросы.

Как-то раз с одним из молодых преподов поспорила, что на самом деле известное историческое событие произошло так, как утверждает она, а не написано в учебнике. Начинающий преподаватель в итоге не поленился и полез в архив. В итоге ему пришлось публично признать, что авторы учебника ошиблись. Документы не подделаешь. Дара же честно получила право на свободное посещение его занятий. Но им благоразумно пользовалась редко, за что препод её начал ценить еще больше. Поговаривали, что они даже вместе что-то изучали в этих самых архивах. А может, и больше… Но это лишь слухи.

Расстались мы с девушками на остановке довольные друг другом. Я много шутил, они смеялись. Мария даже сунула мне номер домашнего телефона. У них парней на курсе почти не было, а у меня как-никак целая компания, о которой я не преминул сообщить. Андрюха точно обрадуется. Так что мой выезд отчасти произошел успешно. Но лишь отчасти. Вопросов в итоге стало еще больше.

Я решил пройтись до Невского. Как ни странно, но Дворцовый мост не закружил вокруг меня зелеными искрами. Видимо, более мощный поток Невской воды смывал зеленую энергию, не давая ей развить мощность. Или я научился ей противостоять. Так или иначе, несмотря на бодрый ветерок, я быстрым шагом перешел к Зимнему дворцу и поспешил дальше прямо через площадь. Вид Александрийского столпа в этот раз меня не смущал. Он все так же «сиял» мутно-зеленым цветом. Но «та» сторона в этот раз не показалась.

Сонм мыслей в башке между тем не давал покоя. Дара. Кто эта очаровательная девушка и из какого она мира? Да-да, именно так уже поставлен вопрос. Больно уж много будто бы случайных совпадений. Зачем она отыскала меня в толпе и пошла рядом? Зачем заманила и дала крючок? И одежда. А ведь тот мир в «Зеленом» просвете выглядел достаточно старомодно. Все сходится. Зачем девушка оттуда появляется у нас? Она эмигрантка или путешественница? Или её, как и меня, не спросили? Что за зловещая сила довлеет над всеми нами?

Сразу вспомнился мрачный подземный зал. Колонны, драпировки, оружие. Одеяние Черного. До сих пор мороз по коже продирает. Я ведь там реально мог погибнуть! Не зря этот урод был так в себе уверен. Кто нынче в нашем мире занимается холодным оружием? Да еще и в боевом исполнении? Случайность? А ведь меня ножи и топоры привлекали еще с детства. Знакомые бандиты еще всегда прикалывались над моим прирожденным умением метать ножи. Я и топор мог вогнать и даже как-то на спор коньки метнул в дерево. А глядишь ты, вона как оно сложилось!

Размышляю дальше. Кто же я тогда в том «зеленом» мире? Рыцарь, Ландскнехты или просто искатель приключений?

«Дьявол, откуда эта мысль взялась?!»

Донельзя озадаченный я стал истуканом посреди толпы и в тот же миг к ярчайшему удивлению заметил в окне кафе «Минутка» Профа, с которым мы пересеклись случайно в тот самый первый день.

«И случайно ли?!»

Два пирожка и кофе были куплены быстро. В этот раз разрешения не спрашивал, а отодвинув пустые стаканы, выставил свою тарелку на столик. Профессор кислых щей, или кто он там на самом деле, задумчиво пил четвертый стакан кофе и не сразу обратил на меня внимание. Я же демонстративно откусил половинку жареного пирога с повидлом и начал запивать кофе, громко сёрпая.

Проф чуть не подпрыгнул на месте, когда его глаза, наконец, уставились на меня.

— Не ожидал?

В этот раз никакой потасканной, как девка вежливости!

— А…ю…

— Заткнись и слушай. Внимательно слушай. И не вздумай делать ноги. Прибью!

После поистине Питерского предупреждения неизвестный мужик согласно закивал.

— Не буду. Но что вам от меня нужно?

— Не прикидывайся, что не знаешь! Я в курсе. Зеленое свечение и зеленый мир. Что это такое? Откуда оно взялось?

Проф покачал головой.

— Вы уверены, молодой человек, что вам на самом деле нужно это знать? Ведь обратной дороги не будет.

«Хоть что-то! Не юлит и не суетиться. Но откуда такая уверенность?»

— Уже поздно.

Поворачиваю левую ладонь к верху. В глаза у собеседника поочередно сменяются ужас, понимание и неизбежность грядущего. Меня и самого продрало до изнанки.

«Сука, он что-то знает!»

— Но как… Как ты смог убить Оборотня? Ты, человек!

Сейчас сдают нервы у меня, стакан выскальзывает из рук. Но на редкость ловким движением хватаю его левой ладонью. Даже кофе не пролился. И сразу успокаиваюсь. Что сделано, то сделано.

— Извини, так уж вышло. Или он меня или я его.

— Понимаю. Но…

— Профессор, давайте не юлить. Мне нужна информация. Что это за мир, почему я здесь?

— Боюсь, что я не могу помочь вам. И не зовите меня, пожалуйста, профессор. Я магистр магии и моя наука к вашей не имеет никакого отношения.

Какая же он сволочь! Стоит, пьет свой кофе как ни в чем не бывало. Постращать еще?

— Магистр, не боишься, что я тебе сейчас шею сломаю?

— Нет. Это запрещено соглашением. Или ты никогда не попадешь Туда. Повежливей, Лорд Изнанки.

— Лорд чего?

— Изнанки. Мира, что потерял часть своего времени. Твой род древен, это заметно по ауре. Подожди-ка, — магистр смотрит на меня внимательно. — Ты не ведаешь о свой родословной? Тогда как ты тут…

Он внезапно замолкает, в его глазах появляется откровенный испуг. Магистр тотчас начинает резко собираться.

Перехватил его уже на Невском.

— Ты не ответил мне!

— Осторожно! Я точно не тот, кто тебе нужен. Я здесь лишь путешествую. Отстань, бастард!

— Дара? Кто она?

— Не знаю, о чем ты.

— Дай мне хоть что-то или боюсь за последствия.

Магистр на деле оказался не таким пугливым, он быстро пришел в себя и в его глазах вспыхнул гнев. На нас уже оборачивались люди. Послышались возгласы. Кто-то зовет милицию. И вот это напрягло чужака больше, ему все-таки пришлось бросить мне на прощание:

— Ты видишь золотых львов? Если да, тогда ищи золото и не лезь с глупыми вопросами к людям. У каждого свой дар. Используй собственный по назначению. И мой тебе совет — забудь об Изнанке. Если хочешь жить здесь.

Меня его неожиданное признание откровенно проняло, а магистр ловко вывернулся из моих цепких клешней и был таков.

— Гражданин, что у вас происходит?

Менты, когда не звали!

— Да ничего напряженно озираются в поисках второго участника беспорядков. Магистр как-то подозрительно быстро потерялся в толпе. Ничего не напоминает? Они все обладают даром исчезать незаметно?

— А где другой?

Быстро нахожусь:

— Убежал. Товарищи милиционеры, это мой препод был. Я зачет у него выпрашивал, а он ни в какую.

— Потому так эмоционально разговаривали? Мне со стороны показалось, что вы, гражданин, ему угрожали и за руку схватили.

— Ну а что поделать? Вредный он, собака. Живет один без женщин. Вот мой студенческий билет.

Усатый сержант изучил его и выдохнул:

— Бери студент и вали отсюда побыстрее. Не нарушай больше порядок.

— Да ни в жизнь!

Я двинулся в сторону общаги и размышлял о том, что больно уж много совпадений произошло за последнее время. И ведь никто так и не ответил на мой вопрос — кто я и что мне дальше делать? Внезапно захотелось еще раз посетить Львиный мост и тот проклятый переулок. Вот манит туда, как убийцу на место преступления. Внезапно торможу, раздражая вечно спешащих горожан. Одна из причин, почему в прошлом будущем отсюда уехал. Надоела постоянная суета.

«А я ведь и есть убийца!»

Хм, почему тогда меня не ищут те, кто соблюдает Соглашение? Или это была чистая самооборона? Одно именование этого урода оборотнем о чем-то говорит. Бляха-муха, мало мне проблем в послесмертии, так каждый день насыпают дополнительные.

«А что ты хотел? Это и есть жизнь! Или лучше в земле сырой лежать?»

Все эти недели я тщательно давил мысль о собственной смерти. Как её в будущей эпохе переживают мои родные и друзья. Потому что это данность и никуда от нее не денешься. Так чего зря переживать? Мне и здесь впечатлений хватает выше крыши.

«Ага, и поэтому ты сейчас идешь новые?»

Но неуёмное любопытство толкает меня дальше. С удивлением замечаю, что совсем не устал. Вот нисколечко! Боюсь признаться себе, что после убийства Оборотня меня создалось такое впечатление, что начал меняться. Вот только бы еще понять в какую сторону? Радоваться или плакать? Зато так веселее. Зачем проживать еще раз похожую жизнь? Меня уже не раз посещали мысли, что стоит перевестись или поступить в другое заведение. По уму вскоре понадобятся финансы и экономика. И вдобавок лучше со знанием международной экономики. И с английским языком в придачу. С последним у меня как-то не очень. Учили нас в школе зачем-то немецкому. На фиг он нужен в конце двадцатого века?

Но с поступлением я все равно сей год опоздал, так что посижу пока в институте. Здесь хотя бы я всех знаю, да и товарищей моих покидать не хочется. Это же надо, внове пережить студенческие приключения! Помню позже, на совместных посиделках готов был жизнь отдать, чтобы вернуться. Вот и отдал. Легче стало? Вляпался в самую настоящую чертовщину!

Золотистый ореол я заметил издалека. А вот зеленые искры и свечение научился быстро гасить. И даже без воды. Усилием воли. Учусь? Похоже на то. Как там? Опа! В глазах тут же появилась зеленая муть. В голову приходит удачная мысль и быстрым шагом, почти бегом двигаюсь в сторону Банковского переулка. В зеленоватом свете «фильтра» все выглядит совсем не так. Некие… даже сложно сказать — червоточины, глубокие трещины поразили стены зданий, мимо которых я несусь к цели. Вот и тот проклятый двор. Хм, а люк не закрыт на замок. Рядом лежат куски раскуроченного мной асфальта. Озираюсь, в зоне видимости. Никого, двор заставлен странными постройками и ящиками.

Поднять тяжелый люк и нырнуть вниз дело нескольких секунд. В подвале меня ожидало разочарование. Ни намека на тот сумрачный зал. Видать, ту сторону бытия мог вызвать сюда лишь Оборотень. Это его свойство. Мне пока такое не дано? Пока? Ладно, будем решать проблемы, по мере их появления. Внезапно мой взгляд замечает лежащий на полу и горящий зеленым стержень. Быстро хватаю его и выбираюсь наружу.

— Эй, ты что там делаешь?

Ноги в руки! И-го-го!

Глава 11

Золотое сияние

Что там магистр говорил? Ищи, мол золотишко. Только где и каким образом? Я еле досидел пары. Серега странно на меня поглядывал, но помалкивал. У него самого проблемы. Светка взбрыкнула. С ней я пересекаюсь редко, да и к лучшему. Не хочется видеть лишний раз Наташку. Вроде ничего плохого ей не делал, но девку жалко. Андрюха же бьет копытом после того, как я рассказал о девчонках из университета. Ему здесь баб мало? Каждый раз вижу кореша с другой пассией. Мелкий, а шустрый. Его рост, кстати, частенько сбивает с толку разных охламонов хулиганского склада. Позже они обычно плачут от боли.

Так или иначе, но у меня созрел Его Величество План. Сначала надо убедиться, что я найду золото. А позже подумать, стоит ли оно того. Ну, допустим, найду я клад, достану его. Это уже проблема. Посягнул на святое — государственное имущество. А что делать с найденным золотом? В будущем я бы смог распорядиться кладом по своему желанию. Сдать «рыжье» специализирующимся на нем людям. Обойти все мели и засады. А их, поверьте, в мире немало.

У лоха в лучшем случае возьмут по цене лома, а скорее всего обуют. В мире криминал столько народа на этом живет. В данном отрезке времени и вовсе непонятно, что с золотом делать. Если монеты — то нет развитого рынка нумизматики. Все завязано на личных контактах. И ты со своими червонцами вызовешь слишком много вопросов. Как пить дать, сдадут ментам. Если это украшение, то еще сложнее. Отдать государству? Вот уже чего не хочу точно, лучше в воду и с концами.

Но мысль про комиссионки внезапно и родила план проверки моего таланта. Раз я не могу найти новый проход в ту Реальность, чтобы отыскать Дару, то придется потратить энное количество времени на поиск информации. Она же обычно стоит денег, и мне необходимо решить поначалу эту проблему. Заодно создать «подушку безопасности». Решено! Адрес в голову пришел сразу. Самая огромная барахолка города Апраксин двор. «Апрашка» в народе.

Именно там я начал свой бизнес, там у нас долго была точка в отделе и на рынке, что стихийно возник в начале девяностых. Именно там я и попал под влияние бригады знакомых братков, что сделали шикарное предложение, от которого было сложно отказаться.

«К дьяволу будущее! Будем жить настоящим!»

Серега уже привык, что я частенько исчезаю после занятий непонятно куда. Грешил на мои романтические похождения и намекал на Настю. Но с длинноногой красоткой мы пересекались редко. Я отдавал себе отчет, что она обойдется мне слишком дорого. Все красивые женщины с юности привыкают к поклонникам и подношениям. А что взять с бедного студента? Потому не парюсь и шурую к Гостинке. Решил срезать путь и снова пройти по Банковскому мосту. Горят золотым львы! Как будто осенены золотистым сиянием. И мне кажется, что с каждым разом оно все сильней. Моя сила растет или я туда прорастаю? Кто бы ответил? Проклятый магистр, мог бы и больше подсказать. Не надо было его отпускать.

Такое впечатление у меня сложилось, что чокнутый профессор меня несколько побаивается. Еще бы — грохнуть некоего Оборотня. Но боится меня не в этой реальности, а Там. То-то осмелел к концу разговора, когда понял, что я еще мало знаю. А это несколько настораживает. Не слишком ли я пока уязвим? Внезапно повеяло холодком. И как раз оттуда, где я грохнул Черного. Сходить, посмотреть?

«Нет, не сейчас!»

Гостиные двора остались слева, я перехожу Садовую и выхожу на берег островка капитализма, всплывшего на территории развитого социалистического общества. Родимые пятна ведь никуда не девались все время существования Союза. Здесь же они расцвели махровым цветом. И даже пахли деньгами. Ибо что комиссионка в советское время? Это самый легкий способ найти крайний дефицит или импорт. Дорого? Так и в будущем за все приходилось платить. И мерилом всего стали Его Величество Деньги.

С одной стороны, стало намного проще. Просто плати и получишь результат. Даже в начале девяностых на самой заре работы сервиса за доллары в Питере можно было найти все. Ну почти все. Кокаин для откровенных мажоров, Экстази для клубешников, экзотические фрукты сладкоежкам. Хамон, пармезан, Вдова Клико и прочие Хенесси. Внезапно все это стало резко доступным, толкая людей на зарабатывание бабла любым способом. Элитные девочки еще полностью натуральные и не испорченные пафосной эскортностью. Они отдавались тебе честно, надеясь, что удастся зацепить и выкарабкаться наверх. Кому-то и везло. Как они бедняги старались.

Я неторопливо двигался вдоль компактных отделов Апраксина Двора. Чего тут только не было! Музыкальные инструменты, фотоаппараты, радиотехника, шмотки всех фирм мира. СССР являлась огромной державой, и в нее ввозилось невероятное количество всевозможных вещей. Что-то официально, часть для торговли за чеки в «Березках» и «Альбатросах». Вдобавок сотни тысяч граждан ездили зарубеж по работе или в качестве туристов и везли… Чего только, короче, не везли!

А кто-то желал все это приобрести, тщательно заначивая денюжку или зарабатывая её на таких же покупателях. Вон они, короли рынка! Фланируют неспешно вдоль рядов или стоят в сторонке. Это посредники и помогалы. Если тебе срочно или нужно найти большую редкость, то лучше сразу к ним. Мне же стоит их покамест обходить стороной. Иду себе, выгляжу как рядовой студент с провинции. Пусть так дальше и будет. Не стоит привлекать к себе лишнего внимания.

Это я еще в девяностые понял. Покончив с криминалом, ездил на самых убогих марках, предпочитая праворучки. Настоящие японки проще в обслуживании и надежней. Хотя мне всегда нравились американцы. Умеют там делать автомобили! Особенно большие. В Беломорске ездил на огромном Юконе Дженерал Моторс.

Запахло. Ха-ха, но именно так лучше выразить то ощущение, что прошло по мне легкой волной. Я сделал стойку. Ломбард. Как я сразу не догадался! Вот куда люди несут золотишко. Кто-то не выкупает или не хочет и его продают с наценкой. Осторожно подхожу к прилавку. В одном месте сосредоточены простые украшения массовых выпусков. Есть даже обручальные кольца. Кто-то их покупает? Мне было бы стрёмно носить кольца с «чужого плеча». Золото буквально полыхает в глазах. Но я научился настраивать «зеленый фильтр». Вот здесь намного интересней. На прилавках выставлен настоящий винтаж. Питер все-таки был сосредоточием имперского чиновничества и знати. В нем столько жило дворян и прочих небедных сословий. И накопленного ими добра хватило на десятилетия.

— Что-то интересует?

Мужичок одутловатой внешности смотри на меня снисходительно. На бонусного покупателя я нисколько не похож. Меня же подбешивают такие личности. Сам ничего из себя не значит, но норовит смотреть на тебя сверху. Подобным славятся еще таксисты и официанты дорогих ресторанов. В прошлом будущем я своих клиентов на базы не делил, потому всегда выплывал. Упал один сегмент, второй поднимется.

Меня привлек золотой браслет в виде змейки. И цена на него стоит хорошая. Показываю на него:

— Можно посмотреть.

Заметно, что первым желанием продавца было послать меня куда подальше. Ну откуда у студента подобная сумма? Но продаван все-таки полез и достал браслет.

Делаю вид, что осматриваю и щупаю ювелирное изделие. Хотя я сразу заметил, что тут не золото.

— Что же вы уважаемые, подделку продаете?

Одутловатый продавец сначала на меня откровенно вылупился, затем осторожно спросил:

— Откуда знаешь?

Я отдал браслет обратно и нагло усмехнулся.

— Есть признаки. Проверь.

Видимо, у мужика были основания не доверять подлинности изделия, он тут же сорвался места и исчез в подсобке. Его заменил молодой, но не менее наглый парень с усиками. Вообще, я заметил, что усы в этом времени часто носят. Как работяги, так и «деловые».

Усач с подозрением наблюдал за мной, пока я «изучал» золотишко. Кроме этого браслета проблемы оказались в еще двух вещицах. Но я не был уверен, что комиссионщики не знали о проблемах. С браслетом я по ходу здорово удивил продавана. И как раз рассматривал две выставленные отдельно монеты, как послышалась ругань, предназначавшаяся усачу.

— Баклан несчастный, сколько раз я тебе говорил, что такие вещи можно брать только после консультации с Моисеевичем! Ты, козлина, мне все убытки покроешь!

— Да меня самого кинули, Глеб Алексеевич.

«Баклан» тихо обтекал, подсчитывая в уме будущие убытки. В комиссионные магазины точно шли не за зарплатой. Кто помнит фильм «Берегись автомобиля», тот меня поймет. В народе считалось, что если ты смог устроиться на такое сладкое место, то жизнь удалась! Попасть туда было сложнее, чем в моем будущем в Роснефть или Газпром.

Вот такое кривое зеркало советской действительности.

Глава 12

Деловой разговор

Внезапно рядом раздался негромкий голос Глеба:

— Пацан, разговор есть.

Ну, есть так есть. Мне и самому любопытно. Мы прошли вдвоем в подсобку. Отделы в Апрашке небольшие, потому подсобные еще меньше. У резного столика сидел мужчина лет пятидесяти с темными глазами навыкате. Национальность его определялась сразу. Интересно, почему среди них так много ювелиров?

— Вот этот, Моисеич, вычислил подделку на раз Глаз у него алмаз.

Моисеевич кивнул в сторону табурета:

— Садись, кофе попьем. Как звать тебя, дорогой?

— Иванушка.

Дядька чуть не поперхнулся от представленного имени, жестом отослав Глеба назад. Затем налил мне кофе из турки и пододвинул явно восточные сладости.

— Скажи мне Иванушка, откуда у тебя глаз такой шустрый? И что тебе в моем отделе было нужно?

Голос вроде вкрадчивый, но скребет по душе не хуже наждака. Внезапно в голову приходит мысль задать вопрос самому.

— Моисеич, вы случайно ничего о Музее Города не слышали?

В этот раз ювелир чашку с кофе все-таки уронил. Но надо отдать должное, пришел в себя быстро.

— Давно я это название не слышал. Ты откуда, паря?

— С Севера, — коротко ответил я.

Моисеич горестно глянул на разбитый фарфор, но промолчал. Я же с превеликим удовольствием пил кофе и закусывал сладостями.

Наконец, молчание прервалось.

— Мне все равно, откуда ты и что у нас делаешь. С разными люд… — здесь ювелир запнулся, бросив на меня острый взгляд, — сущностями приходилось иметь дело. Скажи, ты ничего интересного больше в магазине не заметил?

Занятный у него переход от мира мистического к делам нашим грешным. Хотя что он обо мне знает? Лишь про дар. Проверить хочет? Ладно, я не жадный. Место больно знаковое. И мост неподалеку и то клятое подземелье. И вся эта бодяга неспроста.

— Монетки две больно странные. Красным отливают.

Честно сказать, представления не имею, что это означает. Моисеича же внезапно проняло. Чуть не подскочил с места:

— Шлемазлы! Паленое подсунули!

Его негодование притупило лишь мое присутствие и ехидный взгляд. И на старуху бывает проруха.

— Надули, Моисеич?

— А ты не задавайся, Иванушка! Тоже мне фрукт с Севера! Если у тебя дар от предков достался, то ты делиться им обязан!

«О как! Ничего в мире не меняется».

— За долю малую?

Все-таки как разговор о деньгах эту нацию успокаивает. Имел я дело с товарищами евреями в девяностых. Ухо надо держать востро, но люди предельно деловые. Этого не отнимешь. Честнее восточных абреков точно. Таки вросли в цивилизацию и приняли правила игры. А для восточных братков ты в первую очередь гяур и неверный. ЧУЖАК, одним словом. Если почуют за собой силу, то отберут у тебя все. Лучший аргумент на Востоке — острый ятаган. Вспомните знаменитый фильм «Белое солнце пустыни». Чем все закончилось у товарища Сухова? Перестрелял всех абреков и аллес.

— Иван, давай договоримся так. Сейчас покажешь нам эти монеты. Потом заходи сюда два раза в неделю. Допустим, — Моисеич задумался, — в понедельник и четверг. Твоя задача — осмотреть золотишко и получать за эту вторую стипендию.

В его словах осталась некоторая недоговоренность. Студент бы пропустил, но не человек, три десятка лет крутившийся в бизнесе.

— Две стипендии. А то как-то несерьезно. Сколько я вам сегодня денег спас?

Ювелир засопел, но хлопнул ладонями по коленям.

— Договорились.

— Заходить в какое время?

— Да, когда тебе удобней. В рабочие часы. Расписание на дверях. Тут или я или Глеб всегда есть.

Я подумал и задал вопрос:

— Частенько такое гнилье подкидывают?

Как ни странно, но Моисеич охотно ответил. Видимо, уже принял меня в «рабочий штат».

— Да почти каждый день. Жулья нынче развелось… Совсем совести у людей не осталось.

Про совесть я благоразумно промолчал. У торгаша её по определению нет. Хочешь оставить, не иди в торговлю.

— Жулики приносят?

— Да разные! — махнул рукой ювелир, потом опомнился. — Да ты что! С криминалом ни-ни! Мы уголовный кодекс чтим. Тут другое. Золото оно ведь особый металл. И свою память имеет. Ну, не мне тебе рассказывать.

— А что по моей просьбе. Музей?

Моисеич задумался:

— Не помогу. Слышал звон, но не знаю, где он. И не проси, свое дороже. Но за сегодня спасибо будет. Что хочешь?

Мой ответ его изрядно удивил. Каким-то шестым чувством я понял, что необходимо сейчас просить не за себя.

— Сапоги нужны зимние женские. Не себе, сеструхе обещал. Сам понимаешь, импорт.

— Нормально все, Ваня. Семье помогать следует. На том земля и держится. Сейчас Глеб тебя проводит.

Было заметно, что у Глеба ко мне масса имеется вопросов. Но он благоразумно помалкивал. Или сфера, которой я невольно коснулся, под запретом. Или продаван просто привык не лезть, куда не просят. Умный мальчик. Так что сойдемся! Такими знакомствами никогда манкировать не надобно. Тем более в моем шатком положении. Обувь продавалась в нескольких отделах длинных рядов Апрашки. Глеб был знаком со всеми продавцами. Местная специфика. Перекидывался с ними парой фразой, иногда общался с крутящимися неподалеку спекулянтами. Минут через двадцать необходимый мне размер и фасон нашлись. Достали из-под прилавка и тут же сунули коробку мне.

— За деньги не переживай. Отработаешь.

Глеб мягко стукнул меня по спине и был таков. Я вертеть головой не стал и спрятал от греха подальше коробку в холщовую сумку. Та всегда была при мне. В чем-то удобней дырчатой авоськи. В этот момент я перехватил чей-то придирчивый взгляд.

Ха! Этот тот цыганистого вида фарцовщик с Гостинки. Зыркнул в мою сторону и исчез в толпе. Дело к вечеру, народ с работы пошел. Отвык я от подобного столпотворения. Не зря от него, как дети подросли, сбежал аж на берег Белого моря. Там тихо и спокойно.

— Опа, где достал?

Сергей покрутил финские сапожки в руках.

— Там уже нет.

— Ты ради этого последние дни пропадал?

— Сестренке обещал. Через неделю приедет.

— Молодец. Такие редко продают.

— Потому и ловил так долго.

Все, железное алиби на таинственные исчезновения у меня на этот момент исчезло. Погоня за дефицитом, да еще для родного человека отличное оправдание в восьмидесятые. Дальше уже сам.

— В пятницу у физиков собираемся. У них там какой-то старинный обряд. Сначала поведут куда-то, потом веселье. Ты идешь?

— Конечно! Как можно пропустить грандиозную пьянку? По сколько скидываемся?

— Пятерик с носа. Это с закуской.

— Сейчас, — решил я. Сэкономил же на сапогах. А потом вспомнил, что налички почти не осталось. И надо топать в сберкассу. Только пришел! Обидно, да?

Перед закрытием в сберкассе никого не было, потому деньги получил быстро. Много не снимал, все равно на следующей неделе стипенсию получать. На улице было прохладно. Начиналась настоящая Питерская осень. С дождями, туманами и вечной мокротой. Сырость — бич всех прибалтийских стран. Не думайте, что в Эстонии, Финляндии или Дании как-то по-другому. Везде пришлось побывать. Затем я внезапно вспомнил, что Эстония еще часть страны и туда съездить запросто. Ночь в фирменном поезде и «Тэре» Таллинн! Или там еще одна «Н»?

Размечтавшись о путешествии чуть не въехал в стоявшую посреди тротуара девушку.

— Звиняйте, барышня.

— Ну, ты и нахал, Ванечка!

— Наська!

На радостях я приподнял девушку на руки и закружил в танце. Золотистые волосы развевались на сером фоне. Настя захохотала и разрумянилась. Было заметно, что мое нахальство ей нравится.

— Отпусти, увалень. У тебя пальцы, как тиски железные. Меня на попе синяки будут!

Поставил девушка наземь и отошел в сторону любуясь.

— Безумно хороша!

Настя поправляла волосы, кокетливо улыбаясь.

— Раньше ты мне этого не говорил.

— Дурак был, потому что!

— Очень самокритично.

— Сейчас у кого-то новые синяки появятся!

Настя захохотала уворачиваясь. На нас уже обращали внимание. Два лба великовозрастных дурачатся, как дети малые. Я на миг остановился. Святые джигурдинки! А ведь она еще совсем девчонка и вовсе не желает становиться взрослой. Бедная Нася! Она хотела обычного человеческого счастья. Но судьба к ней и ко всем нам была немилостива. Остаться хотя бы людьми и то не у всех получилось.

Затем мы шли под ручку к станции метро. Настя была хороша и при свете фонарей. Проходящие мимо мужики и парни лишь облизывались и завидовали мне черной завистью. Пусть завидуют! Мне было хорошо. Хорошо ощущать себя здоровым, крепко печатать шаг и не чувствовать усталости. Видеть рядом безумно красивую девушку и замечать этот взгляд, что сулит многое.

Нет, братцы, это не гормоны. Это само ощущение жизни!

— О чем ты замечтался, когда чуть не врезался в меня?

— О Таллине.

— О чем?! — Настя даже остановилась от неожиданности.

— А чего тут такого? Старый Томас, Виру, Вайна Таллин. Красота же!

Девушка прищурилась:

— А последнее у нас что?

— Ликер такой. Жутко вкусный.

— Мне нравятся вкусности!

Намек понятен. И ситуация переходит в стадию — и хочется, и колется.

«А чего я, собственно, сомневаюсь?»

— Можно уехать в ночь на субботу и в понедельник вернуться. День гулять по городу.

Настя задумалась.

— А почему на один день?

Я пожал плечами:

— Нас все равно не поселят вместе в гостиницу. Мы же не муж и жена.

Глаза у девушки расширились:

— Это предложение?

Подхожу ближе, обнимаю и целую. Не слишком страстно, но отчетливо и понятно. По телу проносится горячая дрожь. Судя по реакции девушки, с ней происходит то же самое.

— Оно принято?

— Даааа, — сказано на выдохе, так мягко им сексуально, как может делать только Настя.

— Тогда на следующей неделе.

Как раз что-то заработаю к этому времени у ювелира. Да и стипендия скоро будет. Не считать же каждую копеечку с такой шикарной дамой!

— Договорились. Едем в пятницу.

— Почему?

— Я найду нам ночлег. Это будет мой вклад в наше маленькое приключение.

«Охренеть!»

— Заметано, моя хорошая.

Ответный взгляд в этот раз обещал форменное безумие. Большая девочка. Зачем я её нужен?

Возле турникета долго смотрю вслед Насте. Черт меня побери! Она согласилась! Или это притворство?

«Эй, хорош себя изводить!»

Ноги сами несут меня из метро. А тяжеленные двери, которыми можно убить, и в будущем останутся. Вечные! Мысли бегут одна другой быстрее. Надо купить билеты. И на самый удобный поезд! Только купе! Так, а с какого вокзала идут туда поезда? С Варшавского вроде. В будущем я ездил в Эстонию на машине. А на поезде в году девяностом и девяносто втором. И по делам.

— И чего он тут все ошивается, чего вынюхивает? А, братва?

Что-то я сегодня по сторонам ни фига не смотрю. Не заметил, как меня окружили четыре хмыря во главе с тем наглым фарцовщиком. Однако, попал!

— Твое какое дело? Ты зачем за мной следишь?

— Слышь, братва, пацанчик явно в учебе нуждается.

— Ты, что ли меня учить собрался, шнырь?

Я на голову выше «цыганенка», но в его команде присутствуют два «быка», что видел тогда на Гостинке. Для того их и держат. Делаю три шага в сторону и встаю в стойку. Так просто им не дамся.

— Эй, потише, уважаемые? Какие проблемы?

Вот уж не ожидал, что так буду рад услышать Кирю, тренера в качалке. Он как всегда без шапки, козыряет свой блатной «прической». С ним два пацана с виду знакомых по подвалу. Ситуация резко качнулась в мою сторону. Фарца и быки отступают. Вдали появляется милицейский патруль и движется к нам. Это центр города, тут не особо забалуешь.

— Мы еще увидимся, фрайер!

— И тебе зубами не хворать!

Киря косится на меня:

— А ты крученый!

— В яблоках моченый!

Ничто сегодня не испортит мне настроение!

Глава 13

Портал с Ротондой

В будущем этот дом на Гороховой 57 обрастет кучей легенд, не имеющих к зданию никаких оснований, и станет местом заработка для туристических гидов. Если нет легенд, то их надо придумать. Ну а уж есть хоть какая-то история, то грех ею сполна не воспользоваться. В былое время я бы и сам отнесся к такому приключению с огромной долей скептицизма. Но в компании подвыпивших студиозов был готов на любую авантюру.

В крови молодого тела бурлила адская смесь адреналина и алкоголя. Тянуло на подвиги и приключения. Ночной осенний Питер выглядел совсем не так, как днем. Самый нерусский город России всегда стоял в ней наособицу. Даже любивший яркое солнце малоросс Гоголь усмотрел в Северной Пальмире мрачную мистику. И он оказался полностью прав! Как я его сейчас понимаю. Не это ли причина уничтожения второго тома его бессмертной поэмы?

Наша обшага располагалась в центре, и доскочить до Фонтанки группе молодых крепких людей не было даже прогулкой. Не знаю, кому пришла первому в голову идея идти именно в этот дом с Ротондой. И главное — зачем это было нужно мне? Мероприятие точно не акция за компанию. Серега свалил в закат в самом начале вечеринки. Совсем брат пропал с хитрозадой Светланой. С остальными ребятами я был знаком накоротке, но идею отчего-то бурно поддержал.

Нет, меня по улицам ночного города нынче толкало нечто иное. С каждым днем приходило осознание того, что все в этот раз будет совершенно иначе. Ну а как еще может быть после убийства неизвестного типа, которого странный донельзя человек назвал Оборотнем. Насколько я представляю, в народных сказаниях они выглядели совсем иначе. Или сказки врут, или имелись в виду другие существа. Но убийство остается убийством. Пусть даже являлось самообороной. По сути за мной уже должна охотиться правоохранительная система. Кто его знает, может, опера уже идет по следу. Если не с нашего мира, то с той стороны. Я точно в Изнанку и её возможности верю.

Что в советском, что в российском законодательстве право на самооборону гражданину по факту никогда не предоставлялось. Ты обязан был сдохнуть, но не сопротивляться преступнику. «Когда будут убивать, тогда и звоните!» Мне как-то помирать во второй раз ни фига неохота. Невесело это, братцы! Для себя уже решил, что при подобной ситуации буду биться до последнего. Тем более что силы и умение имеются. Как-то в спортзале решил в шутку фехтовать палкой. И у меня получилось! Откуда руки знают, что делать? А ноги сами встают в нужную позицию? Именно так, как тот проклятый черный Оборотень! Неужели я приобрел после смерти его мастерство?

— Тихо, пацаны! Не шуметь! Сейчас идем во двор.

Здание на набережной Фонтанки выделялось колоннадой по центру. Небольшая группа студиозов струйкой просочилась во двор, повернула налево и через разбитую дверь вошла внутрь.

— Ого! И кто придумал такую хрень?

Все остановились в странном высоченном помещении, по сути представляющем собой огромную лестничную площадку. Округлой формы с шестью свободно стоящими колоннами. Металлическая лестница огибала ротонду по кругу, создавая впечатление, что идет вверх в бесконечность. Феерическое зрелище, особенно в ночном освещении. Народ даже в подпитии пробрало. Кто-то ёжился, другие ахали или молча смотрел вверх, разинув рты.

— Офигеть! — щуплый паренек с физмата не скрывал восторга. — Это что — чертоги Дьявола?

Приведший их сюда заводила, Станислав с последнего курса истфака осадил новичка:

— Ты бы осторожней с такими словами. Дурная слава о ротонде ходит. Говорят, что здесь некогда заседали масоны. И плохо кончили.

— И сатанисты.

— Генка, сейчас получишь по мордалам.

— Стас, неужели ты веришь во всю эту чушь?

— Поговаривают, что отсюда можно попасть в параллельный мир и вернуться обратно сильно постаревшим.

Я вздрогнул и внимательно осмотрелся. Нет, если это и портал, то ко мне отношения не имеет. Хотя…

— Пошли по лестнице наверх. Только осторожно, не шумите, а то милицию вызовут.

Они поднялись дальше и остановились, пристально вслушиваясь в собственное нервное дыхание.

— Что-то жутковато, братцы.

— Ага. Как будто давит на душу.

— Это тобой овладевают слуги дьявола.

— Гена, уши надеру!

Внезапно в ротонде раздался зловещий шепот, идущий непонятно откуда.

— Я здесь и пришел за вами.

Станислав, видимо, уже знал об этом акустическом эффекте и показал кому-то на противоположной стороне увесистый кулак.

— Все, двигаем.

Я забрался выше всех и уже обратило назад, когда своим «новым» зрением заметил неясный всполох. Золото? Повернулся к окну и под подоконником блеснуло серебристым. Нет, это не проклятый желтый металл. Получается, что я могу видеть и артефакты иного склада? Что это такое?

— Ваня, ты чего там застрял? Айда, обратно водку пьянствовать. Надоело мне бродить непонятно где.

Отметив в памяти место закладки, осторожно спускаюсь вниз. Надо бы вернуться сюда с инструментом. Ого! А ты, парень, никак решил заняться кладоискательством? А почему бы и нет? Если я могу видеть золото и различать его свойства, то почему бы и не поискать его? Пока не найду Дару. Что-то мне подсказывает, что эта таинственная девушка — ключ ко многим разгадкам. Иначе, зачем она заговорила со мной? Или сначала приняла за собрата, а позже поняла, что ошиблась. От вопросов неимоверно разболелась голова. Лучше пойду, водки выпью. Тем более, компания собралась интересная.

Меня всегда в будущем удивляла жизненная загадка. Среди студентов обычно полно личностей неординарных, даже, можно сказать, бунтарских и передовых. Только вот куда позже все это девается? Встречаешь через десяток лет напрочь потухших и заезженных бытовухой людей. Что не так с нами? Зачем мы опускаемся вниз вместо полета в небесах? Вот и в той жизни я так и не смог дать ответа. А что я хочу здесь? Пока не понимаю. Несет меня течением куда-то в неведомое.

Вдыхаю стылый воздух северной столицы, слушаю треп товарищей студиозов и мне хорошо. Вокруг все призрачно и как будто незнакомо. Наверное, из городов огромной северной страны Питер самый странный. Где еще устраивать Портал в иные миры? Становится немного жутко. А что ждет меня Там, на той стороне зеленого моста? Стоит ли туда торопиться? Вроде и тут неплохо. Друзья, девушки, живи да радуйся. К черту рефлексию! Я уже чую, как во мне прорастает чужая сила. Дорога зовет!

Первое свое золото в прошлом будущем мире я увидел случайно. После занятий решил смотаться на Василеостровский. Заметил девчонок с исторического, которые не порадовали. Заодно сообщил Марии, что у меня есть друг, который свободен и вообще очень веселый парень. Она сказала, что он может и сам её позвонить. Я же стукнул себя по лбу — зачем сюда ездить, когда можно позвонить Маше! Сам себе усложнил задачу и прогуливаю важные пары. Нет, мне они неважны, но в декане обязательно отметят студента, избегающего лекции по научному коммунизму.

В таком раздерганном настроении я заскочил в трамвай и к своему удивлению приехал на Петроградку. Вылез у зоопарка и попилил прямо через кварталы настоящего старого Питера. С дворами-колодцами, отличными друг от друга зданиями, вычурной архитектурой и замысловатыми крашениями. Какое-то время я проживал на Добролюбова и во мне проснулась ностальгия. Я снова молод, и вся жизнь сызнова впереди. Но как будто чего-то не хватает! Получается, нельзя войти в воду бытия дважды?

В таком раздерганном состоянии боковым зрением замечаю с правой стороны золотистый всполох. Ничего себе у меня чуйка! Клад был спрятан под самой крышей пятиэтажного здания. Только вот Питерские пятиэтажки это вам не хрущевки, они высотой этажей десять современного здания. Высоченные потолки иногда играют злую шутку. Помню, как сидел пьяненьким в узком туалете и, казалось, что я на дне глубокой шахты. Вот меня тогда накрыло!

Разобравшись в подъездах, понимаюсь по широкой лестнице наверх. Мимо два раза прошел лифт. Подождал, пока все стихло и полез на чердак. Простые времена! Ни кодовых замков, ни запоров на дверях. Гуляй где хочешь! Ну, почти. На чердаке сияло заметно сильнее. Даже пришлось накинуть «фильтр». Человеку, знакомому с компьютерными играми будущего создать подобное несложно. Представляешь себе специальные очки и придумываешь плотность фильтра в цифрах.

Работает!

Что у нас тут? Золото спрятано между стропилами, и заколочен досками. Вообще, кладами Питер не удивить. Столько всего пронеслось за двадцатый век. Три революции, три войны, коллективизация, репрессии. Люди обычно прятали свои накопления на короткое время, но далеко не всегда возвращались за ними. Что-то находили любопытные искатели сокровищ. Какие-то драгоценности и вовсе попадались случайным людям, делавшим ремонт или оказавшись в нужном месте в нужное время. Сколько похоронены или забыты, никто не ведает.

Мне же со своим потусторонним даром повезло. Интересно, почему золото? Это только кажется, что этот металл мерило богатства, на самом деле он по своей внутренней сущности страшен. Обильно полит кровью и проклятиями. И я очень неуверен, что хочу встать на этот путь. Но будем решать проблемы по мере их появления. Сейчас мне предстоит пройти некий квест. И поиск золота часть его. Нет, я не собираюсь ломать закладку именно сегодня. Куда мне это золотишко? Вглядываюсь пристально, стараясь разобраться, что там лежит. Ха-ха, получается! Клад разбит на две части и, видимо, находится в каком-то ящике. Отдельно лежит спутанная между собой мелочь. Видимо, это ювелирные изделия. Цепочки, брошки, кольца. Это мне точно не нужно.

А вот лежащие аккуратными столбиками монеты, а это были именно они, заинтересовали. Тут их не меньше пяти десятков. Богатый клад! И наверняка золотые червонцы. Я в нумизматике не особо шарю, но монеты царской чеканки точно ценились довольно продолжительное время. Сколько, интересно, они стоят здесь? Хм, а мне ведь есть у кого спросить! Но торопиться пока не будем. Отмечаю время и прикидываю, какой инструмент понадобится. Не таскать же с собой монтажку! Нужен небольшой молоток и стамеска или металлическая отвертка. И гвозди! Прибить все обратно. И еще стоит подготовить легенду и пути отхода.

Невольно вспоминаю полукриминальное прошлое и топаю по чердаку дальше, осматривая выходы. Можно уйти через другой подъезд. Принести заранее рабочий халат и сойти за сотрудника ЖЭКа. И инструменты спрятать рядом. Ты смотри, как у меня мозги зашевелились! Встаю на путь преступного мира? Отодвигаю люк и осторожно высовываю голову. Тут явно не ходят, но спуститься можно. Лестницы нет.

Выйдя из подъезда, еще раз поднимаю голову. Блестит золотишко, ждет меня родимого. Уже совсем с другим настроением топаю в сторону станции Петроградская. Люблю гулять по Большому проспекту. Одна из самых своеобразных улиц Ленинграда. На ней множество замечательных зданий, магазинов. Некая атмосфера, которой хочется дышать и дышать. Этому не могут помешать ни осенняя стылость, ни водная взвесь в воздухе.

Бодры мои ноги, бурлит моя кровь, ясен мой ум!

Глава 14

Вана Таллин

Я лежал, раскинувшись на широкой кровати и неспешно рассматривал вычурный потолок. Все-таки в старые времена каждый дом имел свою форму и характер. Не то, что в будущем. Однотипные человейники с однотипными жильцами. Туда ли мы свернули в своем развитии человеки?

— Тебе хорошо?

Длинная нога легла на мой живот и медленно поползла вниз. Бархатистая кожа девушки была приятно на ощупь.

— Малышка, ты неутомима!

— Кто бы говорил.

Надо мной появилось её смеющееся лицо, пряди светлых волос приятно щекотали.

— Ванечка, ты, скажи на милость, где такому успел научиться? Где тот скромный деревенский мальчишка?

— Во-первых, я не из деревни. Во-вторых, у нас есть что пожрать?

Спрыгиваю с кровати. Она высокая, мелькает шальная мысль использовать это качество для… Ну все взрослые люди. Все всё понимают. Так голышом и топаю на кухню. А чего стесняться? Ни живота, ни дряблых мышц, старческих пятен. Подтянутое молодое тело, чистая кожа, играющие под ней мускулы. Все торчком!

— Свари нам кофе, дорогой.

Ого, как меня назвали? Киваю и исчезаю в проеме. Я еще и сам толком не разобрался, что тут и где находится. После прогулки по осеннему Таллину мы приехали в этот район города, залезли вдвоем в ванну, а затем не вылезали из постели. Прогулочная программа по причине ночевки растянулась на два дня. Какая-то родственница Насти как раз уезжала на выходные в Ленинград и оставила ключи от своей квартиры у соседки. Не так далеко от центра. Я даже шиканул и заказал на такси. Благо, малость заработал на неделе у Моисеевича.

Если в понедельник ничего интересного в ломбардной лавке не произошло, то четверг меня изрядно удивил. Пришел уставший после четырех пар. Глеб улыбался уже как своему, я тоже не выделывался. Здоровался со всеми по-товарищески. Корпоративность в их среде значит многое. Если тебя приняли в свои, то так и будет.

— Проходи, сейчас чаю принесу с пирожными. А то выглядишь, как бледная моль.

— Учебы много.

— Понимаю. Сам из таких.

Чай точно из пакета со «Слоником». И пирожные знакомые. Их почему-то в Союзе называли сэндвичами. Вроде как тот должен быть обычным бутербродом с мясом? Отчего тогда сладкий? Много загадок таится в советской обыденности.

— Студент?

— Ага. В финансово-экономическом числился.

— И?

— Да на фиг. Я здесь за неделю подниму больше, чем экономистом в какой-нибудь шарашке.

— Ну, вольному волю!

— Понятливый.

Я поднялся, пора бы и за работу. За просто так на островке капитализма не кормят.

— Есть чего?

— Пошли.

Не знаю, Моисеич меня проверял или так карты сложились. Но две свежие товарные позиции оказались с заметным душком. В первой в металле явно недоставало золота. Глеб воспринял мои слова нормально.

— Мы и сами сомневались, потому никаких обязательств не давали. Сунули квитанцию, что отправим на экспертизу. Сейчас точно повезем к ювелирам.

— Мутные пассажиры?

— Врубаешься. Сработаемся!

Ну еще бы ему не сработаться. Палева меньше, платит не он. Знаю я таких хитропопых товарищей. Сядут тебе на хребет и с ветерком поедут. Но покамест пусть живет. Мне с ним детей не крестить.

От второго «подарка» я чуть не отшатнулся. Так от представленных монет полыхнуло рубиновым. Я же помню этот цвет! Он появился в тот момент, когда я забрал жизнь Оборотня и порезался о его меч.

— Ты чего?

— Глеб, мля, вы где эту дрянь откопали?

У продавана лицо разом вытянулось, как он бешенство в моих глазах увидел.

— Чего?

Вот заладил, болван.

— Моисеича срочно зови! На этом золотишке море крови. Оно фонит, как ядерная бомба!

— Сейчас!

— И убери его в темный мешок.

Пока ждали «хозяина», Глеб отпаивал меня Рижским бальзамом с чаем. Моисеич прилетел минут через двадцать. Выслушал мой рассказ и весь почернел.

— Подозревал нечистое. Но так…

— Я бы на вашем месте тех, кто вам такое подсунул, подвесил за яйца.

Моисеич некоторое время разглядывал выпуклыми зенками чересчур наглого студента, затем обронил:

— Успокойся, Ванек! Ты свою работу сделал. Золото — такая вещь, что зачастую притягивает к себе не самых лучших людей. Но что поделать, оно стало мерилом всего. Не мы это придумали. Но я разберусь.

— Вы не догоняете. На нем кровь невинных младенцев. Ваша карма станет речной.

Вот сейчас я его смог удивить. А то сидит с непробиваемой мордой, весь из себя бизнесмен.

— Ты видишь так глубоко?

— Еще не так ясно, но да.

Директор ломбарда задумчиво кивнул. Пошамкал губами и протянул мне конверт.

— Как и обещал. Ты заслужил премию. Приходи в следующий четверг, пожалуйста. Я приведу интересных людей с товаром. Оценишь. По деньгам не пожалеешь.

— Иосиф Моисеевич, мы вроде договаривались работать только с вами?

— Не хочешь?

— Категорически нет. И это мое последнее слово.

Мне вовсе не нравилось стать игрушкой чужих сил. Коготок увязнет, засосет всего в болото. Моисеич увидел в моих глазах непоколебимую уверенность и пожал плечами.

— Как знаешь. Тогда работаем вместе.

В конверте оказалось даже не две стипендии, а больше. Ненароком промелькнула мысль, может, ну его, эти принципы? Бросить институт и заработать первоначальный капитал. Но я легковесно отбросил её в сторону. Мир, в который я с чьей-то помощью свалился, предназначен для иных свершений.

— В холодильнике должны быть продукты. Сделай мне, пожалуйста, бутерброд.

Настя вошла в кухню, накинув сверху мою рубашку. Умные женщины знают, что выглядят в мужских сорочках безумно сексуально. Это её кто-то научил или сама дошла?

— Вот еще. Потолстеешь!

— Кто, я?

Возмущению Насти не было предела. Она подняла край рубашки, оголив бедро, и положила руку на тонкую талию.

— Ладно-ладно!

Разлил по изящным чашечкам кофе, заглянул в холодильник. А неплохо живет советская Эстония! Салями, буженинка, два виды сыра и масло. И все так аппетитно пахнет!

— Твоя родственница буржуйка?

— Нет, — Настя намазывала масло на черный хлеб с тмином. — Она шишка в Интуристе.

— Ого! Тогда все понятно. Связи!

— Понимаешь. Ум, как вкусно!

