Ал Коруд

Ходоки в миры СССР

Глава 1

Союз минус. Первая сцена ознакомительная

— Да не подпирай, не видишь — тесно!

— Ползи давай! Это вот мне тут повернуться негде.

— Хочешь меня дрыщем обозвать?

— Дрыщ и есть.

— Счас как двину!

— Да я те потом двигалку оторву. Ну чего там?

Во тьме хода раздавался сдавленный шёпот, слышалась возня и чье-то усердное пыхтение.

— Да не видно ни фига! Мы точно туда идем? Может, подсветим?

— Я тебе подсвечу! Спалишь нас к чертям.

— Да не туда залезли. Зуб даю, ход поменялся. Все, пропали мы. Так и останемся между…

— Не ссы и ползи дальше! Лом порожняк гнать не будет. Ему же потом за такое башку оторвут.

— Ну это да. Эй, вроде что-то показалось.

Щуплый, похожий на молодого пацаненка парень, наконец, облегченно выдохнул. Впереди робко забрезжил лучик света, он пролез три метра вперед и отодвинул в сторону деревянную загородку, изображающую щит лаза, затем внимательно огляделся. Несмотря не несолидную габаритность, паренек вел себя уверенно, двигался легко и тихо.

— Чего там шароебишься, Сеня? Помогай!

Его более здоровый напарник с усилием доставал из потайного лаза старомодного вида чемодан. На такой глянешь — взгляд не остановишь. Разве что удивишься, что с подобным старьем еще кто-то ходит. Щуплый подначил товарища:

— А как же твоя физическая форма, Миша?

— Да задолбался в этой тесноте его тащить. Принимай!

Михаил осторожно вылез наверх, прикрыл за собой люк хода и огляделся. Он в отличие от своего напарника был высоким и мускулистым малым. В каждом скупом движении здоровяка сквозила внутренняя и скрытая до поры, до времени сила. Короткая прическа отлично очерчивала красивой формы череп, широко расставленные скулы показывали природную русопятость, а серые глаза холодно поблескивали в полутьме сарая.

— Попали точь-в-точь. Такое дерьмо только в этой копии может быть. Тьфу ты, весь вымазался!

Семен оглянулся и поднял с покрытого деревянной трухой пола небольшую заплечную котомку, что притащил с собой.

— Тогда переодеваемся?

Михаил искоса глянул на своего компаньона и кивнул:

— Давай мне рубаху клетчатую. Штаны потянут, за рабочие сойдут в любой копии. Работяга везде работяга.

— Ботинки у тебя больно дорогие. Смотри, срисуют.

— Да они в пыли все. И обычно глядят на обувь лишь женщины.

— А я думал, они на твою спортивную на задницу пялятся, — рассмеялся щуплый, меняя футболку с модным принтом на простого кроя рубашку. На свои вихрастые патлы Сеня натянул кепку восьмиклинку и стал выглядеть записным хулиганом из ближайшей подворотни.

— Готов? Глянь, что там?

Сеня подошел к двери сарая и аккуратно через большую щель снял изнутри дешевый замок, которым она закрывалась. Затем осторожно выглянул наружу и цепко оглядел двор пошарпанной временем пятиэтажки. В некоторых копиях их называли по имени неудачника вождя «хрущевками», но в большинстве миров прилипло хлесткое прозвище «пятиметровки», возникшее из-за малюсенькой площади кухонь. Любили советские люди на них посидеть, посудачить. Ничего необычного он не увидел. Проржавевшие и некрашеные остатки металлической детской площадки, разросшиеся кусты, бурьян, вездесущий мусор и группа занятых распространенной игрой аборигенов.

— В углу народ в домино режется, детки на площадке убиваются. Но в целом тихо. Лишних глаз нет, да просмотр с окон затруднен ветками.

— Двор проходной?

— Ага. До угла шагов тридцать, там дальше заметен кусок большой улицы с аллеей.

Михаил подошел к выходу из сарайки и сам оценил обстановку.

— Вон и желтый дом через дорогу. Значит, нам туда.

— Хрена у тебя память!

— Вот потому я и главный. До дяди Натана отсюда меньше квартала. Идем ближе к стенам, не торопимся. Понял? Менты тут пуганые.

— Не лечи отца, и баста!

Через минуту из двери полуразваленного строения просочилось двое парней. У одного за плечами котомка, второй тащил увесистый потертый чемодан старого дизайна. Оба ничем особым не выделялись. Мало ли какие дела у них случились в старом покосившемся сарае. Шли они, не торопясь, о чем-то тихо переговариваясь. Но сидевший за столом худощавый мужчина с перебитым носом цепким взглядом уловил в их поведении некую странность и тут уже подозвал к себе долговязого подростка, что сидел неподалеку на скамеечке.

— Генка, проследи-ка за этими двумя фраерами. Только осторожно, на рожон не лезь.

Родной племянник молча кивнул дяде и незаметно исчез. Это он неплохо умел делать, выполняя иногда поручения своего авторитетного родственника. Того пацан безмерно уважал, как и многие в их районе. Три ходки, одна за тяжкие, положение среди воровского криминалитета. Мужичок тут же перевел взгляд на костяшки, которые держал в расписанных синим руках. Впрочем, воровские партаки виднелись у многих из сидевших за столом. На Хитровке сидельцем быть выгодно и уважительно.

Тем и жили — не тужили!

Три звонка в дверь оторвали сидевшего за рабочим столом мужчину от занимавшего его целиком дела. Сначала ставшее настороженным лицо расплылось в легкой улыбке. К трем быстрым сигналам добавились два характерных, почти слившихся в один. Это был знакомый для хозяина квартиры код — «Свои». Ловко накинув содержимое стола широкой салфеткой, мужчина мимоходом глянул в окно и поспешил в прихожую.

Небольшая лысина заблестела от света электрической лампочки, а сам он прильнул к дверному глазку. Только вот тот, как, впрочем, и дверь были необычными. Сам глазок выведен наверх, а система наблюдения походила на перископную. Задумка и исполнение хозяина. Да и дверь только снаружи выглядела простой и не привлекала внимание. Укрепленные косяки, основательный запор делали непрошенное проникновение в квартиру сложным и весьма затратным мероприятием.

Удовлетворившись увиденным, мужчина выдохнул, аккуратно промокнул лоб платочком и начал священнодействие. Запор открывался затейливым механизмом с помощью колеса, затем пришел черед обычному дверному замку. Наконец, дверь в квартиру на втором этаже распахнулась.

— Дядя Натан, тут можно в мумию превратиться, пока вас дождешься.

— Проходите быстрее! Не наследили?

— Обижаешь.

— Культурные люди, Сеня, обувь в прихожей снимают.

— Да ладно, не в говне же!

— Сеня!

— Ладно, ладно! Может, чайку? Я уж думал, что мы застряли в чертовом лазе, весь переволновался.

Анатолий Иосифович Вайсбейн бросил испытывающий взгляд на гостей:

— Нормально прошли? Хвоста не было?

Плечистый Михаил остановил жестом своего чересчур бойкого на язык напарника и поставил перед хозяином самый весомый аргумент. Тот оценил на глаз вместимость чемодана и в первый раз за их встречу улыбнулся:

— Ждите в большой комнате. Будет вам и кофе, и какава с чаем.

Пока в импортной кофеварке готовился дорогой сорт кофе, Натан Иосифович оценил обстановку на улице через хитро расположенные зеркала, что были установлены за окном. В глаза снаружи не бросались, но давали неплохой обзор на небольшой двор и проход с проспекта. Затем заботливый хозяин сноровисто нарезал недорогой колбасы, черняшку хлеба и выставил посуду из буфета на поднос.

— Наливайте сами. Не маленькие!

— Благодарствуем!

Молодые организмы упрашивать не пришлось, стопка бутербродов исчезала стремительно. Натан Иосифович, удобно развалившийся в кресле, дождался, когда гости насытятся, и лишь тогда с некоторым нажимом спросил:

— Ну и кого вы, шантрапа мелкая, привели за собой! Кого я когда-то учил оглядываться и сторожиться? И после этого вас можно назвать ходоками?

Михаил неторопливо обтер руки салфеткой и лишь потом решил ответить, глядя прямо в глаза хозяина квартиры:

— Порожняк не гони, Йосич.

Натан чуть не подпрыгнул — терпеть не мог этого прозвища.

— Это я гоню! Идите сюда, шлемазлы, — он подвел здоровяка к окну и показал на второе сверху зеркало. — Еще будешь мне говорить, что этот пацанчик тут просто так отсвечивает.

Здоровяк нахмурился:

— Сеня, дуй сюды! Узнаешь?

Семен нехорошо сверкнул карими глазами:

— Вот сучара! Я его срисовал в том дворе, гасился на скамейке позади играющих быканов. Но вряд ли пацан сам за нами пошел. Сидел там один хмырь со свернутым носом и партаками светил. За ним наверняка не одна ходка. Это его лазутчик, к гадалке не ходи! Светанулись мы, Миха.

Михаил размял кулаки и пристально посмотрел на хозяина:

— Дядя Натан, наш косяк, мы его и исправим.

Вайсбейн задумчиво потеребил аккуратную эспаньолку и махнул рукой:

— Сам разберусь. Не палить же хату из-за шпаны! А вы лишь шума наделаете. Но таки не теряю надежды, что вы принесли в этот раз нечто по-настоящему ценное.

Одутловатые щеки и глаза навыкате делали лицо Йосича смешным и простоватым. Но сейчас этот бывалый гешефтмахер выглядел предельно серьезно, пытаясь открыть чемодан.

— Почему замки не работают?

Семен все это время глумливо улыбался, но затем показал незаметный поворотник на торце чемодана:

— Эти замки ненастоящие, на лохов рассчитаны. А настоящий замок — вот здесь.

— Тоже мне захер нашелся. Показывай!

Чемодан открылся, и глаза старого еврея загорелись алчным огнем. Но он его вовремя успел погасить. Натан достал из кармана тонкие тканевые перчатки, взял в руки одну из золотых монет и быстро двинулся к своему рабочему столу. Сеня оглянулся на товарища и шкодливо подмигнул. Они оба знали, что Натан терпеть не мог, когда кто-то стоит над душой, поэтому налили себе еще кофе и стоически ожидали.

Натан Иосифович ловким движением зажег мощные лампы, пододвинул специальное крепление с разной кратности лупами и начал внимательно изучать монету. Затем положил её на клеенку и капнул чем-то из маленького пузырька. После с предельно деловитым видом проследовал к чемодану.

— Сколько тут?

— Почти на десять кило.

— Миша, не делай мне нервы.

— Тысячи триста три.

— Некруглая какая-то сумма, — растерянно прошепелявил хозяин.

— Извини, так вышло.

Семен уже не смог выдержать и заржал, аки конь. Натан Иосифович глянул на парня недобро, но промолчал. Каждый выпускает напряжение, как может. А протащить десять кило золота через лазы между копиями не каждый сможет. Да и просто пройти километр во враждебном чужакам мире.

— Значит так, молодые люди. Считаем, что косяк вы свой исправили. За эти николаевские червонцы в нашей дыре можно порядочно ништяков отоварить.

— Нам примерно так Лом и сказал. Тогда мы куда?

— Вам надо отсидеться пока здесь. Нечего шастать туда-обратно. Да, и, возможно, уйдете поначалу в другое место. Это как на Острове решат.

Михаил внимательно посмотрел на хозяина:

— Здесь, вообще, тихо?

— Я бы так не сказал. Стреляют почти каждый день, — Натан Иосифович глумливо хмыкнул. — Товарищи большевики провели довольно неудачный эксперимент по внедрению некоторых моментов буржуазной жизни в советское отсталое общество. Но что-то пошло не так.

— Бандитский режим короче?

— Можно и таким манером выразиться. Но зато всем по барабану, чем ты занимаешься. Нужна лишь крыша и некоторая осторожность. Ты лучше мне вот что скажи — как Лом умудрился достать у верных ленинцев столько царских золотых монет?

Сеня ехидно улыбнулся:

— Так на сухое горло рассказывать сложно. Может…

Хозяин его тут же оборвал:

— Не может! Сначала дело, Сеня. Ты вроде взрослый человек, в стольких переделках побывал, а ведешь себя неразумным образом.

— Так…

— Вечером стакуешь! Мишаня?

— Там, короче, мир — сплошной гэбни. Статус плюс пять минимум.

— Ого! Орднунг и социализм в одном флаконе? Офигеть!

— До пятидесятых шли вровень с основным направлением.

— Берия?

— Его быстро схарчили соратники, но курс на неосталинизм оставили. Так что за товарищами коммунистами гэбисты жестко наблюдают, порядок есть. Уровень развития не хуже, чем в Европе. Разве что Америке уступают. Но пипл доволен и не квохчет.

Натан Иосифович еле подавил ухмылку:

— Дай угадаю — для избранных все не так строго?

Михаил лишь скупо ухмыльнулся:

— Вас на кривой кобыле не объедешь, дядя Натан. Так оно и есть. Может, все-таки по пятьдесят? Тяжело шли, с нервами.

Хозяин смешно пошлёпал губами, затем повернулся к неприметному шкафчику:

— Да что с вас, кецлов, возьмешь!

Из пузатой бутылки с иностранным названием было налито на троих. Из того же шкафчика к коньяку добавилась презентабельная коробка с шоколадными конфетами. Семен радостно хлопнул ладошами и тут же полез за сладким. Хозяин поднял рюмку:

— Лихоим!

— Вкусная штука!

Вайсбейн довольно осклабился:

— А то! Мишаня, продолжай.

— У Лома с собой как бы случайно оказались французские дореволюционные облигации. Вот на них золотишко у помощника министра и поменяли по весьма выгодному курсу. Сами понимаете, хранить столько монет чревато и неудобно. То ли дело бумажки! У него на даче нет слежки, в МИДе своя служба безопасности. Так что передача произошла без посторонних глаз и ушей. Мы два дня все вокруг оползали. Да, Сеня? Все ноги оттоптали. Дачный поселок старый, наполовину заброшенный. Но зато тихий. И посторонним просто так не подобраться. Чую, этот министерский не первый раз там гешефтмахеры проводит.

Натан Иосифович неспешно нарезал лимон, налил еще по одной и, смакуя, выпил, зажмурившись от удовольствия.

— Таки сбагрил Лом свои ненужные бумажки. Это же надо найти такой мир… Резаная бумага на червонное золото.

— Там многое своеобразно. Но опять же, постоянно по сторонам башкой крутить требуется. Говорю же — еле выбрались.

— Да Лом бы вас из любой дыры вытащил.

— Не скажи, дядя Натан. Вот именно в этой чертовой копии очень сложно. Не страна, а концлагерь на лайте. Камеры на каждом углу, пропуска электронные, стукачи через одного. И стучать считается делом достойным, как бы по закону. Чуть припарковал тачку не там, и ты уже в базе. Жди штраф. Или покурил в неположенном месте. Какая-нибудь соседка-склочница тебя и заложит. Не жизнь, а строгий режим на хате. Хорошо вон Семен в электронике соображает. Столько гаджетов подломил или обманул. Но наследили мы там однозначно. Возврата нет.

— Вот гицели!

— Да не скажите, — Семен вторую рюмку также решил посмаковать. — Зато чистота кругом и порядок, Луну уже вовсю осваивают.

— Тебе нравится ходить под бравурные марши, Сеня?

— Вы просто мой родной мир не видели, дядя Натан. Хуже быть не может.

— Ладно, проехали. Правильно сделали, что золото сюда привезли. Здесь нынче самый лучший курс. Совдепия снова в кризисе, их бумажками только подтереться. Народ ищет выгодные вложения. Директория будет довольна, а у меня на такое дело есть хорошенькая маза.

Крепыш бросил взгляд на хозяина:

— Если не секрет, на что будешь менять?

Вайсбейн деловито заявил:

— Тут все просто. Местные барыги золото больше уважают в отличие от зарубежных бумажек.

— Ха-ха, — лицо Семена расплылось в улыбке. — Так дальше к нам на острова?

— Это уж как сложится, милок. Вот держите адрес, там есть все для жизни. Только пожрать чего-нибудь купите по дороге. В ларьках лучше ничего не брать, одна палёнка и дешевая импортная дрянь. Зайдите в нормальный совковый магазин. Выбор невелик, но зато качество баще, хоть не потравитесь. И не накидывайтесь сегодня, пожалуйста, до усрачки. Завтра в обед мне позвоните. И лишний раз не отсвечивайте! Тут на перекрестке рядом дежурят машины. Здесь все таксуют. Вот вам бабосы на первое время.

— Тридцать три тысячи? Что тут за цены?

— Постоянно меняются. Так что купите газеты в киоске и узнайте курс валют. Ценники в магазинах чаще всего в марках или франках выставлены. Дальше сами прикидывайте.

Семен удивился:

— Доллар разве не катит?

— Думаешь, мы золото на что менять собираемся? — Натан Иосифович осклабился. — Здесь такой курс, что закачаешься. Поле непаханое! Ты мне лучше вот что скажи, милый друг. Лом вам ведь будто бы ненароком брякнул, что ценные бумаги у него случайно оказались?

Семен почесал затылок:

— Да как бы да.

— Вот епкий в натуре. А по чеснаку, он этого МИДовца давно окучивал. Я его подноготную знаю. Рвать когти собирается, гаденыш министерский. Ничего святого у людей нет! Так и понятно, что заграницу лучше везти не чемодан монет, а несколько бумажек. Спрячешь в багаже, и никто внимания не обратит.

— Ничего себе комбинация! Какого рожна им еще надо? Живут в шоколаде, суки!

— Человеку, Сеня, всегда всего мало. И вот это настораживает. Такой жадный поц может беду навлечь.

Михаил с интересом посмотрел на резидента Директории в этой неудачливой копии:

— Лому писец?

— Вывернется или спасут. Больно ценная фигура. Да он и сам скорее всего знает, что на крючке. Говорите, МГБ там свирепствует? Эти могут… — резидент о чем-то задумался. — Какой там уровень?

— Плюс пять!

— Ничего себе! Приходилось мне по молодости в плюс четыре работать. Ад, а не бизнес. К черту такие копии!

— Так это вам не хухры-мухры!

Натан Иосифович заново оценил возможности этих двух ходоков и принял некое решение.

Проводив гостей, хозяин через зеркала на кухне внимательно наблюдал, как те уходят со двора на улицу.

— Хоть оделись правильно, шлемазлы. А теперь пора кое-кому позвонить.

Он достал из кармана затертую записную книжку и пододвинул к себе исполненный в стиле ретро телефон. Но прежде налил рюмку коньяка.

— Алло, майора Садальского будьте добры к телефону. Аркаша, привет, это Анатолий. Вашими молитвами. Хорошо, а у вас? Вот видишь, я же говорил, что все у тебя будет прекрасно. Чего звоню? Да тут, понимаешь, шпана какая-то около дома глаза мозолит. Мало ли что… А мне, сам знаешь, шухер лишний не нужен. Пришли, будь добр, дельного человечка. Хорошо. Буду вельми обязан.

Известный в этом мире как грамотный нумизмат и собиратель антикварных редкостей, Натан положил трубку. Некоторое время с отвращением смотрел на нее, а потом одним махом выпростал полную рюмку. Затем его взгляд упал на открытый чемодан, наполненный золотыми монетами, и настроение сразу улучшилось. С таким наваром можно было уже задуматься о пенсии. Гешефт выходил нехилый. Не давала лишь покоя мысль, что четверть оборота уйдет Директории. Но что поделать — Господь велел делиться. А не будет помощи таинственной корпорации, они не смогут иметь свой небольшой бизнес. Только те скряги знали, как работают Ходы.

Черт бы их подрал!

Даже в этом проклятом мире множества миров не было полной свободы. Постоянно приходилось изворачиваться и оборачиваться. Но кто бы другой предоставил такое обширное поле для действий? Так что нечего хныкать, следует еще пересчитать и отсмотреть все монеты. Время — деньги в прямом смысле этого слова! Так что вперед за работу и обязательно посмотреть еще раз во двор. Нет, маячит, сучонок. Значит, он ему интересен. Ну что же, скоро этот кецл пожалеет, что пришел сюда.

Глава 2

Союз минус два. Сцена вторая суетливая

— Таки что, шлимазлы, сыны верблюда и ослицы, эбен эль мэтакана! Я же говорил вам не отсвечивать!

Помятые вчерашним происшествием парни отсиживались на диване и не поднимали глаз. У Семена на щеке заметна ссадина, Михаил прятал под тональным кремом налившийся около глаза синяк. Человек бывалый, значит, соображает каким образом скрыть собственное разгильдяйство.

— Так мы только в бар зашли отдохнуть. Кто ж знал, что он под братвой! И у тут понятия не соблюдают.

— Сеня, ты что, в квартире нажраться до усрачки не мог?

— Так это… — Семен замялся. — Девок охота.

— Чего? — красный от брани и возмущенный до глубины души Натан Иосифович лишь развел руками. — Твою ж мать, с кем я связался на старости лет?

— Не гони, Йосич! В этом гэбистском совке реально телку снять сложно. Сплошь пионерки и комсомолки. А для блядей министерских мы рожей не вышли. Пунктик у тех на теме морали и секса. Ни-ни, епа мать до свадьбы! Вот мы и вышли в ближайшее заведение местных телок снять. Кто ж знал…

— Придурки, хэй! Я, думаете, зря вам сказал, чтобы дома сидели? Тут все под кем-то! Поляна давно поделена и по новой раскраивается кровью. Вы еще легко отделались, но встали мне в деньги. Менты больно пошли жадные.

Натан Иосифович прошел на кухню и поставил чайник, не забывая при этом быстро осмотреться в зеркала.

— Идите сюда, сделайте себе сами чай и бутерброды. Все в холодильнике. Да что ты будешь с вами делать! Что за молодежь пошла невоспитанная. Чуть что, сразу в драку лезет. И зачем вы местному бригадиру сломали челюсть?

— Они сами начали.

— И вот сейчас вас его братва ищет. Горе мое!

— Да не гони, Йосич! Сам молодым не был? Приступ спермотоксикоза произошел.

Хозяин махнул рукой, а затем исчез ненадолго в рабочем кабинете и вышел оттуда с увесистым кожаным саквояжем. Потом озабоченно посмотрел на старый сервант и отодвинул в сторону стеклянную дверцу. Запор к потайной двери оказался за второй зеркальной перегородкой. Она также отодвигалась. Ну и на всякий случай в узком пространстве между ней и ДВП лежала увесистая пачка разнообразной валюты. На «черный день». Пришла беда — открывай ворота!

Старого махинатора успокаивала лишь мысль о том, что комиссионных за принесенное золото хватит на его последнюю в этой жизни причуду. А отсюда вскоре все равно следовало валить. Но кто знал, что делать это придется впопыхах. Хотя не ври сам себе! Не та эта копия корневого мира, чтобы надеяться на нечто лучшее. Так что прими и действуй!

— Так, наглые молодые люди, мне нужно отлучиться ненадолго.

— Куда это вы намылились, дядя Натан? — недоверчиво поинтересовался Семен.

— В другоем разе я бы тебя послал, мальчик. Но сейчас мы в одной пробитой кем-то лодке. Дружно по-пионерски идем ко дну!

— Сеня, не пыли! Что делаем, шеф?

— Вот это другой разговор. Сейчас я открою вам один шкафчик. Пока отойду позвонить покупателю с улицы, потому что из дома это делать опасно, вы должны все оттуда аккуратно вынуть и переложить вот в эти сумки. Не смотри так, с клетчатыми баулами тут все ходят. Там же, в шкафу, лежит оружие и патроны. Будете меня прикрывать.

— Поняли, — Михаил ответил за двоих, как старший. Семен лишь посапывал, но молчал.

Натан Иосифович открыл дверцу встроенного шкафа, сделанную из простого ДСП, затем потянул ручку, и в сторону отъехала внушительного вида панель, обитая железом.

— Это мы удачно зашли, — не выдержав, присвистнул Семен и потянулся за коротким помповым ружьем.

— Руки!

— Все нормально, дядя Натан. Сеня у нас в команде стрелок, а я так, по репе настучать.

— Вот так? — Натан Иосифович удивленно покосился на щуплого паренька.

— Я снайпером у казаков служил.

— Тогда бери. Патроны там, где-то внизу. Разные. В общем… ты разберешься, что в нашем случае лучше. Миша, это тебе, — мужчина протянул здоровяку увесистый черный револьвер, а сам спрятал под пиджак небольшой карманный пистолет, смахивающий на немецкий «Вальтер ПП». — Умеешь таким пользоваться?

— Приходилось. Все так серьезно, дядя Натан?

— Может, и обойдется, но лучше задницу, все же, прикрыть. И да, шмот свой поменяйте. Подберите себе в платяном шкафу, я вчера прикупил на ваш размер.

— Ёканый Экибастуз, как чмошник с базара!

Семен с недовольством рассматривал свое отражение в старом трюмо. Спортивный костюм с двумя полосками по бокам был незатейлив, синюшного оттенка и дешевого материала.

— Зато выглядишь, как все здешние обсосы. Сами виноваты — вчера газету бы купили и не попали в положение.

— А что в газете? — обернулся Михаил, одетый в похожий костюм и примерявший кепку с длинным козырьком.

— Девки по вызову! На последней странице. На любой вкус и поц. Лошары вы-таки, шлемазлы, — язвительно захохотал Натан Иосифович. — Я ушел, ключи взял. Сидите тихо и не отсвечивайте.

Пацаны обидчиво насупились и начали перегружать патроны в карманы спортивных костюмов. Семен нашел среди горы барахла небольшую сумочку, что местные цепляли на пузо, и переложил туда пару десятков патронов, сразу рассортировав их. Затем он набил трубчатый магазин помповика и начал помогать перекладывать ценности и вещи хозяина в сетчатые баулы.

— А нехило так Йосич нажил добра. На пенсию хватит.

— На чужое роток не разевай. Самим бы отсюда вылезти. Что-то муторно мне.

— Если ссышься, значит, не дришешь, — задумчиво проговорил Семен и опрометью бросился в кухню, внимательно припав к зеркалам, затем выскочил обратно в гостиную. — Мишаня, у нас, кажись, проблемы. Во дворе по ходу менты Йосыча пасут.

— Не гонишь?

— Сам глянь!

Здоровяк некоторое время придирчиво рассматривал двор, затем выругался.

— Слили менты коллекционера. Зуб даю, тот блатной и навел их.

— Думаешь?

— Возьмут его тихонько в подъезде, затем сюда затащат и распотрошат по полной.

— Справимся?

— Только без шума и пыли. Так что спрячь пока ружьецо. И сумки все к двери следует перетащить.

Семен прошел в прихожую и прихватил еще с вечера замеченную палку. Умело пожонглировав боевым инструментом, он восторженно выдал:

— Йосыч не дурак, внутрь свинец залит.

— А то ж!

— Ты сам кулаками, что ли, работать собрался?

— Счас!

Михаил достал из глубоких карманов старых брюк два кастета.

— Ну вот это другое дело! Надо сразу дверь открыть, запор больно сложный. А ты пока за двором наблюдай.

Вайсбейн так торопился, что лишь в последний момент понял, что его переиграли. Проклятый майор! Сопоставил происшествие в баре, вчерашний звонок и решил на него наехать. Вот только зря этот мент связался с откровенным криминалом. Все равно ведь кинут! Придется в спешке бросать квартиру. А жаль. И покупатель есть за валюту. В подъезд мужчина влетел в одно мгновение и замер от неожиданности. От стены парадной отделились две тени:

— Дядя, поговорить надо.

Не успел Натан Иосифович и руку сунуть под ремень, как раздался грохот. Это упал самый здоровый из встречавших его молодчиков. Второй попытался изобразить некое подобие восточной борьбы, но пал в неравном бою с палкой-выручалкой. Сеня на редкость умело ею махал. К чести резидента, он быстро пришел в себя.

— Ребятки, тащите этих шлимазлов сюда.

Натан Иосифович сноровисто достал из связки ключей нужный и открыл дверь в подвал.

— Туда? Сеня, помогай!

Михаил перед тем, как сбросить двух ментов по ступенькам вниз, быстро обшмонал их карманы, забрав бумажник и оружие. Натан Иосифович покачал головой:

— Спалишься!

— Сгорел сарай, гори и хата!

— Молодцы, уже готовы, — резидент откровенно обрадовался. — Шмотки старые забрали?

— Зачем?

— Если гэбня копать начнет, то поймут, что вещи больно уж странные. Мы не одни в этом мире работаем. Так что уносим все подчистую! Сеня, палку протри и оставь в прихожей.

— Понял.

— Минутку!

Хозяин, уже бывший хозяин квартиры, метнулся в кабинет, подхватил со стола ящичек с рабочими инструментами, быстро переоделся в походное и подошел к телефону.

— Куда звонишь?

— Эх, ребятки, какие вы любопытные. Не там, где надо. На обычном такси уезжать не вариант. Они все под ментами или бандитами. Но есть одна альтернатива, — Натан Иосифович начал суетливо набирать номер, — Алло, это Шалун с Хитровки. Да-да. Нет, сегодня только перевоз по городу. Про тариф в курсе, плюс заезд во двор. Кэшем. Черный «Шевроле», пять минут. Спасибо, — мужчина обернулся. — Через пять минут черный американец у подъезда.

Михаил подорвался с места:

— Сеня, хватаем баулы и вниз! Надо осмотреться.

Водитель черного лимузина был также одет во все черное. Штаны, кожаная куртка, черная бейсболка. Он без лишних вопросов открыл багажник, куда парни в один присест загрузили поклажу. Саквояж Натан Иосифович держал у себя на коленях. Семен сидел рядом и лелеял укутанный тряпьем ствол. Вперед с важным видом на пассажирское кресло уселся Михаил. Половину его лица загораживала бейсболка, вторую занимали объемные очки «Авиатор».

— Садовая десять, но остановитесь, пожалуйста, у аллеи.

Водитель важно кивнул и перевел автоматическую коробку передач в «Драйв», затем глянул на Михаила:

— Классные чичи, братан. Фирма?

— Типа того.

— Спрашивать, где брал, не буду.

Они посмотрели друг на друга и заржали. Вайсбейн скривил лицо, но промолчал. Эту контору крышевали гэбэшники, но исполнителей набирали из «правильных» братков. Зато концы никто не найдет. МГБ имело свои источники доходов и плевать хотело на всякую мелкую шушеру. Номер домашнего телефона они спалили, но менты не полезут узнавать, куда ушел заказ. Себе дороже.

— Держите ключи и садитесь вон в ту серую машину.

— Покринжовей не нашлось? — скривился Михаил.

— Тебе вот как раз лучше сейчас не привлекать к себе лишнее внимание, а ты такие заметные очки напялил. Будь попроще, Мишаня, и народ к тебе потянется.

— Йосич, ты не представляешь, что мне за них пришлось отдать!

— Только не говори, что девственность.

Михаил возмущенно фыркнул, но очки-капельки не снял. Загрузив в салон сумки, он спросил:

— Нам сильно дёргаться?

Вайсбейн смешно пошевелил губами и ответил:

— Машину не глуши, оружие наготове. Но вряд ли Олежа меня кинет. Он себе на уме и хочет к арабам свалить. А туда лучше с золотом.

Натан Иосифович ввалился в машину через полчаса и жадно присосался к пластиковой бутылке с водой. Затем отрывисто бросил:

— Прямо и не торопись.

— Ну как? — послышался сзади нетерпеливый голос Семена.

— Фу! Отпустило! — бывший коллекционер и резидент вытер лысину и лоб огромным цветастым платком и выдохнул. — Пацаны, не поверите, но он дал больше. За ночь ситуация на рынке поменялась. Боялся, что я уйду к другим и дал по восемьдесят фунтов за монету. С ума сойти. У меня в жизни таких выгодных сделок не случалось! Так что, малыши, вы заработали на месяц островного отдыха!

— Класс! Дядя Натан, мы в тебя верили!

Натан Иосифович натужливо улыбнулся:

— Так, ребятки, удачу не спугните. Миша, прибавь газу и дуй до поворота из города.

Михаил втопил педаль и удивился быстрому ускорению:

— А машинка ничего!

— Последний вздох отечественного автомобилестроения. Неприхотливая и надежная, как «Командирские» часы.

— Ты гляди! Могут, когда захотят.

Глава 3

Союз минус два. Сцена годовалой давности о прелестях местной жизни

Разборки в своем дворе крайне неприятное событие для любого бизнесмена и подавно для нелегального. Но что поделать, если эти поцы прихватили его по пути домой, тут же заявив о своих нехороших намерениях. Три бычка характерной для подобных деятелей наружности встали у Резидента на пути домой и уходить прочь не собирались. В глазах три класса образования и как минимум две ходки за колючку.

Два громилы для устрашения «клиента». Более мелкий вертлявый поц для вел переговоры. Позади братков прямо на газоне встала «пацанская» наглухо затонированная «точила». Последний вздох здешнего отечественного автопрома. Отчего-то тутошняя мелкая криминальная шелупонь их безумно обожает.

Делать нечего, придется выслушать наглых не по понятиям орёликов.

— Сам вкуривай, дядя. Поднимаешь лавэ на районе, а братве не откидываешь. Некрасиво это. Не по понятиям.

Натан Иосифович Вайсбейн снисходительно скривил губы. Эти шлемазлы еще смеют его поучать! Им и невдомек, что понятия были в свое время выработаны, как некий антизакон против правил остального общества. И первыми, кто его нарушал, как ни странно, являлись сами криминальные элементы. Так что не им учить старого и пожившего на этом свете еврея жизни.

Ладно, насчет старого он, конечно, погорячился. Мужчина в самом расцвете сил. Не хватает лишь пропеллера сзади. А как хорошо начинался день! И закончится он должен был еще лучше. В теплой сауне в приятном дамском обществе. Вайсбейн был грешен и этим не манкировал. Но должны быть у Резидента минусового мира хоть какие-то развлечения! Ему нравились молодые девочки. Нет, не подумайте ничего плохого — все в рамках закона. Но дамы с тугими телами и не висящими сиськами прельщали Натана всегда больше. А умение в «процесс» он и сам принесет. Слава богам на его квартире хватает всяких штучек-дрючек для расцвечивания увлекательного процесса.

— Ну что решил, дядя?

— Мне надо сходить домой. Вы же просто так отсюда не уедете?

— Проводить?

Бычки заржали. Так они были уверен в своем мнимом превосходстве. Но хорошо смеется тот, кто смеется последним, как-то заметил Жен-Пьер Флорин.

— Лучше не надо.

— Ну, гляди! Мы долго ждать не привыкли.

Вертлявый перебирал в руках самодельные четки, считая, что из-за этого выглядит предельно по-пацански. Натан Иосифович еле сдержал рвущуюся наружу усмешку и повернулся к двери.

Он был, насколько мог себе позволить, спокоен. Издержки работы в подобном этому ломаном мире. Но что поделаешь, потенциальный барыш в них всегда дороже! А для Резидента Директории это было самым важным. Вся его трудовая деятельность подразумевала лишь одну цель — получение прибыли для корпорации. Для этого, собственно, и создавались «кротовые норы» между копиями мирозданий. И вести бизнес лучше было там, где имелась существенная маржа. И вот тут копии различных видов Советских Союзов подходили как никто иной. Ведь обычно при капитализме все давно поделено и урвать хороший кусок довольно сложно.

Советское же общество обычно представляло собой сборную солянку. Государственный социализм со всего его плюсами и минусами. Черный рынок с диким процентом прибыли и определенным риском для выгодоприобретателя. И серая зона для спекуляций, в которой обычно варилось большинство граждан Стран Советов и с которой приходилось считаться властям. Искусство резидента как раз и состояло в том, чтобы получить максимальный процент прибыли при минимуме риска. Это было сложно, временами опасно. Бандиты, правоохранительные органы, просто чересчур инициативные граждане.

Много факторов работало одновременно против тебя. Ну, а ты не зевай!

СССР в данной копии корневого мира начал валится еще раньше, чем множество других. Элиты по каким-то причинам не смогли выдвинуть вперед молодых и энергичных, поэтому даже жалкие попытки рыночных реформ проводились спустя рукава и предельно медленно. В итоге система пошла вразнос, а идеологию на местах заменила чистая технократия.

Интересный, однако, в итоге у них получился мирок. Безусловный порядок в столице, в верхних эшелонах власти и спецслужбах. Армия также кормится неплохо, местами даже успешно воюет. Но в итоге превратилась в закрытую корпорацию, как в странах Латинской Америки. Коттеджные поселки менеджеров и квалифицированных специалистов благоухают чистотой и респектабельностью, став высшей кастой общества. А внизу повсеместно царит пергаментный бардак и разруха в стиле околонулевых копий корневого мира.

Интересно, что этот СССР так и не распался и даже крепко держит за яйца страны Восточной Европы, сделав из них кормушку для государственных и получастных корпораций. То, что совершили Западные политики в некоторых неудачливых мирозданиях. Лишь поэтому советские космические корабли все еще бороздят просторы вселенной, а город электронщиков Зеленоград процветает, выдавая на-гора одну суперновинку в области робототехники за другой.

— Будьте добры, майора Садальского к телефону. Приветствую, это Анатолий. Да тот самый. Аркаша, что же такое происходит? Только что во дворе какие-то не представившиеся молодые люди имели ко мне финансовые претензии. Ты же вроде обещал, что ни-ни… Ладно, жду. Давай. Заходи потом.

Вайсбейн подошел к кухонному окну и осторожно попытался выглянуть во двор. Троица все так же тусовалась около своего бакланского автомобиля, задирая проходящих мимо граждан.

«Неудобно как смотреть! Поставить, что ли снаружи зеркала заднего вида?»

Пока опытный гешефтмахер отвлекался на пришедшую в голову идею, во дворе произошли знаковые перемены. Блатных бычков и вертлявого переговорщика прижали к земле крепкие молодые люди в черном. Они показательно работали не в служебной форме, но оружием были обвешаны с ног до головы. Знак остальным гражданам, что поляна окучивается милицией. Какая-то заполошная дура попыталась, было покричать на служивых из окна, но вскоре к своему крайнему огорчению поняла, что оказалась неправа. Как и лишилась напрочь оконного стекла.

Вскоре в дверь Резидента аккуратно позвонили три раза.

— Аркадий, коньячку?

— Не откажусь.

Майор вовсе не походил на привычного по киношным образам брутального оперативника. Рыхловатое лицо, редкие волосы на голове, уже начинающее выпячиваться вперед брюшко. Большую часть времени люди его уровня проводили в служебных кабинетах и заведениях общепита. К основным местам деятельности правоохранителей также можно было добавить совместные заседания с коллегами в саунах и загородных домов отдыха. Работали, так сказать, не покладая рук, живота и члена.

— Что это было, Аркаша?

Вайсбейн мог себе позволить так называть собеседника. За последние несколько лет они совершили вместе немало гешефтов и уважали друг друга прежде всего за деловые качества. Милиционер не собирался рубить несущую золотые яйца курицу, а ушлый махинатор менять сверхнадежную крышу. При его сфере деятельности и образе жизни милиция — лучший выбор!

— Дурачки залетные. Придется сажать милков на кичу. Ну ты, как я понимаю, показания давать не будешь?

— С чего бы это? Мы же просто поговорили о смысле жизни.

— Ладно, — майор кисло усмехнулся и махнул стопку янтарного напитка. — Придется найти у придурков незарегистрированное оружие. У тебя случайно ничего лишнего не завалялось? Поищи, пожалуйста, чтобы быстрее оформить.

Анатолий Иосифович, вздохнул, нарочито закатил вверх глаза и вышел в кабинет. Вскоре на столе перед Садальским лежал завернутый в промасленную бумагу Вальтер и тонкий конвертик. Аркадий глянул мельком на представленные купюры и с большим интересом начал рассматривать пистолет.

— Откуда такой?

— Эхо войны!

Майор промокнул глаза платком, смеялся он заразительно и в приличном обществе обычно был заводилой.

— Нет, с тобой всегда весело, Толик. Ну ладно, на эту акцию сойдет. Надеюсь из него не подстрелили какого-нибудь гестаповца? А то придется заводить дело по вновь открывшимся. Все, молчу, — Садальский примирительно поднял руки. — Ну а конвертик я бы лично с тебя не брал, но сам понимаешь, пацанам из отряда быстрого реагирования надо стол выкатить.

— Да я не в обиде.

— Вот и хорошо! — Садальский подождал, пока хрустальная посуда вновь наполнится, и продолжил разговор. — Раз уж я у тебя в гостях, то подслащу пилюлю.

Анатолий Иосифович немедленно наклонился вперед. Не зря резидент Директории обихаживал продажного милиционера. Тот очень любил деньги. Прямо вот очень! И потому нередко приносил в клюве выгодные наводки для будущих сделок.

— Кореш в области одного барыгу закрыл.

— Что-то серьезное?

Майор махнул рукой:

— Махорку с югов таскал, но обнаглел не по рангу. Так вот, у этого нарколыги нашли основательную коллекцию картин. Кореш в них ничего не понимает, но его эксперт заявил, что вещи оригинальные.

— Мне стоит туда проехать?

— Если пожелаешь, конечно, — пожал плечами милиционер. — Он мне их сдаст по старой памяти незадорого.

Вайсбейн задумался. С наличностью у него на данный момент было не очень. Только что вывел через «ход» большую партию валюты. Но в соседнем «окне» как раз спрашивали за хорошую живопись. И лучше, чтобы художники были старые. Кто будет разбираться на черном рынке которая по счету «настоящая» копия ходит в их мире? Та копия Союза стояла на ногах твердо, народ богател и присматривался к возможным вложениям.

— Каков мой процент?

— Тридцать пять.

— Побойся бога, Аркаша!

— Толя, дело не во мне. Тридцатник только один главк возьмет.

— Да они охренели! — закатил глаза Натан Иосифович. — Без них нельзя?

— А как иначе с баланса спишешь? Так что все честно. Ты главное — пристрой их получше. Чтобы нигде не отсвечивали. Ты же умеешь, я знаю.

— Что хочешь взамен?

Глаза навыкате делали лицо хитрого гешефтмахера несколько глуповатым. Но Садальский успел за эти годы понять, что за маской простоватости скрывается весьма выдающийся ум. Может быть даже лучший в их богом забытой области. Его первая по значимости в рангах города должность давала майору изрядные возможности в сфере незаконного оборота ценных средств. Глава криминального отдела сидел как паук в центре множества нитей, что связывали между собой совершенно разных людей. Представителей официальной власти, органов правопорядка, главарей бандитских группировок и просто деловых людей со стороны.

И это давало ему весьма неплохие доходы. Вложения, так сказать, в пенсию. Но их еще следовало выводить в наиболее ценные из возможных активов. И вот тут весьма пригодился этот странный «жиденок». Что в нем было странного? Да буквально все! Чуйка бывшего опера трубила о неладном с первого дня их знакомства. Появление из ниоткуда, неизвестно откуда бравшиеся ништяки и невероятный нюх на возможную прибыль. Садальский подозревал, что Вайсбейн имел дело с людьми из корпораций, но пока благоразумно помалкивал. Не его это дело разбираться, на кого на самом деле работал сей поц.

Потому ничего личного — просто бизнес!

— Лучше золото. Монеты, слитки.

— Валюта?

Садальский задумался. И где её прикажешь держать? В банке нельзя, гэбня сечет поляну. Тратить и деревянных за глаза хватает. А золото можно спрятать в укромное местечко, и главное — всегда и всюду имеется вероятность его продать. Вечная ценность!

Вайсбейн начал прикидывать. Придется посылать ходоков в одну из «рабочих копий», а это лишние расходы. Но к чему жизнь за эти годы его научила — всегда делись и не жмотничай.

— Хорошо. Когда выезжаем?

Областной город находился в восьмидесяти километрах от них через реку. Отличался разве что более благоустроенным центром, наличием драматического театра и цирка, а также значительным выбором увеселительных учреждений. Можно заказать вечером новых девчонок и хорошенько расслабиться.

— Завтра в восемь. Поедешь с Голиковым.

— Да ну нафиг! Он такой нудный!

— Зато надежный, как швейцарский нож. У меня совещание. Потом по результату позвонишь.

Резидент вздохнул.

— Заметано!

Для Натана Иосифовича давно стало делом привычным выдавать себя за другого. Образ коллекционера-антиквара, любителя нумизматики и старинной мебели требовался ему для выгодных гешефтов. Только не для себя родимого, а той мощной организации, благодаря которой он и попал в эту копию. Неудачную копию медленно угасающего Советского Союза. Его гибель, скорее всего, принесет на планету очередной хаос, а возможно и гибель.

Но чем более мутная обстановка складывается в государстве, тем легче искать в нем выгоду. Вечная неустроенность и ощущение постоянной опасности сопровождает тебя в подобных местах. Но зато тут имеется так называемое «окно возможностей». Ведь именно при смене формаций обычно возникают различные спекулятивные экономические химеры, совершаются полуподпольные сделки, массово нарушается закон.

Что самое главное для махинатора подобного ему уровня? Обустроить гнездышко? Найти надежную крышу? Нет, такое, конечно, также необходимо. Но сначала следует хорошенько устроить каналы сбыта и получения ништяков. Получать их помогали многочисленные связи и образ антиквара. Сбывать же приходилось с помощью Резидентов иных копий, а то и Финансового отдела Директората. Неслыханная маржа со сделок в ломаных реальностях и держала в них подобных Вайсбейну махинаторов.

Жизнь здесь не сахар, а мед.