Мне нравилось смотреть, как Настя ест. Говорят, что обычно так делают женщины. Это в них вбит этакий инстинкт. Накорми, спать уложи и потом пользуй. Сейчас у нас получается наоборот. Из-под светлой челки блеснули лукавые глазки:

— Ванечка, может, еще «Вана Таллина»?

Я улыбнулся и потянулся за бутылкой местного ликера. В небольших количествах он был безумно вкусен. Позже его вкус испортится. Как и многое другое.

— Хорошо то, как!

Настя подняла руки, провокационно раздвинув полы рубашки. Затем я ощутил под столом на своем бедре её стопу, которая поднималась все выше и выше. Куда она метила в итоге стало понятно сразу.

— Настя!

— Что?

Какие невинные могут быть глаза у девушек! Всегда поражался такому их качеству. Натворят делов, а потом сидят в уголке, как невинные овечки.

— Ты что творишь?

— Проверяю, насколько ты хочешь меня.

— Совсем с ума сошла, старушка.

— Это кто старушка! — девичья ножка тут же оказалась там, где и хотела, а я ойкнул. — Ну, ты и монстр! Ваня, ты везде большой!

— Есть возражения?

Слова уже лишние, так и недоев бутерброд, хватаю одну наглую блондинку, перекидываю через плечо и тащу в спальню, как первобытный мужик добычу. Вдобавок хлопаю ладонью по аппетитной заднице. У нас там и в самом деле творятся пещерные страсти.

— Избушка, в этот раз ко мне задом!

— Ой! Негодяй… противныыыый…

Если в субботу накрапывал дождь, то сегодня сквозь серые облака то и дело прорывалось солнце. Порывистый ветер не мешал нам много говорить и постоянно смеяться. Многие из прохожих с улыбками оборачивались в нашу сторону. Романтичные пары всегда вызывают у людей позитивный настрой. Ты вспоминаешь себя, думаешь о хорошем будущем. Поэтому нас пропустили без очереди в кафе, где мы неспешно позавтракали блинчиками с вареньем, затем пили отличный кофе. В Таллине разрешают взять чашку и постоять на улице. Это так прекрасно держать в руках чашку горячего кофе и смотреть сквозь ароматный дымок на сияющее лицо подруги.

Настасья вчера и сегодня была в ударе. Как будто некий бес вселился в девчонку, и она вовсю оттопыривалась. Я даже не ожидал подобной искрометности и понемногу включился в веселье. В последнее время создается впечатление, что у меня молодеет и душа. Так мы и продурачились весь день, просто бродя по улочкам советской Европы. Упираясь в милые тупички, поглаживая камни, что еще помнили Тевтонских рыцарей. Купили бутылку «Вагу Таллина», распивая ее по очереди прямо из горлышка.

Дальнейшее поразило меня. Нет, я уже догадывался, что Настя мне отдастся. Намеки были даже не прозрачными, а скорее откровенными. Я же этого момента несколько побаивался. Новое тело, практически незнакомая девушка. Годы, когда менял дам как перчатки, оказались далеко позади. И близость была только с женой. Но все страхи и сомнения заглушила та волна, что захлестнула нас обоих с головой. Очухался уже на ней. Скажем так, в рабочей позиции и во время движухи. Настя оказалась девушкой горячей, а меня подгонять было не надо. В итоге случилось чистое сумасшествие, которое не прекращалось часами. Лишь под утро вырубился, исчерпав мужскую силу.

Вот точно жизнь с чистого листа. Ни дать ни взять. Быстрее хмелею, что от вина, что от поцелуя. Ощущаю острее свежие впечатления. И все интересно! Этот необычный для СССР город, запах моря, безумно красивая девушка рядом. А ведь мне еще искать проход в Иной Ленинград. Или как его там зовут? Сколько всего там необычного может быть. Я уже не боюсь новых опасностей и приключений. Чего мне после смерти бояться?

Глава 15

Старый Томас и мечник!

— Мы снова здесь!

— Ну а чего ты хочешь? Старый город маленький.

— Как хорошо! Как будто оказалась в старинной сказке.

Настя запрыгала козочкой по брусчатке ратушной площади. Народу по случаю буднего дня и погоды было немного. Но все равно многие обращали внимание на длинноногую девицу в джинсах и яркой курточке. Волосы Насти сегодня были спрятаны в вязаную шапочку. Больно уж ветер любил ими играть.

Внутри меня буйно клокотали чувства. Как будто в котле варилось магическое зелье, чуть не выплескиваясь наружу. Неужели влюбился? Боже, как давно я не влюблялся. Или все-таки гормоны, и я просто хочу эту девчонку физически? Не знаю. Надо разобраться в себе. Умом понимаю, что делаю что-то не так, но тут же посылаю «старческую мудрость» куда подальше.

В конце концов, это же моя жизнь!

Хотелось петь и танцевать. Я запрыгал козликом рядом и начал орать во все горло. Ну нет у меня голоса, хоть тресни.

— Я выключаю телевизор, я пишу тебе письмо

Про то, что больше не могу смотреть на дерьмо

Про то, что больше нет сил

Про то, что я почти запил, но не забыл тебя

Про то, что телефон звонил, хотел, чтобы я встал

Оделся и пошёл, а точнее, побежал

Но только я его послал

Сказал, что болен и устал, и эту ночь не спал

Я жду ответа

Больше надежд нету

Скоро кончится лето

Это

А с погодой повезло: дождь идёт четвёртый день

Хотя по радио сказали, жаркой будет даже тень

Но, впрочем, в той тени, где я

Пока и сухо, и тепло, но я боюсь пока

А дни идут чередом: день — едим, а три — пьём

И, в общем, весело живём, хотя и дождь за окном

Магнитофон сломался

Я сижу в тишине, чему и рад вполне

Я жду ответа

Больше надежд нету

Скоро кончится лето

— Ванечка, что это за чудесная песня?

— Да так, одни парни из андеграунда выступали. Запомнилось.

— Как здорово! Жить здорово, в Таллине здорово, с тобой здорово!

Мы поцеловались, но быстро опомнились. Стоим посередине главной площади столицы Эстонии и вытворяем черте что! Не годится.

— Ой, а кто это там?

— Где? — гляжу на башню, на знаменитый флюгер и выдыхаю. — Так это Старый Томас. Легенда города.

— Как здорово! Вот бы посмотреть поближе.

— А чего тогда стоим? Туда наверняка водят экскурсии!

Солидная дама приличного вида скептически нас осмотрела, наверное, ей надоело сидеть без дела. Есть такие люди — если уж работать, то работать. Им скучно пребывать на работе. Ну и, соответственно, есть противоположные типажи. Где бы ни работать, лишь бы не работать. Нам выдали билеты и повели внутрь. Готические своды впечатляли, старый камень заставлял чаще биться сердце, веяло историей. Я помню это ощущение. Прибалтика была для советских граждан этакой Эрзац-Европой. Чем хитропопые литовцы, латыши и эстонцы сполна пользовались. Побывав в настоящей Европе, понимаешь, что здесь на самом деле убогая окраина и убогость. Но, не имея гербовой, пишем на писчей.

Гид отлично разбиралась в истории и даже провела небольшую лекцию. Я и Настя слушали ей внимательно, не перебивая, вызвав обратную симпатию.

— Первое упоминание о ратуше Таллина относится к 1322 году. Тогда это было небольшое одноэтажное здание из известняка. К концу XIV столетия торговое значение входившего в Ганзейский союз города здорово возросло, в результате чего возникла необходимость расширения административного здания. Нынешнюю ратушу Таллина построили в 1402–1404 годах. Тогда здесь появились просторные залы для проведения торжественных мероприятий. В 1483 году к зданию пристроили 64-метровую башню. В 1530 году на её шпиль водрузили флюгер в виде стражника, которого горожане прозвали Старым Тоомасом.

В дальнейшем активно продолжалась декоративная отделка ратуши. В 1627 году городской мастер Дэниэль Пёппель изготовил металлические водосливы в виде голов дракона. Эти декоративные элементы являются типичным примером мастерства средневековых ревельских кузнецов. Пройдемте дальше.

Вот главное помещение Таллинской ратуши — Зал магистрата. Во времена средневековья здесь проходили заседания городской управы. В наши дни в этом помещении на всеобщее обозрение выставлены произведения искусства, тематика которых связана с правосудием. Бюргерский зал предназначался для торжественных приёмов. Здесь принимали иностранных послов, перед которыми выступали странствующие актёры и музыканты. Подвальный и Торговый залы использовались в качестве винного погреба. Сегодня здесь расположилась постоянная музейная экспозиция.

— Расскажите, пожалуйста, о Старом Томасе. Моя девушка его увидела и впечатлилась.

— О! — дама-гид поправила очки и улыбнулась. — Согласно легенде, каждую весну в средневековом Таллине, перед Большими морскими воротами в «Попугаевом саду», устраивали празднество. Лучшие стрелки города состязались на нём в стрельбе из арбалетов и луков. И вот однажды на турнире, когда благородные мужи только-только выстроились в ряд и натянули тетиву, попугай, бывший мишенью неожиданно свалился, пронзённый чьей-то стрелой. Неизвестным стрелком оказался обычный таллинский юноша — бедняк по имени Тоомас. К удивлению бедноты, юнца не наказали, а предложили ему стать городским стражником. В последствии Тоомас не раз проявлял героизм в сражениях Ливонской войны и полностью оправдал оказанное ему доверие. К старости отпустил себе роскошные усы и стал удивительно похож на бравого воина, возвышавшегося на башне Ратуши. С той поры флюгер на Ратуше называют «Старый Тоомас».

Дама оглядела нас внимательно и махнула рукой:

— Обычно мы в такую погоду туристов на колокольню не водим, но вы другой случай. Ступайте за мной осторожно, и мы подойдем ближе к Тоомасу.

Узкие двери, круговая лестница со стертыми ступеньками. Казалось, что ты соприкасаешься с какой-то древней тайной. А так и есть! У меня появилось щемяще-знакомое чувство. Неужели я буду наблюдать странности не только в Ленинграде? Отстал немного от гида и Насти и «включил» фильтр. Есть! На самом верху что-то «блеснуло». Маленькая золотистая вспышка. Кто в башне, интересно спрятал золото? И главное — зачем? Выслушав окончание лекции, мы потихоньку двинулись вниз. Но я, ссылаясь на развязавшиеся шнурки, чуть отстал. Затем шагнул к камню, за которым мерцало золотое изделие. Его спрятали под окном, видимо, так было проще.

Нажал руками, камень выпал, открыв доступ к кладу. В этот момент я совершенно не думал, что беру чужое. Его все равно никто не видит. Да и не увидит никогда. Разве что будут менять окна и все тут к чертям расковыряют. И не факт, что среди груды старых камней найдут золотую побрякушку. Забавная вещица! Я покрутил в руке вычурно изготовленный перстень. Как будто витая змейка кусала себя за хвост. А в навершие сиял рубиновый камень. Мне даже показалось, что он мне мигнул. Я уже начал догадываться, что сталкиваюсь в последние недели с некоей магией. Нет, не с той, что описывается в глупых детских книжках. Или в старинных легендах.

Если магия и существует, то она, скорее всего, лишь разновидность одного из типов энергии из Вселенной, работающей по неизвестным нам законам. А все эти магические руны и заклинания суть ключ, что включает её в работу. Каким образом люди смогли соприкоснуться тайной мироздания мне неведомо. Как и большинству людей. Но сейчас для меня все изменилось. По моему раздумью в прошлое переселился не я, а мой фантом, что обладает неприсущему человеку качествами. Или я никак не могу больше объяснить происходящее. Тут или с ума сойдешь, или действуешь.

Последнее мне пришлось применить, не отходя от кассы. Только я ступил на ступеньки, чтобы догнать дам, как оказался в мрачном помещении. Да что ж такое происходит! В этот раз никаких люков. Просто шагнул и вуаля, черте знает, где оказался!

— Дет хер тихюрайте да, бастард, — внезапно в моей голове автоматически включился перевод. — Это не принадлежит тебе, бастард!

Да вы достали меня называть этим нехорошим именем! У меня есть, то есть были. Тьфу ты, и сейчас имеются настоящие родители. И я вылитая копия деда!

— Много болтаешь, дан.

Ага, он говорил по-датски. А ведь Эстония как-то связана с датским королевством? Отсюда ноги и растут. Но кто этот придурок в железных доспехах? Неужели тот самый Тоомас?

Пока мы общались, оглядываю накоротке вытянутый зал. Все похоже. Полумрак, колонны, высокий потолок, подсвеченный факелами. Факелами? То-то думаю, чем это так воняет! Бедные рыцари в замках. Чем они там дышали? Противник, а он точно мне не друг, одет в легкую вороненую броню. На голове вместо шапки шлем шапель, что также закрывает верхнюю часть лица и глаза. Вы такие шлемы видели в фильмах про тевтонских рыцарей. У них обзор хреновый, внезапно всплывает в голове. И откуда я это, интересно, знаю? В руках у дана узкий и вытянутый меч. Ага, у нас уже поздняя эпоха? Видел подобное оружие у ребят с фехтования.

— Отдай «Глаз змеи» и умрешь без мучений!

А вот улыбка у этого типа мне вовсе не понравилась. Зловещая, и сразу заметно, что со стоматологией у данов так себе. Дальнейшее предсказуемо. Без боя и смертоубийства уйти, к сожалению, не удаться. Шагаю резко вправо и откидываю ткань. Мдя. Выбор невелик. Чекан сейчас не вариант. У этого гада длинный ножик. Ничего древкового не наблюдаю. Придется взять такой же меч. На вес грамм семьсот. Для меня легкий.

Притереться к оружию времени не было. Этот дурак делает несколько взмахов, пытаясь нашинковать меня в мелкую капусту, а затем проколоть насквозь. Спасает лишь готовность к схватке и невероятная ловкость. И откуда что взялось? Но зайчиком скакать по кругу также не вариант. Внезапно понимаю, что меч меня слушается. А это называется пятая защитная позиция. С нее можно контратаковать.

— «Совсем дурак?» — всплыло в голове. — «Это тебе оставил на память оборотень!»

Это что же получается, умения убитого мною врага переходит ко мне автоматически. Почему раньше такого не ощущал?

«А не нужно было!»

Некогда рефлексировать. Гражданин датской национальности нацелен укокошить меня как можно быстрее. Но в этот раз он натыкается на грамотную зашиту. Раз, два, три! И в каждый раз он встречается с моим клинком. Пожалуй, пора закончить это грязное дельце, пока датский придурок не начал что-то подозревать. Его глаз я не вижу. Но они скорее всего уже выглядят ошарашенными.

Пятая позиция! Сразу перехожу в атаку. Подкручиваю кисть и вдобавок использую инерцию тела. Тогда удар происходит мощнее. Руку обратно, атака с левой стороны. Клинок двигается над головой. То в одну сторону, то в другую. Дан уходит в защиту, но его ждет сюрприз. Резко опускаю меч вертикально вниз и докручиваю для удара. Клинок делает полный переворот и метит в бедро. Бинго! Дан взвыл и отшатнулся.

Кольчужная юбка не защищает от этого удара полностью. А я постарался выложиться. Дан что-то шипит и резко отступает. Куда, родимый? Это ты мне сделал вызов! Видать, это чучело полагало, что я полный профан в области владения холодным оружием. Ну да, в том зале на мечах я бы проиграл вчистую. Спас благословенный протазан. Против лома нет приема, если нет другого лома! Старая армейская мудрость уходит в глубину веков.

Еще серия ударов. Дан ушел в глухую защиту, но жестко огрызается. Одним хлестким выпадом он чуть не распорол мне шею. Кстати. А как вам, сударь, подобная комбинация? Меч в моих руках прокручивается и наносит жестокий удар сверху. И разрубает кольчужную бармицу на плече у противника. Это доспехи легкие или у меня меч-кладенец? Вот дальше случилась неприятная ситуация. В лицо хлынул фонтан крови. Твою же налево! Сколько её в человеке!

Дан глухо простонал, высказав в мою сторону нечто нечленораздельное, и рухнул ниц. Не было ни вихря, ни атмосферного электричества. Или что там у магов припасено для подобного торжества. Меня просто пронзило насквозь от макушки до пяток чем-то горячим. Как будто на раскаленную кочергу насадили! Перед потерей сознания мой взгляд задержался на пальце, опоясанным перстнем. Рубин на нем буквально полыхал, как прожектор.

Тоомас меня дери, что за страшная сила в нем кроется?

— Ваня, ты куда пропал?

— А?

Я снова на лестнице. Разве что щеки липкие.

— У тебя носом пошла кровь? Бедненький! — Настя выхватывает платочек и счищает с моей щеки кровь неведомого врага. — Это я виновата. Эксплуатировала тебя всю ночь.

Девушка ехидно улыбается. Ей явно не даль меня и мои чувства. Все-таки она стервочка! Как, впрочем, и большинство сексуальных женщин. Не нравится — берите клуш. Плачу той же монетой.

— Да нет, моя хорошая. Это от избытка чувств к тебе.

— Какой ты все-таки у меня дурачок!

Мы останавливаемся и смотрим друг на друга.

«А ведь это лексикон давно знакомых людей!»

Настя, видимо, ощущает то же самое и смущенно отводит глаза. Меня же вскоре начнет трясти. Адреналиновый откат. Следует двигаться! И поскорее дойти до какого-нибудь бара.

Глава 16

Лунными дорожками

В последние дни у меня двоякое ощущение действительности. Я студент не самого последнего института второй столицы огромной державы. В крови крутым варевом бурлит молодость, желания и порывы буквально переполняют. Хочется заново испить горькую чашу свалившейся как снег на голову второй жизни. И одновременно день за днем ощущаю в себе незаметные изменения. Поступь становится уверенней, взгляды по сторонам более испытывающими, мысли глубже. Две жизни, забранных силой холодного оружия, неведомым образом впитанные моей сущностью, прорастают в ней незримыми ростками. К добру ли это или рано, или поздно принесет мне зло?

Но, опять же, именно опыт Оборотня помог выиграть схватку в башне Старого Тоомаса. Движения клинка были отточены и точны. Противник явно не ожидал подобного мастерства и подобрал себе не то оружие и латы. Что еще я забираю из сущности чужаков кроме их умения сражаться? И что самое главное — когда и при каких обстоятельствах это всплывет?

От сумбурных мыслей в башке можно поехать кукухой. Спасают учеба и друзья. С Настей мы виделись после поездки пару раз и мимоходом. Девушка была на редкость задумчивой. Что-то решает для себя? Мне с ней на удивление было хорошо, такое со мной раньше случалось лишь в молодости. Будем вместе и ладно! В противном случае пригодился будущий прошлый опыт. Если у тебя ни разу не случалось разбитого сердца, то ты не ощутил полноту бытия. Страдания и боль — такие же кирпичики мироздания, как радость и счастье. Секрет жизни — установка баланса.

— Вань, чего застыл?

Андрюха, как всегда, улыбчив и подвижен. На его лице за минуту сменяется куча выражений. Он вечно где-то пропадает и неизвестно откуда выныривает.

— Да так. Мозгам даю расслабиться.

— Сегодня в подвал пойдешь?

Прикидываю. Вроде никаких срочных дел нет. На Васильевский ехать не надо, просто позвоню Маше. Кстати!

— Наверное. Так чего, с университетскими девчонками контачится?

— А они как, ничего?

— Нормальные. И много ленинградок.

— Тогда заметано! Я в теме.

Внезапно неподалеку раздается требовательный голос.

— Маклодов, подойдите, пожалуйста.

И почему я не удивлен? Товарищ Маслов собственной персоной. У нас в деканате он курирует посещаемость и воспитание.

— Да, Евгений Миронович.

— Маклодов, ты вот почему такой? Государство дало тебе возможность учиться бесплатно. Обеспечило общежитием и стипендий. А ты позволяешь себе прогуливать занятия. Анна Михайловна и Глеб Сергеевич жалуются на твою посещаемость.

Стою с повинной головой и прокачиваю вопрос в памяти. Ну, точно!

— Евгений Миронович, давайте я к вам зайду черед полчасика и все объясню.

— Да?

Замдекана смотрит на меня подозрительно, но соглашается. А куда ему деваться?

— Вот.

На столе волшебным образом возникает чудо советской винодельческой промышленности марки КВ. Слабость Евгения Мироновича к коньячным напиткам мне известна.

— Иван, ты совсем обнаглел?

— Почему? — возмущаюсь искренне. — Прекрасный напиток.

— Это…!

— Подарок. От второго курса на ваш день рождения.

Замдекана ядовито улыбается:

— У меня он в декабре.

— Так мы заранее, со всем уважением.

— Какой наглый студент пошел! — бутылка также незаметно исчезает. — Что, халтуры нашел?

— Ага, — горестно вздыхаю. — Приходится.

— Понятно. С преподавателями сам договаривайся о зачете.

— Спасибо!

Хоть какая-то польза от памяти из будущего. Я ведь не помню ни цен на акции, курсы валют, их изменения в последующем. Ни сколько стоит золото. Золото! Не пора ли вскрыть тот тайник на Петроградке? Если события будут развиваться в подобном ключе, то золотые монеты мне понадобятся. Вернее, кэш полученный продажи оных. Останавливаюсь. Почему именно золотые монеты? Это мне так подсказывает память убитых противников? В том мире в ходу золото? Успокойся! Оно везде в ходу. Часть монет я смогу продать через Моисеича. Мне он не откажет. Решено, завтра отвезу в тот дом инструмент и халат. Осталось их достать. Но есть еще одна мыслишка и потому сегодня я точно иду на тренировку.

Кто знал, какие странные события произойдут перед этим.

Меня отчего-то постоянно тянет сюда. К Александрийскому столпу. Кроме видения в первый же день моего пребывания в тутошний призрачном мире, мне ни разу не виделся Тот мир. Приземистый дворец в зеленоватом ореоле. Высоченный обелиск с кельтским крестом наверху. Крестом? Ох, как мою память крутит. Это же не мои собственные воспоминания! Я уже более осторожен. Двигаюсь около стены, и потому внезапные остановки никому не мешают. Обуреваемый чувствами, играюсь с «фильтрами». Не срабатывает! Вижу лишь обычный серый осенний день. Низкие тучи готовятся брызнуть мелким дождиком. В проходе ветрено, невольно ёжусь и внезапно натыкаюсь взглядом на женщину.

Вернее сказать, благородную даму. Осанка, посадка головы, величественная походка. Как будто она из другого мира. Вот и разгадка! Осторожно наблюдают за дамой дальше. Она с любопытством озирается по сторонам. Странно, возраст, так сказать, на лице, но глаза молодые. И еще. Создается такое ощущение, что в обычной одежде конца двадцатого века она чувствует себя некомфортно. Маскировка. Все-таки Александрийский столп — это портал? Тогда почему я его сейчас не вижу? Ладно, будем проходить квест поэтапно.

— Мадам, как вам здешняя архитектура?

Незнакомка как будто вовсе не удивляется. Лишь в глазах заиграли смешинки.

— Не слишком ли велика разница в возрасте для подобного рода знакомства, молодой господин?

— Здесь не говорят господин, мадам. Используют слово товарищ.

— Товарищ, то бишь помощник, — она пробует слово, как гурман новое блюдо. Затем тряхнула головой и пристально уставилась на меня. — Архитектура в сем граде поистине великолепна! Не зря славится везде.

— Я был бы вам благодарен, если бы вы приоткрыли завесу, что спрятана за вашими словами.

Смотрю на пришелицу из чужого мира внимательно. Человек как человек. Чуть за пятьдесят, мне было больше. Лицо ухоженное. Макияж присутствует и довольно грамотный. Волосы спрятаны под замысловатой формы шляпкой. По ней я в первую очередь и определил, что эта женщина не отсюда. Палитесь, господа чужаки.

— Хорошие вопросы, молодой…товарищ. Но не серчайте, я вам на них не отвечу. Таковы правила. Их придумала не я. Странно, что, вообще, сразу после вхождения в Белость, тут же натыкаешься на таких, как вы.

— А кто я?

Видимо, мой голос слишком требователен, мадам морщится.

— Мы так и будем стоять здесь на ветру?

Понимаю, что могу получить хоть какую-то информацию, и решаюсь.

— Тут неподалеку можно выпить кофе.

— Великолепно! Они не обманывали. Это поистине божественный напиток!

Жую пирожок с повидлом, в очередной раз офигмвая от абсурдности ситуации. Я, советский студент привел в Ленинградское кафе пришельца из непонятного мира и угощаю его кофе с булочками! Точнее, её. Со стороны нас можно принять за семью. Мама и сын. Ага. Ведьма и будущая жертва.

— Что такое Изнанка?

А вот тут мадам чуть не уронила стакан из дрогнувших рук. В её глазах щедро плеснуло откровенным страхом.

— Не упоминайте, пожалуйста, при мне это страшное слово, молодой товарищ.

Я буркаю:

— Можно говорить молодой человек. Она опасна? Это не ваш мир?

— Столько вопросов, — вздохнула женщина, приняв какое-то решение. — Мне скоро уходить, но кое-что я вам проясню. Я вижу, что вы хороший человек, но попали не в простую ситуацию. И сразу скажу, что многого не знаю. Моя жизнь, — она повела плечами, — далека от всего этого.

Пододвигаю женщине еще один стакан кофе.

— Внимательно вас слушаю.

Все-таки сколько в ней грации! Мадам даже напиток в стеклянном стакане пьет по-королевски. Такого эффекта можно добиться лишь многолетним воспитанием и обучением. А это уже образ жизни и достаток.

— Вы, скорее всего, та несчастная душа, что некогда судьбой оказалась выкинута из своего родного мира. И потому странствуете по другим, так и не ставшим вам близким.

— Да ладно? То мироздание, где закончилось мое существование, было для исконным и родным.

— Милый, это вам только кажется. Просто вы появились там младенцем и впитали соки тамошней земли всей душой. Неужели и здесь ощущаете себя в своей тарелке?

Женщина внезапно переменилась в лице и начала стремительно собираться. У меня же еще осталось море вопросов.

— Подождите. Кто я? Откуда вы?

— Извини, малыш, тебе придется самому все узнавать. И не сразу. Не торопись, — в голосе мадам внезапно прорезались материнские нотки.

— Но хоть что-то? Почему я перестал видеть потусторонний мир с зелеными сполохами?

Они уже прошли арку, женщина обернулась. Её глаза была распахнуты.

— Ты видел его, град, что отстает от твоего на пять минут?

— Он существует?

— Более реален, чем ты можешь себе представить. Но дорога туда открывается лишь избранным. И я не сказала бы, что это счастливый выбор. Хотя вы, мужчины все делаете не так. Прощай! И не иди за мной.

Я и сам внезапно осознал, что мне туда не надо. Тетенька — просто туристка, моя судьба ей вовсе не интересна. Её фигура скользнула к колонне и внезапно пропала. Неужели остальные этого не видят? Вспомни сам ситуацию с Черным. Он также умел растворяться в толпе или темноте. Но уже хоть что-то. Получается, что я все-таки чужак везде? Пусть и мир кажется жутко похожим. Тогда смысл в нем оставаться? Будущее его в таком же темпоральном тумане и запросто может измениться. Допустим, СССР выстоит и пойдет по китайскому пути. Не будет двадцатилетнего развала и несправедливого подъема Запада. Опять все смешалось в голове.

Пока шел обратно по Невскому, лицо остужал бодрый ветерок. На град Петров накатывала поздняя осень. Хмурая, мрачная и сырая. Чтобы узнать сполна Ленинград, надо прожить в нем ноябрь. Если вам будет не по нутру, то это не ваш город. Ищите нечто другое. Мрачноватая архитектура и скученность зданий делает Питер еще менее приспособленным для человеческого проживания. И зачем люди сюда едут?

— Тебя Настя искала. Вы чего там не поделили?

— Почему не поделили? Все хорошо. Просто заняты оба.

— Судя по её расстроенному выражению на лице, я бы такого не сказал.

— Завтра узнаю.

В комнату забежал Андрюха.

— Вы чего, еще не собрались? Быстрее!

В этот раз позанимался от души. И в качалке, и с палкой. Той самой, что подобрал в подвале. Занятная оказалась у Оборотня тросточка. Выстругана из какого-то плотного дерева. Бук или дуб. Отличная центровка. Я заклеил середину синей изолентой для лучшего ухвата. Крутилась она великолепно, позволяя быстро вспомнить восьмерки. В зал частенько заглядывали ребята, чтобы посмотреть на экзотику.

И еще. У меня создалось такое впечатление, что на концах трости внутрь были искусны вставлены некие утяжелители, придавая ей избыточной инерции. Жаль, что я не смогу полностью освоить её потенциал. От уровня любителя недалеко ушел.

Все-таки обновленное тело отлично справляется с предельными нагрузками. Мы шли к Невскому и оживленно переговаривались. Легкая усталость нисколько нам не мешала и не сбавляла упругие шаги. Физические упражнения лишь придавали бодрости духа и поднимали настроение.

— Эй ты!

Дорогу внезапно преградила довольно занятная компания.

— Иван среди вас кто, удоды?

И почему я ни разу не удивлен этой встрече?

Глава 17

Ваш выход!

Компания, возникшая у нас на пути, как бы всем своим составом намекала на прозрачные обстоятельства. Прикинуты богато, даже, можно сказать, по-пижонски. Мажорчики. Во всяком случае тот, что говорил со мной, точно им был. В яркой клубной куртке и бейсболке, с наглой ухмылкой до ушей. Сразу за ним высились «бойцы» в кожанках. Или приглашенные, или взятые в компанию. Не надо считать, что все мажорчики были неженками. Там всяких хватало. Слева от главного жердью торчал странный тип с непомерно длинными руками и косивший под панка. Выбритые виски, джинсовая куртка в заклепках.

— Ну я. А насчет удода в зеркало глянь.

И в самом деле мажор вовсе не красавчик. Серега и Андрей перекинулись взглядами и отступили на шаг. Все парни с провинции, не домашние мальчики, знают, что дальше будут.

— Ты? Наглый, как я погляжу. Ничего, мы эту ухмылочку с лица сотрет. Будешь знать, как чужих девок уводить.

— Вроде не пересекались?

— К Насте зачем подкатываешь?

— Тебе то что?

— Она моя! — мажорчик выкрикнул, заметно нервничая. — И не смей брать чужое!

— Ничего, что мы стране советской живем? И никто не может быть чьим-то. Ты там малость не охренел?

Андрюха обидно засмеялся. Парни очухались и были наготове. Я же все это время раздумывал. Андрюха возьмет на себя одного из бойцов. Допустим, Серега того длинного. Ну а шеста, чтобы справиться с двумя остальными придурками мне хватит. Шнурок на чехле я уже развязал.

Драка началась внезапно. Так всегда и бывает. Вперед выбегает зачинщик и понеслась!

— Серый, Жердя! — только и успел выкрикнуть я, так как пришлось отбивать удар ногой, которую довольно быстро выкинул мажорчик.

Рядом засопел товарищ, уворачиваясь от выпадов длиннорукого. А эти два «учителя» оказались с изюминкой. Моментально встали в восточные стойки и начали работать ногами. Каратисты? Так, карате вроде в Союзе запрещен? Хотя чего им станется. Так что против нас четыре полноценных бойца. Эх, лучше бы они были неженками. В сумерках раздавались крики и вопли. Андрюха сработал грамотно по грудаку подскочившему к нему громиле. Тот точно не ожидал от невысокого парня такой прыти и вовремя не закрылся, отшатнувшись после удара назад. Сереге пока удавалось успешно отскакивать от настойчивых прыжков Жердя. Я же успел выхватить тренировочный шест, и пару раз больно ударил им по коленным чашечкам мажора. Тот зашипел от боли и отчего-то резко передумал бить меня ногами.

И это оказалось решающим вкладом. Получив хороший удар по предплечью, заводила и вовсе вышел из строя, он присел, скорчившись от боли. Мне лишь приходилось следить за тем, чтобы удерживать свои удары. Я внезапно почуял в руках такую силу, что мог запросто переломать балбесам кости, а то и убить. Перехожу с левой стойки в правую и как алебардой врезаю шестом по бочине Жердя. Второй «бык» остановился в растерянности, решая, то ли броситься в попытке помочь своему корешу, то ли помогать мажору. В глазах искреннее непонимание и даже немного страха. И правильно — нефиг!

И снова первым сделал следующий шаг мажор, отчаянно засвистевший в свисток. Послышались звуки бегущих в нашу сторону людей и крики:

— Стоять, милиция!

Вот же сука!

— Парни, атас!

— Бежать поздно, Ванюха!

— Стоим!

Бросаю чехол к стене, где лежат камни и битый кирпич, и встав за спины парней, незаметным движением отправляю шест на крышу пристройки. Мне даже кажется, что она там куда-то попала. Во всяком случае, обратно не скатилась. Все, у нас обычная молодежная стычка. С кем не бывает в таком возрасте? Это милицейский патруль. И ведь как ловко придумано! Получится — побьют нас, конкретно меня. Не выйдет — за углом засада. Нет, я слишком хорошо думал о мажорчике. Обычная гнида без моральных принципов. Ну почему они все вырастают такими уродами?

— Командир, мы что плохого сделали?

Мордатый сержант тяжело дышит. Ни разу не спортсмен:

— Поговори еще у меня! Руки вверх.

Он ловко меня ощупывает и кивает патрульному, обходящему с фонарем угол между пристройками, где нас поймали. Тут обычно срезают дорогу к общаге. Все было продумано заранее.

— Так это мы пострадавшие, сержант. Мозги включи!

— Я тебе сейчас включу кое-что, щегол. Охрименко, тех двоих за мной!

В отделении нас наскоро опросили и занесли данные в журнал. Хорошо хоть студенческие были с собой. Это уже привычка. В нем лежит проездной, а иногда с тем контролеры спрашивают и удостоверение. На все наши вопли, что не мы первыми напали и нас, вообще-то, меньше, был один стандартный для органов ответ — «Разберемся!». Ага, так и в тридцатые разбирались до подвалов расстрельных. Не щадит людей советская власть в любые времена. Вроде и строит новое общество для них, но людскими чаяниями считаться не привыкла.

— Попали, пацаны! Эти точно в институт сообщат.

— Думаешь, влетит нам? — поглядываю на приунывшего Серегу.

Он никогда хулиганом не был и даже в прошлой жизни в некоторых авантюрных моментах моей судьбы не участвовал. Ничего необычного. Просто у всех разные темпераменты. Это я быстро влился в ряды полукриминального бизнеса. Стас, мой компаньон по нашему первому кооперативу, кстати, оказавшийся единственным порядочным человеком из его состава, предложит в девяностом первом начать «мутить». Вокруг прямо на наших глазах тогда делались целые состояния. Фуры с «Роялем» шли в страну сотнями. Через Прибалтику текло неограниченное обналичивание советской валюты. Правоохранительные органы внезапно «ослепли», а местечковые власти начали громко вопить о независимости, фактически вводя её на местах очным порядком. Но при этом полностью используя щедрые субсидии Союза. По факту лишь тогдашней РСФСР.

Я помню забитые товаром магазины Таллина, Тарту и пустые прилавки Ленинграда и Новгорода. Россию беззастенчиво грабили все кому не лень. Непонятно как еще страна тогда окончательно не развалилась. А самые ушлые и хитрые делили не власть, а капиталы. С помощью какой-то родственницы и, судя по всему, не безвозмездно Стас получил в одном из Карельских банков три ляма ссуды. На них были куплены первые тысячи бутылок «Рояла», спирта, в общем-то, предназначенного для розжига камина. Оголодавший по спиртному советский гражданин брал пузатые бутылки с превеликим удовольствием. Спасибо идиоту Горбачеву, что провел бездарную компанию, отучившего народ от хорошего вина и прикрепив талонами к водке. Эта горючка быстро стала самой конвертируемой в СССР валютой. Вкладывать в нее было выгодно. Мы в те лихие месяцы быстро озолотились и пошли еще дальше. Ссуду никто возвращать, конечно же, не собирался.

А вы думали, как делались первые состояния? Я не знал ни ОДНОГО честного бизнесмена в те времена. Все крутили, кидали и обманывали.

Начинались золотые денечки входящего к нам мира капитала. Помню, поздно ночью мы закончили разгрузку фуры на десять тысяч бутылок. Расплатились с офицером, что привез по дешевке солдатиков. Тем пацанам мы в дорогу купили пива, пожрать и курева. Закрыли склад, до утра еще было время. Тогда нужно было ехать в банк, подтверждать чек. Ибо платили мы очень серьезным людям. Иные в те годы реальным бизнесом не занимались.

Подкатили на «Волге» Стаса к ночным ларькам. Они открылись еще не так давно и стали настоящей весточкой наступающего капитализма. Купили чешского пива, финского Сервелата, «Сникерса», каких-то мелочей и сидели счастливые в машине. Казалось, что вот оно — схватили птицу счастья за хвост! Нос в табаке и жизнь в шоколаде! Какими наивными были тогда. Впрочем, как почти все вокруг. Даже будущие акула капитализма и пресловутые олигархи мыслили схожими штампами. Что поделать, советское воспитание!

Затем было предательство родственницы, что захотела большего, наезды нанятых ею бандитов. Ночные погони по улицам Петроградки. Вот тогда я и поймал кураж! Особенно когда мы эту черную «Волгу» угоняли с платной стоянки, куда её спрятали нехорошие продажные люди из органов. Целая тайная операция вышла, с подпиливанием сегмента забора и перегоном автомобиля в Эстонию. Там у нас её купили по сходной цене и очень быстро. Им было по фиг на то, что она в розыске и с «душком». Цивилизованные европейцы жили по своим правилам. До сих пор, как вспомню, так вздрогну тот день. Осень, ночь, несемся по темным улочкам Петроградки без фар, как машина-привидение. Благо, движение в городе было в те времена совсем маленькое.

Вот тогда я и поймал то ощущение, что остро чую сейчас. Получатся, всегда был таким?

— Андрюха, Ванёк? Что это вы тут делаете?

Чуть не заржал от знакомой по известному фильму фразы.

— Жека? Да как видишь, загораем!

— Не понял!

А вот тут я осознал, что Жэка настоящий опер. Глаза у него стали, как у снежного барса. Холодные и колючие.

— На Ваню из-за подруги наехали. Ну мы немного помахались.

— Еще раз не понял. Вы тогда почему здесь?

Подхожу к решетке. Мы тут одни. Тех уродов отпустили.

— Жень, а вот об этом надо спросить одного мордатого сержанта. Он со своими бойцами поджидал, когда драка начнется. Мы ничего такого делать не собирались, с подвала шли и никого не трогали. Примус починяли.

— Примус здесь при чем?

— Проехали. Телесных повреждений нет. Заявления от потерпевших нет. Зачем мы тут сидим?

— Не умничай. Счас узнаю все.

Через несколько минут раздались разгневанные крики. Больше всех орал Жэка. Я и не думал, что у него такой громовой голос. Вскоре нам открыли дверь и отправили на улицу. Пока старлей разбирался с дежурным офицером. На повышенных тонах, между прочим, разбирался.

— Вообще, дубак!

Со спортзала мы шли разогретые, а сейчас, после стылого обезьянника холодные ветер продирал до костей.

— Жэка сказал подождать, — Андрюха глянул в мою сторону. — Ты дальше будешь разбираться с этим уродом? Или Настю бросишь?

— Да хрен ему! Дело не ваше, пацаны, можете не вписываться.

— Еще чего? Друзья тогда зачем?

— Спасибо. Честно. Вы лучшие, пацаны!

Из дверей отдела выскочил взъерошенный Жэка.

— Говнюки! Ты прав, Ваня, нет у них ничего. Горбатого мне лепят. Валите в общагу, сам вас найду.

Но я немного задержался и тихим голосом поведал старлею подноготную вопроса. Тот на секунду замялся.

— Палка твоя где?

— Кинул на крышу.

— Завтра с утра прибери. А я пока этого мажорчика пробью. Если у него такие знакомцы, то наверняка рыльце в пуху. И по ходу я тех двух кабанчиков знаю. Сам отработаю.

— Заметано.

— С тебя, кстати, причитается. Приведу парней из моего отдела, покажешь, как палкой работать.

Вот так вот, и не отвяжешься!

Я догонял парней и с удивлением ощущал, что ни чуточку не устал. Это же сколько силы во мне прибавилось! Эх, жаль, что нельзя было поступить с тем говнюком по законам девяностых. Убить бы не убил, но страдать заставил. Я теперь такой. Злой и решительный.

Глава 18

Тайм-аут

— Дальше куда?

Андрюха крутит по сторонам. Ленинград город большой, да что там — просто огромный! Даже я, пожив в нем сколько-то лет, в некоторых районах, особенно на окраинах ничего не знаю. В двадцать первом веке многие из пригородных захолустий типа Парнаса стремительно превратились в целые города-спутники. Мы стоим посреди сборища построек века девятнадцатого и пытаемся найти нужное направление. Мы — это я, Андрюха и Олег с физмата. Последний без головного убора, козыряет шапкой кучерявых волос. Хочет произвести на девчонок впечатление. Каких девчонок? Так историчек с университета!

Пятница! Нас вполне официально пригласили в гости к Машиной подруге, что живет одна в районе Левашеского. Здесь сам черт ногу сломит с адресами. Пришлось перехватить случайно встретившегося дворника. Бедный дядька принял нас за хюлиганов, насилу удалось догнать. Поняв суть вопроса, он смачно выругался. Но узнав причину вояжа, благосклонно проводил чуть ли не до самого дома. Девки в таком возрасте — это правильно. Лучше алкоголя и всяких хюлиганств!

Как и случается, адрес был «запрятан» среди дворов района основательно. Питер в этом плане уникален. Нумерация зачастую взята буквально от балды. Там четвертый дом, а четвертый «Бис» чуть ли не за квартал. Потому что в старые времена строили безо всякого плана. Никто об удобстве будущих жильцов не думал. Вообще, непонятно о чем тогда думали.

Выжить и не помереть!

Откуда мне это сейчас в голову пришло? Очередное послезнание? Заметил, что оно возвращается порционно. Как будто кусочками пазла кидают мне в лицо. На, подавитесь! Странное ощущение узнавать себя заново. Мало того что прошлого, так и еще и потустороннего.

Как вам такой кульбит судьбы?

— А мы вас заждались!

Мария по-домашнему поставляет щечку, я неожиданно крепко прижимаюсь в ней. Девушка ойкает, но не отстраняется. От нее вкусно пахнет, щеки румяны, глазки горят.

— Девчонки, салют!

Андрюха озирается с видом котяры, попавшего в молочный погреб. Разве что не облизывается. Девочки нарядны, накрашены, в полной «боеготовности». Я тоже парень не промах — в импортном джемпере с галстуком. Хочу выглядеть солидней.

Олег блаженно купается в море женского внимания. Как ни странно, но по местным понятиям он чистый «ботан», погружен в науку и нацелен на аспирантуру. Поэтому не избалован, с девчонками мы его раньше не замечали. Надеюсь, что сейчас отойдет от излишней скромности и закадрит сегодня кого-нибудь. Про себя даже не знаю. Настя куда-то запропала. Решил для себя, что если в понедельник не подойдет, то буду искать сам. С этого мажорчика станется подгадить ей. Знаю я подобные натуры. Сам не съем, но надкусаю. Если что — убью и не подавлюсь.

— Смотрите, что мы принесли!

Пришлось тряхнуть кошелем и выступить спонсором институтского алаверды. На столе появляется ряд бутылок с вином и ликерами. Здраво рассудив, что ночь еще впереди и неизвестно с кем она закончится, мы решили не брать крепких напитков. Девушки встретили алкогольное «наступление» восторженным ревом. Второй курс, восемнадцать лет, считают себя взрослыми и локтями пихаются, чтобы пролезть подальше в эту самую взрослую жизнь. И куда только торопятся дурёхи? Оставайтесь подольше юными простушками!

Андрей добыл штопор и с пошловатым выражением лица открывает бутылки. Похоже, что он положил глаз на миловидную блондинку Катю с выдающимся бюстом. Андрюха у нас заслуженный «грудовик» республики. Заметит большие титьки и все, человек пропал. Надо было ему в маммологии идти!

Стол выглядит богато. Или девушки в этом времени более хозяйственны, то ли скромные предложения торговли здорово способствовали кулинарному вдохновению и мастерству. Во всяком случае, салаты впечатляли своим торжественным видом, на столе красовался нарезанные сыр и колбаска, благоухала под постным маслицем квашеная капустка. На кухне пыхтела трехлитровая кастрюля с картошкой. Дары деревни.

Олег стукнул себя по голове и полез в свой пакет и достал под девичий визг небольшой тортик. И ведь всю дорогу молчал! Под шум и гам произошло разлитие напитков. Девушке от предков достался настоящий хрустальный сервис. Мы с парнями скромно пьем ликер из легких стаканов. Все по-простому без изысков, но все равно весело. Первый алкоголь легонько ударяет в голову. Сыплются шутки, раздается прелестный девичий смех. Даже Олег ожил и пытается участвовать в общем празднике. Что за праздник? Торжество молодости и духа! Вся жизнь впереди кажется прямой дорогой, а первые успехи самостоятельности тому порукой. Даже я на некоторое время убираю из головы горько послезнание. Живи настоящим!

— Ванечка, скучаешь?

Маша все-таки решила взять меня в оборот. Как там в будущем такое назовут — Нарушение личного пространства. Слава небесам, в эти благословенные годы ничего подобного еще нет. Девушки могут сидеть так близко, что ты буквально ощущаешь их горячее тело. Или у меня это так фантазия разгорелась? После бурных прошлых выходных по утрам проявляется острое желание. Не буди лихо!

— Машуля, я сегодня отдыхаю. Кушаю вкусную еду, пью интересные напитки и смотрю на прекрасных девушек.

— А ты умеешь подкатить!

Это она так специально бедром ко мне прикасается? Нацелена взять штурмом бастион? Ну да, и блузка расстегнута. Если наклонится, то можно разглядеть небольшие полушария грудей в затейливом лифчике. Специально для меня расстаралась. Я пока держусь.

— Говорю чистейшую правду! Хорошо ведь сидим!

— Согласна. А то девчонки волновались. Все ребята у вас такие?

— Да всякие. Я специально взял тех, кто может вас развеселить.

— Ну, и не только. Вон тот мелкий сегодня точно добьется искомого.

Ловлю на себе лукавый взгляд девушки.

— Андрюха у нас такой! Своего не упустит. Но парень хороший, и спортсмен. Чемпион по боксу.

— А ты?

Маша ощупывает мои бицепсы и проводит рукой по груди. Внизу живота тут же заныло.

— Мы все ребята спортивные и активные.

— Активности от тебя не дождешься. Все по Даре сохнешь?

Какой, однако, провокационный вопрос!

— Машуля, Дара здесь не при чем. У меня есть девушка. Во всяком случае, недавно так считал.

— Бедненький, некому тебя пожалеть!

— Не перегибай палку, пожалуйста. Во всяком случае, я с тобой честен.

Девушка сидит некоторое время и смотрит прямо.

— Благодетель нашелся. Налей мне, и выпьем на брудершафт.

Давненько я сне отворял подобное, согласиться согласился и лишь затем допер, что этот обычай под собой подразумевает. Маша живо оплела рукой мою, мы выпили и настал черед целоваться. Вместо обычного поцелуя у нас в итоге получилось довольно жаркое лобызание. Не учел я вновь полученного любовного азарта. Очухался уже тогда, когда моя рука залезла девушке под блузку. Похоже, что Мария, и сама была удивлена моим натиском. Ну а на что рассчитывала!

Общество через пару часов разбилось на пары и тройки. Как бывает зачастую мужчин не хватало. Но если меня плотно «оккупировала» Мария, уже не отпуская, ни на шаг. То Андрюха зависал с Катей, несмотря на разницу в росте. Он всегда любил девушек повыше.

«В горизонтальном положении рост неважен!»

Олежек у нас и вовсе сомлел. Выбор из трех девчонок его уже не смущал. Иногда кто-то пересаживался к остальным. Находил свежие уши, убегал «попудрить» носик. Но общая атмосфера радовала. Всегда любил компании, где умеют веселиться самостоятельно. Эпоха аниматоров еще не наступила, многие умеют развлекать себя сами. Мы чуть не описались от смеха на веселой викторине. Затем пошли в ход фанты. Иногда на грани фола. Хотя поцелуй с хозяйкой квартиры мне откровенно понравился. Он шел на время и затянул меня крепко. Народ громко скандировал секунды и, похоже, радовался больше нас. В итоге я получил больной щепок от Маши. Почему девушки такие собственницы?

Хотя кто бы говорил! Недавно ведь совсем чуть не получил люлей от мажористого ревнивца. Еще неизвестно чем это дело кончится. Жэку мы больше не видели. Занят сильно. Служба у него такая суровая. Уголовный розыск всегда на острие борьбы с преступностью. Так что последствия нашей стычки нам еще разгребать и разгребать. По поводу своего будущего мелькают разные мысли. Но точно я все четыре года учиться в пединституте не собираюсь. Хотелось попросту поначалу иметь тихую гавань и привычную опору. Опять же весело проводить время с ребятами и сызнова окунаться в сумасшедший микс студенческого бытия. Напряженную до бессонных ночей учебу и бесшабашный загул с вызывающими дрожь мероприятиями.

Занятные мысли приходят в голову в чужой квартире и в постели с полузнакомой девушкой. Не правда ли? Осторожно поворачиваюсь набок. Маша закрылась одеялом и мерно сопит. Укатал бедную. Ну а чем еще может закончиться подобная вечеринка? «Лишние» дамы покинули корабль, в этом времени еще не докатились до полного распутства. Но девчонки точно планировали нечто подобное. Были подготовлены. Халатики, полотенчики и средства от залета.