Дорога в областной центр порядком утомила, и Натан Иосифович настоял на первоначальном посещении кафе. Капитан Голиков был вовсе не против халявы, и они почти целый час провели в приятной обстановке не самого дешевого ресторана города. И потому они несколько опоздали на искомую квартиру, благоухая хорошим табаком и бренди. Местный участковый встретил обоих «экспертов» неласково, торчать на «убойной» квартире ему вовсе не улыбалось. Но старлей быстро успокоился, получив в зубы пару бутылок импортного пива. Вайсбейн уже привык, что здесь брали все и всё.

— Это кровь? — показал он на странное бурое пятно, растекшееся на паркете.

— Вот заразы, не убрали как следует! — проворчал для вида участковый и открыл бутылку с помощью изящной бронзовой статуэтки. Натан Иосифович бросил осуждающий взгляд на Голикова, но тот лишь пожал плечами. А резиденту остро не понравились внезапно открывшиеся обстоятельства уголовного дела. Зато теперь стало понятно почему областное начальство заломило такой бешеный процент. Закрыть убийство несколько сложнее, чем обычный арест. И убили нарколыгу вовсе не конкуренты. К гадалке не ходи, здесь внутренние ментовские разборки. Потому и спешат они избавиться от горячих улик. И сиё обстоятельство можно использовать в свою пользу.

— Показывайте картины, товарищ старший лейтенант.

Участковый посмотрел на гостя так, как будто тот его гестаповцам обозвал, но пригласил за собой. Они прошли в большую гостиную. Натан Иосифович еле сдержался от восторженных вздохов. А посмотреть было на что! Десятки полотен, от которых не отказался бы ни один приличный музей страны. «Эксперт» сделал серьезное лицо, открыл рабочий саквояж, затем приготовился. То есть надел тонкие перчатки и взял в руки лупу. В карман легли специальные очки и кисточка.

Оба представителя закона с интересом наблюдали за специалистом. В их среде Вайсбейн был человеком загадкой, но в целом к нему относились уважительно. Никого никогда не кидал, с милицией дружил и главное — не был жадным. Да и таких спецов еще поищи! Не раз он помогал органам как эксперт по антиквариату бесплатно. Ну, почти бесплатно!

А резидент Директории уже прикидывал, в какую копию выгодней всего отправить эти полотна. Где спрос на старину выше, а маржа получше. Придется, пожалуй, остаться здесь на ночь. Рабочий ход на остров недалеко от конспиративной квартиры, где он переночует. Ему необходима срочная консультация и ходоки. Консультировать будет финансовый отдел Директории, а ходоками в их среде называли людей, что пробирались через «червоточины» между мирами. Несчастные и счастливые люди одновременно.

— Я пока сфотографирую картины, а затем мне необходимо будет кое с кем встретиться. Капитан, докинете до центра?

Глава 4

Союз минус два. Сцена третья криминальная

Чертовы придурки! Ничего доверить им нельзя! Майор Аркадий Садальский нервно ходил по кабинету. Усидеть на месте в такой обстановке он не мог. Пошли двух дураков на дело, и обязательно облажаются. Нет, набор в милицию надо определенно ужесточать! Хотя сюда и так не очень стремятся. В братках уважительней, на охране бабла больше поднимешь. Не в работяги же идти молодым парня после армии?

Хотя упоение властью… Ради такого на многое пойдешь.

Так. Вернемся к нашим баранам в форме. У одного череп проломлен, другой зубы потерял. Хоть хватило мозгов сразу, как вылезли из подвала, позвонить ему. Но каков жиденок! Все ценное из хаты утащил. И главное — узнать бы, кто ему помог? В голове полыхнула крамольная мысль, может, надо было с тем блатным с Хитровки по-хорошему договориться. Но майор сразу её отмел. Он мент или как? Одно — деловые отношения, другое — ложиться под кодлу. А этим блатным только дай руку — откусят по плечи.

Он не выдержал и решил сходить вниз, в дежурку. Там хоть можно накричать на подчиненных, переебашить дубинкой какую-нибудь залетную шпану или просто послать в пешее эротическое путешествие очередного терпилу. Он здесь хозяин и бог! Но не успел майор спуститься на первый этаж, как из полутьмы возникла фигура в черном:

— Аркаша, разговор есть.

Черт! Ну нельзя вот так возникать ниоткуда! Сколько раз предупреждал, чтобы посторонних дальше дежурки не пускали!

— Ты как тут? Зачем?

— Аркаша, разговор есть. Срочный.

По глазам было заметно, что непрошенный собеседник не шутит.

— Сейчас схожу за курткой и подойду. Все там же?

— Обижаешь.

Хоть тут ладно. Кафешка за углом считалась местом вполне приличным. Да и обедать пора, а в ближайшей заводской столовой больно уж погано кормить начали. Подослать, что ли, туда коллег из экономического? Наверняка со сменой директора пошли махинации. Раньше за этим профкомы четко следили, но где они и где реальность? С не самыми веселыми мыслями глава криминального отдела РОВД майор Садальский завалился в помещение кафе. Он огляделся — фирменные столы, барная стойка, место для танцплощадки.

«А неплохо барыги тут развернулись!»

— Садись, дорогой, покушай!

За столом сидели трое. Молодой человек, что приходил в РОВД, громила с абсолютно лысой головой и невысокий толстый азиат, еле влезший в кресло.

— Здравствуй, Равшан. Что хотел?

— Ты садись, сначала покушай. Потом будем разговаривать. Что будешь пить?

Садальский оценил стол, заставленный мясом и овощными блюдами, затем кивнул в сторону бутылки хорошего грузинского коньяка. Он-то знал, что весь «импорт» разливался в Зеленой промзоне. Наложив горячего мяса из блюда, что подогревалось снизу угольками, он поднял рюмку и опрокинул в рот, не чокаясь. По телу прошла тёплая волна, сразу захотелось жить, и майор жадно набросился на съестное. Но последовавший затем от Равшана вопрос тут же кинул его в морозную зиму. Кусок мяса чуть не застрял в горле, и майор махом закинул в себя коньяк. Но ни вкуса, ни удовольствия он уже не почувствовал.

— Аркаша, ты зачем Каравайчика обидел? Человек уважаемый, в авторитете. А ты его племянника в дежурке отлупил, да так, что тот в больничку попал.

— Он… он сопротивлялся при аресте.

— Какой арест, майор? — лысый подался вперед. — Твои архаровцы просто выполняли чей-то заказ.

— И я даже знаю чей, — толстый положил руки на стол. Золота на его пальцах хватило, чтобы купить недорогую иномарку. — Что там случилось с коллекционером Толиком? Ты почему от друзей интересную информацию скрываешь?

— Да ничего я не скрываю. Мутный этот…жидёнок по факту оказался.

— Но ты же его крышевал, а он нынче виноват перед братвой. Нехорошо.

— Чем это интересно? — Садальский уже пришёл в себя и нагло улыбнулся. Ничего эти азиатские упыри на самом деле не знают. Майор налил себе еще коньяку.

— Каравайчик базлал, что к коллекционеру два кореша странных приходили. И очень они обликом похожи на тех, кто беспредел в «Анчаре» устроил. Тамошнему бригадиру, между прочим, череп проломили.

— Ничего про это не знаю. Мы вашу забегаловку не крышуем. Сами разбирайтесь!

— И потому твой жидёнок с Кислым Олежей большую сделку провернул? Целый саквояж золота просто на дороге нашел?

А вот это был удар без правил. За такие суммы с него не только стружку, но и голову снимут. Пора, пожалуй, заканчивать беспредметный разговор, он и так много узнал. Садальский промокнул салфеткой губы и поднялся с места.

— Я сам со всем разберусь. А вам нечего делать на моей территории.

Толстый мрачно посмотрел на борзого мента:

— Ну как знаешь, Аркаша. Сам, значит, сам.

— Вот ведь суки чурекские!

Садальский отошел за угол и достал из внутреннего кармана увесистый «кирпич» мобильного телефона. Цивилизация докатилась и до их городка. Он набрал по памяти номер.

— Гена, собака сутулая. Почему я все узнаю последним? Что? Ты серьезно? Сколько? Какая машина? Двое с ним были? Молодые? Все, будь на связи!

«Час от часу не легче? Кто ж знал, что этот пацан — племянник криминального авторитета? Ну, Толик!»

Майор выдохнул, выругался от души и набрал другой номер.

— Товарищ полковник, это Садальский. Да, дело срочное, потому и звоню по этому номеру. Дмитрий Константинович, тут такая ситуация, что все окупится. Помните коллекционера Анатолия Иосифовича на Хитровке? Так вот — этот чертов жидёнок утаил от нас, что золото имеет. Информация — сто процентов. Много, целый чемодан. Объявите план «Перехват». Да, я в своем уме. У него подельники имеются. Серая машина «АМЗ» 909. Госномер на наш регион. Понял, буду у себя наготове.

«Ну, Анатолий, я с тебя шкуру живым сдеру!»

Занятый мыслями и взвинченный начальственным криком Садальский решил спрямить путь и не заметил, как от старой трансформаторной будки отделилась худощавая фигура. Майор очнулся лишь тогда, когда перед ним из ниоткуда появилось узкое лицо блатного со сломанным носом.

— Что за…

В следующий момент милиционер охнул, получив в печень узкое заточенное лезвие.

— Это тебе за племяша, сука ментовская.

Садальский еще не понял, что умирает, и пытался закричать. Но урка точно ударил усиленным носом рабочего ботинка по гортани офицера, и тот буквально захлебнулся криком. Ловкие руки быстро обыскали карманы, вынули из бумажника небольшую сумму наличности, вызвав новый приступ ненависти:

— Нищеброд! А вот это маза.

Каравайчик прикрыл полой куртки отжатый мобильный телефон и поспешил к дыре в заборе. Он её самолично ночью проделал, чтобы быстро уйти.

— Палёнка же?

Барыга скуксился, давя на жалость, но блатной был непреклонен.

— Цену подними на сотку.

— Да кто у тебя возьмет?

Холодные глаза Каравайчика угрожающе уставились на барыгу, и тот медленно «потек».

— Берешь или я ухожу.

— Да что сразу ухожу! Дам полторы, но малявными «зелеными». Звиняйте, но никто хорошую валюту за палёнку не даст. Её же в городе никому не скинешь.

Уголовный авторитет, недавно вышедший на волю и до конца еще не оценивший новых раскладов, задумался. Пожалуй, барыга прав. Скидывать надо «трубу» пока не хватились.

— Договорились. Но вырубите её сразу.

— Дурных нема, дядя.

— Лимонад у тя есть хороший? Как раньше?

Потертая жизнью продавщица в застиранном халате оценивающе глянула на покупателя. Его принадлежность к криминальному сообществу не вызывала никаких сомнений. Вышел только что и сорит деньгами направо и налево. Вскоре натворит что-то и снова сядет.

— Вот «Кремлевский» хороший. Делают в НЭЗе.

Каравайчик, что такое Новая Экономическая Зона, не знал, но нотку уважения в голосе продавщицы уловил.

— Давай две бутылки и те конфеты в коробке.

Женщина недоверчиво ухмыльнулась, но шоколад на прилавок поставила. Хватит ли у этого плохо одетого субъекта денег на все? Но это уже не её дело. Если что, на вызов приедут братки и пусть разбираются с этим утырком.

— Так, пацану еще еда для выздоровления нужна. Колбасу какую посоветуешь, красавица?

— Так «Кремлевскую» же. Все лучшее там делают.

— Однако цены, — кривился Каравайчик. Он никак не мог привыкнуть к диким расценкам нового времени.

— Не хотите — не берите! — скривилась продавщица.

— Давай всю палку и хлеба черняшку буханку, и все это в пакет красивый заверни. Сколько?

— Восемь тысяч четыреста.

Уголовник покачал головой и пересчитал в уме по курсу, выставив на прилавок несколько бумажек. Продавщицу перекосило:

— Ты что мне даешь, пенек трухлявый? Да кому эти баксы нужны?

Глаза Каравайчика нехорошо сверкнули:

— Это первых выпусков, дура! Глянь на просвет.

Продавщица опасливо просмотрела доллары:

— Но…

— Или берешь, или не куплю. Тебе выручка нужна?

На улице блатной хорошенько выругался и мимоходом поймал тачку. Водила уже был не рад, что остановился, но получив в зубы крупную купюру, успокоился.

— Давай, зёма, в больничку районную.

В палату его провел дежуривший в качестве охранника знакомый. Племянник, весь в бинтах и кровоподтеках, оказался польщен вниманием авторитетного дядьки.

— Что, племяш, с крещением! На, наедайся. Не экономь, еще принесу. Заслужил.

— Спасибо.

Каравайчик кивнул и отошел в туалет покурить. Нарушать порядок он зазря не любил, как и свинячить у себя дома.

— А сейчас, будь добр, расскажи мне все, каждую мелочь. Не торопись.

Минут пятнадцать авторитет внимательно выслушивал парня, потом высказался:

— Молодец, память у тебя хорошая. С мамкой я договорюсь. Ты держись версии, что со шпаной чего-то не поделил. Усёк? Надо бы тебя осенью к делу пристроить. Пойдешь в техникум на технолога. Бабосики на учебу я найду.

— Но, дядя, какое это дело? Я в бригаду хочу!

— Что, не напонтовался, салага? Рядовые бойцы долго не живут, запомни. Пиво варить будешь, тогда и станешь уважаемым человеком. Пиво потребно всем — и братве и барыгам.

Парниша враз присмирел, внимательно слушая дядю. Он предлагал ему нечто серьезное.

— Ага. Сделаю.

— Вот и маладца. Я всегда знал, что племяш у меня умный мальчик. Завтра пришлю кого-нибудь с передачкой. А ты пока выздоравливай.

Каравайчик прошел обшарпанным коридором на улицу и заметил около входа знакомого охранника:

— Лешбан, телефон тут где?

— Так давай из дежурки.

— Не катит.

Охранник понятливо кивнул:

— Тогда за углом.

Телефоны-автоматы в городе берегли. Они единственные не прослушивались милицией, поэтому за поломку автомата с мелкой шпаны могли спросить серьезные люди. Потому на каждой территории существовали «закрепленные», которые следили за состоянием будок. Там всегда имелся в наличии рабочий аппарат, освещение и даже телефонная книга. Никому не хотелось поиметь неприятностей за вырванную втихаря страницу.

Каравайчик сунул в прорезь взятую у охранника монету и набрал по памяти номер.

— Узнаешь? В общем так, мне нужно попасть в ту квартиру. Понимаю, менты, следаки, но надо. Что, значит, запечатано? У такого медвежатника нет печатей? Проехали. В десять жду у подъезда.

Урка прошел до перекрёстка и рассеянно глянул на ехавшие по проспекту с сигналами милицейские машины. Сегодня у них будет знатный кипеш. Бывший зэка злобно осклабился и перешел дорогу по светофору. Пока ему нельзя палиться даже по мелочи. Еще не вечер, но сначала важная встреча. Каравайчик понятия уважал, поэтому перед делом решил посетить «смотрящего». Лучше отдать долю в общак, чем потом «лечиться» от предъяв.

Чертов хитрожопый еврей! Со всех концов соскочил. Но каким местом к коллекционеру местного масштаба те два серьёзных пацана, что вынырнули из заброшенного сарая? Опытный авторитет сразу почуял в них неладное. С виду простаки, но что-то в них не так! Каравайчик остановился. Он понял, на кого они похожи. Приезжали как-то к ним в зону за бывшим министром. Его дружки поспособствовали досрочному освобождению высокопоставленного гражданина. И охрана у той элиты была непростая. Зуб можно было дать, что ребятки из спецуры.

Один к одному в голове блатного сложились впечатления, и внезапно похолодели ноги. Не его это уровень. Он и живет до сих пор лишь потому, что умел вовремя тормозить. Но как же хочется подняться! Надоело по зонам сидеть и баланду жрать, пока всякое отребье процветает.

Патрульный проводил взглядом повернувшегося обратно подозрительного типа:

— Семыч, знаешь такого?

— Нет. Видать, из откинувшихся. Идем дальше?

— Точняк! Он под ориентировки не попадает. Поворачивай к гаражам. Поспрошаем там у мужиков. Мало ли, может, эту машину видели.

— Понял. Ох, чую, не дадут нам сегодня поспать!

— Так не каждый день майоров режут. И как Садальского угораздило!

Патрульная машина, проехав вперед, повернула направо, к промышленной зоне.

Глава 5

Союз плюс пять. Сцена первая кабинетная

Просторный кабинет всем своим видом подчеркивал значимость человека, в нем восседавшего. В помещении царил дух старого казенного стиля, чуть разбавленного нотками хай-тека. Тяжелая помпезная мебель, громоздкие шкафы, и тут же рядом уголок с самой современной техникой, чужеродно смотревшейся на общем фоне. Что поделать, в такие места еще не добирались промышленные дизайнеры. Десятилетиями интерьер почти не менялся, являя собой незыблемую традицию.

Но хозяина кабинета все устраивало. Он давно сроднился с обстановкой, как и со своим рангом на карьерной лестнице. Этот человек был из породы ярких службистов, что везде и всюду волокли на себе основную часть ежедневной рутины. И он достиг на этом поприще многого. Но что поделать, если должности выше уже являлись чисто политическими. А заниматься идеологией и междоусобными интригами опытному безопаснику вовсе не хотелось. Зато на своем месте он полноправный хозяин.

— Товарищ полковник госбезопасности, разрешите войти?

Суховатый и начинающий лысеть офицер бросил испытывающий взгляд на вошедшего моложавого майора. Еще по сути мальчишка, а уже успел отхватить не по чину большое звание!

— Входите, Ковалев. Что за срочность такая, раз понадобилась личная встреча? Для чего мы ЭВМ в отделы внедряем? Нельзя было доложить по «конференции»?

— Информация больно уж необычная, товарищ полковник. Хотелось сначала посоветоваться с вами. На этой дискете записи наружного наблюдения за одним весьма любопытным типом. Посмотрите сначала их, потом решите, нужно ли нам продолжать.

Начальник столичного департамента внутренней безопасности Власик взял со стола переданную дискету и вложил её в специальный слот, затем нажал кнопку включения, и через некоторое время экран ЭВМ засветился. Как бы полковник, чье специальное звание соответствовало армейскому генерал-лейтенанту, ни корчил из себя продвинутого человека, с новейшей компьютерной техникой он был всего лишь на «Вы» и побаивался облажаться перед более молодым подчиненным. Но новейшая разработка очередной «шарашки» не подвела. Умеют ведь делать из-под палки, сволочи!

— И что это все значит, майор?

— Хозяин данной дачи в старом министерском поселке, некто Рокотов, первый заместитель главы европейского департамента МИДа. Фигура, как вы понимаете, весьма высокопоставленная. Рядом с ним стоит референт ЦЭКа Соловьев.

— По морде чистый еврей.

— Так он и есть.

— Напролезали везде, сволочь пархатая. Хоть дустом трави! А эти трое кто?

— Высокий, очень интересный тип — Ломакин Николай Иванович. По первому образованию историк, но официально работает в коммунальном хозяйстве.

— Я так понял, что он зарабатывает иным способом?

— Так точно! Черный брокер. Достает и обменивает разнообразные редкости и нумизматику.

— Ничего, черти, не боятся! Никак у него покровители имеются?

— Не без них, товарищ полковник.

Начальник департамента внутренней безопасности столичного МГБ задумался. Не его это профиль, а третьего экономического отдела. Но что-то тут все равно настораживает.

— Так, подожди. Раз брокер, то Рокотов чего-то у него покупал?

— К сожалению, сам момент передачи отснять не удалось. Они проводили её в подвале, а на даче жучки не поставить. У замдепартамента собственная охрана.

— Откуда?

— Боятся происков иностранных спецслужб.

Полковник застучал костяшками по столешнице:

— А попросту прикрывают свои темные делишки! Ты сам какие мысли на этот счет имеешь?

— Рокотов скорее всего получил от брокера нечто, имеющее ценность на Западе.

— Например?

— Некие ценные бумаги. Их вывезти в дипломатической почте намного проще, да и продать можно, не засветившись, через Комнет. Неизвестные же вышли из дачи с довольно тяжелым чемоданом.

Власик дернулся. Вот чем его постоянно раздражал Ковалев, — не может донести все сразу.

— Так, что еще за неизвестные?

— Ломакину помогали двое. Они и увезли чемодан с невыясненным содержимым. Тащил его здоровый парень, но и по нему было заметно, что поклажа тяжелая.

— Надеюсь, вы за ними проследили?

— Не получилось, товарищ полковник. Они как будто растворились в городе.

— Вы в своем уме? У нас везде камеры, и они должны были использовать именные карточки.

— Использование карточек засекли, но те оказались выписаны на чужие имена.

— Взломщики? — Власик снова застукал костяшками. Пусть Ковалев и обормот, но с таким богатым материалом в клюве пожаловал именно к нему. А это стоит ценить. — По новой системе распознавания лиц пробили?

— Они засветились пару дней назад. Но если бы не искали пристально, то могли запросто упустить. Высаживались с электрички на Ярославском вокзале. Рабочее кепи с длинным козырьком, светозащитные очки, высокие воротники. Даже походка изменена.

Власик уже не мог сдерживаться, вскочил с места и нервно подошел к окну. Вид из здания на Лубянке был непримечательный, особенно после переустройства центра. Зря все-таки здесь понастроили высоток, поломав старую архитектуру. Захотели, понимаешь, не отставать от «мирового сообщества».

— Ломакина уже взяли?

— Никак нет. Он под ЦэКа. Нужны веские основания для ареста.

— Совсем партийцы оборзели!

— Обстоятельства.

Полковник не стал поворачиваться, в этот момент его лицо перекосилось от злобы. Вечная вражда между партийным аппаратом и службой безопасности. И зачем наверху оставили этот хрупкий баланс?

«Забыли, пидары, заветы товарища Берия!»

— Тогда давай так. Установи осторожно наблюдение за Соловьевым. При таком происхождении у него наверняка в комитете полно недоброжелателей. Усекаешь?

— А если смежники поинтересуются?

— Посылай ко мне. Странная какая-то дружба референта с нелегальным менялой, да еще м МИДовец в придачу. Будет хоть чуточку больше конкретного материала, я у Самого получу ордер. Нам еще одного беглеца на счастливый Запад не хватало!

— Будет сделан, товарищ полковник!

— Иди выполняй! — как только за майором закрылась дверь, Власик нажал кнопку селектора. — Мариночка, пожалуйста, кофе и вызови Николаева.

Минут через пять в кабинет вошла секретарша. Обманчивый вид хрупкой блондинки скрывал под собой мастера единоборств и невероятно ловкого стрелка из пистолета. Чемпион области как-никак! Да и с головой было все в полном порядке.

— Ваш кофе.

— Сделала копию?

— На подносе.

Власик аккуратно приподнял салфетку и усмехнулся. Мариночка — это лучшее приобретение в этом департаменте. Не надо лишний раз ничего говорить. Запись их разговора занесена на мини-дискету, а исходный материал отправлен в специальный архив, к которому имеется доступ у очень немногих.

— Семен Георгиевич!

— Андрей, давай без политеса. Возьми, пожалуйста, вот это и через пару часов донеси мне все, что ты на этот счет думаешь.

— От кого привет? — седовласый подполковник госбезопасности осторожно засунул дискету в карман кителя.

— Ковалев.

— Опять этот раздолбай в клювике что-то ценное принес?

— Он, конечно, раздолбай, как и вся нынешняя молодежь, но нюх как у породистой ищейки.

— Подойти или…

— Пришли аналитическую записку по внутренней сети отдела и распиши возможные действия и их последствия. Придется работать осторожно.

— Партейцы?

— Позже под рюмочку поговорим. Ребята из внешней по старой памяти как раз презент преподнесли.

Николаев молча кивнул. Он был знаком с Власиком очень давно и мог доверять ему. Раз начали «проект», значит, делать будут до конца.

Майор Ковалев легким шагом передвигался по оживленной столичной улице. Сейчас он был одет в гражданский костюм. Благодаря хорошему портному тот сидел на теле, как влитой, подчёркивая спортивную фигуру офицера. На симпатичного мужчину то и дело оборачивались молодые женщины. Ну а что — он в самом расцвете сил, красив и умён. Чуть за тридцать, выглядит моложаво, модная прическа и хитроватый прищур добавляют шарма, от которого так млеют барышни.

Но крутить романы главе отдела расследований было некогда. Жениться пока он не собирался, довольствуясь близостью с замужними любовницами. Да, строгие официальные моральные нравы Страны Советов уравновешивались их несоблюдением. Особенно в среде продвинутых «пользователей». Если ты в «системе», то тебе положено больше. Главное — играть по правилам. Иначе гражданский суд и проблемы на работе.

Хорошо хоть убрали партийный контроль над нравственностью. Так и партию сократили до разумного предела, сделав вход туда весьма затруднительным. Да и ничего кроме забот партбилет нынче не давал. Общественные поручения, депутатство и бесконечные заседания в комиссиях. Обычному служащему или чиновнику все это лишнее. Про обывателя можно было и не упоминать. Им и так хорошо! Уровень жизни советского человека выше, больше, чем в подавляющем большинстве стран мира.

— Опаздываешь, Колян!

Ковалёв поприветствовал бывшего однокурсника и тут же подозвал официанта. Место было дорогое, но у холостяка всегда есть деньги.

— Нам по горячему, пожалуйста, салатик на ваше усмотрение и триста коньяка из высшей категории.

Халдей почуял хорошего клиента и тут же исчез.

— Сегодня праздник?

Сергей выглядел помятым, как, впрочем, мятой была и его странная жизнь. Основную профессию потерял по глупости, позже много пил и занимался всяческой ерундой.

— Есть что отметить.

Дождавшись официанта с подносом, они налили по первой и хорошенько закусили перед главным разговором.

— Ты ведь, Серж, все еще в Гортопе подвизаешься?

— Ты к чему клонишь?

Однокурсник знал, где служит Николай. Иногда он пользовался услугами офицера по старой дружбе. В институте оба были приятелями, не разлей вода. Затем постепенно их пути разошлись.

— Знаешь такого товарища Ломакина?

Сергей внутренне похолодел, но вида не подал.

«Вот так кореш называется!»

— Это ты про Лома?

— Его самого.

— Коля, от меня ты чего хочешь? Ты же в курсе, что я завязал.

— И я ценю сиё обстоятельство. Лучше вспомни, кто тебе помог из этой выгребной ямы вылезти.

«Вот сука легавая, ничего святого!»

Сергей облизал губы и потянулся за рюмкой. Без спиртного разговор никак не вязался. К тому же принесли горячее — мясное рагу.

— Мне нужно все о нем за последние две недели. Поверь мне, Серж. За ценную информацию тебе ой, сколько всего простится на будущее!

Бывший однокурсник помрачнел:

— Кто слил?

— Честно не знаю! Но я информацию о тебе из архива общественной милиции удалил.

«То есть перекинул к себе в ведомство».

— А что Лом? Работает под партийными. Ну, это та, наверняка знаешь. Берет по-крупному. Птицы высокого полета. Откуда и как достает, мне неизвестно. Не мой профиль.

— С чем работает?

— В основном золото в слитках и монеты. Иногда произведения искусства. Но там выбор очень уже странный.

— Если много, то откуда у него на это средства?

— Коля, ну не для себя же. Там такие люди…

Ковалев задумался. Копать тут следовало предельно осторожно. Еще неизвестно, какую группировку ненароком заденешь. Политика дело хитрое, а власть у них не то, что сорок лет назад.

— В последнюю неделю ничего странного за ним не видел? Рассказывай, тебя на камерах вместе с ним заметили.

— Да я ему шмотки доставал и…

— Помогал взламывать карты? Ты всегда был докой в электронике.

— Чёрт попутал! Такие деньги Лом заплатил.

— Сколько?

— За четыре карты шестьсот казенных.

— Ого! — присвистнул Ковалев.

— Вот и я о том же. А странность. В эти дни с ним везде ходили два непонятных парня. Будто бы его помощники. Один большой и крепкий, на бодигарда похож. Второй… взгляд у него, как будто он на тебя через прицел смотрит. Опасный товарищ.

— А что в них странного? — подался вперед майор. Его внутренний нюх загорелся красным.

— Да вели они себя… Ну как будто не отсюда. Ты иностранцев ведь видал? Сразу понятно, что не наши люди. Ходят, смотрят, ведут себя. Удивляются обыкновенному.

— Акцент?

— Да вроде нет, — засомневался Сергей. — Хотя неизвестные словечки временами проскакивали. Но Лом им доверял крепко. Такое сразу замечаешь.

Ковалев задумался, потом задал несколько вопросов о деталях, а затем достал из кармана пачку наличности.

— Короче, Серый. Бери деньги. Да не бойся, это на оперативные расходы. Твоя задача — свалить из Москвы недели на три, пока тут все не поутихнет.

— Это куда? — нервно дернулся однокурсник.

— Подальше отсюда. В тихий и спокойный санаторий. Лучше в глуши. Вот как раз там нервы и полечишь. Это отдельно для официанта. Поешь на дорогу хорошенько, но не напивайся. Я сам тебя потом найду.

Сергей еще некоторое время смотрел вслед бывшему другу, и у него заметно тряслись руки. Он потянулся к графину и начислил себе до краев.

'Не напивайся! Подставил под ножи, а сам в кусты. Сука легавая!

Глава 6

Союз минус два. Сцена четвертая огнестрельная

— Заправиться надо, дядя Натан. Бензина мало.

— О вей, как же я забыл! Тут неподалеку заправка должна быть около поворота на трассу.

— Вот эта?

— Черт!

— Что такое?

— Она под заостровскими. Та еще шпана. А мы с Хитровки. Ты говори, что Муромский. Это деревня тут в пригороде. Держи наличные. Полный бак и канистру залей. Она сзади лежит, на двадцать литров.

— Да понял. Не суетись!

Михаил подогнал машину к колонке и не спеша двинул к решетчатому окошку, за которым сидела девушка.

— Полный бак и канистра. Что, залог? Держите.

Он вставил заправочный пистолет в бак и смотрел на меняющиеся цифры. В это время к нему неспешно подошел быковатый и скучающий охранник.

— Очки зачетные. Где взял?

— Там нет уже, братан. На югах.

— Сам местный? Что-то я этой точилы раньше тут не видел. Ты смотри, девятьсот девятая первого выпуска. Зачёт!

— Она самая! Рвет вилы только в путь. А я с Муромского. Здесь редко бываю.

Охранник с интересом взглянул на крепкого и спокойного парня:

— Подожди минутку, братан, разговор к тебе будет.

Михаил сделал знаковое движение, и в машине напряглись. Вайсбейн положил руку на рукоять пистолета, а Семен откинул ткань с помповика.

В этот раз к Михаилу подошел «конкретный чел». Напитанный уверенностью, с бычьей накачанной шеей, он тут же начал с делового предложения:

— Слушай, братан. Мы раньше с Муромскими дружили, но слышал, у вас там какие-то перемены произошли?

Крепыш вставил заправочный пистолет в канистру и осторожно ответил:

— Да всякое было.

— Тема в следующем — дело есть одно, но нужны люди. Как бы пересечься с вашими решалами?

— Сколько человек требуется?

Местному бригадиру понравился веский ответ, он улыбнулся:

— Таких, как ты, пять хватит.

— «Масло» какое?

— Очень доброе. Но поработать придется.

Михаил неторопливо повесил пистолет и закрутил пробку на канистре.

— Плавно излагаешь. Я передам парням. Тебя, если что, где искать?

— Да здесь я постоянно. Костяна-косу спросишь. Эй, Лидочка, сделай пацану фирменную скидку. До встречи.

Они напоследок даже по-мужски пожали руки. Миша получил в окошечке сдачу и брелок с ароматизатором. Уже в машине Натан Иосифович резко спросил его:

— Что у вас там за тёрки проходили? Совсем сбрендил с заостровскими болтать?

Михаил неспешно завел двигатель, отпустил ручник и включил первую передачу, начав выезжать на дорогу.

— Дядя Натан, да вы не нервничайте! Просто немного сэкономил вам денег, сыграл под Муромского братка. Сеня, не хочешь малёхо денех поднять? Тут дельце сладкое предложили!

Натан Иосифович возмущенно уставился на молодого крепыша, а потом внезапно нервно засмеялся:

— Вот теперь я понимаю, почему Лом использовал именно вас. Так, тут не гони, сейчас рынок хороший на выезде будет. Там можно едой и выпивкой запастись за наличку.

Автомобиль глотал километр за километром. Михаил гнал бы быстрее, но извечная беда мешала. Обе сразу. Пьяные трактористы и незалатанные ухабы. И всех приходилось аккуратно объезжать.

— У них тут съезд, что ли, алконавтов на колесах?

Натан Иосифович внезапно встревожился, что-то высматривая сквозь деревья.

— Мишаня, скорость убавь.

— Вот дьявол! Разворачивай, мост ментами перекрыт, не проедем!

Михаил без лишних слов тут же сделал полицейский разворот и коротко бросил:

— Куда?

— За тем знаком своротка на грунтовку, не пропусти!

— Без сопливых.

Съезд с трассы был спрятан кустами, и лишь метра за два он становился видным. Водитель резко выкрутил руль вправо и вписался в поворот, затем тут же прибавил скорости. Благо дорожный просвет и подвеска позволяла двигаться быстро на неровной дороге.

— Дальше куда?

— Гони в сторону лесопосадок, — Натан Иосифович суетливо обтер лоб платком. — Обложили, демоны!

— Миха, кто-то там пылит за нами.

— Вижу!

— Не отстают, гады.

— Йосыч, что за дела!

— По ходу одна майорская сволочь сдала-таки меня. Я же говорил, что они тут жадные до невозможности. Нам бы до леса доскочить, а там я знаю одну дорожку.

— У нас не вездеход, — бросил зло Михаил, сбавляя скорость перед рытвиной. — Сеня, готовь картечь.

Семен начал деловито вынимать из магазина патроны с дробью, забивая туда другие. Водитель на ходу достал из кармана револьвер и бросил взгляд на осунувшегося пассажира:

— Дядя, Натан, ты с нами? Так мы не оторвемся. Сука!

Он бросил машину в сторону.

— Мих, они палят.

— Живыми брать не будут, — обреченно прокомментировал Натан Иосифович и передернул затвор на своем маленьком пистолете. — Тормози за теми деревьями и сразу в кусты. Пока они поворачивают, мы их встретим.

— Принял.

После поворота Михаил резко притормозил в кустах и тут же метнулся на другую сторону дороги, уходя дальше от линии огня. Вайсбейн спрятался за капотом, выставив пистолет вперед, а Семен устроился за вывороченной корягой на обочине дороги. Поэтому, когда патрульный внедорожник известной японской марки развернулся, его помповое ружье смотрело четко на водителя. Два выстрела раздались, как один. Тут же тяжело захлопал на той стороне револьвер.

Патрульный автомобиль остановился на обочине, его лобовое стекло зияло несколькими дырами, в дверях также появились отверстия. Натан Иосифович держал вездеход под прицелом, но зря патроны не тратил.

— Сеня, прикрывай!

От кустов незаметно отделилась фигура в синем. Хоть тут польза от спортивного костюма проявилась — двигаться он нисколько не мешал. Михаил подошел к патрульному автомобилю сзади и быстро оглядел салон, затем осторожно открыл заднюю дверь и пнул лежавшего там милиционера.

— Все по ходу наглухо.

— Грехи мои тяжкие!

Натан Иосифович присел прямо на траву. Выглядел он не очень, но еще держался.

— Мишаня?

— Уже.

Михаил сноровисто обыскал мертвых милиционеров, забрал у них два коротких пистолет-пулемета и пистолет.

— Патроны?

— Да, мало. Дядя Натан, а как менты с такой загрузкой собирались с бандитами стреляться?

Натан Иосифович поднял голову и неожиданно резко ответил:

— Тут с ментами такое не прокатывает. Разве что залетные гастролеры. Свои же башку оторвут.

— Тогда понятно, чего они такие расслабленные. Сеня, ты чего там копаешься? Уходим по-пырому!

— Рация пригодится.

Закинув ништяки в машину, все попрыгали в кресла, и Михаил резко стартанул с места. Серый автомобиль резво пробежал по полю и, когда на том конце показалась еще одна милицейская машина, нырнул в спасительную тень леса.

— Миша, после ручья сразу направо.

— Да где? Не вижу!

— Между двух сосен.

Михаил послушался и повернул машину туда. Дальше почти не было колеи, но дорога имелась. Он тут же приободрился:

— Классно! Если и погонятся, то проедут мимо.

Автомобиль мерно колыхался на кочках и, не торопясь, переезжал узловатые корни деревьев. Водитель то и дело бросал взгляды на зеркала заднего вида, но все было тихо. Через минут сорок они выехали на просёлочную дорогу. На глине четко отпечатались следы от большой машины или даже трактора.

— Куда дальше?

— Подожди, дай отдышаться. Стар я стал для таких забав, — Натан Иосифович достал из бардачка сложенную во много раз карту и начал разворачивать ее.

— Да вы еще ничего держитесь, дядя Натан, — раздался голос сзади. — По ходу, Миха, мы оторвались.

— Да сам вижу. Никак не ожидал, что в такие траблы попадем.

— Зуб даю, тот, со сломанным носом, в деле. Надо было нам с тем пацаном разобраться.

Вайсбейн оторвался от карты и сердито ответил:

— Да не трави душу, Сеня! Миша, давай налево и через два километра поворот. Там и заночуем.

— А что там?

— Дача друга. Да не смотри так. Моя хаза, куплена на подставного. Нынче и она, считай, погорела, как и квартира.

Михаил с любопытством скосился. Его всегда интересовали реалии посещаемых ими миров. Да и отвлечь пожилого человека не помешало бы. Хреново он выглядел.

— Куплена? А зачем, не проще арендовать?

— Не здесь, Миша. Таки я и купил очень не задорого.

— Криминал небось?

Натан Иосифович пошлепал по привычке губами и нехотя согласился:

— Все мы грешны. Но кто ж знал, что уходить придется вот так. И юрист у меня заряжен на продажу…Но в городе лучше нам не появляться.

— Вы нам дарственную сделайте, а мы продадим, — заржал сидевший позади Семен.

— Я, молодой человек, не хочу губить ваши юные души.

— Здесь поворачиваем?

— Да. Тут хорошая дорога, я депутату местному на выборы пожертвовал. Дом крайний, ближний к лесу.

Михаил улыбнулся:

— Умно. Выезда тоже два?

— А то ж!

Дом был простым и далеко не новым, но довольно крепким. Михаил заехал с заднего двора, встав сразу мордой на выезд. Натан Иосифович тут же пошел к соседу разузнать о делах, а парни начали выгружать сумки со съестным и одеждой. На кухне имелся баллон с газом, потому хозяйственный Семен сразу поставил на плиту воду. Жутко хотелось есть и выпить чаю.

— Все тихо, ребятки. Сидим на попе ровно!

— Сосед как?

— Мировой мужик. Я ему пузырь выдал, а он с нами свежими огурчиками и помидорами поделился.

— О, закусь! Слышь, дядя Натан, накатить бы? Мы тут видели в сумке.

— Нет-нет, это для бартера. А нам, — мужчина достал фирменный пакет, — вот эту. Голова болеть не будет.

— Вы водку пьете?

— После такого только её родимую.

— Понял. Без базара!

Семен шустро сварил макароны с тушняком, сумев сообразить нечто вроде томатного соуса. На плите уже закипал чайник, на столе появилась «походная» сервировка. В доме нашлись хрустальные рюмки и стаканы. Народ когда-то копил посуду на черный день, но тот пришел и здорово поменял ценности.

— Не чокаясь и без тостов.

Выпили, закусили. Михаил под изумленным взглядом хозяина намазал толстый кусок хлеба горчицей, затем положил сверху ряд шпротин.

— Не удивляйтесь. У Михи странные вкусовые рецепторы.

Натан Иосифович, не дожидаясь остальных, налил еще, одним махом выпил и уставился на парней:

— А вы, вообще, кто, пацаны?

Михаил оторвался от бутерброда:

— Этот вопрос к чему сейчас?

Пожилой комбинатор вздохнул и потянулся за огурцом:

— Только не говорите, что убивать людей для вас, как два пальца об асфальт! Вы нервничали, но не более. Я же целую жизнь прожил и разных людей видел. Хотите сказать, что обычные ходоки?

— Дядя Натан, на такую работу абы кого и не берут.

— Тоже правильно, — Вайсбейн некоторое время закусывал, потом снова налил. — Помянем, что ли, усопших. Не держу на них зла. Просто оказались не в нужном месте в неположенное время.

— За это можно бахнуть, — согласился Семен, но его напарник махнул стопарь молча.

Они еще немного посидели, поговорив ни о чем, затем неожиданно Натан Иосифович вырубился.

— Потащили его в спальню.

— Дальше что?

— Будем по очереди дежурить. Водка меня один фиг не берет, попробую ментовскую рацию через переходник подключить, волну послушать. Ты первым иди спать, тебя вечно по вечерам рубит.

— Ага, — Михаил широко зевнул. — Тут наверху чердак, окна во все стороны неспроста пробиты. И за соседом внимательно понаблюдай. Не нравится мне все это.

— С золотишком вечно проблемы.

— Так сейчас у нас лишь резаная бумага осталась.

Семен немного промолчал, после чего выдал:

— Не надоело еще бегать на побегушках?

Сонный напарник удивленно обернулся:

— Ты уже готов к работе резидентом? Сеня, да кто нам доверит?

— Я не про это, а вольную охоту.

Михаил замер, потянулся за бутылкой и лишь после выпитой стопки ответил:

— Давай поговорим об этом тогда, когда окажемся в безопасном месте.

Семен пристально посмотрел на товарища:

— Хорошо.

Глава 7

Союз минус два. Сцена пятая ошеломляющая

— Где этот шлемазл? Кто должен был дежурить утром?

Семен с усилием разлепил глаза и щурился от бившего прямо в лицо утреннего солнца.

— Так, Миха. А в чем дело?

— Где он?

— Наверху должен быть. Я ему термос с кофием оставил.

— Да что б тебя!

Через минуту пожилой мужчина кубарем катился вниз, причитая:

— Да как так можно?

Семен почуял неладное и поспешил наружу.

Двумя часами ранее:

«Интересный у нас сосед, надо бы с ним побазарить».

Михаил меньше всего любил догонять и ждать. Поэтому выпив все кофе, он через некоторое время спустился вниз отлить и тогда заметил на соседнем участке бродящую ни свет, ни заря одинокую фигуру. Летом солнце рано встает и кому-то даже бесплатно подает. Сосед же доставал из большой бочки знакомые по многим версиям Союза «соски», то бишь полуторалитровые пластиковые бутылки. И в них явно был налит не лимонад.

— Здарова, сосед! — кивнул дружелюбно Михаил.

Жилистый мужик в растрепанных трениках и тельняшке на голое тело быстро обернулся. Хоть он и был с будуна, но двигался легко, что указывало на хорошую в прошлом физическую подготовку.

— Ты откуда такой красивый нарисовался?

— Да с Толяном вчера приехали.

— А… он же говорил. Пиво будешь?

Михаил расплылся в улыбке.

«Есть контакт!»

— А кто ж с утра его не потребляет?

— Наш человек! Садись! Сейчас огурчиков соображу.

Кроме огурцов с теплицы на облупленном столе появилась палка колбасы и краюха хлеба. Пиво было холодным и по вкусу нормальным. Михаил с удовольствием выкушал стакан пенного напитка и сделал перерыв.

— Ты с моря, что ли? Тельник одет.

— Обижаешь, десант!

— Да ты что? — парень тут же оголил свое плечо, на котором появилась знаковая татуировка. — Десантно-штурмовой полк.

— Братишка!

— Никто кроме нас!

Они обнялись, и сосед предложил:

— Тогда, может, по чарочке? За встречу.

Михаил покачал головой:

— Не вариант, сегодня за руль. Но ты себе наливай, если хочешь, а я пивасик буду.

— Заметано! Но я честно предлагал.

Чокнулись, выпили. Михаил между делом вызнавал обстановку. Что, где и как. Наводил мосты, завязывал узлы.

— А что, опять вернули десантно-штурмовые?

— Ага, — осторожно ответил Михаил, поняв, что брякнул лишнего.

— Я двадцать лет прослужил в парашютном. Развалили, суки, армию! Приказа у них не было! Надо было до конца идти и всю эту сволочь к ногтю прижать. А сейчас…

Бывший сверхсрочник огорченно махнул рукой, видимо, вспомнив что-то из истории этого несчастного мира.

— Порядка нет.

— Правильно говоришь!

— Вот вы где голубчики!

— Толян, присаживайся! А то вчера…

— Да уставший был, Валерик. Миша, а ты ничего не забыл?

— Я только пиво, Нат… дядя Анатолий. Чисто голову поправить.

— Тогда ладно.

Вайсбейн покрутил носом и решил не отрываться от коллектива, налив себе из банки пива и взяв хрумкий огурчик. Через некоторое время он поторопился задать соседу остро интересующий его вопрос, ибо тот уже «наливался» до горла по новой.

— Валерик, а откуда нынче в здешней местности позвонить по межгороду можно?

Бывший десантник на миг вышел из накатывавшейся комы и четко ответил:

— Так с почты в Дубково.

— Ага, — «Анатолий» почесал отросшую щетину на подбородке. — И как туда попасть? С машиной у нас, понимаешь, нелады.

— Так бери мой мотоцикл. Только бензин с тебя!

— Да без проблем. Я тебе еще один пузырь принесу.

— Да ты что! — Валера в порыве разгневался. — Я же по-человечески!

— Так и я. Шобы назавтра было, Валерик.

Мужчина позыркал по сторонам буйным глазом и успокоился:

— Человек!

— Сможешь сей агрегат завести?

Семен, с любопытством осматривавший гараж соседа, ухмыльнулся:

— Да Миха хоть танк заведет или звездолет «Ясный сокол»!

— Танк нам не надо. А ты лучше поищи нам одежку попроще, чтобы от местных особо не выделялись.

— Счас сделаем.

Через четверть часа из деревни выехал старый «Урал» с коляской. Сидевших на нем мужиков с помятыми физиономиями и темных телогрейках можно было принять за двух деревенских, что помчали за добавкой в другое село. ГАИ в этих местах отродясь не было, участковый давно забил на службу, выезжая лишь на трупы. Так что никто не мешал голубчикам проехать десять верст по разбитому тракторами проселку.

Михаил тормознул около магазина, чтобы поддержать легенду, ну заодно прикупить свежего хлеба и сладкого к чаю. Вайсбейн тем временем метнулся к облупленному зданию почты. Он пробился сквозь толпу бабулек, безысходно ждущих завоза пенсии, и сначала сунул скучающей девушке купюру, а потом попросил сделать звонок. На его счастье, на почте остались переговорные кабинки — объедки безтелефонного прошлого местного СССР. Через пять минут гешефтмахер выскочил на улицу.

— Миша, гони обратно!

Молодой человек глянул на потемневшее лицо куратора и не стал задавать лишних вопросов. Во время езды он совершенно протрезвел и готовился к неприятному разговору. Что-то их очередной «проход» как-то не задался.

Михаил загнал мотоцикл обратно в гараж, убедился, что Валерик сладко спит на веранде, и вернулся в дом. Семен уже сервировал стол. Он успел добыть у соседа прошлогодней картошки и сделал «полевое» рагу с тушенкой.

— Хозяйственный ты парень, — похвалил Сеню Натан Иосифович и налил себе из фляжки коньяку, оправдываясь: — Это от нервов.

— Что-то случилось, дядя Натан?

— Ох, случилось, Миша.

Мужчина оторвался от еды и скорбно положил на стол руки. Глянул на пустой стопарь, тяжко вздохнул и потянулся за фляжкой.

— Дядя Натан, может, перед тем, как напиваться, вы бы сначала объяснились, — с нажимом заявил Михаил. Ситуация чем дальше, тем больше ему не нравилась. Вчерашнего смертоубийства хватило бы на самый лютый проход в объятую послевоенным беспределом копию СССР.

— Да, ты прав, — Натан Иосифович нехотя отложил фляжку, его голос окреп. — Дело в следующем. Обложили нас повсюду, как волчар. В сторону нашего хода не проехать и не проплыть.

— Точно? — встрепенулся Семен. Не любил он непредвиденных осложнений.

— Досрочно! Ход расположен в райцентре, а туда дорога через реку. Мосты перекрыты, на въезде патрули. Ищут серую машину с нашими номерами.

Михаил так и застыл с ложкой в руках.

— Дела…

— А на лодке?

— Уже думал. Менты всех местных оповестили, а мы без транспорта на той стороне будем. Там еще двадцать километров пилить. На чем? Спалимся на любой попутке, а пеших сдадут аборигены за ящик водки. Это на словах они за понятия, а своя рубашка все равно ближе к телу. Уже не раз проверено.

— Пешком через леса?

Натан Иосифович покачал головой:

— Долго, да и риск слишком велик.

Парни переглянулись, у Семена загорелись злостью глаза:

— Чего они так? Тут же все равно бардак!

— Бардак-то бардак, Сеня, но органы тем и живут, что друг за друга горой. Только вот майора мы не убивали. С этого сыр-бор скорее всего и начался.

— Майор — твоя крыша?

— Да, — мужчина все-таки налил стопарь и убрал фляжку в саквояж. — Обложился вроде со всех сторон, а оно вон как вышло. Поганое тут место для жизни.

— А чего тогда здесь?

— Выгодно. Там, где мутно, всегда прибыльно.

— Тогда чего плачешься?

Мужчину передернуло, но он рассмотрел обозленные взгляды парней и присмирел.

— Ребятки, у меня к вам деловое предложение. Придется возвращаться.

Михаил испытывающе посмотрел на резидента:

— Не отсидеться?

— Кто-нибудь обязательно сдаст. Тут маму родную за ящик водки продадут. Мир крыс и стукачества. А менты друг за дружку держатся лишь потому, что их иначе бы перестреляли. И нас в плен брать не собираются. Замочат на месте.

— Дела… — снова протянул крепыш, уставившись на початую бутылку, стоявшую с вечера.

— Так что остается лишь один шанс, — Натан Иосифович посмотрел на молодых людей серьезно, — идти ходом в мир Гэбэшников.

— Ты в своем уме? — взвился Семен. — Да как мы…

— Сень, успокойся. Не видишь, что мы попали. Дядя Ак городу вечером, как начнет смеркаться. Я дорогу такую знаю, что никто нам её не перережет. Она закрыта уже пару лет как, но проехать там можно.

— Кем и для чего закрыта?

— Да там одни слишком умные коммерсы строить пытались, но внезапно умерли. Территория еще не поделена, забыта и позаброшена.

— Так.

— Хоронимся рядом с ходом и устраиваем разведку. И самое главное, ребятки. Каждому после дела плачу по сотке коинов.

— Даже если не гонишь, то куда такие бабки нам? Директория тут же за задницу возьмет.

Мужчина покачал головой:

— Не только они такие умные. Но вы меня знаете — пустопорожних обещаний я не даю. Воспользуетесь валютой уже через пару лет.

Парни задумались. Они столько и за год не зарабатывали. А ситуации случались разные.

— Мы в деле! Какие мысли?

Резидент встал и указал Семену на шкафчики старого серванта:

— Найди пока инструменты, — сам он полез куда-то вниз, оторвал доску от стены и достал оттуда новые автомобильные номера. — А сейчас за мной, мальчики.

В сарае он поставил Семена менять номера, а сам начал срывать с корпуса АЗМ серую пленку. Из-под нее неожиданно открылась родная зеленая краска автомобиля.

— Ничего себе!

— А ты, Йосич, соображаешь!

— Ну сколько можно говорить, чтобы не называл меня так! Сеня, ты пока мы готовимся, милицейскую рацию настрой и послушай.

Пожилой мужчина имел решительный вид. Он полностью пришел в себя. Хрен он, кому отдаст свою пенсию! Посмотрев на него, и парни стали как-то бодрее.

— Держись правее. Ага. Вот тут проезд.

Неприметный автомобиль с неяркой окраской осторожно выруливал во тьме, но все равно то и дело задевал днищем буераки бывшей строительной площадки. Без знания местности в полутьме было не проехать, но резидент вел четко.

— Дальше куда?

— Дай подумать. Вон туда, в сторону столба.

— Эх, не видно ни фига без фар. Напоремся на какую-нибудь железяку, и финита ля комедия!

— Зато внимания не привлечем.

— Устроили вы нам, дядя Натан, горячую встречу.

— Ага, как будто оно мне надо! Просто так обстоятельства сложились.

— Вон дыра в заборе, езжай туда.

— Не проскочим. Смотри, какая рытвина перед ней. Сеня, доставай лопаты и ломик.

Через полчаса автомобиль въезжал на территорию гаражного кооператива. Как и обещал куратор, в город они проскочили «без шума и пыли». Так бы еще и дальше пошло. Парни приободрились, хотя оружие все равно держали наготове. Михаил и Семен взяли себе милицейские короткостволы под Макаровский патрон. Последний сунул в карман трофейный пистолет. Почему-то во многих мирах ПМ держался на вооружении очень долго.

— Вот этот номер. Гаси свет, я сейчас.

Вайсбейн подошел к узкому проему между гаражами и сунул туда монтажку. Послышался треск отдираемого железа, и вскоре довольный мужчина открывал основательную дверь гаражного бокса.

— Загоняй машину сюда, но не перекрой выезд. Сеня, закрывай створки! — подождав, когда его указания будут выполнены, он довольно потер руки. — Молодец, Петрович, хоть запасные ключи не утащил с собой на тот свет. А то пришлось бы помучиться со вскрытием его берлоги.

Он говорил слишком быстро от нервов. Михаил обошел древний автомобиль, смахивающий на «Москвич 412», и присвистнул.

— На этом пепелаце дальше поедем?

— Да. Ты пока переливай бензин, половинки канистры хватит за глаза, а я начну аккумулятор откручивать. Сеня, ты осторожно на улицу выгляни. Мало ли что?

— Может, я тогда на крышу метнусь?

Вайсбейн подумал и согласился, достав с полки гаража рабочие перчатки. Минут за двадцать они справились, и Миша сел за руль. Осторожно крутанул ключ, удерживая левую ногу на сцеплении. Автомобиль нехотя зарычал, дернулся, сыто рыгнул и завелся. У всех тут же отлегло от сердца. Переться на другой конец города на своих двоих никому не улыбалось.

— Присядем на дорожку, мальчики-девочки. Сеня, доставай термос и еду. Надо перекусить. Что там дальше выйдет, одному Создателю известно. Ну и для начала примите от меня аванс.

Он подал ошалевшим молодым людям два небольших слитка. Семен осторожно взвесил в руке золото:

— Да тут граммов пятьдесят.

— Если быть точнее, две унции от Королевского монетного двора.

— Англия?

— Великая Британия. Но не суть важно. Важно, что золото настоящее, и продать его в любом мире несложно. Остальное выплачу коинами на Островах.

Семен осклабился:

— Эк ты загнул! Как мы туда попадем?

— В Гэбэшном Союзе есть ход прямиком на остров с конторой. Да, он не для всех. Но у нас особый случай. Выпустят, никуда не денутся! Тем более, что мы не пустые идем. Жаль, что все лишнее придется здесь оставить.

Парни недоверчиво смотрели на куратора. Затем Михаил поинтересовался:

— Ты в курсе, что мы в электронном концлагере могли наследить? То есть надо сразу быть готовыми к охоте?

— Ход отсюда там же, где был?

— Не менялся, если Лом не врет.

— Лома также надо вытаскивать.

— Ему и там неплохо. Деньги, положение, бабы. Все есть.

— Сумма в этот раз случилась больно значительная. Сольют его коммунисты. Риск большой.

— Ему решать, — Семен смотрел в упор на мужчину, и это тому не понравилось. Мальчики не так просты, какими кажутся. Вот и на «мокруху» пошли, не дрогнув.

— Проехали! Есть еще одна проблема. Тот блатарь со сломанным носом. Зуб даю, что он уже прошерстил сарай и взял его под присмотр.

— Так он так и так через ход не пройдет, не заряжен. Максимум — увидит яму.

— Запросто может какую-нибудь пакость устроить. Например, туда капкан на крыс кинуть.

— Что предлагаете, молодые люди?

— Сначала понаблюдать за двором, а потом все делать быстро и резко. На ту сторону надо проскочить, насколько можно бодрее.

— По первому у меня есть предложение. А вот дальше вам решать.

— Дядя Натан, а ты запасливый!

Резидент кисло улыбнулся:

— Как видишь, это не больно и помогло. Импровизирую.

— Тут останови, под деревьями.

До нужного квартала доехали без проблем. Куратор неплохо изучил город, где несколько лет трудился. И они благополучно объехали все посты и патрули дворами и переулками. Здесь уже помогла милицейская рация. Кое-где пришлось попетлять, но это было не смертельно. Главное— проскочили.

— Сеня, выйди поглазей, что и как?

Через пять минут разведчик вернулся. При его щупловатой фигуре и гибкости осмотреться по сторонам не было проблемой.

— Во дворе какие-то молодые сидят, по ходу бухают. Блатного не видал.

— Тогда забираем сумки, и за мной.

Все лишнее они утопили в пруду на бывшей стройке, в том числе и трофейное оружие. Ружье, револьвер и пистолет были куплены Вайсбейном со стертыми номерами и в розыске не находились. Этот момент Натан Иосифович сразу прозондировал. Сам он шел со всем тем же саквояжем и небольшой сумочкой. Михаил тащил на крепких плечах основательный баул, а Семен рюкзак и чехол, в котором было спрятано ружье. Он, конечно, жалел, что пришлось бросить автоматическое оружие, но все равно к нему оставалось мало патронов. Лишь спалишься на раз.

Куратор просочился через скрытую кустами лазейку в заборе и подошел к неприметной двери трехэтажного здания старой постройки. Он открыл сумочку, достал оттуда инструменты и несколько минут копошился с замком.

— Это что еще чё за контора? — поинтересовался шепотом насторожившийся Михаил.

— Библиотека. Прошу пожаловать, молодые люди в храм знаний, — раздался легкий смешок, и чуть позже в коридоре зажегся свет от электрического фонарика. — За мной, наверх.

Чувствовалось, что Натан Иосифович в этом здании не первый раз. Заметив стеллажи с книгами, Семен выдохнул:

— И в самом деле библиотека.

— Тихо! Сигнализации здесь нет, на сторожа денег также не предусмотрено, но отсвечивать все равно не стоит.

— Сторожа почему?

— Да кому эти книги нужны?

— А вы как тут?

— Я книги люблю, грешным делом, в это место частенько захаживал. Сеня, ты парень востроглазый, вот отсюда понаблюдай за обстановкой.

Семен пристроился на широком подоконнике и оценил возможности:

— Отличный вид! Теперь я уверен в удачном исходе.

— А ты сомневался! Давайте часика два понаблюдаем и после пойдем.

— Хорошая задумка, — Михаил в первый раз за вечер улыбнулся. С этим хитрым евреем, пожалуй, не пропадешь! Ничего, выберутся! И не в такие переделки попадали.

Вор в авторитете со звучным погонялом Каравайчик было доволен как слон. Дожал он этих наглых чуреков, что держали на районе сеть кафе и забегаловок. Сдали они того, с кем тот пархатый встречался. И пока менты и братва были заняты поиском возмутителя спокойствия, покусившимся на святое святых, вор занимался гешефтом. Искал подходы к барыге и прикидывал, кого можно взять на дело. Это кажется, что все легко — войти и выйти. Он знал людишек, мало кто из них годился на «мокруху». Это на словах все панторезы, а вогнать «шило» в живого человека может далеко не каждый. И не проблеваться тут же от вида крови.

Здесь же следовало заарканить барыгу, выбить из него золотишко и свалить по-тихому. Уголовник с сомнением поглядывал на подельников. Слабоваты оказались первые парни «на районе». Но все лечится, в том числе и рвотный синдром. Зато сейчас у него появилось реальное сытое будущее. Бизнесом надо нынче заниматься, а не откровенным криминалом. Но золото придется сбывать по старым каналам в области. Зато его было много, и осознание данного факта грело душу. Он уже в мыслях был дома за столом с бутылкой дорогого виски и лучшими закусками. Может, еще элитную телку заказать? Гуляй, рванина!

Так они и пересеклись встречными курсами. Троица путешественников между параллельными мирами и три аборигена уголовника. Первые внимательно следили за опустевшим двором и уже в три ночи решили, что можно смело двигать в иную реальность. Вторые также ждали, когда на улицах станет тихо, но точно не чаяли встретить у себя во дворе вооружённых до зубов чужаков. Спор решило оружие. Тут Каравайчика подвели воровские замашки. Он еще не понял, что в большом мире все решают стволы, а не ножи и заточки. Да и реакция закаленных бойцов Директории оказалась быстрее.

Семен успел выхватить помповик и уложил сразу двоих. А самого Каравайчика подстрелил чуть замешкавшийся Михаил. Вайсбейн застыл на месте и никак не мог достать из-под ремня свой маленький пистолет. Не был он любителем огнестрельного оружия. Несколько секунд бывший резидент приходил в себя, затем пискнул:

— Надо сваливать.

Голос внезапно дал петуха, но никто не засмеялся.

— Миха, этого успокой!

Семен показал на тянувшегося к сумке Каравайчика. Шуметь так шуметь! Михаил без сожаления выжал тугую спусковую скобу. Револьвер дернулся в руках, а голова вора буквально раскололась от мощного патрона. Хотя он так, и так был не жилец.

— Валим!

— Подожди-ка, — крепыш открыл замок кожаного чемодана и негромко выругался. — Етишкины помидоры! Да быть не может!

— Миха, да чего ты тут чешешься!

За густыми кустами их не было видно с улицы, но в доме уже зажигались окна и слышались крики.

— Сюда, Йосыч.

Резидента силой впихнули в нужную дверь, он потерял ориентацию от растерянности. В полумраке вспыхнул электрический свет фонаря. Таиться уже не было смысла. Михаил мощным движением откинул сделанный из досок люк и выругался:

— Вот ведь сволочь. Сеня!

Но они что-то такое ожидали, потому прихватили с собой обычный гвоздодер. Поэтому выломать самодельную преграду оказалось делом минуты.

— Мишаня, сюда уже идут. Проверь ломиком, вдруг там капканы.

— Счас я им, — угрожающе заявил Семен, выскочил наружу и пальнул в воздух. — Получайте, сучары.

— Сеня, уходим!

Парень кинул оставшееся без патронов ружье и нырнул в черноту проёма.

Снова лаз, снова темно и тесно. Но сейчас больше всех пыхтел неудачливый резидент. Он только что потерял работу в Директории, но ни о чем не жалел. Он стар и устал, он хочет в сортир.

Глава 8

Союз плюс один. Сцена благостная

Солнце, его жаркие, буквально проникающие под кожу лучи, яркая зелень деревьев и газонов, летящий по аллее тополиный пух. Что может быть лучше июля! Народ неспешно прогуливался по дорожкам парка. Вокруг разлита странная для такого большого города тишина.

— Хорошо-то тут как! Спокойно и лениво.

Лицо Михаила озарила добродушная улыбка. Семен удивленно покосился на приятеля, но с его доводом согласился:

— Может, тогда зависнем здесь ненадолго? Смотри — мороженое! Кто-то из наших сказывал, что оно тут самое вкусное.

Они подошли к ларю, стоящему в тени высоких тополей, и начали изучать содержимое.

— Что ждете, молодые люди? У нас в наличии только пломбир и эскимо.

Продавщица была не старше их, но смотрелась более серьезно в белом халате и чепчике. Лишь рыжеватый локон, ниспадающий на лицо, ломал в целом благообразную картину.

— Тогда того и другого. Можно без хлеба.

Улыбка Михаил отчасти растопила холодность продавщицы мороженого, голос стал добрей, а взгляд кокетливей.

— С вас тридцать шесть копеек. Есть без сдачи?

Семен вынул из кармана две монеты по двадцать:

— Потом сочтёмся, красавица. Мы еще к вам наведаемся.

— Ловлю на слове. Буду ждать.

Раздался девичий смех, стало отчего-то легко и просто. Так бы всегда!

— Обалдеть, как вкусно!

— Ну так все натуральное и по ГОСТу. Ничего особенного. Не зря сюда очередь. Никакой слежки, бандитов, делай свои дела мирно.

Семен облизал пальцы, усмехнулся и заявил.

— Пошел за добавкой. Между делом узнаю, как девчонку зовут.

— Спроси заодно, есть ли у нее симпатичная подруга.

Михаил откинулся на стандартной для многих Союзов чугунной лавке. Отчего-то именно на таких необычайно удобно сидеть. В вышине на ветках деревьев порхали какие-то пичуги, чирикали воробьи, летел тополиный пух, а на душе было покойно. Мимо по аллее легким шагом пронеслась стайка милых девчонок в легких сарафанчиках. Они заметили приветливую улыбку молодого человека и прошли дальше, то и дело оборачиваясь на него и посмеиваясь.

Как тут все-таки хорошо! Не ценят люди такие спокойные миры. Ни войн, ни инфляции, ни разгула преступности, ни прочих ужасающих бедствий, коим не счесть числа. Ну и что такого в том, что Советский Союз понемногу разлагается? Так понемногу ведь? А это несколько десятилетий вполне беззаботной жизни для себя и страны. Скажете — а как же очереди и проклятый дефицит? Эх, нам бы ваши проблемы!

— Что задумался? Держи эскимо! Девушка занята.

— Обломс.

— Вон сколько красоток вокруг ходит. Не теряйся, орёлик!

— Сначала надо узнать, как у них тут дела с моралью обстоят. А то вляпаемся и по самые помидоры. Помнишь предпоследний Союз? Маразм, да и только!

— Нормально тут с этим обстоит.

— Так ты здесь еще не был. Откуда сведения?

— С Натахой малёхо перетер. Все как везде. Девки дают молодым и упорным.

— Ну ты…

— Ладно, побарагозили, пора и делом заняться.

Квартира здешнего курьера находилась на другом конце Углечиска. Город на Волге раскинулся вольно, поэтому лучше было воспользоваться общественным транспортом. Быстрый опрос местного населения в виде нескольких старушек позволил составить правильный маршрут. Проезд на трамвае стоил три копейки, что опускались в специальный ящичек, затем крутилась ручка, и отрывался билет зеленого цвета.

— И ведь никто не едет бесплатно.

— Так контроль.

— Дело, думаю, все-таки в другом.

Друзья сидели в вагоне сзади и с любопытством рассматривали сонные улицы огромного города. Даже было странно — никто никуда не торопится. Дороги наполовину свободны. Совсем не наблюдается присущей любому миллионнику суеты. Можно, конечно, списать это на лето и сезон отпусков. Или… или в этом времени и копии люди привыкли к подобному образу жизни. Они абсолютно уверены в завтрашнем дне, их будущее заранее расписано на многие годы и осталось наслаждаться жизнью, плывя по течению со всей державой.

Плохо? Да нет. Эти пацаны за свою короткую жизнь успели навидаться всякого. Суетность и непоседливость нужны далеко не всем. Для таковых особей лучше вообще выделить некую резервацию. Чтобы остальных не сбивали с толку. Вот рецепт идеального мира!

— Здесь все упорядочено. Очередь в автобус. Уступить место пожилому или женщине с дитем. Постоять в магазине за свежей сметаной, сделать заказ на предприятии к празднику. Записать ребенка в бесплатный кружок или спортивную секцию. Распланировать отдыха в санатории. Не сразу, но ты точно уверен, что в итоге все это получишь.

— Считаешь, что общественная среда выдвинула отвечающие времени традиции?

— Именно так! Партократия не давит на сознание со всей своей аппаратной дурью, а влияние маргиналов незначительно. Здоровая часть общества занята самоорганизацией и структуризацией имеющегося.

— Сеня, а ты не гонишь? Мы тут всего несколько часов, а у тебя такие далеко идущие выводы.

— Миха, так не первый день замужем. Я бывал в подобных мирах, только этот, пожалуй, эталонный. Где-то такую общественную систему обозвали «Застоем». По мне несусветная глупость.

— Вот здесь согласен. Повидали мы эти прогрессивные копии. Люди там обычно, как лошади загнанные. Я уже не говорю про те бедные миры, где все рухнуло, а то и война случилась. Нашлись, мля, экспериментаторы на их головы. Лучшее им подавай.

— Лучшее — враг хорошего.

— Ты понимаешь!

Никто не обернулся посмотреть на веселящихся парней. Раз они смеются, значит, у них все хорошо.

— Молодые люди, можно вас на минуточку.

Сосредоточенный сержант в синей милицейской форме был вежлив, но внимателен. Михаил еле сдержался, чтобы не сунуть руку в карман, где у него был припрятан кастет. Из неудобной поясной кобуры страж правопорядка будет доставать пистолет очень долго. Да и не смотрит он на них подозрительно.

— Слушаем вас, товарищ сержант.

Семен широко залыбился, милиционер в ответ также улыбнулся.

— Вы тут никого подозрительного часом не заметили?

— Да нет. Только приехали.

— К кому?

— Да приятеля повидать. А что, собственно, случилось?

— Да в этом доме одного барыгу обнесли.

Милиционер был молод, но профессиональным сленгом владел уверенно.

— Извини, ничем помочь не можем, — совершенно искренне пожал плечами Семен.

— А сами вы кто? — сержант все-таки решил поиграть в детектива.

— Студенты. Приехали на ярмарку ССО.

— Это стройотряды, слышали, — проявил осведомленность милиционер.

— Они самые.

— Куда поедете работать?

— Хотим на север. Сложно, но деньги заработать можно.

— Дело хорошее.

Было заметно, что молоденький сержант уже просто хочет почесать с его одногодками языком, а не допрашивать их, как неких преступников. Да и непохожи эти двое на неизвестных бандитов. Высокий в майке-сеточке судя по выпирающим мышцам явно спортсмен, а худощавый блондинчик в простой рубашке скорее всего комсомольский активист. Вон как хорошо чешет!

— Хрущов, ты чего там застрял? Нашел что?

— Никак нет, товарищ капитан.

— Тогда быстро за мной.

Хрущов посмотрел вслед оперативнику в сером костюме, затем печально вздохнул.

— Извините, служба!

— Бывай! Удачи, сержант!

— Фу, пойдем, воды попьем!

Около ближайшего гастронома стоял ряд аппаратов для разлива газировки. По причине жары неподалеку от них толпился народ. Ополоснув стакан, Семен заказал себе чистой газировки за копейку. Просто хотелось освежиться. Михаил же сначала кинул в прорезь трешку, дождался налива сиропа, затем убрал стакан и повторил операцию, но в этот раз уже добавил обычной газировки.

— Люблю сладкое. Апельсиновый…

— Иди, тогда шоколадных конфет купи, они тут без очереди. Деньги у нас есть.

— Деньги есть, а продавца нет. Это ж кто такой шустрый тут нарисовался? И что теперь делать будем?

— Задачка, — Семен кивнул в сторону проспекта, — поехали тогда на тучу. Попробуем сами что-нибудь взять. Законы рынка везде одинаковы.

— Не понял. А про нее ты, когда успел узнать?

— С девушками надо больше общаться.

— Общун ты эдакий.

Но идея Михаилу понравилась. Пустыми из рейда возвращаться не хотелось. А с неосторожным барыгой путь местный резидент разбирается. Осталось найти годящиеся для бартера местные ништяки. Ну, в таких мирах они всегда находятся. Чем меньше цифра, тем больше маржа.

Глава 9

Острова. Сцена разговорная, без номера

Пейзажи этих благословенных мест больше всего способствовали обстановке релакса и безмятежного времяпровождения. Ласковое бирюзовое море, высокие пальмы, яркие сполохи цветов и бесконечный песчаный пляж. Окунуться в теплые воды океана, рассмотреть поближе стайки разноцветных рыбок, а затем лежать и нежиться под лучами горячего солнца.

Но нет, и в этом филиале рая приходилось работать. Двое мужчин устроились на веранде прибрежного кафе и неспешно разговаривали, прихлебывая коктейли из вычурных стаканов. Одному можно было дать на вид не меньше пятидесяти. Глубокие борозды морщин и сжатые уголки губ его здорово старил, лишь глаза молодо голубели на загорелом лице.

Второй мужчина выглядел заметно колоритней. Клубное поло, пляжные брендовые шорты, голливудская белоснежная улыбка и холеная внешность выдавали в нем любителя жизни по всех её проявлениях. Сторонний наблюдатель никогда бы не догадался, что он намного старше тех тридцати лет, на которые выглядит. Симпатичное лицо, озорные глаза и ямочка на подбородке указывали на любителя женского пола.

— Меня, Дима, напрягает сложившаяся ситуация в Союзе Минус Два.

— Это в том захолустном местечке? Отчего я не удивлен?

Дмитрий Харатьянов, глава дирекции оперативных вмешательств вяло усмехнулся и жестом подозвал слегка одетую мулатку, обслуживающую их столик. Заказав еще один легкий коктейль, он загляделся на ничем не прикрытую аппетитную задницу официантки и лишь потом перевёл взгляд на собеседника. Несмотря на кажущуюся моложавость, он был старше компаньона на пару лет, а ведь некогда они начинали вместе. Но все в жизни когда-нибудь меняется.

— Зря ёрничаешь! Дело крайне серьезное. Наш резидент должен был провести невероятно выгодную операцию и выйти прямиком сюда.

— О как? Неужели такая сладкая прибыль, чтобы тащить её на Остров?

— Там на самом деле проходила тройная операция. Обмен найденных старинных полотен на ценные бумаги, те уже махнули на золотые монеты и вывезли в Союз минус Два. Резидент успел сообщить, что операция закончена и пропал с концами.

Дмитрий получил из рук мулатки коктейль, мило ей улыбнулся и поймал на себе недовольный взгляд собеседника.

— Что, Василий?

— Зачем тебе эти дешевые шлюхи? Нормальных баб полный остров.

— Ты про европейских прошмандовок? Зачем мне эти нищебродки? Я предпочитаю холеных американок. Они в постели ураган!

— Все тешишь свои детские обиды? — Василий Ломовой, директор финансовых операций скуксился. — Не пора ли повзрослеть?

— Ну это тебе захотелось остаться здесь, теряя годы жизни. Каждый, Вася, выбирает под себя!

— Зато мне спокойно, и я верю в завтрашний день. Он будет прекрасен, как сегодняшний. И я возьму от него все, что тот мне предложит. Ради этого мы и трудимся.

— Я понимаю тебя, но такая пресная жизнь не по мне! Что там по резиденту? Кто он?

Как всегда, у оперативника переход к делу становился внезапным.

Ломовой выложил на столик кожаную папку:

— Ты его должен знать. Официально Натан Вайсбейн.

— Натан? Как же, помню! Неужели с этим хитрожопым евреем могло что-то случиться?

— Случилось.

— Кто к нему по ходу пришел оттуда?

— Два ходока. Молодые, но опыт есть, недавно получили первый ранг.

— Ну тогда выкарабкаются. Насколько я помню, это несчастный утухающий Союз. Девяностые началась там раньше и проходят по самому хреновому сценарию.

— Потому мы его и списали.

— Но бизнес там все-таки ведете?

Директор финансов посмотрел на море и вздохнул:

— Дима, ты же отлично понимаешь, что в подобных мирах это чрезвычайно выгодно. Помнишь двух оперативников из аналитического, что сбежали туда.

— Был такой скандал. Петю тогда из начальников поперли. И что с ними?

— Один стал мультимиллионером… второго убили на взлете.

— Производственный риск, — пожал плечами Харатьянов. В его биографии остались десятки стычек и перестрелок, так что его точно нельзя было назвать «кабинетной крысой».

— Вернемся к нашей золотой корове. Директория рассчитывала на тот груз, так что возникнут лишние вопросы.

— С этого и надо было начинать, Вася. Задницу свою бережешь. Да не переживай так, сегодня же пробью нашего Натанчика. Кстати, а чего он сам выходит?

— На пенсию хочет.

— Вон оно как? — Харатьянов задумался. — Дело серьезное. Для такого он бы задницу порвал и никого не пожалел.

— Ты это, — Ломовой остановил старого товарища, — если что — не по телефону.

— Я тебя услышал, Вася.

С оперативником первого класса встречались в рабочей обстановке в обширном бассейне на вилле, что арендовал директор отдела. По важной причине Харятьянов не жил постоянно ни в одном из параллельных миров. На бортике весело щебетала группа фривольно одетых блондинок, а мужчины с удобством устроились посреди бассейна на надувных креслах, потягивая холодный сок. Им только что сделали приятное прямо под водой, так что оба выглядели довольными и готовыми к более серьезным делам.

— Зачем тебе эти неумелые американки? — поинтересовался оперативник с позывным Жорж. — Наши француженки намного лучше в постели.

— Не люблю европеек. Разве что шведки, — пожал плечами Харатьянов. — Но их мало после войны осталось. Слушай, Жорж, все спросить тебя хотел. Ты почему на нас, русских работаешь? Вроде воевали с нами, точно не приятели.

— Никогда не считал Россию врагом. Но если политики придурки, то беда.

— Ты прав. Во скольких копиях такое наблюдаю. Но хватит о грустном, давай к делу. Придется тебе сегодня метнуться в одно местечко. Заодно заряд бодрости получишь.

Опытный оперативник ухмыльнулся. Каждый переход между копиями корневого мира омолаживал человека на год. Как этот процесс проходил, никто не ведал, но все им успешно пользовались.

Закат вовсю полыхал, когда перед воротами закрытой зеленью виллы раздался нетерпеливый гудок. Створки автоматически распахнулись, и яркий спорткар заехал на территорию. Встретил его неприметный привратник, но Харятьянов знал, что через видеокамеры за ним тщательно наблюдают опытные служаки. Да и замаскированные в зелени роботизированные пулеметы готовы были открыть огонь в любую секунду. Технологии разных миров причудливо соединились в копии, не так давно пережившей глобальную войну и потому разорванной на части.

Взбежав по лестнице, он без приветствия упал в кресло напротив рабочего стола директора финансового отдела. Ломовой испытывающе уставился на старого приятеля. Харатьянов кисло улыбнулся:

— Загонял ты меня совсем, Вася.

— Ну, не тяни!

— Твои сомнения подтвердились. Мои оперативники вышли через прямой ход и следов пребывания резидента не обнаружили. Но его, оказывается, усиленно ищут местные власти.

— Что случилось, он попался им в руки?

— Дай передохнуть! — Харатьянов жадно выпил холодной воды из минибара и продолжил. — Пока ничего не ясно. Но если ищут, то, значит, его на данный момент не взяли. Подожди радоваться! Мои люди проехали к месту, где по легенде находится ход в Союз плюс пять. Все оцеплено местной полицией, по слухам, ночью там случилась стрельба. Завалили каких-то бандюков.

— Ходоки?

— Их следов не обнаружили, как и резидента. Похоже, что они ушли обратно в Союз Гэбни. Все.

— Ох! Хуже не придумаешь.

— Это еще не все, — ухмыльнулся Дмитрий. — Мои ребята малость поспрашали тамошний криминалитет и вот какая занятная картина в итоге вырисовывается. Кто-то в ту же ночь подломил местного барыгу, что совершал обмен вашего золота на «бумагу». Вы ведь её здесь ждали?

На лице Ломового заходили желваки, но он нехотя ответил:

— Старые доллары можно выгодно обменять у латинских повстанцев. У тех через наркобарыг есть выходы на банки САСШ.

— Ну раз вы так кипешуете, то на кону было очень много «зелени».

— И что в такой ситуации посоветуешь делать?

— Идти через тот ход в Союз плюс пять пока не вариант. Полиция…

— Там милиция!

— Да один хрен! Эти придурки все там перекопали, скорее всего, ход пришел в негодность. Да и местные авторитеты усиленно ищут ходоков. Город на ушах стоит. Оперативники потому решили возвратиться, чтобы самим не попасть случайно под замес. И я их в этом целиком поддерживаю.

— Союз плюс пять, — Ломовой развернулся и достал красную папку. — Союз за сорок лет существования после смерти вождя присоединил к себе Болгарию, Македонию, Венгрию, Словакию, Финляндию и Монголию. Военное могущество, высокие технологии, освоение космоса, база на Луне.

— Вот-вот, высокоиндустриальный концлагерь!

— Ну ты уж не завирайся. Среди всех Союзов у этого один из самых высоких уровней жизни.

— Сытая скотобаза.

— Ну не всем нравится свобода на голодный желудок. Или тебе мил тот криминальный клоповник?

— Нет, нужен разумный баланс.

— Ну пока мы его за столько лет не откопали.

— Вот тут я с тобой согласен. Что делать будем?

— Придется обращаться в Директорию.

Харатьянов сморщился:

— А надо ли? Бюрократия, и нам по шапке лишний раз достанется. Не любят господа директора, когда их понапрасну дергают.

— Допустим, сейчас вовсе не понапрасну. И самое главное, — Ломовой посмотрел товарищу в глаза, — с Острова есть прямой лаз туда. Но необходима санкция отдела научных изысканий.

— С этого и надо было начинать! Ничего себе. Почему я не слышал?

— Много будешь знать — бабушкой станешь.

— Опять что-то мутите?

— Это не я, а научники.

— Так-так, — глаза директора оперативного разгорелись. — А не тащит ли наш Натан сюда что-то помимо резаной зеленой бумаги?

Лицо Ломового стало кислым:

— Я тебе этого не говорил.

— Опять ваши тайны Мадридского двора.

— При чем здесь Мадрид? Он же в руинах десятый год как!

— Ясно. Ты путешествовать не любишь, вот и не в курсе разных поговорок.

— Зато ты слишком опытный. Дима, сколько копий ты перепробовал?

— За три десятка перевалило. Ну ты знаешь, что после прохода год тебя время вовсе не касается.

— Странно, — покачал головой Ломовой. — Хочешь прожить долго, а башку постоянно под гильотину суешь. Не боишься стать Удаленным?

— Зато всегда молодой!

Уезжал Харатьянов с виллы старого товарища сильно загруженным услышанным. Его отдел редко влезал в высокотехнологичные миры. Да и Союз плюс пять был местом сложным. И Дмитрий здорово не договаривает. Значит, надо готовиться к наихудшему варианту. Поэтому вместо прелестей очередной грудастой американки его в ближайшую ночь ждет изучение кипы материалов.

Судьба-злодейка! Но он ни разу не пожалел, что согласился на такую непростую жизнь. Если быть точнее, то несколько жизней сряду. Ведь в каждой новой копии текущей реальности находишь нечто свежее. Пусть и не всегда хорошее. А это безумно интересно!

Глава 10

Союз плюс один. Сцена криминальная

Блошиный рынок одинаков во всех копиях Союза. Если он в них разрешен. Но чаще всего советские власти, как ни странно, единодушны. Если запретить мелкую торговлю полностью, то она уйдет в криминальную темень со всеми сопутствующими явлениями. Так что лучше взять под контроль то, что уже имеется. И следить за установленными свыше правилами, хватая за «мягкое» слишком наглых нарушителей. Во все времена стражи правопорядка трактовали законы и правила в свою сторону. И уровень их наглости определялся планкой стабильности и правильности в обществе.

Градация различных Союзов по номерам была условна и появилась на заре для удобства первопроходцев. Миров с тех времен появилось больше и просто номер плюс пять или минус два уже не устраивал. Но сотрудники и ходоки продолжали их использовать. Они, как полевые агенты Директории точно улавливали тонкие нюансы, передаваемые коллегами. И могли отличить этот Союз плюс один от другого, с подгруппой Альфа или Дельта.

Чаще всего параллельные Союзы оставались в градациях от «Плюс 3» до «Минус 2». То есть с относительно удачным развитием мира, пусть и не ловящего звезд на небосклоне, или терпящего бедствие, но еще не свалившегося в вакханалию бандитизма или даже гражданской войны. В некоторых Вселенных планета и вовсе пребывала хаосе после ядреной войны между двумя блоками государств. Там было крайне опасно и чаще всего ходы туда были под запретом. Миры плюс любили из-за относительной стабильности и комфорта работы. Минус один и два привлекали агентов авантюрного склада из-за крайней выгоды. Работать в крайних пределах могли очень немногие настоящие профессионалы. А таких универсалов, как Михаил и Семен у Харатьянова водилось немного. Обычно ходоки сваливали на пенсию раньше. Получить массу впечатлений, десяток лишних лет жизни, да еще неплохой пансион в придачу. Во многих мирах можно было лишь мечтать об этом!

Два провинциала на блошке не привлекли излишнего внимания. Приехали люди с колхоза посмотреть себе новые шмотки или поискать музыку для дискотеки. И уж точно не для того, чтобы провернуть в их культурном городе лихую аферу с обменом вечнозеленых ценностей на нечто более материальное. Полевые ходоки их уровня в случае провала не по их вине намечаемого обмена имели право не некоторую самостоятельность. Со всеми сопутствующими рисками.

Но кто не рискует… тот не отдыхает на Островах.

— Спидметалл роуд. Крутые перцы. Сень, я в тяжелой музыке не особо волоку, но такого разнообразия нигде не видел. Откуда тут столько любителей «Хэви Металла»?

— Ну чем спокойней мир, тем сильнее нравятся ужастики.

— Тогда начинаем работать?

Усатый парень в футболке с принтом на всю грудь снисходительно поглядывал на двух подошедших к прилавку провинциалов. Правда, высокий блондин внушал уважение своим накаченным торсом. Может, спортсмен? Эти обычно при деньгах. Поэтому усач охотно отвечал на вопросы и даже взял в руки привезенный провинциалами пласт неизвестной ему группы.

— Beastie Boys? Не слыхал.

— Только вышли. В Америке чарты рвут. У меня братан мореман, купил там по случаю несколько. Есть на чем послушать?

Продавец немного помялся, но история была вполне «рабочей». А вдруг и в самом деле нечто продвинутое? Пока еще до их Волги свежие новости доберутся.

— Костик, постой за меня.

Они перешли на другой конец площади, где в старом доме на первом этаже расположился магазин «Комиссионный». В подобного рода копиях Союзов именно в них и осуществлялась львиная доля скрытых от посторонних глаз спекуляций. Судя по стоящим на служебной парковке сияющим новизной автомобилям, дела в магазине шли неплохо.

— Гришаня, поставь пласт, пожалуйста. Сказали только что из-за бугра.

Гриша, мужик лет сорока недоверчиво оглядел скромно одетых посетителей и недовольно хмыкнул:

— Яша, ты где таких продаванов находишь? Что играют хоть?

Михаил оглядел отдел, в основном заставленный антикварными патефонами, но в углу заметил сиротливо выглядывающих представителей западной радиотехники. Ценники на них не стояли, и вряд ли вам продадут по их стоимости.

— Речитатив под тяжелую музыку. Нью стайл. Пацаны из «Большого яблока».

Гришаня подколку оценил и скривил губы, тут же пододвинув к себе фирменный проигрыватель.

— Нормально так бацают, — Яков, видимо, был из меломанов, и нестандартное исполнение из параллельной реальности его зацепила. — Необычно.

Гришаня, может, в музыке не так хорошо разбирался, но чуйкой обладал и оценил открывающиеся возможности.

— Парни, сколько хотите за пласт?

— Двести, — тут же безапелляционно заявил Михаил. Яша выпал в осадок, а в глазах Григория промелькнули злобные чертинки.

— А не охренели вы часом, мозглики.

— Сам за базаром следи. У тебя там, — Семен кивнул в соседнюю комнату, — аппаратура для перезаписи. Думаю, что денно и нощно пилят кассеты. Вы на нашем диске такую тучу бабок поднимете. Зуб даю, что эта группа до вашего тухлого городка дойдет лишь через полгода.

Семен был прав. Основную сумму на здешних меломанов зарабатывали с помощью звукозаписи. Диски покупали зажиточные любители рока. Звук там, конечно, лучше, но не у всех покупателей имелся музыкальный слух.

— Пятьдесят, — Гришаня был или глух на ухо или слишком жаден.

Михаил молча забрал диск и вышел на улицу.

— Парни, вы что? — Яша только что не приплясывал от нетерпения. Он уже в мечтах подсчитывал барыши от продажи компактных кассет и славу человека, принесшего в тусовку свежий стиль. — Гришу мы бы доломали до ста карбованцев.

— Ничего ты не понял, Яков. Но ладно, так и быть, дадим тебе еще один шанс.

Яша с недоумением глянул на пацанов. Сейчас они точно не похожи на лохов провинциалов. Скорее он сам может стать их добычей. Преображение смотрелось крайне разительным и неприятным. Продавец дисков отступил к стене и заблеял:

— Ввы ччё, парни?

— Да не боись, моряк ребенка не обидит! Ты лучше скажи, есть у вас реальный человек в здешней чахоточной торговле. Предложение у нас к нему имеется конкретное. На миллион.

Якова потряхивало. Он понял, что вляпался в нечто страшное, но желание заработать пересилило осторожность. Да не выглядели пацаны законченными урками. Скорее спекулянты средней руки.

Продавец музыки облизал губы:

— Что за предложение?

— Скажу только ему.

— Допустим, есть у меня такой дилер. Но ему надо же что-то закинуть.

Михаил переглянулся с Семеном, и в руке у Якова неожиданным образом оказалась зеленоватая бумажка.

«Ловко они!»

Одного взгляда хватило, чтобы понять, с чем Яша имеет дело.

«А заманчиво!»

— Что хотите в обмен?

— Вечные ценности. Наш пласт получишь бонусом.

«Черт, на фига я под это подписался?»

— Надо позвонить.

— Мы тебя проводим.

Несколько знакомых Яше-дискачу ребят с блошки удивленно наблюдали, как их кореш понуро движется к телефону-автомату. И за ним следом идут два странных типа. Нет, на ментов непохожи. Яшка по ходу опять напортачил и с него спрашивают. На «блошке» нет друзей-приятелей. Каждый сам за себя. Имеет значение лишь бизнес. Сладкая морковка, что неизбежно тянет тебя к пропасти. Но лишний день пожить ох как хочется!

Квартира сразу не понравилась Михаилу. «Точка» около блошиного рынка явно предназначалась для быстрой примерки и покупки фарцованных шмоток. И скорее всего снималась у каких-нибудь местных алкашей через подставных лиц. Серьезные дела в таких обрыгаловках не вели. Захламленный коридор, первая комната направо закрыта, оттуда тянет знакомой по ломаным мирам вонью морального и физического разложения. В большой полупустой комнате высятся ряды коробок, и в углу установлено ростовое зеркало.

В проеме двери застыл «бычок», раза в два шире рослого блондина. «Хозяин» точки сидит на стуле около горы коробок и задумчиво держит в руках банку импортного пива. Тут даже и разговаривать не стоит. Ну, Яша, сученыш! Завел как бакланов на бойню. Михаил коротко бросает через плечо:

— Работаем.

В один момент Яша с воплями летит на пол, а Михаил подпрыгивает к еще не успевшему дернуться здоровяку и пробивает ему по печени. Тот выпучил глаза и не может сказать ни слова. Добавить ногой по коленной чашечке и рубануть кистью по шее. Для всех действий от обоих ходоков потребовалось лишь несколько секунд. Но «хозяин» также оказался расторопен, в его правую руку легло нечто опасное и черное, а левая в этот момент оттягивала затвор. Затем раздался вопль и шум падающего на паркет грузного тела.