Маша мне понравилась. Опыта мало, зато желания хоть отбавляй. И во время наших гимнастических упражнений совесть во мне нисколечко не проснулась. Разу уж так вышло, то пользуйся моментом. С недавних пор мне кажется, что все здесь будет по-иному. Однако организм требует своего, и я скольжу по коридору в «нужное» место. На обратном пути сталкиваюсь с хозяйкой квартиры Надеждой. На ней лишь легкий халатик и не наблюдается никакого стеснения. Она потягивается, как кошечка:

— Чай и кофе на кухне. Вы вчера-таки недоели тортик.

— Понял.

Нашел старый расписной под Гжель поднос и доставил Маше «кофе в постель». От аромата напитка девушка проснулась и блаженно проговорила:

— Как в кино!

Затем подскочила и охнула. Спала она в одних трусиках. А я в это время за ней с ехидством наблюдал. Осознав, что после всего, что между нами было, стесняться нечего, Мария спокойно села и взяла чашку с кофе. Меня же вид полуобнаженной девушки несколько завел. Я подсел ближе, тактильно показывая прямые намерения.

— Ой, я быстро! Сбегаю в одно место.

Лежу по диагонали на широком диване, смотрю на потолок, и никак не могу прийти в себя. Кто я, где я, зачем я? Квадрат твою гипотенузу! Да нужны ли мне вовсе эти проклятые вопросы. Передо мной открылось столько тайн, а я до сих пор рефлексирую. Жребий брошен, Рубикон перейден. Завтра же начинаю работать по-настоящему! Ты еще узнаешь меня Изнанка!

Глава 19

Золотая лихорадка

Золото я забрал наутро без проблем. Поначалу мандраживал. Мало ли… Народ у нас не в меру любопытный, дворники опять же. Но все прошло как по маслу. Натянул робу, достал из нычки инструмент и вскоре оказался на чердаке. Время как раз удобное, детишки уже разбежались по школам, взрослые ушли на работу, пенсионеры разошлись по поликлиникам и булочным. Ну, а тунеядцы типа меня попивают неспешно кофий. С лекций я отпросился вполне легально, так что шел с легким сердцем.

Зашел через последний подъезд. Несколько секций лестницы в нем там была под самым потолком. Но моей физической формы запросто хватило, чтобы допрыгнуть и одной рукой распахнуть люк. Петли я заранее смазал. В том числе и в дверях подъезда. Этот лайфхак у меня с девяностых. Скрип и визг выдают первыми. Придуман он домушниками.

Догадка оказалась правильной. В рассыпающейся в труху промасленной упаковке находился небольшой ларчик темного дерева. Внутри два отделения. В одном тускнели ювелирные изделия, в другом в рядок лежало две дюжины золотых монет. Рассматривать их не стал, моментом закинул во внутренний карман куртки и задвинул ларчик обратно, постаравшись скрыть «следы преступления». Шустро оглядел место со стороны и пошел прятать инструмент. Вышел через последний подъезд, натянув капюшон на голову. Благо осенняя погода способствовала.

И вот тут произошло то, что начало менять мою тутошнюю жизнь бесповоротно. В арке прохода я чуть не столкнулся с куда-то спешащим гражданином. Тот ойкнул, мазанул сквозь меня испуганным взглядом и поспешил дальше. Я же, наоборот, встал как вкопанный. Он меня не заметил! Как будто на привидение наткнулся. Смотрел сквозь и не видел. Как такое возможно? Внезапно в этот момент я осознал, что вокруг как будто некая темная пелена болтается. И она со мной с тех пор как я вошел во двор. Неким краем сознания отмечал необычность, но только сейчас дошло.

Это что? Я могу нынче скрывать себя, так как делают те попаданцы с «зеленого» мира? Откуда взялся этот странный, но весьма полезный дар? Догадка пришла сразу же. Оборотень! Все его умения и знания постепенно входят в мою плоть. Резко захотелось заесть или запить неожиданное открытие. Была такая привычка в прошлом. Любил я стресс заедать.

Ноги сами понесли меня через дворы петроградских кварталов в сторону «Горьковской». Ёшкин матрешкин! В будущем разнообразные кафе и рестораны попадались на каждом шагу. А в этом городе ничего подходящего. В Рюмочную отчего-то не хочется. Больно там мутные личности околачиваются. Вот то, что требуется моему растущему организму — «Пирожковая»! Быстро оценив прилавок, задумался. В незнакомом советском общепите выбор становится некоей аналогией «Русской рулетки». Пронесет — не пронесет.

— Беляши бери, парень. Они тут самые лепшие.

Я оглянулся. Мужичок интеллигентного вида, но сильно потертый временем и образом жизни взирал доброжелательно. То есть подсказу давал от всего сердца, а не липовую.

— Спасибо.

— Студент, угостить?

— Право, не стоит. На ногах крепко.

— Уважаю, — кивнул мужик и отошел от продавщицы с открытой бутылкой пива.

Это что еще за новости? Бутылочное пиво относительная редкость. Так что мой выбор был прост.

— Два беляша, пожалуйста, и бутылка пива.

— Какого?

Вот тут я чуть не впал в ступор. У них есть выбор! Обычно кроме жигулевского в продаже ничего не бывает.

— Давайте то же самое, что тому мужчине подали.

Буфетчица ловко открыла бутылку, положила щипцами на тарелку беляши.

— Пятьдесят четыре копейки. Бутылку не уносить.

— Обязательно. Спасибо!

Я огляделся. В заведении было пусто. Видимо, первая волна посетителей уже прошла, до обеда еще далеко.

— Студент, садись. Чего одному горевать?

А почему бы и нет? Глядишь, в неспешном разговоре и в голове, что устаканится. Больно уж там такой ветер поднялся. Угораздило же меня попасть в магический мир-переход непонятно куда. Я уже был точно уверен, что это не мое настоящее прошлое. Оттого и будущее заново покрылось жутким туманом. Не хочу бродить в нем, как ёжик из мультфильма.

— Спасибо.

Мужик по-дружески налил мне пива, взял свой стакан и приветственно поднял его.

— Ну, за встречу! Они только нас и держат на грешной земле. Никогда не знаешь, что будет в следующий момент, и кто попадется тебе не пути. Чокаться не будем. Это не застолье, завтрак по-питерски!

— Прозит!

Интеллигент не обманул, беляши были отличные. Сочные, с вкусным мясом и еще почти горячие. Я с большим удовольствием схомячил один и сделал перерыв на пиво.

— Беляши у них татарин печет. Он плохие делать не умеет. Я специально сюда за ними заезжаю. Работаю неподалеку.

Я бросил на него быстрый взгляд. Одет больно хреновенько, как забулдыга. Из-под плаща торчит старый затурханный свитер.

— Вы преподаватель?

— А как ты догадался?

— Так я же студент!

Мы оба засмеялись и добавили себе пиво. Оно, кстати, было очень необычным. Это когда в Ленинград стали пивасик с Эстонии возить?

— Сейчас в одном заштатном техникуме преподаю. Сам понимаешь, у людей бывают недостатки.

— Понимаю.

Мы еще потрепались о том о сем. Игнатий оказался собеседником интересным. Много знал об истории города и конкретно этого района.

— Я же жил в детстве на Зверинской.

— Да что вы говорите!

Я сразу вспомнил тот проклятый катран, где в девяностые проиграл кучу денег и где меня чуть не убили. Вот как раз на этой самой Зверинской он и располагался. Хороший у нас был райончик! Технодискотеки в Планетарии, первые публичные дома в выкупленных братками квартирах, наркопритоны. Но вслух я выразил то, что хотел выведать в первого дня попадания в этот странный мирок.

— Игнатий, а вы случайно не знаете, где находится «Музей города»?

А вот тут преподаватель химии удивил уже меня. Его лицо резко поменялось, а в глазах появилась… правильней назвать это выражение словом «хмурь». Он даже как будто несколько отпрянул от меня.

— Молодой человек, а вы откуда о нем знаете?

Я ответил честно.

— Да вот, один профессор посоветовал.

— Дурак этот ваш профессор, — Игнатий долил себе в стакан остаток пива и молча его выпил, затем испытывающе посмотрел на меня. — То место странное и странные люди туда приходят. Но вот такие…Хочешь, парень, один замечательный совет — не ищи тот проклятый музей и забудь о нем навсегда. Много хороших людей пропало в его поисках.

— А?

Больше ничего он мне не ответил, не прощаясь, встал и вышел. Вот дела! Что же этот проклятый магистр посоветовал мне найти? Я начислил себе пиво и выпил его, нисколечко не ощущая вкуса. Дьявол, такой хороший разговор случился. Как раз хотел спросить Игнатия о том доме с кладом, о его истории.

— Можно забирать?

Буфетчица вопросительно смотрела на меня и указал глазами на бутылки.

— Конечно.

— Вы на Игната особо не серчайте. Пенсию получил, вот и позволил себе немного. Так-то он непьющий и добрый, мухи не обидит.

— А он разве не преподает?

Буфетчица взяла бутылки и пустую тарелку, затем вздохнув ответила:

— Учил детишек раньше. Это точно. Поговаривают начал у себя какие-то опыты ставить. Чуть ли не алхимические, вот и взорвал лабораторию. После уже не в себе. Да не переживайте вы так. Он хоть и псих, но безобидный. Заходит иногда, когда деньги есть. Все хочет себе казаться кем-то. Эх, судьба!

Я сидел, как пришибленный. Вот тебе и новости!

— А можно еще пиво?

— Подходите. Пока никого нет. В обед весь завоз разберут.

Точно этот Ленинград ненормальный! Единственный человек, что слышал о чертовом Музее и тот сумасшедший. Но эта необычная встреча заставила меня более четко проанализировать ситуацию и начать решать проблемы быстро, не откладывая их в долгий ящик. Я и так потерял два месяца на всяческую ерунду, не желая понимать, что все в этот раз будет по-другому. Нет, брат, никакой обычной развеселой студенческой жизни! Тебя ждет нечто иное, мистическое и всепоглощающее. И сосредоточиться необходимо именно на нем.

А не пытаться войти в воды, которые давным-давно утекли. И друзья твои, и любовницы — это всего лишь прах. И не факт, что этот мир принадлежит моему течению времени-пространства. Некое хитроделанное искривление, созданное лично для меня. Хотя нет. Самомнение у тебя больно уж велико. Внезапно в голове вспыхнуло слово- «Карман». Неужели это всего лишь место, где на время можно спрятаться таким, как я? Да нет. Сюда же являются люди из других миров и есть выход в «Изнанку». Скорее здесь этот кусок времени-пространства — территория для временной отсидки, парковки перед дальнейшей дорогой.

Вот только куда двигаться мне? Для чего я тут?

Загадка увлекательная, но сначала стоило заняться насущными делами. Продать часть монет, чтобы пополнить запас кэша и спрятать остальное. По последнему уже имелась мысль. Я же накануне поздно вечером забрался на крышу той постройки, куда закинул трость Оборотня. Её нашел по наитию, она вошла точно в выемку, что образовалась в стенке, на которой стояла следующая крыша. Как будто я специально туда трость загнал. Место для потайного курка идеальное. Залезть легко, можно уйти сразу в трех направлениях, и ниоткуда оно снаружи не просматривается. Вот здесь и помещу остатки монет вечером. Четыре из них я вынул из упаковки еще в туалете Пирожковой.

Моисеич был на месте и молча взял у меня червонец. Он покрутил монету в руках, достал лупу.

— Хороший год, ходовой. Где взял, ты мне не ответишь?

— Конечно, нет!

— Мне надо внимательно её рассмотреть.

— Да, пожалуйста! Я не тороплюсь.

— Где кофе лежит, знаешь.

Ого, какое доверие! Я полез за туркой и кофе.

Минут через десять сидим, пьем кофию с восточными сладостями. Здесь Моисеич себе не изменяет. Глеб как-то обмолвился, что наш директор в молодости жил то ли в Бухаре, то ли в Самарканде.

— Что с монетой?

— Все хорошо, Иванушка. Просто порядок есть порядок.

— Понимаю.

Директор ломбарда посматривает на меня, ждет. Так что мой шаг.

— Хочу продать четыре. Бабушкино наследство.

— Деньги понадобились?

— Ага.

— Почему сразу не все?

Какой хитрый! Или деловой.

— Они не здесь. Так сколько?

— Монеты хорошие и цена самая лучшая. Двести сорок за штуку такие покупают. Так что всего тебе на руки тысяча. За опт. И за доверие.

— Хм.

— Если без квитанции, — поспешил добавить хитрый Моисеич.

— Без надобности, — машу рукой.

— Деньги через час будут.

— Хорошо. Тогда я здесь побуду. Есть, что нового у вас посмотреть?

— Конечно, — ломбардщик вздохнул. — Несут люди всякое. Кто по нужде, кто по глупости.

— А чего его копить?

— И в самом деле.

Больно у Моисеича сейчас взгляд серьезный. А мне это не нравится.

С золотишком в этот раз был полный порядок, я даже не стал брать плату за досмотр. Пожалуй, с этой халтурой пора заканчивать. И так наследил. Пока с Глебом обсуждали новости из музыкального мира, время и прошло. Моисеич заглянул в магазин и кивнул. Деньги он выдал двумя пачками. В одной красовались сиреневые четвертаки, во второй красные червонцы.

— Мы в расчете?

— Но проблем.

— Слушай, Иванушка, — директор ломбарда глянул на меня внимательно. — Серьезный разговор к тебе есть.

— Давайте не сейчас. В пятницу к вам загляну. У меня нынче срочное дело намечено.

Моисеич вздохнул, но настаивать не стал. Хотя было заметно, что у него здорово подгорало. Или у тех людей, что стояли за ним.

Мне внезапно стало неуютно. Опасность? Да нет, не от него. Но мерещится за этим лупоглазым евреем нечто нехорошее. Торговля золотом дело такое. Хочешь не хочешь, но испачкаешься.

Глава 20

Время открытий

— Ваня, ты не опух, столько прогуливать?

— До сессии еще далеко. Сдам я все, не беспокойся.

— Ты где, скажи на милость, все время пропадаешь? И бабосики откуда?

Я щеголял новой финской курткой. Взял через Глеба, не отходя от кассы. Деньги карман жали. Еще не так давно с учетом прошлых доходов и обстоятельств я мог бы сказать, что их хватило бы на несколько месяцев. Сейчас же… Мутно все как-то стало, и потому я спешу действовать.

— Заработал.

Серега глянул меня внимательно:

— Хоть не…

— Обижаешь! Случайно перепало.

— Ну, смотри. Дело твое.

Смотрю вслед своему лепшему студенческому корешу и тяжело вздыхаю. Если еще несколько дней назад у меня на него были планы. Наладить его жизнь, уберечь от всякого нехорошего. То сейчас я честно не знаю, что делать. Похоже, что моя жизненная тропа резко уходит в сторону от всего, что я ведал раньше. Куда вот только пока непонятно. И меньшее, что мне нужно — это подставить на этом скользком пути своих старых друзей.

Друзей? Или они фантомы? Дьявольщина! Что за дела творятся в этом проклятом Кармане? Кто охотится за мной? И как мне быть дальше? Нет, так не пойдет! Придется постоянно двигаться, искать и находить. Подрываюсь с койки и начинаю одеваться. Путь известен.

Нет, что-то здесь не так! Почему позавчера у меня получилось стать невидимым, а сейчас нет? Поначалу все прошло хорошо. Я неспешно добрался до Фонтанки и мрачного дома с Ротондой. Время опять выбрал правильное — начало дня. Поднялся по металлической круговой лестнице до нужного окна без проблем. Светящийся серебристым раритет ждал меня на своем месте. Отвертка с металлической ручкой пришлась к месту. Отковыряв пару камней, я быстро вытащил сверток. Грязи-то! Сразу в сумку.

Воровато оглядевшись, закрыл дырку, как было и понесся вниз. Уже у выхода меня окликнула старушка, выглянувшая из двери:

— А вы к кому молодой человек?

— Мы тимуровцы, проводим опись ветеранов!

Что за бред несу? Черт, она меня видит! Как же так? Я перед входом в здание представил вокруг себя мутное темное покрывало, но, видать, не сработало.

Уже на пути обратно, на Горьковской будущей Гороховой пришел в себя и начал анализировать. Что-то, скорее всего, сделано не так. Взгляд ненароком упал на холщовую сумку, что нес в левой руке. Тут и пришла догадка. Я не надел тот браслет в виде змейки. То ли забыл, то ли ни к чему! Ну-ка!

В этот раз перестарался. Несколько спешащих по своим делам прохожих чуть не стукнулись в меня на всем ходу. А стоящий на остановке странный тип в шляпе не по сезону вытаращился. А ведь он меня заметил, до появления «темного занавеса». Так называется этот эффект. Перстень в виде змейки лишь усиливает его воздействие. Своих силенок у меня пока не хватает. Я слишком привязан к текущему миру.

Етижи пассатижи! Откуда эти мысли? Про перстень точно от Тоомаса. Вторая от Оборотня. Это что же получается? Если я убью еще с десяток подобных им персонажей, они все во мне будут говорить? Так и с катушек съехать недолго. Эх, кто бы научил! У меня такое ощущения все эти недели складывается, что я постоянно куда-то опаздываю. Знать бы еще куда.

Но потихоньку возобладает свежеобретённая привычка действовать. Только заметил будку телефона-автомата, как я уже внутри набираю номер. Маша взяла трубку сразу.

— Ало?

— Привет!

— Ну, у тебя и чуйка. Только ноги домой занесла. У нас сегодня короткий день.

— Вот и хорошо.

— Да. Хочешь новость? Твоя Дара появилась. Еще вчера. Хмурая такая ходит, как будто что-то у нее случилось!

— Спасибо. Неожиданно.

— Подожди! Ты больше ничего мне сказать не хочешь?

— Так увидимся завтра. Обед во сколько у вас?

Маша ответила не сразу… И обругала нехорошими словами. Эх и куда меня несет!

Ух, сколько пазлов начало складываться скопом! Особенно после того, как бросил дурака валять и за ум взялся. Слушай, а ведь золото открывает множество ворот. Не зря я оставил большую часть монет себе. Если моя догадка верна, то продавать монеты не нужно ни в коем случае. И что делать? Вернуться на тот дом на Петроградке, забрать золотишко для реализации или искать новые клады? Для первого есть выходы, но на один разок. По второму — чревато. Наверняка кто-то в городе держит руку на пульсе. Ага, и вполне возможно, что я не один такой одаренный в «Кармане» сижу. Хотя, как вариант для выхода на людей из иных измерений сойдет. Чего на печи сидеть?

Сумка случайно стукнулась об водосточную трубу. Мне еще найденный артефакт осмотреть требуется! А по пути зайти в магазин и купить что-нибудь на пожрать. Этот обновленный организм постоянно требует подпитки. Расту, что ли?

«Бутылка кефира, полбатона!»

Нет, мой ланч был изрядно существенней, чем у бедолаги из известной песни. Целая сковородка жареной картошки со шпекачками. С утра их еще можно застать в магазинах. И я не единоличник, сготовил сразу на всех. Парни придут после учебы, а тут такой хавыч. Спасибо скажут. А спасибо и кошке приятно! Но пока никого нет, стоит заняться находкой. Предусмотрительно натянув рабочие перчатки, разматываю ветхую до невозможности ткань и с удивлением взираю на нож. Нет, ошибки быть не может! Это он так полыхает в моем взоре. Изогнутое не манер кукри лезвие, рукоятка из… из камня лежит в руке как влитая. Так и хочется взмахнуть им и перерезать чье-то горло, ощутив на лице брызги горячей крови!

Эй, это моя мысль или чужая?

Осторожно кладу нож обратно. Неужели его лезвие из серебра? Нет, скорее посеребрено. Откуда-то изнутри приходит догадка или позыв к действию. Его надо заново окунуть в кипящее серебро, чтобы восстановить силы. И таскать постоянно с собой. Откуда это взялось, стараюсь не думать. Чую, мне еще долго привыкать к новому состоянию, когда внутри меня разом несколько личинок памяти. Где бы еще этому ножу найти ножны? А чего тут гадать! Я же увлекался на пенсии пошивом из кожи. Сказано — сделано. Хватаю ноги в руки и качусь на выход. С некоторых пор у меня появилась забавная книжица — справочник предприятий Ленинграда. Переписав несколько телефонов, бегу к ближайшему киоску, где в обмен на газету меняю двадцать копеек на двушки.

И через полчаса стою в приемной ателье. Выслушав меня, хмурая тетка советует идти в будку к армянину, что чинит неподалеку обувь. С ним будет проще договориться. И на счет кожи и насчет пошива. Так на самом деле и вышло. Молодой мужик характерной наружности, что по старой памяти держит это место, оказывается, на поверку приятным деловым человеком.

— Тащи выкройку, вай, и завтра все будет. Такая кожа подойдет?

— Цена?

— Договоримся, вай. Лишнего не возьму.

— Тогда до встречи.

Ну вот, одна проблема решена. Вторую поможет разрешить наш друг, пиши-читай из еще одного южного народца.

Пятница выдалась на редкость странной и насыщенной. Но обо всем по порядку. Я опять прогулял пары. Нет, честно, идти хотелось. Мне пока из института вылетать нельзя. Это общага и прописка. В этом времени не все так легко. Жить, где хочется, просто так не получится. Это в будущем все схвачено. Приехал, купил или снял жилье, сделал отметку о регистрации и свободен. Институт советской прописки намного запутанней и сложней. С 1960 года проживание без прописки в Советском Союзе более трех дней считалось уголовным преступлением, наказывалось арестом на 1 год или штрафом в 100 рублей. Уехав куда-либо, ты был обязан в течение полутора месяцев выписаться со старого адреса.

В Ленинграде ситуация еще сложней. Для переезда, допустим, из другого города в одну из столиц фактически существовали три возможности: вступить в брак; обменяться с кем-то квартирами; получить от какой-либо организации приглашение на работу. Что касается обмена квартирами, то провинциалу и так непросто было найти ленинградца, согласного с ним поменяться, но, кроме этого, для разрешения на обмен требовалось письмо от соответствующего ведомства за подписью лица рангом не ниже замминистра о том, что прибывающий в столицу является ценным специалистом.

Так что у меня на настоящий момент лишь несколько рабочих вариантов. Самый неудобный — жить на птичьих правах, прописавшись обратно у родителей. Это чревато проблемами с властями. Милиция, опять же, на подобное косо смотри. Еще существует такая контора, как военкомат. Можно, конечно, устроиться на работу. Но не факт, что там предоставят жилье с пропиской. Да и то, скорее всего, общагу. Шило на мыло.

Арендный рынок покамест в полуподполье, да и там чаще всего предложат лишь комнату в коммуналке. Тот еще вариант. А центр Ленинграда — это сплошные коммунальные квартиры. Со всеми им сопутствующими проблемами. Где тебе даже в туалете спокойно посидеть не дадут. Проходили в девяностые. И не забывайте, что мне придется работать. То есть свободного времени не будет. Еще один способ получить ленинградскую прописку — жениться. У меня даже девушка есть на примете. Но сами понимаете. Я хоть сволочь, но еще не такая. Зачем девчонке жизнь портить? Так что придется учиться. Вернее, делать вид. Эх, все бы преподы брали коньяком или в конвертах, горя не было. Как все-таки стало весело получать диплом в нулевых за некоторые дополнительные комиссионные!

Поэтому я снова около знакомого дома-колодца. Только в этом раз никакой пантомимы с робой и походкой работяги. Перевернул змейку камнем вверх и ввел в действие «темный занавес». Зашел в этот раз с первого подъезда. Над ним инструмент спрятан. Приятно все-таки быть в хорошей физической форме. Молоток и стамеска лежали на месте, под засыпкой. Быстрым шагом дошел до клада и буквально двумя движениями оторвал доски. На месте! В этот раз выгреб все и даже внимательно рассмотрел содержимое. Вряд ли сюда кто сунется в такое время. Да и не увидит никого. Лишь голуби где-то гулькали, да ветер завывал за слуховыми окнами. Погода окончательно испортилась. А нам на следующей неделе идти на демонстрацию.

Три перстня с небольшими камушками. Один вроде изумруд, про два других ничего не скажу. Тяжелая золотая цепочка, браслет и две пары сережек. Ого! Какие красивые! Насте бы отлично подошли! Подумав, засунул их к себе в карман. Остальное сегодня же постараюсь втюхать Моисеичу. Заодно скажу, что моя постоянная работа на него закончилась. Что-то мелькало в последний раз в его глазах непонятное. Так что ну его на фих! А тут одна цепочка на сто грамм потянет.

Хм, а я думал, что такие увесистые только братки в девяностые таскали! Странные тогда в общество вылезли понятия. Наша культурная элитка безо всяких угрызений совести выступала перед авторитетным криминалитетом. Принимала деньги на фестивали, фильмы снимали на «отмывочные». Весь перестроечный флёр, которым она себя окружила, моментально тогда сдулся и поблек. Никакого уважения у меня к богеме после этого не осталось. Как там мы между собой подобных типов звали — Чуханы? Чуханы и есть!

— Богатая у вас бабушка, — иронично глянул на меня Моисеич. Затем нервно добавил. — Я сам такими вещами не занимаюсь…

— Почему? — в свою очередь удивился я. — Это же ломбард.

— Да, дорогой мой. Но нам приносят вещи обычные люди, и несут они заурядную рухлядь.

— Монеты же взяли?

— А что монеты? Это же чеканка. Мы даем лишь гарантию подлинности. Да и то чаще всего их несут к антикварам.

— То есть моя… «коллекция» антикварная?

— И имеет совсем другую цену. Разве что вот за это, — директор ломбарда приподнял цепь, — я смогу заплатить сразу. Извини, но по стоимости лома. Но проба хорошая. Кто-то попросту переплавил не имеющие особую ценность золотые побрякушки в нее.

— Возможно, — согласился я, ожидающе поглядывая на Моисеича. Тот сегодня заметно нервничал, потому пребывал некоей задумчивости и неторопливости.

Он неспешно допил свой восточный кофе и уперся в меня немигающим взглядом.

— Я слышал о таких, как ты. Догадывался. Сейчас же полностью уверен.

— И кто я?

— Кто-то называет вас «ходящими», кто-то «золотыми призраками».

По спине пробежал озноб. Ого! Таких, как я, оказывается, много!

— Полагаете, что я из них?

Моисеич холодно глянул на меня, видимо, считая, что ирония в данном случае неуместна.

— Продавать золотишко будем, Иван Иванович?

— Почему бы и нет.

— Тогда сейчас взвесим цепь, я её приму по квитанции. Не бойся, оформлю на подставного человечка за долю малую. А вот за всем остальным придется проехать в одно местечко.

Выхода у меня не было, да и любопытство сжигало. С кем, интересно, ведет дела Абрам Моисеевич?

— Я согласен.

Прикормленный таксист, что не будет задавать лишних вопросов, остановился во дворе дома на Загородном. Поднимались в старинном лифте, в котором двойные дверцы распахивались внутрь, а внешние громко лязгали.

— Нам сюда, Иван.

Дверь впечатляла. Обита по богатому кожей, на двери латунная табличка. А его земляки ведут дело с размахом. И это в Советском Союзе с его ОБХСС и КГБ. А еще спрашивают, почему СССР развалился? Он уже был внутри вытравлен ржой капитализма. Его наихудшей ипостаси.

Дверь нам открыли быстро, как будто ждали. Так, наверное, и было. Молодому человеку, что встречал нас, еще пейсы и шляпу, вышел бы хрестоматийный иудей-ортодокс. Он вежливо попросил пройти внутрь и вот здесь меня накрыло! Чуть не ослепило ярким золотым сиянием. Хорошо, что я уже успел научиться ставить «фильтры» и не был так наивен.

— У вас имеется что-то для нас?

Глава 21

Дни перемен

Я вошел в большую залу и внимательно огляделся. Вот именно залу! Кучеряво живут, господа ювелиры. Прям антикварный салон, а не квартира. Хотя чему удивляться. Слышал я о таких «убежищах», что чуть ли не со времен войны создавались. В этот раз меня не слепило так сильно, но успел заметить «кровавые подтеки» на некоторых изделиях. Граждане отнюдь не были обременены муками совести и прибирали все, что приплывало к ним в руки, поколениями.

Старинная, со стилем подобранная мебель, картины на стенах, натертый до блеска паркет. В центре внимании изящные ростовые часы — целое произведение искусства. Эта гонимая ветрами истории нация, получив возможности, начала наверстывать упущенное, не считаясь ни с чем. Эти шлемазлы никогда не были в аристократах, и этим людям явно льстило, что они так важно выглядят.

Для меня же все пустое. Пыль в глаза. Насмотрелся в девяностых на дешевые понты. И что само забавное — они видят во мне желторотого юнца и не очень представляют, с кем имеют дело. Ну да, бывало так, что в начале своего бизнес-пути я мандражировал и терялся. Но ничего привык и заматерел. Так что, ребятки, готовьтесь.

— Молодой человек, таки мы начнем о чем-то говорить или дальше будем играть в молчанку?

А этот важный гражданин в строгом костюме с червоточиной внутри. Огось! У меня новый талант видеть людей сквозь? Вот весь ж…Только успевай подхватывать и переваривать. Но вещь необходимая в подобных переговорах. Верить ему нельзя.

— Вежливые люди обычно сначала предлагают гостям присесть.

— Йося.

Передо мной появился стул.

— Спасибо. Чай будет?

Рядом надсадно засопел Моисеич, а мужчина в костюме засмеялся.

— Ты прав, Абрам, парень не из простых.

— Тогда перейдем к делу? — я достал мешочек с ювелиркой и передал услужливому юноше.

Хозяин с нескрываемым любопытством рассыпал на бархатной тряпице, предусмотрительно постеленной на столик из красного дерева, мои богатства. Он брал одну за другой изящные вещицы, оставшиеся еще от века девятнадцатого, и еле сдерживал свои эмоции. Коллекция ему явно понравилась.

— Молодой «ходящий» позволит нам сделать экспресс-экспертизу?

— Ваше право.

— Благодарю. Йося, завари гостям чай.

Он удалился в другую комнату и было заметно, что еле сдерживался, чтобы не прибавить шаг. Что же такое я им принес? Да неважно! Все равно за «настоящую» цену в этом мире не продать. Но хоть клок шерсти…

Моисеич сидел молча и странно на меня посматривал. Видимо, что-то пошло явно не так или он в моем нынешнем образе, наконец, разглядел иного меня. Но создалось такое впечатление, что ломбардщик начал меня побаиваться. И правильно! Нас угостили неплохим чаем и домашним печеньем, которое буквально таяло во рту. Меня же грели деньги, полученные с жадного Моисеича за цепочку. Золото там было больно хорошее, так что пришлось раскошелиться уважаемому на цельную пятихатку. Это я пять тысяч рублей имел в виду. Огромные деньжища! Золотая лихорадка приносит плоды, делая менее зависимым от здешнего мира.

Получу деньги за ювелирку, и мне хватит надолго. Если и буду что-то искать, то монеты. Хочется считать, что я не ошибся в своих догадках. Но как утверждают историки, этот презренный металл ценился с тех пор, как завелась человеческая цивилизация. Догрызть вкуснящее печенье не вышло. «Высокая делегация» вернулась и многозначительно уставилась на меня. К строгому хозяину в деловом костюме ручного пошива прибавился пожилой человек с жесткой седой шевелюрой. Он и начал разговор.

— Вы и есть «ходящий»?

— Возможно.

Старик прищурился:

— Я таких, как вы, не видел очень давно. Думал, что вы исчезли бесповоротно.

Я любопытством качнулся на стуле. Неужели я не первый в этом мире? И кто мы, вообще, такие?

— Почему исчезли?

Пожилой ювелир пожал плечами:

— Откуда мне знать?

Ну что ж, возьмем быка за рога:

— Тогда вы в курсе, что меня нельзя обманывать? Я это увижу сразу.

Они молча переглянулись, огорченно вздохнули, и хозяин протянул листок бумаги:

— Здесь наша оценка. Больше в этом городе никто не даст. Поверьте, нам на слово. Да и небезопасны такие операции.

Хм, цену себе набивают? Наверняка могут быть и более выгодные предложения. Но это время и риск. А золото я найду без проблем. Оценив общую сумму, озадаченно хмыкнул — А у меня денег нынче на три «Волги». Глянул на них пристально, заставив заметно поежившись. Врут, но не так чтобы сильно.

— Согласен. Расчет сразу?

Судя по их лицам, они меня малость нагрели. Но здорово не борзели. В пределах торга. Йося послушно нырнул в соседнюю комнату и вскоре вынес оттуда небольшой чемоданчик. Такие в этом времени называли «дипломат». Он ловко открыл замки и подал мне.

— Его мы вам дарим.

Это и понятно, несколько «кирпичей» из банковских упаковок в кармане не унесешь. Дьявол, зачем столько денег мне сейчас? Ладно, разберемся! Я вынул из куртки одну из пачек, полученных за цепочку, и положил в «дипломат». Он хотя бы закрывается на ключ.

— Спасибо, было приятно с вами поработать.

Хозяин вопрошающе на меня глянул:

— Мы можем рассчитывать на дальнейшее сотрудничество?

Я кивнул. Пусть так думают, мне спокойней:

— Как карты лягут. Провожать не надо.

Уже около подъезда спрашиваю погруженного в размышления Моисеича:

— Добросите до метро?

— Разумеется! — уже на подходе к стоявшей машине, он робко останавливает меня. — Иван…

— Даже не просите, Соломон Моисеевич. Давайте на этом закроем наш гештальт.

Ломбардщик сел спереди рядом с водителем и больше не промолвил ни слова. Не знаю, за кого они меня принимают, но опасаются всерьез. Кто же такие эти «ходящие»? Дальше мне стало не до тех, кто в тени советского общества копит себе состояние. Все равно они уедут, и пользы стране не принесут. Так что нехай. Мои мысли улетели дальше. Буквально к иному измерению, ибо я спешил на Васильевский! Надо перехватить Дару и выбить из нее информацию. Она одни из немногих ключиков к пониманию здешнего мироздания.

Выйдя на Василеостровской, я не стал долго думать и снова взял такси. Просто подошел к свободной машине и усевшись вперед, брякнул — Два счетчика! Таксист лишь уточнил адрес и тут же щелкнул переключателем. Ха-ха, начинаю заново привыкать к шикарной жизни? Правда, мой спортивный прикид не особо вяжется с деловым дипломатом. Еще одна возникшая на ровном месте проблема — куда девать такую кучу денег? Сегодня чемоданчик может переночевать в общаге. Да нет, так не пойдет! Слишком уж большее внимание привлечет и последуют ненужные вопросы. Они сейчас мне меньше всего нужны. Придется купить по пути походный рюкзачок и переложить бабосики туда. В таком виде в моем шкафчике они не привлекут внимание. У нас не принято ползать по чужим норкам. За такое и отхватить можно.

Остальное будем решать дальше.

— Приехали, студент!

Таксист кивнул в сторону счетчика и с улыбкой глянул на меня. Решил, что я опаздываю и готов заплатить? Насчитали меньше рубля, я молча подал трешку, несколько удивив шофера.

— Спасибо!

Успел, студенты только начали покидать родные пенаты. Дару я почуял раньше, чем увидел, поэтому перехватил прямо в дверях. Не хотел, чтобы она опять исчезла. Девушка была задумчива и потому меня заметила лишь тогда, когда мы столкнулись. Удивлена была безмерно, вон как глазища синие распахнулись!

— Ты?! Но как?!

— Долго рассказывать. Пошли.

— Куда?

В её голосе было столько детского возмущения, что я чуть не рассмеялся.

— Ну не в дверях же нам разговаривать.

— Никуда я с тобой не пойду!

Что за вредная девчонка! В этот момент я заметил идущую к выходу Машу с подругами и грубовато схватил Дару за локоть.

— Куда ты меня тащишь!

— Девочка моя, ты сам меня нашла, так что помалкивай в тряпочку и не искушай судьбу.

Синие глаза девушки странно вспыхнули, и больше она ничего не сказала, пока мы не ушли за кусты. Здесь она ловко вывернулась и уставилась на меня немигающим взглядом.

— Ты кто?

— Вот я об этом и хотел тебя спросить. А то совсем, понимаешь, запутался. Одни бастардом называют, вторые «ходящим». Не врубаюсь одинаково, кто те, а кто другие.

Видимо, моя саркастическая улыбка произвела впечатление. Дара лишь обреченно выдохнула:

— Поговорим.

Я развел руками и огляделся. Разговор будет долгим и уже точно не стоит его вести на стылой улице.

— Не здесь же! Пошли.

Таксист нас поджидал. Интуиция у человека. Мы сели на заднее сиденье.

— Шеф, нам бы уютное местечко, где можно покушать и поговорить без лишних ушей.

Шофер мягко улыбнулся, мазнув через зеркало взглядом по Даре. Парень пускает пыль в глаза девчонке. Как знакомо!

— Сделаем!

Минут через пять мы вышли около неприметной кафешки. Но я в данной ситуации я доверяю таксистам. Это как в будущем. Если около шаурменной кушают менты или на трассе у шашлычки стоят дальнобойщики, значит, питаться там можно.

Убранство меня удивило. Прям «Восточный дворик». Не думал, что в это время были подобные заведения. А тут целый зимний сад присутствует!

— Вы к нам покушать?

Официант оценивающе нас разглядывал. Понятно, студенты не та публика, что посещают подобные заведения. Дресс-код присутствовал всегда. Но мое увереннее поведение подействовало и на него.

— Ну это же не библиотека, уважаемый. Нам бы укромное местечко, сразу по салатику и чаю. И меню.

— Пройдемте за мной.

Нас посадили в уютное местечко, отгороженное от зала искусственными оградками. Постарались доморощенные дизайнеры. И я ошибся. Кафе было скорее не восточным, а каким-то балканским. Вот и салат нам принесли, сильно смахивающий на известный Овчарский салат, который в будущем отчего-то назвали греческим. Брынза, овощи, разве что маслин нет. Дара осторожно взяла вилку и попробовала, затем кинула в мою сторону заинтересованный взгляд. Я его начал уминать со всем аппетитом. С утра не жрамши, а столько событий за это время произошло!

— Вкусно. Никогда не ела такой.

— В нашем мире или…

В этот момент официант принес чай в чайничке и блюдца с чашками. Я поблагодарил его и уставился в меню. Точно кухня болгарская! Гювеч, чорба, баница, цыпленок-плакия, баранина по родопски. Помню, мы в тех горах на неделю зависли. Дешевая еда, вино рекой и красивейшая природа. А все русские обычно торчат в вонючей Варне.

— Что будешь?

— По твоему вкусу.

— Гювеч с грибами, пожалуйста, и баранину.

Дождавшись ухода официанта, я вопросительно уставился на девушку. Она уже пришла в себя и пила чай.

— Признаюсь, в тот день после перехода я нарушила правила и обратилась к тебе, не разобравшись, что ты не наш.

— А как это можно понять?

— Вокруг наших всегда искры. Там мы воспринимаем чужой мир. Потом астрал приходит в норму, и мы, пришельцы ничем не отличаемся от остальных.

— Зеленые?

— Да.

— Я тогда тебя чем прельстил?

— У тебя искорки были золотистыми, я и подумал, что ты из похожего на мой мира Белости. Редко, но и оттуда люди попадают сюда.

— Вот как?

— Извини, если я посеяла в тебе ложные надежды, но на самом деле мы оказались совершенно разными. Сейчас я это отчетливо вижу.

Я молча переваривал услышанное. Уф, тут на сухую не разобраться. Как раз официант нес нам горшочки с гювечем, и я заказал ему коньяк. Дара пить не стала. Начислил пятьдесят «Слянчева бряга» и жахнул под горячее, обдумывая, как поосторожней выведать у девушки больше. Странно, в прошлый раз она показалась мне более открытой и жизнерадостной.

— Ладно, начнем с того, зачем ты здесь? И что неладное творится в вашем Королевстве?

— Королевстве?

Как прекрасно у нее распахнулись глаза. Очень необычная красота! Широкие скулы, маленький носик и огромные глазищи. Милая анимэшка! Мое пристальное внимание смущает Дару.

— Это выражение такое.

— Ага, понимаю. Я частенько путаюсь. Здесь так необычно… Зато есть жизнь.

Девушка внезапно погрустнела.

— А у вас нет?

Дара кинула на меня полный боли взгляд.

— Ты не представляешь, как прекрасно жить там, где нет этой проклятой магии.

— Стоп-стоп! Ты говоришь о волшбе, чудесных превращениях и перемещениях? То, что у нас бывает лишь в сказках?

— Если бы так…

Пришлось снова накатить. Но с этим надо осторожней. Организм молодой и непропитой, меры не знает. В голове уже зашумело.

— Знаешь, я ничего не понимаю в том, что происходит со мной здесь. Почему после смерти попал именно сюда. Это ведь и не мой мир, пусть даже и в прошлом. Похожий, но какой-то… иной. И я в нем изменяюсь. В лучшую или худшую сторону не знаю. Все неимоверно сложно и запутано. И никто разобраться не помогает. Меня хотят или убить, или использовать для каких-то неясных целей.

Дара отложила в сторону горшочек и грустно улыбнулась.

— Извини, я тебе мало в чем могу помочь. Сама тут недавно, еще ни в чем не разобралась. Если бы не бабушка…

— Она и в самом деле есть?

— Конечно! Просто она очень стара и живет здесь давно. Подожди! Я, кажется, поняла, кто ты и почему не можешь уйти в Белость. Ты полукровка. Дитя разных миров. Такой же, как я.

— Так мы братья по несчастью?

— Получается, что так. Наверное, потому колеса судьбы свели нас вместе.

— Тогда расскажи о том, что знаешь.

Мы просидели в кафе часа два. Официант уже начал нервничать, пришлось заказать еще чай и десерт и тут же расплатиться, оставив щедрые чаевые. У Дары блеснули глаза, когда она увидела в моих руках толстую пачку денег. Я решил заранее достать «мелочь», чтобы не светить при официанте.

— А ты времени даром не теряешь.

— Тебе нужны деньги?

— Спасибо, не возьму.

— Бери, — я отсчитал десяток лиловых купюр. — Мы же собратья не несчастью. А они должны помогать друг другу. Или считай это платой за информацию. Ты мне столько рассказал, сколько я тут за два месяцы не мог понять. Да и бабушке наверняка нужны лекарства.

Дара внимательно посмотрел на меня, и вскоре деньги исчезли. Какая она ловкая!

— Давай, подытожим. Твой мир похож на наш, но годов пятидесятых. Советский Союз возглавляет преемник вождя, но им был не Сталин.

— Да, у нас до сих пор довольно строгие порядки. И…

— В мир после Красной революции пришла магия и маги. Некто, кто умеет управлять ужасающими по эффективности процессами. После их прихода жить стало страшнее, хоть и богаче.

— Неимоверно жутко! Нельзя ни йоты сказать против линии партии. Слова приобрели буквально материальный оттенок. Людей превращают в марионетки. Наш мир угасает. И он не первый. Во всяком случае, перевозчики так мне поведали.

— И эти самые Хароны перевозят людей в другие миры. Если у человека получается пройти сквозь Врата. И это дано не каждому из живущих.

— Полукровки вроде нас проворачивать такое могут запросто. Миров на самом деле множество, просто далеко не все из них готовы идти на контакт.

— Потому что боятся магии?

— Скорее тех, кто стоит за её мощью.

Я задумался.

— Знаешь, как-то около Александрийского столпа я видел странную даму. Она точно не полукровка и была весьма любопытной. Как будто приехала с экскурсией.

Дара помрачнела.

— Она наверняка из слуг магов. Этим позволено больше, чем остальным.

Ну да — Разделяй и властвуй!

Ну, хоть что-то становится ясней. Дара о многом не знает, скорее догадывается. Да и бабушка на самом деле тяжело болеет, с ней много хлопот. Так и не шутка, ей уже за сто двадцать. Странно даже при такой молодости внучки. Как оказалось, существует же разница во времени между мирами. Эдакий темпоральный парадокс относительности. Здесь прошло пятьдесят, а там всего десять. Но все равно сидящая передо мной странная барышня точно не девчонка. А жаль! Я помню тот бесхитростный и полный жизни взгляд. Сейчас же в его глубине плескается страх. Где она пропадала эти недели?

— Я быстро.

Наверное, это моя тутошняя планида. Не успел я перешагнуть порог туалета, как оказался полутемной зале с колоннами. Только сейчас её убранство в восточном стиле. И колонны из темного камня, и позолоты хватает. Меня охватывает боевой азарт. Так, а где мой следующий враг?

Глава 22

Восточные танцы

В этот раз никаких сантиментов себе позволять не стал. В скором темпе спустился по ступенькам из грубо отесанного камня и откинул в сторону портьеру с замысловатой вышивкой. Выбор, конечно, не как в сетевом гипермаркете, но вполне приличный. Несколько изогнутых клинков, копья, сбоку на стенке висит изумительно изогнутая штука, смахивающая на легендарный египетский кхопеш. Забавная вещица, но как ею пользоваться, я не знаю. Это даже не меч, а нечто иное. Двойная заточка. Тяжелый вес, как легендарного двуручного Клеймора. Им только рубить в замысловатом полете.

Нет, вот та смертоносная с изогнутым массивным лезвием, так и лезет ко мне в руки. Некий восточный вариант глефы? Если мне память не изменяет, она здорово смахивает на японский Бисэнте. Ну хотя бы знаю, как правильно сиё оружие держать в руках. Со всей этой изогнутой братией ни одна из моих боевых ипостасей никогда не работала.

Хороший термин — Работа. Особенно в плане убивания похожих на тебя сущностей. Но что-то, а во мне уже нет ни тени сомнений. Не тот я перец, кем себя считал шестьдесят с гаком лет. Или сколько я там на самом деле живу? Так что нечего булки расслаблять. Хватаем оружие в вперед к победе коммунизма!

В вытянутом узком зале меня уже ждали. В пространстве гуляют тени от горящих светильников, ощущается легкий сквознячок. Обстановка такая, хоть фильмы о древнем Вавилоне снимай. Но мне не до рассматривания пышного убранства. Меня понемногу охватывает боевой мандраж. В этот раз противник родом откуда-то с Востока. Коротко подстриженные черные волосы, смоляная бородка, изогнутые брови, подведенные тенями глаза. Просто красавец!

На нем лишь шаровары и кушак, в руках изогнутый меч или сабля. Не разбираюсь. Вроде как у изогнутого клинка удар сильнее с коня. Но режет эта хрень, без сомнения, глубже, чем прямой меч. Так что мне в таком случае однозначно придет капец. Не обязательно сразу убивать человека. Сделай ему несколько глубоких порезов и тот истечет кровью и ослабнет. Останется лишь добить. В бою нет красивых жестов — несколько ударов, и ты или жив, или мертв. Никто не скачет полчаса, как конь педальный ради красивых кадров для режиссера.

Сегодня супротивник молчалив. Лишь поигрывает мышцой, мне до таких далеко.

— Может, что-нибудь скажешь для разнообразия?

Я примеряюсь к незнакомому оружию, прикидывая, как им лучше пользоваться. Любая разновидность глефы — это в первую очередь оружие ударное, режущее, колоть им затруднительно. Так что и тактика иная, чем у копья. Хотя и рогатина режет только в путь. Пока стою в седьмой оборонительной позиции. Повторение — мать учения. Мы все эти позиции тщательно воспроизводили на тренировках, чтобы в физическую память вбилось.

Мой визави, наконец, очнулся и выступил вперед. Глаза горят, эмоционален, как все южные люди. И я даже нисколечко не удивился, осознав, что понимаю его язык. А ведь изъяснялся товарищ на арамейском. Том самом языке, на котором говорил Иисус. Вот так вот. Не знаешь, где найдешь.

— Ты, — воин Востока указал в мою сторону лезвием, — ответишь за все, бастард! Бэ-гин дэ-ит дина уэ-эт дина.

Последнее предложение я понял, как аналог римского — Закон суров, но это закон.

— Я тебе ничего плохого не сделал.

— Ты взял под защиту ту, которая тебе не принадлежит.

Вот пазл и сложился. Кому это, интересно, её семейка понадобилась? Этот поцик случаем не из Изнанки? И не связано ли это с тем обстоятельством, что Дара где-то столько дней пропадала. Да нет, скорее обычный наемник.

— Как скажешь.

И так было понятно, что не договоримся. Дорогу я этим парням перешел. Кто они, можно узнать позже. Сейчас же главная моя задача — ушатать противника и самому при этом не сдохнуть. Никакого тремора или волнения. Спокоен как удав, все наносное убрано в самые потайные места души. Все-таки я воин, только не из мира, где родился и вырос.

Натора, страж бросился на меня стремительно. Но в занятой мною позиции ему достать мою тушку непросто. Одним взмахом я отбил его выпад и показал, что биться умею. Натора тут же изменил тактику, стараясь обойти меня по часовой стрелке. Это стандартно даже для века огнестрельного вооружения. Обычная физика. Нам удобней, держа оружие справа, бить влево. Я иду ва-банк и перекатываюсь в правую стойку, как будто приглашая бойца для атаки. Решить исход боя надо быстро, иначе неизвестно, чьим поражением он закончится.

Эта позиция, где я будто бы расслаблен и держу глефу почти на груди, на самом деле обманка. И мой противник на нее купился. Тут самое главное — поставить руки правильно. Правая полусогнута, как готовый рычаг, левая держит древко ближе к половине. Поэтому мощнейший удар клинка я парировал и принял на дерево, просто резко разогнув локти. Тут же сделал шаг левой ногой, кардинально поменяв позицию на атакующую, и нанес сокрушительный удар лезвием глефы по шее противника. Как раз там в яремная артерия проходит. Хитрость данного удара в том, что одновременно делается шаг вперед и вращается туловище, что способствует ударной мощи.

Натора даже не пискнул, рухнул, как подкошенный, обильно изливая кровь на плиты из ракушечника. Она тут же впитывается камнем. Меня пробивает знакомая дрожь.