— Зачетный бросок!

— А то! Вяжем всех.

Семен в их группе был не только отличным стрелком. В его кармане всегда лежал маленький мячик, набитый свинцовыми дробинами. С виду никогда не подумаешь, что этим можно прибить, но оружие на самом деле эффективное. В отличие от так называемых метательных ножей всегда летит в назначенную цель.

В боковой комнате к двум алкалоидным туловищам добавилось еще два, а с «хозяином» состоялся непродолжительный разговор. Осознав, что столкнулся пусть и с молодыми, но весьма серьезными людьми, тот долго не отпирался. Их банально хотели кинуть. Местная растительная фарца давала неплохой шанс самым наглым криминальным элементам преступного мира. Обычно тех просто осторожно доили. Но тут два залетных фраера, набитые валютой рюкзаки. Сам бог велел их проучить. Аргументом в переговорах неплохо бы послужил известный вышибала из ресторана Арсении. К тому же бывший мастер спорта по вольной борьбе. Ну и, конечно же, «волына», припрятанная «хозяином» на всякий случай.

— На ТТ похож, но и название другое и отличается малёхо.

— Тоже мне эксперт. Слушай, — Михаил стоял посреди разгромленного помещения. Шмотки из коробок раскиданы по полу, несколько «ходящих» элементов паркета выломаны с корнем, — валить надо отсюда. Добыча жалкая. Возиться этим, — он показал на окровавленного хозяина «точки, — неохота. Жадный и беспринципный тип. Рыжья у них мало, из остального лишь несколько 'досок» припрятано. Говорит, мол, мода на русское уж лет, как десять прошла.

Семен оглянулся, вздохнул, разобрал пистолет на части и согласился с компаньоном:

— Валим. Только сначала пожрем по-человечески. Местных тугриков полные карманы, можно и потратить на себя любимых.

— Заметано!

Из квартиры они вышли в импортном шмотье. Никто со стороны не узнает в двух модных молодых людям тех скромных провинциалов. Накладные усы по местной моде и солнцезащитные очки дополняли образ успешных людей. Гордая стать, расправленные плечи, снисходительный взгляд человека, познавшего старинную мудрость. Все эти простые методы перевоплощения составляли суть работы опытных ходоков.

Они поймали около площади такси и сначала сгоняли на вокзал. Здесь можно смело оставить свои вещи в автоматических камерах хранения. На самом деле надежно, как банке. Не стоит усложнять процесс, действуй быстро и просто! Таксист, «заряженный» хорошей суммой, терпеливо их ждал и затем довез до приличного и по его словам спокойного ресторана. Договорившись о времени следующей встречи, они к взаимному удовлетворению расстались.

Очевидный плюс в сонных копиях «Застоя». Не желающие плыть по общему течению здорово бьют лапками в поисках добычи и всегда сговорчивы, будучи готовы заработать. Инициатива в области риска щедро вознаграждается, а неприятные моменты обычно незначительны.

— Вот скажи мне, чего им тут не хватает? — Михаил был разгорячен и недоволен случившимся. Несмотря на брутальность, он предпочитал решать горячие вопросы мирным путем. — Живут как у Христа за пазухой. Смотри, сколько вокруг довольных рож сидит. Коньяк попивают и горя не знают. Чего им еще надо?

— Вот ты сам и ответил на вопрос. У них на самом деле базовые потребности заполнены, но человек такая штука, что ему всегда хочется больше. Вот и рвут подметки, кто как может. Кто карьеру делает, кто в аферы лезет.

— Ладно, с этим согласен, — Михаил налил коньяк. Они взяли самый дорогой и лучшие блюда из меню, тут же став любимчиками официанта и администратора. Да и встретили их по одёжке крайне приветливо, предложив столик у окна. — Но власти почему-то на эти безобразия сквозь пальцы смотрят? Ладно, я понимаю — нужна смазка, чтобы закрыть некоторые экономические позиции. Черный рынок будет существовать везде и во всех реальностях. Нельзя заранее узнать все потребности обывателя и необходимый временный лаг для настройки промышленности. Но зачем уж так отпускать вожжи?

Намёк был прозрачен, но Семен в ответ отмалчивался. Вся прелесть местного беззаботного утра растаяла. Говорить не хотелось. Раз уж даже здесь все так запущено, то их деятельность полностью бессмысленна. Нет идеальной копии и быть по определению не может. Зачем тогда бесконечное прохождение в червоточинах и суета?

— Спорить, Миха, не хочется. Давай просто надеремся и баб снимем.

— Лучше снимем баб и с ними уже надеремся. Будем! — Михаил оглянулся, щелкнул пальцами и уперся взглядом в готовящихся выступать лабухов. По их мнению еще было рановато, но две крупные купюры тут же заставили музыкантов ресторана заиграть самые забойные шлягеры. Часть публики к этому времени успела подогреться и танцпол быстро заполнился.

Через пару песен, как и договаривались, музыканты поставили медленную композицию. Михаил высмотрел себе даму и вскоре танцевал с яркой фигуристой блондинкой. Он быстро в стиле поручика Ржевского сделал предложение, от которого сложно было отказаться. Дама сначала запунцевала щеками, но затем задумчиво согласилась. А чего еще тут ожидать? Молодой человек хорош собой, горяч и при деньгах. Ломаться она стала и выбрала из своих подруг одну, которая лучше всего подходила для Сени. Феминизация и сексуальная революция успешно проткали и в этой копии Советского Союза. Дамы отлично знали, что будет сегодняшней ночью и по этому поводу нисколечко не переживали.

— Мальчики, возьмите для нас, пожалуйста, сухое и сладкого.

Подруга Светланы не корчила из себя скромницу, была деловита и уже спланировала дальнейший вечер. От отца Светланы осталась дача, которая была сейчас полностью в их распоряжении. Парней такой оборот дела вполне устраивал. Это нанмого лучше, чем в городской квартире. Они никуда не торопились и спокойно могли задержаться на день. Легенда про удачливых рыбаков с Дальнего Востока, заехавших на Волгу к приятелю неплохо сработал.

Романтика, деньги, молодость! Жуткий коктейль, которым стоило сполна воспользоваться. Администратор услужливо распорядился собрать им закуски и рекомендовал напитки. На прощание он даже оставил парням свой рабочий телефон. Хороший клиент никогда не помешает. Смазанные шестеренки обычно ленивой сферы обслуживания вполне умели работать и на высоких оборотах.

— Где там говорили, что в СССР секса нет? Там еще придурок меченый правил.

Михаил в одних трусах лениво покачивался в кресле. Вторая ночь на исходе, но уезжать отсюда не хотелось. Пруд, солнце, две знойных молодых красотки. О таком приходилось лишь мечтать в их бесконечных скитаниях.

— Это не у них случилась та сумасшедшая Перестройка?

Слово в Директории стало настолько нарицательным, что его использовали для обозначения полного писеца.

— Ага. С таким упоением ломать собственную державу еще надо умудриться. Странно, в этом мире конец восьмидесятых и никаких тебе перемен. Вот везет людям!

— «Перемен требуют наши сердца…» Дурацкая песня. Этого бы деятеля да в некоторые копии. Посмотрел бы я. Как он её там исполнял.

— Пока сам не коснешься, не поймешь. Но здесь мне нравится. Как ты насчет запасного курка? Осталось лишь пробить еще один ход для безопасности. Думаю, устроить здесь лежку не так сложно. Верифицироваться и такой же домик купить на законных основаниях.

— Дмитрий с этим согласится?

— Сводим его сюда. Девчонок позовем. Он мужик компанейский.

— А ты, смотрю, на Люду конкретно запал.

Семен вздохнул:

— Это она на меня. Не везло барышне на мужиков.

Позови черта, он и явится. Дверь на веранду распахнулась и в неприлично легком одеянии на пороге нарисовалась подруга хозяйки Людмила:

— Вот вы где, мальчики! Чего не спите? Вы, молодой человек, — женщина подошла к Семену и провела пальцем по его груди, — сегодня славно потрудилась над вопросом снятия напряжения, — она звонко захохотала. — Я пошла варить кофе, чтобы взбодрить молодые организмы.

В лучах утреннего солнца прозрачный шелковый халатик нисколечко не скрывал подтянутой фигуры молодой женщины, бесстыдно высвечивая небольшую стоячую грудь и притягательный взгляду темный треугольник в паху. Семен некоторое время смотрел ей вслед, остановив взгляд на поджарых ягодицах, затем стукнул ладонями по коленкам и заявил:

— Я пойду, помогу тебе, моя хорошая.

Михаил лишь покачал головой им вслед и задумался. Идея со второй кротовой червоточиной ему понравилась. Только официально им её вряд ли разрешат. Но между отделами Директории давно сложились собственные неформальные отношения. Ходоки ведь привозили на Острова немало заманчивых ништяков. Напитки, антикварные редкости, книги, фильмы. Все разнообразие культур обнаруженных во Вселенной копий. Осталось придумать, что можно прихватить из этого мира. Нужен чей-то деловой совет. А он сейчас лежит наверху в спальне.

Светлана прогнулась как кошечка. Михаил был нежен, нетороплив и необычайно опытен в щекотливых вопросах. Ведь руководительница одного из комитетов облисполкома не знала, что этому с виду молоденькому крепышу на самом деле почти тридцатник. И он умеет доставить даме несказанное удовольствие. Её уже не смущали скрип кровати, собственные громкие стоны и присутствие неподалеку подруги с посторонним парнем. Женщине за тридцать качественный секс заменяет очень многое и ради него она сама готова почти на все. В том числе лечь под этого странного, но крайне симпатичного молодого человека.

Глава 11

Союз плюс пять. Сцена первая — уйти красиво

— Да, товарищ начальник, какие махинации? Ни сном, ни духом! Вы сами подумайте, зачем мне это? Вот листок социального рейтинга на мой номер гляньте! Разве я мог сам его накрутить?

Дежурный следователь с сомнением взглянул на цифры из электронного блокнота. В ординарном райотделе нет доступа к общесоюзной базе, поэтому их верность было ночью не проверить. Но и парень не особо похож на афериста. Обычный провинциал, которого «спалила» милиция общественной безопасности на легком разводилове с картой доступа. Приезжие хитрованы отчего-то считают, что в столице прокатят их шалости. Опять пустышка? Тратить свое время для поиска чужих косяков? Да нет уж, увольте!

— Скворцов! Уведите задержанного.

— Товарищ начальник, а что с дядей Толей?

— В больнице он. Что-то с сердцем. В какой у дежурного узнаешь.

Следователь прихватил служебный планшет и прошелся в комнату за дежуркой.

— Чаю нальешь?

— Конфеты с тебя, Степаныч.

Они со старлеем были знакомы давно, потому Николай тут же выложил на стол несколько карамелек.

— Блин, да где ты их только берешь?

— Места знать надо, — следователь помешал в стакане ложкой и отхлебнул. — Осталось несколько фабрик, что по давнишним рецептам работают.

— И о ужас, они кладут в конфеты сахар!

— Так нас скоро совсем без мяса оставят. Прогрессоры хреновы!

— Ну ты политику партии осторожней ругай!

Дежурный скосил глаза в сторону дверей.

Николай некоторое время пил чай, затем задал вопрос по существу:

— А эта троица точно совершила нечто страшное? Ни разу они не похожи на «ломал». Я тех много на чистую воду вывел.

— Пацаны-то? Да обычная деревня. Скорее всего тыкнули не туда, вот система и сработала. Сам понимаешь, сверху установка пришла. Всех подозрительных задерживать и отрабатывать.

Следователь отмахнулся:

— Да вечно эти из МГБ что-то придумывают. А оно мне надо — очередную «пустышку» разматывать?

Дежурный развернул обертку конфеты, откусил от карамельки, смакуя во рту настоящий вкус детства, затем ответил:

— Хочешь закрыть заявку? Тогда до утра промурыжу да выпущу. Правда, их «дядя» мне ни разу не понравился. Мутный как-то.

— Так он все равно в больнице.

Дежурный старлей вздохнул. МГБ он на дух не переносил и чужими делами заниматься не любил.

— Тогда вопрос закрыт.

— В выходные на скейтбол идешь?

— Конечно. «Динамо» играет!

— Нужен новый шмот. Будем косить под олдфагов.

Михаил задумался. Ему очень не понравилось, что они так быстро и банально спалились. В обычном продуктовом маркете! Что-то тут было не так. В центр столицы лучше им нынче не пилить, но как тогда передвигаться?

— Сеня, нас может выручить лишь «блошка». Подключись к открытой линии и провентилируй сей насущный вопрос.

— Яволь, герр оберст!

Семен моментом огляделся и нашел витрину поярче. Такие магазины обычно сильно «фонили». Он сконнектился с ботом и через него вышел в общегородской чат. Милиционеры в отделении не обратили внимания на старую игровую приставку. Видимо, посчитали, что в глухой провинции, на которую были сделаны их паспорта, еще в такие пользуют.

— Мих, блошка на площади Павших борцов сегодня.

— Хреново. Обычно там органы пасут. Цэка неподалеку.

— Да не ссы! По нашей стрёмной одежке вряд ли примут.

— Ну да, — Михаил недовольно провел руками по куртке, — прикинуты, как обсосы.

— Комсомолок небось собрался ловить?

— Спортсменок.

Михаил оказался прав. Его заметила спортсменка и, конечно же, комсомолка. Курсантку Дарью Смирнову в спешке внесли в усиление, что кинули на площадь. Она по привычке оделась во все спортивное и тут же привлекла внимание симпатичного парня. Подтянутая фигура в облепившей молодое тело тонкой синтетической ткани не могла не оказаться незамеченной. В свою очередь Дарья отметила загоревшиеся в голубых глазах огоньки и срисовала стать и широкие плечи симпатяги.

Очередной провинциал, приехавший покорять столицу СССР или командировочный? Или студент, что только осваивается в мегаполисе? В Союзе не было принято отдавать молодежи лишнее. Студенты и прочие учащиеся жили полностью за счет государства, но достаточно скромно. Хотя если посчитать, что к твоим услугам бесплатно предоставлены лучшие учебные площадки, стадионы, спортивные залы, бассейны, базы данных, то не сказать, что о молодых вовсе не беспокоились. Просто ценилось формальное равенство всех перед государством.

Девичье сердце не было занято, но долг звал пройтись вдоль площади. Сегодня на ней собралось довольно много народу. Дарье совершенно непонятно желание людей заниматься подобным «отстоем». Но не зря им на лекциях постоянно толкуют о долговременном факторе мелкобуржуазного мышления и проявлений мещанства. Современное советское общество таким здоровым, что могло дать части своих граждан вести отсталый образ жизни. Не обеднеет. Это лучше, чем провоцировать никчемный конфликт.

— Фифа эта снова тут? Зуб даю, что следит.

— Не гоняй! Это она на меня запала! Ты серьезно считаешь, что такие красотки работают на ментов?

Семен скуксился, но промолчал. Хрен его знает, что может происходить в этом сумасшедшем мире. Реклама соевого мяса, шоколада без какао и постоянное напоминание о том, что стоит экономить все ресурсы. Они так скоро какашки смывать перестанут. А что? Экономия воды и говна сразу на поля в свежем виде! Спецдоставка!

— Все равно подозрительно.

— Сейчас и проверим, — Михаил протянул продавцу две банкноты эрцаз-валюты, что ходила в этой копии, и пока его товарищ не опомнился, быстрым шагом направился к девушке.

Дарья вздрогнула, услышав голос и резко развернулась:

— Привет, меня Майком зовут.

В реглане и кепке стрекболиста незнакомец смотрелся интересней. Девушка слегка нахмурилась.

— Ты ко всем так безапелляционно подкатываешь?

— Как? Безаппе… — просмеявшись, Михаил добавил. — Так меня еще никто не отшивал!

— Извини, — Дарья улыбнулась. Её открытому лицу улыбка очень шла. — Просто место тут не самое удачное. Ты студент?

— Типа того. Но что ты здесь делаешь? На почитателя старых вещей вовсе не похожа. Кстати, нам тебя так и не представили.

— Дарья. Я тут… как бы на практике, — заметив удивление, Смирнова добавила. — Нас, курсантов отправили в подмогу местным. Кого-то опасного второй день разыскивают в столице.

— Да ты что! — Михаил совершенно не изменился в лице. — Никогда не видел таких красавиц в органах.

— Скажешь тоже, — Дарья засмущалась.

— Бандитов ловите?

— Не знаю. Нам не сообщают. Довели лишь, что высматривать всех подозрительных.

— Ну все! Ты меня разоблачила. Арестуйте меня, офицер! Я требую наручники!

Смирнова рассмеялась. С этим Майком почему-то было легко общаться. Не то, что с напыщенными или слишком серьезными однокурсниками.

— Силовые наручники в доступе лишь у действующих сотрудников. Или ты про другие?

Девушка, схохмив на скользкой теме, пошла краской, а Михаил внутренне присвистнул. Это чему там их в Академиях учат?

— Неважно. Дашь номер своего «комми»?

Смирнова подумала и решались. Сколько можно казаться букой! Второй год в столице, а толком друзей не нашла. В Академии больше учились дети местной верхушки. С ней они почти не общались, да и жили казалось в иной вселенной. Молодых людей, пробившихся в заведение своим талантом и усердием было не больше трети учащихся.

— Миха, совсем сбрендил?

— А что? Нам прямые связи во как сейчас нужно. И заодно кое-что узнать удалось.

— Что? — Семен сразу сделал стойку.

— Нас ищут, но ментам почему-то не дали точное описание. То ли не уверены, то ли не хотят светить информацией.

— И что это значит?

— Хрен его знает. Если верное второе предположение, то задачу поставили гэбисты, но больно уж мутно. Может, тут свои разборки между спецслужбами?

— Не знаю. Надо Йосича выручать.

— Придется подломить авто.

— А ты думаешь, чем я занимался, пока ты там флиртовал напропалую?

— Так, камер в этом углу нет, марка распространенная. Сейчас метку переделаю на другой регион.

— Тонировки добавить?

— Стремно.

— Так мы быдло провинциальное.

— Заметано. Двигаем!

Михаил, казалось, мог водить что угодно. Вот и эту до предела забитую электроникой машину завел без проблем.

— Заряд восемьдесят. Намного не хватит.

— Не бери в голову, я тебе маршрут выставил с голосовым подсказчиком. Рули давай!

Электромобиль неспешно выехал со служебной парковки и проулками выдвинулся к трассе. На кольцевой дороге система безопасности была выше, и ходоки хотели узнать, насколько они сейчас защищены. Иначе придется съезжать с Кольца и бросать машину. В городе их прижать было проще, на Кольцевой же работали летающие дроны и имелся лаг по времени.

— Сечешь?

— Не сбивай!

Семен держал в руках похожую на детскую «ходилку» складную карту. Сканер пока ничего не показывал, лишь мигал красным огонек загрузки.

— Тревоги нет?

— Тихо, рули!

— Чего тут рулить, все на автомате едут.

Михаил показательно убрал с рулевого колеса руки, но автомобиль продолжал идти дальше ровно. Сеня хмыкнул и достал планшет.

— Пока посмотрю камеры около больнички.

— Молодые люди, вы кем ему приходитесь?

— Э…дальние родственники.

— А близкие в городе есть?

— В чем, собственно, дело? У него никого не осталось, лишь мы.

Строгая медсестра еще раз внимательно осмотрела странных молодых людей и поджала губы.

— С вами хочет переговорить врач.

— Да вы лучше скажите в какой он палате? В чем проблема?

— Это все с врачом.

— Ну давайте, зовите.

Когда медсестра отошла, Семен толкнул товарища и кивнул в сторону выхода.

— Ты чего?

— Я тут зашел в их сеть. Йосича нет в списке.

— Ёканый бабай! Он помер, что ли?

— Типун тебе на язык! Перевели его, но место отправления от общего обзора закрыто.

— Менты?

— Тогда бы и нас ловили. Что-то тут нечисто. Ну-ка. Девушка, а где у вас тут вещи больных лежат?

— Мальчики, а здесь посторонним находиться запрещено.

Михаил сделал шаг вперед и сжал горло молоденькой сестры своими крюками-пальцами.

— Дура, или ты нас туда отводишь или сдохнешь. Поняла? Кивни башкой!

— Обязательно бить надо было, — скосил глаза на кушетку Семен. — Симпатичная.

— Ищи давай! Ничего, скоро очухается. Я просто вырубил. Голова болеть будет, так тут больничка, помогут.

Сеня смех кореша не одобрил.

— Злой ты какой-то.

— Кто бы говорил! Кто у нас по молодости деревни мародёрил? Нашел, шмотки наши. Вот сумка. Хватай и сваливаем!

Михаил быстро обшарил карманы одежды Натана, достал переделанный под него электронный пропуск, пачку наличных, связку ключей, зачем-то оставленных в новой одежде и расческу.

— Идем?

— Странно, не обыскивали совсем. Непоняточки.

— Туда!

Они успели! По коридору в их сторону уж шли люди, походка которых сразу выдавала служивых.

— Куда дальше?

На правом глазу Семена оказался надет прибор, похожий на монокль. Это был виртуальный экран, выводящий изображение с планшета.

— Двигай налево и потом через дверь в фойе.

— Прям через центральный выбираться тогда будем. Там же камеры!

— Запасные перекрыты. Шмот потом поменяем. Кепку надвинь и походку сделай красивую. Во, как морячок вразвалочку!

Подобная быстрая реакция органов означала, что и угнанный электромобиль так или иначе засвечен. Может, по нему их и вычислили? Засекали все проявления нарушения общественного порядка. Думать в этот момент было некогда. Игра на повышение окончена, надо срочно ложиться на дно.

Глава 12

Союз плюс пять. Сцена вторая — Хоть бы уйти

— Жалко шмота, козырный.

— Башку лучше побереги! Куда валим?

— Как куда? Нам одна дорога осталась — в Старую Москву.

Михаил выглянул из-за угла и скривился.

— У входа в метро патруль. И все с планшетами. Они нас тупо по росту и массе вычислят. Не надо было оружие на выходе оставлять.

— Совсем дурак! Да за его применение тут пожизненное. Огнестрел лишь спецназу выдают.

Крепыш махнул огорченно рукой:

— Да знаю я! Транспорт для нас весь закрыт. Пёхом до вечера добираться будем. Да даже, если и дойдем до стены, то там дальше как?

— Придется под землю лезть.

— А ты знаешь ходы?

— Дигеров найдем.

— Ну да, они там на каждом шагу стоят! Переход недорого, сервис прилагается. Эх, девку бы сейчас сисястую и зависнуть на тройку дней в доме отдыха.

Семен промолчал. Он хорошо знал своего напарника. Побубнит и чего-то дельного предложит.

— Давай сюда весь кэш. Нам надо воды и пожрать купить. По пути всяко попадутся торговые точки олдфагов.

— А они нам не помогут? — загорелись глаза у Сени.

— Не, сами всего ссутся. Они и наличкой пользуются лишь ради понта. Ну и на блохе или «Изнанке» чего козырного взять.

— Там с Той стороны своя валюта.

— Валютчики тогда зачем?

Семен привалился спиной к стене:

— Высокоразвитый мир, а спекулянтов пруд пруди.

— Элите нужны запретные удовольствия. То, что позволено Юпитеру…

— Слушай, ты откуда такой умный на мою голову? Стопэ!

Семен нырнул в подворотню и чуть не напугал водителя продуктовой развозки. На борту небольшого электромобиля кричали красками аппетитные куски жареного мяса и рыбы.

— Эй, кореш, не поможешь нам до одного места добраться? Не по пути случаем?

Молодой парень в черной кожанке, бандане и высоких шнурованных сапогах резко обернулся. Затем, оценив неформальный прикид Сени, улыбнулся.

— Да я все развез уже, могу и подкинуть.

— Спасиба.

— На мели, что ли?

— Да не, на бензин тебе подкинем. Но сами смотри, какой кипеш на улицах. А нам светится не след.

— Говоришь так странно. Не местный?

— А сразу не видно?

— Ну я тоже из Молотовска, третий год тут кантую.

— Это Миха.

— Алек.

— Наше вам с кисточкой!

Парень осторожно пожал руку крепышу и кивнул в сторону дверей.

— Сзади садитесь. А вы скейтеры? Прикид интересный.

— Ну типа того, — осторожно пробормотал Семен. Они еле влезли в узкую машину.

— Мало вашего брата осталось.

Юркий электромобиль вынырнул из двора и ловко встроился в поток. Алек переводить движение на автомат не стал и несся вперед, то и дело меняя полосы, обгоняя тихоходов.

— Ловок ты!

— Так я же трейсер. Мы раньше по ночам такие гонки по кольцу устраивали!

— Не слышал.

— Так прижали! — Алек вздохнул. — Совсем жизни от синелобых не стало. Пока вот банчим мясом. Пул фермеров неподалеку от полиса олдскулов бычков держит.

— А разве это законно?

— Там парни прошаренные! Как-то смогли выбить научную квоту. Типа надо разводить животину для изучения. Там вот какая хитрость — если вес не дошел до определенной величины, то быка как бы и нет. Но кто ж его доводит! Режут раньше, пишут, что болел.

Семен присвистнул:

— Класс! А мясо за кэш?

— Ну не только.

Михаил толкнул Сеню вбок, и тот осторожно поинтересовался:

— Слушай Алек, а нет у тебя на примете деловых, что с погашенных карт кэшем отдадут. Курс уже не важен.

— Что, пацаны, попадос? — Алек бросил насмешливый взгляд в зеркало заднего вида. Михаил тут же напрягся. — По пути сделаем. У меня есть с собой машинка обменная, но сейчас палиться неохота. Видишь, сколько голубых фуражек.

Парни молча внимали словоохотливому неформалу. Они не сильно разбирались в местном сленге, но по наитию и жизненному опыту понимали почти все. Алеку было невдомек, что эти молодые на вид парни на самом деле лет на десять старше, чем выглядят. Побочный эффект хождения между копиями альтернативных реальностей.

— Барбос, тут клиенты.

— Ал, — бородатый и мрачноватый мужик в джинсовой жилетке на голое тело нахмурился. — Я тебе сколько раз говорил, чтобы чужих сюда не водил? В городе оранжевый уровень!

— Да не из-за них же в самом деле! Зеленые чего-то потеряли, вот синелобые важность свою и показывают. Парни согласны на любой процент.

Джинсовый почесал бороду и кивнул:

— Сегодня тридцать. По рукам?

Семен молча протянул карту:

— И закрыть на хер, чтобы не светилась в базе.

Барбос хмыкнул, затем щелкнул каким-то тумблером и на потолке и стенах заплясали лампочки. Алек прокомментировал:

— Вот это защита, вот это понимаю!

Бородач, заметив цифру наличности еще раз хмыкнул и спросил:

— Точно все снимать?

— Я же говорил — закрывай счет.

— Как скажешь!

Через пять минут они выходили из мастерской по ремонту с набитыми купюрами карманами. Алек оживился. Видимо, он был из тех простодушных людей, что всегда радуются не только собственным успехам, но и чужим.

— Так, чуваки, может, пожрем нормально. Я знаю поблизости классную точку.

— Мясо? — осторожно спросил Михаил и сглотнул слюну.

— Бери больше — стейки на настоящих углях!

До места ехали почти час. Новая столица здорово разрослась. Вернее, впитала в себя десятки город Подмосковья, увеличившись в обхвате на двести километров. Наконец, они подкатили к зданию, напоминающее старую фабрику, коей оно некогда, собственно, и являлось. Сейчас это занимал ЦИД, центр интеллектуальных действий. В некоторых мирах такое называли фабриками стартапов.

— Берем только кэш!

Приветствовал их громила на входе. В полутемном зале неожиданно оказалось уютно. Ритмическая музыка, яркие постеры на стенах, публики сидело немного. Пока ждали мясо, выпили по кружке темного пива. Алекс тоже взял одну.

— Я как купил «Стрелку», так сразу алкотестер с нее выкрутил. Будет мне еще мозги долбать.

Михаил заказал двойную порцию и к концу трапезы сыто рыгал, откинувшись на спинку диване. Семен выбрал лосося и салат с тунцом. Цены тут были немаленькие, но они милосердно заплатили и за Алека. Больно уж хорошую услугу этот веселый парень им оказал.

— Чего раньше не сказали?

— Отказываешься?

— Да нет. Просто вход расположен дальше.

— Ты уверен?

Михаил пронизывающим взглядом буквально обжег Алека. Тот поёжился, но твердо ответил:

— Ты, думаешь, за стеной мясо не едят? Да у нас там целая тропа.

Семен усмехнулся:

— Да нам-то не гони! Мясо он туда возит.

Алек развел руками:

— Ну надо как-то жить! Эти комми цены на патент с нового года подняли. Совсем хотят нас выжить. Вот и приходится всякую шнягу таскать. В мясе.

— Так ехал бы к себе домой.

— Ага. Там город маленький и жизни, таким как я, совсем не дают. И в деревне, как родноверы, тусить в падлу. Тоска одна. Тут же весело, хоть и сложно. А вам, на фига за стену? Там с законом местами не очень. И вход рупь, а выход десять.

— Надо.

— Так я и думал.

Алек развернул планшет к молодым людям.

— Твою налево!

— Ни фига кипеш по городу стоит! Чуваки, вы что такого натворили? Не подумайте, что это мое дело, просто любопытно.

Михаил бросил:

— Дочку первого секретаря трахнули. На двоих. И про камеру в квартире забыли.

— Да ладно? — Алекс потряс головой. — Да быть не может! Гоните! Нет? Ну вы, блин, даете. Тогда на вас наверняка какую-нибудь дрянь навесят. Вааще атас! Но маладцы. Девка хоть ничего?

— Зачетная. И сиськи, и задница, и сосет нормаль.

Семен закатил глаза. Ну зачем Миха полез не в свое дело! И ведь, как ни странно, такая тупая легенда сработала лучше всего. Алек категорически отказался от предложенных денег, и уже через сорок минут они оказались перед зданием явно технического назначения.

— Маски возьмите, попахивает тут.

— Мля, канализация, что ли?

— Ага. Какашки каком верхом плавают! Давайте живо за мной. Здесь светиться долго нельзя. Дроны летают.

Вся троица спустилась по железным лестницам куда-то глубоко вниз, затем был сводчатый коридор, несколько дверей, подъем и внезапно они очутились в неприметном дворе. Алек ушел вперед и вскоре вернулся с тремя электрическими велосипедами.

— Берите, это общественные. Но оставьте обязательно на парковке. Эту поляну «электрики» держат. Они не любят, когда их технику где ни попадя бросают.

— Понял. И много тут кланов?

Алек беззаботно махнул рукой:

— Хватает! Но если тебе не нужно бизнес вести или дела мутить, то не пересечешься. Им до обычного клошара дела никакого нет.

Через десять минут они припарковались около длинного мрачного здания, стоящего на набережной. На той стороны реки вверх рвалась одна из Сталинских высоток, за ней темнела Стена. Алек прокомментировал:

— Даже не смотрите туда, на той стороне до самой стены никто не живет.

— А чего так?

— Проблемы какие-то с электричеством, а, значит, ни воды, ни прочих удобств.

Михаил бросил на Семена многозначительный взгляд.

— Да быть не может, чтобы босота туда не полезла.

— Поначалу так и было. Но люди начали пропадать. Уходили и не возвращались. Слухи идут, что у правительства под землей какие-то мутные дела устраиваются. Но это лишь слухи. Да и зачем вам туда? С этой стороны места полно. А вот и Кирюха!

Сговорились быстро, и часть кэша тут же перекочевала в лапы ушлого девелопера. Парни попрощались с Алеком. Семен взял у него для связи короткий Пи-номер. Поселились они в двухкомнатной квартире на втором этаже старого кирпичного дома.

— Чуваки, тут на пятом лучше хаза имеется.

— Да нет, мы любим пониже.

— Нормалёк. Живите пока. Вода и свет без счетчика, входит в плату. Только много приборов разом не включайте, проводка старая. Соседей на этаже почти нет. Не сезон. Жрачка за углом. Дайнер и маркет. Меня, если что, в баре хипстеров найдете. Это дальше по кварталу. Да тут все близко! В развалины лучше не лезть, даже днем.

— Респект. Давай пять, братан!

Михаил подошел к окну и открыл створку для проветривания, мрачно наблюдая за пустынной улицей. Семен устало свалился на широкую кушетку и закрыл глаза.

— Миха, что делать будем?

— Сидеть на жопе ровно! Хазу надо будет завтра поменять. На нас через этого мясоеда Алека можно выйти. Наверняка он под надзором гэбни. Вся эта их привольная неформальщина под колпаком. Отдушина для тех, кто что-то замыслил против власти. А так их легче контролировать.

— Не понял? А на фига мы столько бабок тогда заплатили?

— Поднимем еще. Не забыл, что у нас с собой золотишка еще до фига.

— Так это собственные!

— Сень. Потеряв голову, о волосах не плачут! С Йосыча потом стрясем, если что. Немедля метнемся, пожрать возьмем на утро, оглядимся и пути отхода наметим. Завтра с утра втихаря и свалим. И велики эти странные.

— Да чего там удивительного. Отпечатки пальцев сканируют и тебя в дальнейшем по ним через базу отслеживают. Надеюсь, ты в перчатках был?

— Совсем меня за дуралея считаешь? Только получается, «электрики» властям инфу сливают.

— Откуда, думаешь, у них бабло на содержание этой шняги?

— Ничего святого. Все продается.

— А ты поверил, что олдфагам и прочим несистемным вот так взяли и дали разрешение свободно пожить особняком? Сдается мне, что тут поляна для нечистых игрищ.

Михаил оскалился:

— Ну в это гонять мы умеем!

Глава 13

Союз плюс пять. Сцена третья: Что воля, что неволя…

Директор отдела оперативных действий Харатьянов затейливо выругался. Это он умел делать виртуозно, поднаторев в «загранкомандировках». Привязавшийся с самого прохода «хвост» упорно не желал срываться. Дмитрий остался один в следствие непредвиденной перестрелки, что произошла сразу после их перехода. Не стоило, пожалуй, брать с собой оперативников, привыкших к «горчим» копиям. Они излишне близки к порогу применения оружия. Вот и печальный итог: один убитый и один раненый. Последнего успел оттащить в «кротовый ход» мгновенно сориентировавшийся в ситуации Жорж перед тем, как тот был закрыт.

Хорошо, что ушел обратно именно он. Старому агенту скорее поверят и начнут строить новую червоточину в эту копию. Ради ходоков и даже резидента на такое Директория точно не пойдет, но для одного из Директоров могут сделать исключение. Хотя и в этом Дмитрий здорово сомневался. Мелкотравчатое интриганство не прошло и мимо этой солидной организации. Такие великие цели и каковы их мелочные исполнители!

Директория создана для поиска временной кальки корневого мира, в который можно вкладывать лучшее из того, что нашли в остальных многочисленных копиях. Но спустя годы вместо грандиозной цели её отделы занимаются банальным барышничеством. Таскают из копии в копию золото, валюту, ценные бумаги, похерив изначальное предназначение корпорации. Людишки всегда портят все, до чего могут дотянуться. Таковы уж они по сути. Может, и не стоит их спасать? Вечные метания между моралью и необходимостью.

Только что ему сейчас с того? Он, опытный агент и руководитель важнейшего отдела остался в чужом и опасном мире совершенно один. Ему стоило сначала выжить, а потом думать о будущем. Если оно еще будет. Харатьянов кинул ироничный взгляд в зеркало заднего вида. Дань моде на ретро. Виртуальный экран головного устройства показывал любой участок вокруг, повинуясь правому глазу владельца. Зато в настоящее зеркало Дмитрий мог грустно улыбнуться самому себе.

«Так, вот здесь стоит попробовать оторваться!»

Возможности поддельной идентификационной карты хватило, чтобы арендовать дорогой электромобиль, который ждал их сразу после прохода. Обычно подобные машины нанимали для пафосных корпоративных мероприятий и семейных торжеств. Мощный движок, хорошая устойчивость на дороге и главное — имеется возможность напрочь отрубить автоматику управления, в том числе и удаленный доступ.

Не зря местная «золотая молодежь» использовала подобную технику для незаконных гонок по городу. Время от времени в обществе вспыхивали скандалы, которые приходилось гасить с репутационными потерями для властных структур. Спрашивается, зачем тогда использование такой техники разрешали власти, особенно всемогущее МГБ? Значит ли это, что с виду чрезмерно упорядоченное общество не такое уж централизованное!

Во всяком случае этот пример- отличный материал для последующей аналитики. А ведь резидент Ломакин наверняка использовал трения между здешними кланами для чрезвычайно выгодных спекулянтских схем. Нечасто и какой-нибудь минусовый мир давал столько прибыли, сколько приносил здешний СССР. Своеобразный феномен.

«Это, сука, Ломовой с финансистами меня подставил. Ну, мы еще с ними разберемся!»

Харатьянов использовал косяк местных спецслужб на все сто процентов. Выбрав узкий, но прямой участок дороги, глава оперативной дирекции банально выиграл в скорости. Он выжал педаль «газа» до упора и рванул вперед. В обычном электромобиле для регулирования скорости использовался рычаг, но в элитном спорткаре стояла прецизионно выполненная имитация, именно она давала преимущество во времени. Машина преследователей тут же безнадежно затерялась сзади. Осталось плавно войти в поворот и закрепить успех!

Все получилось, как он планировал. Ведь за плечами Директора десятки операций в различных копиях реальности. К тому же физическая реакция и психокинетические возможности всех оперативников его отдела были подхлёстнуты перепрограммированием их нервных и соматических сетей. Хоть какие-то плюшки от самых развитых миров взбалмошной Вселенной! Харатьянов их тщательно собирал и не без нажима на другие Дирекции внедрял в свою. Ему льстило, что благодаря продвинутым технологиям он и его люди постепенно становились некими сверхлюдьми. Но и на старух бывает проруха!

Дмитрий сумел оторваться от преследователей, но напряжение не спадало. Управлять удаленно его электромобилем гэбисты не могут, но засечь достаточно легко. Странно, что они не встроили в каждую машину жучки и не наблюдали за ними со спутников. Насколько он помнил из служебного дайджеста, в этой копии Союза чрезвычайно ценились ресурсы, потому на подобное расточительство ни один член правительства никогда не подпишется. Из-за этого слежка осуществлялась старыми проверенными способами и не всегда в итоге оказывалась эффективной. Обычно её хватало на банальные преступления и внутренние расследования, но в этот раз местные гэбисты сами попали в чрезвычайные обстоятельства. Кто кого переиграет пока неясно, и у Директора имелся шанс.

Загнав электромобиль в намеченный заранее по карте тупик, Харатьянов выскочил наружу и направился к ближайшей двери. Универсальный электронный ключ сработал и здесь. Узкий темный коридор вел к лестницам, идущим далеко вниз. Эти заброшенные ходы не мелькали на официальных картах и схемах полиса. Новая столица во время своего возведения не раз перестраивалась после смерти очередного вождя.

И делалось это вовсе не специально. Просто в этой копии вследствие смены высшего руководства обычно смещался и пул начальников среднего звена. В итоге время от времени осознанная нить планирования терялась и часть документов оказывалась попросту похерена.

Вот этим фактором Дирекция операций в полной мере и пользовалась. Забытыми подземными коммуникациями не раз проходили как оперативники внешнего отдела, так и ходоки и даже резидент Ломакин. За годы работы они разобрались в многочисленных хитросплетениях тоннелей, проходов и древних как говно мамонта ползучих нор. Нырнув в подземелье, Харатьянов получил долгожданную передышку. В служебном помещении он смог, наконец, спокойно присесть и выдохнуть.

Только вот не стоит себя успокаивать! Ситуация, надо признаться, крайне паршивая. Их ждали, их встречали, о них знали. А все должно было быть ровно наоборот. Принцип существования Директории — её несуществование! Их нет и быть не может. Да и кто в здравом уме поверит в организацию, что присутствует разом во множестве параллельных реальностей? Ну а что поделать, если эпизодически открываются новые копии корневого мира.

Эрзац образцы многочисленных Советских Союзов уже успели его порядком утомить. Но распыляться по разным регионам планеты чревато разбалансировкой, да и не имеет никакого смысла. Места для офшоров навроде Островов находятся далеко не везде. Это там Директории получилось устроить постоянную базу, пользуясь возможностями мира, пережившего локальную ядерную бойню. Проще оказалось работать через систему резидентов и ходоков. СССРы на поверку самые аморфные и безопасные миры из множеств иных. Да и социалистическая экономика в большинстве копий сумела создать весьма оригинальные версии черных рынков, пригодный для их целей.

Харатьянов достал из оранжевого ящичка, что лежал под скамейкой, калорийную плитку и флягу с тоником. Следует подкрепиться, пользуясь моментом. Для того этот бокс и покрасили в яркое, чтобы в полутьме не искать. На внутренней крышке оказались прилеплены фонарик и батарейки. Все, надо заметить, местного производства. В нижнем отделении бокса лежали консервы, горелка и медицинская аптечка. Это спрятанное в ходах помещение — капсула для выживания. В подземелье без них никуда.

Дмитрий получил порцию быстрых калорий, успокоился и начал размышлять. Находясь в дёрганом состоянии, сложно выжать из возбужденного мозга безупречную тактику действий. Особенно когда против тебя работает такая могущественная организация, как местная МГБ. Ведь те наверняка вели их давно, вычислив сначала ходоков, а затем найдя проход в «червоточину». Интересно, кто погорел раньше, оперативники или резидент? Скорее всего второй.

Несколько необычайно удачных сделок наверняка привлекли внимание к нему самому и его окружению. Дальше дело техники. Но черт возьми, Ломакин обязан был заметить слежку и сообщить ему или Ломовому! Или не придал этому значение? Он тут уже более шести лет, чувства притупились. Стервецу показалось, что уже в доску свой. Обычная ошибка резидентов. Эта вечная прижимистость Директории! В такие сложные миры стоит иметь два хода как минимум. Интересно, где сейчас те парни, что ушли сюда с Резидентом из Союза два минус бис Вайсбейном? Чутье подсказывало Дмитрию, что те парни не так просты, какими старались казаться. Нечто в их странном прошлом не давало списать результативных ходоков со счетов. Такие, пожалуй, могут и вырваться.

«А ведь это выход! Вместе проще будет выпутаться. Сейчас подумаем, куда они могли скрыться?»

— Не стоит усугублять ситуацию, уважаемый.

Человек в черном, внезапно выросший в узком проходе был вооружен коротким автоматом. Харатьянов затравленно оглянулся. И позади перекрыто, черт дери! Как ребятки технично сработали! Ход сквозь стену, отделяющую старый город от Новой Москвы, заблокирован и укрыться там уже не получится. Так что можно расслабить булки и получить удовольствие. За спиной послышались тихие шаги, боец спереди в это время контролировал оперативника.

— Оружие?

Директор покачал головой. Его быстро, но тщательно обыскали и не только с помощью рук. Но все лишнее уже было оставлено в капсуле отдыха. Не враг же он сам себе носить подобные вещи! У всех правоохранительных органов на проявление вооруженного отпора тут же появляется хищный оскал, и тогда запросто можно влипнуть в конкретные неприятности. Так что лучше сдаваться без оружия и документов. Я просто никому не интересный прохожий.

Камера нисколько не смахивала на стандартную, что настораживало. Директору неоднократно приходилось самому присаживать в тюрьму людей, так что в особенностях пенитенциарной системы он неплохо разбирался. Да и увезли его достаточно далеко от места пленения. Утонченный слух главы оперативной дирекции уловил уменьшение общего городского фона. Значит, они скорее всего за городом. И это не обычная тюрьма МГБ, а некое конспиративное заведение, созданное для уникальных случаев. И данное обстоятельство указывало на то, что охотились за ним особые люди. И вполне, как он уже убедился, профессионально. Ну что ж с грамотным неприятелем работать интересней. К такому повороту Директор как раз готов.

Харатьянов внимательно осмотрелся. Грязно-серые стены камеры подбиты мягким синтетическим материалом. В углу кабинка с санузлом, имеется водяной родничок. Нары откидываются. Лежать на них днем не возбраняется. В углу стандартный постельный набор — матрац, одеяло и простыня с подушкой. Непривычный комфорт для многих тюрем мира. В начале карьеры Дмитрию пришлось побывать в нескольких подобных местах. В одной потерял пару зубов, в самой паршивой чуть не лишился жизни. Зато приобрел бесценный опыт общения как с контингентом, а главное, с тюремщиками.

Странная, вообще, работа — идти добровольно в тюрьму. Ведь сидят в ней оба — и преступник, и тот, кто его охраняет. Ладно, если в этой местности нет никакой работы. Но люди идут в тюрьмы и во вполне благополучных городах. Может, поэтому среди охранников столько садистов и не самых вменяемых людей?

Нет, здесь его начнут разрабатывать иными методами. В такого рода технологически мирах физические пытки давно остались в прошлом. От химии и психологических изысков мозг Харатьянова неплохо защищен. Будут ловить на логике? Предлагать сделку? Давить на жалость к резиденту? Пока неизвестны планы неприятеля ему, пожалуй, следует расслабиться, что сложно сделать на голодный желудок. Дмитрий подошел к видеокамере, показал на рот, а затем на дверь. Через пару минут «кормушка» открылась.

— Когда будет обед? Я проголодался!

— Когда положено!

«Все-таки тут дундуки!»

— А когда положено?

— Когда время придет.

Кормушка захлопнулась.

«Вот и поговорили! Интересно, они будут меня голодом морить или все-таки дадут жрать?»