Я отступаю назад. Пачкать в крови не хочется. Не в том я месте и положении. В этот раз скрутило моментально. Вокруг меня резко закружился золотисто-черный вихрь, в этот раз даже приподняв немного от пола. Послышались чьи-то глубокие вздохи и бормотания, стало жутковато. Но момент «передачи» продолжался недолго. Видимо, со стражников взять особо нечего. Они лишь слуги и не самые умные. Мощью и страхом берут.

Лишь странное словечко «Тайона» крепок врезалось в память. Приземлился на колено в стойку, схожая с той, с которой стартуют бегуны. То есть лишнее напоминание о том, что пора валить отсюда. Делаю два шага назад и застываю перед тяжелой дверью в кабинку туалета. Фу! Сейчас можно выдохнуть и сделать то, за чем, собственно, сюда пришел. Не к обеду будет сказано, но выходящая из меня жидкость была зело желтой и горячющей, чуть не обожгло. Это так на меня действуют те силы, что вошли после схватки? В прошлый раз подобного не случилось. Так и супротивники там стояли иные.

А этот Натора и на человека не очень похож. Как будто некий иблис с древнего Востока. Там история здорово на чертовщине замешана, потому неимоверно жестокая. Как в Плодородном полумесяце появились зачатки государств, так там несколько тысячелетий не прекращалась резня. Да и сейчас не останавливается. Проклятое местечко! Как же его сюда занесло? Вспоминаю историю града Петрова. Раньше в таких доходных домах туалет ставили у лестниц. Прямого падения. Это скорее всего более поздняя пристройка. И что тут находилась ранее неизвестно. Мне еще сложно разобраться в хитросплетении именно этого мироздания. Сбивает с толку чрезвычайная похожесть на мою проведенную здесь юность. Внезапно перехватывает дыхание. А не мог я своими воспоминаниями повлиять на этот «Карман»?

Дара выжидающе молчала, когда я сел на место, затем внимательно на меня глянула и вздрогнула. Что-то эта девочка во мне чует. Так-так, пожалуй, надо ковать железо пока горячо.

— Кто такие стражники. Наторы? Это из-за них ты так долго отсутствовала?

— Откуда…

Чашка вылетела из рук девушки и разбилась вдребезги. Я и сам вздрогнул.

— Неважно, милая. Его больше нет. Да, я его только что убил. Именно я один из немногих людей, что вас с бабулей, или кто там у тебя, защитит в этом призрачном городе.

— Но этого не может быть!

— Кто такой Тайона?

Таких больших глаз я у нее еще не наблюдал. В этих синих озерах можно утонуть! Я что, влюбляюсь?

— Ты Тайона?

Я пожал плечами:

— Наверное. Я сам себя ищу.

— Как так может быть?

— Неважно. Ты мне ничего объяснить не хочешь?

Девушка некоторое время приходила в себя, затем нехотя выдала:

— Тайона на одном из горских наречий Владыка. Ты сын Владыки Пустошей.

— О как!

Я призадумался. Тогда многое становится понятно. Интересно, как бастард я имею право на наследство? И где мом земли находятся?

— Мне надо идти, Иван.

— Сейчас.

Я подозвал официанта:

— Рассчитайте за чашку, любезный. И еще бутылочку такого же коньяка. И можно от вас вызвать такси?

— Един момент.

Все-таки болгары. Я достал двадцатипятирублевую купюру.

— Хватит? Благодаря друже.

Официант расплылся в улыбке. Чую, меня здесь будут привечать особо. Хорошее местечко!

— Довиждане!

Такси нас уже ждало около входа. Неужели и в Союзе возможен сервис?

— Садись, я тебя довезу! И это не обсуждается.

Девушка была слишком расстроена, чтобы ослушаться. В том и был мой расчет. Она сказала шоферу адрес. В новостройках на проспекте Просвещения. Я уже начал по-питерски называть районы по станциям метро. Что хорошо — в этом времени еще нет пробок. Поэтому на такси довольно быстро добираешься до другого района города. Минут двадцать, и мы сворачиваем на Володарского и подъезжаем к кирпичной девятиэтажке. Хм, никакой таинственности!

Помогаю Даре выбраться, совсем девочку развезло. Она, что ли без меня коньяк трескала? Втихаря сунул таксисту пятерку и попросил несколько минут подождать. А тому чего? Клиент богатый, нового искать не нужно.

— Спасибо, дальше провожать не надо.

Дара была категорична. Догадалась, что и так много дала мне в руки? Я отошел к машине, а потом незаметно вернулся к зданию. Отметил подъезд, затем тихой сапой просочился внутрь. Выходя из дома, я уже знал номер квартиры. И Дара меня не обманула. Оттуда пахнуло… чем-то не нашим. Притащила бабуля из иного мира артефакты, вон как фонят!

Ого! А у меня новый талант? Сколько же их еще припасено?

— Пацаны, идем в спортзал?

— Как видишь, нет, — вздохнул Олег и достал четвертый стакан. Я пил сок, но цвет был похожим. Андрюха с сомнением остановился, но в комнату зашел.

— В честь чего праздник?

Серега уже был навеселе, кивнул на меня и подколол:

— Да Ванюха у нас не может в девчонках разобраться. С горя запил.

— Вот как! — Андрюха присел, понюхал коньяк и начала тут же сооружать бутерброд из колбасы и сыра. — Ты, братан, никак у меня хочешь пальму первенства забрать? — он сделал глоток. — А неплохо! Только я понял, что мы сегодня не треню не пойдем?

— Правильно понял.

Мы немного посидели. Я уже находился в нирване, парни догонялись. Коньяк хороший, да закусочка сытная.

— Вань, а откуда бабки? И уже не первый раз.

Андрей с интересом повернулся в мою сторону. Вот ведь Сереге неймется.

— Оттуда!

— А в оттуда еще нет? Мы бы не прочь заработать.

— Нет. Разовая акция.

— Не понял, Ванек, ты встал на скользкий путь?

— Не дождетесь! Просто помог одному знакомому в родне. А он человек щедрый.

— Темнишь ты.

— Так и родственник не простой.

Друзья переглянулись, но тащить сведения из меня клещами не стали. И в наше студенческое время существовало личное пространство. Просто умели соразмерять его с коллективным, а не впадать, как будущая молодежь в безудержный эгоизм.

Понемногу разговор переключился на учебу и разные, связанные со студенчеством обязанности.

— Могу обрадовать. Нам Самойлов поручил стенгазету к 7 ноября оформлять.

Сереге открыто усмехался. Напомнил мне об общественной работе.

— Намалюем чего-нибудь.

— Так, Маша у тебя хорошо рисует. Лиза говорила.

Память у Андрюхи хваткая, даже чересчур. Олег также оживился.

— Может, пригласим девчонок к нам на выходные. Совместим, так сказать, полезное с приятным?

Я скептически осмотрел наши койки.

— Совмещать где будем?

Парни переглянулись и радостно заржали. Сколько же в нас еще ребячества! Мне внезапно стало жутко неохота отсюда съезжать. Мои юные верные товарищи! Как я скучал по вам там, где все не так и жизнь подлюка! Как будто изнутри меня омывает родниковой водой. Как жаль, что все это ненастоящее. Аж плакать хочется!

Глава 23

Серебряный клинок

Чем хорош Апраксин двор? Работая здесь, можно завести кучу полезных знакомств. Пусть с Моисеевичем я расстался, но ход в Апрашку для меня не закрыт. Продвигаюсь неспешно мимо открытых дверей и вижу на улице скучающего Витьку. Он работал в шмоточном отделе галереи, но нос всегда держал по ветру и приводил в ломбард немало народу. Там же не все оформлялось официально. То есть чувак тертый и открытый к сотрудничеству.

— Здорово Витёк! Как наше не хочу?

— Ванятка, салют. Давно тебя не видел. Дорогу сюда забыл?

— Учеба, девчонки. Занят, короче.

— Понимаю. Айда к нам! Зачем тебе никому не требующийся диплом?

— Спасибо, подумаю, — придвигаюсь ближе к продавану и тихо спрашиваю. — Слушай, мне ювелир нужен. Хороший и главное — неговорливый.

Витя оглядывается по сторонам. Его будто бы скучающий вид ничем не примечателен. Привык в такой манере говорить о делах. Ну и правильно. Меньше подозрений вызываешь.

— Чего не к Абраму своему?

— Мне не продать, а сделать.

— Ясно. Двинули.

Мы зашли внутрь магазина. День был хмурым и холодным. По этой причине покупатели свои наличием не особо радовали. Витёк достал толстую записную книжку, но сначала указал на вешалку.

— «Аляски» завезли. Как раз твой размер есть.

Намек был прозрачен. В принципе я мог поискать человека и сам, но Витя славился тем, что не имел привычки подставлять других. За это его уважали и частенько предлагали не очень законные способы заработка. На самом деле на Апрашке многие продавцы «стучали» в органы. Чуть ли не все. Да и куртки эти мне в ту пору нравились. Крепкие, ноские и теплые. Только появились в Союзе как раз в эти годы. Я выбрал подходящую по размеру и отдал почти двести целковых. Ничего, не убудет, денег у меня еще полно. Да и поддерживать реноме успешного парня стоит.

Витя принял сумму в червонцах, уважительно кивнул и тихо добавил:

— Адрес в правом кармане. Скажешь, что от меня.

— Кто он?

— Немец.

— Почему немец?

— А я почем знаю?

Ехать было не так далеко, клинок лежал у меня в спортивной сумке в только что сшитых ножнах. Несмотря на страшилки Голливуда на каждом шагу милиция граждан не останавливала, и тем более не обыскивала. На моей памяти все началось в девяностых. Да и то не везде. Беспримерно свирепствовал ОМОН. Но им и положено. С лихими людьми имели дело. Так что я особо не опасался, что придется столкнуться с представителями закона. Как неудобно, что в этом времени еще нет моды на рюкзачки. Ходить с туристическим было бы странно.

Куртка и в самом деле оказалась теплой. Так что выйдя из метро, я просто поднял капюшон с искусственным мехом и потопал по улице. Чем славится Ленинград? Своими черт знает, как разбери адресами. Дом четыре флигель три. И этот проклятый флигель обязательно окажется в соседнем квартале. Смартфона и навигатора также в ближайшее время не предвидится. Так что работа таксистом в большом городе очень непростая. Но язык и до Киева доведет, вот и меня привел к невзрачному трёхэтажному зданию. Даже не поймешь, жилой он или нет. Тяжелая дверь открылась на себя, дальше шел длинный плохо освещенный коридор. Нужный мне номер. Трель звонка, неспешащие никуда шаги на той стороне. Наконец, в проеме появилась лысоватая голова с длинными патлами по бокам. Как есть немец! Хозяин подслеповато щурится на меня с немым вопросом.

— Я от Вити. Ну что с Апрашки.

Ювелир с сомнением смотрит на меня. И тут новехонькая «Аляска» помогает мне. Менты или люди бедные такие куртки не носят.

— Проходи!

Ох, уж эта мнимая конспирация! Выглядит смешно. Мы прошли по узкому коридору и вошли в небольшую мастерскую. Я не очень разбираюсь в ювелирных инструментах, но кое-что узнаю. Компактная бормашина для шлифовки лежит на столе. Отдельно стоят горелки и тигли. Паяльник, надфили, столярные тиски, плоскогубцы, кусачки, полировальные круги. Все сложено по-немецки аккуратно. Ювелир явно непростой.

— Что хотели, молодой человек? У меня мало времени и много заказов.

«Цену себе набивает?»

— Собственно, вот.

Достаю из сумки ножны и вынимаю клинок. Зефтинген, так звали ювелира, невольно шарахнулся в сторону.

— Не надо!

Смотрю в недоумении на него, затем усмехаюсь.

— Я не Раскольников и вы не старушка-процентщица. А поработать необходимо именно с этим ножом.

Зефтинген жадно выпил стакан воды:

— Предупреждать надо, молодой человек! Так и заикой можно стать.

— Извините, не подумал.

Ювелир бросил в сторону ножа любопытствующий взгляд. И в самом деле клинок интересный.

— И что вы хотите? Украсить рукоять? Так это не мой профиль.

— Нет, мне нужно окунуть лезвие в кипящее серебро. Надеюсь, у вас есть серебряный лом? Или мне зайти позже?

Зефтинген некоторое время с изумлением взирает на меня, затем садится на табурет, издав булькающий звук.

— Знаете, ко мне за мою карьеру многие странные личности приходили, но такое встречаю впервые. Вы кто, вообще?

Я напрягся. Вопрос был задан с неким подтекстом. Он что-то знает или подозревает? Или считает городским сумасшедшим?

— Так вы беретесь? Или мне уходить? Я ведь не прочь за все заплатить настоящую цену.

— Подождите, не нервничайте так! Можно посмотреть?

Ювелир осторожно взял нож в руки, затем протер фланелевой тряпочкой лезвие и внимательно его рассмотрел. Позже удивленно на меня обернулся.

— Клинок уже покрыт серебром. Зачем это вам? На оборотней охотитесь?

Я хмыкнул и вопрошающе уставился на Зефтингена. По дороге сюда уже прикинул, сколько примерно это будет стоить. С учетом риска и странности заказа. Молча выложил на стол десять сиреневых бумажек с ликом Ильича. Что поделаешь, сегодня день трат. Ювелир вздохнул и молча сгреб их в кучу. Видимо, торгу был неуместен. Ну и славненько.

— Подождите немного вот там.

— Нет. Окунать будете при мне.

— Как скажете. Это же какой тигель для него выбрать?

Вскоре загудела горелка, в специальной ёмкости заплескалось расплавленное серебро. Зефтинген осторожно взялся за клинок и медленно опустил его в горячий драгоценный металл. Запахло паленым и еще чем-то непонятным. Тут меня накрыло. Очухался через несколько мгновений, но привкус крови на зубах, мерзкий запашок требухи так и остался. Да что же это такое? Куда меня постоянно швыряет? И в какой ипостаси я только что пребывал?

— Парень, ты как? Все хорошо? Бледный как смерть. Воды себе налей! Готово! Сейчас остынет и забирай. Не знаю, зачем тебе это понадобилось и знать не хочу.

— Извините, переутомился.

— Ага, — ювелир бросил на меня полный подозрительности взгляд. — Такой лось и переутомился. Забирай.

Я взял блестящий серебром клинок в руки и внезапно получил от него «разряд». В теле разом прибавилось бодрости. Как после нескольких банок энергетиков.

— Ух ты!

Ювелир внезапно взбеленился:

— Да что же это за хрень! Парень, вали отсюда! Мне еще вашей чертовщины не хватало! Откуда только такие и беретесь!

Я резко перехватил руку Зефтингена.

— Ты что-то знаешь, ювелир?

— Не твое дело, — буркнул тот в ответ. Глаза злые, но руку выдернуть не смог.

— Но все-таки?

Зефтинген вздохнул и нехотя рассказал:

— Слышал про таких, но считал, что это детские сказки. Уже и сам не рад твоим деньгам. Я ювелир честный, мне проблемы от вашего брата не нужны.

Он замолк и по глазам, я понял, что больше от него ничего не добьюсь. Ну хоть с паленой овцы клок шерсти. Деньги все-таки он взял, сквалыга. Все они любят денюжку, на том и горят. Но круги по воде ходят. Я не первый такой в граде Петровом.

Обратно шел другой дорогой, то и дело страхуясь. Внезапно проявилось ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Но так никого и не заметил. Паранойя? Ага. Еще несколько подобных схваток и превращусь непонятно в кого. Вот и в момент, когда у жадного немца вырубился, привиделось всякое. С этим ножом охотились на разную нежить. То есть тех существ, что умерли, но в астральном плане оставались в реальности. В обычных мирах их исчезающе мало. А вот в ломаных мирозданиях типа этой всякой нечисти хватает.

Нет, тот черный Оборотень не из их числа. Он их ходоков, то есть умеет пролезать во Врата и губить души. Оборотень быстро обнаружил в «кармане» новичка, и не откладывая в долгий ящик, решил меня порешить. Но выбор вооружения случился неудачным. Не ожидал от городского жителя умение использовать холодное оружие. Я же помню его безмерное удивление. На этом и подловил соперника.

Сейчас я так чую, меня убить будет довольно нелегко и бойцам опытным. Мало того что возвращаются умения и опыт предков, так я еще перехватил мастерство убитых мной бойцов. Рыцаря Ордена и арамейского наемника. А так как я бастард, то вдвойне использую способность «перехвата сущностей». Еще бы узнать, для чего это все случилось. Что за миссия у меня в этом странном мире?

Эх, спросить бы у кого.

Дара или лучше её бабка? Та точно много знает. Так что решено — завтра после учебы еду к ней. Выгребаю на Обводный канал и вижу троллейбусную остановку. Пора возвращаться в общагу. Сегодня неплохо бы появиться в спортзале. Вот чую, что это необходимо. Откуда не знаю. Буквально голова кругом от полученной информации. Больно она уж необычна и абсолютно не укладывается в прошлый жизненный опыт. А я привык все распихивать по полочкам и шкафчикам.

Но свежие ощущения мне откровенно нравятся. Я быстрей обычных людей, выносливей и более жесток. Это для них убийство ближнего большой грех. Для меня настоящего это лишь страница в биографии. Да и не факт, что люди в данном мире мне родня. Однако! Столько всего выплеснуто из нескольких мгновений по ту сторону бытия. Получается, что нож — это не только оружие, но и некий активатор? Еще бы научиться им правильно пользоваться. Сколько еще в Ленинграде спрятано артефактов? Чую, мне хватит в эту зиму работы.

— Что-то ты лихо сегодня машешь своей палкой. Времени зря не терял.

— Так тренируемся.

Отложил трость-посох и сел попить водички. Жэка посматривает не меня с нескрываемым интересом. Я сна сей час для него человек из другой вселенной. Что-то произошло с моей мышечной памятью и в этот вечер кручу шестом не хуже иного шаолиньского монаха. Скорее всего, даже лучше. Придется придерживать свою реакцию, чтобы людей зазря не пугать. Зато любая обычная палка станет для противника страшным оружием.

— Молодец! Помнишь, разговор был моих ребят поучить.

— Приводи.

— Так ты бываешь здесь раз через раз.

— Надо на конкретный день забиться. Постараюсь под него освободиться.

— Здрасьте-мордасти, такой весь занятой стал?

— Движуха пошла. Мы же студенты!

— Ладно, одевайся, разговор есть.

Как я и ожидал, обмен мнениями пошел на ту же животрепещущую тему. Мы вышли на улицу, чтобы без лишних ушей перетереть.

— По ходу, Ванёк, ты попал. Пробил я того мажора. Папа у него непростой. Шишка с Литейки. В курсе, что там находится?

Еще бы! УКГБ по Ленинградской области. Много пословиц и присказок об этом здании в Питере родилось.

"Какой самый высокий дом в Ленинграде?

Большой дом на Литейном. Из его подвала виден Магадан".

Мне вот только этого для полного счастья не хватало!

— Сильно шишка большая?

— Как бы по хозяйственной части. Но сильно говнистая. Как он в отделе орал! Да поздняк метаться. Побои не сняты, протоколов нет. Ну я тут еще нажал на братцев-акробатов, за ними много чего числится. Ради чужого сынка на нарах париться им не особо охота.

Я посмотрел на опера:

— А если на них надавят?

— В деревне ребятки отсиживаются, — Жэка ухмыльнулся. — Но вот каратист кипишь опосля поднял. То же мажорчик, но там папа в торге заведует.

— Так, может, этот по хозяйственной как-то завязан с торгашом?

Старший лейтенант милиции долго меня изучал взглядом.

— Самый умный? Не нашего ума дело. Уровень другой. Секешь момент? А вот тебе надо бы поостеречься. Что папаша, что сынок два говна кусок.

— Спаси, учту.

— И слушай, — Жэка потрогал рукав моей куртки, изучая ткань. — Откуда дровишки? Я же знаю, сколько такие «Аляски» на черном рынке стоят. Ты часом не фарцой занялся, пацан? Вечно где-то пропадаешь.

Вот куда опер гнет! Хотелось сразу послать его на фиг. Тоже мне сеньор джуна учит. Но менты, люди нужные. Всегда и везде. Просто каждый свой интерес блюдет. Так что пустим заготовленную заранее легенду про дядю.

— Какая фарца, Жэка? Я дядьке двоюродному помогал с ремонтом. С Северов приехал, кооператив купил на Приморском. После строителей ведь все переделывать надо.

— Что, хороший дядька?

— Дитев не нажил, так что я у него за сына. С детства меня поддерживает. Сестер то у меня четыре. Я один пацан в семье.

— Во как! — старлей улыбнулся.

— Ну а как родичу не помочь? А у дядьки железное правило — поработал — получи.

— Это он тебя так поддерживает? Умно.

— Так я и не против. Чем на чужого горбатится. Работаем ведь на совесть.

— Так на себя же, — Жэка кинул взгляд на куртку. — С Северов привез или здесь брал?

— Да он разве скажет. Но теплая.

— И модная. Потому к нам не заходил?

— После учебы работал, даже ночь прихватывали. Все сами. Дядька, мужик рукастый.

— Во и правильно! Учись у него, пока он есть. Меня дед всему обучил. Я ведь тоже деревенский. Псковские мы!

На этой позитивной ноте мы и расстались. В общаге ко мне тут же подошел Серега.

— Чего Жэка тебя мучил? Ругал?

— Не без этого.

— Колись! Мы же друзья или нет. А то пропадаешь где-то. Обновки вон дорогущие.

Пришлось повторить версию о дядьке.

— Еще работники нужны?

— Да все, закончили ремонт. Разве что погрузить и увезти что. Но мы там и вдвоем справимся. Деньги, что ли нужны?

— Ага.

— Света все вытаскивает?

Серега обиженно замолчал. Я же лихорадочно соображал, чем помочь парню. Просто так в долг дать, не возьмет. Я его знаю. Типа подработки найти? В Апрашке? Надо к Витьку идти на поклон. Пусть сверху из моих добавит. Или сам расплачусь.

— Чего дуешься? Я тебя предупреждал. Света барышня не из простой семьи. Но есть одна маза. Поговорю с человеком из магазина. Но ты там лишнего ни полслова.

Сергей встрепенулся:

— Лады. Чего делать?

— Принести, унести. Но бегать придется туда-сюда.

— Это я как раз умею.

Эх, Сережка, жаль, что и в этом мире помочь тебе не смогу. Добрый ты человек по натуре. А мироздание этого не ценит. Люди тем более. Их тянет к злу с непреодолимой силой.

Глава 24

Студенческие будни

Доехать до Дары удалось лишь на выходные. Преподаватели внезапно резко озаботились моей посещаемостью. Вот пить и есть не могут, но желают видеть Маклодова на своих занятиях. Я знаю, от кого ветер дует, потому лекции Анны Михайловны пока больше пропускать не могу, заодно донимая преподавательницу научного коммунизма каверзными вопросами. От этого в предпраздничные дни освобождался поздно. Начались вдобавок различные практикумы и семинары, на учебу стало тратиться больше времени. Очевидный минус студенческой жизни, иногда приходится усиленно учиться.

На стипендию мне наплевать, а вот вылетать с общаги пока не хочется. Как найду запасной вариант бытия, так и начну действовать. Свалившееся богатство я распихал по разным местам. Вдобавок открыл сберкнижку на тысячу. Я все-таки проработал все лето на Соловках. Отмаз железный, обозначен в трудовой книжке. Полезная, кстати, штука. Разом повышает тебя в глазах властью уполномоченных. Работяга, а не лодырь какой-нибудь! В стране Советской это в первую очередь правильно идеологически. А идеология хоть и стала трухлявой, но официально соблюдается.

Остальное богатство разделил на три нычки. Одна осталась на крыше, в том месте, куда трость упала. И две в разных частях города. Пришлось поползать по близлежащим кварталам, ища старинные «закладки». Благо золотишко нынче вижу издалека. И раз клады так долго там пролежали, то значит места надежные. Здорово помогало «темное покрывало», которым я начал пользоваться без зазрения совести. Главное — при этом не шуметь! Из инструментов хватало одной металлической отвертки. Руки, как крюки, внезапно наливались неведомой силищей. Мог толстенную доску пальцами поломать.

Заодно выгребал из найденных «нычек» золотишко. Ювелирку, чаще всего обычную, можно сбагрить Витьку. Он парень не промах, возьмет по цене лома со скидкой. А вот два десятка найденных разномастных монет пойдет на иное дело. Как там Дара проболталась? Наши миры приближаются в те дни, как луна начинает полнеть? Я ведь нашел астрономические справочники и сопоставил даты. Так и есть! Та седмица, что идет с новолуния, самая благоприятная для «прохода» по неизвестным мне причинам. Девушка из ломаного магией мира пусть и путано, но ситуацию объяснила, плюс мои наблюдения ту взаимосвязь подтвердили.

Получается, что Тайона Ходящий на самом деле многое знает? Как бы вспомнить все? Чую, вскоре мне предстоит очередная «горячая» встреча. Бастард в укромном мире далеко не всех игроков устроит. Но если учитывать опыт Дары и её бабушки наше мироздание вполне безопасно. Во всяком случае, магия досюда не дотянулась. И те странные правители из ломаных миров у нас чужаки. Интересно, насколько этот слой изменится в текущем будущем и начнет отличаться от моего родного мира? Станет ли удобней для проживания?

Поэтому после очередной прогулки я заглянул в газетный киоск и выгреб там всю центральную прессу. Я ведь даже не знаю, кто нынче в СССР правит. А вдруг кто спросит? Да и пора стенгазетой заняться к Ноябрьским. Кто там у нас обещал девчонок пригласить? Один минус придется опять общаться с Марией. Ох, снова я попадаю в сети любвеобильства. Регулярный секс это, конечно, для молодого и цветущего организма хорошо. Но с такими юными барышнями он обычно приносит кучу проблем. И не только материальных.

Чтобы заранее затариться вкусненьким к приему гостей, пришлось обегать кучу магазинов. Это в проклятом будущем можно заехать в один супермаркет. Максимум посетить бутики с изысканным винишком и сырами. Здесь в «Гастрономе» «выкинули» кости, и ты бежишь туда стоять в очереди. В соседнем магазине можно приобрести свежие булки, за углом в кулинарии скупить пирожки и котлеты. Так, а винным займемся уже завтра. Сумка и так полная!

Вваливаюсь в общагу и тут же двигаюсь на кухню.

— Откуда богатства? — Андрюха, как всегда голодный и готовый к решительным действиям. И он мне сейчас как раз нужен.

— Стенгазету, когда будем делать? Я прессу купил, — вываливаю на стол ворох газет и выставляю свертки. В стране советской с экологией все в порядке. Тара бумажная, никакого полиэтилена.

— Молодец! — кореш хочет схватить холодную котлету, я бью ему по рукам.

— Картошку чисти. Я пока котлеты подогрею.

— Может, макарошки? Быстрее выйдет. Жрать охота!

— Давай ставь. И сразу думай, где взять ватман, краски и карандаши.

Вместо холодильника у нас авоська за окном. Туда идет долгоиграющее. Сыр и конфеты сую в шкаф. Иначе не доживут до завтра. С кухни между тем доносятся ароматы готовящейся хавки. Андрюха может когда хочет. Быстро лечу в душ, благо он не занят, затем шурую с мокрой головой на кухню. Туда уже подтянулся народ в виде Олега. Он тоже нынче тусит в нашей компании. Говорит, что в среде отличников, ботанов на языке будущего, не так интересно. Ну а кто еще может пойти учиться на физмат педагогического?

— Серый где?

— Подработку нашел. Овощи грузит.

Запоздало вспоминаю, что так и не выполнил обещание устроить его на Апрашке. Надо завтра заглянуть к Витьку. Заодно спросить по вину. Ему наверняка хорошие точки известны. Может, чего и подскажет.

— Тогда надо ему еды отложить. А то знаю я вас, голодаев!

— Ага, — Андрюха выбирает самые сочные котлеты и кладет на тарелку. Добавляет туда сваренные рожки и закрывает другой тарелкой. Сверху накладывается листок с именем. Никто не тронет. Иначе придется разбираться с нашей комнатой. А мы в авторитете. После ужина Андрюха бежит вниз к телефону. Возвращается довольный, как слон.

— Завтра в четыре. Они рано заканчивают. Краски и карандаши сами принесут. Ватман на кафедре у биологов достану. Договорился уже.

Я вздыхаю. Поездку к Даре придется отложить на выходные. Благо, чую, что она в городе.

Вот кого я не ожидал увидеть в фойе нашего корпуса после обеда, так это Настю. И она целенаправленно движется именно ко мне. Эх, и без них плохо и с ними беда! Старое как мир правило. И главное, всегда соблюдается. Девушка одета в узкую юбку, подчеркивающую стройность фигуры, сверху водолазка, четко обрисовывающая небольшую, но крепкую грудь. Сразу вспоминается, как это все выглядит без одежды и по моему телу протекает горячая волна.

«Да ёж мень меть!»

— Мне надо с тобой поговорить.

По уму бы послать эту ушлую девочку куда подальше. Но тут уже память тела срабатывает, и ноги сами собой подгибаются. Как нам было вместе хорошо! Настёна на самом деле классная женщина. Таких в мире немного! Озорных веселых, легких. В другой ситуации хрен бы я кому её отдал. А здесь… в мире «Кармана» они лишь переходящий приз. Ощущаю вбитым в подкорку послезнанием, что я еще слишком человек, а не «Владыка Пустошей». И рано мне иметь королеву. Но ничего с собой поделать не могу.

— Давай завтра.

— Нет, именно сейчас!

Бросаю взгляд на часы. Купил себе в комиссионке «Ракету» модели «Ролекс — Гайка», местный раритет. Смотрится аккуратно и дорого, даже не скажешь, что комиссионные. Одни из лучших в своем классе.

— У нас пятнадцать минут.

Ох, каким взглядом девушка сейчас меня ожгла! Я аж весь вспотел и начал дымиться.

С барышнями лучше начинать разговор первым. Пусть отвечают, чем задавят тебя напором. Грудь у Насти не больше второго номера, так что сильно отодвинуть меня ею к стенке не получается. И она знает, что меня это возбуждает. Дурашливая и одновременно дико сексуальная волчица. Откуда-то из глубины души приходит понимание, что мы с ней встретились не просто так. Может, и не стоит больше никого искать? На нас опять оглядываются. Даже в либеральные восьмидесятые так себя на публике не ведут. Мимо проплывает кто-то из преподавателей. Если Ирина Анатольевна неодобрительно качает головой, то Пал Палыч лихо мне подмигивает. Чую, в свое время ходок был первостатейный. Жаль не у нас социологию ведет.

— Ты сначала пропала, а сейчас что-то от меня усиленно хочешь? Я догадываюсь, что и даже не против, но в институте заниматься прелюбодеянием предосудительно. Не поймут.

Настя вспыхивает. Она ведь еще совсем девчонка, несмотря на все свои закидоны.

— Дурак! И не лечишься!

— Но принципиально ты не против?

Девушка быстро пришла в себя и начинает кокетничать.

— Как только, так сразу!

В этот момент я резко перехожу ко второй части Марлезонского балета:

— Скажи — тебе сыночек гэбешной шишки мешает?

Пауза затянулась. Как черная тень на лицо девушки нашла.

«Вот же падла мажорская»!

— Я…

— Можешь не говорить! Этот поддонок тебе угрожает?

По глазам становится все ясно и без слов.

— Настюша, вот на фига ты с такими уродами связываешься? У тебя мозгов совсем нет?

— Не кричи на меня!

— Да на тебя не орать надобно, дорога, а бить по заднице розгами, — Настя отодвинулась от меня и смотрит исподлобья. Чего пришла? Все вытягивать нужно. Но не здесь. — Мы после учебы собираемся у нас в общаге. Заходи, тогда и поговорим.

— Чтобы выслушивать от тебя очередные оскорбления?

— А что ты еще хочешь? Сама пропала невесть куда, потом на меня твой прыщ наехал. Мы в ментуре оказались. Затем узнаю через чужих людей, что этот хрен с горы папашей с Литейки прикрывается. И все это из-за твоего безмерного эго. Знаешь такую поговорку — И рыбку съесть, и на х#й сесть.

Не понравилось девочке пошловатое сравнение. Убежала в слезах.

— Какие шекспировские страсти, Маклодов! Безо всякого стыда прямо в институтском коридоре!

А Свете что здесь надо? Лезешь не в свое дело, так получай!

— Зато горяча, как трепетная лань, — снисходительно смотрю на меланхоличную подружку Сереги. — Тебе до нее в постели, Светик, ох как далеко.

— Дурак!

Что за день! И что же произойдет после?

Неприятности на этом не закончились. Мне нагрузили дополнительный семинар по истории франков времен Карла Великого, а коридоре вдобавок перехватил Генка Самойлов, комсорг факультета, желая порадовать очередным общественным поручением. Но тут же обломился. Ведь плакат сам себя не нарисует. Но я его все-таки обрадовал известием, что помогать нам будут пламенные комсомолки из ЛГУ. Геннадий Александрович тут же мысленно записал себе «очки» за межинститутские связи и довольный отбыл восвояси. Даже не попрощался напоследок. Но это и понятно. Самое важное событие осени впереди — демонстрация в честь дня Октябрьской революции. Парадоксально, что совершили ей в октябре, а празднуем в ноябре. Такая вот Страна Советов.

После учебы бегом на Апрашку, к Витьку. Этого ушлого коммерса еще пришлось подождать. Но просьбу мою он удовлетворил. Им частенько нужны подсобные рабочие. Правда, Витек не понял, зачем доплачивать Сереге деньгами.

— Пусть шмотом берет! А ты затем мне отдашь.

Вот махинатор! И вроде как приятеля уважил, и сам в накладе не остался. Из него точно бизнесмен получится. Зато Витек дает наводку на один спрятанный в местных дворах магазинчик. Мне же нужно соблюдать реноме бедного студента. А там нынче в наличие неплохое и самое важное — относительно недорогое вино. Сегодня я с рюкзаком, потому беру без разговоров дюжину бутылок, а затем хватаю свободное такси. Колбаса и хлеб куплены еще по пути к Апрашке. Таксист понимающе усмехается, услышав звон бутылок.

— Гуляете, студиозы?

— Так пятница!

— Повеселитесь как следует. Потом в жизни так сладко не получится.

Хороший мужик оказался, сдачу до копейки отдал. Сказал, что лишнего с нашего брата не возьмет, иначе удачи не будет. И куда позже денутся все эти прекрасные люди?

Вечер начался ожидаемо весело. Понимая, что позже будет не до этого, мы сразу приступили к плакатам. Андрюха с университетскими девчатами один за другим выдавал креативные идеи и вырезал заголовки из газет. Серега, высунув от серьезности язык, аккуратно выводил лозунги. Девушки рисовали, я копался в ворохе газет. Маша, давившая меня будто бы невзначай объемистым бюстом, здорово мешала сосредоточиться. А было очень интересно узнавать, что же происходит в мире.

Покамест политический социум в Союзе не изменился. Правит Черненко. Вообще, удивительно, как на вершину власти попала подобная ему бездарь. Аппаратный работник ЦК, серый и безмозглый, как все чинуши. Кто вел сейчас страну к краху? Ладно Андропов, всегда желал порулить, но здоровье не вовремя подвело. Тоже звоночек, дать рулить смертельно больному человеку. Кто в Политбюро принял подобное решение? Как и продавил абсолютно ненужное вползание в такую клоаку Азии, как Афганистан? Вопросов больше, чем ответов.

В итоге в стране наблюдается резко возросшее брожение, это даже заметно по основным газетам. Готовят почву для прихода Горбачева и развалу страны? В капиталистическом мире мы «Ось зла», голливудский придурок Рейган на коне, поощряет «ястребов». Я позже читал, что мир в эти годы как никогда был близок к ядерной войне. Сами военные и спасли планету от уничтожения. Чересчур внимательно следили друг за другом и боялись начать первыми. Они-то прекрасно представляли, какой писец тогда начнется.

В голову полезли разные каверзные мысли. Если этот мир не мой настоящий, то может, стоит в нем пошалить? Ладно, пока отложим креативные идеи в сторону. Сначала необходимо решить первоочередные проблемы. Это 7 ноября, Дара и её бабушка, и проклятое новолуние. Чую в первую седмицу ждать мне незваных гостей. А в настоящий момент задачей стала Мария с её томным до приторности взглядом. Все уже немного утомились ударно трудиться, и потому мое предложение:

— Ребята, а не хлопнуть ли нам по рюмашке!

Им чрезвычайно понравилось. Идружная компания моментом перетекла на кухню. Андрюха уже почистил заранее картошку для жарки, Серый нарезал сыр и колбаску, я гордо выставил на стол батарею «Анапы». Девчата также принесли с собой вкусненького. Олег притащил со второго этажа кассетник, врубил только что ставшую популярной Digital Emotion с необычным электронным звучанием. И понеслась душа в рай. Что может быть веселей студенческих вечеринок!

Нет, девчонки без лифчиков на столе не танцевали. Еще не та эпоха. Но на «огонек» к нам соседи то и дело заглядывали. Пятница же! Обычная студенческая движуха. Народ употреблял напитки и закуски, сыпал шутками, звучал девчоночий смех. Вино постепенно перешло в танцы-обжиманцы. Мария неуклонно следовала намеченному ею плану, заставив меня думать лишь о том, в каком месте приложить «усилия». У нас все-таки общага, а не отдельная квартира.

В самом разгаре вечеринки на нашем шумном этаже внезапно появились те, кого меньше всего ждали. Представители администрации и ректората. Оказывается, в канун святого для всех советских людей торжества ведется усиленное дежурство. И дежурным, трезвым и голодным преподам резко не понравилось бессовестное нарушение правил общежития и в целом нарушение облико морале советского студента.

— Всем посторонним покинуть помещение в течение десяти минут!

— Ребята, это даже не обсуждается. Поимейте совесть. Устроить шалман в преддверие такого праздника!

— Кто пронес в общежитие спиртные напитки? Михаил Николаевич, ликвидируйте, пожалуйста, сие непотребство. А с вами, голубчики, мы еще поговорим на комсомольском активе!

Громкие дамы удалились, а пузатый мужичок, предвкушая предстоящее удовольствие, тут же начал хапать оставшееся на столах бухло, попутно не забывая о закусках.

— Уважаемый, вы часом не оборзели?

— Тебе чего, щенок!

Дядя зря это сказал, вон как взвыл от боли. А я всего лишь цапнул его за запястье.

— Положь все на место или руку сломаю.

— Я буду жа… ай!

— Ответ неправильный.

— Все-все, понял я!

Знаю данного урода. В хозчасти подвизается. В перестройку громче всех будет горланить про упырей коммунистов, а сам начнет воровать все, что плохо лежит. Такие во времена «черного рынка» прекрасно устроятся. На крики придурка «тяжелая артиллерия» вернулась. Но ловкие руки студиозов уже успели убрать «палево» со столов, оставив лишь несколько бутербродов, что собирался стырить хозяйственный дежурный. Так что осрамился он перед начальством знатно и даже не стал возбухать насчет рукоприкладства. Похоже, что он сам здорово испугался.

А вот на улице меня ждали весьма неожиданные события.

Глава 25

Ох, уже женщины!

Ну, кто еще может стоять возле нашей общаги поздно вечером? Никогда не догадаетесь.

— Ваня, что за мымра рядом с тобой?

Я немедленно убрал руку с талии Маши, оторопело оглядывая явно подвыпившую Настю. Я ее уже не ждал, да и забыл об обещании поговорить. Мария в свою очередь вызверилась:

— Ваня, это кто?

— Я тебе рассказывал. Раньше…

«Копья» взглядов обоих подружек в этот момент скрестились в боевом состоянии. Я же чуть не взвыл. Мало мне проблем с потусторонним миром и всякими придурками, что хотят убить! Так еще с этими ненормальными разбирайся. И ведь, пень трухлявый, проходил такое в прошлом будущем и принял золотое правило — не заводи себе разом несколько дам сердца.

— Маклодов, уводи свой шалман подальше от общежития. После праздников поговорим о твоем антиобщественном поведении.

— Ребята, проводите, пожалуйста, Машу. Вы ведь вместе к метро идете?

Мария одарила меня гневным взглядом на сто целковых. Не на такой вечер она рассчитывала. Андрюха за спинами ребят покрутил пальцем у виска, Серега также странно на меня глянул. Ну да, они же в курсе, что у меня из-за Настасьи проблемы. А мне вот как-то все равно, по фигу. Сам себе удивляюсь. Как будто решил, что в этом мире главнее. Да и не боюсь я ни мажорчика, ни его Гэбэшного папашку. Рубль не поставлю на их жизнь. Рубль не поставлю на их жизнь.

— Пошли!

— Куда?

В глоссе девушки внезапно прорезались слезы. Пришлось обнять её и вытереть руками лицо.

— Что же ты творишь, девочка моя.

— Я пришла, а тут не пускают… Ы-ы-ы.

— Ну, все-все. Пошли! Тут недалеко ресторан есть, не на улице же нам разговаривать.

Больше она ничего не говорила. А память меня не подвела. Заведение было не из пафосных, небольшое и на вид вполне приличное. Квест «ресторан в пятницу» для меня хорошо знаком. Потому к ладони, что легла на стекло закрытой двери с табличкой «Мест нет» оказалась прилеплена купюра красного цвета. Поэтому «ворота» тут же гостеприимно распахнулись и на шум недовольной толпы «вратарь» свирепо бросил:

— Тише граждане, по брони!

Бумажка моментально перекочевала в карман «вратаря». Крепкий короткостриженый паренек в костюме окинул меня опытным взглядом. Новая «Аляска» и красивая девушка произвели должное впечатление. Он мотнул в сторону гардероба и спросил лишь:

— Столик на два лица?

— Разумеется, командир!

Капиталистический вид взаимоотношений даже в социалистическом СССР творил настоящие чудеса. Не такие, конечно, как в будущем, все равно оставалось масса ограничений. Но все равно приятно, имея наличность, получать за них некие ценные услуги и соответствующие товары. Так что зря я рефлексировал, спасти здешнее обывательское общество уже невозможно. Бурлящее внутри обывательское котла варево уже поджидало «перемены» и было готово трансформироваться в общество, где «человек человеку волк и враг».

Шалман гулял, пусть и на мой взгляд и примитивно. Но что уж есть! Услужливый официант тут же провел нас к угловому столику и я, недолго думая сделал заказ. Ликер, кофе и два пирожных. «Девчонки любят марафет, но жить не могут без конфет!» Вероника достала из сумочки зеркальце, ойкнула и убежала вниз приводить в себя в порядок. Тушь в восьмидесятые размазывалась неплохо. Я же с интересом озирал здешнюю публику.

Мдя… Культурная столица сверхдержавы, а публика то больше торгашеская. Я по питерским ресторанам в той жизни начал намного позже ходить. Деловые интересы требовали встречаться в приличных местах. Но общий тренд физиономий за полтора десятка лет не особо изменится. Второсортные торгаши, обладатели доступа к дефицитным услугам с вкраплениями подгулявшей по поводу юбилея или иного празднества заурядной публики. Фарцы нет, как и откровенных блатных. И то хлеб!

В сторону шагавшей ко мне Насти повернулось разом много голов. Дурочка наивная, ей это явно нравится! Девушку надо учить элементарному. Эти хмыри не способный на большее, чем попользоваться и бросить за копейки. Нам как раз принесли заказ, было чем заняться. Кофе мне понравился, я налил к нему ликер и пододвинул к девушке пирожное. О фигуре ей заботиться рано. Да и позднее она её сохранила.

— Выпей для начала и поговорим.

Мы смотрели друг на друга и не знали, как начать.

— Я виновата передо тобой. Я не знала…

— Прекрати! Ты могла меня предупредить.

— Но у нас с тобой все случилось так быстро и непредсказуемо! Я не думала, что тот придурок…

Я схватил Настю за руку:

— Ты зачем с ним тогда связалась? Если он ненормальный?

Глаза у девушки распахнулись. Видимо, ранее подобные мысли к ней в голову не приходили. Конечно, пока жареный петух в задницу не клюнет. Но все бывает в первый раз. Главное, чтобы за ум взялась. В той жизни до нее долго доходило. Настасья снова скуксилась. Что-то сегодня близко у нее слезы. Всерьез переживает?

— Ну все, успокойся. Еще выпей.

Пока девушка была занята пирожным, я думал. Да к черту, почему бы и нет. Мне с ней точно веселей, чем с Машей. И в постели Настя просто оторва. Да и с какой стороны не посмотри — просто Королева! Не думал, что через короткое время мое утверждение получит подтверждение.

— Дико извиняюсь, но можно вашу барышню пригласить на танец?

Этот толсторожий «хомяк» как будто не спрашивал разрешения, а утверждал.

— Дама не танцует.

— Я у тебя, щенок, и не спрашиваю.

— Пьяный что ли? Эй, баклан, базар фильтруй. Не посмотрю, что кабак, в печень шило втащу.

Торгаш тут же бледнеет. Внешность у меня пусть и интеллигентская, но братва на вид разная бывает. Но ему фасон держать надо, я его заметил в теплой мужской компании. Меньше всего мне нужна сейчас драка. С институтским руководством разберемся. Стенгазеты у нас классная вышла, а завтра с утра займемся ремонтом транспарантов. Комсомольское поручение перевесит небольшое нарушение в общаге. Преподы же не звери. Ну выпивали, ну девчонки. Не драка и не разбой! Все мы люди, человеки.

Мужик выдавливает из себя:

— Парень, нас же больше.

— И что?

Видимо, моя уверенность на него подействовала. Ушел, но лица за его столиком тут же повернулись в нашу сторону. Лядство! Нельзя посидеть спокойно. Нет, ошибся я заведением. Хотя, наверное, кроме элитных сейчас везде так. Общество катится по наклонной, люди оскотиниваются и перенимают привычки блатных.

Настя уже просекает неприятности, потому голо серьезный.

— Вот и Игорь также подошел, а я дура согласилась. Люблю решительных.

— Самокритично.

А вот этот взгляд мне понравился. Узнаю Настю! Умная девочка, с ней можно вести дела. И прописка лениградская.

— Ты меня долго им будешь попрекать?

— Да нет. Скажи честно — ты с ним разошлась?

— Да! Но он настырный. Собственник чертов! Привык с детства получать все, что хочет.

— Ты права, детишки нынче избалованы.

— Извини, знала бы чем закончится, сразу послала его куда подальше.

Пожимаю плечами.

— Жизни без ошибок не бывает.

Но что-то не нравятся мне взгляды со стороны стола с мужской компанией толсторожего. Они уже изрядно подвыпили и точно начнут бычить. По мнению этих говнюков я слишком наглый молодой щегол. Постараются проучить. Толсторожий и усатый пузан меня не беспокоят, а вот третий выглядит спортивно. Или занимался борьбой, или по жизни такой здоровый. Его и надо гасить первым. Протягиваю Насте номерки от гардероба.

— Иди первой, сначала в туалет. Затем бегом в гардероб, бери одежду и вали быстро на улицу.

— Ваня…

— Делай, что я скажу. Надо было молодежное кафе поискать. Иди! И не беги!

Неспешно допиваю ликер, деньги уплачены. Я рассчитался сразу с щедрыми чаевыми, чем вызвал удовольствие официанта. Они тоже люди и хотят заработать. Запомнят тебя и в следующий быстрее обслужат. Затем встаю и неспешно удаляюсь в сторону туалета.

Так и есть. Здоровый бык встает и вразвалочку двигает за мной. Два его кореша спешно промокают рты салфетками. Хотят проучить. Возле поворота к туалету резко ускоряюсь и замечаю пристальный взгляд «вратаря». Что-то он начал подозревать. Опытный на ситуации парень. Я же встаю сразу за дверью, дожидаясь соперника. Бить таких наглецов надо сразу. И больно. Здоровяк даже ничего не понял. Как он вошел в уборную, так я ему сразу пробил «под ложечку». Хоть и сдерживал вновь полученную медвежью силу, но удар вышел знатным. Бычара охнул и съехал по стенке, стараясь вдохнуть и ни на что больше не реагируя. Второго удара не потребовалось. Ноги в руки!

Около дверей, меня тормознули. «Вратарь» кивнул в сторону туалета.

— Не покалечил хоть?

— Все нормуль. Выведи этих уродов, не место им в приличном заведении.

— Лады.

Не знаю, чем я понравился этому парню. Видать, тоже спортсмен и не любит нахалов. Глаз у него наметанный.

Уже на улице быстро накидываю на плечи куртку и увлекаю девушку за собой.

— Настя, с тобой одни приключения.

— Извини, я такая!

— Но давай пока коней придержим? Эй, шеф, два счетчика!

Таксист ехал по проспекту с открытым окном и меня отлично услышал. Смотрит, улыбается во все тридцать три.

— Парень, не я это предложил.

— Не гоняй. Деньга карман жмет.

Молодой водитель обернулся, с интересом на меня поглядывая.

— С Северов?

— С них самых.

— Гуляй рванина, браток!

Настя живет на Московском проспекте, в хорошем доме индивидуального проекта. Интересно, кто её родители? Девушка не очень довольна тем, что я узнал ее адрес, и потому прощаемся у подъезда. Таксист заряжен и спокойно ждет. Все-таки с деньгами даже при социализме неплохо.

— Настя, с завтрашнего дня учеба — дом. Поняла меня?

— Да, но…

— Никаких больше но. Я пока разберусь с мажором и, вообще, в эти дни буду занят. Увидимся на демонстрации. После куда-нибудь сходим. Есть на примете приличное местечко?

— Подумаю.

Настена уже пришла в себя и мой напор её нравится. Она все-таки хоть девочка и яркая, но ведомая. И меня это устраивает. Не будет скучно, да и в постели зажигалка. Чего еще желать дурачку студенту?

На следующее утро первым, кто попался нам в институте, был комсорг факультета. Гена осмотрел наши заспанные лица и ядовито поинтересовался:

— Наслышан о ваших подвигах, друзья. Ничего не скажешь, молодцы!