Нет, в этой тюрьме показывали цивилизованные методы общения. Дмитрий мог контролировать ход времени и потому осознал, что еду принесли примерно через полчаса после просьбы. Значит, её разогревали специально для него. На маленьком подносе стояло несколько пластиковых судков. Вилка и маленькая ложка также из пластика. Мдя, таким инструментом даже остатки пищи из зубов не выковыряешь. Мясной гуляш с овощным пюре и подливой поначалу с голодухи вкусными. Лишь через некоторое время Харатьянов понял, что это вовсе не мясо.

«Вот уроды! Могли бы и настоящее сготовить!»

Кушать резко расхотелось, но глава оперативников насильно впихал в себя остатки гуляша, компот и булочку. Запас ноши не тянет! Да и пока кушаешь, ничто не мешает размышлять.

По всей видимости он на конспиративном объекте. В обычной тюряге путь и элитной все равно существует жесткий распорядок. И никто не будет готовить даже внеочередному арестанту отдельное блюдо. Пища стандартизирована, это значит, что здесь распоряжается государство, а не частная лавочка. Хотя какая в этой вариации СССР может быть частная?

«Так, подожди, надо припомнить все реалии здешней копии. Остались здесь хотя бы артели и Потребкооперация?».

И стоит упомянуть клан МИДовцев, с которыми Ломакин не раз проводил взаимовыгодный обмен. Они отчасти и есть частная группировка внутри правительства. Но используют казенные средства для достижения собственных целей. И что ведь странно. Везде в подобных мирах декларируется верховенство общественного, коллективного, но ресурсы в итоге все равно оказываются в руках немногих частных лиц. Так стоит ли огород городить! Ну ни разу не видал Харатьянов в копиях СССР ни одной удачно выстроенной до конца экономической модели. В лучшем случае это конвергенция со всеми сопутствующими проблемами. Частный капитал, преступность, коррупция, падение общественных нравов. И виновато в этом всегда отнюдь не государство, а сами люди.

Директор мерно вышагивал по камере, не думая останавливаться. Физический тонус также важен, как психологический. Потому с древних времен придумано ограничение арестантов в пространстве. Пусть сидят и наполняются до краев меланхолией. Зато потом их проще взять прямым прессингом.

Так, подведем итоги. Что мы имеем на сегодняшний час? Брали их тихо. И по всей вероятности вели ниточку к «проходу» давно. На такое немногочисленная охрана МИДовцев или иных ведомств вряд ли способна. Тонкая профессиональная разработка, привлечение технических и оперативных средств. Только Контора! Но в интересах кого? Или внутренние интриги в среде МГБ или…

И главное — зачем его, вообще, брали? Да нет, тут как раз все ясно. Они и понятия не имеют, кто мы на самом деле. Их оперативники теряются в догадках, потому и пошли на безрассудный шаг. Им требуются ответы на весьма странные вопросы. На этом и стоит сыграть и занять выгодную позицию в будущих переговорах.

Глава 14

Остров. Сцена важная — Директорат

В этом месте собирались эпизодически и по особым случаям. Огромный купол Зала собраний тяготил собравшихся. К тому же его аренда стоила немалых денег. Но некоторые странные традиции Директория старалась соблюдать неукоснительно при любом раскладе дел. То ли по причине непопулярности, то ли из-за занятости основных лиц, но самих Директоров в зале присутствовало немного. Половина кресел оставалась пустой и вряд ли сегодня окажется занята.

Хмуро оглядевшись по сторонам и сверившись с дорогими часами, Директор отдела финансовых операций нервно постучал по столешнице. Сидевший в центре стола ответственный секретарь Директории, худосочный мужчина неопределенного возраста правильно понял желание одного из ключевых руководителей, прочистил горло и заявил:

— Сбор окончен, коллеги, пора начинать!

Обрюзгший толстяк, развалившийся в дорогом кресле недовольно пробурчал в ответ:

— Что, нас так и не почтит своим присутствием Директора анализа? Это их дело решать — вмешиваться нам в сложившуюся ситуацию или нет!

Сосредоточенный и подтянутый моложавый блондин, сидевший напротив него, покачал головой:

— Они заняты сейчас по горло. На днях разом две аномалии выскочили.

Директор ситуационного прогноза, пожилой мужчина с астматической одышкой вскинул голову, недавно потерявшую последние волосы:

— Какие еще аномалии?

— Вам вскоре сообщат, Эльдин. Куда же без вас! — блондин, директор откровенно забавлялся.

Секретарь с раздражением оглядел болтунов и постучал молотком:

— У нас чрезвычайное заседание, коллеги. Так что хватит пустопорожних разговоров, не относящихся непосредственно к рассматриваемому вопросу. Кто первый?

Русаков, возглавляющий Дирекцию рекрутирования и потому часто посещающий иные копии, убрал с лица ухмылку и поднял руку. Он давно знал Харатьянова и не раз имел дело с пропавшими ходоками. Все-таки они народ штучный и в каждого Директория вкладывали немало.

— Я считаю, что стоит выручить всех, кто оказался в той копии.

— Не считаясь с потерями?

Возразивший ему толстяк возглавлял Дирекцию темпорального равновесия, то есть отвечал за стабильность исследуемых миров и потому обычно был против любого типа вмешательства. Будь его воля, то он бы и вовсе запретил все эти хождения по мирам. Но его начальственная дурость к счастью для остальных дальше подчиненной ему Дирекции не распространялась. Хотя для общего баланса его мнение считалось необходимым.

— Мы и так уже несем потери, — Ломовой обвел всех сидящих за столом предельно недовольным взглядом. — Ко всем прочему сорвались две важнейших финансовых операции. Большаков, зря смеетесь. Мы в том числе финансируем и ваших темпоральщиков. Никогда не задумывались, откуда берутся эти средства?

Директор ситуационного прогноза Эльдин проворчал, вытирая платком лысину:

— У меня такое впечатление, что всех в последнее время интересуют лишь деньги. Вы напрочь забыли главную цель и идеологию Директората. Вот и сейчас в беде наши товарищи оказались из-за банального барыша.

Ломовой тут же парировал откровенный выпад в его сторону:

— Да и вы не святым духом питаетесь, коллега! И кому недавно Харатьянов помог с безумно продвинутой электронно-вычислительной машиной? Все последние достижения вашей Дирекции — это его заслуга!

— Не перегибайте, пожалуйста, палку, Директор. Мы стараемся по мере сил, — едко проговорил блондин. — Но я согласен с основным посылом. Надо решать, как вытаскивать нашу коллегу из той проклятой копии. Я уже ознакомился с оперативными данными.

Большаков бросил на Директора рекрутов, не раз прошедшего невольное омоложение, ехидный взгляд:

— И что в них нашли такого необычного?

— Интересно должно быть вам, Директор равновесия. Основной ход в СССР плюс пять Альфа на данный момент перекрыт и уже контролировался местными силами безопасности давно. Было крайне опрометчиво идти по нему.

— Другого под рукой не оказалось, — пожал плечами Большаков.

— Вы, видимо, плохо следили за моими словами. Я сказал основной ход.

Толстяк вспылил, его лицо покраснело:

— Вы на что намекаете?

— Вы знаете!

Ломовой встрепенулся:

— Так, а можно поподробней!

— Это закрытая информация.

Директор финансов бросил гневный взгляд в сторону Секретаря. Тот тут же заявил:

— Ситуация чрезвычайная и я бы попросил…

Большаков вздохнул. Он, вообще, не хотел приходить. Какого-то рожна Дмитрий решил рискнуть собственной башкой? Так пусть его сорвиголовы и выручают!

— В чем дело? — не выдержал Ломовой. — Мы что-то все тут не знаем?

Директор темпорального равновесия выдохнул:

— Есть еще один проход.

В зале заседаний разом загомонили все. Объявленная только что новость в корне меняла ситуацию. Директора оказались крайне недовольным тем обстоятельством, что от них скрыли важную информацию. Гневные взгляды и реплики били Большакова наотмашь. Он попросил всеобщей тишины и скупо процедил:

— Я все объясню. Но пусть сначала Директор финансов расскажет нам о том, что поведал ему глава оперативников Жорж Дантес.

Ломовой сверкнул глазами, но сдержался. Сука все-таки Дима! Взял и всех подставил! Можно было в его пропаже заподозрить некий хитрый план. Ну это если не знать Харатьянова.

— Директор финансов, мы ждем.

«И Эдьдин, сволочь такая, туда же!»

— Все началось с непредвиденного прохода в Мир плюс пять Альфа группы ходоков во главе с резидентом Вайсбейном из мира Минус два Бета.

— Так, подождите! Что там потерял резидент иной копии?

Ломовой вздохнул:

— Ему пришлось срочно уходить из своего мира. Параллельный ход оказался вне зоны досягаемости, пришлось двигаться этим. С ним шли два опытных ходока. Именно они доставили Вайсбейну золотые монеты, добытые в результате крайне удачной сделки в Мире плюс пять. Резидент провел с золотом выгодный обмен на валюту, но затем вмешались непредвиденные обстоятельства.

— Вы хотите сказать, что Харатьянов пошел в Альфу лишь ради денег?

— Нет, — обреченно прервал всех Большаков. — Вася, не тяни резину! Выкладывай как есть!

— У резидента с собой была документация с совершенно фантастической научной идеей, — Ломовой мстительно обвел всех присутствующих плотоядным взглядом. — В случае её воплощения нам больше не потребуются ходы.

— Рабочий портал?

— Да быть не может!

— Ну да, мы все дураки, а он в белом…

— Серьезно?

Секретарь постучал молотком по столу, требуя тишину.

— Кто выступает?

— Можно я? — поднял руку блондин и кивнул секретарю. — Включайте всеобщую конференцию. Операция должна обязательно состояться. И мы обязаны приложить все силы, что вытащить оттуда Директора Харатьянова и резидента Вайсбейна.

— Ходоки?

— Как получится.

— Мы там здорово наследим.

— Да к черту! В случае успеха тот мир можно и вовсе выключить.

— Ну не знаю…

— Давайте конференцию и немедленно голосовать! Я за, резюмировал Большаков, следом за ним согласно кивнул Эльдин.

Через сорок минут из неприметного здания на окраине города вышел солидный человек в легком костюме. Его быстрым шагом нагонял моложавый блондин.

— Василий, на пару слов.

— Что еще? — лицо Ломового в солнцезащитных очках было непроницаемым.

— Тебе не кажется, что Диме пора на пенсию? Ты же отлично знаешь, что в СССР Альфе его схватили местные спецслужбы.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Жорж будет спасать лишь резидента. Затем мы закрываем ходы и забываем обо всем, что было.

— Вот как? А как же старая дружба? — Директор по финансам приподнял очки.

— Это лишь бизнес. Дима рискнул и проиграл.

Ломовой задумался.

— Поговорим об этом после первого отчета оперативников.

— Заметано.

Блондин быстрым шагом двинулся к изящному спорткару. Он торопился на виллу. Как и все любители омолаживания, Русаков обожал все из возможных удовольствий.

«И что они все нашли в этих непутевых авто?» — подумал Ломовой и уселся в огромный «сарай», затем завел гибридный двигатель. Нет, американцы определенно умеют строить машины! Сила, мощь и красота!

«А насчет списать ли Диму?»

Это мы еще посмотрим! Нет, Директорат определенно следует перетряхнуть. Даже в крайней степени беспрецедентный случай не сплотил их команду, лишь вскрыл старые интриги. В свете последних новостей всю структуру организации необходимо менять.

— Алиса, запрашиваю маршрут к консулу.

— Пароль, пожалуйста.

— Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко.

Песня из чужого детства в последнее время неожиданно стала ему очень дорога. Дьявол, как сложно отказаться от мечты!

Глава 15

Союз плюс пять. Сцена четвертая: Договор

Допрос проводился в унылой до невозможности серой комнате. Серый потолок, серая мебель, серое зеркало, за которой наверняка сидели наблюдатели и стояли камеры. Харатьянов был точно уверен, что каждый его шаг пишут и потому вел себя согласно выработанному протоколу. Не метался, не скорбел, был показательно равнодушен и ленив. Главное — не дать ничего для работы штатному психологу следственной группы. Пусть озадачатся и сами спросят.

Через несколько минут после того, как Дмитрия привели, дверь тихонько открылась и в допросную вошел человек в сером костюме. Харатьянов не сдержался и усмехнулся уголками губ. Начало до чертиков тривиальное. Кто-то попытался давить на него не самым оригинальным образом. Мол, у тебя будет серая затертая судьба, если ты не начнешь сотрудничать с нами. Старо как мир!

Следователь сел на табурет, намертво приделанный к полу. Узкое лицо, тонкие губы, над которыми еле видимая полоска усов, серые выцветшие глаза. Навязываемый обществу образ следователя в централизованных мирах. Вот только с ситуацией они в этот раз промахнулись. Дмитрий накинул на лицо маску равнодушия и с такой миной встретил первые вопросы следака. Имя, место жительство, каким образом оказался в запретном для посторонних месте. Все эти вопросы так и остались без ответа.

Через пятнадцать минут беспредметной попытки завязать разговор Харатьянов повернулся к зеркалу и громко заявил:

— Господа-товарищи, может, хватит ломать комедию. Я буду разговаривать лишь с вашим главным. Я знаю, что очень вам нужен и для вас важен. Так к чему этот никчемный спектакль?

Следователь обиженно скривил губы, но, видимо, получил через радиосвязь некие указания. Потому что быстро собрался, встал и ушел. Дмитрий вдогонку крикнул:

— Я предпочитаю кофе. Но настоящий!

Минут десять ничего не происходило, и Директор неспешно оценивал ситуацию и считал минуты. Для согласования с вышестоящим руководством необходимо больше времени, для размышления службиста, имеющего четкие полномочия такой паузы прошедшего даже слишком много. Значит, все-таки чья-то самодеятельность. Это одновременно плюс и минус. Плюс в том, что открывается возможность для торга. Государство на такое никогда не пойдет, а частная корпорация внутри его запросто. Минус — да хотя бы в том, что именно им в случае провала пожертвовуют. Проклятый риск! И его цена, как никогда высока. Может, ну его на фиг играть дальше в подобные игрища, и Ломовой был прав?

Пятнадцать минут, четверть часа, именно столько понадобилось, чтобы решиться. За Дмитрием зашли два охранника в черном, с непроницаемыми масками на головах. Обезличивание персонала — признак высокой стандартизации общества. Личность в нем рассматривалась лишь как винтик огромной машины. Это покамест укладывалось в рамки анализа здешнего общества.

И ведь не только местный Советский Союз, разросшийся в стороны и ставший настоящей сверхдержавой, манкировал подобным отношением к человеку. Не лучше были здешние САСШ, выстроившие с помощью финансовых инструментов настоящий концлагерь сверхпотребителей. Да и Европа не выдержала давления и забыла о принципах Великой французской революции. — Liberté, Égalité, Fraternité, став отчасти тоталитарной колонией Штатов. Что не сделаешь ради высокого уровня жизни!

Странный мир. С одной стороны, успешный экономически, с другой — излишне жестко выстроенный. Харатьянов отлично знал, что подобные конструкции обычно плохо выдерживают бури перемен. И внутри них для остойчивости обязательно должна течь «ртуть» подпольной экономики и сопутствующей ей протекционной политики. Не было бы этого, не случились выгодные финансовые махинации, ради которых они держали здесь целого Резидента. Ларчик открывался просто!

В этот раз его привели в уютную комнату и Директора там ждали. Разве что смущала некоторая молодость Хозяина. А то что этот моложавый спортивного вида мужчина является таковым, сомнений не вызывало. Руководители невысокого ранга так подчеркнуто уверенно себя не ведут. В голову пришла неожиданная мысль:

«А ведь этот хлыщ по рангу может быть равен мне?»

— Садитесь. Кофе?

Голос Хозяина был приятен на слух. Над ним хорошенько поработали специалисты.

— Не откажусь, — Харатьянов вел себя подчеркнуто сухо. — Но сначала хотелось бы узнать, с кем имею дело. С предоставлением соответствующих документов.

Если гэбист и удивился, то виду никак не показал. Он так и продолжал сидеть, закинув ногу на ногу, таким образом давая понять, что и на самом деле является хозяином положения.

«Профи. Тем лучше!»

— Не кажется ли вам, что в сложившейся ситуации вы не можете ничего требовать от нас?

Дмитрий ответил не сразу. Он налил из фарфорового кофейника напиток в изящную чашку. Сливки глава оперативников никогда не любил, как и добавлять в кофе сахар. Считал это извращением и порчей драгоценного напитка.

— Хороший кофе.

Хозяин иронично улыбнулся. Местные не побоялись принести на допрос дорогой сервиз. В комплекте даже имелся металлический нож для намазывания масла. Отдельно на тарелке лежали свежие булочки и масленка.

— А вы неплохо держитесь.

Харатьянов решился. Пора заканчивать этот спектакль, и завершать его нужно именно ему.

— Давайте без экивоков. Вам ведь необходимо сотрудничество со мной? Мне же необходимо удостовериться, что я веду дело с тем, кто имеет право принимать решения. Если вы профессионалы, то немедленно дадите мне в сем убедиться.

Хозяин выпрямился, в его глазах появился хищный блеск. Это положительный признак, Хозяин созрел для беседы.

— Это хорошо, что вы понимаете. Тогда приступим к делу. Я Майор МГБ Ковалев, глава отдела расследований. Вас взяли мои люди.

— Удостоверение?

Майор ухмыльнулся и протянул Харатьянову левую руку. Затем провел сканером по запястью, на экране появились ряды цифр.

«Издевается? Ну сейчас мы его маленько обломает!»

— Мной занимается столичный департамент внутренней безопасности?

Улыбка медленно сошла с лица Ковалева. Для оперативников Дирекции взломать устарелый тип кодирования этой реальности не являлось большой проблемой.

— А вы еще интересней, чем я думал.

Дмитрий сделал глоток кофе и поставил чашку на поднос. Пока все проходило по его плану.

— Ну вы же не считали всерьез, что взяли обычного полевого агента?

— Могу я услышать ваше звание.

— Называйте меня просто Директор, можно по имени — Дмитрий. Надеюсь, документы спрашивать не будете. Мы не зашиваем под кожу Ай Ди.

Ковалев неожиданно легко согласился:

— Пусть будет так.

— Сначала хочу вас спросить, майор, кого вы представляете и на кого на самом деле работаете. Только прошу говорить правду. Откровенно сомневаюсь, что этот кабинет прослушивается.

— Хорошие у вас, Директор, вопросы. Обстоятельные.

— Но мы же с вамт серьезные люди. Я вам для чего-то нужен, иначе сидел бы в другой тюрьме и давно давал показания под химией или психическим воздействием.

Опять Ковалев ничем не выказал, что удивлен или расстроен.

«Он быстро соображает. Профи!»

— Хорошо. Раз желаете, поговорим серьезно. Как я понимаю, внешних воздействий вы не боитесь. Это ожидаемо. Про остальное…

— Ваш интерес, коллега. Скажите его напрямую. Тогда и начнем рассматривать границы дальнейшего сотрудничества.

Ковалев метнул в сторону задержанного острый взгляд и быстро спросил:

— Вы ведь как-то связаны с гражданином Ломакиным? Участвуете в его черных схемах?

— Допустим.

— И вы не из числа шпионов, работающих против нашей страны?

— Вы и сами это давно поняли.

— Как и то, что ваш радиоуглеродный след не соответствует нашей реальности. Кто вы, Директор, на самом деле?

Харатьянов позволил себе усмехнуться. Скрыть серьезность положения за личиной безразличия.

— Это на самом деле неважно. И ничего вам не даст. Я предлагаю вам, майор, и людям, которые стоят за вами сотрудничество. Но оно будет проходить на моих условиях.

— Или?

— Или его не будет.

Твердый взгляд Директора натолкнулся на холодные глаза майора МГБ. Момент истины. Ковалев некоторое время размышлял о сложившемся положении. Глава отдела расследований столичного МГБ отчаянно вел собственную игру. И сотрудничество с этим странным человеком, да и человеком ли вообще, было крайне необходимо. Тот пожилой чужак, что был взят ими в больнице, находится сейчас в коме, выжато с него немного. В базе его данных нет, по генетическому материалу он также не пробивается. Да и при себе у этого старого еврея нашлось не так много, чтобы делать хоть какие-то выводы.

И тот странный углеродный след. Эксперты несут какую-то чушь про инопланетян или параллельные вселенные. Два молодых чужака ушли. Ушли грамотно, как не все его агенты умеют. И растворились в огромном полисе без остатка. Как такое возможно? Все эти «бродяги», так обозвали он в отделе группу неизвестных личностей, носят в себе признаки странности. Чего-то пугающего и доселе неведомого ни органам, ни их науке. Но зато они могут весьма пригодиться в начатой группой высших лиц советского государства игре.

— Я вас внимательно слушаю.

Глава 16

Союз плюс пять. Сцена Старомосковская

Гангстеры перед смертью даже охнуть не успели. Вместо золотишка, отнятого у лохов, двое из троих получили по тяжелой пуле. Они даже не успели дернуться, так Семен был стремителен и точен. Раз, два и готово. Третьего, начавшего хоть что-то понимать, успокоил ножом Михаил. По давней привычке он без лишних затей пробил сонную, и браток с сипом упал, как подкошенный на грязный пол.

— Этот еще живой. Сеня, теряешь квалификацию.

— Давай без сопливых! Легкое пробито, уже не жилец.

Здоровяк все равно походя полоснул по горлу продолжавшего хрипеть бандита и начал деловито вытирать от крови узкий нож.

— И как ты так можешь? Ножиком по живому?

— Но ты же сам стреляешь? У первого аж мозги разлетелись. У меня красивей выходит. Вжик и готово!

— Это другое.

— Да какая в жопу разница! В итоге трупы. А ведь могли бы жить!

— Юмор у вас, сэр, ни хрена не английский.

Ходоки ловко вывернули карманы тех, с кем свел хозяин снимаемой ими квартиры. Обмен золота на черную валюту по затее лежавших на полу деятелей местного преступного мира должен был закончиться банальным кидаловым. Но не срослось! Доморощенные гангстеры оказались излишне самонадеянными, решив, что встретились с обычными провинциалами, которых не грех и кинуть.

— А вот и бабосики! Эти придурки настоящие взяли на встречу, чтобы засветить. Колхоз, да и только! Так что мы не в прогаре.

— Ага, однако вот нас теперь искать будут не одни гэбисты, но и хозяева этих утырков.

— И что у них на нас есть? С квартиры мы слиняли, концов в районе не оставили. Все эти дни на хазе просидели.

— В лабазе нас видели, когда жрачку покупали. И девки продажные.

— Ну так сам ныл — хочу бабу. Хотя шмот надо бы поменять.

— Тебе еще волосы покрасить.

— Чего? — Михаил покосился на компаньона с недобрыми намерениями.

— Для дела же! Зря я, что ли волосы вчера накручивал? Зато по всем описаниям пройду, как кучерявый поц в очёчках.

— Хорошо, только вот у кого?

— Помнишь последнюю шалаву? Она сказывала, что есть у нее подруга. Та не только отсосать может, но и прическу соорудить.

— Два в одном, — осклабился Миша. — Так, подожди, а это у нас что?

К лежавшему на полу оружию и прочим мелочам добавился черный прибор, похожий на тонкий блокнот.

— Это, Миха, здешний коммуникатор, — Семен ловко перехватил гаджет и подключил к нему собственное устройство, похожее на зарядник, затем провел несколько манипуляций и озадаченно хмыкнул. — Будешь смеяться, но комми девственно-чистый. Что наводит на интересные мысли.

— Да быть не может! И личностные метки сняты?

— Все убрано к чертям до заводских настроек. Заберу, пожалуй, его с собой. Сможем звонить и Ай Ди скачать нормальный с «Изнанки».

— А как ты к сети подключишься? Нас же вмиг засекут!

— Не ссы! — Семен стукнул пальцем себя по лбу — Вот здесь все номера и пароли. Перепрошью и введу легальный номерок, что Ломакин дал на всякий случай. На него можно и долг повесить, пока деньги на него не закинем.

— И как мы это сделаем?

— В Новую Москву переться придется, там много способов. Ломакин же объяснял.

— Вот с ним бы поговорить нам точно не помешало. Не понравился он мне в крайний заход. Мутный стал какой-то, — Михаил приценивался к оружию бандитов. — Вот этот пистолет-пулемет себе возьму, под куртку спокойно влезает. ППС89, тридцать патронов на девятку в магазине. Всего восемь магазинов. Достаточно. Ты что берешь?

Семен осмотрел лежащее на полу оружие и поднял плоский и неброский пистолет:

— Откуда оружие спецслужб у этих бакланов?

Парни переглянулись. На лбу Михаила выступила испарина:

— Право на доступ? Посмотри быстро!

— Не учи отца и баста! Нет, по ходу он такой с завода шел, — Семен поднял голову и внимательно посмотрел на товарища. — Чем дальше, тем страньше.

— Вот и я о том же, — Михаил покачал головой. — Банальный обмен превратили в бойню. Оружие самое современное. Ничего не напоминает?

— А чего тут непонятного? — Семен проверил пистолет и запихал в специальную кобуру, не забыв про запасные магазины. — Этот район намеренно огородили для всяческих темных делишек. Помнишь Союз минус один. Ты еще удивлялся, почему такой вменяемой копии дали минус.

— Ну да, это с виду там все так красиво. А копни — дерьмецо еще то. Пора сваливать, двигаем к запасному выходу.

Семен и на ходу продолжал рассуждать:

— Ну а что ты хочешь? Товарищ Булганин правил там до восьмидесятых, страну вымуштровал. Воплощенная идея чухче!

— Корейцы тут каким местом?

— Эти поцы сумели выстроить систему по четкому ранжированию. Мало кому это удавалось. Тестирование с пяти до десяти лет и тебя определяют в назначенное стойло. Излишне агрессивных направляют в спорт или армию, умных в шарашки, остальных на мясокомбинат. Слишком инициативных в менеджмент среднего звена. Наверх доступ обычному быдлу закрыт. Зато все довольны!

— Так жили они там не так уж и плохо. Преступности ноль, обеспечены базовым, счастливы.

— Ох, что-то мне это напоминает! Фильм детский из какой-то копии.

— Про роботов вершителей?

— Ага, про них родимых. Уж больно те смахивали на их партийную верхушку. Пока одни счастливы, самые умные развлекались в подпольных резервациях. Надо же такое придумать! Бои без правил, казино, танцы со шлюхами. Любое извращение по вашему желанию.

— Зато лозунги какие! Куда сейчас?

Они остановились на выходе. Когда-то в квартале располагались склады и промышленные предприятия, сейчас царило общее запустение. Хотя несколько хорошо сохранившихся зданий использовались для различных целей. Под лавки, бытовые услуги или коммуникационные будки. И довольно близко отсюда проходило так называемое Авеню. Место сбора окрестных представителей различных субкультур. Здесь можно было обменять валюту, найти запрещенные вещи, снять комнату или девочку.

— И как мы найдем ту шлюшку? Заказывали ведь девочек через квартирщика.

— Так, может, у него и спросим? Эти поцы наверняка с ним созванивались, — Семен пробежался пальцами по высветившимся контактам и нашел искомый. — А вот и наш сученыш Лёха! Говори с ним по-пацански, я амплитуду твоего тона изменил.

В динамике прозвучал осторожный голос хозяина их съемной фазенды.

— Зачем звонишь, Хилый? Что-то пошло не так?

— Норм, клиент доволен. Можешь новых искать, ха-ха!

На той стороне облегченно вздохнули:

— Вот и ладушки.

— Чего звоню-то, Леха. У тебя ведь шлюхи классные на примете имелись. Не кинешь адресок?

— Отмечать будете? — голос у Лёхи заметно потеплел. — Лови.

— Вот сука! — Михаил отдал коммуникатор Семену, его глаза гневно разгорелись. — Они ведь изначально завалить нас планировали. Так что все мы правильно, Сеня, сделали. Твари! Я и Леху бы привалил до кучи.

— Успокойся, братан! Раз Леха про бабло не спросил, значит, получать должен был не от них. Тут кто-то более крупный замешан.

— Так и дураку понятно, что такими делами не шелупонь рулит. И мы сейчас этому перцу здорово дорогу перебежали. Адрес пришел?

— Тут недалеко. Наверняка у девок и шмот найдем и пожрать. Затем будем думать, где ночь пересидеть, потом пора в город выбираться.

— У тебя созрел план?

— Куда без него!

Друзья еще раз огляделись и шагнули на улицу. Если смотреть со стороны — два пацана идут по своим делам. Их принадлежность к какому-либо местному сообществу особо не выделялась. Таких в Старой Москве проживало не так уж мало. Или новички, или временные жильцы или… Или очень опасные люди, о которых не стоит вспоминать на ночь.

— Пять в резине, пятнадцать без нее.

— Ты о чем вааще? — Михаил ошарашенно взирал через зеркало на девицу с разноцветными пучками волос на голове. Та так томно вздохнула и выпустила пузырь из жвачки, что мурашки пошли по телу. Эти чертовы перемещения и длительное воздержание!

— О том самом, дорогуша.

— Волосы крась!

— Не передумал? — девица взъерошила отросшие вихры блондина и буквально на ухо ему прошептала. — Каштановый?

— Ага! — только и смог вымолвить потекший от подобного обращения парень.

— Тогда сначала помоем волосы, наклони голову назад.

Михаил с опозданием понял, что сейчас полностью беззащитен. Полосни бритвой по горлу и ему конец. Но в это момент он внезапно ощутил, что с его ширинкой что-то происходит. Это чьи такие шаловливые ручки? Затем в ход пошли вовсе не они.

«Ах, ты черт! Но как приятно она работает язычком!»

И ведь не дернешься, когда твою голову намазывают какой-то химией. Даже не повернуться и глянуть, кто там внизу. Разноцветная девица лишь подмигнула через зеркало:

— Два в одном. Комплекс!

— Ну ты и сука!

— А то!

После окончания обоих процессов Михаил договорился о покупке одежды и даже ужине. Оказывается, у них тут была своя кухня и небольшой магазинчик.

— Устроим в лучшем виде. У нас и переночевать можно.

— Даже так? — Михаил уже успел немного расслабиться. Правда, кто ему сделал удовольствие, так и не увидел.

— Ага, и вовсе не одному. Меня Элис зовут.

— Миха!

— Приятно познакомиться!

Девица так плотно прильнула к нему, что он мог угадать правильный размер её бюста.

— А Сеня где?

— Так давно зажигает.

Эйлис повернул кресло и переключила кнопку на экране небольшого телевизора. Там в комнате с двумя девицами кувыркался Семен.

— Опа, никакой приватности!

Эйлис хмыкнула:

— Чего я там не видела? Но камеры лишь для надежности. Всякие тут приходят.

— Обижают? Здесь-то хоть безопасно?

— Конечно! У нас манифест с основными гангами подписан. Некоторые места в Старой Москве вне зоны интересов группировок. Тем и живем. У нас ведь не только девочки, но и казино, сауна в соседнем корпусе. Народ должен где-то отдыхать?

Михаил подумал и согласился с предложением. Напряжение последних дней сказывалось, размышлять о серьезном сейчас не хотелось.

Обслуживала его Эйлис и та девица, что сидела перед этим на коленях. С короткими волосами и неплохой фигурой она была представлена как Петра. Любили почему-то в Старой Москве все американское. Комната для утех оказалась вполне уютной, траходром огромным, еда очень даже неплохая и главное — настоящая. Да и удовольствие от двух дам неподдельное. Ночь вышла шумной, а вот утро похмельным.

Очнулся Михаил, как и Семен вовсе не в постели, а на крепких стульях, к которым они были прикованы чем-то непонятным.

— Да что за!

— Заткнись! — сегодня Эйлис вовсе не выглядела душкой. Даже одета в кожу и шипы. Но глаза подведены и на губах красная помада. Держит стиль чертовка!

— Вы не охренели в натуре?!

— Если не заткнешься, то я тебя сама заткну! — в поле зрения появилась накаченная девица с маскулинной внешностью. В этом Союзе подобное извращение не поощрялось, так что сразу было понятно, почему она здесь. Кобла угрожающе помахала перед скованными молодыми людьми шприцем, и тем пришлось успокоиться.

Пацанам осталось лишь наблюдать, как их одежду и рюкзаки выворачивают наизнанку, и как разгорается алчный огонёк в глаза той, которую они знали под именем Эйлис.

— А сами говорили про манифест, нейтральную зону.

Девица лениво оглядела парней, подмигнула Михаилу и нарочито ласково ответила:

— Только для тебя красавчик, так и быть, скажу. Кто же в здравом уме откажется от таких денег? Да и засветились вы на районе, ухари. Вон сколько за вас дают хорошие люди.

Затем она показала им экран с цифрами.

— Жадные вы, девочки.

Эйлис широко улыбнулась и попрощалась:

— Пока, мальчики! Оставляю с вами Тейлор.

Гендерное безобразие особым усердием в службе не отличалась. Оглядев привязанных силовыми наручниками парней, девица-мужик уселась в баре и начала перебирать напитки. Михаил зло глянул на нее, а затем удивленно на Семена. Тот творил нечто странное. Подобрал губами висящую на шее тонкую палочку, смахивающую на манок и начал дудеть в нее. Крыша рухнула? Звука от дуделки слышно не было, но действие неожиданно она произвела.

В какой-то момент Михаил почувствовал, что оковы силовых наручников перестали давить на мышцы, и еле успел поймать падающий датчик. Он бросил взгляд на Семена и кивнул в сторону бара, затем начал понемногу разминать кисти, еле сдерживая злорадную улыбку. Семен тем временем прикидывал, что можно тиснуть с собой из кабинета жриц определенного рода услуг.

Через десяток минут все три стула оказались заняты тремя же девицами. Парни не стали выдумывать ничего нового, а соорудили из тонких одеяний самодельные веревки. Рты у дам благоразумно сразу были заткнуты, а раскиданные вещи упакованы обратно в рюкзаки. Радовало то обстоятельство, что ни черная валюта, ни золото не пропали. Жадность все-таки лучшее качество!

— Сейчас смотри сюда, Эля. Видишь этот ножичек. Один неправильный ответ — минус глаз. У тебя их всего два. Отсюда резонный вопрос. Кому нужна слепая шалашовка? Кто должен был тебе заплатить?

Эйлись испуганно сжалась от крика, но ответила. Узкое лезвие висело буквально перед самим глазом. Бывший блондин смотрелся крайне убедительно.

— Это все та сучка! — она указала глазами на коблу. — Она к нам о Троцкистов пришла. Те и заказали вас. Деньги положат на счет в Первом банке, а нам чеки прислать утром должны.

— И сколько мы стоим?

Эйлис надулась:

— За вас говнюков, пожалуй, слишком много. Вы чего такого натворили?

— Не твое собачье дело, Эля, но за помощь все равно спасибо. Извини, — Михаил засунул кляп обратно и повернулся к напарнику. — Сеня, ты все?

Их Ай Ти специалист закончил доламывать подобие местного сервера. Сейчас отсюда уже ничего невозможно скачать, в том числе и видео с лишними кадрами.

— Пока, девочки. Спасибо, кстати, за классный отсос!

Михаил уверенно прошел во двор и сел за руль электрического мотороллера.

— Это что такое у тебя было на цепочке?

— Подломил у ментов.

— Свисток — ключ?

— Он самый. Осталось подобрать звуковой тон к их наручникам. Они же все стандартные.

— Ты у меня голова!

— А ты кулаки? Зачем так жестко андроида избил?

— Нефиг ногами махать! Дура набитая, отчего-то решила, что круче мужика умеет драться. Вот пусть теперь лечится за свой счет. Маршрут мне скинь.

Тут же на экране электромоцикла появились пунктиры кратчайшего пути, и он резко стартанул с места.

Поменять некоторое количество «черной» валюты на нормальную карту с рабочим счетом оказалось проще на обычной блошке Новой Москвы. Судя по местному чату, никого подозрительного милиция в последние дни не искала. В этой реальности количество правоохранительных органов оказалось сокращено до пределов разумного. Да и опытный взгляд ходоков не заметил никого подозрительного. Обычные люди, совершающие мелкие правонарушения для собственного обывательского блага.

В районе построенных первыми кварталов Новой Москвы проживало довольно много людей, привыкших к старому доброму времени. Когда еще платили наличными, в магазинах работали настоящие продавцы, и в колбасу клали мясо. Постояв в сторонке и вычислив «толкачей», ходоки быстро провернули необходимую сделку и тут же скрылись в ближайших переулках. Семен активировал Ай Ди, предварительно сбросив все настройки до заводских. Эмулятор у него имелся, да и пароли к нужному сегменту столичной сети. Не зря он донимал резидента глупыми вопросами. Дьявол кроется в деталях!

— Смотри, какая лавка! И даже вывеска красивая. Зайдем?

Внутри небольшого, но уютного помещения изумительно пахло свежей сдобой, жареным мясом, а за прилавком расположился примечательный человек, как будто сошедший с плакатов середины века. Плечистый, в синем джинсовом полукомбинезоне он встретил посетителей обворожительной «глянцевой» улыбкой.

— Молодые люди, желаете насытить свои желудки или ум?

Семен в карман за словом лазать не привык:

— Какие у вас будут предложения для того и другого?

— Пять видов пирожков. Очень рекомендую чебуреки, они сегодня у нас наисвежайшие, с настоящим говяжьим фаршем. К ним отлично подойдет ретро бочковый кофе. Такой, какой разливали в советских кафетериях давным-давно. Фирменный рецепт. Но сразу предупреждаю — мы берем только наличные.

— Кэш той стороны сгодится?

Семен успел заметить в прозрачных глазах продавца промелькнувший огонек:

— Один к полтора.

— Заметано.

Курс был немилосердный, но деваться некуда. Семен кинул взгляд на Михаила и согласился:

— Давайте по два чебурека каждому и по сдобной булочке с собой.

— Кофе?

— Обязательно. Тоже по два стакана. А что у вас имеется для ума?

— Ознакомитесь за столиками, — кивнул в сторону угла помещения продавец. Три непрезентабельных стоячих стола соседствовали там с обычными этажерками, где лежала разнообразная литература. — Книги у нас на обмен, газеты можно купить.

— Давайте рекламные сразу оплатим.

— С вас, молодые люди, пятнадцать пятьдесят.

Пластиковые купюры черной валюты молниеносно исчезли с прилавка, взамен на блюдечке зазвенела законная мелочь.

— Интересное местечко, — Семен углубился в чтение рекламных объявлений из старых кварталов. — Но в газете один мусор. Зачем они её, вообще, выпускают?

— Чтобы была. Ты не понимаешь их образ жизни.

— Придется искать иной способ найти хату.

Михаил задумчиво жевал чебурек и цедил кофе.

— Знаешь, а я, кажется, вспоминаю тот мир, где мы пили похожий бочковый. Как его там поносили! Эх, не знают люди своего счастья.

Семен подозрительно посмотрел на компаньона:

— Тебя с чего это на философию потянуло? Не расслабляй булки. Нам еще на Ломакина выходить.

— Опасно, — Михаил впился зубами в мякоть пирожка с мясом. — Его наверняка прикрывают те серые хмыри от МИДа.

— Их вряд ли много. Найдем момент.

— Дело не в этом. Сдается мне, что Лом ведет двойную игру.

Семен огорченно отложил в сторону газету.

— Ну что за выход? Везде засада! Йосыча искать сыкотно, и с Ломом засадам. Ну-ка, подожди…

В дверь зашел знакомый персонаж, о чем-то переговорил с продавцом и передал ему небольшую коробку с яркой этикеткой на боку. Сеня был ловок и буквально тут уж оказался около ближней к выходу этажерки, усиленно делая вид, что внимательно рассматривает названия книг. Когда Алик проходил к двери, то неожиданно остановился от тихого и смутно знакомого голоса.

— Перетереть надо, встретимся за углом.

К его чести курьер ни разу не обернулся. Парни быстро доели пироги, вежливо попрощались с продавцом и вышли на улицу.

— Ну, блин вы даете! Не узнаешь, если не знаешь.

Алек продолжал изумляться, заметив старых знакомых. Перекрашенного из блондина Михаила, да еще с модной полосочкой усов под носом не вычислила бы и система тестирования. Как ни странно, но растительность на лице здорово меняет восприятие.

— Для тебя старались.

— Какими судьбами?

— Ищем тут кое-что. Как тут вообще в последние дни?

— Да нормалёк. Был намедни шухер. Искали непонятно кого. Вечно у гэбни семь пятниц на неделе! Вот за стеной второй день все на ушах стоят. Проходы закрыты. Не знаете, что там произошло?

Алек смотрел подчеркнуто равнодушно. Семен в такой же манере ему ответил:

— Говорят, что две банды сцепились. Потому мы оттуда и слиняли.

— Бывает. Опять не поделили что-то. — курьер вздохнул. — Так что бизнес за стеной на ближайшие недели накрылся.

— Ты лучше скажи, где нам тихую хазу снять. Чтобы без лишних ушей и глаз. Есть знакомые?

— А чего там искать? На блошке! — кивнул в сторону площади курьер. — Маклеры на углу тусуются.

— Спасибо, — Семен решил дожать случайного знакомого в плане информации дальше. — Нам бы еще черный кэш слить. Хороший объем. А это тебе за наводку, — парень сунул в карман курьеру крупную купюру.

— А чего тут искать, вон Тимоха и меняет, — Алек показал на пироговую. — Но за подгон спасибо. Я пойду?

— Ага.

Семен задумчиво посмотрел вслед уезжающему на своем странном разноцветном пикапе курьеру, а затем перевел взгляд на запасной вход пирожковой.

— Думаешь о том же, что и я?

— Только сделать надо тихо.

— Тогда освежаем «пальцы»? Все равно дальше в перчатках.

Сеня кивнул напарнику и достал из рюкзака небольшой баллончик с растворителем. Затем он побрызгал обоим на руки, стирая специальный пластик, которым они сменили собственные отпечатки на пальцах чужими.

«Ловкость рук и никакого мошшенства!»

Продавец, он же хозяин подпольного пункта обмена, промышлявший заодно «сливом» конкурентов оперативникам МГБ, слишком поздно заподозрил неладное. Михаил, несмотря на внушительную комплектацию, мог передвигаться очень тихо. Обмякшую тушу продавца парни тут же оттащили в подсобку. Семен после этого мухой метнулся к входной двери и перевернул табличку на «Перерыв», заодно закрыв щеколду. Затем он вынул из кармана маленький фонарик и начал просвечивать странным зеленоватым светом прилавок.

— Это его отпечатки, вон их сколько!

— Ищи!

С помощью прибора отыскать сейф получилось за пару минут. Наследил черный брокер там изрядно.

— Тащи этого говнюка сюда.

Довод опытного в таких делах Семена оказался верным. Сейф легко открылся на прикосновение пальцев вырубленного и связанного хозяина.

— Вот лохи! — Михаил скидывал банкноты старого образца в пакет. — Даже пароля не установили.

— Зачем им? В Союзе преступности нет.

— Но как бы она есть.

— Загнали в подполье.

— Что-то мне подсказывает, что и там можно все зачистить, но властям это по какой-то причине не нужно.

— Потому Лом и здесь. Чует мое сердце, что он нашел весьма сладкий бизнес и копит себе на пенсию.

Михаил закончил с сейфом и доставал из рюкзака клубную куртку с кепкой:

— Тогда это уж не наше дело, а Дирекции Харатьянова. Меняем прикид и двигаем на блошку.

Они тихо вышли через запасной ход. Семен и тревожно оглянулся:

— Может, зря его живым оставили?

Михаил скривил лицо:

— Мало на нас крови?

— Согласен, бывало и похуже. Помнишь, как мы золотишка в одном местечке нехило подломили?

— Еще бы! Целый месяц на Островах зажигали.

Глава 17

Союз минус пять. Сцена о приключениях двухгодовалой давности

— Что там впереди?

— Да непонятно! Как будто все стало иначе. Тут же вроде камень был?

— А сейчас что? — Михаил, как водится в их паре, тащил через ход основное снаряжение.

— Кирпич.

— Может, ты чего перепутал?

— Может.

Сеня пожал плечами и полез дальше. Руки в тонких кожаных перчатках убирали с дороги невесть откуда взявшийся хлам. Резидент явно не следил за ходом между крайними мирами. Надо же было его так запустить!

— Это только мне кажется?

Михаил шумно втянул в себя воздух, и его лицо моментом посерело. Разбитая в хлам стена, металлическая дверь в характерных отметинах. И вездесущий кислый запах тротила. Обычно к нему всегда примешивается жутковатый привкус мертвечины.

— Миха, ты думаешь о том же, что и я?

— Да как такое возможно? Месяц назад сюда ходили. Все спокойно было. Заурядный загнивающий мирок позднего соцреализма!

— Ты прав. Что-то тут не то. Как поступим?

Старший их маленькой группы вдохнул. Обычно все полагались на его феноменальную чуйку.

— Без разведки уходить не дело.

— Ага. Как бы нам самим ни припекло.

— Хватит ныть! Переодеваемся!

По кварталу как будто катком прошли. Вернее сказать, артиллерией и бронетехникой. Но не все после тщательного осмотра оказалось таким уж плохим. Далее к реке виднелись целые дома, частные районы с деревянной застройкой также сохранились. Что говорило о частности применения тяжелого вооружения.

— Гусеницами проехали, — кивнул на асфальт Семен.

— На танки не похоже. Легкая бронетехника. Бэха или мотолыга. Смотри! Вот и причина бомбежки.

Они осторожно подошли к остаткам укрепленного блокпоста, установленного кем-то на перекрестке объездной и поселковой улицы.

Место скоротечного боя узнаешь сразу. Как ни странно, но убитых не было видно. Бурые потеки, куски подвяленного мяса и высохшего дерьма. Много гильз, ошметок от снаряжения, разбитой утвари. Но трупы и оружие прибрано.