Его тон мне не понравился, но хамить я в ответ не стал.

— Гена, о чем наслышан? Мы между прочим полночи стенгазету делали.

Пока Самойлов хлопал глазами, Серега сноровисто развернул на подоконнике склеенный из разных листов рулон.

— Смотри!

Комсорг не растерялся и пристально смотрел наше совместное творчество. Как я думал, Геннадий в первую очередь покладист и практичен.

— А неплохо. И фотографии, и рисунки. Молодцы! Приятно удивлен.

— Вот видишь! Ну а что девчонок угостили, так разве это плохо? Мы же не усердствовали.

— Но мне сообщили…

— Преувеличение. Да и не так поздно было. Знаешь поговорку — от сессии до сессии живут студенты весело! Давно ли, Генка, сам первокурсником был?

Комсорг факультета задумался. Мой тон сегодня почти дружеский. Ему это явно льстит, как и честно выполненное задание.

— Ладно, прикрою вас. Но в ближайшие дни, пожалуйста, в общаге не шалите. За вами будут приглядывать.

— Договорились! Нам все равно сегодня еще транспаранты для колонны ремонтировать.

— Вот это одобряю! Ваша инициатива? Я это обязательно озвучу перед деканом.

Гена заметно повеселел и убежал по коридору чуть ли не вприпрыжку. Сергей странно на меня глянул:

— Что, нового другана завел?

— Да ну тебя! Нам очки нужны накопить или партию сольем. Разумеешь?

— Деловой ты стал после армии, Ваня.

Чую, тему беседы надо менять.

— На Апрашку, когда пойдешь?

— После обеда. Я уже с утра туда бегал. Все равно ты дрых. Долго, значит, гуляли. Ванек, так ты все-таки с Настей?

— Наверное. Она интересная.

— Только проблем от нее…

— Для того мы, мужчины и созданы, чтобы за них разгребать. Это, друг, закон жизни!

Серега пыхтит и, наконец, делится:

— Я вот тоже Свету бросил. Лиза, ну та, что хозяйка квартиры мне больше нравится.

Я бросаю ехидный взгляд на друга:

— Конечно, у нее такой шикарный бюст!

— Иван!

— И квартира с пропиской ленинградская! Кто там мне про практичность говорил?

— Вот сейчас не посмотрю, что кореш!

— Да ладно!

Мы бежим по залитому осенним солнцем коридору и дурачимся. И внезапно я ощущаю давно забытое блаженство. Нет, не с женщинами мужчина получает от жизни все, а только с друзьями. Если у тебя не сложилось крепкой компании, где можно безмятежно потусить или попросить запросто так помощи, то жизнь прожита зря. И друзей никогда не бывает много. Потому что все люди существуют на разной волне. Так что цените своих дружбанов, любите их и прощайте.

Как же непросто менять привычных друзей на неизвестный мне мир.

Глава 26

Бабуля с того света

Воскресенье у меня единственный свободный день для поездки на проспект Просвещения. То есть в гости к Даре и её будто бы бабушке. Синеглазка меня не звала, но деваться им и мне некуда. Завтра красный день календаря и придется топать со всеми однокурсниками на Октябрьскую демонстрацию. После наступает новолуние со всеми вытекающими. Так что встаю в восемь утра, запихиваю в себя остатки вчерашнего ужина и бегу на метро. Сереги уже нет в койке. Рьяно он взялся за работу. Вчера вечером упомянул, что заодно помогает и в соседних магазинах. Подай-принеси и помалкивай. Надо бы еще с этим непутевым увальнем провести разъяснительную беседу. Хотя Витёк, если что, присмотрит. Тот ради выгоды на многое способен. А мне не влом содержать друзей. Пятнадцать тысяч в 1984 году это неплохие деньги.

По пути составляю в уме список вопросов, но он тут же разлетается вдребезги, когда распахивается дверь. Открыла Дара. Я угадал со временем. Куда можно свалить с утра спозаранку в выходной? Синеглазка была в коротком халатике японского стиля. Тот совсем не скрывал аппетитные девичьи ножки, а сверху приоткрывал тайны размера бюста. Дара тут же заметила мой плотоядный взгляд и запахнулась, хмуро поинтересовавшись:

— Тебе чего?

— Поговорить.

— Я тебя не приглашала.

И в самом деле, её взгляд ничего хорошего мне не предвещал. Очень уж он был неласковым, если не сказать больше. Меня внезапно выручил голос из прихожей.

— Пусти его, Дара. Этот настырный молодой человек все равно своего добьется.

Аккуратно оттесняю девушку в сторону и замечаю рядом с зеркалом пожилую женщину. Ей точно за восемьдесят? По мне и шестьдесят не дашь.

— Доброго утра.

— И вам здравствовать, молодой человек.

Её взгляд так и просвечивает меня насквозь. Дьявол, в глазах бабули мелькают зеленые огоньки! Она точно не ведьма? В моей ситуации поверишь в кого угодно.

— Не надо! — старушка покачивает головой. И только сейчас я понимаю, что невольно схватился за ножны. Они спрятаны под курткой. С вчерашней ночи у меня создалось стойкое ощущение, что серебряный нож мне вскоре понадобится.

Перевожу взгляд на побледневшую Дару. В сочетании с черными волосами смотрится необычайно эффектно. Но эта девушка точно не для обычных романтических свиданий. Головоломка, которую боязно разгадывать.

— Я пойду, поставлю чай.

Отмираю и раздеваюсь.

— Где у вас можно помыть руки?

Планировка квартиры хорошая. Большая прихожая, раздельный санузел, удобная кухня. Мебель современная, но с вкраплениями неких странных предметов. Вот по этим мелочам мне сразу понятно, что люди не из нашего мира. Во всяком случае, вычурной формы радиоприемник выдает эту семейку с головой и висящая над столом картина. Темно-зеленое небо, изумрудное море и только начинающая полнеть луна.

Бабуля перехватывает мой понимающий взгляд и недовольно сжимает губы.

— Вас, кажется, Иван зовут?

— Вы правы.

— Дамира Георгиевна.

— Вот и познакомились.

— Дарочка, налей, пожалуйста, нам чаю.

Синеглазка уже переоделась в легкое закрытое платье и суетится с чайником, выставляя на стол розетки с вареньем и вазочку с баранками. Люблю баранки! Правда, все равно взглядом меня девушка удостаивает огненным. Дамира Георгиевна это примечает, её глаза лукаво поблескивают. Она же и начинает наш разговор. У меня отчего-то все заготовленные заранее вопросы из башки махом вылетели. Вот как воздействует на мое естество эти странная девчонка.

— Ну что, Иван, вы, наверное, в первую очередь хотите узнать, отчего не помните ваше настоящее прошлое?

Не спешу отвечать, макая кусок баранки в крыжовниковое варенье.

— Вы знаете, кто я?

— Дара уже сообщила.

— И она права?

Бабуля горделиво выпрямилась:

— Она моя внучка и отвечает за свои слова!

Как любопытно! Какая осанка! Дамира Георгиевна точно не из простолюдинок. Кем она была в том странном мире техномагов?

— Тогда, может, объясните мне, что к чему? Я как бы новичок в подобных делах. Не каждый день умираешь и переносишься непонятно куда.

Дара не поддержала мой сарказм:

— Для новичка ты больно шустрый.

— Иначе не выжить.

Бабуля внимательно на меня глянула и постучала по столу костяшками:

— Ты уже бился в этом мире? Скажи честно!

— Трех ворогов укокошил. Но не я первым зачинал.

Девушка испуганно отскочила в сторону и сжала в руках ножик, которым нарезала хлеб и колбасу. Дамира Георгиевна строго цыкнула на неё:

— Даже не думай! Это прирожденный воин, ты для него просто мошка!

В этот раз бабуля взирала на меня совсем иным взглядом. В нем уже не осталось места былой снисходительности. Дара села напротив, как будто заново изучая:

— Ты мне не говорил.

— Представляешь, последнего противника я убил в том болгарском кафе, где мы сидели.

Девушка широко раскрыла свои глаза-блюдца. В этих голубых озерах можно запросто утонуть, потому сразу отвожу взгляд. Дара это примечает и усмехается уголками губ. А она оторва! Знает, что привлекательна и необычна и, возможно, пользуется сим обстоятельством в собственных целях. В жизни не поверю, что красивая девушка будет отвергать попытки себе помочь.

— А я тогда так и не поняла, что в тот момент ощутила. Ты как будто на некоторое время скрылся от меня, а потом снова возник.

— Он был «под пологом». Это случается в мирах-карманах.

Я живо повернулся к бабуле, та для меня поистине кладезь информации.

— Как наш?

— Да, Тайона, ты совершенно прав. Поэтому и попал сюда, это мироздание — новое ответвление от общего древа, и оно пока не занято. Существа из разных ветвей могу входить в сюда невозбранно.

— В Новолуние?

— Умный мальчик! — улыбнулась бабуля. — Хотя о чем это я, ты давно муж.

Она задумалась, а я бросил любопытный взгляд в сторону Дары. Та смотрела на меня холодно, изучающе, как будто препарировала подопытную мышку. Я перестал быть для нее загадкой. Каков будет следующий этап? И ведь, несмотря на её непривычную красоту, я сейчас не думал о Синеглазке, как о женщине. Утолил сексуальный голод или она интересна другим?

— Перестань на меня пялиться. Мне это не нравится!

Дамира Георгиевна пояснила выходку внучки:

— Извини, но в нашем мире так не принято, молодой Тайона. Она еще не до конца восприняла здешние порядки.

Я пожал плечами. Может, это отчасти объясняет загадочное поведение Синеглазки.

— Можете объяснить значение моего странного титула?

— Ты Владыка или как еще говорят Лорд горных пустошей. Я лишь знаю, что они находятся на острове близ Континента.

— Британия?

— Скотты их имя.

— Шотландия? Серьезно?

Это как в плохом фильме о попаданцах в иные миры. Маклодов, Маклауд. Да быть не может! Я потомок горцев, да еще из известного всему свету клана?

— Я не очень понимаю в географии вашего мира. Ты ведь попал сюда из схожего мироздания?

— Мне так казалось еще совсем недавно.

— Что ты хочешь, увидеть после смерти обратный ход истории? Нет, милок, так не бывает. Сюда люди попадают по разным причинам. Это и ловушка, и спасение одновременно.

— А вы почему здесь?

Вопрос был невежливым. Глаза Дары вспыхнули от гнева.

— Мы обычные беженцы. Тут и таких хватает.

— То есть вы общаетесь с другими?

Мой вроде бы простой вопрос застал их врасплох.

Бабуля замялась, ответила внучка:

— Приходится. Без сотрудничества не выжить.

— А зачем сюда, вообще, заходят чужаки? Из зеленых миров?

Дамира Георгиевна всерьез удивилась:

— Ты очень шустрый парень или тебе везет. Мы их крайне редко встречаем. Они тут больше гости или приходят по делам.

— Он бастард, — обронила в этот момент язвительно Дара. — И видит больше, чем остальные.

Я тут же решил перехватить в свои руки разговор, больно уж хотелось узнать, как можно больше за короткое время.

— Почему меня называют Бастардом? Вот и Оборотень так обозначал.

— Оборотень?

Сейчас удивились обе дамы.

— Я его убил первым. Но он сам заманил меня в ловушку и напал. Пришлось защищаться.

Воцарилось неловкое молчание. На меня начали посматривать с затаенным страхом. Первой взяла себя в руки бабуля.

— Ты не бастард на самом деле, иначе бы не возродился. Дитя, зачатое в любви, не может быть незаконным. Просто тебя с самого рождения надежно спрятали в запертой ветви мира. Туда нет хода магам и Ходящим.

— Но почему черный человек меня так назвал?

Дамира Георгиевна вздохнула и помешала остывший чай ложкой.

— Скорее всего, на твое законное место кто-то метит, или уже сидит на троне предков. Ты лишний и проще всего убрать тебя под лозунгом ублюдочной доли.

— Еще бы знать, что мне принадлежит по праву.

Дара вскинулась:

— А разве ты уже не используешь дары предков? Ты увидел меня настоящую в первый день и еще нашел кого-то. «Зеленый дворец!»

— Дара, ты не сказала мне!

А бабуля сейчас всерьез встревожилась. Чем? Тут никакой загадки нет. Она и сидит в «кармане», чтобы не высовываться. Никуда не лезет, разве что общается с такими же бедолагами и помогает по мере сил внучке. Я как раз беспокойный нарушитель их жития. Человек со стороны, но зачем им нужный.

Решил ковать железо, пока оно горячо.

— Вот мы и подошли к главному вопросу. Что это за мир с Зеленым дворцом? Я его увидел в первый день своего пребывания здесь. А после замечал многое, но только не его. Александрийский столп — это врата? Почему именно там? В таком огромном городе больше нет места?

Было заметно, что Дамира Георгиевна очень не хочет отвечать на мои вопросы. Но видимо, она поняла, что иначе я от них не отстану.

— Я не так много знаю о нем. Мы с Дарой совсем из иного измерения.

— И все же?

— Дарочка, нагрей чаю, будь добра, мне холодно.

Девушка метнула в мою сторону разгневанный взгляд, но поставила чайник на газовую плиту. Я, пользуясь оказией соорудил увесистый бутерброд из колбасы и сыра, жадно вгрызаясь в него крепкими зубами. Молодежь, цените ваши зубки и не манкируйте посещением стоматологов!

Под чай разговор пошел веселей.

— Ходят слухи, что мир с «Зеленым дворцом», что стоит на месте здешнего Эрмитажа, является базовым.

— Как это?

— Он шел изначально, лишь затем мироздание разветвилось на параллельные течения. Говорят, что это произошло под воздействием магии.

— Извините, но что за сказки? Какая магия? Я уже не первый раз слышу о ней, но абсолютно не верю в волшебство.

Дара пожала плечами:

— И сам вовсю пользуешься её дарами.

Заткнула за пояс. Бой девчонка!

— Дарочка, он неофит, будь снисходительна.

Девушка сердито фыркнула, а я пододвинул к себе ближе аккуратно нарезанную колбасу. От нашего разговора разыгрался зверский аппетит. Дамира Георгиевна посматривала на меня с улыбкой.

— Иван, магия на самом деле не волшебство. Просто Вселенных много и в каждой свои законы бытия.

Я начинаю кое-что понимать:

— То есть математика или физика работает там иначе?

— Соображаешь! Раса магов перетаскивает в общий ствол нашего мироздания кусочки иного. Они вовсе не волшебники, а по вашим понятиям скорее инженеры. Но своим грубым вмешательством чужаки испортили базовое русло. Потому к миру, где расположился «Зеленый дворец» лучше не подходить близко. Там зачастую не работают ни одни принятые в нашей Вселенной законы. Я вообще не слышала о нем давным-давно. Удивительно, что он открылся тебе в первый же день. Что же знали такого твои предки?

Я немедленно напрягся. Мелькали до этого в голове некие догадки. Мудрость тех, кого я убил?

— Дамира Георгиевна, а не связано ли это с тем, что я получаю знания и силу убитых мной существ?

Бабуля задумалась, затем вздохнула:

— Вот здесь я мало чем на самом деле могу помочь тебе. В своем мире я работала архивариусом. Собирала бумаги, сортировала, хранила их, чтила традиции. Вот ее родители были учеными.

Я заметил пробежавшую по лицу Дары тень.

— Были? Не бойтесь, рассказывайте все. У меня такое ощущение, что мы надолго связаны вместе.

Бабуля кинула в мою сторону острый взгляд, но в этот раз поддержала меня Дара:

— Ваня, они мертвы. Их схватили и убили. По приказу злобных магов.

По спине пробежал холодок. Голос у Дары был убийственен. Эта девочка опасней, чем я думал.

— Сочувствую вашему горю. Все стало понятней. У остальных беженцев, значит, причины схожие?

Дамира Георгиевна грустно кивнула. Интересно, сколько же ей на самом деле лет? Я тоже не буду здесь стареть? Но пожалуй, оставлю этот вопрос на потом. Вот Дара удивила, озадачив меня:

— Тогда скажи, что ты нам предлагаешь? Зачем так упорно искал меня? Я поначалу подумала, что ты обычный волокита.

— Искал в первую очередь ответы на вопросы.

— И как?

— Чуточку стало понятней. Но до сих пор все как-то сумбурно.

Дамира Георгиевна вмешалась:

— Подожди немного, это принять и понять не так просто. Я в «Кармане» лет пять потратила, чтобы приспособиться.

Я бросил в сторону странной семейки задумчивый взгляд:

— Боюсь, у меня нет столько времени. Пока поступим так — мне нужен ваш телефон для связи. Я оставлю вам номер с вахты нашего общежития. В крайнем случае Дара знает, где меня найти.

— Герцена?

— Исторический. В общаге можно передать просьбу пацанам из моей комнаты. Ребята надежные.

Бабуля одобрительно кивает:

— Ты быстро заводишь друзей.

Я вздыхаю:

— Они из моего прошлого. И вот что еще — вам нужны деньги?

Дамира Георгиевна обидчиво сжимает губы и горделиво выпрямляет спину. Просто архивариус, говорите?

— Мы не бедствуем!

— Я понимаю. Но вдруг возникнут непредвиденные расходы?

Дара посматривает на бабушку, но боится ляпнуть лишнего. Вот ей деньги точно нужны! Или им они требуются на нечто иное? Девушка понимает мой взгляд по-своему. Тоже гордячка.

— Обходились как-то без тебя.

— Времена меняются, к ним лучше готовится заранее. Может, вам требуются именно такие деньги?

Выкладываю на стол одну за другой золотые червонцы.

Глаза у бабули вспыхивают зеленым.

— Мы не мож…

— Простите, но золото вы у меня заберете. Это не обсуждается.

Дамира Георгиевна хмурится, но в итоге соглашается:

— Спасибо.

— Оно ведь вам нужно для расчетов с чужаками?

— Ты слишком догадливый для новичка, — вздыхает Дара. Похоже, я угадал с проблемой их семейства.

— Поэтому мы и встретились. Если потребуется еще для дела, обращайтесь. Найду!

Дамира Георгиевна заметно повеселела:

— У тебя много неожиданных талантов, Иван.

— Предки не поскупились. Хвала им на небесах.

Вот мать его за ногу! Откель у меня эти слова взялись?

Провожать вышла Дара. Она девушка прямая, глянула мне в глаза и высказала:

— А ты крепкий парень. Бабушке понравился.

— А тебе?

— Не наглей! — девушка замялась на секунду. — Продемонстрируй свой нож, пожалуйста. Я много слышала о «Клинках Судьбы», но ни разу не видела.

Хм, таких предложений от девушек у меня в жизни еще не было! Поднимаю свитер и вынимаю из ножен серебряный клинок.

— Извини, в руки не дам.

— Так, он и никому другому не дастся! — в свою очередь изумилась девушка, с восторгом разглядывая блестящий в полумраке прихожей клинок. — Какая в нем сосредоточена сила! Наверное, им можно резать пространство.

Слова Дары вывели меня из задумчивости. А ведь я его нашел в Ротонде! Не зря нож лежал там, если слухи о том местечке верные. Ведь поговаривали, что оттуда можно попасть в иные мироздания. Кто же его там оставил? Неужели есть еще один вход для чужаков кроме Александрийского столпа?

— То есть он может открывать проход в иные миры?

— Точно не знаю. Я прошла лишь две ступени обучения. Не все, наверное, но некоторые, может быть. Не смотри так. Как-нибудь поведаю о себе больше. Я пока, извини, не готова. Такой же новичок здесь, как и ты.

— Ладно, я подожду. Потом приглашу тебя куда-нибудь.

Дара кокетливо улыбнулась:

— Зовешь на свидание?

— Как хочешь назови, лишь в печь не пихай!

Около дверей Дара нежданно спросила:

— Мария, она твоя девушка?

Пришла очередь усмехаться мне.

— Нет. Но у меня уже есть дама сердца. Во всяком случае меня к ней влечет. Ты разочарована?

— Ни капельки. Мы не можем быть вместе. Только лишь как товарищи.

Вот тут я беззастенчиво хмыкнул и съязвил:

— Дружба между женщиной и мужчиной, как правило, заканчивается в постели.

Наградой за нахальство стал такой обжигающий взгляд! Демон, Дара поселилась в моем сердце!

Глава 27

Новолуние

Я двигался по Невскому в стороны Дворцовой площади в отчасти возбужденном состоянии. Даже усталость от вчерашней демонстрации и жарко проведенного вечера нисколько не сказывалась на самочувствии. Молодой организм быстро восстанавливается. Полдня я провел с Серегой на Апрашке, решая проблемы с Витьком и его знакомыми. Накопилось маленько золотого лома, пора его скинуть через третьи руки. С самими ювелирами больше пока дел иметь не хочу. Они все связаны между собой. Зачем плодить слухи. Появился и исчез.

Затем гулял около Обводного канала, примечая спрятанное «золотишко». На удивление в здешних кварталах его было немного. Или народ жил победней, или лучше ремонтировали крыши. Замерзнув, вернулся в общагу. Вчера гуляли после демонстрации в кочегарке у знакомых, так что без девушек, но пойла было больше, а закуси меньше. Потому с утра лечился томатным соком и минералкой. Зато к прогулке был как огурчик!

Даже поздно вечером народу на главном проспекте бывшей столицы Империи шлялось предостаточно. Вроде и погода шалит, холодный морской ветер буквально пронизывает, темень, но люди все равно прогуливаются. Меня такой расклад совсем не устраивает. Хотелось бы поменьше свидетелей. Перед аркой я поворачиваю перстень и укутываюсь «покрывалом». Сейчас придется держаться стены и тени, чтобы на меня не натыкались.

На площади ошеломленно останавливаюсь. Ух ты! Такого зеленого сияния я еще в Питере не встречал. Как и столько гостей «оттуда». Интересно, сколько из их числа позже гуляет по Невскому? Значит, не прав я был насчет ленинградцев. В темноте не особо обращаешь внимание на фасон одежды. Да и не так теплые вещи различаются друг от друга. В восьмидесятые довольно много людей одевались старомодно. В ходу пальто, бушлаты и прочие капоры.

Но я чужаков вижу издалека. Все они носители искорок. Чаще изумрудных, но много с синими или рубиновыми. Что ж их так влечет сюда? Возможность обстряпать собственные делишки на нейтральной территории, привлекательность еще не разграбленного слоя? Нет, в здешнем СССР история точно пойдет иначе! Так что можно доставать свои «заготовки» и попытаться вмешаться. Зато какой простор для действий!

Убираю «покров», заставив несколько человек буквально отскочить в сторону. Затем внезапно замечаю, что чужаки и сами стараются отодвинуться от меня подальше. Кто-то напуган, кому-то любопытно. Вот от группы нарядных женщин слышен испуганный шепот:

— Серебряный!

— Неужели они еще остались?

— Пойдем отсюда быстрее.

— Серебряный!

— О боже!

Они меня боятся. Все! Особенно страх заметен на чужаках, от которых летят зеленоватые искры. Они из мира магии? Почему чужаки боятся меня больше остальных? Хм, новых вопросов не становится не меньше. Эх, снова надо разговаривать с Дамирой Георгиевной. Или с кем-то иным. Вот бы войти в их «Клуб беженцев»! Там поистине кладезь информации. А она мне точно скоро потребуется. Чем больше я забираю силы, тем становлюсь опасней для узурпаторов.

Выхожу на площадь перед александрийским столпом и смакую слово «Серебряный». Точно! Был такой персонаж у кого-то из писателей. Князь Серебряный. К черту чужие названия. Лорды, Владыки, Тайоны, Маклауды. Мне они чужды, как и их история. Если я и был частью их мирозданий, то это было давно и мне неинтересно. Так что начну эту жизнь с чистого листа.

Князь Серебряный! Звучит! У кого бы спросить, чем он прославился? Не хочется попасть в лужу. Питер город культурный и образованных людей, даже среди пришлых хватает. С одной стороны, по фиг. С другой, хочешь расти — бери планку выше. Ободренный такими мыслями я подхожу к столпу и поднимаю голову вверх.

Антрацит твою Хибины мать!

Еще бы не обомлеть перед подобным зрелищем! Из верхушки столпа в темные небеса бьет сноп яркого до невозможности света. Он буквально ослепляет. Вот отчего такой синеватый отблеск на всем вокруг. Интересно, настоящие люди на этой площади сейчас есть?

Решаюсь идти дальше, потому что уже вижу за прозрачной занавесью Зеленый Дворец исходного мироздания. Он сегодня смотрится еще ужасней. Абсолютно фантасмагоричной и уродливый. И отчего-то я знаю, что мне туда. В душе ни капельки страха или сомнений. Разгадка кроется именно там. Внезапно передо мной возникают две огромные тени. Таких у нас называют амбалы. Стражники одновременно испуганы и напряжены. Они боятся меня, но обязаны остановить.

— Господин…

— Князь Серебряный.

Амбалы переглядываются и склоняются в почтении:

— Князь Серебряный, извините, для вас ворота закрыты.

Интересно. Я же вижу, что сквозь марево проходят люди. Или кто они там? Туда и сюда.

— Закрыты кем или чем?

Левый страж открывает рот, но его перебивает возникший ниоткуда мелкий человечек. У меня такое впечатление, что я его уже видел. Он тщедушен и остронос, его некрасивое лицо заходится в крике:

— Бастард, тебе не место в наших мирах! Проваливай немедля!

А вот этого прощать нельзя. Мелкий халдей не ожидал, что я начну немедля действовать. Страна непуганых идиотов! Даже не понимаю, где я так навострился ловко выхватывать нож. Сейчас он висел в ножнах на поясе. Клинок неистово сверкнул в полутьме и в одно мгновение окрасился красным. Хамоватый наглец упал на камни с перерезанным горлом, отчаянно булькая напоследок. Мне он уже был неинтересен. Я знал, что он не человек. Обступившая нас праздная толпа резко качнулась назад, испуганно давя задние ряды. Стражники застыли в нерешительности. Они то и дело с опаской поглядывали на серебристое лезвие, уже впитавшее жертвенную кровь. Я понял — это была инициация. Нож еще не питался в этом мире свежей кровью.

— В сторону!

Амбалы были выше меня и шире в плечах, но все равно расступились. Я позже понял, что те привыкли действовать по незыблемой традиции. А я её на их глазах поломал, и мне за это ничего не вышло. В голове успела мелькнуть тишь тень сомнения — откроются ли ворота передо мной! Иду вперед не оглядываясь. Пусть запомнят Князя именно таким, свирепым и решительным. Странно видеть перед собой гранит и проходить сквозь него, как через туман. Мне приходилось в горах продираться сквозь облако. Это не туман, а нечто иное, более вязкое и мокрое. Здесь ощущения похожие, разве что вокруг меня роятся зеленые искорки.

Офигеть! Я на той стороне! А здесь на самом деле не так темно, как кажется. Получается, что из Кармана этот мир видится, как будто сквозь некий фильтр. Нет, свет чуть зеленоватый, но в остальном все так же. Высокое звездное небо, малюсенький серп Луны над головой. В лицо бьет промозглый морской ветер. Запахиваю капюшон плотнее и быстро осматриваюсь.

А где дворец?

Вот он, почему-то далеко. Расстояния в этом Ленинграде, или как тут называют сей город, несколько иные. А вон и Неву видать. Мост через нее перекинут ажурный. На той стороне в районе Васильевского острова высится огромная башня, напоминающая Эйфелеву. На её верхушке крутятся зеленоватые прожектора. Как будто глаза некоего чудовища. Ощущения неприятные. Если этот мир и был некогда основным, базовым, то стал в итоге чуждым для нас, людей.

Внезапно вижу, что от мерцающего малахитовым сиянием дворца ко мне движутся люди. И явно бегут не с хорошими намерениями. Рядом со столпом, который в этом слое выглядит довольно невзрачно, нет никого. Столп состоит из грубо отесанных камней, а наверху горит настоящий огонь. Интересно, почему он не гаснет? На большой площади пустота и тишина. Лишь ветер гуляет, сдувая мусор по плохо положенной брусчатке. Странно, получается, что в данное мироздание входа нет никому, и меня тут не ждут? Ну и ладно. Я увидел, что хотел, и теперь знаю, что оно и на самом деле существует и сюда можно при желании проникнуть.

Не понимаю, зачем мне эти знания. И значит, квест с разгадкой послепамяти точно будет следующим. Надоело ходить с завязанными глазами и постоянно озираться в поисках истины. Из Дары слова лишнего не выжмешь, да и, скорее всего, она сами многое не знает. Они больше питаются слухами от групп беженцев. А насколько те сами откровенны с семьей Дары неизвестно. Информация всегда стоит денег. Так что и мне лучше приобрести её за наличные. Как и источник знаний на будущее. Золото творит чудеса!

А сейчас пора смываться! Обратно через Врата идти сложнее. Как будто встречный поток воздуха дует тебе в лицо и к тебе пристают нити паутины, связывая ноги. Подозреваю, что далеко не каждый сможет уйти из мира Зеленого Дворца. Что же за сволочи захватили его и превратили черте что? Фу! Я снова в своем мире. Своем ли? А почему бы и нет? Он во всяком случае очень похож на тот, в котором я прожил прошлую жизнь. Да и нынешняя мне вполне нравится. Можно творить что хочешь. Стражи меня явно не ждали, испуганно повернулись. Судя по выражению их лиц, я нынче у этих суровых парней в авторитете. Интересно, кто они такие? Но всему свое время.

— Спасибо за хорошую прогулку, ребята.

— И вам здоровья, Князь Серебряный. Всегда рады! Можем предложить вам проход в более интересные формации.

Опа, у нас тут туризм процветает!

— Благодарствую. Буду знать, где вас искать.

Отданные мной два червонца подняли их настроение. Значит, я прав. Золото правит всеми мирами!

Сейчас я не тороплюсь. Мне показалось или народу на Дворцовой прибавилось? Целый ночной перформанс! Уже нет явных чужаков, куда-то суетливо спешащих, толпа неспешно прогуливается. Видимо, это «туристы» или просто любопытствующие. Новолуние дает большие возможности по перемещению между мирозданиями. Интересно, есть ли среди них Беженцы? Сколько тайных встреч на площади или рядом с ней нынче происходит? Надо бы разузнать об этом дне подробней. И сколько длится период «переходов»?

Меня узнают и дают дорогу. Слух необычайно обострен и до моих ушей долетает их шелестящий шепот.

— Это он, мастер серебряного клинка.

— Поговаривают, что это он отрубил голову плешивому карлику?

— Давно пора было с ним покончить.

— Точно, слишком много власти взял.

— Владыка пустошей.

— Он вернулся?

— Что будет завтра с этим бедным миром, раз сильные вошли в него?

— Какая жестокость!

— Это его мир, господа! Попомните мои слова.

— Будем поглядеть.

— Пари?

— Ставлю дюжину империалов!

— Кто разобьет?

Сколько всего нового я о себе узнал! И ни одна сволочь не обмолвилась о бастарде. Боятся, значит, уважают! Выхожу на Невский, здесь прохожих совсем немного. Уже довольно поздно. Завтра всем на работу, а до лета с его белыми ночами еще далеко. Длинный проспект функционирует как воздуходувка, приходится накинуть капюшон. Поначалу хочу пройтись до общаги, затем понимаю, что здорово устал, и поднимаю руку.

Хороши быть богатеньким Буратино!

Глава 28

Магистр и прочие проходимцы

Как же я ждал окончания учебных часов! В 1984 году никто не устраивал длинных праздничных выходных. Все как штык на учебу! Мы, как активисты получили благодарность от командования, то бишь деканата. То есть загладили вину за «невиданный дебош». Но впереди уже отчетливо просматривались первые зачеты, и меня охватило некое уныние. Если бы это являлось таким необходимым, как в тот первый раз. Сейчас же я точно представлял, что все полученные в институте знания уйдут в песок. А уж в этом мире и подавно никому не нужны. Похоже, что ближе к Новому году придется что-то конкретно решать.

Пока же я бегу по Невскому к хорошо знакомому кафе. Время вроде тоже, и я надеюсь на долгожданную встречу. То есть этот хмырь её точно не ждет. Встаю около прохода и незаметно для окружающих закрываюсь «пологом». Идти придется по краю проезжей части, иначе ленинградцев ждут неприятности в виде столкновения с пустым воздухом.

Бинго! Довольная физиономия Магистра просматривается издалека. Он не изменяет себе и берет столик около окна. Видимо, нравится смотреть на скопление людей в чужом городе. Но похоже, что вскоре закончит трапезу. Пьет уже третий стакан бочкового кофе. Его самодовольное лицо тут же скуксилось, когда я возник за его столиком.

— Что, господин хороший, не ожидали?

— Вы, бастард, появляетесь, как чертик из табакерки! Опять станете мне надоедать своими нудными вопросами?

— Возможно, — не стал спорить я и веско добавил, — как и то, что вы согласитесь помочь мне.

На столике сверкнула золотом монета. Судя по ожившему взгляду магистра, в этой валюте он знал толк. Чужак энергично поинтересовался:

— И что от меня требуется?

— Вот это другой разговор! — я добавил к выставленному еще один червонец. — Это задаток.

Магистр вытер рот платком, ловко сгреб монеты и посмотрел на меня:

— Внимательно вас слушаю.

— Давайте пройдем в одно уютное местечко и побеседуем в спокойной обстановке.

Мне больше не хотелось неожиданностей, и я заранее провел некую рекогносцировку, отыскав неподалеку пусть и дорогое, но уютное местечко. Буфет в здании касс «Аэрофлота». Точка встречи ленинградской фарцы и прочей богемы. Случайных посетителей специально отпугивали ценами. Эдакий дресс-код социализма позднего разлива. Мой заказ на двадцать три рублика стал проходным билетом в мир «прекрасного далеко». Мне тут же предложили присесть и ждать кофе с коньяком, а также бутерброды. Я порядочно проголодался.

Магистр глотнул ароматный напиток и прокомментировал:

— Неплох, но кисловат. Тот лучше.

Я также сделал глоток, откусил половину бутерброда с бужениной и тут же взял быка за рога.

— Мне нужна предыстория отношений Лорда Пустошей, его потомка в виде меня, а также причину охоты на мою персону.

Магистр не спешил. Хоть он и успел поесть в «Минутке», но бутерброд все-таки в руки взял, присматриваясь ко второму. Я его разгадал, любил ученый деятель халяву.

— Поймите меня правильно, молодой человек, в наших кругах не принято говорить лишнее.

— Короче?

— Восемь монет.

Я молча положил еще два червонца на стол:

— Остальное после.

— Согласен, — как ловко у него получается прятать монеты! А взгляд все равно остался резкий, такой настороженный. Как будто ожидает от меня жесткого подвоха. — Проблемы в том, что в это ответвление могут попасть люди с разных мирозданий. Эдакий проходной двор между ветвями единого дерева.

— Мы, получается, не имеем права на свой мир?

— Нет, конечно! Мы здесь чужаки и отлично понимаем это!

— Все?

Глаза у магистра сверкнули:

— В любом месте сможет появиться отребье и сторонники нарушений правил из принципа.

— Хорошо, — я поставил чашку на стол. — И подобным личностям сходят с рук нападения с целью убийства? У вас нет на этот счет никаких законов?

— Это не совсем тот случай. Где происходили схватки?

— Раньше я считал, что в иных измерениях, но мне сказали, что это называется «Полог».

Чужак кинул в мою сторону острый взгляд:

— Точнее будет Карман в кармане. А вас хорошо проинформировали.

— Так что с вопросом?

Магистр прихлебнул кофе, скорчил физиономию:

— Так, вы сами на него и ответили. Преступление в данном расположении не является нарушением Кодекса. Вас просто подловили и втянули во внутренний карман. Странно, что в следующий раз вы согласились.

— А что — можно было отказаться?

Чужак пожал плечами:

— Во всяком случае, вас бы никто не упрекнул.

— Но в итоге я получил больше?

Магистр усмехнулся, хищно сверкнув белыми зубами:

— Вы нынче буквально светитесь издалека. Я сам признаюсь лажанулся, не заметил тогда в вас потенциал.

— И зря.

— Извините великодушно!

Вот ведь зараза! Он надо мной еще и издевается! Чуть приподнимаю свитер и усиливаю воздействие ножа. После перехода из базового мира обратно я внезапно понял, что могу управлять этим странным лезвием. На практике получилось без лишнего усилия разрезать им кирпич и даже стальной стержень. И у меня такое ощущение, что переливающиеся зелеными искорками элементы мостов будут разрубаться ножом как масло.

На магистра мое усилие произвело неожиданный эффект. Он раскрыл от удивления рот, а затем чуть ли не бухнулся на колени.

— Эй, милейший! Мы тут не одни!

— Простите, Князь, не признал!

На лице чужака отчетливо просматривался страх. Ого, оказывается, о моем поступке знают уже многие. Ну что ж, слухи — это хорошо!

— На первый раз прощаю. Но считаю, что моего задатка вам будет достаточно. Большее стоит заслужить.

Магистр молча проглотил потерю денег. Сам и виноват. Вежливей надо с людьми!

— Тогда продолжим… Хотелось бы узнать правила этого так называемого Кодекса.

— Конечно!

К моему вящему удивлению магистр достал из портфеля кипу бумаг и отобрал из них небольшую брошюру, явно отпечатанную типографским способом. Беру её в руки. Шрифт немного странный, но читаемый. Хотя язык точно не русский, но я отчего-то его отлично понимаю.

— Что это?

— Это раздается всем, кто хочет путешествовать между ветвями Мироздания.

— Занятно! А кто вообще определяет эти правила и установил проходы?

— Те, кто пришел издалека.

— Это вы про магов?

Магистра скривил лицо:

— Так их называют не очень грамотные люди. Скорее они…

— Инженеры?

— Можно и так сказать, — согласился чужак.

— Что им надо у нас?

— Их Вселенная погибает.

— Ага, банальный поиск жизненного пространства. Как знакомо! Они врываются в чужие миры как захватчики и переделывают их под себя.

Магистр флегматично добавил:

— К сожалению, у нас нет выбора.

— Что, никто не пытался им сопротивляться?

— Они давят такое еще до того, как ты успеваешь подумать.

— Ого! Управлением временем?

— Точно не скажу, моя специализация лежит в ином контенте.

— В чем, если не секрет?

— Для вас не секрет. Вы же хотите сотрудничать со мной на постоянной основе?

— А вы согласны? А как же маги?

— Они не всевластны.

Я задумался. А ведь так и есть на самом деле. Если часть миров оказались испорчены этой техномагией, то и люди могли получить некие возможности, о которых никто не мечтал в обычной жизни. И в первую очередь управление временем-пространством.

— А ведь эту нейтральную ветку создали вовсе не маги? Им сюда пока нет хода?

— Вы быстро растете в моих глазах, Князь!

Я тут же задал остро интересующий меня вопрос:

— Кстати, почему меня сразу признали в таком качестве? Я же никому особо не представлялся.

— Убить подобную ему мразь, как великого Карла может лишь всесильный воин, или настоящий предводитель.

Смотрю на магистра иронично:

— И никто не посмеет больше называть меня Бастардом?

— Посмеют, — поддерживает мою игру чужак, — но за их жизнь я не поставлю и медной монетки.

— Спасибо и на этом.

— Можно пару советов, Князь?

А это магистр не так прост. Он проглотил мое решение срезать ему оплату, но старается поддержать свое реноме. Непрост этот ученый бродяга, ох, непрост! Но пока давить на него не буду. У меня не так много источников информации, тем более из других мирозданий.

— Валяйте!

Чужак кивает и вкрадчивым голосом объясняет:

— Вам нет смысла искать проходы в мир Тойона. Стройте собственную империю. С вашими силами и происхождением это будет не так сложно.

Озадачил он меня сейчас крепко.

— Здесь собственный мир. Какая империя?

Магистр смотрит с усмешкой. Что-то не нравится мне в его взгляде. Слишком часто он позволяет себе лишнее. Кто этот субъект на самом деле такой? Уж явно непростой ученый.

— Ничто не мешает с вашими возможностями в рамках этой ветви обстряпывать собственные делишки. Какое вам дело до всего окружающего? Пользуйтесь в полной мере предоставленными возможностями.

— То есть я еще не сполна осознал их границы?

— Скажем так, они будут постоянно раздвигаться. Где тот испуганный мальчуган, что увидел меня в первый раз? Странно, что вы тогда подошли к равному себе.

— Так ты тоже…

— Нет, Князь, мои владения намного скромнее. Родословная не позволяет. Приходится зарабатывать всяким…

Намек понятен. Достаю два золотых:

— Это аванс. На следующую встречу.

— В Новолуние?

— Да. У меня к этому времени появятся новые вопросы.

— Хорошо. На том же месте.

А бродяга у нас жадный! Как у него блеснули глаза при виде золота. Или это я даю ему слишком много? Ничего, новые червонцы достану.

— Тогда иди первым.

Свежий ветер быстро остужает разгоряченную голову. И это уже не в первый раз в моей второй жизни. Только кажется, что ты понял все, как следующий день переворачивает все с ног на голову. И что же делать? В первую очередь? Пожалуй, пора что-то решить с моей учебой. Совершенно нет времени на всю эту бессмыслицу. Жизнь мне предстоит абсолютно иная. Жаль ребят, но не обязательно же бросать все связи?

Да и с девушками все будет иначе. С Настей я крепко повязан, отчетливо понимаю, что у нас отношения. Дара? Не будем загадывать заранее, но встретиться с ней надо обязательно. Возможно, даже завтра. Тогда сейчас же найти телефон-автомат. Черт, двушек нет! Пройдусь, что-нибудь по пути куплю парням в общагу. Дьявол, как жалко уходить из студенческого братства! Мне этого не хватало всю дальнейшую жизнь. Пусть и наивно, пусть и не всегда правильно, но мы жили и дышали в полную грудь, веселились, влюблялись. Но нельзя войти в реку дважды. Как это не будет горько звучать, у меня в этом мире иная роль и другая судьба.

Пока шел по Невскому, раздумывал о своем будущем и решал первоочередные задачи. Внезапно на мосту через Мойку заметил нечто особенное, привлекающее внимание. Зеленые искорки как будто группировались вокруг чего-то или кого-то. Так это же чужаки! Туристы с Дворцовой. Стоят, рассматривают реку и улицу. И ведут себя довольно отвязно и невоспитанно. Задирают прохожих и делают колкие замечания девушкам. Что им надо в моем мире? Моем?

Хищно улыбаюсь и быстро действую. Повернуть браслет, накинуть занавес, достать нож.

— Кто посмел пустить сюда это безродное стадо?

Парни кроме одного резко побледнели, уставившись на сверкающее серебром лезвие. Лишь один высокий и черноволосый нагло ответил мне:

— Нам не требуется разрешение! Ты сам, кто такой?

Это он зря! Левой рукой я моментально припер его к барьеру, да так, что тот и вздохнуть не смог. Офигеть, я совсем не ощущаю его веса. Сколько же во мне силы?

— На первый раз ты лишишься уха, в следующий в воду полетит твоя тупая башка!

Лезвие даже не ощутило сопротивление. Наглец завизжал, да так, что чуть не оглушил меня. Остальные бродяги на меня смотрят с откровенным страхом. Видимо, еще никто в Кармане не устанавливал своих порядков. Значит, пора.

— Забирайте вашего компаньона. И скажите всем, что отныне вход сюда наглецам и моральным уродцам запрещен. Наказание одно— смерть!

Уже отходя, один из парней бросил вопрос:

— Кто ты?

— Князь Серебряный, хозяин этого мира.

Вот жребий и брошен. Наверняка те, кто управляет столпом и зарабатывает на туристах, вскоре пришлет сюда бойцов. Но я уже готов. В открытом бою им меня не победить. Значит, мне необходимо научиться работать под «Пологом». Ведь это игра в обои ворота? И я ведаю, где могу получить нужные знания.

— Ало, Дара, это я. Необходимо срочно встретиться. Да, это не терпит отлагательств. Когда заканчиваешь? Хорошо.

Кладу трубку на место. Завтра в пятнадцать. Надо бы купить что-нибудь к чаю. И не завезти ли мне постоянного водителя? Или лучше приобрести автомобиль? Или создать организацию, где будет то и другое?

«Музей города»?

Глава 29

Нечаянные конкуренты

Встреча с Дарой прошла довольно сумбурно. Дамиры Георгиевны на месте не оказалось. Выяснилось, что она работает в какой-то душеспасительной конторе. Это известие еще раз убедило меня в том, что я движусь в правильном направлении. Действовать дальше надо именно через нее. Она знает больше, чем говорит при внучке. Или скрывают некую тайну. Но внезапно Синеглазка подсказала мне неплохой вариант выхода из сложившейся ситуации.

Сдать зимнюю сессию и уйти в академический отпуск. Даже не живя в общаге, я все еще остаюсь студентов и могу претендовать на прописку. И я даже знаю, кому можно «дать на лапу». Ну а, где жить, я найду. Пусть рынок недвижимости еще не развит, но в подполье уже существует. Это лишь вопрос денег. Дара в этот день оказалась погружена в себя и отвечала односложно. Удалось лишь выпытать у нее, что благодаря Новолунию она смогла «сходить домой». То есть побывать в собственном мире. Зачем она туда ходила, и было ли это опасно, девушка ответить отказалась. Еще одна потаенная загадка. Но в принципе мы не так еще хорошо знакомы, чтобы открываться друг перед другом.

Мне лишь удалось зацепиться за слова Дары, что переходами заправляют некие «флибустьеры». Этим старинным понятием она обозвала мафию, что вымогает у людей деньги за использование Столпа. Я больше чем уверен, что убитый карлик из их числа. Но отчего он был таким наглым? Вот еще дилемма — оставить их «крышу» без дальнейшего вмешательства или закрыть лавочку? Меня-то флибустьеры вряд ли посмеют тронуть. Но пока я один, пожалуй, дергаться не стоит. Из этого вытекает что?

Необходимо нарастить «жирок», то есть обзавестись золотом, лучше в монетах. Следует обязательно познакомиться с нумизматами коллекционерами. Это с виду Ленинград — город большой, копни и найдешь быстро, что угодно. И неплохо бы отыскать дополнительные выходы на скупщиков лома. Как бы ОБХСС или просто пронырливые опера не сели мне на хвост около Апрашки.

И еще крайне важно познакомиться с людьми из окружения Дамиры Георгиевны. Если они умудрились вписаться в здешнее общество и выживать в нем столько лет, то значит, обзавелись связями, а также имеют свой взгляд на ход событий. Мне срочно нужны союзники. Об этом вопиет прошлый опыт общения с братками. Не все там были законченными мразями, и они не раз помогли мне в, казалось бы, безвыходных ситуациях. Просто взгляд на мир у этих ребят был несколько иной.

Не откладывая дела в долгий ящик, решаю прочесать прилегающую к метро «Горьковское» часть Петроградки. Пора начать методично отрабатывать районы один за другим. По пути купил в хозяйственном магазине крепкую отвертку. Мне в этот раз сопутствовала удача. В районе Куйбышева еще издалека «засветил» три заначки. Решил разом взять две. Третья находилась в здании какой-то конторы. Странно, что её до сих пор не обнаружили. Неужели за столько лет никто не делал там ремонт?

Войти незаметно под «занавесом» в подъезд и добраться до крыши не составило проблемы. Но в этом здании жилконтора за чердаком явно следила, закрыв доступ туда на замки. Я сломал один прямо руками. Надавил сильнее, и дужка лопнула. Черт, как бы в порыве страсти Настю не задушить! Надо понять принцип использования свалившегося на меня навыка.

В первом кладе нашлось немного, но странного. В полуистлевшей тряпице был завернут револьвер. Из таких небольших с толстым коротким стволом. Отдельно к нему лежали патроны. Я немного подумал и взял. Мало ли что. Стрелять умел. Навык, приобретенный в девяностых. С пацанами часто ездили в карьер палить по бутылкам и банкам. Макаров, ТТ, наган и неизменный укороченный Калаш. Вдобавок к оружию шли какие-то удостоверения. В прошлой жизни я бы обязательно поинтересовался, но нынче чужая судьба не имеет никакого значения. Так что в карман ушли лишь несколько золотых украшений. Вот их будет жалко сдавать как обычный лом. Я ощутил их историю. Хм, может, чужаки берут не только монетами? Надо бы поинтересоваться.

До второго клада добраться оказалось проще, но чердаком был в плохом состоянии, небольшая заначка уже была фактически видна, прогнившие доски начали отваливаться. Рано или поздно какой-нибудь пронырливый мальчишка или работник ЖЭКа найдет его. Так обычно и происходило. Но сейчас обойдутся! Жестяная коробочка от чая насквозь проржавела. Хорошо, что перчатки всегда ношу с собой. «Аляска» имеет много карманов, чем необычайно удобна. Больше не скрываясь, ломаю её отверткой и нахожу внутри сверток с закисшими монетами. Ого! А тут не менее четырех десятков. И червонцы Александра третьего. Я не нумизмат, но в курсе, что они стоят дороже николаевских. Кстати, отличный обменный фонд для коллекционеров! Мне все равно, что чужакам отдавать. Те оценивают вес и среднюю стоимость нашего червонца. Золотая монета есть монета!

Довольный охотой, совершаю ошибку, и меня замечает на выходе из подъезда местный дворник.

— Эй, парень, ты что тут делаешь?

Разговаривать некогда, быстрее получится убежать. Выбегаю на Чапаева и решаю пройтись дальше. И вот тут меня сзади обжигает чей-то взгляд. Нет, это не человек со здешнего Ленинграда. Меня обнаружил чужак. Стараюсь не суетиться, но куртку расстегиваю, чтобы моментально добраться до ножа. Сейчас остро чую лопатками чей-то злой взгляд. Очередной охотник?