— Ни хрена себе тут замес был!

Михаил оглянулся и потащил напарника за собой в тень придорожных деревьев.

— Зато ясно, почему по тем домам, куда ход шел, прилетело.

— Промахнулись, что ли?

— Да у артиллеристов запросто. Они завсегда косорукие.

Вскоре к своему большому удивлению перед палисадником одного из дворов парни обнаружили на скамеечке мирно сидящего дедка. Разговор с аборигеном начал Семен.

— Деда, прикурить есть?

Старик открыл глаза и отрешенно посмотрел на молодых людей.

— Возьми спички.

Дед смолил самокрутку и безо всякого интереса смотрел на улицу.

— А что тут было? — кивнул в сторону перекрестка некурящий Михаил.

— Стреляли.

— Кто?

— Да хрен его знает, милок. Одни архаровцы с другими схлестнулись. Людей побили, дома. Не стало в государстве порядку. А сами вы, видать, не местные.

— Ага. Решили дядьку навестить.

— На пароме, значится, прибыли. А я уж грешным делом считал, что тот не ходит, — задумался старик. Михаил отвечать не стал, в таких ситуациях, чтобы не спалиться, лучше самим заваливать вопросами.

— Дед, а дальше по трассе как?

— Не знаю. Изредка машины проходят. Беженцев из города почитай, как две недели не видать.

Семен решил проявить инициативу:

— Колодца у тебя, дед, нет случайно! Попить и в дорогу водички набрать?

Старик окинул молодых грустным взглядом и встал со скамейки:

— Пошли, угощу. Вода у нас покамест бесплатно.

Пока парни возились с колодцем, старик принес немного огурцов и свежей зелени, а хитрый Семен как бы невзначай напросился в туалет. Мол прижало его, мочи нет. Пока тот под удивленным взглядом напарника удалился, дед начал выпытывать у Михаила новости. Пришлось отбрехиваться и, в конце концов, свернуть неприятный разговор.

— Сеня, что за дела? В кустах не мог посрать?

— Дурак ты, Миха, и не лечишься. Чем по-твоему простой народ нынче задницу подтирает?

— А… Ну и как?

— Сам глянь!

Семен прихватил с собой из деревянной будки нужника аккуратно нарезанных кусок газет. Старался брать передовицы. И чем больше Михаил вчитывался в заголовки, тем растерянней выглядело его лицо.

— Что за нафиг? Не было тут такого!

— То-то и оно. Ты еще не понял?

Крепыш остановился как вкопанный.

— Расщепление? Да ну… Это же огромная редкость.

— Вот на такую поляну мы и попали. Помнишь, что профессор говорил? Где-то в корневом стержне произошел случайный бинарный прокол и линии раздвоились. Обычный ход, пока не зафиксируются заново, может идти туда и обратно.

— Вот попали!

Вляпались они в настоящую передрягу немного позже. За частной застройкой над поселком возвышался одинокий холм. По легенде именно на нем в древние времена была построена крепость, давшая жизнь месту. Парни хотели осмотреться наверху, но по неосторожности попали как «куря в ощип».

— Стоять! Руки в гору! Рылом в землю.

— Да что за проблемы, пацаны?

Сеня охнул после удара по почкам и заткнулся. Михаил и так знал, что пол дулом оружия лучше помолчать. Когда надо, тогда и спросят. Заодно избежишь лишних проблем.

Затем их подняли с дороги, завязали руки и глаза, посадили в кузов и куда-то повезли. Оставалось лишь считать секунды, прикидывая расстояние. Дорога была ухабистой, и скорость пикапа не превышала двадцать километров в час. Увезли недалеко, минут пять и их снова выгружали.

Здоровенный мужик в странном болотном камуфляже лениво ковырялся вилкой в банке с консервированной ветчиной. Он время от времени бросал зверскте взгляды в сторону пленных, но есть не прекращал. Двор был закрыт с одной стороны длинным сараем, с другой — высоким забором. По мусору ходили курицы, где-то в хлеве повизгивали хрюшки. Деревенская идиллия.

— Ну что там, Пыжик?

Худощавый мужик в зеленой куртке на голое тело бросил рюкзаки задержанных прямо в пыль.

— Да ничего такого. Дождевики, сухпай и фляжки. Чисто!

— На себе что?

— Жига, компас. А вот ножик к этого увальня любопытный.

— Да посмотреть, — раздался звонкий голос и из-за сарая появился молодой крепкий паренек, застегивающий ширинку. — Так это же кукри!

— И?

— Непальский кривой ножик. Редкая вещь!

Михаил буквально впился глазами в тельняшку вновь появившегося персонажа и захрипел. В горле пересохло, голос стал сух и непослушен:

— Братан, левое плечо. Глянь!

«Болотный» бросил заинтересованный взгляд и кивнул «молодому». То разрезал трофейным ножиком рубаху Михаила и ахнул, заметив характерную наколку:

— Браток! Капитан, да он же из десантуры. Свой.

Военный сыто рыгнул и бросил банку в кучу мусора.

— Это мы еще посмотрим. Свой или чужой. Подними его! В какой части служил?

Михаил невольно взглотнул. От его ответа сейчас зависела их жизнь.

— В самой старой.

— Пскопские? Шулермана помнишь? — тут же взвился «молодой», которому на вид было не меньше двадцати пяти.

— Не было такого.

— Ну да. Ты, видать, недавно срочку служил, а его перевели несколько лет как. Кэп, развяжем пацанов?

Обманчиво моложавое лицо неоднократно выручало Михаила. Знали бы они, что ему под тридцатник, то относились по-другому. Жизненный опыт важнее мнимого возраста.

Капитан подумал и неожиданно согласился.

— Под твою ответственность, Туляк. Жрать хотите, молодежь?

— Чё здесь оказались?

Пыжик, на самом деле прапорщик из сухопутных, все еще недоверчиво посматривал в сторону новичков. Народу «на базе» болталось немного. Кто на посту, кто на патрулях. Но как заметил Михаил, дисциплина соблюдалась, оружие и боеприпасы имелись и просто так на территории не валялись.

— Да хотели пробираться к родственникам в деревню. А тут такой замес! Вот решили сначала осмотреться.

— И чему тебя в десанте учили? Кто ж по дороге идет в разведку?

— Угу, — Семен добил банку тушенки и взялся за флягу. — Тогда бы вы нас просто-напросто в кустах положили.

— Ну, тоже факт, — кивнул Прапор, заливисто захохотав. — Мы тут позавчера территориалов знатно пощипали. А то совсем кадровую уважать перестали.

— Это на перекрестке?

— На нем самом. Были там?

— Рядом у деда остановились.

— Так, молодежь, — к ним снова подсел капитан, пронизывая холодным взглядом серых глаз обоих. — Лучше честно признайтесь, что тут делали?

Парни переглянулись, Михаил чуть заметно мигнул, а Семен заговорил. Отчего-то у него лучше получалось ездить по ушам окружающим.

— Если по чеснаку, то искали, где хабар найти. В поселке у нас хаза для лежки. Стрельба улеглась, пошли посмотреть. Что да как.

Офицер криво улыбнулся:

— Вот сейчас верю. Десант, родине послужить хочешь?

— У нас есть выбор?

— Ответ верный, но послужить все равно придется. В общем так, ребятки. Валить вас нам не резон, мы не злыдни какие. Сторожить тоже. Уговор будет такой. Там дальше за болотами банда одна залетная объявилась. То ли менты, то ли охрана с зоны. Что и как мы толком не знаем. Личного состава не хватает. Связь с областью еще не восстановлена. Так что предлагаю вам пройти туда и разузнать обстановку.

Михаил кинул взгляд на Семена. Ясно было без лишних слов, что они вдвоем этому командиру ничего не стоят. Но в случае успеха он получит необходимые сведения. А если убьют или убегут, то ничего не потеряет. В армии солдат лишь пешка для размена.

— Что мы будем с этого иметь?

— Принесете чего ценного, заплатим. Оружие, валюта? В моем подразделении все есть! Или давайте к нам. Служба по контракту, все официально. Договорились?

— Куда деваться!

— Туляк, ознакомь диверсантов с текущей обстановкой в районе действий.

Разговор с начальством был окончен. Парням вернули рюкзаки и личные вещи.

Затем бывший десантник расстелил на деревянном чурбане карту и начал показывать район доразведки:

— Лишних карт нет, так что запоминайте. Болота обходить далеко. Но тут рядом с просекой между ними перемычка, по которой можно дойти до речки. Здесь мост, но в случае чего и так перейдете. Там мелко. Деревня сразу за рекой. А сейчас слушайте сюда, братцы-кролики, — глаза Туляка стали жесткими. — Банда не первый месяц работает, накопили всякого-разного. Так вот — если узнаете их схроны, то мы их огттуда выкурим. Вам процент с найденного положен. Эндестеп?

— Яволь. А если к вам в ряды вступим, то соответственно процент увеличится?

Бывший десантник оживился:

— Соображаешь. Кэп у нас чувак жесткий, но, сука, справедливый. Как покажешь себя, так и заживешь. Мне лично заепца. В таком бардаке лучше в банде. Ферштейн?

— Понял не дурак, дурак бы не понял!

Туляк, надо сказать ему спасибо, выдал два побитых жизнью, но рабочих мопеда, немного консервов и поведал, как лучше выйти обратно, чтобы не попасть на мушку излишне ретивых часовых.

— Гладко стелют, пидары! А сами чем лучше бандитов?

— Ты поверил, что они нам хоть что-то отдадут?

— Хорошо, если не грохнут. Судя по крайним заметкам в газетах путч прошел неудачно, но армия сдаваться не намерена. Полковники делят стран и мародёрят по возможности.

— Ну а сам ты чем занимался у себя в казаках?

— Опять на больное место жмешь? Дурак был молодой! Что делать будем?

Они остановились на развилке. Дальше или поворачивать обратно к портовому поселку, или двигать к болотам.

— Работать на капитана не вариант. Но и сухими идти обратно неохота.

— Так мы такую новость в клюве принесем!

— Жить на что будем? Нас ведь наверняка на сам остров дёрнут. Дорого там, что писец.

— Зато какие тёлки!

— Тёлки зачетные, не спорю. Сосут как не в себя.

Они спрятали мопеды на опушке леса, а сами прошли вперед по перешейку, решив сначала смотреться. На мосту и точно оказался установлен пост. Около дощатой будки стоял пикап с пулеметом, перед ним маячили несколько сомнительных личностей.

— К гадалке не ходи, менты бывшие или вертухаи.

— Возможно, — Семен задумчиво гонял в зубах соломинку. — Надо схрон делать и следить до ночи.

— Правильно мыслишь.

— Только вот комарье заест.

— А это что!

Михаил достал из кармана баллончик с аэрозолью от гнуса.

— Откель такой подгон?

— Да пока вы там с Туляком болтали, я в сумках пошарил.

Семен с сомнением глянул в сторону напарника:

— Чего еще спер?

В руках крепыша появился небольшой автоматический пистолет.

— Чиста случайно!

— Импорт?

— Немецкий. Восемь патронов.

— Давай сюда! У тебя и так кулаки железные.

— Тебе же десант нож выдал. А на близком расстоянии я и так кого угодно завалю.

— Сам бери эту хрень! Пока ты телишься, я все восемь патронов в цель положу.

Михаил вздохнул, но согласился. Семен в стрельбе на поражение настоящий ас!

— Бухают, — крепыш прислушался. — Будем ждать.

Они лежали в небольшом шалаше, замаскированном ветками и мхом так, что его можно было разглядеть, лишь находясь в нескольких метрах.

— Пьянство и разбой. Все как у нас. Вот уроды!

— Люди не ценят счастья. Жили бы спокойно.

— Тогда бы у нас работы не было.

— Да уж не знаю…

Семен метнул острый взгляд в сторону напарника:

— Ты никак завязать решил?

— Да пока нет. Но начал уставать в последнее время. Постоянно под напрягом.

— Погоди! Хорошие ходоки на дороге не валяются. Перейдем в следующий разряд, начнем откладывать на пенсию.

— Ты хоть одного ходока на пенсии видел?

Сеня промолчал. Их небольшая корпорация низовых бойцов мало общалась между собой. Так уж выходило. Реальностей много, а их мало.

— Тогда нас атаман и кинул. Сука. Своими бы руками задушил.

— Пойдешь туда снова?

— Да упаси боже! Хуже места не придумаешь. Помню, ахнуло снарядом. Потому уже твою рожу увидел.

— Профессор сказал, что ты рядом со старым ходом в момент взрыва оказался. Потому тубя без зарядки в параллельный и выкинуло.

— Да помер я тогда, Миха. Реинкарнация это.

— Чего? — напарник обернулся. — Ты мне такого раньше не рассказывал.

— Тошно вспоминать было. А сейчас посмотрел на тутошний бардак и вылезло наружу. Соболев мне потом объяснил, что каким-то образом ход-червоточина создал мою копию в параллельном участке ветви.

— Такое разве возможно? — засомневался Михаил.

— А ходы эти клятые? Советские Союзы в различном обличье? Где наука и где фантастика? Ты мне лучше скажи, зачем меня тогда из развалин вытащил?

Крепыш помолчал и ответил, чуть помедлив:

— Похож ты больно на одного друга старого.

— Все из тебя щипцами надо вытягивать!

Михаил уставился на мост:

— Подожди, по ходу там на мосту нет никого. Снялись или нажрались.

Семен озабоченно глянул на часы и решился:

— Чего тогда ждем, хватаем шмот и вперед.

Часовых нашли в будке. Три бородача мерно храпели на старом линялом матрасе. Рядом валялась пустая крупная бутыль и остатки трапезы. Михаил каждому пробил в голову, успокоив надолго, связал им руки и ноги и схватил автомат.

— Бери оружие, я сейчас.

Крепыш исчез в темноте, через некоторое время появившись обратно и тряхнув ключами от пикапа.

— Маладца.

На часового они наткнулись, когда пробирались по притихшей деревне. Даже собаки не лаяли, хотя их скорее всего сразу пристрелили. Стоящий на посту бандит также дрых, но больше уже не проснется. Семена передернуло, когда напарник вытер рубашкой от крови лезвие. Он сам больше привык стрелять.

— Глянем?

Внутри амбара их внимание сразу привлекли закрытые ящики.

— Ничего себе, да эти твари никак банк взяли?

— По ходу и не один.

Михаил пошевелил мешочки.

— Здесь слитки и монеты. Бумага нам не нужна.

— Много.

— На машине поедем. Вон сумку видишь, давай грузить и обратно тем же ходом. Хоть не с пустыми вернемся. Тут и на отпуск и на потом хватит.

На самом деле золота оказалось не так много. От серебра они отказались, как и от нескольких мешков бумажной валюты. Может, она и стоило чего-то, но ходоки в этом уверены не были. А тащить лишнее в такой ситуации не вариант.

Пикап завелся с полтыка. В деревне вскоре проснулись, загорелись огни и раздались крики. Но догонять шустрых заемщиков было поздно. Михаил гнал высокий автомобиль по проселочной дороге, не жалея подвески и колес.

— Мимо поста армейцев не проскочим, — засомневался Семен. — Там наверняка бронетехника. Прошьют насквозь. Или армейским золото сдадим?

— Еще чего! Ты плохо карту смотрел. К поселку ведет еще старая дорога. Она проходит по просеке.

— А если не проедем?

— Давай завернем за мопедами. Пусть лежат на всякий случай. А на просеке скорее всего лишь пеший патруль. Не направит их капитан туда технику.

— Почему?

— Да потому что он на голову военный.

Крепыш засмеялся своей шутке, а затем резко крутанул рулем объезжая очередную рытвину.

— Стукну по кабине — гони!

— Без сопливых!

Михаил запахнул окошко бронежилетом, взятым с поста на мосту. Живыми они бывших часовых не оставили. Наткнулись на обратном пути по деревне на небрежно закопанную груду тел гражданских.

Пикап взял разгон. За просекой следили, наверное, потому что по ней шла ЛЭП. Сеня заметил армейских первым и тут же начал палить по ним из станкача, поставленного в кузове. Военные такого отпора явно не ожидали, тут же брызнув в стороны. Но пулеметчик с удовлетворением заметил, как на обмундировании Пыжика начали набухать красные пятна.

Они докатили до самых развалин. В кварталах было пусто, потому, не теряя ни секунды, парни похватали сумки и оружие, бросившись к ходу. Оставаться в загубленном идиотами мире им вовсе не улыбалось. Если Директория пожелает, то пусть сюда посылает вооруженных оперативников. С рациями, пеленгаторами и приборами ночного зрения. Их же дело таскать Директории вкусные ништяки!

Глава 18

Союз плюс пять. Сцена наблюдательная

— Запалят нас, зуб даю!

— Не ссы, этот канал закрытый.

Сеня не отрывал глаз от маленького экрана. В текущей копии еще не дошли до плоских мониторов, а «трубка» занимала до фига места, зато давала достаточно четкое изображение. И даже цветное. Оптику на летающем «мониторе» установили наилучшую. Кто бы мог подумать, что здешний Союз является законодателем в мире оптики и беспилотных аппаратов. Хотя надо отдать должное, во многих копиях именно СССР врывался в сферу авиации невиданными доселе новациями. Так нас верх что ли неудержимо влекло? Но чаще всего эти технологии использовали лишь в военном деле.

Здесь же «монитор», беспилотный аппарат самолетного типа являлся патрульной машиной Службы Движения, местного аналога ГАИ. Благодаря связям Алека удалось найти одного поца, который работал связистом в службе подземных коммуникаций. Он же и подсказал место, где лучше всего было врезаться в государственную сеть. Бедный курьер после наглого ограбления валютного дилера оказался у парней на крючке. Хотя какой бедный, они щедро выплатили ему долю их похищенного. И после Алек оказался напрочь связан с ними общим криминальным прошлым.

— Холодно тут, — зябко повел плечами Михаил, с недовольной миной на лице оглянувшись на темень тоннеля. Семен, не глядя, протянул ему термос:

— На, согрейся!

— Спасибо не надо. Тут ссать негде.

— Чего?! В твое распоряжение все подземелье столицы! — в этот раз напарник оглянулся. — Ты чего такой кислый? Не узнаю вас в гриме, коллега!

— Да это, — здоровяк замялся. — На меня в последнее время все эти катакомбы как-то хреново влияют.

Семен некоторое время разглядывал хорошо знакомое лицо верного товарища, а затем чуть не закричал, вовремя опомнившись:

— И ты все это время молчал?! А я все думаю, отчего постоянно ворчишь? Вот оно как? И давно?

— Да когда нас накрыло взрывом и чуть не засыпало.

— Засыпало, это я тебя откопал. Ты без сознанки лежал, я думал, что и не помнишь ничего. Хреново, когда напарник такой тяжелый.

— Извини, таковым уж уродился.

Семен некоторое время наблюдал за экраном, «монитор» ушел на Кольцевую, И парень потянулся за термосом. В кармане подземного хода разнесся аромат кофе. Он в этом СССР был идеальным.

— Слушай, а что дальше делать будем? Ты же не сможешь в «кротовые норы» ползать. Рано или поздно и в самый ненужный момент произойдет приступ.

Михаил задумчиво сидел рядом с товарищем на раскладном стульчике. Ему было неудобно.

— Может, врача найдем?

— А что, это мысль! И я даже знаю где и кого. Её Светланой зовут. Лечит от спермотоксикоза и прочих мужских болезней. Массаж простаты…

— Ты чего?

— Баба — лучшее лекарство! А если серьезно, то в том нарочито спокойном мире наверняка имеются неплохие специалисты. Чтобы как раз сохранять его спокойствие.

— Ничего себе спокойствие! Забыл тамошних спекулей?

Семен отмахнулся:

— Да мелочь пузатая. Из штанишек детсадовских не вылезли. Но мысль правильная — наверняка на самом верху с психологией общества в том Союзе чего-то мутят. Надо будет их телевидение посмотреть и газеты почитать.

Михаил ошалело уставился на товарища. С такой точки зрения он ситуацию не рассматривал. Сразу стало легче — все в этом грешном мире лечится. И здоровяк потянулся за термосом:

— Мне-то хоть оставил?

— Есть метка! Рокотов куда-то за город попилил. К гадалке не ходи, едет на встречу.

— А его охрана нас не засечет?

— И что с того? Кому он предъявит, к Службе Движения? Это столичные масштабы и обезличенность персонала.

— Насторожатся?

— Да и пусть! — Сеня был возбужден.

Они третий день мониторили передвижения искомых лиц, с таким трудом достав номера машин МИДа. Ради конфиденциальной информации пришлось нехилой суммой подкупить очередного знакомого Алека. Работа курьера предполагает большой круг знакомств. — Сейчас лишь надо подкорректировать маршрут. Спишем на встречный ветер. Так, — джойстик в руках Семена вел «Монитор» равно как будто совершая непредвиденную стандартной программой загогулину. Обычно беспилотники СД летали по заданному маршруту на автомате, вмешательство оператора требовалось изредка. — Бинго!

Машина Зам начальника европейского департамента МИДа Рокотова остановилась перед неприметным домом, окруженным чащобой заброшенного лесопарка. Сопровождение чиновника осталось за воротами, а внутрь заехал лишь черный МИДовский электролимузин.

— «Монитор» уходит!

— Я его отпустил. Нефиг светиться зазря. Сейчас метеозонд подключу. Не хотел раньше времени. Синоптики щекотливы в этом плане.

— Рискуем.

— Куда деваться, — вздохнул Семен и провел на складной клавиатуре несколько манипуляций. — Ну что, сейчас посмотрим, с кем это товарищ Рокотов спешит повидаться. Лять, Миха, у нас облом!

Метеозонд имел несколько типов обзора, в том числе и тепловизионный. И на экране было отлично видно, что сидящие поначалу в холле фигуры перешли в комнату на втором этаже, а затем приблизились друг к другу вплотную. В последующие минут двадцать ходоки с интересом наблюдали различные позы, характерные для сексуальных утех. В этой копии ничего экстраординарного не придумали. А жаль!

— Лядский домик, но занести в архив надо.

— Подожди! — Михаил указал на точку, появившуюсяна экране. — Сможешь увеличить?

— Опа-на! Отличное место для засады.

Метеозонд позволил до вечера подробно отмониторить этот район лесопарка. Его практически не посещали, и никто в засаде из чужаков не сидел. Не зря МИДовцы или кто там за ними стоя выбрали это место. Семен задумался.

— Попробую завтра туда «Монитор» Службы Движения продвинуть.

— Зачем?

— Его аппаратура сможет засечь сигнатуру охранных устройств. Они в этом Союзе стандартны везде. Взломал один, взломаешь все.

— Ты думаешь о том же, что и я?

— К гадалке не ходи, в этом лядском домике бывают многие. В крайнем случае нароем компромат на нужных нам людей. Вдруг пригодится.

Михаил задумчиво потер шею:

— Надолго мы тут застряли. Потребуются финансы. Придется золото продать.

— Погорим. Надо бы раскрутить Алека. Он наверняка знает людей, у кого незаконно нажитые денюжки есть.

— Пережмем парня, он нас сдаст. Уже проходили.

— Остался вариант с больницей. Химия и никакого мошшенства!

— И не жалко?

— Нас бы кто самих пожалел. Деньги-то из Пироговой он взял!

— Ну да.

Михаил изначально не был злым человеком, но события последних лет закалили его совесть, а уровень человеколюбия упал на порядок. Встреченные им на пути люди чаще всего оказывались порядочным дерьмом, бесчеловечными выродками и крайне редко почтенными членами общества. Так что лучше отгородиться на время работы от мук совести крепким барьером. Целее будешь!

— Что нового?

Михаил вылез из подвала и потянулся. Подземная жизнь последних трех дней его здорово утомила. Но после беспредельных ограблений подпольных дилеров и маклеров им лучше было отсидеться в этой глуши. Лесной массив, в котором располагалось несколько старых дач и пансионов, на деле оказался подозрительно чист. Ни охраны, ни автоматических систем слежения, даже маршруты беспилотников пролегали в стороне.

Ходоки посчитали, что это было сделано намеренно. Кто-то в элите желал иметь место, где можно было спокойно расслабляться и вести темные делишки без лишнего пригляда со стороны.

Чтобы не светиться, они устроились в неплохо обустроенном подвале. «Ломанутые» у местных барыг деньги парни потратили на оборудовании и припасы. Доставили их к выбранному заброшенному зданию с помощью беспилотников, вырубив на полчаса систему автоматических полетов и симулировав сбой в программе. При желании можно было отследить маршрут и откуда пришли новые коды.

Но ходоки уже бывали не раз в этом Союзе, потому неплохо ориентировались в нравах социума. Больше всего здешние работники боялись гнева начальства. По сравнению со многими копиями последствия его были смешными, но в здешней копии Союзе так воспитывали людей, что мнение высшего начальства считалось для них чем-то священным. Поэтому никто не спешил докладывать наверх о собственных косяках или неурядицах. Мол, был банальный сбой программы, они время от времени случаются. Даже существовала некая круговая порука с неимоверно сложным ритуалом.

Первое правило ходоков — сразу ищи обходные пути!

— Прогони материал. Любопытные лица.

Они не таскали наверх ничего горячего, чтобы термальный всплеск случайно не попал в мониторы охраны. Пища подогревалась и съедалась внизу. Так, что сидя у экранов, приходилось пользоваться специальным термосом с трубкой. Михаил хлебнул кофе и закинул в ром печенюшку, плотнее запахнув защитную термонакидку. Кроме нее их маскировал натянутый сверху тент, который глушил работу аппаратуры. Навыки, полезные для любого высокоразвитого мира.

— Опаньки, да неужели!

— Ага. По ходу у этих блядей половина местного правительства тусуется.

— И чем они их берут? Три титьки?

— Скорее всего некие психотропы. Отдыхающие сначала в обязательном порядке пьют чай, и лишь затем идут наверх.

— Ну, тогда понятно, почему они устроились в таком укромном местечке. Люди приезжают за невиданными развлечениями. То-то прут девок со всей дури. Аж завидно. Я все думал откуда у них такой стояк. Прям, как у меня.

— Не льсти себе!

Лом появился к вечеру. И график программы «дома отдыха» тут же поломался. Нет, обязательный «чай» и расслабуха наверху присутствовали. Но затем внезапно внизу осталось несколько гостей и среди которых были как знакомые, так и незнакомые лица.

— Эх, жаль звука не записать. Окна там стоят непростые.

— Скажи спасибо, что видео пишешь. Попробуем потом через прогу, что по губам распознает, прогнать. А это что за шнырь такой нарисовался?

— Соловьев из Цэка. У него в прошлый раз с Рокотовым дела по золотишку случились. Человек со связями и влиянием. Но сейчас он явно чем-то недоволен.

— А это кто, гасится по углам, в камеры не попадает. Подозрительно.

— Он с Ломом как раз и приехал. Спортивный, двигается легко, говорит коротко, но после его короткой речи Соловьев, и его приятель сидят на диване с выпученными глазами. Подожди, да никак этот гладкий хмырь из органов?

— Ты прав, Сеня, все сходится. И он явно их шантажирует.

— Копируй запись и в прогу быстро! Не нравится мне это ни хрена. Валить нам надо отсюда срочно!

— Согласен. Иди собирайся.

Пока Семен закидывал в рюкзак самое необходимое, на его коммуникатор пришла корявая расшифровка переговоров в соседнем коттедже. И она крайне не понравилась опытному ходоку. Парень подхватил рюкзаки и рванул к дверям, бросая на ходу в коммуникатор:

— Миха, я на дорогу, ставить ловушку. Надо Лома освободить. Иначе нам отсюда никогда не выбраться.

— Согласен. Я сделаю нычку и сразу к тебе.

Осторожно пробираясь по темному лесу, Михаил прорабатывал план нападения. Это было крайне рискованно, но у них не оставалось выхода. Без резидента они останутся тут на неопределенное время. А это значит, что риск попасть в поле зрения МГБ увеличивается с каждым часом. Принцип работы ходоков — действуй быстро и резко! Они гости в здешнем мире и ничего их не должно сдерживать.

Машина подпрыгнула на кочке, пошла юзом и метров через пятьдесят остановилась. Как раз напротив кустов, где расположились ходоки. С водительского места вышел тот, кто шантажировал коммуняк из ЦэКа. Подтянутый красавец внимательно смотрелся вокруг и зло выругался, заметив спущенное колесо. Сделать на коленке дрон, что незаметно пробьет резину, для Сени не было проблемой.

«Уж проколол, так проколол!»

Из спортивного кара больше никто не вышел. Ломакин остался на пассажирском сиденье, а их было всего два. К неудовольствию ходоков неизвестный или не захотел пачкать руки, или смена колеса на таком мобиле была слишком сложной. Как бы то ни было, но он полез в карман за коммуникатором. И парням пришлось действовать немедленно.

Как бы ни был быстр в атаке Михаил, но «хлыщ» успел обернуться и сделать блок против выпада здоровяка. Семен поставил точку в намечавшейся драке, точно влепив висок своим тяжелым «мячиком». Даже в полутьме он не промахнулся. Пока Михаил обездвиживал и обыскивал водителя, Семен метнулся к пассажирской двери.

— Вылезай быстро!

— Э, я не при делах. Я вообще, ничего не… Сеня?! Ты как тут?

— Мимо проходил! Уходим быстро!

Внезапно резидент запротивился:

— Вы с ума сошли! Знаете, кого вы сейчас завалили?

— Какая в жопу разница, если ты под контролем!

— Это майор Ковалев, глава отдела столичного МГБ. Нам конец.

— Хрена себе, — Михаил уже связал гэбэшника, забрал у него оружие и сейчас прятал его коммуникатор в специальный непроницаемый бокс.

Семен несколько секунд смотрел на Ломакина, с которым они провернули не один десяток удачных сделок, и не узнавал того.

— Ты под контролем?

— Да, — Лом махнул рукой, — но это неважно. Важно то, что у этого майора в заточении Харатьянов.

— Чего!!!

Воскликнули оба ходока.

— Вот и того. А тут вы такие лихие партизаны.

— Бля, и чего делать будем?

Впервые за эту непростую неделю парни не знали, что предпринимать. Все так странно запуталось.

— Для начала поищем другой транспорт. Я уже вызвал подменную машину с автопилотом. Сеня, — Ломакин пришел в себя и обернулся к ходоку, — сможешь подломить датчик на этой? И мы её потихоньку в придорожную канаву спихнем. И веточками забросаем. Как будто её и не было. Дождиком ночью следы смоет, нескоро найдут.

Идея резидента парням понравилась, и все в точности было исполнено.

— Ситуация…

Ходоки открывали одну банку пива за другой. Ничего кроме пива на конспиративной хазе Ломакина не было. Хорошо, хоть пожрать с собой захватили. Три горячих из туристических пайка разогрели в микроволновке. Михаил вдобавок закусывал пиво копченой колбаской, утянутой из «Колбасной». Любили валютные дилеры легендироваться под какое-либо едальное заведение в старых кварталах.

— Ну а что было делать? Эта сука, — Лом кивнул в сторону гардеробной, куда заперли майора, — пришел ко мне и предъявил видео с Димой. Мы ж давно знакомы и общались без посторонних. Как наши так опростоволосились, я не знаю, но в этой копии по факту появился труп человека из другого мира, а также целый Директор не самого последнего отдела нашей фирмозы.

— Я говорил тебе еще в первый раз, что сюда еще один ход позарез нужен. МГБ контора серьезная, если за нас конкретно возьмутся, то мы и пары дней не продержимся. Но сейчас хотя бы ясно, что происходит.

Семен отбросил пустую банку в корзину и задумчиво поинтересовался:

— Лом, а зачем наш Дима этому Ковалеву? Я так понял из твоих слов, что его руководство не в курсе всех дел. Только поэтому поиск нас любимых и остановился.

— Политика, — пожал плечами Ломакин. Он был угрюм и разочарован, сладкая работа резидентом в не самом плохом из миров закончилась. — Хотел подвинуть кого-то наверху или даже больше.

— Ты серьезно? Поломать здешнюю систему?

— Вот поэтому он и работал не один. Рокотов представляет часть местного истеблишмента, что желает либеральных перемен. Засилье МГБ и армии многим из правительства поперек горла. Вот они и ухватились за полученную возможность. Особенно после того, как нашли у Вайсбейна информацию по Воротам.

— Каким еще воротам?

Ломакин внимательно посмотрел на парней:

— Он и вас получается, сука такая, кинул!

Михаил бесцеремонно оборвал гневный спич бывшего резидента:

— Колись, что Йосич еще учудил?

— Наш хитрожопый резидент в Союзе минус три каким-то макаром вышел на одного ученого и сменял у него на валюту принцип работы моментальной «Червоточины» или «Врат». Сейчас, имея возможности нашего энергетического центра, получится переходить в любую из найденных копий без проползания обычного «хода» со всеми сопутствующими ему проблемами. «Кротовые норы» нужны будут лишь для первопрохождения в новую копию. Затем темпоральная триангуляция и установка порталов. Это же целый переворот в деятельности Директории!

Ходоки задумались, затем Семен неспешно произнес:

— Так вот зачем на самом деле Йосич хотел на пенсию. У него в кармане лежал пропуск. Тогда на фиг ему последняя афера?

— Привычка, — вздохнул Ломакин. — Ты даже не представляешь, как эта проклятая игра со временем затягивает.

Семен внимательно посмотрел на резидента:

— Гэбэшник тебя на чем подловил? На тех бабах или очередной афере?

Лом насупился:

— Эта сука из ЦэКа сдала. Ковалев их всех в бараний рог скрутил. У него компромата на половину столицы. Далеко пойдет, сученыш!

— Странно, а чего он сам тогда так легко попался? Я же спецом проверял, не одной следящей станции рядом.

— Шифруется и никому не доверяет. Работает черед проверенных лиц.

У Михаила нехорошо сузились глаза:

— Ты, получается, теперь у нас доверенное лицо?

Ломакин позеленел и начал тихонько сползать со стула:

— Парни, это бизнес, ничего личного!

— Вайсбейн где?

— В больничке… был.

— Не понял.

— Помер Йосич. Позавчера. Сердце. Переволновался.

Ломакин говорил, запинаясь и с ужасом взирая на ходоков. Он отлично представлял себе, кто они на самом деле такие. Одни из самых отмороженных работников оперативного отдела. Вряд ли за кем-то еще полез в эту копию Харатьянов.

— Вот же шлемазл! Взять и сдохнуть без нас.

— Ммы не ззнали. Ковалев вытащил его из больницы, пока милиция делом не заинтересовалась. Хотя врачи были категорически против. Майор желал перевезти Йосыча к себе в «Замок».

Ходоки умели соображать быстро:

— «Замок» — это убежище майора?

— Скорее крепость.

— Тебя там держат.

— Да нет, вы что! — резидента аж перекосило. — Я и так у него на крючке.

— Нужен будешь для будущих махинаций?

— Это уже Директору решать. Они что-то там вместе мутили. Я, знаешь, в политику не лезу. Можно запросто голову потерять. Это у вас они чугунные.

Михаил зло зыркнул на резидента:

— Ты же знал, сволочь, что нас ищут. Мог бы помочь.

— Как?! Я сам под колпаком.

— Не мутил бы лишнего, ушел спокойно. А сейчас на хрен ты нам сдался!

Ломакин поник, игра просрана вчистую. Семен повернулся к напарнику:

— Надо ломать майора, а я пока займусь его коммуникатором. Как знал, инструментом закупился. Лом, у тебя есть непроницаемая комната?

Резидент кивнул в сторону двери, а затем вскочил как ошпаренный:

— Вы что, нельзя пытать Ковалева! Нам же это никогда не простят.

— Не ссы, у нас свои методы. Лучше дай рецепт того чайку.

— Какого чайку?

— Что вы пьете в сладком коттедже перед трахом.

— Ддда, этто обычный нейролептик.

— Давай, — Михаил протянул свою лопату. — Сеня, быстро мне анализ, и я сварю коктейль для майора.

От улыбки ходока резидент поёжился. Еще неизвестно кто был лучше, эти беспредельщики или местные гэбисты. На его лбу выступили капли пота. Отходняк от выпитой недавно дряни оказался больно уж жесток.

— Подождите! Отсюда есть запасной ход!

Глава 19

Союз плюс пять. Сцена с побегом

Ситуация для ходоков складывалась аховая. Проще было сдаться, как их начальник и пытаться устроиться в новой реальности. Но по факту парни догадывались, что чужаков рано или поздно утилизируют. «Конторы» во всех копиях и временах никогда не ценили человеческую жизнь, как и самостоятельную личность. Их идолом была Цель, великая и могучая. «Интересы государства», ведомства, отдельного начальника. Все это стояло на несколько порядков выше общественных ценностей и любого человека.

Цель оправдывает средства!

Но неожиданное заявление Резидента в один миг поменяло диспозицию. И вопросы уже возникали совершенно иные. Например, зачем Ломакину было скрывать потайной ход, созданный случайно в ходе несанкционированного эксперимента. И кто на самом деле стоял за ним. Парни не питали никаких иллюзий по поводу того, во что за последние пару десятков лет превратился Директорат.

Все великие деяния зачинают Первые. Личности, рвущие оковы обывательщины, делающие историю и ведущие человечество к выдающейся цели. Они взрывают атомные бомбы, затевают глобальные войны и революции, совершают гениальные научные открытия, которые в один присест меняют весь мир и текущее будущее человечества. Им невдомек, что заурядному человеку этого вовсе не нужно. А обывателю не понять, что без Первых его мир быстро угаснет. Инь и Янь Погресса и Застоя. Два равновеликих полюса, что создают баланс, с помощью которого мир не выходит за границы выживания.

Только по факту этого, оказывается, мало. Баланс прогресса и регресса нигде из миров не соблюдался, что ставило существование человечества под угрозу. И этот печальный факт подвигнул несколько гениев создать установку, посредством которой удалось прорубать «Кротовые норы», «червоточины», «ходы». Внедрив в чужие копии Резидентов, Директория смогла раскинуть в разных мирах сеть агентуры, что собирала открытую и закрытую информацию, искала и находила таланты, могущие воздействовать на сам ход времени. Казалось, что дело сдвинулось с мертвой точки.

Но первоначальные успехи Директории спустя годы постепенно сошли на нет. Работа стала заурядной рутиной, приоритеты поменялись. На важные посты в организации начали проникать люди, для которых первоначальная цель не была приоритетной.

Время Первых уходило. Энтузиазм всегда короток, а меркантильные интересы обычному человеку ближе. Вот и резидент Ломакин был из таких. С какого момента он начал работать на себя, а не на Директорию, и сам не помнит.

И сейчас перед ходоками появился непростой выбор.

Они выгнали Ломакина собираться, а сами занялись текучкой. Семен скачивал с сети необходимые сведения. Это был не Интернет из продвинутых постиндустриальных миров, а куцая сеть различных ведомств, связанная друг с другом с помощью запароленных шлюзов.

Михаил же готовился к важному действу — допросу высокопоставленного сотрудника МГБ. Методы давно были известны, полевая лаборатория под рукой. Важнее было составить списков самих вопросов. И решить — оставлять ли Ковалева в живых. Если Ломакин категорически против его смерти, то ходоки пока не определились. В отличие от резидента им тут оставаться вовсе не хотелось.

Во время своих бесконечных странствий они полюбили настоящую личностную свободу. И надо признаться, редко какая из копий миров её давала. Речь не идет о беспределе минусовых Союзов. Там твоя свобода обычно висит на кончике ножа, и заключается лишь в том, чтобы выбрать любой способ, как сдохнуть.

Как ни странно, но проще всего было устроиться в градациях СССР до плюс три. Затянувшийся нелюдоедный Застой с элементами прогрессорства. Миры с устойчивым балансом более гуманны и не так жестко зарегламентированы, как более продвинутые. Человеческое общество почему-то всегда одновременно с прогрессом постоянно тянуло к упорядочиванию, то есть ужесточению положения отдельного индивидуума в социуме.

Не высовывайся — и будет тебе счастье!

— Миха, глянь, что творится на дорогах.

— Сворачивай контроль. По ходу они серьезно начали поиск и вскоре обнаружат излишне любопытный нос. Только вот кто его на самом деле ведет? Начальство Ковалева или его доверенные люди.

— Или МИДовцы.

— Думаешь, их полномочий хватит?

— Если ведут собственную игру, то имеют завязки в МВД. Дорожная Служба и патрули подчиняются ментам.

— Надо спросить Лома. Анализ готов?

— Держи.

Семен отправил Михаилу на «чистый» коммуникатор распечатку и снова уставился на экран. Что-то ему там жутко не понравилось.

Вскоре на кухне объявился Ломакин. Бледный, но собранный, он вопрошающе взглянул на худощавого пацана. От спеси, присущей всем крупным резидентам, не осталось ничего.

— Где твой напарник?

— А ты сам, как считаешь?

Плечи Ломакина поникли.

— Зря вы так.

— Не о том думаешь, Лом, — Семен бросил жесткий взгляд на резидента. — Вопрос уже стоит так — оставить тебя в живых или нет. И не делай, пожалуйста, глупостей! Ты же знаешь, что наши рефлексы быстрее.

Резидент понуро кивнул. Все опытные ходоки подвергались трансформационным изменениям. Дирекция текущих операций на постоянной основе использовала выжатые из различных реальностей технологии. Полевые агенты товар штучный и в них вкладывались.

— Хватит стоять. Давай лучше разработаем маршрут, исходящий из новых вводных. И мне очень интересно узнать, кто это так упорно нас ищет.

Ломакин весь вспотел, изучая виртуальную карту, выведенную на широкий экран телевизора. Компьютерного монитора на запасной базе не нашлось, они в этом Союзе имелись лишь в государственных организациях.

— Вот тут есть дорога, она идет через старую промзону. На ней… у важных товарищей хранится кое-что незаконное. Поэтому маршрут всех патрулей, наземных и воздушных проходит мимо.

— Опачки, ничего себе у вас замутки! А у меня сложилось впечатление, что всем здесь рулит МГБ. Этакий высокоорганизованный мир победившего социализма!

— Такого уже давно нет. Кому хочется постоянно жить под колпаком. Полномочия гэбистов ограничены законодательно.

— А оперативно?

— Там за стеной валяется, — зло ощерился резидент, намекая на майора. — Новое поколение выбирает материальные блага.

Семен вздохнул:

— Все как всегда. Обычный пипл может пожаловать в цифровой лагерь.

Ломакин с интересом взглянул на ходока. В прошлые разы они общались лишь по делу, а в реальности эти парни оказались на порядок умнее некоторых высокопоставленных деятелей из Директората. Резидент мучительно выбирал себе новых покровителей.

— Вы ведь прятались за стенкой и в старых кварталах? Разве там нет относительной свободы действий? Наверху тоже не дураки сидят, временами ослабляют поводок. Иначе рано или поздно рванет.

— Да пошли они! Дрессировщики, мать их за ногу! Миха?

Вошедший на кухню здоровяк был мрачен:

— Сеня, а ты уверен, что анализы были правильными?

— Что такое?

— Подох Бобик. И мне крайне интересно отчего. Моторчик не выдержал.

Ломакин стал белее полотна.

— Ты что наделал, придурок! И что мы сейчас…

В следующее мгновение резидент лежал на полу, стараясь хоть как-то вздохнуть после крепкого удара.

— Не убил хоть?

— Я бью сильно, но аккуратно.

— По химии. Сто пудов чаёк виноват! Разбираться сейчас некогда, что там у него слабым оказало. Пусть этим судмедэксперты возятся. Результат хоть имеется?

— Основное успел выжать. Но мелочи…

— Плохо, дьявол в деталях! Так и так выяснять некогда. Берем Лома и вперед! Маршрут намечен. Ты за руль?

— Конечно! — плотоядно улыбнулся здоровяк, а его напарник невольно сглотнул.

Непаленая точила, то есть местный гибридный внедорожник стоял в гараже в ожидании. Пока они собрались, Семен его успел дистанционно простестировать, и сейчас машина на высоких колесах с форсированным движком сыто урчала в ожидании пассажиров. Ломакин нехотя залез на заднее сиденье и с тоской в глазах обернулся. Этот мир был потерян для него навсегда.

— Пока едем, прикинем, что с собой возьмём. Лом, есть вариант забрать вещи Вайсбейна?

— Да, — тут же ответил бывший резидент. Он уже смирился с участью и сейчас хотел просто выжить. А для этого стоило приложить усилия. — Они все на базе в сейфе у Ковалева. Но вскрывайте их сами.

— Дима поможет. Он на таком собаку съел. Миха, маршрут на экране, по пути буду подсказывать.

— Бестолочи! — выругался Михаил, сдвигая рычаг. — Это кто ж такую эргономику производит? Как не умели делать машины, так нигде не научились.

— Рожденный ползать, под мужиком не лежит.

— Ты, любитель спортивных телочек, лучше подумай, чем жить будем на той стороне?

— Нам Лом поможет, да, Николай Иванович? Мы ведь не сможем пройти к старому ходу?

— Категорически нет, — худощавое лицо резидента уже было спокойно. Излишне нервных на такую работу не брали. — Ладно бы его контролировали люди Ковалева, но там милиция и армия вмешались. А что вы там оставили?

— Представляешь, несколько кило золотых монет и обменный фонд в виде зеленых американских бумажек.

— Вот дьявол!

— Вот и мы о том же. Колись, Коля.

— Есть у меня кое-что, но как сбыть…

— За это не беспокойся. У покойного Йосыча мы многому научились. Что у тебя?

— Доски. То есть старинные иконы. Прямо из местных музеев. Здесь церковное не в чести, достать несложно.

— И?

— В этой копии история того времени идентична большинству из знакомых нам миров.

— Зачет.