Внезапность наше все! Резкий рывок в дворик-колодец, стук каблуков за спиной. Затем за углом разворот, и я хватаю преследователя за горло, поднимая его вверх. Одновременно накрываю нас «занавесом». Молодой мужчина с узким романтичным лицом явно не ожидал от меня такой прыти и тем более силы. Он уже хрипит, пытаясь оторвать мои руки от своего горла. Убить его на месте? Но любопытство перевешивает.

Опускаю его вниз, придерживая за шиворот.

— Не дергайся, или умрешь. Ты кто такой?

Чужак откашливается, а затем неожиданно нагло выдвигает встречные претензии:

— Ты сам, кто такой? И почему работаешь в нашем районе?

Удивил! Усмехаюсь, не забывая держать левую руку у него на горле.

— Еще раз повторяю свой вопрос. Кто ты такой и что делаешь в моем городе?

Узколицый, было открыл пасть, но тут же захлопнул. В его глазах просматривалось понимание момента. Затем он бросил взгляд на полуоткрытую полу куртки, из-под которой высовывались ножны. А ведь он видит блеск лезвия.

— Можете меня отпустить, господин. Я осознал свою ошибку.

Как быстро наглецы понимают язык силы!

Чужак отряхивается, тяжело дышит, но все равно интересуется:

— Простите за мою настойчивость, сударь, но кто вы такой?

На вежливо заданный вопрос можно и ответить:

— Князь Серебряный!

Эффект, как говорят, превзошел все ожидания. Чувак буквально бухнулся коленями в грязь и только что не возопил:

— Владыка, прости неразумного! Бес попутал! Мы слышали, что вы в городе, но считали, что это досужие слухи.

Во как! Быстро слава обо мне летит. И вдобавок не самая добрая. Но мне на руку. Боятся, значит, уважают! Истина, прошедшая горнило разборок в стиле девяностых.

— Встань! Лучше расскажи кто ты сам и что тебе надо?

Чужак встал, отряхнул брюки и с достоинством ответил:

— Князь, мы давно поделили эту часть города для совместного поиска добычи.

Как смело отвечает! Парень не так прост.

— Как зовут тебя, охотник? Золото ищете?

— Да, князь! А я Милослав Воткинский. Мой мир далек.

— И тоже захвачен магами?

Глаза Милослава сверкнули.

— Еще не захвачен, но на пути к тому.

— А тебе подобный порядок не нравится?

— А вам бы по душе было такое?

— Нет, конечно, извини. Получается, что вы здесь беженцы?

— Мы не любим это название. Предпочитаем именоваться эмигрантами. Так вышло, что этот мир нейтрален. Сюда нет хода магам и их приспешникам.

Вот это уже интересно! Второй человек подтверждает данное известие.

— Много вас таких?

— Я общаюсь в основном с людьми из своей ветви мироздания. Нас дюжина. Иногда нас посещают бойцы из иных миров.

Меня пробивает пот. А вот этозанятно! Осторожно интересуюсь:

— Есть иные проходы сюда кроме Александрийского столпа?

— Конечно! Но они не так доступны. Флибустьеры не любят упускать выгоду. Эти твари пытаются контролировать переходы во всех ветвях общего Мироздания.

— Ясно, — у меня много вопросов, но стоит ли задавать их всех сейчас, не уверен. Сначала необходимо встретиться с бабушкой Дары, чтобы не попасть впросак. Как с проходами.

Мирослав мнется, ему, видать, и самому хочется узнать больше. Я ободряю его взглядом и улыбкой.

— Мы бы очень желали встретиться с вами, Князь. Сейчас снимаем дома в Парголово. Можно организовать встречу на тамошнем озере. Туда и другие подойдут. Жареное мясо, напитки, интересные разговоры.

— Шикарное предложение! — задумываюсь. — Через три дня я с утра подойду сюда. Если у вас все останется в силе, сделайте на этой стене метку углем. Я подъеду к вам в шесть вечера.

— Заметано!

Провожаю Воткинского задумчивым взглядом. Парень неплохо держится, смел и умен. И похоже, что сам ищет союзников. Тут же перестал бычить и повинился. Это хорошее качество определять собственную значимость для окружающих. Мне бы также не помешало не терять осторожность. Мирослава я слишком поздно заметил. Так, а ведь если эти ребята тоже ищут золотишко, то у них есть свои каналы сбыта. Да и люди в помощь мне не помешают. Особенно смелые. Что он там говорил — они снимают дом? Значит, и другие чужаки как-то в Ленинграде устраиваются. Весьма любопытно! И почему именно в этом городе?

Снова вопросов набралось выше крыши! Но хоть появилась относительная ясность, что есть возможность проходить сюда иными путями. Зуб даю, что флибустьеры — ребята не промах и тогда мне просто повезло. Наглость — второе счастье! Не стоит ли дальше лезть на рожон! Внезапно замечаю пристальный взгляд хорошо одетой дамы. А ведь она увидела мои ножны! Косяк и косяк жирный. Запахиваю куртку и быстро сворачиваю к Каменностровскому проспекту. Впредь стоит быть осторожней.

Но небольшая встряска заставила вспомнить одну важную вещь. А ведь магистр упоминал о том, что я могу и сам открывать карман в кармане с помощью ключа. И ключ этот, скорее всего, мой нож. Не зря, как его только нашел, в памяти стучало — окуни лезвие в расплавленное серебро! Серебро может как-то воздействовать на темпорально-пространственные возмущения.

Офигеть! Какие умные слова я знаю. Прямо как будто из научной фантастики. Знать бы еще, что это такое! Но поэкспериментировать надо обязательно. Я даже догадываюсь где!

Глава 30

Большие просторы

Время как будто ускорилось прямо у меня на глазах. Появилось разом куча дел и предстояло принять массу судьбоносных решений. Я даже не успевал продумать четко план на текущий день, как приходилось вносить в него новые правки. Информация поступала с разных сторон. И не всегда положительная. Потому я дело в другом. Еще и Андрюха ныл, что Жэка меня усиленно разыскивал. Но, парни, пока честно: не до вас!

Полдня пришлось провести на Галерке в Гостином и у Апрашки. Витька не дергал, лишь отдал ему деньги за шмот, каким он будто бы расплачивался с Серегой. У него в отделе было полно народу, так что и отговариваться не нужно. Передал — принял, кивнул — ушел. Но время провел не зря, навел некоторые связи и получил пару телефонов крупных нумизматов Лениграда. По первому ничего не вышло. Мужичок или струханул или не доверял. Скорее и то, и другое.

Со вторым встретились в пельменной рядом с Сенной. Как раз обед поспел, а пельмешки оказались на редкость хороши!

— Приятного аппетита. Вы Иван?

— Присаживайтесь!

— Вы так аппетитно наворачиваете, что и я, пожалуй, возьму себе порцию.

Мужик выглядел простецки, напоминал учителя, в простом пальто и невзрачном пиджаке. Но по глазам я разглядел в нем сильно делового гражданина. Вскоре такие начнут открывать кооперативы, а затем и акционерные общества, занимающиеся мутными разводками. Такие деляги умеют делать деньги из воздуха. Но с ними можно иметь дело по одной простой причине. Если они видят в тебе курицу, несущую золотые яйца, то будут работать долго и упорно. Это не те халявщики из будущего, что гонятся лишь за сиюминутной прибылью. Последние чаще всего родом из советского чиновничества или интеллигенции. Работать они не умеют, а жить хотят красиво.

— Собственно, первый вопрос к вам такой.

Я пододвинул закрытую салфеткой монету к нумизмату. Тому хватило быстрого взгляда, чтобы примерно оценить её.

— Хороший год. Тысяча восемьдесят четвертый. Последний год царствования Александра Миротворца. Пожил бы еще и империя осталось целой.

С удивлением смотрю на него. Апполитично рассуждает! Или признает, что человек, торгующий монетами, априори не признает советскую власть как таковую. А я вот даже не знаю, что по этому поводу выразить. Ситуация в этой ветке больно уж своеобразная и отличается от той, моей прошлой. Будет ли советская власть Черненковского пошиба сопротивляться напору чужаков? И насколько те широко расползлись по миру? Здорово подозреваю, что точек перехода крайне мало. Слишком много составляющих должно совпасть.

— Что хочешь за нее?

— За них, — в глазах делового тут же блеснуло. Зацепил наживку, жук навозный. — Меня интересует обмен на николаевки.

— Хм, даже так?

Нумизмат был явно удивлен, я же нарочито неспешно доел пельмени и обронил:

— Их у меня три десятка. И есть интерес покупки николаевских же червонцев в товарном количестве.

А шарики в голове у барыги вон как забегали! Видимо, считает, сколько и как, и почем. Есть у него, интересно, оборотные средства? И кем он считает меня? Нотка недоверия все-таки между нами осталась.

— Где обмен будем производить?

— В нейтральном месте. Договоримся. Но предупреждаю, никаких лишних. Мы это срисуем сразу.

Я нарочно сказал мы. Да они и сам не поверит, что такие делишки проворачивает молодой конь в пальто, то бишь в Аляске.

Деляга кивнул:

— Хорошо! Мне самому неинтересно кидалово. На этом пусть лошки зарабатывают. Но монеты я тщательно осмотрю и экспертизу сделаю.

— Нет проблем. Соотношение?

— Один к трем. Извини, больше не могу. Если бы ты продавал…

— Покупаю.

— Сколько монет принести?

Прикидываю наличный капитал:

— Двадцать. Почем продашь?

— Двести семьдесят.

— Двести шестьдесят пять и по рукам.

Дороговато, но он наверняка не свои продает. Стоит ему маржу оставить.

— Договорились! Звони по этому номеру.

Мужик кладет на столик визитку и неспешно уходит. Я ухожу чуть позже, тут же накрывшись «покрывалом» и удивив своим исчезновением какого-то мужичка. Тот глянул на стакан, в котором плескался точно не березовый сок и потряс головой. Будет смешно, если он бросит пить из-за увиденного «призрака».

Нумизмат приехал на встречу не один. В невзрачном «Москвиче» сидел еще какой-то мужик нерусской наружности. Значит, подельник. Они что-то оживленно обсудили и отъехали. На криминал не похоже. Но пятерка из заначек у меня на скупку монет уйдет. Зато запас червонцев окажется не слабым. Лом я всегда добуду. Можно даже весной на пляж сгонять, там потерянных колец полно валяется. В это время еще никто не сообразил ходить по песку с металлоискателем. Но до весны еще стоит дожить. Проще обыскать ближайшие кварталы.

Если, конечно, будет время.

Глаза ищут ближайший телефон-автомат. Надо позвонить Даре, её бабушка почему-то к телефону не подходит. Глянул на часы, Синеглазку еще можно перехватить еще в универе. Уже привычно встаю на краю тротуара, выставив руку и оттопыренными двумя пальцами. Таксисты этот жест отлично понимают, потому через две минуты около меня тормозит машина с шашечками.

— Куда командир?

— Заработать хочешь?

— Говно вопрос!

Таксисты восьмидесятых это вам совсем не извозчики эпохи Яндекса. Не полуграмотные жители кишлаков и аулов, а вполне успешные предприниматели переходного периода. Довезти с ветерком за доплату — пожалуйста! Достать ночью выпивку или вовсе завезти в шалман — нет проблем! Найти девочку с низкой социальной ответственностью — да ради бога! Вот и этот молодой парень с ярким южным говором легко согласился на мои условия. Счетчик он все-таки поставил, ему же план выполнять, но я пообещал ему столько же сверху и доплату за стоянку. А таксисту чего? Деньга капает, богатенький клиент заряжен. Жизнь удалась!

Эти ухари имеют нюх на деньги, что мне с одной стороны льстит, с другой — вызывает тревогу. Не совсем так я представлял будущее еще пару месяцев назад. Но судьбу не обманешь! Не стоит ей противиться. В конце концов, ту жизнь я уже прожил и прошлое пусть в настоящем надо отпускать легко. В тот раз в период страшных девяностых я слишком поздно эту истину сознал. Меньше бы ран на сердце осталось.

Эх, нельзя в чужие судьбы соваться!

Дару прождал недолго. Главная задача — не попасть на глаза Маше и её подругам. Расстались мы больно уж нехорошо. Но все к лучшему. Не пара мы! Внезапно задумываюсь о том, что пора бы наладить отношения с Настей. Долго ли она еще меня ждать будет? Да и с тем отморозком разобраться следует раз и навсегда. Хм, а вот тут карман в кармане точно может пригодиться. Я уже ощериваюсь в предвкушении будущей крови, когда замечаю Синеглазку. Сегодня она одета вполне по-современному. В джинсах и короткой куртке А ноги у нее очень даже…

— Привет!

Девушка не проявила никакого показного удивления, лишь пробурчала:

— От тебя нигде покоя нет.

— Мне срочно нужна твоя бабуля.

— Зачем, даже спрашивать не буду.

Но взгляд все равно настороженный. Дамира Георгиевна единственный здесь её родной человек.

— А я все равно отвечу. В городе есть наши союзники. Те, кто ходит мимо флибустьеров. Думаю, вашим людям это будет интересно.

Здесь я Синеглазку все-таки подловил. Искреннее удивление с откровенным испугом отразились в её бездонным глазах. Она внимательно меня осматривает, как будто принюхивается. Затем ошеломленно произносит:

— Ты ходил туда?!!Весь искришься!

Пришла очередь и мне удивиться:

— Ты видишь это?

Дара величественно кивнула:

— Так я потомственная ведьмачка! Ах да, — девушка лукаво улыбнулась, — ты же об этом не знаешь.

Так-так, а с этого места поподробней! Мой взгляд достаточно красноречив, но Дару им не прошибить:

— Бабуля будет поздно, так что лучше ехать к ней в музей.

— Музей города?

Синеглазка удивилась:

— Нееет. Он здесь при чем? На работе она.

— Тогда пошли к машине, нас ждут. Чего ноги топтать.

Дара легко согласилась. Девушкам нравится комфорт в любом проявлении. Весь человеческий прогресс обязан этому стремлению. Все началось тогда, когда женщина обнаружила сухую и теплую пещеру. Затем погнала мужика за дровами и мамонтом.

Синеглазка по достоинству оценила пачку денег, что я достал из кармана, когда расплачивался с таксистом.

— Ты зря времени не теряешь!

— Почему бы и нет, если имеется возможность.

— Нам сюда.

Контора занимала отдельное здание на Васильевском острове. Некогда нечто фабричное или заводское, судя по красным облупленным кирпичам. Но обстановка внутри удивила. Неплохой ремонт с изысками дизайна. Табличка гласила, что мы прибыли в рабочий клуб «Красный Октябрь». Это кто-то решил поглумиться над громким названием или спрятал за броской вывеской нечто совсем иное?

Дара тут же исчезла за какой-то дверью и появилась уже с бабушкой. Дамира Георгиевна вышла в строгом темной костюме, с высокой прической на голове.

— Как вы сегодня элегантно выглядите!

Бабуля приосанилась и сдержанно поблагодарила:

— Вы умеете говорить дамам комплименты, когда пожелаете.

Дара стояла позади и показательно закатила глаза.

— Бабушка, Иван вообще-то пришел по делу.

— Слушаю.

Вот сейчас вижу перед собой собранную и решительную женщину, не особо похожую на пенсионерку. Кем же она была в своем мире?

— У меня появились контакты с людьми из иных мирозданий, что может ходить мимо официальных ходов.

Дамира Георгиевна новость прокачала моментально, кивнув мне:

— Идем.

В актовом зале, видимо, проходило некое собрание. Наша бабуля подошла к занимавшему стол «актива» важному пожилому человеку и что-то ему прошептала. Тот тут же объявил заседание профкома закрытым и с любопытством уставился в мою сторону. Народ начал расходиться. Но не все. Каким-то образом я начал отличать аборигенов от «приезжих». Нет, далеко не у всех из оставшейся шестерки в ауре мелькали искорки. Здорово подозреваю, что данные личности умеют прятать подобные проявления собственной чужеродности. И вовсе не от жителей Ленинграда. Но было в них и нечто иное. Что, пока непонятно. На уровне интуиции.

Дамира Георгиевна подозвала жестом к столу. На меня тут же уставились остальные чужаки. Было похоже, что они уже слышали обо мне. Во всяком случае, никакого удивления в их глазах не увидал. Любопытство, задумчивость и даже враждебность. Именно так на меня взирал рослый блондин в изысканном костюме и галстуком-бабочкой. Такого можно запросто принять за артиста. Может, они им и был в этом заведении.

Пожилой, не откладывая в долгий ящик, тут же взялся за дело. Его голосок с легкой хрипотцой был решительный и волевым. Пожалуй, дедуля крепче, чем смотрится. Не прячут ли они за внешней маской возраста свои истинные способности?

— Разу мы тут собрались, то хотели бы услышать ваши предложения.

Я оглядел «великолепную» семерку и в свою очередь поинтересовался:

— Для начала мне хотелось узнать о том, кто вы такие?

Раздался недовольный гул, а затем визгливый выкрик «артиста».

— Не много себе этот безродный князь позволяет?

Его тут же поддержал молодой человек с вислыми усами. Такие были в моде в семидесятые годы. Я глянул на них как можно снисходительней:

— Похоже, что вам не требуется союзническая помощь? И не нужны финансовые средства для ведения дел с внешними мирами?

На столике появилось несколько золотых червонцев. Вислоусый тут же заткнулся и даже как-то подобрался. Деньги он, видимо, уважал.

Но дальше к моему вящему удивлению слово снова взял «артист».

— В этом месте собирается сообщество политических беженцев. Так принято у вас называть тех людей, что не согласны с методами власти из своих родных миров. Здесь безопасно, и никто не тревожит.

— Вы здесь главный?

— Нет, — замотал головой «артист», — у нас нет главных. Здесь собран ареопаг кланов. Мстислав Ростиславович, — он кивнул в сторону пожилого, — секретарь. А я спикер, то бишь оратор. Можешь называть меня Димитрием.

— Ясно, Димитрий. Обо мне вы слышали. Я как бы случайный подселенец в настоящий «Карман».

— Но неожиданно быстро делаете карьеру в области человекоубийства, — чеканно произнес крепкий человек с совершенно лысой головой. От него исходила уверенная в себе сила. Военный?

— Не без этого.

— Тогда чего вы хотите от нас?

— Уважаемые судари, — вмешалась в шедший явно не туда разговор Дамира Георгиевна, — Князь пришел сюда не просьбой, а предложением.

Все тут же уставились на меня. Вот же жуки! Но их можно понять. По сути они тут на нелегальном и довльно шатком положении. Так что придется малость приоткрыть карты.

— Да, мне пришлось отвечать на вызовы убийц. И я достиг на этом поприще успеха. И не сразу осознал, что это не мой родной мир и мне придется в нем как-то устраиваться.

— То есть вам требуется помощь в легализации?

— Скорее в поиске своего «кармана».

Лысый переглянулся с Мстиславом Ростиславовичем. Эти точно заводилы в практических делах.

— Что вы можете предложить нам?

— Защиту.

— Как видите, мы пока обходились без заезжих наемников, — саркастично произнес Димитрий.

Я молча выхватил из ножен клинок, усилив его свечение, а затем одним движением завернулся в «занавес» и метнулся в сторону, вскоре встав за спинами ареопага.

— Подобная демонстрация вас в чем-то убеждает?

Половина из присутствующих откровенно испугалась моей выходки. Лысый, секретарь и «артист», наоборот, начали смотреть более заинтересованно.

— Вот почему Князь Серебряный! Браво! И много у вас таких трюков?

Я убрал «занавес» и обернулся к лысому. Он больше всех похож на местного безопасника.

— Хватает. Я еще не со всеми до конца разобрался.

— Понятно. Этот мир вам благоприятствует.

Люди выдохнули, и я ощутил некоторую перемену в их настроении. Как будто сломался некий ледок. Потому тут же продолжил:

— Я вдобавок могу стать поставщиком золота. Мне нужны покупатели ювелирных изделий. Например, этих, — на стол легла ювелирка из последней «нычки». — Также по запросу могу доставать золотые монеты. Они ведь требуются вам, как универсальная валюта между мирами?

— И довольно часто, — вздохнул вислоухий. Судя по блеску в его глазах, он окончательно переметнулся и стал скорее моим союзником. Да и остальные глядели уже не так настороженно. Я такое предвидел. Людям всегда интересны те, кто может быть полезен, а не станет обузой. Своя рубашка ближе к телу.

Резюмировал нашу короткую беседу Мстислав Ростиславович:

— Хорошо, мы услышали вас и обсудим сделанное предложение.

Я кивнул и направился к выходу. Думаю, что они клюнут. Им нужны сильные союзники.

Уже в коридоре меня перехватил лысый, протянул руку, представившись:

— Тадеуш Мазецкий. Я отвечаю за безопасность.

— Иван, — рука у безопасника была крепкой. — Вы только здесь представляет силовой блок или…

— Или, — Мазецкий ловко достал красную книжицу. Ого, целый майор ОБХСС. А контора правильная. С одной стороны, майор может всегда прикрыть их нелегальные делишки, с другой вывести на нужных для бизнеса людей.

— Рад знакомству.

— А уж как я! — и он ни черта не шутил. Глаза серьезные, даже можно сказать, довольные. Ну да, ему мои навыки ох как нужны. Похоже, что беженцы в Кармане в основном из творческой и научной интеллигенции. — Пойдемте ко мне в кабинет. Пока коллегия воду в ступе толчет, поговорим о делах наших грешных. Не удивляйтесь, мне выделили в этом клубе помещение под общественную работу. Мы тут как бы с детьми занимаемся по своему профилю.

— Согласен.

Хоть кто-то ту не болтологией занимается. Чую, мы с этим спецом споемся!

Глава 31

Стрелки и рулежки

Тадеуш не стал много разглагольствовать, а сразу включил чайник и выставил на стол сладкое и закуску. Веско припечатав все бутылкой десятилетнего армянского коньяка и двумя рюмками. Начислив в посуду по полной, он выдохнул:

— За знакомство!

Я также не стал выделываться. День больно выдался нервным. Коньяк горячей струйкой проник в организм, тут же отозвавшись в голове легкой расслабухой. Я улыбнулся:

— Хорошо пошла.

— Ты закусывать не забывай.

А стол для восьмидесятых был богатым. Сырокопченая колбаска, голландский сыр и несколько красных венгерских яблок. Вскоре появился чай. Судя по запаху, вовсе не грузинские опилки. Самое интересное, что в далекой солнечной республике хороший чай на самом деле рос. Но для плана его разбавляли черт знает чем.

— Покажи золотишко, — Матецкий сразу взял быка за рога. Он достал лупу и внимательно оценил изделия. — Сам ищешь?

— Не без этого.

— Дар?

— Типа того.

Безопасник вздохнул.

— У нас таких талантов нет. Ищем по наводкам. Питер город богатый. Столица трех империй.

— В смысле?

— В разных мирах. Их ведь не так много, веток общего древа. Каждый из нас представляет свой клан и делегирован в ареопаг от земляков.

— То есть их всего семь?

— Немного больше, но там единицы сбежавших. Некоторые ветви так плотно обложены техномагами, что оттуда пути уже нет.

А это человек просто кладезь информации!

Тадеуш что-то такое в моих глазах уловил.

— Дамира тебе передала брошюру для новичков?

— Да. Но пока не читал. Некогда.

— Ознакомься сначала, потом вопросы задавай. Будем!

Здоров он бухать! Как бы с этим майором не напиться.

— Прозит!

— Золото можешь оставить у меня. Найду на него хорошего покупателя. Не бойся, у меня свои проверенные каналы. Уйдет «за ленточку» и концов не найдешь. Мы стараемся не гадить там, где живем, — Тадеуш подал мне визитку. — Тут два телефона. Рабочий и этот, — он кивнул в сторону древнего аппарата на канцелярском столе. — Деньги принесу сюда. Монет много достать можешь? Нам регулярно для дела нужно. Но оплатим услугами.

— Вот как раз по этому поводу есть разговор!

Я прокачал в уме, что милиционер в качестве «крыши» намного лучше, чем неизвестные мне беженцы. Так на деле и вышло.

— Знаю я этого нумизмата. Дело иметь с ним можно. Но осторожно. Сам я на встречу не пойду, кто-то из его окружения может узнать. А вот человека, из своих дать могу. Парень молодой, но резкий как понос. Спину прикроет надежно.

— Хорошо. Что за услуги?

— Жилье, официальное место работы или учебы. Все с печатями, настоящее. И прописка. Ты же это ищешь?

Матецкий хитро посматривал на меня и наливал по третьей. В голове уже зашумело. Все-таки организм молодой, пить еще как в будущем не научился.

— Договоримся.

Не очень приятно, когда тебя просчитали. Но с другой стороны, не я первый. А нужды у всех одинаковые. Но, черт побери! Придется рвать нитки на живое. Про завтрашнюю встречу я пока промолчал. Нечего выкладывать все козыри. Но сильно думаю, что пусть и не всем, но сотрудничество с неизвестными чужаками будет кому-то из коллегии интересно.

В коридоре меня нагнала Дара.

— Ой, как разит от тебя! Тадеуша хлебом не корми, а дай напоить человека.

— Да я так… немного.

Ага, почти бутылку выкушали! Внезапно на улице меня разморило. Даже холодный воздух не привел в чувство. Послышался возглас Дамиры Георгиевны и меня упаковали в машину. Очухался я у них на кухне с ложкой в руке, поедая куриный супчик. К нему прилагался чай.

— Даже не спорь, постели ему на тахте в большой комнате. Я переночую у Татьяны. Все равно в гости к ней собиралась. Ну куда ты его сейчас выставишь! А вруг что случиться?

— Бабушка!

— Молчи! Раз нашла его, вот и тащи дальше. Ведьмачка моя!

И в какое же логово я попал?

Первое, что я увидел утром, были чьи-то голые ноги, точащие из короткого халатика. Чувствовал я себя неплохо, голова не болела, в глазах не двоилась. Но не сразу понял, что передо мной спиной стоит Дара, заправлявшая кровать. А когда она наклонилась и подол задрался до самых трусиков, то рефлекс сработал автоматически:

— Ой! Дурак, отпусти!

Теплая кожа девушки, её запах на миг затуманили мой мозг. Очухался уже, когда она была на моих руках. Не хотелось ничего, как приласкать её и воспользоваться. Прям жгучее такое желание образовалось. Но умом понимаю, что нельзя. Выдохнул:

— Извини. Нервы.

Девушка легко выскользнула из моих объятий и обернулась. Глаза выглядели рассерженно, ноздри гневно раздувались:

— Если не можешь держать себя в руках, то тебе не место у нас!

— Бес попутал. Давно не был с женщиной, а тут ты… вся такая…

— Какая?

— Красивая и желанная. Аж мочи нет!

Дара, было открыла рот, но внезапно улыбнулась.

— Не поймешь, тебя ругать или хвалить. Ты мне тоже нравишься, но не место и не время. Иди завтракать, мне на учебу ехать.

Однако, то ли радоваться, то ли плакать. Пока мы кушали омлет и сырники, да пили кофе, ни промолвили ни слова. Я то и дело бросал любопытные взгляды на девушку, та делала вид, что их не замечает. Поймал себя на мысли, что если бы она не сопротивлялась, то отсюда долго не ушел. Было в чужестранке нечто магическое. Вот оно!

— Ты не хочешь быть со мной, потому что наполовину магичка?

Девушка так и застыла с кружкой в руках:

— С чего ты взял?

— Учуял.

Дара отошла помыть посуду, затем задумчиво обернулась.

— Ты поставил меня в тупик. У меня нет родства с техномагами, но я с детства кое-чему училась.

— Это как-то связано с твоими родителями?

Как будто тень набежала на лицо девушки.

— Не твое дело!

— Как скажешь, — примирительно поднял руки. Видимо, тема болезненная для девушки. Лучше узнаю у бабули. И почему та называет Синеглазку ведьмачкой. Расстались мы около остановки автобуса. Мне не хотелось тратить время на общественный транспорт, да еще и в час пик. Дел сегодня больно полно. Успеть бы все выполнить!

Сначала позвонил нумизмату. Двушки нынче у меня всегда есть. Телефоны-автоматы в граде Петровом также еще не перевелись. Абонент ответил быстро, назвал место и время. Деловой хрен! Так что сразу позвонил и Матецкому. Тот с утра также оказался на рабочем месте. Выслушав просьбу, майор обозначил место для встречи с напарником, а также описал его внешний вид. Посоветовал полностью в курс дела не вводить. Только по мере необходимости. Человеку он доверял, но у них так принято для конспирации. Меньше знаешь — больше живешь.

Так, вроде как стрелка назначена, осталось достать деньги из нычки. Свободных капиталов на руках нет. Поразмыслив, решил вынуть те, что были спрятаны на чердаке дома на Петроградской. Та странная дырка в стене, что нашлась неподалеку от качалки, пусть останется на всякий случай. До нее добраться быстрее всего.

Решено-сделано. Ловлю такси и качу до соседнего квартала от дома с кладом. Ненароком начинаю потихоньку шифроваться. Хрен его знает, может нас Контора уже ведет? Меня они точно ищут из-за папы мажорика. Еще бы и с ним окончательно разобраться. Только пока не решил загасить его насовсем или напугать. И там, и там проблемы гарантированы. Не начать ли вообще с папаши гэбещника? Без него сыночек вряд ли что сможет.

Под эту шальную мысль и совершаю ошибку. На чердак я залез без разведки и не под «занавесом». А там, оказывается, в это время работали плотники. Починяли слуховое окно. Пришлось срочно «закрываться» и ждать, пока они закончат. Так эти ухари что-то все равно заподозрили и ждали меня в подворотне. Но получили взамен клада увесистых люлей. В принципе этот дом уже «отработан», дорогу сюда можно забыть.

Сделал на всякий случай крюк до Большого проспекта. Заодно вычислил по пути еще две нычки в одном красивом здании. Мощно полыхало. Золотишка там полно. Разгребу дела и надо туда обязательно наведаться. Два десятка купленных у нумизмата монет уйдут на лапу майору. Думаю, что хватит на квартиру и прописку. Или что он еще предложит. И в самом деле золото — лучшая валюта. И еще лепше, когда она отчеканена. То есть имеет определенную пробу и вес. Так что обменные червонцы покамест придержу.

Встреча прошла около Сенной. Загодя в туалете подготовил нужную сумму, добавив к заначке пару сотен из оборотных. Тут же лежали в кожаном мешочке Александровские червонцы. Лишний раз светиться неохота, лучше сделать все разом. Сначала встретился с человеком Тадеуша. Он сам ко мне подошел и представился Коляном. Больше всего был похож на записного ботана, но рукопожатие железное. Да и взгляд больно уж проницательный. Опыт оперативной имеется. Он из «наших», но работает у майора в отделе официально. Коротко ввел его в курс дела. Парень задал пару наводящих вопросов по тем и тихонько отвалил в сторону.

Нумизмат подъехал на той же «Волге». Осмотрелся по сторонам и сел сзади. Водитель, сильно смахивающий на братка, прохаживался рядом с машиной. Стоявший поодаль Колян перекинул газету из одной руки в другую. Значит, все под контролем. Я и сам под «занавесом» успел сходить к «Волге» и послушать приехавших продавцов. Ничего особенного. На кидалово непохоже.

— Доброго дня!

— Опаздываем! — нумизмат постучал по часам.

— Проверял все ли в порядке.

Мужчина порывисто обернулся, но промолчал, лишь испытывающе смотрел.

— Вот! — я положил мешочек на просторное сиденье.

— Сейчас.

Нумизмат достал весы, лупу, пинцет и некоторое время сосредоточенно проверял монеты. Я прислушивался к себе. Ничего не ёкнуло. Колян неторопливо прогуливался по тротуару. Бодигард курил. Все было спокойно.

— Считай, — продавец открыл дипломат и выставил свернутые в бумагу монеты. — Будешь проверять?

— А как же!

Мой внутренний взор ничего необычного не заметил. Золото точно не паленое. Нумизмат поджал губы, заметив, что ничего больше не предпринимаю.

— Я слышал о таких, как ты, но никогда не видел.

— Вы на редкость много знаете.

— Но предпочитаю лишний раз помалкивать.

— Вот и правильно. Мне вам как раз рекомендовали, как надежного партнера.

Я сгреб Николаевки в кожаный рюкзак. Заказал у того же мастера, что сделал мне ножны. Затем вынул пачку денег. Нумизмат быстро их проверил и посчитал. Затем с довольным видом кивнул и достал еще два свертка. В каждом по десять червонцев.

— Странный обмен. Даже не буду спрашивать для чего.

— Вот и не надо.

Я быстро убрал червонцы. Нумизмат после некоторых раздумий поинтересовался:

— Еще пожелания будут?

— Я позвоню. Спасибо за удачную сделку.

На том и разошлись. Несмотря на кучу псевдобандитских сериалов и книг чаще всего сделки даже в девяностых заканчивались именно так. Все оставались при своих и получали прибыль. Для этого туда и шли. А не получать пули и битой по башке.

Колян догнал меня за поворотом.

— Никого за нами нет. Все чисто.

Я бросил через плечо:

— Вот и прекрасно! Я что-то должен?

— Если и да, то не мне. Чао.

— Спасибо.

Не успел я обернуться, как парень исчез. Хорошая команда у Матецкого. Надо бы с ним покрепче подружиться. Правда, еще неизвестно кто этого больше хочет. Безопасники и свободный охотник-убийца все-таки люди разные. Но мне было приятно, что я сейчас не один. Жаль лишь расставаться со старыми институтскими друзьями.

В общаге меня снова перехватил Андрюха.

— Тебя Жэка искал. Очень настойчиво.

— Скажи, что некогда.

— Да где ты всегда пропадаешь?

— Есть дела.

— Скажите на милость, какие мы стали занятые.

Понятно, что товарищу было обидно. Но мне сейчас честно не до него.

— Что ему надо?

— Новости есть по твоему конкуренту.

Я удивленно уставился на товарища:

— Кому?

— Мажорчику. Сказывают, тебя искал настойчиво. Насте прохода не дает. Со своим корефаном каратистом возле института ошивается. Смекаешь для чего? Вот неймется уроду. Помощь нужна?

— Сам правлюсь.

— Зря ты так.

Хороший Андрюха парень! Но не в этой жизни. Как же все-таки хреново рвать по живому.

— Извини, но так надо. Вам еще здесь учиться.

Осталось еще одно дело перед встречей с чужаками. На Петроградской я успел заскочить в тот двор, где встретил Милослава. Знак Сварожича был на стене начертан. Быстрым шагом направляюсь к каналу Грибоедова и Биржевому мосту. Народ спешит по своим делам, плотней запахиваясь в польта и куртки. Остро пахнет зимой. В Банковском переулке я останавливаюсь и вдыхаю морозистый воздух, внезапно понимая, что сегодня ночью или завтра пойдет снег. Пора бы уже прийти зимушке-зиме. В знакомом дворике никого. Лишь где-то дальше слышатся голоса. Ну что ж, пора!

Глава 32

Карман в кармане

Как это вообще работает? Только что в голове было пусто, а прошел миг, из глубины сознания всплыли необходимые магические символы. На самом деле они некие ключи, потому что все, даже слово, материально. И тем более знаки. Люди ведь, используя простейшие цифры и формулы, смогли обуздать атом и послать человека в космос. На основе, кстати, простейших инженерных решений. Что такое ракета? Это по существу начиненный горючим снаряд. Он для экипажа более опасен, чем для огромных галактических расстояний!

Да и с ядерной энергией не все так просто. Черт меня дери! Вскоре же рванет Чернобыль! Опаснейшее нарушение техники безопасности похоронит многие надежды человечества и ударит по Союзу больно-больно. Это будет началом конца. Пожалуй, об этом стоит написать кому следует. Только сначала вспомнить кому именно. Точно не в ЦК КПСС! Идея с прогрессорством меня не оставляла ни на миг. Просто я не верил, что один человек сможет хоть что-то изменить. Тем более, не облаченный властью. Но последние события поколебали мою уверенность.

Но сначала зайдем в «карман в кармане». Находясь под «темным занавесом», выхватываю вспыхнувший серебром клинок и делаю им несколько взмахов, копируя нужные символы. И откуда они взялись в моей голове? Или информация появляется, когда она необходима? Ничего, позже разберемся! Запоздало вспыхивает знание, что знаки называются Рунами. Значит, и в моем мироздании имелись некие артефакты из мира магов?

Осторожно открываю люк для погрузки угля и ступаю вниз. Ха, получилось! Ступеньки ведут в зал. Только он сейчас вовсе не готический. Это же мое представление о прекрасном! Когда я размышлял, что хотел бы увидеть, то фантазировал на славянскую тематику. Стены из дубовых бревен, свисающие сверху тележные колеса со свечами. Дергаю за полог расшитой ткани. Как и везде — место для хранения оружия. Рогатина, полуторник, чекан и Скрамасакс. Это заточенный с одной стороны длинный нож викингов. Отчего-то захотелось именно его. Это я удачно зашел! Все так, как представлялось. Получается, что я сейчас могу создавать подобные этому мини-карманы или даже менять готовые? Надо бы проверить.

Двигаюсь дальше, представив в конце залы стол с яствами. Вот и он! Никаких восточных фруктов и виноградов. Корчага с медом, братина с пивом, копченое сало, окорок, каша и зелень. А вкусно! Мед хорошо зашел, но много пить не стоит. Он не такой крепкий, как вино, но в ноги ударяет. Опасный для незнакомого с его действиями человека напиток. Соображать будешь, а ноги не понесут! В современности его люди не пьют, потому о его действиях не знают.

Кстати, а ведь здесь можно спрятать часть золота! В мое логово никому хода нет! Задумываюсь и «создаю» отходящую в сторону дверь. За ней чулан. Снимаю рюкзак, отсчитываю в кошель двадцать пять монет, что предназначены для отдачи, остальное прячу в окованный бронзой сундучок из вишневого дерева. Надежно, как банке. Трехлитровой. Слышал, что советские барыги закапывали в них на своих огородах собственные капиталы. Даже валюту. Вот бытие у них непростое! И жить хочется кучеряво, и партия с милицией не дает! Куда бедному крестьянину податься? Ох, не зря наши предки бежали в Сибирь, шли на Север и в казаки. Да и в Гражданскую зеленые республики устраивали. Не верили ни в чью власть.

Уже на выходе внезапно ощущаю присутствие чужого. Да хрен тебе, нынче не подловишь! Вернуться, взять оружие, дело нескольких секунд. Лестница перед подъемом предательски раздваивалась. Кто-то очень хитрый желал меня здесь подловить. В мой карман он попасть не мог, потому пристроился рядом. Смело иду вперед. Одним врагом больше, одним меньше. Зал чужака ярко освещен. Или так светло от светлых камней, из каких он выстроен. Кругом белые полотнища с красной вышивкой. Медные и бронзовые кувшины, огромные амфоры по углам. Эллада? Рассмотреть все подробно не успеваю. Чужак нападает без предупреждения.

Греческий гоплит. Интересный образ, но не бесспорный. На самом деле основное оружие элладских воинов — это копье. Сражались они им в плотном строю фаланге. Держать строй учились с отрочества. Это долгое время было их главным тактическим оружием, которое помогало побеждать варваров, а затем сокрушило великую империю Ахеменидов. Зубодробительный удар строем копий частенько повергал врага в бегство.

Сработало мое наитие или голый расчет? Если у тебя нет громоздких доспехов, то всегда бери «длинную руку». Копье, глефу или алебарду. Так что я принимаю выпад молчаливого чужака безо всякой паники. На самом деле копейный бой очень интересен. Это как шахматы, своя тактика и решения. Отбить, встречный выпад! Подловить противника, когда его копье смотрит в сторону и нанести удар. Гоплит отбрасывает бесполезный сейчас бронзовый щит и также орудует двумя руками. Так сподручней. Но заметно, что с восточными приемами боя он незнаком. Неправильная стойка и слишком короткие выпады. Моя же левая нога сейчас вынесена вперед, а правая рука держит рогатину у самого оконечника древка. Таким образом я достигаю глубочайшего выпада.

Противник точно такого не ожидает. Рогатина к тому же имеет плоское режущее лезвие. И вскоре враг получает несколько ран на ноге и предплечье и начинает терять кровь. Понимая, что он проигрывает, боец резко уходит в боковую нишу, где действия моим длинным копьем затруднены. В какой-то момент после удачного отбития противник кидает в меня копье и бросается наперерез с кривым мечом копис. Не хотелось бы получить удар таким лезвием. Раны от него очень глубокие.

Но не зря я взял с собой клевец. Вообще-то, он предназначен для работы с коня, но и здесь сойдет. Бью им без размаха, банально раскручивая снизу через голову. Это только в кино каскадеры, нарушая все законы физики, машут любым оружием как дубинами. Одновременно ухожу от удара и клевец своей острой частью летит прямо в башку гоплиту. Его шлем не выдерживает мощнейшего удара. Это оружие и предназначалось для битья панцирной защиты. Моментально подхватываю выпавший из его руки врага меч и вразмашку «черчу» на его открытой шее полосу.

Дьявол! Целый фонтан крови обрызгал меня с ног до головы. Тело гоплита еще содрогается прямо у моих ног. Эхма, даже не спросит у него — собственно, какого черта?! Он наемник или это привет от братства флибустьеров? Ладно, будет день, и будет пища. Пока же меня опять скручивает и раскручивает, это так переходит энергия и сила от одного к другому. Для того и происходят битва в маленьких «карманах», чтобы ничего не потерять в мировом эфире. В этот раз обошлись без молний. Значит, супротивник не был кем-то значительным.

Возвращаюсь к лестнице и пытаюсь стереть с лица кровь. Куртка испорчена напрочь. Вздыхаю и выворачиваю её наружу. Чтобы дойти до Апрашки сойдет. Тут рядом, да и темнеет. Хватит с меня приключений! Отмечаю про себя, что сейчас действовал в этот раз без промедления и ловко. Спокойно совладал с не очень знакомым оружием. Хотя физика везде одинакова! Но на что рассчитывал этот ухарь? На то, что я буду неподготовлен. Ну да, вряд ли бы добрался до своего кармана. Да и что там хватать для защиты, было мне неизвестно. На нем уже была нагрудная защита, поножи и шлем.

Это убийство, а не поединок. Будем знать!

Уходя, я «запечатал» дверь. Больше сюда без меня никто не войдет!

Не сказал бы, что Витек удился от моего стремного вида, но ржал долго. Я выловил его в подсобке, зайдя к магазину сзади. Благо дорожку знал. Повздыхав для вида, продавец предложил какую-то шведскую куртку.

— Знакомые на комиссию принесли.

— Триста?

— Так, качество глянь! Ну, хорошо, давай полтос во взаимозачёта. Твоему гаврику накину от души. Парень старательный.

Вспоминаю важное:

— Слушай, тут такое дело. Я буду сейчас реже появляться. Так что его не гони.

— Ну, дело твое, — вяло ответил Витек. Он уже стоял с банкой импортного пива, видимо, намечая продолжение. — Так берешь?

— У меня есть выбор?

К хорошему привыкаешь быстро. Носить советскую одежду вовсе не хотелось. Да и вряд ли прошаренный таксист остановится около одетого в совковое чушка. В такой куртке меня или за мажора или за фарцу примут. А это совсем другой уровень.

Посчитав остатки денег, я вздохнул. Быстро они, однако, утекают. Но ничего, Матецкий скоро за золото рассчитается. Я помню, как у него глаза вспыхнули при виде золотишка. И он в накладе наверняка не останется. Поэтому я неспешно дошел до стоящего неподалеку такси. Обычных пассажиров такие ухари не сажают. Ждут «деловых». Но этот дядька лишь коротко спросил:

— Куда?

— В Парголово. Так чтобы поближе к озеру.

— Понял. Четвертак.

Я показал приготовленные заранее деньги, и мы живенько стартанули. Пусть на улицах еще не было пробок из будущего, но дело к вечеру, так что поток на дорогах был насыщенным. Только ближе к окраине мы развили приличную скорость. И я уже не так тоскливо смотрел на часы. Опаздывать не люблю.

Мы проскочили поселок, потом сделали крюк. Таксист остановил около густых кустов и показал на дорожку:

— Тебе туда, парень. Иди прямо. Забрать надо?

— Нет, спасибо. Держите.

— Удачно погулять, — усмехнулся таксист и начал лихо разворачиваться.

Я же с тоской посмотрел на потемневшее небо. Надо было фонарик с собой взять. Неожиданно от деревьев отделились две тени. Я тут же расстегнул куртку и положил руку на ножны. Они у меня повешены на плечо.

— Князь?

Точно, как я сразу не заметил! Около парней летали синие искорки.

— Это я. Вы меня ждете?

— На всякий случай проходы караулим. Тут и заблудиться недолго.

— Правильно и делаете! Куда идти?

Прогулка заняла минут пятнадцать. Вскоре мы вышли к темному озеру, заметив неподалеку горящие костры и какие-то сооружения. Милослав Воткинский вышел мне навстречу и поздоровался.

— Извини, была дела, опоздал.

— Ничего. Понимаем. Пойдем к огню. Скоро будет мясо готово. Выпьешь?

— Если только легкий напиток.

— В этом мире есть неплохое вино.

Мы подошли к большому костру, около которого тусовался народ. Чуть поодаль была установлена основательная брезентовая палатка, внутри ее горели жаровни. Видимо, для тепла. Пара человека возилась с тушей свиньи, что жарилась целиком. Однако!

Милослав куда-то исчез и вскоре появился с бокалом красного вина. Он взмахнул им и во всеуслышание объявил:

— Други мои, прошу любить и жаловать, Князь Серебряный!

Два десятка человек в походных пыльниках и простецких ватниках живо обернулись ко мне. Раздался веселый гомон. Похоже, что они рады мне. Я поднял в дружественном жесте руки:

— Спасибо!

— Поближе познакомимся позже. Выпьем!

Вино было сухим и терпковатым. Скорее всего, грузинским. Я отогрелся у костра, рассматривая людей. Как ни странно, но половина из них оказались женщинами. И вся публика относительно молодой. Не сильно старше тридцати. Молодежь такая дерзкая, что готова на побег? Или она более революционна?

Вскоре меня и остальных пригласили внутрь. Убранство палаток было простым. Банальные дощатые столы и лавки. Посуда или деревянная, или простецкая глиняная. Я такое видел на фестивале реконструкторов. Интересно, это обычай или они так живут? Воткинский как будто услышал меня. Поставил на стол глубокую миску с жареным мясом, кивнул в сторону тарелки с овощами и зеленью.

— Угощайтесь и не удивляйтесь внешнему виду. Наши ребята работают здесь на реставрации дворца и благоустройству Шуваловского парка.

— Хм, отличная конспирация!

— И возможность — вот так собираться втайне от других. Все дороги сюда перекрыты из-за реконструкции, чужие здесь не ходят.

Я бросил взгляд на предводителя отщепенцев и выпил вина, отдав должное мясу. Народ подходил, знакомился. Нравы здесь были демократичные. Некоторые из барышень с досужим любопытством меня оценивали. Я такое сразу ощущаю. Тянутся к альфа-самцу?

Пожалуй, настало время разговора. У меня такое ощущение, что от него зависит очень многое. В ближайшую неделю моя жизнь в новом времени изменится навсегда. Но в этот раз своей судьбой буду руководить я сам.

Глава 33

Время собирать камни

— Милослав, почему вы не общаетесь с ареопагом?

Предводитель колонии политэмигрантов не торопился с ответом. Он сначала подозвал к нам высокую блондинку с волевым лицом и спортивным телосложением. Та смотрела на меня дерзко и испытывающе. Мол, что еще за хрен с горы? Такую мадам можно было смело назвать Валькирией. Да и рукопожатие у нее вполне мужское.

— Зельда, наш князь интересуется, почему мы не вместе с теми стариками, что постоянно заседают на острове?

— Потому что они никчемны. Привыкли откупаться от всех бед и угроз золотом. Это состояние называется кокон.

— Но ведь согласитесь, за последние годы они неплохо здесь устроились?

Глаза у Зельды блеснули, она хищно втянула носом воздух:

— Дороги судьбы неисповедимы. Может, они и неплохо спрятались, но без движения дальше, поток превращается в болото!

Вот это экспрессия! Я с интересом изучал её лицо, а она в свою очередь бросала взгляды на меня. Между нами возникла некая симпатия.

— То есть ваше кредо — движение без остановки?

— Нет, передышки, разумеется, потребны. Но наши миры в серьезной опасности. Князь, при всем моем уважении, вы и понятия не имеет, что нам всем пришлось пережить!

Я внимательно посмотрел на женщину и увидел в ней опытного воина. Практика, а не теоретика. Она и голыми руками сможет порвать противника. Пожалуй, имея Тадеуша за спиной и Зельду рядом в строю, можно достичь намного большего. Запоздало вспоминаю, что так и не прочитал выданную мне бабушкой Дары брошюру. Без элементарных знаний получать знаковую информацию бесполезно. Поэтому дальше стараюсь дозированно выпрашивать у подходивших людей об их мирах, способе попадания сюда, а также намерениях.

Милослав не вмешивается. Даже временами подсказывает. Ему понятно, что мне сложно разобраться во всем разом. Иногда он пускается в пространственные рассуждения и объяснения. Отчасти мне непонятные. Ох, дьявол, во что я ввязываюсь! Но деваться некуда. Сунул палец, засовывай пасть! Наконец, я созрел для важного вопроса:

— Я вам нужен как воин или один из предводителей?

Мы сидим отдельно вчетвером. Воткинский, Зельда и здоровенный Любомир, напоминающий былинных богатырей. Он в этой ватаге отвечает за безопасность. А в своем мире служим офицером егерей, навроде нашего спецназа. Он и вызвался отвечать:

— Бойцов и у нас самих хватает. Воины всегда впереди в сражениях и часто прикрывают беженцев. Много хороших ребят погибло на пути сюда и в другие спасительные миры.

— Тогда объяснитесь, будьте так любезны. Не просто же мясо поесть вы меня сюда пригласили.