Михаил и Семен переглянулись. Решение созрело мгновенно.

— И как мы туда проникнем? Не ссы! Все под контролем.

Семен развернул самодельный пункт управления. Здорово мешала трубка «монитора», но хотелось иметь несмазанную и достаточно четкую картинку. До Ломакина, наконец, дошел дерзновенный замысел ходоков.

— Вы с ума сошли!

— Потеряв голову, по волосам не плачут. Охраны немного. Да и вряд ли у Ковалева было в достатке проверенных людей.

— МИДовцы?

— Это проблема, — покачал головой Сеня, — но давай будем решать её потом? Первый пошел.

Ошарашенная стража загородной базы наблюдала, как к ним стремительно приближался беспилотник пожарной охраны. Его выбрали по причине величины. Одновременно с ним сюда уже летел десяток других аппаратов, взломанных с помощью кодов, выбитых из майора МГБ. Некрасиво, нехорошо, но в жутком мире понимания конечности мироздания существовали иные правила. И не они это, в конце концов, начали.

Курсант Дарья Смирнова была удивлена донельзя странным местом для летней практики, а потом и вовсе обиделась на руководство академии. Ей однокурсники получали интересную работу на постах регулирования движения, в патрулях, что инспектировали злачные места столицы, кому-то даже повезло попасть на Стену. А её засунули на какую-то второстепенную базу контролировать роботов-собак. И самое обидное, что не разрешали ездить в город. Сидеть за забором и почти ни с кем, кроме роботов не общаться было откровенно скучно.

— Ну что, Шарик, прогуляемся.

— Да, офицер! — прошепелявил неуклюжий аппарат, а затем начал странно свистеть и дергать лапой.

— Ну, этого мне еще не хватало! — Дарья со вздохом полезла в сумку за рабочим планшетом. Внезапно неподалеку громко грохнуло. Девушка ойкнула, прижалась к роботу и на инстинктах скомандовала. — Защита!

В следующий момент начала рушиться крыша, но над ней уже распластался робот, что взял на себя основной удар.

— Ходу!

Парни не были до конца откровенны с резидентом. В машине Ковалева они обнаружили служебное оружие. Подозревая, что оно не числиться и не обнаруживается обычными методами, они прихватили его с собой. И вот оно пришлось как нельзя кстати, когда из коридора навстречу полезли оставшиеся в живых служаки и пришлось по ним открыть огонь. Ворота и будка с охраной оказались снесены упавшими дронами. Там добивать никого не потребовалось. Людей на базе было немного, а роботов запутал хитроумный Семен.

— Туда! — уверенно указал пальцем Ломакин. Он уже не обращал никакого внимания на окровавленных людей, разрушенные стены, стелящийся понизу дым и грохот валившихся стен, упорно таща на себе увесистую сумку. Бывшему резиденту отчаянно хотелось выжить. За такое его точно здесь не простят. В этом СССР давно запрещена смертная казнь, но имелась куча способов отправить неудобного гражданина на тот свет. А жить хотелось!

— Да быть не может!

Около искомой двери Михаил наклонился и с трудом отодвину лежавший на роботе-собаке кусок стены. Черт бы побрал этих строителей. Из какого говна тут все построено?

— Чего у тебя там? — Семен подбирал коды к нужной двери, на его лоб упала мокрая челка, а сам он находился на пределе. Это только со стороны казалось, что этот парень всегда хладнокровный. Просто жизнь научила прятать эмоции.

— Охранни…ца под роботом. Ты смотри, он её спас.

— Девка?

— Да твою ж дивизию!

— Ты чего?!

— Я её уже видел на блошке. Даша зовут. Как же её тут угораздило?

Семен пожал плечами:

— Может, вызвали технику починить. Жива хоть?

Михаил аккуратно достал девушку и положил на скамью, затем рванул молнию комбинезона. На ней под гигиеническим и рабочим комбезом ничего не оказалось. Да и не требовалось. Парень растерянно уставился на небольшие красивой формы груди девушки, а затем начал застегивать молнию обратно.

Послышался шум, это по коридору быстрым шагом к ним передвигался Ломакин. Даже не надо было спрашивать, удачно ли он сходил. Обе руки были заняты объемистыми сумками. Он поставил их рядом и повалился на пол. В этот момент Дарья шумно вздохнула и открыла глаза.

— Майк!

Больше у нее ничего не получилось выговорить. Видимо, сказалась сильная контузия. Да и увидеть перед собой лицо молодого человека, с которым столкнулась лишь один раз в жизни, да еще в таких обстоятельствах. Кто поверит собственным глазам.

На резидента её слова произвели неописуемое воздействие. Он вскочил с пола и выхватил небольшой пистолет и направил в сторону Смирновой.

— Кто эта сука?

— Девчонка. Заглохни!

— Почему она тебя знает? Что вы от меня скрываете?

— Успокойся, все нормально, — Михаил смирно поднял руки.

— Я пристрелю её! Вы обманываете меня, а сами работаете на МГБ!

Что вызвало истерику у бывшего резидента, раскачавшиеся нервы или прием наркотиков, никто никогда уже не узнает. Семен имел опыт реагирования людей на различные ситуации, в которых начинают стрелять и какие для этого задействуют мышцы. И он оказался быстрее на миг. Ломакин рухнул на пол без звука с прострелянной насквозь башкой.

— Сеня, бля! Я бы его остановил.

— Наглухо, — тряхнул кудрявой от химической завивки головой парень, а затем осуждающе взглянул на товарища. — Он бы вас завалил сто процентов.

Михаил словам Сени поверил. Они не раз спасали друг друга в, казалось бы, совершенно отчаянных ситуациях, потому привыкли доверять мнению товарища. В этот момент к безмерному удивлению обоих дверь в камеру отворилась и в проеме показалась всклокоченная голова Директора. Тот ошарашенно наблюдал за разгромом, затем его взгляд зафиксировался на ходоках.

— Черти, вы, что тут натворили?

— Шэф!

— Кэп! Как мы рады вас видеть!

— Охренеть не встать!

Ломакин с трудом протиснулся в коридор, распахнуть дверь шире мешал кусок стены.

— Вы в порядке, Директор? — подскочил к нему Семен и оценивающе направил в его глаза луч фонарика.

— Ты чего делаешь, Сеня! Нормуль, приложило её малость, но повреждений нет. А это что за девка? Я ее вроде уже видел.

Семен махнул рукой и начал собирать вещи:

— Да так, новая Мишина любовь. Ну, вы его знаете, романтик до глубины души.

— Я сейчас кому-то уши оторву с душой одновременно! Кэп, соображаете в медицине? Её крепко приложило.

Харятьянов осторожно устроил девушку на свободное от мусора место и прощупал пульс.

— Все в пределах нормы. Скоро оклемается.

Михаил выдохнул:

— Слава богу!

Семен подозрительно наблюдал за ним, затем сунул в руки второй рюкзак.

— Только не говори мне, что возьмешь её с собой!

— Не возьму, — здоровяк вздохнул и порылся в карманах комбеза девушки, — коммуникатора хватит.

— Значит, запал.

Харатьянов посмотрел на обоих агентов, провел руками по лицу, несколько раз вздохнул-выдохнул и помотал головой.

— Так, диверсанты херовы, обстановку мне живо!

— База взята, потерь нет. Ломакин и Вайсбейн мертвы.

— Что?

— По словам бывшего резидента отсюда имеется второй ход. Он будто бы нашел его случайно.

— Ага, — мрачно поддакнул Михаил. — Только мы не знаем где он. Этот снайпер так ловко завалил Лома.

Дмитрий вскипел:

— Да и хер с ним, падаль мерзская. Сам бы убил! Так меня подставить. И Ковалев этот, гнида эсбешная!

— Сдох тот от передоза.

Сейчас раз Харатьянов всерьез удивился.

— Вы тут, что — решили весь Союз к хренам разнести? Я уже начинаю вас бояться, парни. Но вопрос остается открытым — куда линять! Давайте пока к выходу!

— Не линять, а двигать в Союз плюс один.

— Сеня, случаем, ты не стукнулся? Дай башку осмотрю!

— Не лапай меня, громила. По месту хода и ежу понятно. Свой схрон именно над ним Ломакин и соорудил. Я успел в базе коммунальщиков покопаться, пока коды ломались. Они открытые и в реестре значится некое строение, оформленное на подставное лицо, которым, собственно, сам Лом и является. А зачем ему сооружать что-то в непонятной глухомани? И что он так долго копался в подвале? Ты глянь его рюкзак.

Михаил тут же остановился и вытряхнул содержимое вещмешка бывшего резидента. На засыпанный грязью пол упали несколько коробок и укороченный автомат.

— Вот же сука!

— У него все возле самого хода спрятано.

— То-то думаю, почему я в его доме так себя странно оущущал. Списал на усталость, а это, оказывается, ход «дышал». Точно! Но как мы туда попадем, сейчас все оцеплено.

Харятьянов с интересом слушал своих агентов, весело поблескивая глазами. Нет, определенно эти парни — удачная находка!

— Пацаны, а меня возьмете?

— Куда мы денемся, пан Директор!

Михаил продолжал гнуть свою линию:

— Надо лесом пилить.

— Тепловизорами засекут.

— По реке пойдем, в воде. Смазанная картинка получится.

— Стоп, товарищи агенты! — Харятьянов остановился у широкой двери и с интересом рассматривал электрический замок. — Сеня, сможешь открыть?

— Без проблем, — Семен с улыбкой нажал красную кнопку, и дверь отъехала в сторону. — Не смотрите так, просто в здании включен аварийный протокол, а это выход.

В распахнувшийся проход первым с автоматом наперевес залетел Михаил и остановился как вкопанный:

— Вот это да!

— На этом и поедем. Я срисовал протокол подключения, пока меня возили туда-сюда. Сейчас попробую создать эмулятор ключа.

— Не надо, — Семен направил коммуникатор на машину, и через секунду двери пошли вверх. — Не благодарите, я все, что было у майора в «коми», запихал к себе.

Харятьянов покачал головой и повернулся к Михаилу:

— Он всегда такой?

— Когда как. Чур, я за руль!

Черная приземистая машина выскочила через въездные ворота через пару минут. Гибрид не нуждался в прогреве. Михаил увел уверенно. Рядом с ним уселся Директор, разбираясь в сложном управлении служебного кара.

— Вроде это.

Впереди на бампере гибрида замигали огни. Семен, севший позади и намечавший новый маршрут, восхитился:

— Козырно! Типа нам везде дорога?

— А то! — Дмитрий радовался как ребенок, получивший в подарок классную игрушку. — Включим на трассе. Я в целом маршрут запомнил, хотя тут все сзади затонировано вусмерть, но повороты считал. Миша, сейчас налево, прямо двести и направо. Дальше буду говорить по памяти. Технологические дороги. Ну, или будто бы технологические. Для нас важно, что они есть.

Через десять минут по трассе в сторону столицы мчалась черная спецмашина. Её узнавали издалека и уступали дорогу. Даже мчавшиеся на экстренный вызов пожарные и медицинские машины приняли в сторону. Раз спецмобиль МГБ мчится с такой поспешностью, значит, дело срочное.

Беспилотник Службы Движения срисовал датчик на государственном автомобиле, автоматически отметил, что тот движется с нарушением экологического режима, но затем включился лог безопасности. Летевший по трассе гибрид находился в особом списке. Потому в бортовой памяти дрона ничего не осталось из записей. Таков был вшитый в робот протокол.

Внимание людей операторов в это время было приковано к другому квадрату. Но и они вскоре после пришедшей сверху команды перестали следить за ним. Пусть МГБ само разбирается со случившимся. Им, что ли, больше всех надо?

Над столицей постепенно вставал рассвет, не сулящий некоторым личностям ничего хорошего.

Глава 20

Остров. Здание Дирекции темпорального равновесия. Сцена обсуждающая

Василий Ломовой вышел из лифта в покрытое мраком помещение и настороженно огляделся. Мало кто из живущих на поверхности центрального острова архипелага догадывался, что под с виду неприметной виллой находится целый комплекс подземных сооружений. В свое время Директории пришлось немало потрудиться, чтобы скрыть на этом небольшом острове масштабные строительные работы. Несколько боковых шахт, берущих начало в зданиях далее по кварталу, официальное прикрытие в виде замороженного позже масштабного строительства стадиона. На Островах подобные выверты приходящих инвесторов стали делом привычным. В этом исковерканном глобальной войной мире все зачастую шло по одному месту.

Ломовой лично участвовал в операции прикрытия и потому схема бункеров «темпоралов» была ему хорошо известна. Но черт дери, когда они успели переоборудовать именно этот этаж? Длинные ряды шкафов с гудящим и щелкающим внутри оборудованием в полутьме еле проглядывались. Лишь контрольные огоньки и дежурное освещение помогало хоть как-то ориентироваться в настоящем лабиринте. Что это? Новые компьютеры из иного мира? Так называемые дата-центры? Или нечто отличное? Бывший оперативник давно привык, что различные копии миров развивались неодинаково.

Наконец, он нашел дорогу к рабочему месту директора отдела темпорального равновесия. Вернее сказать, услышал. Широкая спина толстяка периодически содрогалась от усердной работы челюстями, утробное чавканье Большакова узнавалось издалека, как и его странные всхлипы. Единственной страстью этого ученого являлись всевозможные кондитерские изделия. Он их мог пожирать в любом количестве. Что сейчас, собственно, с охрененным аппетитом и делал.

— Влад, хорош жрать!

Большаков необычайно резво подскочил с места, как будто и не было этого рыхлого огромного тела.

— Вася, сука! Нельзя так пугать человека! А если бы я подавился?

— Да ладно! Ты и подавился? — Ломовой брезгливо очистил рукой часть заваленной вскрытыми упаковками столешницы и пододвинул стул на колесиках. Большаков сыто рыгнул и достал из кармана засаленную салфетку, начав вытирать испачканный рот. Со стороны это смотрелось ужасно, но Ломовому было не привыкать.

— И как ты умудряешься так тихо подходить?

Директор финансов пожал плечами:

— Ты же помнишь, что я начинал в оперативном отделе.

Большаков задумчиво изучил на мини-пиццу с салями, но самоотверженно отодвинул её в сторону, взяв в руки огромную кружку с чаем. Затем скабрёзно ухмыльнулся.

— Как же, помню — Васечка с Димочкой. Лучшие агенты Галактики! Разные слухи про вас ходили.

Ломовой помрачнел, но усугублять ситуацию не стал. Слишком давно они были с этим жирдяем знакомы.

— Ты лучше скажи, почему дело у тебя встало? Дантес мне уже всю плешь проел. Каждый час важен.

— Дело! — фыркнул начальник темпоральной директории, отдела, отвечающего за создание и профилактику «кротовых нор», которых все по давней традиции называли «ходами».

— Ты не финти, Влад! Я тебе не консул, что живет на отдаленке.

Большаков внезапно вскипел:

— Васенька, ты лучше сначала глянь вон туда!

Влад нажал жирными руками пару клавиш и в полутемном зале зажглись направленные в сторону оборудования лампы.

— Ох, ни фига себе! — Ломовой обошел груду металла и пластика, некогда бывшими «пробивной машинкой». Генератором, с помощью которого вычислялись возможные «кротовые норы». Финансовый директор осторожно поддел железкой оплавленный кожух и заглянул внутрь. — И что тут случилось?

— Как это что?! — Большаков нервно забегал вокруг. На его жирном лице моментально проявилось множество эмоций. Уж кого — кого, а Влада ученым сухарем назвать было нельзя. — Все сгорело к херам! Вася, мы лишились генератора. Ты понимаешь хоть это?! Хорошо, защита сработала, иначе полкомплекса в трубу. А я его собирал буквально по кирпичикам. Вы же все жмоты, мне лишнюю копеечку отдать жмётесь. Зато, когда подгорело, то сразу — Влад, помоги спаси, миленький! Хером, что ли пробивать вам «червоточину»?

Ломовой озадаченно посмотрел на лучшую ученую голову Директории.

— Как такое могло случиться? Тут же все экранировано! Мы сюда пару пароходов с металлом привезли, одного бетона на сотни тысяч кубов. У тебя тут целый Форт-Нокс, дьявол дери.

— Как видишь, не помогло! Мне теперь минимум месяц требуется, чтобы все хоть как-то восстановить. А это, между прочим, остановка кучи проектов.

— Так, не кипешуй! — поднял руки Ломовой. — Есть запасной генератор.

— А мощность? А тяга? У вас ведь мир плюс пять! Там такое внутреннее напряжение, что мама не горюй!

На Большакова было печально смотреть. Казалось, что он сейчас расплачется. Как ребенок, у которого отобрали игрушку.

— Ладно, успокойся, Влад. Вспомни, каково было поначалу. Так это нормально вам, научникам. А мы, как в поле незнаемом постоянно трудились. Все вроде такое же, Советский Союз как Союз, а сколько по мелочам палились? Цены, зарплаты, отношение к валюте. Да бабы и то на съем по разному реагировали.

Ломовой потащил Большакова обратно к столу и достал из кармана неизменную фляжку. Влад вскинул удивленные глаза:

— Неужели та самая?

— Ага, заветная. Посуду давай!

Ученый на миг завис, а затем суетливо полез в небольшой ящик.

— Напиток богов!

— Хватит чавкать! Такую элитную вещь заедать пиццей!

— Чем хочу, тем и заедаю. Налей еще!

— Ты знаешь, сколько пятьдесят грамм такого коньяка стоит?

— Мне хоть не заливай, что ты его купил.

Ломовой засмеялся:

— Притащили по блату. В одном жарком Союзе хранилище вскрыли.

— В смысле жарком? Климат поменялся?

— Да нет, революция, войны. Москва стала добычей для лихих ребятушек.

— Ну тебя и носит.

— Это не я, а Дима приволок. А ты ему помочь не хочешь.

Большаков так и застыл с куском пиццы во рту.

— Вася, блин! Ты сам видел!

— Ты мне-то пургу не неси. Что случилось на самом деле? Говори, все равно выпытаю.

Светлые глаза директора финансов буквально заледенели. Большаков нервно сглотнул, но деваться ему было некуда. Выносить сор на Директорию не хотелось.

— Проход.

— Что проход? Второй ход также не работает! Проверяли. Да ты прожуй сначала!

Большаков жадно присосался к чашке с молочным коктейлем и затем зачастил:

— В этом вашем долбанном пятом Союзе есть еще один ход. Из-за него равновесие системы пошло по одному месту, и мои ребята не успели среагировать. Ты же знаешь физику процесса.

— С хрена ли… Вы сами хоть в ней разбираетесь?

Большаков бешено закрутил руками. В чем-то Ломовой был прав. По факту имелось лишь несколько теорий, безо всякой базы доказательств, но с кучей практических примеров. Как это все увязать вместе никто во множестве миров даже не представлял. Директория ситуационного прогноза лишь разводила руками. Они то и дело через ходоков передавали часть знаний в параллельные копии, но нигде ученые так и не находили ответа. Разве что удивлялись полученной непонятным образом абракадабре. Хотя самые умные и настырные уже переехали на Острова. И не всегда по своей воле.

— Я бы попросил!

— Короче, Склифосовский!

Большаков некоторое время ошарашенно смотрел на старого знакомого. И откуда этот шнырь берет столько новых выражений?

— Два хода в реальность — это уже скорее норма. Мы научились их стабилизировать. Большее количество — проблема. Мы обычно запрещаем пробивать новые червоточины, пока не закроем вскрытые старые. И если бы знали, что существует еще один ход, то не предприняли без подготовки ни единого шага.

Ломовой налил еще по малюсенькой стопке зеленого стекла и задумался.

— А как так получилось, что в том технологичном Союзе три хода? Он уже настолько продвинулся технически, что занялся поиском параллельных Вселенных? Почему Директории ничего об этом неизвестно?

Большаков в сердцах бросил на стол недоеденный кусок. Для тех, кто хорошо знал толстяка, это был крайний шаг отчаяния:

— Да к едрени фени вашу Директорию! Вася, тебе не кажется, что все просто стало по писюнному месту? Меня, сука, главного крота, ни одна зараза не предупредила! Я сжег этот чертов генератор совершенно напрасно. Полгода работы коту под хвост.

Директор финансов влил в себя элитный пятидесятилетний напиток, совершенно не ощущая вкуса. Ломовой озадачился:

— То есть вы ни сном, ни духом, а ход уже был?

— Я тебе, о чем и толкую! Сейчас придется задействовать резервный генератор, искать первые две кротовые червоточины и закрывать их к чертовой матери! Лишь потом сможем вообще работать в этой копии!

— Сколько тебе нужно времени?

Большаков, раскрыв рот, глянул на собеседника, потом пошарил по столу в поисках съестного.

— Месяца два. Не смотри так! Это мы все будем бегать как ошпаренные. И ты в их числе, — ученый осклабился. — Уже предвкушаю твое лицо, когда получишь от меня смету.

Ломовой не проявил никаких эмоций:

— Деньги как раз не проблема. Но Харатьянов и ходоки с резидентом могут быть потеряны навсегда.

Большаков отмахнулся:

— Только не говори, что Дима твой лепший кореш. А работники для проекта лишь расходный материал. Цель — все!

Ломовой усмехнулся и забарабанил по грязной столешнице ухоженными ногтями:

— Сам-то в это уверишь?

— А что еще остается? Рутина затягивает, но не забываем, ради чего мы всю эту клятую кутерьму затеяли.

Василий откровенно заржал:

— Да ради жизни во Вселенной. Ты что не рад, что работаешь в самой могущественной организации множествах миров? Властители великих стран считают, что это именно они могущественны, имеют право повелевать сотнями миллионов людей. Но на самом деле эти упыри лишь мелкие клопы на великой зеленой дороге жизни. Что они против вечности?

Большаков озабоченно уставился на коллегу:

— Раньше я не замечал у тебя мании величия.

— Это не мания, Влад, а констатация факта. Подумай об этом как-нибудь на досуге и наведи, пожалуйста, в своем сральнике хоть какой-то порядок! Самому не противно? — Ломовой встал, и уже уходя бросил напоследок. — И ты не прав. Движение — все, а цель ничто. Так и живем!

Большаков некоторое время смотрел вслед гостю, затем зло ощерился:

— И ты еще учить меня будешь. Наверняка сейчас побежишь к консулу выпрашивать контроль над оперативниками. Да по хер тебе Димас! Куда катится этот говенный мир?

Толстяк тяжело вздохнул. Как все-таки проще было в родном провинциальном НИИ. Даром что он относился к Академии Наук. Растительное существование большинства научного персонала компенсировалось могучим умом нескольких молодых дарований. Руководство о таком соотношении прекрасно знало, тайно «подогревая» «локомотивы науки» скрытыми от большинства премиями и пайками. Очередь на квартиры двигалась для таких гениев быстрее, карьера устраивалась благополучней. Да и жили они напорядок сытней.

Требовалось лишь вносить имена руководителей направлений в список соавторов изобретений и научных трудов. И никаких тебе проблем с чужими мирозданиями! И зачем он ушел из этого сытого местечка? Жил бы себе потихоньку, ездил на курорты, затем в санатории, построил дачу и нянчил внуков. Нет, захотелось спасти Вселенную от конца света. Как будто это возможно? Большаков махнул рукой и нащупал кнопку включения чайника, затем радостно улыбнулся. Где-то у него была заначка с пончиками! И пусть весь мир подождет! Ходоки сами о себе позаботятся, туда берут ребят хватких.

Глава 21

Союз плюс один. Сцена раздумывающая

Спортивный молодой человек стремглав выбежал из домика, и после завершения гимнастических упражнений, нырнул в воды небольшого водоема, гордо называемого здешними обитателями озером. Хотя неправильной формы водное пространство с трудом тянуло на пруд. Михаил вынырнул на поверхность, сделал несколько взмахов руками и подплыл к мосткам, на которых его ждали полотенце и теплый халат. Крепкое туловище на свету утреннего солнца запарило, отлично различимый в солнечных лучах пар шел также изо рта. Лето уже кануло в вечность этой копии, так что водные процедуры в это время года прельщали не всех.

— И охота тебе себя мучить?

Семен как раз был одет по погоде. Теплые спортивные штаны и кофта, на голове шапочка. Пусть сентябрь в этой копии СССР выдался на удивление теплым, но средняя полоса это вам все-таки не курорты субтропической Абхазии. Вернувший свой цвет волос парень зябко поежился и запахнул на груди кофту. Здоровяк закончил вытираться и бодро отрапортовал:

— В здоровом теле здоровый дух! Когда еще начинать моржевание, как не осенью?

Михаил накинул халат и ловко перехватил чашку кофе из рук Семена.

— Эй, ты чего?

— Мог бы догадаться и товарищу принести!

— Я к тебе в служанки не набивался, — обиженно уставился на опустевшую чашку Сеня.

Михаил оглянулся на старого друга:

— Ты чего такой сегодня?

— Да надоело сидеть тут. Тоска смертная.

— Ну да, лучше во внутренней тюрьме МГБ или у бандитов в казематах.

— Ты сам знаешь, что я не об этом.

— Да я в курсе. Банальный приступ спермотоксикоза.

Сеня некоторое время рассматривал пышущего здоровьем и удалью Михаила, затем осторожно спросил:

— Ты сейчас, что имел в виду?

Светловолосый здоровяк махнул рукой:

— Можно продолжить разговор в доме?

Жадно улепетывая яичницу с сосисками, Михаил выложил:

— Да я вижу, что ты маешься. Не хватает точки приложения усилий.

Семен не упустил возможности поддеть товарища:

— Это ты сейчас о сексе?

Михаил отвлекся от тарелки и бросил взгляд на ехидно улыбающегося Сеню:

— И точку, и письку, и руки, можно даже мозги приложить. Но ты в целом прав. Отдохнули и хватит!

— Думаешь, пора начать бить лапками, взбивая сметану?

— Ага, точно пора. Рай сам не настанет.

— А Дима?

— Дима свои задачи решает. Он документы нам сделал, на этой хате можно жить хоть до опупения. Заначку местную мы всю выбрали.

— Держите деньги в сберегательной кассе!

Михаил задумчиво прожевал кусок хлеба и колко заметил:

— Смех смехом, но эта шутка здесь как раз работает.

— Ты это к чему? — отвлекся от плиты Семен.

— В этом Союзе есть настоящая стабильность. Вся копия буквально ею пропитана. Может, права поговорка — поспешай, не спеша. Надо двигаться вперед без рывков и ускорений.

— Ты чего? — Сеня снял с плиты турку с готовым кофе и начал доставить фарфоровые чашки. Михаил же по своей давней привычке нервно забегал по маленькой кухоньке. Снятая через посредников дача была старой, годов пятидесятых постройки, но вполне удобной и крепкой. Умели строить в те времена.

— Стабильность! Вот в чем секрет этой копии. Надо бы выбраться в какой-нибудь центр, походить по библиотекам, почитать книжки. Нужна живая информация.

— Было бы неплохо. Развлеклись заодно маленько.

— Сеня, я совсем не о том. Как ты не понимаешь — здесь отличное место для долговременной базы. Я вот чего не пойму, с какого рожна этой копии дали всего лишь плюс один? Что-то тут нечисто.

Семен разлил кофе, поставил чашки на стол и открыл коробку конфет. В финансах они стеснения не испытывали. Спасибо Дмитрию, он любил в самых значимых копиях оставлять весомые заначки в настоящей местной валюте. Мало ли что может случиться с агентами или резидентом. Здоровяк, наконец, успокоился, сел и сделал глоток обжигающего напитка, забросив в рот шоколадную конфету из местного объемистого писка дефицитов. Сеня уютно откинулся в кресле.

— Тогда нам потребуется глубокая верификация. Шеф на такое не пойдет. Это уже другой уровень внедрения, как у штатного резидента. Сам знаешь, чем больше вмешательства, тем сильнее темпоральные волны.

Михаил опустил чашку на стол и кинул острый взгляд на товарища:

— Сами сделаем и поставим перед фактом. Не забыл, что он нам должен? Где, кстати, его хваленый француз?

— Там же, где остальные. Делит шкуру неубитого медведя.

Михаил бросил удивленный взгляд на компаньона:

— Считаешь, что его потому не вызволяли?

— Неважно. При любом раскладе там уже идет драка за место. Дима забрал в свой отдел слишком много полномочий. Все директории зависят от него.

Здоровяк глотнул кофе, блаженно зажмурился и уже более спокойным голосом проговорил:

— В такоем разе нам и удобней. Диме мы будем нужны, как верная запасная команда. База также пригодится. Мало ли что может произойти во Вселенной.

— А ты уверен, что за нами сюда не придут?

— Откуда? Старый ход мы заблокировали.

— Со стороны Союза плюс пять ход работает. Не слишком сложно его найти.

— Это ты точно заметил. По пути заодно навестим проход, проверим наши ловушки.

— Умные люди их обойдут.

— Следы так или иначе останутся. Мне ли тебя учить?

Семен вздохнул:

— Временами так не хватает технологических ништяков продвинутых копий. Здесь кнопочный телефон — уже событие!

— Зато ты на хрен никому не интересен. Цени свободу!

Сеня вскинулся:

— Ты ничего не забыл, братец? Прописка, военный билет с отметкой о постановке на учет, налог не бездетность и прочие радости социалистического общества.

— Не ссы, прорвемся! Лучше подумай, куда смотаться.

— Ясен пень, что в Свияжск.

— Опа, никак Людочку вспомнил? Считаешь, что она о тебе не забыла?

— Думай глобально! — Семен отправил в рот конфету и начал загибать пальцы. — Уже не девочка, мяться и теребить простынку не будет. Есть хата и дача. Положение. У твоей Светочки, опять же, связи.

— Это почему это у моей?

— Видел я, как она тебя тогда провожала. Облисполком в здешней копии поважнее, чем обком. Настоящий рассадник власти и связей.

Михаил засомневался.

— Так когда это было?

— По здешнему календарю лишь два месяца прошло.

— Да, совсем забыл. Дима что-то про это говорил.

— Парадокс из-за нелогической «червоточины». Но это к научникам из темпорального. Мы же ситуацией можем воспользоваться в собственное благо. Как будто далеко и не уезжали.

— Верификацию с помощью Светланы провести?

— Сами сделаем, её попросим помочь, чтобы побыстрей бумаги прошли. Она же тебе не откажет? Надеюсь. А, Миха?

Семен состроил самый умильный взгляд.

— Я тебя, зараза, когда-нибудь грохну!

— Дай только сначала пар выпустить. Людка- знойная женщина! Все-таки их лучший возраст от двадцати пяти до тридцати пяти. Если себя не запускают, конечно. Все еще шевелится и приятно потрогать. А какой огонь внутри! Светочка твоя также чудо как хороша фигурой. И спереди, и сзади торчком и пучком.

— Блин, Сеня!

Щупловатый компаньон ловко увернулся от брошенного тапка и заливисто захохотал. Он знал, как стимулировать своего лепшего друга на дальнейшие приключения.

Два прилично одетых молодых человека, сошедших с проходящего в столицу поезда не привлекали к себе особого внимания. В этот раз парни решили обойтись без фирмы. Хотя опытный взгляд сразу бы оценил импортные куртки и хорошую неброскую обувь. У этих ребят явно имелся выход на торговлю, а также вкус, чтобы не скатиться к пошлым джинсовым шмоткам золотого поколения. Странно, но дети элиты отчего-то редко хотели становиться настоящей элитой по определению. Им обычно хватало верхов полученного среднего образования и помощи влиятельных родителей в первоначальной карьере.

Редко кто из них становился полноценным руководителем или совершал великие открытия в какой-либо сфере. Как так получилось, что в стране, которая была построена на стремление к справедливости, этой самой справедливости днем с огнем не сыщешь. И ведь дело даже не в государственном устройстве. Ходоки отлично помнили теоретические разборы исследуемых ими копий. Внешне все обстояло вполне благополучно. Но дьявол прятался в деталях. Мелочи медленнотекущего бытия и господин обыватель здорово портили картину фасадного благополучия державы. Личный интерес всегда брал верх.

Люди нигде не менялись.

— Сейчас куда?

— По первому адресу, — Михаил закинул за спину удобную сумку-банан. По ней и шапочкам их можно было принять за спортсменов. — За этим барыгой должок.

— Не боишься, что спалимся? Бабло же есть!

— То казенное, а это трофей.

— Ну, смотри! Как бы потом не пожалеть.

Они неспешно двинулись к остановке трамвая. Деньги на такси у парней, конечно, имелись. Но зачем лишний раз палиться? Органы правопорядка в первую очередь опрашивают лихих городских извозчиков. Те много чего примечают, а некоторые откровенно стучат оперативникам. И чаще всего не по своей воле.

— Вторая квартира с проспекта, — опытным глазом определил расположение жилья местного барыги Семен. Он на архитектуре различных миров собаку съел. Его хлебом не корми, дай рассмотреть план какого-нибудь помещения. Как будто полевой агент искал некий крипто-ключ, подходящий для любых схем градостроительства.

— Тогда ты поищи место, где можно пожрать, а я подежурю.

— Бабки спалят.

— Не боись, — Михаил чарующе улыбнулся, — я с ними договорюсь.

Семен ехидно ощерился и попилил дальше по проспекту.

«Надо бы купить или добыть карту Свияжска!»

Город немаленький, к миллиону приближается, ориентироваться в нем уже сложно. Зато всегда есть где сховаться. Главным минусом огромных и, казалось бы, удобным для нелегального положения столиц являлся факт наличия в них основательных сил всевозможных органов правопорядка. Муниципальные, столичные и государственные, даже военные спецслужбы густо населяли столичные кварталы и предместья. В обычном, даже густонаселенном городе такой опасности не было, поэтому для инфильтрации они подходили лучше. Большая часть резидентов располагалась в крупных промышленных и научных центрах, чаще всего в европейской части страны. Но редко в национальных окраинах. Слишком уж они были своеобразны.

— Ну что?

Михаил дожевывал прихваченный из столовой пищевого комбината пирожок. Многоопытные ходоки знали, что лучше всего кормят в рабочих столовых. Там воровать обычно не дают, и за поставками продуктов и качеством готовки следит чаще всего высшее начальство. Отголоски голодного крестьянского прошлого. На пустое брюхо всякая ноша тяжела.

— Дома. На кухне мелькал.

Михаил сноровисто натянул темные нитяные перчатки, поправил на голове шапочку «Петушок» и коротко скомандовал:

— Двинули!

В подъезд они вошли не одновременно, чтобы не создать впечатления толкучки. Мало ли кто будет входить, выходить. Хоть и время дневное, рабочее, но люди в доме проживают разные. Есть вездесущие пенсионеры, да пионеры из школы возвращаются. Доблестным комсомольцам и комсомолкам еще рано. Вскрыть стандартную дверь благополучной копии Союза для опытных ходоков плевое дело. Зайти тихой сапой внутрь квартиры и свалить на пол не ожидавшего подлянки хозяина также не было проблемой.

— Петрович, ну нам-то мозги не сношай! Егор Михайлович на тебя показал. А он врать не любит. Не так ли Майк?

Сеня играл плохого следователя и играл вполне успешно. Обычные такие мелкие говнюки больше всего изгаляются над жертвой. То ли у них комплексы так работают, то ли самоутверждаются подобным подлым образом. Петрович был калачом тертым, но опыт налетчиков оценил сразу. Как и свои жалкие перспективы в случае отказа. Он мрачно пробасил:

— Чего хотите, граждане бандиты?

— Того же, что и все. Долю малую. За тобой, говорят, должок.

Пожилой, но еще крепкий мужчина обиженно засопел. И откуда эта шантрапа свалилась на его бедную голову? Жил себе спокойно, починял примус.

— Отдам. Долг это святое. Но наличности сейчас нет.

— Дядя!

— Сказал отдам, значит, отдам. Берите валютой. По хорошему курсу.

Семен переглянулся с товарищем. Тот еле заметно пожал плечами. Выражение его лица под шапочкой было не видно. Привычных по темным мирам спортивных головных уборов здесь не нашлось, так что в цветастых «петушках» с прорезями для глаз и рта ходоки смотрелись гротескно. Но и так ситуация в целом понятна. Примерный курс доллара им известен, еще в том городке поинтересовались. Как ни странно, но обмен всевозможной валютой в этой вариации Советского Союза был неплохо развит. Почти в любой сберкассе можно было обменять валюту на советские полнокровные рубли.

Но каков все-таки артист! Им сообщили, что это «ломала» средней руки. Хотя убранство квартиры буквально вопило о довольно хорошем достатке хозяина. Нет, здесь не было напыщенного барства, характерного для выходцев из деревни. Это те любили завесить стены коврами, зарубежными плакатами и безвкусными репродукциями. Забить пусть и импортную, но стандартную мебель дефицитным хрусталем и фарфором. Сеня ехидно обзывал такой дизайн «Дорохо-бохато».

Или другой полюс пролетарского чванства — подкос на дореволюционную элиту. Дворянством в корнях подобных обывателей чаще всего даже не пахло. Хорошо, если второе поколение чиновников от советской власти. Но желание выглядеть чуть ли не старинным боярским родом приводило к наполнению типовых городских квартир всевозможным антикварным хламом. И вдобавок повсеместное выпячивание «посконного православия» в виде скупки потемневших от времени и требующих бережной реставрации икон. В итоге вместо жилых комнат обычно получалось подобие кладбища и музея.

Семен терпеть не мог таких квартир, хотя по работе именно в них чаще всего и приходилось бывать. Этот же «ломала», то есть мелкий финансовый дилер имел неплохой вкус и стиль. Неброско, но доходчиво убранство квартиры показывало опытному взгляду настоящий доход хозяина. Мебель дружественных социалистических стран из фирменных коллекций. Богемское стекло литерных партий. Радиотехника как раз отечественная, но также лучших производителей. «Буревестник» не уступит показателями иным японским проигрывателям, а рядом стоят прибалтийские колонки и высококлассный усилитель производства Ленинградской свободной экономической зоны. Да и книги подобраны не из серии — «Лишь бы были».

Хозяин — явно незаурядный человек. И это конкретная подстава!

— Показывай. Ты же знаешь, что мы тебя не тронем, возьмем только свое.

В глазах Петровича появилась тоска. Жадным он был все-таки человеком. Так не его жадность, то и не попал «ломала» в такую передрягу. Проблемы всегда у тех, кто не желает делиться. Вроде и прописная истина, но нутро человека за тысячелетия так и не поменялось.

— Показывай и разойдемся по-хорошему.

Хозяин нехотя встал и потрусил мелким шагом в гостиную. Его лодыжки были предусмотрительно связаны капроновым шнуром. Если что, далеко не сбежит. Пакет с деньгами лежал в замысловатой нычке, утроенной в секции, где хранились столовые приборы. Странно это вообще. Зачем хранить в сервантах дорогие сервисы на восемь персон, если здесь не бывает гостей? Деловые не в счет, там обычно требуются рюмки и бокалы.

Пока Михаил развязывал пакет и пересчитывал «кирпич» с американской валютой, Семен внимательно рассматривал стенку, на которой висел изящный эстамп. А у этого торгаша есть вкус или хороший консультант. Но совершенно нет выдержки. Опытный ходок заметил, как глаза Петровича испуганно заметались, когда они проходили мимо стенки. Это самое важное в работе полевого агента — примечать и замечать мелочи. Они или жизнь спасут или откроют возможность заработать. Дождавшись, когда «кирпич» с валютой уйдет в спортивную сумку компаньона, Сеня скомандовал:

— Майк, проследи за этим хмырем.

Петрович только что не застонал, когда Семен нашел за эстампом и фальшстенкой дверцу небольшого сейфа.

— Это мы удачно зашли!

Они слишком давно работали вместе, и Михаил все понял с полуслова. Он коротко стукнул Петровича по шее, вырубив того на некоторое время, и подошел ближе к Семену.

— Вскроешь?

— Айн момент! Простота хуже воровства. Петрович сейф на самом видном месте устроил.

— Хорошо живут, суки! Безопасность ни к черту.

— Завидуй молча. Мне лично такой подход нравится. Если уж барыги ничего особо не опасаются, то, значит, обычный пипл сидит на попе ровно.

Михаил согласился:

— И это в целом неплохо. Ну что там?

Щуплый товарищ по ремеслу ловко вынул из узкого сейфа обтянутую черным бархатом шкатулочку. Та открывалась без замка и усилия. Блеснуло желтым.

— Ни хрена себе. Золото ему зачем?

— Это не просто золото, Миха, это монеты. Но какие-то странные. Новье.

Михаил скинул надоевшую шапку-маску, достал из кармана портативную лупу и внимательно рассмотрел крупную золотую монету.

— Новая, еще блестит. Сто рублей Госбанка СССР. А на обороте все по аглицки. И вес приличный. Сеня, тут минимум кило два золотишка.

— Нашего, Миха, золотишка, — задумчиво протянул товарищ. Они отлично друг друга поняли. Принесенный из Союза плюс пять чемодан старых червонцев по закону принадлежал Директории. Ходоки же могли претендовать лишь на премию. То эти монеты — уже их законная добыча. Ну пусть и не законная, но в качестве трофеев сойдут. Кто их среди своих осудит? Верификация — дело дорогое.

— Проблемы могут возникнуть.

— А когда у нас их не было? Зато вопрос с финансами закрыт надолго.

Михаил поджал губы и кивнул. Даже не ради денег, а ради куража стоило взять тайник барыги.

Из дома они вышли преображенными. Искусство мимикрии первейшее в среде ходоков. Надень на голову яркую смешную шапочку, и запомнят именно её, а не тебя. Знаковые детали — фасон очков, высокий воротник, кепи с длинным козырьком, выражение лица, походка. Все было важно. Особенно в мирах, где оказались развиты различные средства слежения вроде видеокамер и даже беспилотных дронов. Никто во дворе, да и на трамвайной остановке не обратил внимания на двух молодых работяг. Практиканты ПТУШники, наверное, из ЖЭКа домой едут.

На задней площадке пустого трамвая ходоки заново преобразились. Куртки вывернулись наизнанку, в плечи был вставлен поролон, за щеки ушли силиконовые расширители, на головах появились фирменные «петушки» с надписью спортивного общества. Так что в центре города сходили два молодых, но крепких на вид и откормленных на казенных харчах спортсмена. Даже щупловатый Семен сейчас выглядел эдаким качком недоростком.

— Где кантоваться будем?

— Точно не в гостинице. Частный сектор.

Семен выдохнул и тут же потрусил в стоянке такси, оттерев в сторону провинциального командировочного:

— Шеф, два счетчика, до рынка, возможно, и дальше.

Оттертый мужчина в демисезонном пальто попытался возмутиться:

— Товарищ, я следующий в очереди!

На что равнодушный таксист тут же безапелляционно отреагировал:

— Гражданин, эти ребята раньше занимали. Не видите, что ли, торопятся товарищи на соревнования. Молодым везде у нас дорога!

Семен радостно, с глуповатым выражением на лице гоготнул шоферской шутке. Надо отрабатывать реноме спортсмена.

Таксист оказался кладезем знаний о фасаде города и его изнанки. В другом случае ходоки давно бы поменяли машину. Но вряд ли подобного болтуна и балагура возьмут в органы стукачом. Такие личности вольно или невольно все равно взболтнут лишнего. Быстро отыскав на базаре хозяйку очередной «лежки» и договорившись о встрече, ходоки решили ехать в баню. Ну а где еще можно с пользой провести время? Не в библиотеке же? Таксист Николаич тут же посоветовал им одно заведение в центре.

— Какой там бар, ребята! Пиво чешское, раки волжские, ёрш мурманский. Отдохнете душевно. Но сразу предупреждаю, Васе на входе придется сунуть чирик. Или очередь до морковкиного заговенья.

— Не проблема, шеф!

Таксист отчего-то сразу увидел в парнях богатого клиента, даже оставил номерок телефона диспетчерской. Интересно, сколько же спортсмены в этом варианте Союза зарабатывают? Увесистая сумка с ценным содержимым по пути нашла себе пристанище на центральном вокзале. Пусть милиция бережет деньги и золото в автоматической камере хранения.

— Рыбка хороша!

Семен оторвал кусочек вяленого ерша и полюбовался на янтарного цвета филе.

— Да и раки неплохи, но я бы сейчас заправился чем-то более основательным. Вряд ли у той бабки с готовкой нормально.

— В ресторан пойдем?

— Здесь сосиски есть и гуляш. Пойду закажу, и в дом прихватим несколько бутылок чешского.

В подобных заведениях все решалось старым проверенным способом. Энная сумма в виде купюры перекочевывала в карман или страждущую лапу берущего. И все вопросы типа выноса напитка решались в один момент. Распаренные парни влили в себя несколько кружек пива, основательно заправились и вывалились наружу. Осенний промозглый воздух блаженно остудил разгоряченные лица. Думать и обсуждать ничего не хотелось. Пусть этот день пройдет втуне. Дежурившее у статусного бара такси, и короткая поездка в квартал частных строений. Их уже ждали, постели были заправлены, стаканы для пива выданы. Хозяйка лишь поинтересовалась надолго они в город. Надо ли регистрироваться, ибо с этим нынче строго. Но ответ, что они тут лишь на пять дней, её вполне устроил. И деньги заработает, и проблем меньше.

Глава 22

Союз плюс один. Сцена деловитая

— Молодец бабка! Стол накрыт и даже неплох.

Освеженный водными процедурами здоровяк уселся за стол и тут же заработал вилкой и ножом, уплетая котлету с яичницей.

— Какая она тебе бабка? Лет сорок от силы.

Михаил хитровато взглянул на товарища и не удержался от подколки:

— Запал, что ли на старушку?

— Да ну тебя! Мамке моей не больше было, кода померла. Постарела просто рано.