Зельда переглянулась с Мирославом, затем начала рассказывать.

— Любомир не совсем прав. Как воин, ты великолепен. Наследственные навыки, сила и возможности, полученные от убитых врагов. Все это разом делает из тебя крайне опасного противника. Я, например, сто раз подумала бы перед тем, как выйти против тебя.

— Спасибо на добром слове.

Зельда улыбнулась, и мы стукнулись кружками. С ней можно иметь дело! Воткинский серьезно на меня глянул:

— У тебя на самом деле имеется талант, которого нет ни у кого из наших миров.

— Возможность открывать карманы?

— И не только.

Хозяева смотрели на меня выжидающе. Ни тени легкости в их поведении не осталось. Настоящие вожди! Я отхлебнул вина из кружки и спросил:

— Я еще и сам не так опытен в подобном умении. А вы подозреваете большее.

— Главное — возможность. Остальному мы тебе подскажем, — коротко бросила женщина, и я почему-то поверил ей.

— То есть вы предлагаете обучить меня открывать проходы?

— И это тоже. Тебе многому еще стоит научиться, Князь. Так не лучше ли делать это под руководством опытных людей, а не набивать шишки самому?

— Откуда у меня это? И почему вы не можете проворачивать подобное?

Воткинский развел руками:

— Ты видишь здесь местных? Мы все пришельцы. А это зеркало твоего мира помнит твоих предков. Они знатно наследили в нем. Потому ты и попал именно сюда, в эту ветку общего дерева человечества.

Хоть кто-то сказал мне что-то по существу. Эти ребята готовы делиться знаниями, и мне такое чертовски нравится! Видать, их сильно прижало, и им срочно требуются союзники. Мне, впрочем, тоже. Нет крепче союза, основанного на взаимных интересах.

— То есть правители Пустоши пользовались здесь авторитетом?

— Клан Маклаудов известен далеко и широко. Особенно своими тайными возможностями.

— Так, подождите! — пазл в моей голове окончательно сложился. — Черт возьми, эта сказка по Горца, вовсе не сказка!

— Ты, о чем?

Пришлось чужакам рассказать о франшизе, что выйдет в том моем мире вскоре. О снесенных головах бессмертных, бесконечных сражениях и поисках избранных. «Должен остаться один!!»

— После поединков эффекты получения силы от врага были похожими. Смерчи, молнии, меня как будто выворачивало наружу. После этого тела побежденных исчезали, а я получал знания и мастерство поединщиков.

Мой рассказ произвел на вожаков впечатление. Сейчас они смотрели на меня совсем иными глазами. Особенно Зельда. Мирослав же стукнул кулаком по столу:

— Кто интересно в твоем мире сообщил создателям кинокартины эти секретные сведения? Наверняка такое прошло неспроста.

Мне стало интересно:

— То есть в моем мире находился чужак. Но он же обычный!

— И потому совсем не защищен от вторжения магов. Рассказчик истории просто продал её киношникам, а тем эта перевранная красивая история понравилась. Сколько там, говоришь, вышло фильмов?

Я задумался:

— Вроде четыре. И еще сериал. Там герой другой, тоже из клана Маклаудов, но моложе.

— Сходится, — кивнул Мирослав. — Только в реальности, насколько я наслышан, события происходили несколько иначе. И нет никаких бессмертных, как и бесконечного соревнования между ними. Поединки проходили между выходцами из разных миров. Потому твой клан досадил многим. В нем имелось много искусных воинов, что оставили свои секреты родичам. В том числе и тебе.

— Из-за этого на меня нынче так упорно охотятся?

— Да.

— Спасибо, успокоил.

Мой юмор ребятам понравился, они радостно ощерились. Мы еще немного поговорили. Время было за полночь, и меня после тяжелого длинного дня начало рубить. Потому и увели спать в дом. Вернее, утащила Зельда. Понятно, что часть сна она у меня украла. Но никогда в постели я еще не был с такой мускулистой женщиной.

— Ты долго спишь, владыка, — с меня стянули одеяло и сунули под нос чашку кофе. — Вставай! Я нагрела тебе воду, можешь сполоснуться.

— Спасибо.

Уже более осмысленным взором я уставился на Зельду. Она была полностью одета и собрана. Хм, в таком наряде барышня будет точно привлекать внимание. Темные джинсы, кожаная куртка и платок в виде банданы на голове.

— Что смотришь?

— Так одеваться будут года через три.

— Нет, я уже сейчас видела такую одежду на молодых людях. Но ты прав. Их пока немного, и они слушают странную музыку.

— И их не очень любят власти и милиция.

— Да и черт с ними! Ты идешь мыться? Нам пора.

— Да? А я думал, ты захочешь продолжения.

А Зельда оказалась смущена. Опа, это еще что за новости? Получается, сегодня ночью просто был порыв? Видимо, мысли отразились на лице.

— Не придумывай ничего! При моем образе жизни не может быть стойких отношений. Да и ты упоминал, что у тебя уже имеется дама сердца, — сейчас уже было стыдно мне. Воительница тут же успокоила на свой манер. — Но тебе можно, ты владыка.

Спасибо на добром слове. Я тут же вспомнил о Насте и решил доехать до института. Или сначала набрать Тадеуша?

Пока распутывал дилемму, с чего начать, затем мылся, на пороге появился Воткинский.

— Прошу пожаловать на завтрак.

В небольшой кухоньке предводитель познакомил меня с мужчиной невысокого роста. Несмотря на тщедушность, в нем ощущалась некая внутренняя сила. И он буквально переливался палитрой всех цветов. Как будто по нему тысячи мурашей бегали. Во время крепкого рукопожатия по нам обоим стукануло током.

— Ого! — мужчина отнял руку.

— Что такое Синельд?

— У вашего Князя необычайно крепкая аура. Ничего подобного я прежде не видел.

Милослав извиняющее глянул на меня и пояснил.

— Синельд возглавляет у нас ученый совет.

Я сел за стол, наложил себе кашу с мясом и поинтересовался:

— Из какого вы мира? Я также доселе не видел людей с таким множеством цветов.

Ученый переглянулся с Воткинским.

— Теперь понятно, почему Милослав так хотел заполучить вас.

— То есть та встреча рядом с кладом была неслучайна?

— Конечно! Мы долго искали того, у кого присутствует сила и возможности. В городе ходили разные слухи о новом чужаке.

Я превратился во внимание:

— Подробней можно?

Синельд глянул мне в глаза:

— Как только ты совершил первое убийство, некоторые личности, особенно из представителей кланов чужих, это туту же ощутили. Не думаешь ли ты, что такой огромный Карман брошен на произвол. И вот приходит тот, кто имеет на него некоторое право. И это ты!

Я задумался, не забывая кушать. День впереди длинный, надо запастись энергией.

— Скажите, вы упоминали, что есть другие ходы. Их контролируете вы или кто-то иной?

Ученый снова глянул на вожака, тот кивнул. Видимо, насчет меня уже определились. И это откровенно радует. Хоть немного и пугает.

— Дела обстоят не совсем так. Постоянные проходы — огромная редкость. Обычно они расположены там, где имеется источник энергии невообразимой мощи. Откуда проходы берутся, никто не знает. Даже техномаги.

— То есть пробивают проходы не пришельцы?

— Они могут, но временные, как и мы. Обычно в захватываемом мире техномаги стараются взять под свой контроль постоянный проход. И это главное в их стратегии захвата ветвей нашей вселенной.

— Интересно. А кто же тогда флибустьеры? И что за странное название?

— Ничего необычного, — вызвался отвечать Мирослав. — В наших мирах нет такого термина, как ваши пираты и корсары, а вот Буканьеры и Флибустьеры встречаются. Это разбойники, что брали в древности под контроль торговые пути и основные торжища. Вот и у нас их кланы захватывают нейтральные переходы, взимая за это плату.

Я внимательно слушал. Хоть что-то проясняется. Надо срочно прочитать памятку для новичков. Но, похоже, эти ребята рассказывают мне больше чем написано там.

— А как они расходятся с техномагами?

— Тем сюда хода нет. Во всяком случае пока. Какие-то договоренности, видимо, между ними есть. У многих политических беженцев из-за этого проблемы с переходом. Особенно в подобные твоему «карманы», темпоральные копии основных ветвей.

— Поэтому вы пробиваете собственные ходы?

— Это так! — кивнул Синельд. — Но они работают недолго.

— Что для этого требуется.

— Энергия, знания и человеческая жертва.

— О как!

— Только не подумайте ничего такого, — засмеялся ученый. — Вы и сами можете с помощью своего ножа прорубить пространство-время. Ненадолго и только для себя. А для большего нужна эманация человека. И мы никого не убиваем, после пробития прохода мы толкаем его первым в иной мир.

— И что с ним там происходит?

— По-всякому. Бывает и гибнет. Во всяком случае он остается в ином мире навсегда.

Я довольно осклабился:

— И кого вы берете в качестве жертвы?

— Преступников или предателей.

— Ха-ха, знаете, у меня для вас есть такой человек. И, возможно, не один. Не хотите сделать проход?

— Кто он? — тут же насторожился Воткинский.

— Большой начальник, но как человек мерзопакостный. Никто о нем плакать точно не будет.

Мирослав осторожно поинтересовался:

— Есть личные мотивы?

— И большие. Он мне здорово мешает, как и его сынок. Я пока в раздумьях, убить их сразу или потом.

Зельда в этот момент хищно улыбнулась. Интересно, после убийства они более горяча в сексе?

— Тогда лучше отдайте его нам.

— Договорились!

Глава 34

Время действий

Знаете, бывают дни, что стоят месяцы, а то и больше. Еще в Парголово я созвонился с Тадеушом. Тот предложил подъехать в клуб. Был серьезный разговор. Я договорился с Зельдой о встрече в городе, затем меня подвезли. Даже в советском, отчасти тоталитарном государстве крепкая команда способная на многое. Заработать денег, создать фиктивные конторы и оформить на них собственность и автомобили. У ребят был целый гараж под контролем.

Там даже работали обычные люди. Ремонтировали транспорт, доставали запчасти, возили грузы, получали зарплату, ни о чем не подозревая. Политическим эмигрантам было нечего терять и настроены они были серьезно. Мне же требовалась крепкая «крыша». Лучше если их будет две.

Позже я их подчиню себе. Они не могут противостоять такой мощи. Понемногу в голове вырисовывался план. И старой жизни, как и друзьям в нем не было места. Как части моей души. Жаль, но второй раз в одну воду не войдешь. Тот, кто первый сказал эти золотые слова, знал, о чем говорил.

В Красном Октябре меня уже ждали. Мазецкий и как ни странно Дмитрий. Значит, он не только спикер их коллегии, а выражает интересы нескольких кланов. Далее мы целый час планомерно и в деталях обсуждали мое участие в их деятельности и роль, которую я буду играть в городе.

Для начала я выставил на стол мешочек с червонцами, вызвав довольную ухмылку майора. Золото тут же забрал Дмитрий, заявив, что это мой взнос. Тадеуш в свою очередь достал из небольшого несгораемого шкафа конверт с деньгами. А золото он умудрился продать задорого! Я прикинул, что в ближайшее время могу не беспокоится о текущих расходах. Уровень цен в СССР довольно низок, вопрос лишь в доступе к тайным пружинам и связям.

Затем мне озвучили предложения, которые заставили задуматься. Но что-то такое я и ожидал. Обговорили детали, согласовали планы и вышли из кабинета, довольные друг другом. Я получил на руки корочки специалиста в области дополнительного образования, ключи от квартиры и заверения в искренней дружбе.

Уже в машине Парголовских задумался о том, что предстоит предпринять в ближайшее время. Пожалуй, стоит сначала доехать до института, порешать бюрократические дела, найти Настю, заехать в общагу за вещами. Ну что, прощай новая старопрежняя жизнь! Все так случилось внезапно, что я даже малость растерялся.

— Какие-то проблемы? — Зельда сидела за рулем пикапа на базе «Москвич». На его кузове была нарисована надпись «Продукты», цвет самый простой свето-бежевый. Так что на улицах автомобиль не привлекал внимания. На всякий случай в тайнике лежали запасные номера, а также пара пистолетов. Пришельцы особым человеколюбием не отличались. По обрывкам разговоро, я понял, что в их родных мирах репрессии в самом ходу. Эх, насколько люди эпохи Брежнева расслабились и жили спокойно. Считай, до войны в Афганистане особых проблем с безопасностью не знали.

— Если смотреть на вещи так, то проблемы кругом и их никогда не разгрести. Меня пока больше всего волнует, чем заняться первым.

— А ты не думай, тебе это не идет. Действуй!

Я совершенно другими глазами посмотрел на бой-девицу. Она умеет в сарказм?

— Тогда в институт. Он около…

Зельда включила первую передачу и отъехала от тротуара.

— Я знаю. У меня отличная память на пространственные ориентиры. Ваш город большой, но центр выстроен очень правильно. Легко запоминается. В первые месяцы я была поражены его красотой.

— Потому здесь осталась?

Я бросил взгляд на воительницу. Броский макияж на ней привлекает излишнее внимание, но говорит о том, что её лучше не трогать. И выполнен явно из импортных материалов.

— У вас спокойно. И власть нелюдоедская.

— Скоро это закончится.

— Ты о прошлом будущем? — Зельда пожала плечами. — Люди неисправимы. Если им хорошо, то начинают дергаться и искать лучшее. В итоге теряют все хорошее.

— Прямо про нас!

Институт встретил меня встревоженными сотрудниками и возбужденными студентами. Как раз на пути мне попалась Наташка.

— Нат, что случилось?

Белокурая девушка выпучила глаза:

— Ваня, ты ничего не знаешь? Второй день город гудит.

— Да я тут как-то выпал из действительности.

Девушка принюхалась и сморщилась.

— Правильно, значит, говорят, что ты покатился по наклонной.

— Ты от вопроса не уходи.

Наташа тряхнула головой:

— Как так можно выпасть и реальности? Черненко умер, в Москве второй день ЦК заседает. Столица бурлит, поговривают, что хотят ввести в нее войска. Ты понимаешь весь ужас?

В сердце внезапно ёкнуло! Это началось в Кармане раньше. Насколько мне не изменяет память, еще один бровастый вождь помер в восемьдесят пятом. Потому что Мишка Меченый тогда пришел к власти. Положение дел в Политбюро аховое. Старичье и ставленники Андропова. КГБ, вернее её часть, что занималась внутренней политикой, начала сливать страну, к власти рвутся окраинные элиты. Так что я вовремя начал изменять собственную судьбу.

— Понятно. Ты главное, — я взял Наташу за руки, — не суетись. Хорошая ты человек, Ната. Пусть у тебя все будет хорошо!

Оставив ошарашенную девушку стоять посреди вестибюля, я пошел дальше. Пожалуй, в деканат сегодня лучше не ходить. Получишь невзначай люлей. Завидев издалека Анну Михайловну, тут же свернул в другой коридор. Внезапно заметил табличку «Комитет комсомола». Самойлов был на месте, взволнован и растерян.

— Привет, Генка! Переживаешь?

Тот чуть не подпрыгнул на месте.

— Тебе чего?

— Выписаться хочу. Как это сделать как можно более проще?

— Чего?

Сунул ему в лицо удостоверение.

— Ухожу на работу. Учиться буду заочно или на вечернем. Обстоятельства.

— Ага.

Комсорг был растерян, потому сделал все максимально быстро. В другой ситуации мозги бы мне он посурычил. Любая, даже мелкая власть портит людей. Вышел я довольный, хоть что-то сделано. И у входа уже на улице наткнулся на забавную компанию. На волка и зверь бежит!

Настя стояла у стены, растерянно что-то выслушивая от генеральского сыночка. Тот был зол, лицо перекошено. Наверняка охотился за ней не один день. Рядом стоял его длиннорукий приятель-каратист, гадостно улыбаясь. Есть же такие люди-шестерки. Сами ничего не могут, но подсобить в грязных делишках всегда рады. Ну не обессудь!

— Привет, в чем проблема?

Мажорчик чуть не подпрыгнул, когда увидел меня. Затем на его лице заблуждала улыбка.

— Моя проблемы — это ты!

— А я считал, что наоборот.

Я быстро оглянулся и оттащил несопротивляющуюся Настю за угол. В этот момент уроды решили действовать. Первым выскочил каратист, но тут же получил сильнейший удар под-дых. Я его в этот раз не жалел, вполне возможно, что он уедете в больничку. Ну и хрен с ним. Его предупреждали!

А вот мажорчик честно играть не собирался, в его руке блеснула сталь. Но в этот момент он охнул и завалился в цепкие руки Зельды. Крутая девчонка! И главное — как вовремя появилась.

— Куда его?

— Тащи в машину, — в моей голове уже прокручивались варианты дальнейших действий. Затем мои глаза зацеплись за испуганное лицо Анастасии.

— Кто она?

Моя храбрая девочка! Страшно, но держится. Я обнял девушку и зашептал.

— Все хорошо. Ничего не бойся. А это моя коллега. Она решит наши проблемы. Больше этот урод тебя не побеспокоит. Значит так, иди домой и сиди там, жди моего звонка.

— А ты?

В глазах Насти вспыхнула надежда. Вот я дурак! Занимался своими делами и совершенно забыл о ней. Как ей было одиноко и страшно!

— Извини, что потерялся, дела решал. Но сейчас все в порядке! У меня новая жизнь, интересная работа и даже есть жилье. Так что сегодня же можно переехать ко мне. Я позвоню. А ты жди!

— Что ты говоришь? Ты бросил институт?

— В процессе. Да не бойся. Это мы делаем жизнь, а не она нас. Запомни! Или так и будешь мотаться, как листок на ветру. А я мне этого вовсе не хочется.

Я нежно погладил девушку по лицу. Дьявол, как мне с ней хорошо. Хоть что-то из своего прошлого нашлось. Глаза Насти засияли, она поцеловала меня в губы и прошептала на ухо.

— Ты меня любишь и этого достаточно.

В пикапе Зельда глянула на меня и коротко спросила:

— Она?

— Да.

— За такую можно и в огонь и воду. Она тебя достойна!

Я не сразу оправился от удивления. Женщины остаются женщинами, даже в таком обличье.

— Где этот урод?

— В кузове.

Я размышлял, что делать с ним дальше. Пойдет жертвой «за ленточку» однозначно. Но тогда придется разрулить ситуацию с папашей. Иначе мне грозит расследование со стороны мощной конторы.

— Нам нужен его адрес.

— Здесь.

Все-таки эти ребята имеют огромный опыт выживания в суровых условиях. Студенческий билет финансово-экономического института лег ко мне в руку.

— Меняем номера. Докинешь меня вот по этому адресу и увези туловище к вам. Вечером будь готова к акции. Возможно, понадобится поддержка. Замки умеешь взламывать?

— Есть специалисты. Поехали.

Вот и снова меня занесло в Петроградский. Квартира была неподалеку от метро. По легенде хозяева находятся в длительной командировке. А я родственник, что прописан в ней временно, чтобы следить за жильем, оплачивать счета и всякое такое. Соседи в основном занятые на работе люди, появляются лишь вечером. Хуже, если бы это были любопытные пенсионеры. Это лишь кажется, что старушки божьи одуванчики безопасны. На самом деле они первыми стуканут участковому, если что заподозрят. Так что лучше без них.

Две комнаты. Как водится в Ленинграде, с высоченными потолками и шикарной площадью. Как водится, некогда квартира была больше, но в советское время её разделили на несколько семей. Потому выход не в парадную, а через черный вход. Что меня вполне устраивает. В принципе со второго этажа можно и сигануть из окна.

Мебель есть, комплекты спального белья, посуда. Осталось купить всякие мелочи. Но оставлю это Насте. Женщины любят наводить в порядок в доме. Пусть и занимается нашим гнездышком. В предвкушение сегодняшней ночи я улегся на кровать и опробовал её. Все как люблю. Нет излишней мягкости, жесткий матрац.

То-то мысли разом улетели не туда. А ведь еще столько дел!

Такси взял в квартале от дома. Сунул водиле пятерку и попросил подождать. Тот, почуяв выгодного клиента, выкобениваться не стал. Парней в общаге еще не было, что меня вполне устраивало. Пока не до выяснения отношений. Оставлю на потом, когда все документы будут готовы. Сейчас важнее устроиться на новом месте и вписаться в неизвестный доселе мир.

Быстро закидал в купленную по пути сумку вещи, открыл чемоданчик. Деньги и золото на месте. Ну так здесь не принято копаться в чужих местах. Можно словить кучу проблем и люлей. Еще раз оглядел комнату. Пусть в той прошлой жизни она была иная, но и эта уже вполне вошла в мою плоть и кровь. Как же безумно жаль с ней расставаться! Но все мы когда-нибудь становимся взрослыми.

Оставил на столе продукты, бутылку коньяка и короткую записку.

А магазины все-таки сходить пришлось. Вино, продукты, брал самое дорогое. Продавщица в кондитерском еще странно на меня взглянула, когда я взял набор конфет за восемь рублей. Он уже и пылью покрылся. Советские люди жили хоть и не бедно, но относительно просто. Шиковать считались делом предосудительным. Ну, разве что молодым или каким-нибудь заезжим золотодобытчикам.

Телефон в квартире имелся. А это означало, что «беженцы» обросли связями. Кстати, и у Дары есть телефон. Можно хоть сейчас ей позвонить. Я даже потянулся к трубке. Нет, уже поздно, жребий брошен! Вместо этого я набрал «Парголово» и попросил к телефону Зельду.

— Что нового?

— Обычно он возвращается около семи. Лучше брать в подъезде. Там есть запасной выход. Мы его подготовили.

Какие молодцы! Шел человек с работы и исчез. Камер наружного наблюдения в эти времена нет. В это время уже темно, и никто не обратит внимания на стоящий пикап. На нем и надпись будет иная. Генерала вырубят ударом тока, он даже пискнуть не успеет. И нас будут страховать две группы.

Ибо береженого господь бережет, а небереженого конвой стережет.

Ну что ж начинаем игру!

— Настя, ты собралась?

— Да.

— Через пять минут выходи.

— Жду. Любимый.

Глава 35

Портал

Было холодно и жутко. Темное небо над головой, пронизывающий даже в теплой куртке ветер. А тут еще зарядила позёмка. Зима близко! Да и обстановочка под стать! Я передернул плечами. Так не каждый день отправляешь людей с этого света на тот. И самое интересное, что в буквальном смысле. Антураж соответствовал обстановке. Люди Милослава наставили по очерченному абрису в виде овала светильников с настоящим огнем. Неподалеку дымила жаровня, около которой грелись мои соучастники.

А как еще назвать людей, похитивших двух человек из здешнего мира, среди которых целый генерал КГБ. Страшнейшей конторы Советского Союза и вдобавок половины планеты. Мы специально выждали несколько дней, чтобы отследить реакцию органов. К нашему вящему удивлению, она оказалась довольно слабой. То ли генерал так насолил всем, то ли начавшаяся в стране чехарда вмешалась в процесс следствия. Так или иначе, пропавших членов семьи гэбэшника искали, но носом землю не рыли.

Использовавшийся в похищении пикап уже лежал на дне одного из болот. Вся одежда была сожжена. При отсутствии свидетелей и камер в городе найти нас будет невероятно сложно. Насколько помню, большая часть дел опера раскрывают с помощью агентуры. А здесь её не может быть априори. Да и преступление очень уж необычное. Хотя будем честны, как на самом деле идет расследование в КГБ, мы не знаем.

— Пора. Ведите их!

Командует парадом мощный мужик, которого все кличут Инженером. Это он выбрал место и привез некую магическую машину. Я предложил свою помощь, но тот отказался. Понял из его объяснения лишь то, что у нас разные принципы работы. Ну и флаг ему в руки и барабан на шею.

Странные на вид устройства полыхнули зеленым огнем и противно загудели. Странно, что магия использует для своих дел физические гаджеты. Или это некая сублимация? Ну что ж, будем посмотреть. Двух «закланцев» вывели из палатки. Старший дрожал, младший испуганно озирался. Он заметил меня, и его глаза гневно сверкнули. Все-таки я, как раздражитель для него сильнее страха. Эх, держался бы ты в стороне, дурачок, и горя не знал. Почему-то его немного жаль, в отличие от папаши. У того, как сняли с лица повязку, так сразу словесный понос начался.

— Вы знаете, кто я? Вас всех найдут и расстреляют!

— Заткнись! — негромко посоветовала ему Зельда. В боевой раскраске и полевом обмундировании странного покроя она особенно выглядит привлекательно. Дьявол, до сих пор не могу забыть секс с ней. Это как с тигрицей. — Сейчас появятся ворота, и вы туда пойдете. Возьмете с собой вот эти мешки. Там инструменты и провиант на первое время. Советую далеко не уходить и дождаться нас. Это ваш единственный шанс остаться в живых.

Генерал, видимо, не совсем дураком был. Осознал, что дело тут нечистое и выбора у него нет. Он прохрипел:

— Вы кто? Сатанисты?

— Нет. Скорее боремся с его проявлениями. Двигай туда. Инженер, мы готовы!

Мажорчик бросил напоследок в мою сторону злобный взгляд, рот ему не развязали, и двинулся за папашей. Да и черт с ними! Лучше они этот мир не делали. Сколько такой дряни я бы отправил следом, даже не сосчитать. Гул устройства усилился, народ позади меня закричал от возбуждения.

Прямо между светильниками ярком полыхнуло, и возникли зеленеющие искорками врата. Чем-то все это напомнило мне фильм «Звездные врата». А вот внутри них я увидел мир, чужой мир. От неожиданности даже решил подойти поближе. Как будто меня резко повлекло в него, но вовремя остановила вцепившаяся в рукав Зельда.

— Туда нельзя!

— А?

Я обернулся на нее, а затем снова посмотрел на врата. Сейчас в них входили оба «засланца». Если до их прохода врата мерцали, то сейчас начали светиться четче.

— Сработало!

Но видение мира за вратами вмиг исчезло. Дьявол, я аж покачнулся. Что это было? Кто бы ответил мне разом на все вопросы? Постоянно выбивать приходится.

Народ вокруг радовался успеху, а ко мне подошел Воткинский:

— Иван, ты что-то там увидел?

Я непонимающе обернулся:

— Как так может быть? Я рассмотрел за вратами такой же мир, как и наш. Зеленые деревья, луг и речку. И там летали бабочки. Мирослав напрягся и тут же выкрикнул:

— Группа заброски, готовимся!

Зельда поморщилась:

— Мы не слишком торопимся? Марк и Инженер еще не сказали своего слова.

Инженер, как будто услышал их:

— Засланцы живы. Круг не разорван. Похоже, что мы пробили новый путь в мир Солнцеграда.

Все восхищенно выдохнули, а Мирослав выкрикнул:

— Пятиминутная готовность!

После того как четверо снаряженных до зубов бойцов ушли во Врата, меня потянули к шатру. Внутри было тепло от горящих жаровен, а на столе дымились плошки с горячим супом. Донельзя довольный Воткинский сел со мной рядом и достал из сумки пузатую бутылку:

— Пора тебе ознакомиться с напитком богов! Это Зелено вино. Напоминает ваш портвейн, только вкуснее. Редкая вещь здесь.

Я с сомнением глянул в кубок, но сделал глоток. Вино точно было крепче, обжигая горло. Но зато какой изысканный вкус! Как будто только что покушал персиков с клубникой.

— Хорошая вещь!

— Еще бы! Одна такая бутылка на черном рынке стоит шесть сольдо. По-вашему, золотых червонца. Но ты заслужил. Без тебя такой быстрый прокол мироздания был бы невозможен. Ведь мы иногда неделями ищем возможность пробить новые Врата. Твое присутствие действовало, как магнит. Никогда о таком не слышал.

— Это потому что он один из хозяев этого мира, — Зельда не стеснялась и налила себе полный кубок вина.

— Может быть, — кивнул Мирослав.

— Скажите, а почему то место назвали Солнцеградом?

— О! — Воткинский улыбнулся, — это одна из легенд путешественников по мирам. Существует множество слухов, что еще издавна от общего древа отошла ветвь мироздания, где люди живут более счастливо!

— Золотой век?

Мирослав не оценил моего скепсиса.

— Нет, там вовсе не рай. Но они каким-то образом оградили свой мир от вторжения техномагов.

Я задумался:

— Но вы же пробили в тот мир Врата с помощью магических установок?

— В том-то и дело, что этого бы не получилось без твоего присутствия. Потому нашим ученым есть о чем подумать.

Я удивленно обернулся:

— Здесь имеются ваши ученые?

— Они работают в наших и союзнических мирах.

Вот это нечто новое. Интересный перец! Сначала подкатил ко мне как конкурент, потом завел на их «поляну», помог с постоянным обустройством и устранением проблем вроде мажорчика. А сейчас приоткрыл занавес еще большей тайны. Кто же он такой на самом деле?

— А вы сами собственно кто?

— Передовой отряд. Разведка. Извини, что не сразу открылись. Но ты парень умный, сам о многом догадаешься.

Вот и мелькнуло у Воткинского в глазах нечто такое, заявившее больше слов. Придется этого ухаря малость обломать.

— Мне не нравится, когда меня используют.

От дальнейших разборок нас спасла Зельда:

— Наши возвращаются!

Вскоре Врата заискрились, и я снова увидел тот мир. Но сейчас там была ночь, светила луна и мерцала отражением река. Разведчики быстро вошли в наш мир и устало повалились прямо на землю. Вскоре их повели в шатры. Оказалось, что за Вратами царило лето, и они поснимали теплую одежду. Я, не спрашивая разрешения, проскользнул внутрь. Стоявший у входа боец ничего мне не сказал, только зыркнул вслед.

— Что там?

— Похоже, мы попали в Солнцеград, — один из разведчиков показал странный прибор. — Ни единой зеленой метки. Ноль процентов магии. Врата стоят на опушке леса. Но неподалеку стоят какие-то строения. Мы забрались на вышку электросвязи. Километрах в тридцати виднеется город.

— Отлично! — довольно потер руки Воткинский. — Можно начинать инфильтрацию. Надо сооб…

Затем он заметил меня и осекся. Понятно. Дружба дружбой, а табачок врозь.

Я увел Зельду с собой. Она была ближе мне по духу и как я понял, из другого мира, чем Мирослав.

— Можешь объяснить, что там происходит? Или у вас от меня тайны?

Воительница хмуро оглянулась на меня, затем бросила взгляд в сторону шатра.

— Зачем тебе знать?

— Интересное заявление! Ничего, что это мой мир. Не смотри так! Он все равно больше мой, чем ваш.

Зельда вздохнула:

— Ты отчасти прав. Но ты не понимаешь, это не только мой секрет.

Как они все мне надоели!

— Хотите сотрудничества, говорите!

Видимо, что-то в моем голосе сильно подействовало на волю воительницы.

— Пошли!

Я не стал ждать и двинулся вслед женщине. Мы вернулись в здание, прошли по коридору в его конец и спустились в подвал. Зельда открыла ключом одно из помещений, внутри его стояли ящики, очень смахивающие на армейские.

— Это оружие?

— Да! Ваш мир, он же копия твоего старого, необычайно милитаризован. Одна из причин того, почему мы здесь. В мирах, куда вторгались техномаги, зачастую просто не хватало вооружений. Эти чудовища и их помощники смертны. Их пусть и сложно, но можно убить.

Я открыл один из ящиков и увидел новехонькие гранатометы РПГ.

— Откуда? В Союзе строго с хищениями. Это лет через десять можно будет купить почти все.

— Мы не покупаем. С помощью мини-врат мы можем войти внутрь какого-нибудь склада и взять, что нам угодно. В других мирах такое не проходит. Здесь работает очень многое. Не зря «Карман» стал местом встречи для различных ветвей человечества.

Я заинтересованно оглядел ящики:

— И вы можете менять здесь историю?

Зельда задумалась:

— Я честно не знаю. Меня во всяком случае отправили сюда не за этим.

— Твоя задача?

— Прикрывать инженеров и обеспечивать внешний периметр. Все, что касается Врат и действий за ними работа для людей Воткинского.

Ага, хоть что-то проясняется.

— А кто он такой?

Женщина пожала плечами:

— Ты не знаешь? Странно. Обычно Мирослав любит рассказывать о себе. Он ведь был удельным князем.

— В смысле князем? Как в старые времена?

— Точнее — правителем целой области. В районе вашей Волги. Его княжество успешно сопротивлялось тирании техномагов, но и оно в итоге им подчинилась. Нет, он не сдался, но его предали родственники. Обычное дело, — нахмурилась воительница, — люди желают жить лучше, чем заслуживают. Пускай и за счет будущего остальных. Но он сохранил влияние, а также ресурсы. И что самое важное для нас — у него огромные связи.

— Скорее ему доверяют другие аристократы.

— Так и есть. Еще полно мирозданий, где люди разделены сословными различиями.

Я поднялся:

— Хорошо, все это лирика. Я и сам из родовитой фамилии. Скажи мне одно, женщина. Я могу рассчитывать на доверие Князя? Хорошенько подумай, перед тем как ответить. От этого зависит многое в нашем совместном будущем.

Зельда хмуро смотрела на меня. Она ведь была в курсе моих настоящих возможностей. Которые росли час от часу. И без моего участия у их банды возникало куча проблем. Да, я сейчас шантажирую её. Самым наглым образом.

— Я поговорю с ним.

Качаю головой:

— Меня такой ответ не устраивает! Отведи меня к дежурной машине, пожалуйста, и сообщите мне позже, как договоритесь.

Зельда гневно вскинула голову, но смолчала. Умная девочка!

Глава 36

Морозные этюды

Зима началась как-то резко и слишком морозно. На улице вовсю мело, в нашей квартирке стало прохладно. Хозяева по причине отъезда не заморачивались утеплением жилища. И этим пришлось заняться нам. Я в эпоху стеклопакетов и пластиковых панорамных окон уже совсем позабыл об огромных щелях, что беззастенчиво дули в квартиру. Так что запасшись ватой, марлей и оконной замазкой, мы приступили к делу.

Для сугрева был куплен кофейный ликер, мы варили в турке кофе, смаковали его с шоколадными конфетами. Их наборы, как ни странно, но можно было купить безо всяких очередей. Стоили они больно уже дорого. Но я не страдал отсутствием денежных средств. Так что на такую ерунду их не жалел. Да и Настя перестала спрашивать меня о деньгах. Мы просто жили и предавались удовольствиям. Вот и воскресный квест с утеплением в итоге проходил в несколько этапов.

В перерывах между окнами, ликерами и кофе мы «согревались» в постели. С возрастом забываешь, насколько ты мог быть неутомим в сексе в юности. Анастасия, впрочем, не особо отставала. Женщины обычно приходят к смакованию процесса позже, им поначалу хочется больше романтики. Но всегда есть приятные исключения.

— О чем задумался?

Настя завернулась в одеяло, кокетливо оставив обнаженной ногу. Ножки у нее были на редкость длинными и стройными. Она знала им цену. Для подчеркивания их красоты я накупил девушке импортных колготок. Да и, вообще, приодел её по возможности. Правда, строго-настрого приказал в институте особо не выеживаться. Девушка с некоторого времени здорово поумнела и меня слушалась. Правда, не всегда.

— Надо сходить в институт и забрать документы.

— Чего же тянешь?

— Да начнется! Мы на тебя рассчитывали, хорошенько подумай! Высшее образование очень важно! Все проблемы решаемы!

Настя присела и подтянула к себе ноги:

— А тебе точно это надо?

Вроде и обсуждали не раз щекотливую ситуацию, но вопросы остаются. Или до нее долго доходит.

— Настён, мне банально будет некогда учиться. На работе куча дел. Не видишь, как временами зашиваюсь и прихожу позже.

Знала бы она, чем я занимаюсь на самом деле — рано поседела.

— Ага, работа у тебя. Рога и копыта! Аферы небось проворачиваете.

Я удивленно оборачиваюсь. Все забываю, что в этом времени начитанные девушки не редкость. Самая читающая нация в мире. И куда потом это все делось? В СССР же кукольные на вид блондинки могут запросто лекцию о поэтах Серебряного века прочитать. Анастасия вовсе не куколка, в ней уже проглядывают довольно жесткие черты деловой леди. Ну так русские женщины такие и есть. Потому мы их и любим.

— Мы не занимаемся криминалом.

— Ваня, не считай меня за дурочку. Откуда такие деньжищи? И куда пропал Алик?

— Настя, тебя какая муха сегодня укусила?

— Просто от твоих тайн у меня иногда мороз по коже.

Я глянул на девушку и задумался. А чего ты хотел? Настя не дура, сам такую выбрал. И видит больше, чем ты думаешь.

— Я не говорю лишнее только для твоей безопасности. И еще раз повторяю, мы не занимаемся криминалом. Просто… скажем так, в советском законодательстве есть куча прорех, которыми умные люди пользуются. А мы им в этом помогаем.

— Но это все равно наказуемо.

— Но не в рамках Уголовного кодекса.

Девушка задумалась. Какое у нее все-таки черно-белое мировоззрение. Впрочем, как и у большинства наших сограждан.

— Странно.

— Да. И я там вообще никто. Без права подписи. Мелкая сошка!

— Но деньги гребешь лопатой.

— Что могу сказать — повезло.

Настя не выдерживает и хохочет.

— Как у тебя все так ловко получается!

— Настён, парни в Апрашке не меньше нас зарабатывают и по этому поводу совсем не парятся. Про Гостинку молчу.

Толсто намекаю на импорт-экспорт в чернорыночном исполнении. В эти годы такие левые схемы уже норма. Понемногу катимся в капитализм.

— Те ребята ушлые.

— Мы тоже. А мажорчика твоего папаша услал в военное училище. Надоел он ему своими выкрутасами.

— А ты откуда знаешь?

— Так у нас же в спортзале тренером парень из милиции. Он опер в УГРО. Помнишь, он помог тогда драку замять?

— Так это же просто отлично! — как быстро у женщин меняется настроение. — Ты будешь сегодня меня развлекать? Все-таки суббота!

— Собирайся! Поедем в одно местечко.

На самом деле в восьмидесятые выбор мест для культурного отдыха весьма ограничен. Теперь я лучше понимаю тягу советского населения к кухонным посиделкам и дачным участкам. Там можно собраться уютной узкой компанией, посидеть, поговорить спокойно без посторонних ушей. Обычный, даже пафосный ресторан в Ленинграде — это место сборища различных слоев населения. Вот и сами посудите, у кого в это время есть деньги? В первую очередь завсегдатаи ресторанов — это разнообразные барыги, у кого имеется доступ к дефицитам, представители торговли, бытовых сервисов и валютчики.

Хотя последние больше тусили в Интуристе. Там своя атмосфера. Побывал я и там пару раз. Не, нафиг! Во-первых, даже с деньгами туда попасть непросто. Нужен блат. Во-вторых, публика там тоже на любителя. Это надо со своей компанией сидеть, чтобы не скучать. Или придется смотреть на сытые рожи «приближенных», мутные лица валютных проституток и пьяные вдрызг физиономии чухонцев. Мне, уже пресыщенному будущими зарубежными поездками, смешно наблюдать, как советские граждане пресмыкаются перед каким-то никчемным лесорубом или торговым представителем мелкой фирмы. У себя на родине это парии общества. Никто! А тут тебе, и хорошая выпивка задарма, и внимание персонала, и красивые девочки, готовые на все за весьма небольшие деньги.

Тьфу, короче! К тому же молодой парень с красивой девчонкой для многих из загулявшей публики, как красная тряпка. Ожегшись пару раз, желание ходить в такие места отпало. Всех не переделаешь. Это заехать днем в Метрополь или «Крышу» покушать еще можно. Я в последнем любил проводить переговоры. С тем же Нумизматом посидеть для статуса. Он такой подход оценил, просчитав во мне завсегдатая, который с персоналом ресторана на «Ты». Советских официантов прикормить несложно. Так что это скорее игра на публику.

Знаменитый в будущем неформальный «Сайгон», по сути грязная забегаловка. А тамошняя маргинальная публика только добавляет бардака. Хотя иногда заглянуть туда можно. Посмотреть на будущих рок-звезд. Сейчас они еще простые ребята без пафоса и мудрых советов для пипла. Иногда там, кстати, разные любопытные личности встречаются, стихи читают, искусство обсуждают.

Но Настя к рок-музыке равнодушна. Ей больше эстрада нравится. Так что на концерты мы стараемся ходить. Дмитрий, что спикер из «Красного Октября», человек известный в Ленинградской поп-тусовке. Он достает нам билеты и анонсирует интересные концерты столичных и зарубежных звезд. Как ни странно, но кое-кто из советской эстрады понравился и мне. Местная Сенчина и особенно Эдуард Хиль. Хорошие мелодичные песни и главное — превосходнейший профессионализм! И куда это все потом делось? Ведь буквально через пару лет начнется мутная волна тупых перепеваний итало-диско, где наши «звезды» будут беззастенчиво тырить мелодии целиком.

— Едем на Обуховскую!

— Ой. А что там делать?

— Сюрприз! Форма одежды танцевальная. Готовность, — я смотрю на часы, — сорок минут.

Настя искренне возмущена:

— Ты сволочь неимоверная, Ванюша! Как я смогу за сорок минут собраться?

— Ладно, час.

Мы по очереди толкаемся в ванной. Мне надо побриться. Никаких дурацких усиков. Они отчего-то у меня ассоциируются с сорокалетними работягами, которые, как отпустили такие усы в ПТУ, так с ними до старости и ходят. Настя заперлась в спальне. Наводит марафет. Там стоит импортный трельяж, который я перетащил в более удобное место. Красивая женщина имеет право на будуар.

Натягиваю новые американские джинсы. Как все-таки удобно, что есть такая одежда. И в мир, и в пир! В будущем все сместится в сторону богемности и приличности. А здесь можно выглядеть в джинсах своим как и в молодежной тусовке, так и среди киношно-театральной публики. Что говорить — Михаил Боярский и Александра Яковлева щеголяют в них. Сам видел!

— Я готова!

Очуметь! Настя как будто сошла с обложек журналов. Так она с них и срисовала образ. А шмотки отчасти её, остальное я на Апрашке купил. И не все из них импорт. Просто девушки этой бедной на потребление эпохи умеет миксовать и сделать из говнеца конфетку. Помню, как я лютовал, когда позже увидел молодежные американские фильмы из восьмидесятых. У них все было! В этой в сратой загнивающей Америке все было, а мы давились в очередях самой передовой страны мира! И после вы спрашиваете, почему Союз пал? Обещали одно — получили другое. И что самое хреновое, постоянно врали. Прямо в лицо своим гражданам. Потеря доверия — это конец.

Но в данный момент мне все равно. Я в этом мире не пешка. Все еще впереди!

Вскоре такси тормозит у бара «Волга», что находится на улице Бабушкина. Обычная с виду стекляшка, наполненная немыслимым для советской реальности действом. Рулит здесь Роберт Вартанян, а вышел я на него через нашего комитетчика Генку Самойлова. Что-то они мутили вместе через комсомол в качестве досуга для молодежи. В эти времена такое запросто случалось. Комсомол — это не только застегнутые наглухо костюмы и безумные по своей тупости речевки. В нем полно молодежного брожения и энергии.

Партия мудро спускала пар через вот такие досуговые мероприятия. Молодежь тратила свою неуёмную энергию, комсомольские боссы ставили жирные галочки. Зарубежные делегации охали — у советских все на самом современном уровне. В том числе и дискотеки. Разве что головной боли добавляли комитетчикам и милиции. Но тем всегда спокойно лишь на кладбище.

Перед входом бурлит толпа. Все-таки суббота! Но билеты мне завезли заранее. Это для студентов вход рубль, деньги, мне и пятёрку за два билета с доставкой горошина. Слышен ритм танцевальной музыки. Глаза у Насти загорелись. Она же совсем девчонка и любит танцевать и тусить! Скидываем одежду в гардероб, Анастасия на несколько минут зависает с девушками у большого зеркала. На ней джинсовая рубашка и короткая юбка, чтобы показать длинные ноги в развратных колготках в сеточку. Волосы зачесаны вверх и закреплены лаком, на лице «боевая раскраска ирокезов». Впрочем, этим она от остальных девчонок вовсе не отличается. Мы несемся на второй этаж и попадает в мир музыки.

Эх, как мне всего этого не хватало в будущем! Просто танцевать и не думать ни о чем! А мелодии у ди-джеев отменные! Звучит электроника, мощно заходит хитовый Digital Emotion, затем Alphaville с «японкой». Я узнаю эти песни! Уже после посмотрел все клипы мелодий своей юности на Ю-Тубе. В центре зала стоят кубы, на них танцуют фигуристые девчонки. Публика яркая, хорошо одета, азартна донельзя. Сюда идут весело провести время, а не стоять у стенки или подраться у входа, как в хреновом колхозе.

Дух безудержного веселья моментально захватывает и нас, мы вливаемся в толпу отплясывающих под электронную чуму и выпадаем из времени. Все-таки классно иметь схожие темпераменты и желания. Еще раз радуюсь за себя, что выбрал Анастасию. Это надо же начать вторую жизнь, чтобы подобрать себе девушку по душе. Она также безумно довольна!

В «Невских звездах» танцуют все. Никто не разбивается на небольшие группы. Вот Настя прыгает в круг просто одетых студентов, вот и около меня вьются какие-то девчонки. Одна невероятно гибкая делает мне глазки. Площадка для флирта и знакомства. Минут через двадцать мы выбираемся к бару. Немного запыхавшиеся, но донельзя довольные.

— Ваня, спасибо тебе огромное! Тут так здорово! Я и не знала.

— Они недавно открылись!

В той жизни об этом месте я выведал намного позже и даже как-то был здесь на съемке клипа «Аквариума». Эту площадку часто использовало телевидение и киностудии. Да все равно тогда в меня не было денег для частого посещения. Рубль в восемьдесят четвёртом еще деньги.

— Неужели мы в Ленинграде?

— Что-нибудь возьмем? — киваю в сторону бара.

— Хочу пить!

— О, кей!

Бармены также молодые и нагловатые, знающие свое дело. Но они все в эту эпоху излета Застоя такие. Профессия престижная и денежная, сюда идут люди определенного толка. Выбор напитков, кстати, неплохой. Но самое интересное, что на барных стойках стоят большие цветные телевизоры и на них крутятся видеоклипы. Ничего себе! Прогресс пришел в СССР?

— Девушке персиковый сок, а мне коктейль. Что у вас есть интересного?

— Могу предложить коньячный пунш.

— Давайте!

Выпив напитки, снова убегаем в зал. Диджеи подбадривают публику, много шутят и рассказывают интересное о музыке. В это время это не просто человек, что ставит пластинки. Молодежи также интересно узнать новости о зарубежном музыкальном мире, тут еще не пресыщены обилием информации. Натанцевавшись, мы находим свободный столик около бара. На самом деле у него не так много публики. Студенты — народ небогатый. А бармен почуял во мне денежного клиента, сделал два коктейля «Салют», сварил кофе и приготовил бутерброды с осетриной.

Настя возбуждена, ей нравится такая жизнь, полная приключений и удовольствий. А мне нравится, что со мной яркая красавица. В её сторону бросают взгляды и глотают слюнки. Извините, ребята, уже занято!

Глава 37

Политика момента

Год идет к концу, надо решать насущную проблему и потому я в деканате. Вроде и удалось урегулировать по телефону ряд вопросов, но все равно на меня наседают. Еще бы — такой перспективный кадр уходит во время первого семестра! Но на меня уговоры уважаемых людей нисколечко не действовали. Я лишь еле удерживался, чтобы не засмеяться. Да и мой прикид говорил о том, что отнюдь не бедствую. С «бегунком» прохожу по инстанциям. Надо выписаться с общаги, чтобы затем прописаться в новом месте. Больше всего напрягает, как ни странно, комсомол.

Нет, Гена получил свои «Ли Вайс» и проблем не создает. Вопрос в том, куда мне далее вписываться. В «Красном Октябре» нет комсомола, а в этом времени иметь комсомольский билет желательно. Но ничего, решим и данный вопрос. Несмотря на звание лорда и Князя Серебряного в существующей иерархии чужаков я пока никто. Мой конёк — тайная жизнь града в «кармане». И о нем знают очень немногие. Из живых, по крайней мере.

Странно, Земля огромная, а таких мест крайне мало. Рабочих и вовсе осталось три. В древние времена их было больше, и все оказались центрами растущих цивилизаций. Ленинград, Рим и Бейрут. В последнем полыхает гражданская война. И у меня нет никаких сомнений в её причине. С Римом мы никак не связаны. Ребята с Парголова считают, что туда приходит люди с очень отдаленных ветвей. Они никогда не идут на контакт. Ситуация в их мирах также неизвестна.

— Ваня, какими судьбами? — Андрюха самый шустрый из всех институтских корешей.

— Документы забираю.

— Все-таки так?

— А что поделать? Меняю жизнь на сто восемьдесят.

— Жалко!

В голосе друга звучит грусть. Черт, у меня и у самого слезы наворачиваются. Я ведь, грешным делом, считал, что смогу прочувствовать прошлое заново. А оно вона, как обернулось! Но от горьких сожалений останавливает знание, что мир этот совсем не тот. Все равно бы ничего не вышло. Тогда к чему горевать?

— Я про вас не забываю. Как разгребу дела, позвоню. Серый где?

— Да все там же. Как свободная минута, так в Апрашку мчится. Деловой стал. Да, — Андрей посерьезнел, — тебя тут очень сильно Жэка искал. Ты ему обещал тренировку. Да и сам в спортзал не заходишь.

— Так живу теперь в другом районе. Да и некогда, — задумываюсь. В принципе человек из угрозыска нам нелишний. — Скажи, завтра зайду. Все так же в восемь?

— Ага. Ну, давай, мне еще к Ленке ехать. Обещала подтянуть.

— Ну-ну!

Смотрю вслед торопящемуся другу. У них теперь своя, отличная от моей жизнь. Так, хватит раскисать! Насчет тренировки Андрей прав. Что-то я расслабился, но подвальный зал мне не подходит. Внезапно в голову приходит занимательная мысль.

В Банковском переулке все так же тихо. Поднимаю хорошо знакомый люк и ныряю вниз, прислушиваюсь к себе. Никого! Готический зал при моем появлении тут же озаряется факелами. Пахнет смолой и живым огнем. Скидываю одежду, под ней тренировочный костюм. Так, чем мы позанимаемся сегодня? Убитый мной клоун действовал похожим на висящий на стене мечом лезвием. Беру его у руки и начинаю разминку. Тело понемногу вспоминает движения убитого мной соперника. Его память нынче во мне. А он был мастером!

Мне тогда повезло подловить его и использовать единственное подходящее для боя оружие. Так, а не поработать ли протазаном? Вспоминаю движения, выпады, взмахи. Вот бы еще и соперника! И чего я туплю?

Из воздуха появляется фантом. Он отнюдь не повторяет мои движения, а действует самостоятельно. Дело пошло и через полчаса я мокрый как мышь. Фу! Вот это разминочка! Еще бы сюда душ. И в этот момент слышу шум воды. Осторожно отодвигаю занавеску. Огромный чан с горячей водой ждет меня. Приятно, черт возьми, уметь управлять подобные местами!

Так, а что еще я могу вызвать из мира собственной фантазии? Гусары, молчать!

В подвале привычно пахло потом и сырой побелкой. Хоспади, огромная страна с гигантскими возможностями не может настроить молодежи спортивных залов! Что-то меня частенько начали давить приступы антисоветизма. Старею?

— Извини, Жэка, не до вас нынче.

— Да наслышан! — старлей включает чайник в розетку. Лицо усталое, но держится бодрячком.

— Ты наверняка хотел спросить насчет мажорчика.

Ого, как он сразу сделал стойку! Спрашивает осторожно.

— А ты откуда вызнал?

Ухмыляюсь:

— Как будто ты не в курсе, что я нынче с Настей.

— Знаю. Что-нибудь слышал о нем?

В этот момент его взгляд буквально впивается мне в лицо. Но я на честном глазу отвечаю:

— Без понятия! Да и неинтересно. У тебя из-за него проблемы?

— Да нет. Просто смежники спрашивали. Они же в курсе, что он с вашей компанией поцапался.

— Это как-то отразится на парнях? — не хочется, чтобы у ребят были проблемы.

— Да нет, этот урод с кучей народу успел пересраться. Характер такой паршивый.

— Тогда пусть в мире криминала ищут.

— Ты что-то слышал? — умеет опер подловить на слове.

— Так, его с фарцой не раз видели.

— С фарцой говоришь?

Старлей думает. Но насколько помню, фарцовщики были в сфере внимания КГБ. А после воцарения Андропова между органами пробежала черная кошка. Сейчас и вовсе не понятно, что будет.

Пришлось недавно ознакомиться с ситуацией через «Голоса». Газеты советские как-то глухо упоминают нынешнюю политику. В Москве пленум за пленумом проходит, живет без Генерального. Громыко в больнице, а ведь это он поддерживал в моем мире Горбачева. Шеварднадзе и Алиева вывели из Политбюро. Махинации какие-то подозревают. Практически у каждого руководителя национальной республики рыльце в пуху. По закону подтянуть не проблема. Комитет пока еще в силе и его боятся. На запад к тому же утекли вбросы довольно пикантной ситуации в партии.

От русских областей запрос на нашего Ленинградского Романова. Надоели уже кадры с республик. Сосут ресурсы и на население РСФСР плевать. Но неожиданно громко заявляет о себе Лигачев. Мир здесь точно идет по другому пути. И у меня по этому поводу появились смутные сомнения. С Жэкой разошлись в итоге миром. Но некий осадочек остался. И у меня создалось такое впечатление, что он не все вопросы еще мне озвучил. Не следит ли он за мной? Живу я кучеряво, деньгами сорю. Честно такие деньжища не заработать. С его станется сдать меня коллегам из ОБХСС. Они в последние месяцы здорово оживились. В столице и больших городах аресты идут за арестами. Как будто кто-то сверху дал команду.

Мой же путь сейчас лежит в «Красный октябрь». На всякий случай использую общественный транспорт. Благо, по вечерам он ходит исправно, народу уже мало, можно спокойно посидеть, подумать. Пока я отдыхаю от дел. В Парголово затишье. Врата в мир «Солнцеграда» работают, туда ушло несколько групп разведки, но пока новостей нет. Это и понятно. Мир новый, инфильтрация в него сложна и не всегда удачна.

Зельда звонит по вечерам, но сообщения односложны. Воткинский ушел в свой мир, какие-то переговоры там ведет. Мы с ним хоть и союзники, но не друзья. За этот месяц я здорово подчистил в Петроградском запасы заначек. Процесс уде отработан. Даже мелочёвкой не гнушался. Перед грядущими событиями надо обрасти жирком. Золотишко сбываю через Мазецкого и на Апрашке. Через посредника от Глеба. Тот всегда был не прочь заработать, а связи у него большие. Да и я не хочу иметь лишь один канал сбыта.

А вот монеты стараюсь копить, разве что особенные и нестандартные меняю у нумизмата. Тот собирает не только золото и платит неплохо. Да и, разглядев во мне золотую курицу, обхаживает, познакомил с разными полезными людьми. Так что если попадется какой-то ценный антиквариат, то имеется еще один способ заработать. Деньги я в итоге перестал считать. Иногда дома валяются целыми портфелями прямо в банковских пачках. Главное — не запутаться в собственных заначках. Эх, как все с этим проще с будущем. Крипта, карты, зарубежные сервисы. Ага и российский финконтроль. Нет, вру сам себе. Везде собственные траблы. Пока лишь опасаюсь вкладываться в доллары и марки. Валюта в СССР — чистый криминал. Да и будущее опять неясно. Мысли, которые возникли еще осенью, что пора валить за рубеж, понемногу ушли. Мы еще тут повоюем!

— Тадеуш, привет.

— Проходи, Ваня!

Как майор ОБХСС умудряется выглядеть всегда подтянутым и бодрым? На столе свежие газеты, включено радио. Хм, мои подозрения подтверждаются. Чужак плотно интересуется нашей политикой.

— Что новенького в мире?

— Да так. Кофе будешь с коньяком?

— Говно-вопрос!

Мазецкий ставит на плитку турку, ныряет в несгораемый шкаф и достает «Наири». Любит потомок аристократического рода красивую жизнь. К коньяку добавляется баночка каперсов и финский шоколад. Нашего обычая закусывать этот напиток лимоном он не понимает.

— Скажи мне, Тадеуш, только честно. Зачем ты используешь мои знания о будущем параллельного мира?

Не сказать чтобы чужак был удивлен. Он влил в себя коньяк, закусил канапе с каперсом и колбасой, затем поднял глаза на меня.

— Инсайд всегда полезен. Но не думай, что мы так зависим именно от твоих знаний.

— Так, я не первый здесь?

— Может быть. Информация о ситуации приходит с различных мест.

— Подожди, — я посмотрел на Мазецкого пристально, — вы можете ходить в мой старый мир?

— С чего ты взял? — удивился Тадеуш.

— Тогда поясни, пожалуйста.

— Охотно! — майор разлил коньяк и снял с плиты турку. — Кофе с корицей и сахаром, как ты любишь.

«Откуда он знает?»

— Сам подумай! — Мазецкий ухмыльнулся. — Она тебя, кстати, искала. Довольно настойчиво.

— Не стоит! — буркнул я, пригубив горячий кофе. — У меня есть девушка и она мне нравится.

— Видел вас мельком. Ты выиграл приз! Такие одна на тысячу. Любишь её?

Я задумался.

— Наверное. Во всяком случае, мне с ней хорошо.

— Тоже неплохо. Родственная душа. Она это чует, вся светится. Что же по твоему вопросу. Тут все намного сложнее. Кто-то из продвинутых миров ведет тщательную разведку соседних миров. Способы могут быть разные как реального свойства, так и магического.

— И у вас есть возможности получать их сведения?

Мазецкий кивнул и долил кофе:

— Думаешь, чем занимаются родители Дары?

Я удивлен, даже можно сказать, ошеломлен. Вот почему они сбагрили в «карман» дочку и бабулю!

— Не знал.

— Теперь знаешь.

Сказал с явным намеком. Смотри мол, как мы тебе доверяем! Нет, все-таки моя юная мордашка путает, казалось бы, опытных людей. Они частенько забывают, что на самом деле я взрослый и давно состоявшийся мужчина. Ладно, тогда второй вопрос:

— Зачем это вам? Ведь зная вероятное будущее, можно лучше к нему подготовиться. В перестройку и девяностые стать миллионерами и накопить влияние.

— Это так не работает, Ваня, — покачал головой Тадеуш. — Слишком много вариативных уравнений. Крайне беспокойное и неясное будущее. Если бы мы были заурядными людьми, то смогли уехать заграницу и вести там сытую жизнь. Но нам нужен непосредственно Ленинград, его врата уникальны. Именно здесь есть проход в мир «Зеленого дворца».

Опа! А он проговорился. Как глаза заблестели. Оно и понятно. Изначальный мир вселенского зла. Именно оттуда техномаги расползлись по ветвям нашего мироздания. И я в ту ветку ходил, и я его вижу! Кстати, когда у нас следующее новолуние? Что-то совсем я забросил «Зеленые миры». А ведь они мне угроза.

Мазецкий уловил нечто в моем лице и зачастил:

— Ты пойми, нам нужен стабильный мир. Ты вроде и сам должен это осознать. Не всегда перемены хорошо.

— Вы хотите законсервировать советский строй?

— Пока да. Найти выход из ситуации и действовать с холодной головой.

Я качаю головой:

— Все зашло слишком далеко!

Тадеуш ухватывается за мою мысль. Все по армейским законам — Инициатива имеет своего хозяина.

— У тебя есть мысли на этот счет?

Я же вижу в его словах неприкрытое предложение:

— Сведи меня с людьми, что решают, тогда поговорим.

Заметно, что Мазецкому мое предложение не совсем по нраву, но деваться ему некуда. Я один из краеугольных камней «Кармана».

— Хорошо. Сразу после Новогодних праздников. У нас к Рождеству будут важные гости. Тогда и встретимся.

— Но сейчас ты можешь объяснить, что хотят они? — я киваю на газету, раскрытую на сообщении об очередном пленуме ЦК.

— Выдвинуть вперед лидеров второго эшелона. Старики и нынешние первые неспособны сохранить страну. А ведь придется принимать жесткие решения. От меня же будет к тебе просьба подумать о том, что следует сделать.

Взгляд внимательный, проницающий. Как может он столько пить и не пьянеть? У меня уже голова кругом идет.

— Договорились. Время еще есть.

— Тебя довезут. И тут, — Мазецкий достает увесистую коробку. — скромный гостинец на Новый год. Зачем тебе бегать по магазинам? Отметите как полагается!

Глава 38

Рабочие неприятности

Пора бы уже к Новому году готовится, а я никак не разберусь с набежавшей волной деловых забот и неприятностей. Получение водительских прав, разграничение полномочий с чужаками, участие в прогрессорстве, охота за «зелеными человечками» и разборки с бандитами. Все как-то навалилось разом, не давая продохнуть. Какая тут учеба!

Начнем с криминала. Расслабился я, вот и залетел. Не стоит забывать, что бандитским Петербург назвали не зря. Во второй столице, видимо, не было столько сил для чистки города и порядка выселения за сотый километр. Или руководство органов не понимало всей опасности расползания этой грязи по городу. Вот в итоге и получили, что наварили.

Так или иначе, но меня вычислили. Случайно на Васильевском я заметил несколько ярких нычек. Первая очень порадовала. Ювелирные украшения прямо пыхали золотым сиянием на квартал. И у меня сложилось впечатление, что часть их не из «Кармана». А такие Мазецкий как раз чрезвычайно ценит. Подозреваю, что он использует их как взятки нужным людям в чужих городах. Мелочевка также уйдет.

Я прикинул, сколько у меня в таком случае будет наличных денег и замечтался. Сумма-то к сотне тысяч полновесных рубликов приближается. А тратить их практически некуда. Засада! То есть засада ждала меня дальше. Из угла тесного чердака ко мне метнулась черная тень. Спасла отличная реакция и молодое тренированное тело. В нырке успеваю врезать от души неизвестному по печени. Тот захлебывается криком, потом смолкает, когда получает ногой.

Пододвигаю тело к себе и осматриваю. Черное пальто, шапка-ушанка, вся помятая, полусапожки. С виду обычный работяга, но морда больно примечательная. Отдергиваю рукав. Сука! На правый кулак надет самодельный кастет. И характерные синие колечки на пальцах. Наверняка и на туловище партаки. Урла! Хотел вырубить и золотишко отобрать. И как он меня вычислил, зараза? Затем нащупываю у бандита в кармане заточку и от души добавляю ногой по ребрам.

Мне бы тогда сделать выводы, но хотелось закончить начатое. Но я был уже осторожней. Приезжал только на общественном транспорте, выходил загодя и шел кругами пешком. Да и «занавесом» закрывался в квартале от места. Но, видимо, меня искали упорно, и через два дня на Петроградском обнаружил за собой слежку. Поначалу грешил на Жэку. Он мог мне не поверить или слить конторским за галочку. Но слежка была непрофессиональная, ускользал от нее на раз, стараясь выходить на такси за квартал от дома. Менял одежду, осторожничал. И вроде скинул хвост, расслабился и попал как кур в ощип.

Меня перехватили классически. В проходном дворе, когда я срезал очередной угол. Ворота с решетками и узкой калиткой. Бандиты вынырнули ниоткуда и встали спереди, заслонив проход. Немедля и сзади нарисовался широкоплечий здоровяк, закупорив выход. Грамотно! Вперед неспешно вышел невысокий мужичок с круглой рожей. По нему сразу видать классического урку. Сверкнув металлическим зубом, он произнес, чуть шепелявя:

— Чё, фраерок, добегался? Золото ищешь, а с братвой не делишься? Косяк за тобой, лошок поганый. В общак не занес, право работать здесь потерял. Усёк?

Обычный развод. В девяностые навидался таких утырков. Все, что их интересует в жизни — это сыто пожрать, хорошо выпить, в карты сыграть и бабу поиметь. Лучше проститутку, чтобы не выделывалась и не бегать за нормальной женщиной. По-человечески они не умеют. Братки из спортсменов были поумнее, те частенько строили бизнес. Но и обычный криминал поимел в те годы немало. Так что почтения у меня к подобной публике нет совсем. Это человеческий мусор, не приносящий цивилизации ничего. Их капиталы получены за счет чьей-то крови, слез и страданий. Но сначала поговорим.

— Слышь ты, не фрайер. Я тебе не фальшак какой. А по фени ботал, когда ты еще пупок разматывал. На халяву разводить бакланов будешь! А с людьми хочешь базарить, мазу правильную держи. Лох поганый!

Лицо главаря шайки вытянулось. Не ожидал! Но все равно прет буром. Жадный больно!

— Тогда как расходиться будем, дядя?

Сзади медленно подкатывает крепыш. Его наверняка взяли, чтобы прессануть меня от души. Пусть расклад и поменялся, но они в курсе, что я один и никто за меня не впишется. Ситуация хуже не придумаешь, но не для меня. Он спрашивает у главаря:

— Этот, что ли Кирпича отметелил?

Я радостно улыбаюсь:

— Тоже желаешь люлей получить, кабанчик? В последний раз, бакланы немытые, предлагаю разойтись по-хорошему.

Я отхожу спиной к стене и достаю серебряный нож. Главарь ухмыляется, кривя рот, и вынимает из кармана наган. Серьезно настроены ребятки. Миром вопрос не решим.

Стремительно черчу ножом руну, чтобы создать «карман». Место не самое подходящее, но старое, с памятью произошедшего. Такие отлично годны для желаемого. Мы моментально оказываемся в зале эпохи Ренессанса. Стены покрыты замысловатыми гобеленами, много колонн и барельефов. Свет падает из окон, расположенных на самом верху. Наверняка и потолок расписан фресками, но мне пока не до этого. Пока братки ошарашенно озираются, бросаюсь к стене и отдергиваю гобелен.

— Это чё в натуре?

— Што за кино и немцы?

— Да по любасу этот фрайер — гипнотизер! — кричит худощавый урка со шрамом на лице. — Щуплый, вали его, и мираж исчезнет!

Главарь проморгался и решился. Ему перед пацанами надо мазу держать. Только вот огнестрельное оружие в «карманах» не работает.

— Да ети твою налево! Бомба, завали этого петуха!

Крепыш с непревзойденным спокойствием достает из-под куртки большущий тесак и движется ко мне. Видимо, лезвие для рубки мяса взяли, что попугать меня, но, тем не менее, оно очень даже смертоносно. Только я вот также уже вооружен. Изо всего разнообразия я выбрал итальянскую глефу. Давно хотел ей побаловаться, вот и случай представился.

Хищно улыбнувшись, встаю в левую стойку и делаю шаг вперед. Бомба вида не показал, но как-то напрягся. Еще бы. На полутораметровом древке весомо мерцает сталью полуметровый загнутый клинок. Этим оружием можно колоть и рубить. Количество приемов бесконечно. Чуть не пропустил рывок Бомбы вперед. Уклоняюсь и слева вниз наотмашь рублю по бычьей шее, шаг назад и острие клинка впивается в грудную клетку. Прокол вышел небольшим. Меховая куртка помешала. Но крепыш уже уронил тесак на пол и схватился за шею. Вот там кровищи брызжет, мама не балуй! Бомба натужно хрипит, понимая, что все, конец.

Худощавый урка отчаянно несется на меня с заточкой наперевес. Он орет в голос, чтобы забить собственный страх, что отлично прописан в его полубезумных глазах. Видимо, уже понял, что смертушка к нему пришла, но еще не до конца верит. С ним мы еще поиграем, ловким. Почти невесомым движением подрезаю ему ноги, отскакиваю налево, а затем в повороте делаю прокол в основании шеи. Красиво! Урка падает на колени и пытается ко мне развернуться. Милостивым надрезом на шее заканчиваю его жизненный путь. Тот так и остался валяться в луже собственной крови.

Только вот Щуплый у нас оказался не дурак. И не трус. Он моментально прокачал обстановку и полез по стенам в поисках выхода и напоролся на нишу с оружием. Только вот тут его чуйка подвела. Зачем ты, дурачок, алебарду тащишь? Нет, она, конечно, выглядит внушительно, в ней веса килограмм пять. Но такой дурой надо еще уметь махать. Это не деревянная палка и не топор. Урка и сам вскоре понял, что дал маху. То есть махать-то у него толком никак не получалось. Алебарда — оружие двух, трех ударов. Потому что весит до фига, и удары должны быть с приложением веса всего тела. Одни руки задействовать чревато разрывом связок.

Я же не тороплюсь, парирую его удары и наношу свои. На Щуплом кожаная куртка, пробить её сложно. Поэтому пока обхожусь порезами ног, играя с бандитом. Тот это прекрасно понимает, устал и дышит тяжело. Вожак поднял голову и хрипит:

— Может, договоримся, шустрый? Ну, всякое бывает. Долю малую зашлешь, и я замолвлю за тебя словечко.

Жить хочет, баклан поганый! Даже корешей не жаль в распыл бросить. Но улра вся такая — Сегодня умрешь ты, а завтра я!

— Кто за тебя вписывается?

Щуплый еле стоит на ногах, раны глефы наносит глубокие, поэтому и удар должен быть скорее скользящим, режущим. Это не тяжкая рубка алебардой. Но мы данную теорию еще проверим. На живом мясе.

— Крапленый общак держит. Вор авторитетный, с ним можно добазариться. Зуб даю!

Я качаю головой:

— У меня крыша крепче, так что извиняй!

Вор понимает, что все кончено и отчаянно бросается вперед. Классика жанра — бью сверху по древку алебарду, и та резко втыкается в неровный пол. Щуплый теряет устойчивость, падает на колени, подставляя шею. Вот сейчас и посмотрим, как наша глефа рубит. Башку я бандиту почти срубил. Осталась держаться на куске мяса и коже. Вот это удар! Силы в руках немерено.

Выдыхаю и прислоняюсь к стене. От этих человеческих отбросов мне ничего не нужно. Жили погано и сдохли как собаки. Никто о них завтра и не вспомнит. Участь подобной падали — исчезнуть навсегда в забвении. Но мне надо что-то делать с телами. После закрытия временного «кармана» они выпадут в реальность. А мне этого точно не нужно. Как убрать физическое тело? Сжечь к херам! В конце зала тут же по мановению мысли возникла печка. Да там уже целая домна загудела! Только вот пачкаться мне неохота, и вскоре в зале появляются два фантома в кожаных фартуках. Пока я пробавляюсь неплохим винишком, закусывая виноградом, тела сожжены. Можно возвращаться. Но зал мне понравился, надо в подобном будет позаниматься.

В лицо резко дунуло поземкой, а передернул плечами и обернулся. Здесь ведь и минуты не прошло. Вот они, жалкие кучки пепла, развеваемые ветром. Все, что осталось от врагов. В моей душе нет ни капли сожаления. Я Лорд, Князь этого мира. Поступаю, как требует момент. Задним умом понимаю, что в любом случае их надо было валить. Просто потому, что никто не смеет бросать мне вызов.

Как там его зовут, Крапленый? Ну-ну!

Внезапно понимаю, что в руках у меня бумажный пакет с виноградом. Ничего себе! Я могу приносить что-то вещественное из кармана? У кого бы узнать? Надо бы съездить к Даре. Не видел её давно. Но лучше сначала позвонить. И придется сменить квартиру. Район паленый.

С Синеглазкой мы пересеклись в кафе-стекляшке рядом с её домом. В квартире она меня принимать отказалась. Ассортимент в подобных заведениях так себе, но перекусить можно. Я выбрал себе гуляш с рисом, а девушке заказал пирожное и кофе бочковый. Дара выглядела холодной и чрезвычайно серьезной. Потому ей особенно шло голубое шерстяное платье. Она как-то призналась мне, что жуткая мерзлячка. А климат в Ленинграде еще тот. Впрочем, в Таллине, Хельсинки, Стокгольме и прочих Балтийских городах не лучше.

— Тебя интересуют возможности «карманов»? Странно, что с этим вопросом ты пришел ко мне.

— Твоя бабуля обмолвилась, что ты в подобном деле соображаешь.

Девушка кинула в мою сторону заинтересованный взгляд. Дьявол, у меня от её синих глазищ мороз по коже. Если бы не Настя и её горячее желание жить на полную катушку, то без альтернатив. Пришлось бы добиваться эту Снежную королеву. Сейчас же я в подвешенном состоянии. И хочу её безумно и понимаю, что в настоящий момент — это невозможно. И даже не поговорить. Нравы в её мире более строгие, и, скорее всего, секс без брака невозможен.

— Иногда «карманы» позволяют вынуть оттуда что-то, но взамен.

Я усмехаюсь и достаю гроздь винограда. Это в будущем он круглый год свободно лежит в супермаркетах. Здесь же подобнее чуду. Глаза у Дары становятся еще больше.

— Это оттуда?

— Пришлось срочно нырять в «карман» с помощью рун и ножа. Трое наглецов хотели меня убить.

Взгляд даже не спрашивает, а бурит меня насквозь.

— Ты взял их жизнь и смог сотворить замену. Теория права!

— Так, подожди, — в голову внезапно шальным вороньем ворвались ошеломляющие мысли. — Я, получается, использовал магию?

— Конечно! — в свою очередь удивилась Синеглазка. — Ты не знал, что магические «карманы» потому и появляются?

Бурчу недовольно в ответ:

— Считал, что это некое физическое явление.

Дара скупо улыбнулась:

— А ты думал, что волшебство?

— Мне думать вообще вредно.

Синеглазка к моему вящему удивлению рассмеялась. А у нее приятный смех.

— Что?

— Тебе идет улыбка. Что я вижу? Смущение!

— Ничего подобного!

Как она сейчас прекрасна в гневе. Вот бы точно сегодня не удержался. Хорошо, что якорем служит заскорузлый опытный мужик, что еще сидит во мне.

— Тебе необходимо изучить все тайные руны и опробовать их. Не все они будут рабочими. Этот нож — ключ. Он отворяет.

— Но может убивать!

— То есть отворять двери в мир мертвых.

Озадаченно смотрю на нее. Представить, что такая милая девушка может так запросто рассуждать об убийствах и вмешиваться в судьбы других. Она не так наивна, какой кажется!

— Ты меня пугаешь. Такая кукольная красотка и рассуждения о смерти.

Дара ехидно улыбается:

— Если бы не знала тебя, то посчитала, что ты со мной флиртуешь.

— А если и так?

— Ты не один и я это знаю. Твоя девушка неимоверно красива.

— То есть?

— Или я, или она.

Мдя, уделали меня, как кутенка. Она взрослее по уму, чем выглядит. Но очень мне помогла с пониманием магических процессов, что проникли в «Карман». Мы проболтали час, три кофе и четыре пирожных. Ленинград и в самом деле совсем другой. Просто я его еще плохо изучил. Слишком увлекся деньгами, политикой и любовными интригами.

— Позвони завтра, я подготовлю тебе книгу. Только никто кроме тебя не должен её видеть. Да и вряд ли они смогут её прочесть.

— А я?

— Ты без проблем. В тебе знания наемных убийц, а они обычно полиглоты.

— Кстати, а зачем они за мной охотились?

Дара удивилась:

— Ты до сих пор не знаешь? Пока ты не утвердился в городе, то был заведомо слаб.

— Но в итоге оказался опасней.

— И взял их силу. Но все равно не расслабляйся. Всегда найдутся храбрецы, что попытаются бросить вызов.

— Спасибо, — я встаю, чтобы проводить девушку. — Скажи, а почему ты мне помогаешь?

Дара снова усмехается:

— Ты же великий и страшный Князь Серебряный! И ты…мне нравишься.

Гляжу вслед упорхнувшей чужачки и вздыхаю. Почему даже мне, самой важной персоне города нельзя иметь двух любовниц? Мир несправедлив!

Анастасия тоже в эти дни плотно занята и потому приходит поздно. Зато какой восторг на её лице, когда она замечает сервированный столик! Шампанское, виноград, апельсины и канапешки с разными вкусностями. Люблю угощать друзей и родных.

— В честь чего праздник? Ой! Где ты достал виноград?

— Ты не знаешь?! Ради нас я готов на все!

Девушка заливисто смеется, смахивает с лица свои волшебные локоны и крепко целует. Сейчас в голове уже ничего не остается, кроме острого желания.

— Я ванную, быстро. И у меня кончились те дни. Так что у нас сегодня будет десерт.

Вот за что я её обожаю и раньше уважал. Она любит жизнь во всех её проявлениях! Может, так и надо? К черту все гонки! У меня вкусная еда, игристое вино и лучшая девушка в мире

Глава 39

Проблемы и решения

— Теперь отъезжай от тротуара и давай прямо!

Кузьмич вреден и требователен до невозможности, но справедлив. А все моя самонадеянность!

«Умею водить!»

Я по десяткам стран Европы раскатывал, в горы забирался на четыре тысячи в Тибете! А сам уже забыл, когда на «ручке» ездил. Автомат, вариатор, робот. Русскую машину в последний раз водил еще в девяностые. Девятка вишневого цвета. Классика жанра. Тогда это было понтово. Но чем больше автомобилей в стране, тем больше аварий. Иномарки как раз показали свою надежность, да и безопасность.

Второе и стало основным выбором. Особенно когда семья появилась. Отечественный автопром так и не научился делать безопасные машины. Или экономили или чего-то мудрили, но стойки в автомобилях как складывались, так и продолжали складываться. Если даже в китайце у тебя был шанс, то в нашем автопроме ты заведомо или труп, или инвалид. Потому у меня пятнадцать лет были одни «Вольво». Затем потребовались большие машины. Да и китайцы подоспели.

— Да еду я! Что опять со сцеплением?

— Лови!

Чертов «Москвич!» Хотя, наверное, и «Жигули» не лучше. Пересесть с полноприводного джипа с автоматической коробкой на машину с задним приводом это полнейший мрак. Про удобства и комфорт вообще молчу. Американский автопром может обычному водителю кучу всего предложить, а тут полный ад.

— Здесь разворот.

— Нельзя, знак висит.

— Молодец. Что делаем?

— Едем до того разрыва. Там выезд со двора.

— Что делаем сейчас?

— Включаем левый поворотник.

— Молодец! — Кузьмич сегодня в хорошем настроении. Скоро же Новый год, квартальная премия! После поворота на базу, маршрут по твоему разумению.

— Так точно!

А все мое желание заметь собственный автомобиль. Вернее, он будет записан на контору, в которой состою, а числиться буду экспедитором. Иначе у некоторых товарищей возникнет много вопросов. Ага, откуда у молодого парня своя машина? Да и проще перед корешами отмазаться. Работа экспедитора пусть и суетливая, но в некоторых отраслях весьма прибыльна. А в позднем Союзе прибыль и престиж стоят рядом.

С теорией я разобрался быстро. Правила дорожного движения пусть и изменились, но не кардинально. Пожалуй, стали лучше и удобней для водителя. В СССР полно отсталых глупостей. Учить мне помогала Настя, что менторским тоном пробегалась по вопросам. Как водить, рулить в городе я также представлял. Но в советских автошколах вдобавок требовалось знание устройства и способы ремонта. Автомобиля. А я в последние годы разве что запаску менял, да уровень жидкостей смотрел. Разбаловал нас в будущем автосервис! Но все решаемо.

Во-первых, порешали с учебной площадкой. Лучше всех подходил ВДОАМ, то есть Всероссийское общество автомобилистов. Торчать полгода на уроках в автоклубе или ДОСААФ мне вовсе не улыбалось. Но связи помогли, один рубль на взносы, остальное на руки мастеру. Кузьмич взяток не брал, но за учебу был готов взяться и за левую плату. Он же зарабатывал, а не просто так брал. Еще бы — целая зарплата сверху! Вопрос лишних не задавал, видимо, я у него не первый такой. Но спуска не давал.

Понемногу разобрался в машине, дав себе зарок при первой возможности купить иномарку. В том мире такое получилось бы лет через пять, а здесь будущее покрыто туманом. Ничего, привыкну! На худой конец куплю «Чайку»!

— Ладно, до завтрова. Тебе еще практика нужна. И смотри, в конце января теоретический экзамен. Чтобы подготовился на «Пять»!

— Все сделаю, Кузьмич.

Выхожу с автобазы и двигаюсь в сторону автобуса. Декабрь в эту зиму хлесткий. Со снежными заносами и легким морозцем. Так что я озаботился теплой канадской курткой и финскими ботинками. Хотел Насте шубу купить, но тут она воспротивилась.

«Как я в ней в институт пойду?»

Она и на общественном транспорте ездит, хотя деньги ей даю.

«Чай не баре!»

Есть еще некоторое воспитание и приличия в советских людях. И как только власти и общество даст слабину, так все и пойдет вразнос. В русском человеке много чего намешано. Я уже упоминал, что в девяностые общался с разными людьми. И братки, и бизнесмены, священники и просто сумасшедшие товарищи. Тогда около Гостинки каких только фриков не наблюдалось. И я неоднократно видел, как заносчивый бандит мог запросто выручить какого-нибудь вшивого интеллигента, а завтра безо всяческих сантиментов расстрелять конкурентов.

Потерявший всякий стыд бизнесмен выкидывал кучу денег для спасения никому не нужных произведений искусства, а батюшки, кроме своего черного одеяния ничего больше не имевшие, кормили в приходе несчастных стариков. Наверное, это стоило видеть, чтобы оценить величие и падение русского человека, в одночасье оказавшегося без ориентиров и принципов. Тогда наша душа начинает метаться неприкаянной, не зная, куда прислониться. Бездушным проще. Их я наблюдаю каждый день. Дьявол, до чего мне временами претит общаться с барыгами. Утешает лишь мысль, что они просто инструмент.

Поэтому я поддержал группу Мазецкого, что помогает в стране переменам передачей инсайда. Надо отсидеться под жестким зонтиком партии еще лет десять, а потом и решить, в какую сторону идти. Нельзя оставлять страну в раздрае перед лицом многочисленных врагов. Верховная власть в середине восьмидесятых в явной растерянности, она утратила прошлый пыл и потеряла ориентиры. Советское общество разбилось по лагерям, крича и не слыша. Вот пусть и грызутся под приглядом жесткой партноменклатуры. Пусть и с кровью, с дрязгами и скандалами, но единое тело страны пока еще можно сохранить. А там будем поглядеть.

Я два вечера просидел в кабинете Тадеуша с одним умным дядечкой. Он из местных, но завербован чужаками. Есть и такая прослойка. Профессор отлично умеет влезать в голову к людям. Каким Макаром он вытягивал из меня, казалось бы, давно забытые сведения, даже не представляю. В итоге на ленту магнитофона записались фамилии, даты событий и прогнозы. Меня также ставили в известность о возможностях и сделанном. У этих хитрецов оказался свой человек наверху.

Это он с помощью чужаков продвигал вверх Лигачева, слил компромат на Горбачева и его подельников, а также запугал Громыко с Рыжковым. Известного антисоветчика Яковлева взяли по подозрению в измене. Членов Политбюро с нацокраин здорово проредили с помощью компромата. Там на каждого целая комната расстрельных документов. Генеральная прокуратура была резко усилена и работала не покладая рук. Усилия нового Генсека, объявившего «Беспощадную борьбу с антисоветскими проявлениями» широко приветствовались народом. Тому надоела пустопорожняя болтовня, и он готов был смириться с определенными репрессиями.

Катастрофы Чернобыля так же не будет, как и ряда известных аварий. Конечно, закручиванием гаек всего не решишь, но зато выиграешь время. К тому же чужаки спровоцировали перемены и в армии. Министром обороны стал генерал Огарков, он обещал армии ряд реформ и сокращение. «Голоса» буквально захлебывались ненавистью к СССР. Вместо заказанной Западом Перестройки начались настоящие реформы. Вот они и брызжут слюной.

К тому же высшим руководством страны был прямо указан опыт соседнего Китая. Так что господам экономистам и поклонникам Чикагской школы придется заново переобуться. И олигарха Чубайса точно в будущем не увидим. Его фамилии наравне с Гайдаром, Шохиным и прочими уродами я слил в первую очередь. Их понемногу убирают. В том числе и физически. Грешков за этими гражданами водится ой как много! И они уже такие.

Мстислав Ростиславович не любил растекаться по древу и в этот раз спросил в лоб:

— У тебя есть предложения, куда вести страну. Это же практически твоя история.

— А у вас своих нет?

— Почему нет? Имеются, но в чужих мирах история специфическая. На вашу кальку наши идеи не лягут.

Я сделал глоток кофе. Где они берут такой классный? Даже в буфете клуба можно заказать.

— Так сразу и не скажешь.

— Дык мы и не требуем от тебя готовую программу. Для этого у нас целая команда из умников прикормлена. Философы, историки, социологи, экономисты.

— Наверное, пока в целом структуру власти трогать нельзя. Менять элементы, улучшать действие, поставить исполнительную власть под контроль Советам, создав третью точку опоры. Но рушить незачем. Потом собирать будем лет двадцать. И получится криво.

— Резонно!

— Пока внимание стоит обратить больше на экономику и более вменяемую внешнюю политику.

Мстислав Ростиславович оживился. Как я понял, это он возглавляет группу здешних «реформаторов».

— С экономикой понятно. Мы и сами крайне удивлены, что такая мощная держава не может создать заурядное. Хотя никто не отменял международное разделение труда. Ваши так называемые союзники не соблюдают элементарную дисциплину. Они же по сути вассалы. Так какого лешего им дано столько прав? Я решительно не понимаю, когда вы израсходовали жизни миллионов людей и не требуете безусловного подчинения. Это же элементарная политика.

— Вот поэтому я и говорю о более вменяемой внешней политике. Там такой кавардак на почве неправильно понятой идеологии и перерасход средств советского народного хозяйства!

— А конкретно?

Думаю, вспоминаю:

— Во-первых, вы правы. Нужно более тесно работать с вассалами. И напомнить, кто кому должен. Чтобы не получилось, как в Польше, а позже в Румынии. Это и рынок, и товары, и прямое вмешательство в кадровую политику. Я думаю, стерпят или уйдут. Во-вторых, проводить более выгодную для нас политику с экономически развитыми странами Третьего мира. Совместные проекты, программы, общение и бизнес. Одна Индия имеет огромнейший потенциал! Зачем нам занозистая Европа и нищая Африка? Первая нас грабит за счет удешевления ресурсов, вторая просто нагло высасывает финансы. Надо прекратить разбазаривать народные средства на непонятные режимы. Вкладывать следует с умом, привязывая сателлита намертво. Зачем тогда нам спецслужбы и армия, если какой-нибудь вшивый африканский диктатор Союза на хере крутит. Обманул — умер!

— Жестоко, но справедливо, — кивнул глава ареопага чужаков. Его глаза заблестели, найдя во мне достойного собеседника.

— Оружие только за живые деньги, или привязанный к валюте кредит. Можно брать сырьем или землями. Совместное хозяйство и работа сблизят людей быстрее всякой идеологии. А там под сильную крышу и остальные подтянутся.

— Хм, откуда это у вас?

— Док, я прошел лихие девяностые. Мир бизнеса везде одинаков.

Мстислав Ростиславович вздохнул:

— Осталось лишь понять, есть у СССР для такого поворота кадры.

— Найдутся. У нас талантов море! Дайте лишь приказ. СССР пока еще может в чистом поле создать целые институты и направления. Пара-тройка лет и десятки тысяч новых специалистов поедут по миру и привезут миллиарды. Капитализм на издыхании. В моем мире они еще прожили за счет ограбления нас двадцать лет, а потом свалились в кризис. И он ни на год не прекращался. Нужно стиснуть яйца и двигаться вперед.

— Тогда, если нетрудно, подготовьте ваши идеи на бумаге и после праздников и переговоров с соратниками, мы с вами боле плотно приступим к серьезной работе. Хватит вам бегать по городу в поисках золота и убивать злоумышленников.

— Они ведь все равно будут?

— Не суть! Вы важное звено в здешней истории и растрачивать зря силы мы вам не позволим. Все рабочие вопросы решать будет по мере их поступления.

Я лишь кивнул пожившему и повидавшему жизнь человеку. Похоже, что меня взяли в серьезное дело.

На улице я долго вдыхал свежий морозный воздух. Как хорошо! Хоть какая-то определенность. Но все равно некоторую автономность иметь нужно. Денег и золота я накопил достаточно. Пожалуй, стоит потратить последние дни старого года на «зеленых». Изучение магии и её представителей в моем мире. Так что завтра на каналы и Дворцовую. Неплохо бы найти Магистра. Он мне кое-что обещал.

Да и Дару с бабушкой стоит дожать. Переданные мне руны оказались мистически эффективны. Наверняка у них есть много других полезных ништяков. Еще хотелось преподнести Синеглазке крайне дорогой подарок. Интересна её реакция. Тут или пан или пропал. Но с некоторых пор я строю на нее планы.

Глава 40

Новый год и новая жизнь

— Ребята, вот и мы!

Я не мог без них, своих старых друзей. В этом мире у меня их не так много. Пускай они не совсем настоящие, но все равно. Иллюзия лучше, чем ничто. И пусть катится все, что будет мне мешать. Мою идею о походе в общагу Настя полностью поддержала. Она сама с подругами завтра днем встречается. Нельзя вот так взять и все бросить. Начали мы новогодний вечер в ресторане «Садко». Здесь публика поприличней, и что самое главное собираются люди из «Красного Октября». Жутко дефицитные места в этот элитный ресторан достал пронырливый Дмитрий. Он же и потерял дар речи, увидев Анастасию.

Пришлось Казимиру вмешаться. Но еще бы! Я и сам был ошеломлен, когда Настя вышла из комнаты. И когда она успела заказать себе это зеленое вечернее платье? Так отлично подошедшее к её светлым волосам, рассыпанным сейчас по спине. Никаких модных начесов! Макияж также не томный, а скорее яркий. Не зря я ей столько журналов с Апрашки перетаскал. Вот тогда я и подарил девушке те серьги, что хранил для особого случая. Ореол вокруг них был с доброй историей. И угадал! Настя была в восторге.

Мазецкий также оценил:

— За такие поделки в одном из миров можно было бешеную сумму взять.

И снова я угадал. Сережки оказались не из нашего мира. Это получается, что столкновения с чужаками проходили в этом городе давно? Мне бы еще разобраться с точной историей ветви. Но текучка заедает! Но то, что история здорово меняется, несомненно. Потому что вскоре нас будет поздравлять по телевизору новый Генеральный Секретарь ЦК ПСС Егор Кузьмич Лигачев. Уже успела появиться куча шуток на счет Кузьмич-Ильич. Я даже понятия не имею, куда страна вскоре повернет.

Я выставляют на стол коробку и добавляю гремящую стеклом сумку. Все это мы прятали до поры у подруги Насти. Не тащить же все это в ресторан? Дмитрий и так был разочарован нашим скорым уходом. Лишь Тадеуш бросил вслед: — Не мешай им пользоваться молодостью!

— Ура, Ваня пришел!

На шею мне бросаются девчонки с факультета, затем степенно подходит Серега. Мы с ним так и не пересекались после моего ухода из института. Он не хотел меня видеть.

— Ну что, будем букой стоять или чокаться!

— Что у нас там? — быстро начал копаться в сумке Андрюха. Он сегодня в светлой рубахе и галстуке. Кто его так интересно причапурил? Рядом с ним пока не вижу никакой девахи.

— Фига себе, Ванька, ты и буржуй! Откуда столько добра?

— На работе заказ выдали.

— Богато живете!

Вот тут я не особо лукавлю. Конторы и предприятия в плане обеспечения своих работников здорово отличались друг от друга. Человек, работающий на крупном производстве мог получить путевку в собственный санаторий и детей пристроить на море. А какая-нибудь жилконтора не имела ничего. В очередь, сукины дети! Да и возможности сотрудника Интуриста отличались от работника библиотеки или преподавателя обычной школы. К сожалению, общество СССР оказалось поделено не всегда справедливо. Потому говорить о размазывании общего масла на бутерброде надо с тонким подходом. Советский Союз, система невероятно сложная и запутанная. Потому мне поверили, выгляжу больно презентабельно. Да и все вопросы по поводу учебы сразу снимаются. При должной хватке вышку можно получить заочно. Деньги же требуются сейчас.

— Ну не мог же я в одну харю?

— Вот это правильно! По-дружески! — Андрей шустро мечет на стол сырокопченую колбасу, финский сервелат, консервные банки, набор шоколадных конфет и восхищенно оставляет в руках блок дамских коричневых «More». — Вот это богатство! Живем, братцы! Раз в год пошиковать!

— Мальчики-девочки! — Настена начинает командовать. — Скоро двенадцать, пора наливать шампанское!

Из выпивки на свои деньги ничего особенного я не притащил. Питерское шампанское, белое грузинское для девчонок и армянский коньяк для парней. Все это есть в открытой продаже, но стоит денег. Раздаются хлопки, визг девчонок, довольное гоготание парней. Я захвачен общим круговоротом предновогоднего ажиотажа. Все в ожидании грядущего большого счастья. Как этого момента не будет хватать нам в будущем! Ты знаешь, что дальше будет примерно то же самое и скорее опасаешься нехорошего. И зачастую предчувствия нам не обманывают.

— Включайте телевизор!

Большой телик стоит в рекреации, но кто-то притащил в комнату портативный. Пусть изображение почти не видно, но зато всем слышно. Лигачев немногословен и заметно, что волнуется. Я смотрю на нового политика, вспоминаю его биографию. Пожалуй, этот мужик Союз сливать не даст. Так то надеяться на скорый капитализм не стоит. Затем вспоминается разговор с Матецким. Но тут раздается дружное:

— Ура!

И я забываю обо всех проблемах. Даже прослушал звуки курантов. Обычай, так и оставшийся через сорок лет в новой России. Мы кричим, обнимаемся, пьем шампанское.

Внезапно слышу возле уха жаркий шепот:

— Вот ты где негодник! С чужими девочками жмешься?

Затыкаю рот Насте горячим поцелуем. Видимо, он несколько затянулся. Потому что потом я вижу округлившиеся глаза стоявших рядом девчонок. Совсем забываю, что им всего по восемнадцать и не у всех имеется такой горячий опыт. Но опять же, наблюдаю с их стороны недвусмысленное любопытство. Это всегда так — как только у тебя появляется постоянная подруга, так остальные барышни тут же начинают проявлять в тебе живой интерес. Чем он её взял? Что такого в нем интересного? Женщины постарше сразу думают о горячем мачо, прагматичные дамы о деньгах, молодежь о романтике.

Никому из них невдомек, что я на самом деле суровый волкодав. Или волкодлак — оборотень!

Праздник вступил в самый разгар. Все уселись за сдвинутые столы. Они не ломятся яствами, по-студенчески скромны. Картошечка, капустка, селедка, кое-где привезенные из дома грузди и даже красная рыбка. Север же рядом! Так что мои деликатесы пришлись к столу. А мне и не жалко! Я бы и чаще помогал, но… Да к черту все, гуляю. Разгоряченный Андрей уже тянет мне стопку с коньяком, Настя пьет шампанское. Серега сидит в обнимку с какой-то незнакомой девахой. Он выглядит уверенно и прикинут неплохо. Растет мальчик! Надеюсь, в этом мире у него все будет хорошо. Во всяком случае, я постараюсь. Пусть это и не тот Серега на самом деле, но так хочу. Этого требует моя изболевшаяся душа.

— Ребята тост! — наша отличница-комсомолка-активистка сегодня вырядилось как будто на дискотеку. Яркая блузка, мини-юбка в клеточку, начес и смоки-айс на лице. Она сегодня явно желает охомутать кого-то из парней. Вот уже вижу плотоядный взгляд Димы из соседней комнаты. Похоже, что он готов слиться с ней в экстазе! Флагу ему в руки и презерватив в карман! — Давайте выпьем за то, чтобы в нашей стране стало еще лучше.

— Ура!

Все искренне поддерживают, казалось бы, такое официозное пожелание. Но мы и в самом деле еще верим в лучшее. А я тайно горжусь, что прикладываю к этому непосредственное участие. Надо бы после праздников плотнее подключиться к группе «Красного Октября». Да и Парголово наведать. Я помню о встрече на Рождество. В этом мире грядут тектонические перемены. И одним из катализаторов являюсь именно я. Не хочу просрать возможности, не прощу себе в следующей жизни.

Студенты долго не засиживаются, перекусили и гулять. На этаже уже гремит музыка, начинаются танцы. Настя вскакивает:

— Ты идешь?

— Еще спрашиваешь?

Ребята, что заведуют самопальной дискотекой, довольны как никогда. Еще бы, ведь это я передал через Андрея кассеты с новейшими мелодиями. Оказалось, что в «Вене» можно было купить у барменов сборники с самыми последними хитами. Дополнительный заработок от тамошних ди-джеев. Различались лишь цены. На фирменных кассетах по червонцу, на советской — три пятьдесят. Так что еще по-божески.

Вот такой вот парадокс — в советской системе уже вовсю процветал капитализм. Уж не знаю, как новые власти будут с этим мириться или просто возьмут под законное крыло частный сектор? Или он так и будет крутиться в нелегальной части рынка. В моем прошлом мире такое плохо кончилось.

Мы танцуем, выпиваем, разговариваем. Время прилетает незаметно, как всегда, в хорошей компании. В какой-то момент я сижу в тесном кругу на лестнице запасного выхода. Мы курим духовитый More, болтаем, смеемся. Меня от души стучат по плечу, я еще здесь свой. Дьявол, это дорогого стоит! Стараюсь зафиксировать момент и насладиться им сполна. Нет, сейчас я не упущу ничего! Каждое мгновение короткого счастья, волны любви и шторма ненависти.

Мы уходим под утро. В это время никак не поймать такси. Да и черт с ним! Скоро пойдет метро. А там пешком дойдем. Двигаем в стороне Гостинки. Невский почти пуст. Лишь немногие загулявшие люди добираются домой. Метет поземка, бьет в лицо колючим снегом, вытирая мозги от наносного. Но на все нипочём! Нам весело! Мы молоды и бодры. Готовы лететь вперед. Настя с хохотом прыгает вокруг меня. Ей кажется, что она поймала птицу-счастья. И я того же мнения.

Будем!

Content

Ал Коруд
Ленинград' 84

Глава 1 Утро

Глава 2 Станция прибытие

Глава 3 Познание

Глава 4 Бег на месте

Глава 5 Привидение

Глава 6 Схватка

Глава 7 Маклаудов!

Глава 8 Трудности выбора

Глава 9 Силовые знакомства

Глава 10 Розыск

Глава 11 Золотое сияние

Глава 12 Деловой разговор

Глава 13 Портал с Ротондой

Глава 14 Вана Таллин

Глава 15 Старый Томас и мечник!

Глава 16 Лунными дорожками

Глава 17 Ваш выход!

Глава 18 Тайм-аут

Глава 19 Золотая лихорадка

Глава 20 Время открытий

Глава 21 Дни перемен

Глава 22 Восточные танцы

Глава 23 Серебряный клинок

Глава 24 Студенческие будни

Глава 25 Ох, уже женщины!

Глава 26 Бабуля с того света

Глава 27 Новолуние

Глава 28 Магистр и прочие проходимцы

Глава 29 Нечаянные конкуренты

Глава 30 Большие просторы

Глава 31 Стрелки и рулежки

Глава 32 Карман в кармане

Глава 33 Время собирать камни

Глава 34 Время действий

Глава 35 Портал

Глава 36 Морозные этюды

Глава 37 Политика момента

Глава 38 Рабочие неприятности

Глава 39 Проблемы и решения

Глава 40 Новый год и новая жизнь