Михаил помрачнел. Их прошлое зачастую было неприглядным. Не всем свезло родиться в спокойных и благополучных копиях мироздания.

— Ты так никогда не рассказывал, отчего она умерла.

— Да ничего интересного. Рак. Сгорела в три месяца. Кто у нас там будет лечить простолюдина? Всем же некогда, надо революцию или бунт устроить!

— Пиво осталось?

Этот день они решили посвятить «мозговому штурму». События вчерашнего дня выявили некоторые местные непонятки. А непонятки в свою очередь- это первый звоночек к будущим проблемам. Ну а проблемы ходокам в их нелегкой работе совсем непотребны. Так что лучше разбираться с ними До, чем После.

— Легат или что-то утаил, или сам был не в курсах.

Легатами в их среде называли подручных резидентов. Обычно их набирали из так называемых «молчунов», то есть людей неболтливых, но исполнительных. Задачи легатов были просты — доносить до возможных клиентов хотелки агентов, а также озвучивать деловые предложения. Классические посредники и в том же время узлы растянутой на территории страны-копии агентурной сети. Им чаще всего можно было смело доверять, ибо люди проверенные и доверенные.

Ну а кто в здравом уме откажется заиметь к пенсии домик возле моря, подтвержденный официальными бумагами хороший доход где-нибудь на Крайнем Севере? И все это за не самую пыльную работенку. Дурных нема! За денюжку малую можно и не на такое подписаться. Откровенной уголовщиной и спекуляцией их деятельность вовсе не пахла. Разве что в некоторых заштатных мирах, где «не пущать» и «ничего нельзя» стало коварной императивой бытия. Но в таком тухляке Директории искать обычно было нечего. Подобные копии просто исследовались и забрасывались.

— Вот бы у него самого и спросить? Чего он нам порожняк прогнал?

— Без Димы? — внимательно посмотрел на компаньона Семен.

— Да нет, — вздохнул тот, — эту проблему надо с ним решать.

— Но золото все равно наше.

— Наше, — подтвердил Михаил. — С шефом договоримся. Ему решать, что делать дальше с легатом. Это уже его второй прокол. Что там таксист говорил?

— Такие стольники чеканят для заграничных инвестиций. Их реальная стоимость больше номинальной. Не понимаю я эти финансовые траблы.

— Не суть. Банкиры любят дурить пипл, чтобы прибыль из воздуха извлекать. Если Советы придумали нечто подобное, то флаг им в руки и барабан на шею. Но вот откуда у «ломалы» взялись такие монеты? Представляешь, сколько они стоят в рублях?

Семен поставил бутылку на стол:

— Целое состояние.

— Отсюда вывод какой? Золото не его и ходит в их кругах незаконно.

— Серьезные люди за ним. Легата колоть надо.

— Надо. Безусловно надо. Но с Димой. Ибо здорово подозреваю, что после подробного допроса у легата начнутся проблемы со здоровьем. Но пока на повестке дня вопрос такой — линяем или здесь остаемся?

— Смысл линять? Мы пока не засветились.

— Неправильно ты, отец Герасим бутерброд ешь. Вопрос в следующем — есть у тех барыг силы и средства нас искать?

Семен неспешно сходил к холодильнику за пивом и закуской, не торопясь налил напиток в бокалы, нарезал колбаску и сыр.

— Наводку от легата Дмитрий получил по телефону. Из всех людей, с кем мы общались, нас можно привязать лишь по таксисту.

— Для которого мы ушлые спортсмены, ездившие на международный чемпионат и провернувшие там незаконную махинацию.

— У хозяйки мы командировочные из артели. У тех вечно проблемы с заселением в городские гостиницы. Им проще налом частнику отдать.

— С каких это пор артельщики в импорте ходят?

— Отсталый ты человек, Сеня. Артели нынче в фаворе. Частная инициатива не наказуема, если облагается налогом и пользу приносит.

Семен закинул в рот кружок колбасы и задумался:

— Странно все это. Почти все успешные в экономическом плане Союзы используют частников, кооперативы и прочие артели. В самых ушлых совместные предприятия с капиталистами. Да хоть как их назови. Вроде власти коммунизм строят, но собственничество поощряют.

— Это ты ухарям из научных отделов намекни про объяснения. Именно они ищут некий идеал. Мы с тобой его пока так и не видели. Или жопа с ручками, где лишь бы выжить, или цифровой, но зато сытый концлагерь, откуда мы еле ноги сделали. Да и то в тамошней элите выросло целое поколение фронды. Им же всегда всего мало. Они смотрят на западных буржуев и люто им завидуют. Хотя сами как сыр в масле всю жизнь катаются. Нет предела человеческому пресыщению!

— То есть коммунизм недостижим? Тогда на хрена его строить?

— Не знаю, — пожал плечами здоровяк. — Все равно некоторые элементы его в тело любого социалистического государства интегрированы. Оттуда прогрессивные европейцы скопировали. Чтобы их социум стал стабильней. Так что смысл телодвижений есть.

— Допустим, так. Ну а дальше почему нет движения? Отчего остатки отжившей системы родовым пятном маячат во всех копиях? И даже развиваются в виде черного и серого рынков? Неужели нельзя поступить по-иному?

— Ты от меня что хочешь, Сеня? Я не правитель и даже не ученый.

— То-то и оно!

Михаил рассердился и забегал по кухне. В этой копии не было таких строгостей с архитектурой у частных строений. Разве что в плане пожарной безопасности. Поэтому дом у их хозяйки был довольно просторный, кухня и туалет благоустроены.

— Давай, лучше определимся, что делать будем? Камера хранения до завтра оплачена.

— Да не суетись! Если барыга с криминалом связан, то нас искать среди той среды будут. Если кто-то из властей дела крутит, то ментов позовут. Это уже серьезней, но терпимо.

— А если комитетчики?

— Ну это полные кранты. Но все равно искать начнут в первую очередь в криминальной среде. Но, знаешь, сильно сомневаюсь. Зуб даю, это кто-то из крупных теневых дельцов барыжит. И действовать они будут просто. «Ломале» в жизнь не поверят и запытают бедолагу до смерти.

— Почему это? — обернулся удивленно Михаил.

— Потому что придурки, и с таким поворотом дел еще не сталкивались. Они мыслят стандартно. Нет золота, значит, украл! Так что не кипешуй, бродяга. Сегодня сидим, не отсвечиваем. Вечером с хозяйкой тяпнем по-маленькому, посудачим о том о сем. Она на базаре много чего слышит.

Михаил подколол товарища в очередной раз:

— Ну, ты ей еще оприходуй!

— Да иди ты! Первый же пойдешь. Я лучше Люду подожду.

— Смотри, не взорви её изнутри!

— Завтра и позвоним девчонкам. Пора выходить в люди. Город мне нравится. Большой, но просторный.

— Согласен. С этими дамами можно классно осесть. Легенда?

— Надоело по морям ходить, а тут город хороший и климат мягкий.

— И документы с работы будем ждать несколько недель. Так что есть время отдохнуть перед новой трудовой деятельностью.

— Деньги на кармане имеются.

— Подожди. А что с долларами? Судя по раскладу, соваться к валютчикам нынче не в масть.

Семен ехидно прокомментировал:

— Миха, у тебя мозги от предвкушения сладкого потекли? Через девчонок реализуем. Мы же для них моряки. Попросим скинуть по сотке другой зелени. На пробу.

— А чего не сами?

— Опять двадцать пять! У нас паспорта моряка, а для обмена валюты нужен обычный гражданский.

— Вона как! — Михаил захохотал. — Ты когда это все успел узнать?

— Пока ты за барыгой следил. Там по пути в столовую небольшая сберкасса расположена, а в ней симпатичная кассирша сидела.

— Палево снимать таких девочек.

— Никто и не снимал, но брошюрку рекламную я у неё выпросил! — Семен достал из кожаного портфеля синюю книжицу. — Тут много чего написано. Надо проштудировать.

— Дело! — кивнул здоровяк. Несмотря на их временами быковатый говор и поведение, парни были людьми начитанными и старались получать любую возможную информацию во всех местах, где им удавалось побывать. Не стоит путать внешний камуфляж с внутренним миром.

— Ой, как же! Я не готова.

Хозяйка растерялась. То ли эту еще нестарую женщину жизнь так заела, то ли природная стеснительность мешала. Но предложение парней она поначалу не приняла. Ну нет так нет! Внезапно через полчаса хозяйка позвала их за стол. Её оказалось было что предложить.

— Я же у себя парник держу. Вот свои закатки. Помидорчики, огурчики. Не побрезгуйте, ребятки.

Михаил быстро обежал глазами накрытый стол и мысленно скомандовал — «Сарынь на кичу!» Через пару минут к соленьям, горячей картошечке и копченой курочке добавилась палка сервелата, греческие оливки и прибалтийский гусиный паштет. Стол венчала увесистая бутылка итальянского вермута. Анастасия, хозяйка лишь всплеснула руками:

— Отродясь у меня такого не было. Откуда это у вас?

— Нам в сельпо завозят, а местные нос воротят, — ощерился Михаил и поведал их легенду. — Мы же сами с райцентра, в артели на практике.

Он пробежал взглядом по литому телу женщины и заценил увесистый бюст. А в платье она очень даже хороша! Да и не старая вовсе. Он и сам не юнец, четвертый десяток пошел, поэтому отношение к женскому полу уже совсем иное. Тряхнуть, что ли стариной, то есть причиндалами? Но секс — вещь обоюдно острая. Там не только наслаждения, но и разнообразные запросы со стороны женской возникают. Или любить будет, или ненавидеть до гробовой доски. Прям «русская рулетка» в их текущем положении. Но к черту! Ввяжемся в драку, а там посмотрим!

— Не бойтесь, дед в деревне гонит. Чистейшая, как слеза.

В итоге покупная водка ушла в холодильник, а парни наслаждались деревенской самогонкой. От импортного напитка Анастасия потихоньку размякла и под наводящие вопросы поведала много чего интересного. Сегодня с утра на рынке была облава. Кого искали неизвестно. Но несколько местных фарцовщиков и барыг замели. Ходят слухи, что обворовали самого сына первого секретаря. Хотя с другой стороны, это лишь слухи. Ходоки обменялись выразительными взглядами, потихоньку вытягивая из наивной женщины нужные им сведения. Дама на поверку оказалась не такой простой, какой виделась поначалу. Успела за годы работы на городском базаре заиметь некоторые связи на будущее.

— Не все же мне в товароведах сидеть!

— Метишь куда повыше?

— Вот Сергей Никитович пойдет наверх и меня за собой потянет. Он ценит в людях верность. А мы с ним второй десяток лет работаем и не одну проверку выстояли.

Намек был понятен. Трудиться на рынке и к себе в кармане ничего не заиметь может лишь рохля или лопух. А деньги там крутились немалые.

— А в тюрьму он тебя не потянет? — придурковато засмеялся Сеня, оценивая реакцию женщины.

— Типун тебе на язык. У него такие связи! — Анастасия показала на потолок.

— В области? — деловито поинтересовался Михаил.

— И в области имеются! — Анастасия заинтересованно скосила взгляд на здоровяка. — Дело, что ли какое есть? Обращайся. Всегда буду рада помочь.

Намек был прозрачен, как стопка с горилкой. Михаил в ответ широко улыбнулся и обвел жадным взглядом выпирающий бюст женщины. Нет, столько дней сексуальной голодовки не по нему. После нескольких переходов в крови черт что с гормонами творилось. Не создан все-таки человеческий механизм для шастания туда-сюда между мирами. И как это Харатьянов умудряется так молодо выглядеть? И ведь дядька уже в годах, но ни старческого брюзжания, ни возрастной лени. Все так же легко на подъем и остер на язык. Уникум!

— Да мы по всякому делу, хозяюшка, подойти смогём.

— Да я и вижу. Ведь не только делам артели приехали? Ухари такие.

Анастасия обвела томным взглядом обоих ходоков. Семен чуть не ёкнул, так у него внутри полыхнуло. Похоже, что им двоим сегодня обломится. Эх, Людочка, не сохранил я тебе верность гробовую! Ну они калачи тертые, всякое видели. Так что вторую часть Марлезонского балета разыграли как по нотам. Хозяюшка осталась довольной. Несмотря на бессонную ночь наготовила им сытный завтрак и ускакала легкой походкой на работу.

— Вот баба! — Михаил проводил женщину во дворе взглядом и почесал грудь. — Сеня, тебе рассольчику налить?

— Да вроде норм. Хорошая самогоночка была. Но все равно давай.

— Какие у нас планы?

— Надо Диме звонить. Но через посредника.

— Обязательно?

— Легат заляпан. Значит, резидент и он сам под угрозой. Ты не понял, что гэбня в деле? Это по их команде базар шмонали. Наверняка тучу тоже проредили. Фарца же под ментами ходит. На фига им свою креатуру загребать.

Михаил высосал до дна банку, смачно крякнул и лишь после ответил:

— Ты прав, бродяга. Дело нечисто. Пусть он сам разбирается. О нас им толком неизвестно, иначе бы так грубо не ловили.

— Ну тогда ты на переговорный пункт, а я в библиотеку.

— Миха, где твоя морда и где библиотека?

— Твоя как будто лучше! Не забывай, что в библиотеках, — здоровяк поднял указательный палец, — работают молодые симпатичные библиотекарши. И ради красивого пацана они готовы будут на многое.

Семен загоготал и пролил на майку рассол.

— Ну ты всегда был ухарем. Но давай нынче сработаем четко. Нам и так этот чертов «ломала» все планы поломал. А мне здеся нравится!

— Ну ссы, и не в таких местах прорывались. Хрен им, а не ходоки!

Собрались на «хазе» уже к вечеру. Снимали стресс и последствия пьянки сухим белым вином. Оно отлично выводит токсичность. В это раз не светились по магазинам и кафе, а разогрели котлеты и нажарили картошки. Анастасия им с утра показала, что и где лежит. Семен задумчиво покрутил в руках фотографию хозяйки в рамке. Здесь она была моложе лет на десять.

— Не проста дамочка.

Михаил прожевал котлету и согласился с товарищем:

— Тоже видел её сберкнижки?

— Сумма интересная. Семь тысяч семьсот семьдесят семь рублей.

— Какая-то фишка или личное. И заметь, скорее всего есть еще накопления. Дома почти ничего дорогого не держит.

— Во дворе?

— Элементарно — металлоискатель и собачка. Перерыть землю не проблема.

— А доход позволяет иметь такие сбережения?

— Никто не знает цену покупки этого дома и сколько в него вложено. Ты же слышал, что ей от тетки и бабки хаты остались в деревне. Можно так провернуть, что суммы будут совсем иные, чем в реальности.

— Ушлая бабенка.

Семен пошловато захихикал:

— И не только в торговле.

Его товарищ шутку не поддержал и задумался:

— Вопрос в следующем — линяем или будем с Настей вести дела?

Семен потянулся за чайником, вино уже в горло не лезло:

— Давай рассуждать логически. Если вести дела, то придется её трахать. Кому — неважно. Важно, что придется.

— И если наши дорожки разойдутся, то она может нам все припомнить.

— Но завязки у нее хорошие. Я бы с весов такие связи не сбрасывал.

— Может, договоримся на берегу?

Сеня с улыбкой посмотрел на товарища:

— С женщинами так не работает. Ты ей глянулся, тебе и отрабатывать.

— Э, она с обоими кувыркалась!

— Ну выпимши была, да оголодала тетка. С кем не бывает? Видно же, что не недотрога. Свое возьмет. Наверняка и Сергея Никитовича обслуживала, когда он помоложе был.

— Тогда опасно с ней дела вести.

— А со Светой твоей? Лучше иметь две корзины. Ты правила знаешь. А риска это сильно не добавит.

Анастасию ждали на кухне два молодых человека, бутылка шампанского и деловое предложение. Ночь она провела опять не одна, но в этот раз все прошло более целомудренно. Без излишеств. Семену пришлось спать отдельно, но он успел купить в аптеке беруши.

Глава 23

Союз плюс один. Сцена с перспективами

Харатьянов назначил встречу с ходоками лишь через неделю. Это было довольно неудобно, мотаться каждый день на переговорный пункт и стоять в очереди к междугороднему телефону-автомату, куда следовало кидать неизменные пятнадцать копеек. Со связью и в этой копии СССР дела обстояли откровенно хреново. Меди, что ли не хватает на провода? Так что очереди для того, чтобы просто позвонить родным или любовникам, или чтобы перекинуться парой фраз со старым приятелем никогда не убывали. И все мытарства лишь для того, чтобы ознакомиться с сообщением от посредника. Прямых звонков ходоки и резиденты всегда избегали. Прослушать телефонные линии проще всего.

Ладно хоть свои постоянные выезды в город можно было обосновать перед подругами необходимостью связываться со старым начальством. По легенде парни с нетерпением ожидали внушительные отпускные и отвальные. Для рыбаков с Дальнего Востока большие суммы заработков ни для кого не были секретом. С этой стороны ходоки оказались плотно прикрыты. Никто не будет интересоваться «бешеными бабками». И в Союзе номер один существовала императива — хочешь заработать, пожалуйста, на Севера или в море-океан. Осталось доработать для полной проформы документы. Это сейчас они на «гос» обеспечении, а вскоре нужно устраиваться официально со всеми сопутствующими заморочками.

Светлана Ладынина, одинокая баба, сделавшая неплохую карьеру, судя по всему, глаз, да и не только его на Михаила положила и обещала содействие во всем. Она даже не удивилась, что он по документам старше, чем выглядит. Хорошая медицина и всеобщее улучшение благосостояния с каждым годом все больше молодили новые поколения советских тружеников. Особенно это было заметно по сравнению с фотокарточками прошлых лет. Еще лет тридцать назад все выглядели значительно старше. Да и сама Светочка за собой следила. Благо связи и финансы позволяли. Заместитель начальника комитета облисполкома это вам не тут.

— Попроще не мог найти место для рандеву, — поморщился Семен, когда они вышли из туристического автобуса на причал. По взаимной договоренности с гидом у парней появилась «собственная программа». Студент-практикант, получив трешку, лишних вопросов задавать не стал и повел основную группу по маршруту раскопок на месте древнего Булгара. Рядом с большим причалом пришвартовалось несколько белоснежных лайнеров. Особенно выделялся на их фоне один четырехпалубный красавец «Михаил Лермонт». Дизайн и общее великолепие выдавали в корабле принадлежность к элите Волжской туристической флотилии.

— Нам по ходу туда.

Парни подхватили легкие сумки и потрусили к трапу. Их шеф, видать, решил совместить приятное с полезным. Устроил себе речной круиз с остановкой около древнего Булгара, что находился совсем недалеко от Свияжска. В этой копии в некоторых моментах разница с историей основного потока получилась крайне значительной. Видимо, это повлияло и на относительно спокойный ход исторических событий. Даже Октябрьская революция не вызвала позже лютой Гражданской войны всех против всех и закончилась на год быстрее примирением части сторон.

И еще более странно, что этому не самому плохому миру присвоили такой низкий индекс. Ходоки бывали в различных копиях Союза плюс один. И везде дела обстояли гораздо хуже. Самодурство властей, дефицит буквально за всем, а иногда откровенная нехватка элементарных продуктов и тяга элиты к политическому обнулению. Здесь же вполне комфортно и свободно дышится. И чего люди не ценят свое время?

Но это все лирика. Сначала дела. Строгие мореманы, стоящие возле тропа, заслышав имя Никиты Брылова тут же пропустили двух гостей на корабль. Пассажиры в это время были на просмотре достопримечательностей, поэтому на борту оказалось на редкость тихо и безлюдно. Парни заценили комфорт и уют белоснежных палуб, просторность кают, длину переходов. Лайнер экстра-класса не для простого люда. Дмитрий их ожидал в пафосно обставленной кают-компании.

— Друзья! Наконец-то мы вместе!

Приветствовал шеф подчиненных рукопожатием и по-хозяйски указал на вычурные стулья. Стиль помещения больше смахивал на античный, но с элементами модерна. На взгляд продвинутого в плане дизайна Семена оценил его, как несколько хаотичным и пошловатым. Но что взять с доморощенных дизайнеров! Проблема всех огороженных от общих веяний миров, варимся понемножку в собственном соку и не замечаем перемен. Но это не суть важно. Облик директора разительно переменился. Вместо моложавого прожигателя жизни сейчас перед полевыми агентами предстал некий важный барчук. В светлом костюме, постриженный по здешней моде, в объемных дымчатых очках. Больше всего удивили узкие усики, резко поменявшие облик Директора. И случились такие разительные перемены неспроста.

Нить разговор сразу перехватил Михаил, задав насущный вопрос:

— Что будем решать по легату?

Харатьянов-Брылов вздохнул и взял в руку бокал с желтоватым напитком.

— Можете вы, ребята, с самого утра испортить настроение.

Семен немигающе уставился на шефа. Умел он доводить одним взглядом до белого каления.

— Шеф…

— Да понял я, понял! Шампанское будете?

— Как аристократы или…

Намек на известную в нескольких копиях комедию был ясен. В среде ходоков считалось престижным сыпать цитатами из лучших произведений множества миров.

— Как свободные люди! — срезал начисто ехидную шутку Дмитрий и махнул кому-то рукой.

В кают-компанию тут же зашли две симпатичных официантки. Наверняка ожидали команды. Хоть парни уже несколько дней регулярно «пользовали» темпераментных женщин, но все равно залюбовались статями девушек. Это их специально таких сюда отбирают! Юбки выше колена наглядно показывали длинные ноги, а открытые воротнички не прятали от любопытных взглядом размеры грудей. Девушки не стеснялись наклонятся пониже и крутить попами. Дмитрий победно взглянул на агентов и поблагодарил официанток:

— Спасибо, девчонки! С меня причитается! Увидимся вечером, — в бокалах заплескало шампанское, на столе расставлены фрукты и сладости. — Ну что, молодые люди, по бокалу и к делам нашим грешным!

— Прозит!

— Будем!

Махнув шампанского, Харятьянов резко поменялся в лице:

— С этой падлой разберусь я. Решил, урод этакий, что синекуры ему мало, начал собственную игру! Не боись, резиденту также достанется. Мышей не ловит, говнюк. Тем более, — Дмитрий хищно улыбнулся, — что я остаюсь здесь, и засранцу придется работать на меня.

Михаил вскинул густые пшеничного цвета брови:

— Дима, ты серьезно?

— Серьезней некуда, ребятки. А думаешь, кто поставил одному из лучших по эту сторону миров такой слабый уровень? Это плюс четыре как минимум!

— Понятно.

Харатьянов-Брылов кинул внимательный взгляд:

— Вы сами, что надумали?

Семен глаз не отводил:

— Пока здесь. Но хотелось бы услышать от тебя некоторые подробности. Почему остаешься, и где будешь жить?

Дмитрий кисло улыбнулся и потянулся со вздохом за бутылкой.

— С вами тут с утра коньяк начнешь хлестать.

— Дима…

— Да ладно, черти! Вы достойны услышать все из моих уст, — Директор пригубил из бокала, нарочито ощерился и начал. — Еще лет…так много назад я внезапно понял, что концепция Директората ущербна и стал искать смысл всего этого дерьма. Затем понял, что неверны начальные установки, настроенные на некий идеал. Ребята, идеала в мире быть не может по определению. Так какого, спрашивается, рожна мы его ищем?

Семен, внимательно слушавший шефа, поддакнул:

— Полностью согласен с озвученной концепцией.

Директора замер с бокалом в руках, но поддержал агента:

— Вот и молодец! Потому вы сейчас рядом со мной, а не где-то там и поймете меня лучше остальных.

Парни переглянулись. Похоже, что назревало нечто очень важное для их дальнейшей жизни.

— В боковых ветвях древа существуют не самые продвинутые, но чрезвычайно удобные для жизни миры. И настоящий в их числе. Просто со стороны кажется, что он развивается медленней. Но согласитесь, может, так оно и лучше? В скороспелах с их диким ритмом очень сложно жить. Ну хотя бы вспомните прошлый цифровой Союз, откуда мы еле ноги смогли унести.

— А ведь такой развитой копии я еще не встречал, — задумчиво проговорил Семен. — Они ушли далеко вперед.

— Что, понравились тамошние технологии?

— С некоторыми было классно работать! Все заточено по уму.

— Ну, мы туда еще вернемся. Но уже осторожно.

— Никак украсть часть технологий хочешь?

— Бог с вами! Позаимствовать. Благо сейчас мы знаем сильные и слабые стороны того Союза. Социализм в нем заканчивается, темпоральный поток в той копии необычайно силен. Так что или властители СССР объединятся с другими активными участниками политической жизни планеты, или сольются в небытие. Третьего не дано.

Михаил заинтересованно кивнул:

— Мне он тоже показался нестабильным. Иначе в нем не было бы столько откровенного дерьма.

Семен озадачился:

— Не знаю. Туда надо входить большой и опытной командой. И если ты остаешься здесь, то где гарантии, что туда не придет первой Директория?

Харатьянов-Брылов залыбился:

— Гарантий нет, но обстоятельства имеются. Не буду вдаваться в детали, но технически доступ в Союз Пять пока закрыт. Совсем. На Острова не сегодня завтра начнется чехарда с поиском нового Директора на мое место. Интриги, расследования, скандалы. Так что у нас есть время для следующего шага.

Михаил скосил глаза на компаньона и осторожно спросил:

— У тебя есть выход на Острова?

Дмитрий откинулся в удобном кресле и внимательно смотрел на своих будущих компаньонов:

— Скажем так, имеется связь. Выход отсюда остался лишь в мир Плюс три.

— Мы в курсе.

— Я его заблокировал, оставив связь. Не спрашивайте меня как. «Кротовые норы» и «темпоральные дыры» для меня давно не теория, а практика. Ну а практики они всегда сильней априори. Просто потому, что умеют всем этим пользоваться, а не нажимать нужные кнопки.

— То есть по факту у нас имеется лишь окно в Пятый Союз, которым опасно пользоваться.

— Не боись, получите выход в другие копии. Я вам это обещаю. Сами вы как?

— Появился неплохой канал для верификации. Но нужна помощь с документами. Больно уж не хочется с этого места делать ноги, потому что запятая не там поставлена. Органы тут пусть и расслабленные, но работают четко.

— Понимаю, — кивнул Дмитрий. — Город неплохой, сам к нему присматривался.

— А ты сам, где остаешься? — осторожно поинтересовался Семен. Их шеф мог им и не ответить и был в своем праве.

— В Арзамасе.

Этот аналог Нижнего Новгорода в настоящем СССР являлся одним из крупнейших промышленных и научных центров страны. Его еще называли третьей столицей державы. Наличие массы оборонных предприятий давало городу особый статус, и просто так там устроиться было сложно.

— Там же резидент?

— Ничего, переедет. Засиделся на одном сладком месте говнюк. Проворонил такую засаду. Пусть теперь в Северной Пальмире отработает, охолонется в их климате.

Семе задумчиво покрутил в руке бокал. Шампанское он не любил.

— А ты сможешь устроиться в таком непростом городе? Там уже вотчина Управления Государственной безопасности.

— Сеня, вот ты самый вредный из всех, кого я знаю! И как взламыватель шифров и дверей ты просто ас, — Дмитрий долили себе бокал. — Мог бы и сам догадаться. Дорогие мои, я ведь уже упоминал, что этот великолепный мир давно приметил. И с тех самых пор веду в настоящем Союзе двойную жизнь. Мой бюрократический двойник закончил здесь учебу, начал производственную деятельность, постоянно переезжал по Союзу и дружественным странам, приобрел репутацию. И вот сейчас он после работы на Крайних Северов решил перебраться поближе к цивилизации, заняться коллекционированием старины. Благо что-то у самого осталось от родовитых предков. В этом Союзе нечистая родословная не влияет на карьеру. Здесь привыкли к компромиссам, потому и живут лучше.

Михаил прихлопнул ладонями по коленам:

— Лихо!

Семен также оценил ушлость их руководителя:

— То есть документы у тебя как бы настоящие?

— Точно! — отсалютовал бокалом Дмитрий и с некоторым недовольством глянул на опустевшую бутылку.

— А нам такие же доки выдадут?

— Нет, братцы, вам мы доставим фриков. Но фриков вполне официальных. Комар носа не подточит. Кстати, чем намерены заняться?

Приятели по тайному бизнесу переглянулись. Отвечать вызвался Михаил:

— Скажем так, подруги обещали пристроить на теплые местечки.

— К черту подруг! Станете им должны, да и мне вы нужны самостоятельными. Короче так — открываете артель по ремонту автомобилей. Буквально месяц назад разрешили, так что сразу основательный кусок рынка отхватите. Ищите хороших мастеров, можно пенсионеров. Ну, вы это умеете. Персонал — это наше все!

— А стоит ли нам так лихо выходить в люди? Нас как бы ищут.

— Скоро перестанут. Я тут кое-какие тайные связи подтянул и направил на ложный след.

Семен подался вперед:

— Тогда, может, ты знаешь, откуда золотишко у барыги?

— Пока нет. Вы никак его себе оставить хотите?

Семен мрачно проговорил:

— Наш трофей.

Харатьянов хмыкнул, почесал подбородок, потрогал усики и махнул рукой:

— Да забирайте, черти рогатые! Раньше бы не дал, но тут на дело потребуется. Только не вздумайте в ближайшее время монеты продавать.

— Мы похожи на дураков, Дима?

— Да мало ли что! Кстати, давайте валюту, обмен будет честный. Не фиг вам лишний раз отсвечивать, а мне пригодится. Купюры чистые, но уже поюзанные. Как раз такими обычно зарплату на окраинах и выдают, — сумка с долларами в один момент оказалась под стулом Директора, он взамен протянул фирменный кожаный кейс. — Приучайтесь к деловому стилю, бродяги. Раскрутитесь, помогу вам открыть транспортную контору. Скоро и малогабаритные перевозки частникам отдадут. Тут государство сильное и конкуренции не боится. Власти подумали и решили скинуть часть проблемной сферы обслуживания артельщикам и частникам. Посмотрели, видать, что в странах социалистической демократии такой фокус прошел. С деревенскими малыми предприятиями, парикмахерскими и телевизионными ателье неплохо вышло. В государственных конторах одни тунеядцы и старперы остались.

— Ортодоксы не возникают?

— Так трудятся люди, налоги немалые платят. Да и продукцию выдают. Торговля запрещена. Даже комиссионки.

Семен хмыкнул.

— Так они и есть центр здешнего разврата! Там постоянно барыги и фарца ошивается.

— Ты правильно заметил, — подмигнул ходоку Директор, — тутошний социализм гниет по-своему. Медленно и со смаком. И скажу так, настоящий серый рынок здесь работает в целом в несколько иных сферах. Вот там сидят серьезные ребята, что делятся с органами и имеют покровителей на самом верху.

— Как с инвестиционным золотом?

— Ну это уже высший пилотаж. И мне очень интересно будет узнать у легата, откуда такие дровишки.

— Помощь нужна? — деловито посмотрел на шефа Михаил. Харатьянов ответил после некоторых раздумий:

— Сам справлюсь! Не белоруска, а вам незачем лишний раз светиться. Ну что ж, вроде основные дела обговорены. Вы остаетесь? Я вам каюту устрою для персонала. Да можно и без нее обойтись. Тут столько знойных дамочек! Только тащи в номер. Директора магазинов, торгов, сервисов, жены важных шишек. А у шишек слишком короткие шишки, хаха!

Семен покачал головой:

— Нам секса нынче хватает. Когда документы ждать?

Дмитрий встал пританцовывая:

— Эх. Скучные вы люди! А вроде столько всего видали! Живите, братцы, пока живется! Давайте так, через неделю сам привезу вам документы, и контакты с новым легатом доставлю, и нам проще будет общаться. Тогда и сверим наши часики.

— Договорились.

Поджидая свою экскурсию, под прикрытием которой они и приехали в Булгар, приятели неспешно переговаривались.

— Мутит что-то Дима.

— Так ежу понятно. Строит запасную внутреннюю сеть. И скорее всего подумывал о ней давно.

— Получается, он нынче в свободном плавании.

— Как и мы. Перетащит сюда пару технологий из Пятого Союза и тут такое начнется! Это же даже не состояние, а нечто больше.

Михаил почесал затылок:

— Я как бы не прочь малость отдохнуть и в чем-то эпохальном поучаствовать. Но на Островах пенсия и куча удовольствий. А получится ли здесь?

Семен пожал плечами:

— Удовольствий и здесь хватает. Или тебя Светочка не удовлетворяет?

— Нормально там все с этим. Огонь горит, сжигая в топке все.

— Сейчас надо порешать, где жить будем.

— В свете Диминых предложений работа в облисполкоме нам не светит, как и казенные квартиры.

Семен скосил глаза на кейс:

— С такими деньгами можно и хату в кооперативе купить. Благо легенда есть.

— На двоих? Подозрительно.

— Перебирайся к Светочке, а хату куплю я. Люда у родаков живет, так что будет выглядеть естественно.

Михаил залез в карман, достал оттуда леденец, начав медленно его разворачивать. Сеня терпеливо ждал. Решение непростое, на самом деле важное.

— Некошерно, конечно, в чужую личную жизнь лезть. Светка баба хорошая, просто так у нее все вышло. Но не нами начато. В принципе выходит неплохо. У нас свое дело. Я как бы не вишу на шее у руководителя облисполкома, все обоюдно. Туда-сюда-обратно, ей и мне приятно!

— В правильном направлении мыслишь, товарищ! Мне все больше тут начинает нравиться. Не зря Дима этот мир пометил. Вот и автобус, пора собираться.

Никто из уставших от трехчасовой ходьбы экскурсантов не обратил особого внимания на двух молодых людей, «случайно» потерявшихся после приезда на площадку. Мало ли какие у их здесь были интересы. За все заплачено и вопросов нет. Но один из бойких пенсионеров, и по случайному совпадению бывший начальник оперативного отдела УГБ зорко отметил появление у светловолосого здоровяка красивого и по всей видимости импортного кейса.

Что делали эти молодые люди на причале или борту туристического лайнера? Рейсы внутренние. Значит, фарцовка или валютные махинации исключаются. А что еще можно там крутить с деловыми целями? Или у них было романтическое свидание? Может, он зря про них плохое думает? Но что-то странное в их облике все равно не давало успокоиться подполковнику в отставке. Одеты хорошо, хоть и неброско. И ведут себя как-то необычно. Уже к концу поездки в голову бывшего опера пришла ошеломительная догадка. Да они выглядят чисто, как оперативные работники в поле. Вот что ему показалось одновременно знакомым и странным! Ребята из Конторы или МВД? Военные? Хотя на вид слишком молоды. Так он и сам был когда-то таким! Что Конторе нужно в древней столице булгаров?

Все, решено! Надо будет на днях посетить родное управление. Узнать, не работают ли они по флоту или Булгару. Или кто-то из смежников здесь засветился. Давно он не был у Алексея Михайловича. Вот и повод навестить. Уже по пути домой старый чекист запоздало подумал

— «Но не завтра. Что-то колени разболелись. С утра надо с внуками посидеть, да в поликлинику наведаться. Как-нибудь потом зайду. Потом!»

Глава 24

Союз плюс пять. Сцена неожиданная

Анатолий Иосифович Вайсбейн, известный в узких кругах, как просто Йосыч или Натан Банчик неспешно мерил короткими шагами пространство небольшой камеры. Шире он шагать не мог по причине болезненности данной процедуры. Инфаркт на ровном месте это вам не хухры-мухры. А камера на самом деле являлась вполне приличного вида гостиничным номером. С тюрьмой её ровняли два обстоятельства — не добровольность нахождения в ней бывшего резидента Директории, а также замкнутость пространства.

Разве что в любой момент через окна можно было наблюдать за миром, лежащим снаружи. Да и комфорт расположения вовсе не чета Гулаговским баракам. Небольшая, но удобная спальня, гостиная комната с уютным диванчиком и широким телевизором. Мини-холодильник и собственный санитарно-гигиенический узел. Вот последний достаточно четко указывал, что он таки не в тюряге. Общий туалет, где все сидят задница к заднице, один из признаков унижения человеческого достоинства. Если нельзя уединенно посрать, то нельзя и подумать ничего лишнего. Все придумано до нас!

Не зря лагеря смерти назывались концентрационными. Согнать в общую кучу толпу бедолаг, лишить их личности, тяги к сопротивлению, унизить и растоптать. А если индивидуум терял человеческое внутри, то и умирал быстрее. Поганый изощренный человеческий ум!

Отходив назначенную себе норму, Вайсбейн посмотрел на часы и присел на диван, налив воды из графина. Странно, сколько копий СССР он перевидал, но графины со стаканами были неизменными. Прямо чертовщина какая-то! Мужчина померил себе пульс и остался удовлетворенным. Чуть ведь не сыграл в ящик! Был бы здесь мир менее продвинутым в технологии, то все. Финита ля комедия! А так ничего, еще повоюем!

Затем нахлынуло грустное. Все, нажитое непосильным трудом потеряно! И обеспеченная с помощью махинаций старость, и будущее спокойствие. А последнее еще дороже. Пусть в прошлой, пропитанной криминальным духом версии Союза было непросто. Но четко выстроенная годами система работала без сбоя, пока не пришли ушлые ходоки и все пошло по одному месту.

Нет, Натан Иосифович не имел к ним претензий. Просто так сложились обстоятельства. Надо признаться, что большинство других полевых агентов и вовсе не справилось с волей тех страшных событий. Надо же было всему так сложиться! Так или иначе, но образ тех парней теперь ассоциировался у бывшего резидента с провалом долгие годы лелеянного дела. Жалко больше даже не скопленные капиталы, а тщательно выстроенную систему. Труда многих лет собственной жизни.

И вот сейчас он застрял в этом проклятом «санатории» в качестве… Кстати, в качестве кого? Пленник, потенциальный агент, перевербованный местной разведкой? Или просто груша для выколачивания информации? Пока хозяева с ним ведут себя корректно. Даже подослали для разговора шлемазла из кровного народца. Влад Соловьев, толстый поц с узкими хитрыми глазками. Один из тех, кто мимикрирует под государственно составляющую нацию. Вот резидент Директории никогда не стыдился своей крови. Неприятный и скользкий на поверку оказался тип, но между строк выдал много чего интересного. Возможно, это его будущий выбор. Кто он там? Инструктор отдела ЦК КПСС. Бедная партия, пригревшая таких змеюк!

Натан Иосифович поднялся и подошел к панорамному окну. На балкон ему выходить не рекомендовали. Вокруг на многие гектары расстилался парк, больше смахивающий на лес. Между деревьев просматривались невысокие в два-три этажа здания старой архитектуры. НИИ прогнозирования при МИД СССР. Очередная шарашкина контора для отставных дипломатов и их бесталанных деток. Сколько бывший резидент уже видел подобных псевдонаучных учреждений. И ни в одном из Союзов они так и не стали настоящими мозговыми центрами страны.

НИИ выдавали на-гора тонны бумаги, аналитических записок, советов и рекомендаций. Но 99 процентов из них были попросту «водой». Имитация бурной деятельности. И самым важным сейчас вопросом для бывшего резидента являлся лишь один — есть ли кто-то умный в здешнем НИИ, с кем можно будет иметь дело. Вайсбейн тихо вздохнул. Когда же ему разрешат прогулки?

Раздался негромкий стук. Они могли бы входить и вовсе без него, но создавали видимость приватности. Время обеда!

— Да-да, заходите!

Дверца открылась и на пороге появилась женская фигура. А это нечто новенькое! Официантка негромко проворковала:

— Будете кушать?

— Конечно, прошу сюда.

Натан Иосифович галантно указал на столик и задержал взгляд на женщине. Возраст за тридцать, но можно и обмануться. В этом технологичном Союзе уже имело место вмешательству в человеческую фигуру. Пластические хирургия, наращивание волос, силиконовые вставки в различные места тела. Так что запросто этой даме могло оказаться и за сорок. Да и кто она нас самом деле пока неизвестно. Фигура подтянута, его если и рассматривает, то как будто невзначай. Для полевого агента выбор неплохой. Интересно, на каком этапе она полезет к нему в штаны? Хотя в прошлом мире резидент предпочитал малолеток. Что поделать, у всех есть свои недостатки.

— Приятного аппетита.

— Спасибо.

Ну что дорогой Яхве послал ему на этот раз? Хм, или у них тут культ здоровой пищи, или ему специально поставляют продукты по больничной диете. На первое овощной супчик с ложкой сметаны и половинкой яйца. Интересные травки в него положены. На второе запеченная с овощами треска. Нежное рыбное филе отлично сочеталось с цветной капустой и брокколи. И все это полито желтоватым соусом Исиньи, ошибочно называемым Голландским. Натан Иосифович покачал головой, прихлебывая компот из свежей алычи. Надо отдать должное, повар в «санатории» высшего разряда.

Бывший резидент начал быстро соображать. А его ведь кормят блюдами не из общей столовой! Один из основных французских соусов и не в каждом ресторане подают. Мужчина по старой привычке подтер желтоватый соус кусочком белого хлеба и задумался. Деталь вроде и мелкая, но в хорошо ложится в канву остальных. Этот корпус скорее всего гостиница для командировочных. НИИ расположен в километрах ста от столицы, так что оттуда постоянно приезжает множество гостей.

Уровень шумоизоляции хоть и хороший, но звуки все равно просачиваются, как и движение на его этаже, и внизу, и сверху. Уж такому опытному агенту, как Вайсбейн примечать мелкие детали не в первой. Иногда по ним можно составить общее представление о настоящем. Хороший двухкомнатный номер, самый современный телевизор. Дата выпуска и знак качества присутствует. Отличная сантехника, имеется даже биде и дозатор для жидкого мыла. Полотенца для рук бумажные. В этом мире экономии всего и вся — это обозначает принадлежность к некоему внутреннему кругу.

Натан Иосифович отодвинул столик и начал размышлять, сводя один к одному известные ему винтики и шпунтики здешнего государственного механизма. Он отлично помнил, что ему успели рассказать Михаил и Семен. Ходоки опытные и умеющие анализировать. Бывший резидент должен был признаться, что эти парни из элитной когорты полевых агентов Харатьянова. В настоящем Союзе плюс пять, то есть самого высшего рейтинга, существует несколько центробежных и конкурирующих между собой кланов.

Как ни странно, но попав поначалу в цепкие руки МГБ, бывшего резидента из больницы забрали совсем другие люди. Михаил упоминал спецслужбу МИДа, а еще ведь существуют и иные ведомства. Министерство обороны с его огромным ВПК, МВД с самым многочисленным персоналом и службами. И центральная роль партии всеми ими оспаривалась. Каждый игрок имел своих людей в ЦК, пробивая собственные интересы.

Да, до определенного момента живая конкуренция помогала, толкая страну и общество вперед. Но рано или поздно без руководящей роли или жесткой руки партии подобный бедлам приводит лишь к разрухе.

Вот и здесь МИДовские хмыри захотели большей свободы. Кое-кто даже наметил себе запасной аэродром у потенциальных стратегических соперников. И дело вовсе не в разных общественных строях. Это еще надо посмотреть, насколько различные цифровые концлагеря отличаются друг от друга. Дело в беспределе. Да, именно этим запахло после рассказов ходоков о том, с кем имел дело здешний резидент.

Кстати, почему о нем до сих пор ничего не слышно?

Под раздумья Натан незаметно задремал. Разбудили его шаги. Кто-то подходил к комнате, и кто-то в довольно тяжелых ботинках и характерной походкой. Лоб немедленно покрылся испариной, по спине пробежали струйки холодного пота. Неужели за ним таки пришли? Бывший резидент испуганно вскочил, но быстро взял себя в руки.

«Спокойно, еще ничего не случилось!»

В этот раз открыли дверь без стука. Высокий мужчина был в гражданском костюме, но выправка и стать говорили о служивом прошлом или настоящем вошедшего.

— Товарищ, пройдемте.

Поведение, построение фраз. Если и служивый, то не самого высокого ранга. Вайсбейн не стал себя уговаривать, быстро натянул туфли и накинул пиджачок. Его терпеливо ждали, на выходе оказался еще один сотрудник, моложе и стройнее первого. Он шел сзади.

Корпуса были связаны между собой переходами. Дань русскому достаточно жесткому климату. Вайсбейн с любопытством рассматривал территорию института. Он был несправедлив. Все исполнено в высшей мере разумно без типичной для Союза провинциальности архитектурных решений. Расстояние между корпусами, их размер, посадки деревьев и кустарников. Обычно с ландшафтным дизайном в СССР дела обстояли так себе, даже в столицах. Разве что положительно в этом плане отличались Прибалтика и западные области Белорусской и Украинской ССР. А здесь все прилично.

Но опять же — МИД! Руководители министерства могли привлечь людей знакомых с общими мировыми тенденциями, или даже нанять кого-то из-за границы. В большом холле было пусто, в этот корпус просто так не попасть. Два поста охраны и отдельная лестница, и лифт. Значит, здесь сидит кто-то важный. Сердце бывшего резидента ёкнуло. Сегодня ответственный день и сейчас состоится серьёзный разговор. Надо собраться!

В светлом и с утилитарным минимализмом обставленном кабинете его ждали двое, сопровождающий Вайсбейна сотрудник в темном костюме внутрь не заходил. Моложавый светловолосый мужчина и грузный субъект в возрасте были одеты по погоде, в светлые рубашки с короткими рукавами. Безупречный пошив брюк, и манерная обувь говорили о возможностях хозяев. Индивидуальный пошив доступен в здешнем обществе всеобщей унификации далеко не каждому. И дело даже не в деньгах. Без обиняков начал разговор блондинистый молодец:

— Вы нам представились как Натан Иосифович?

Вайсбейн кивнул в ответ:

— Можете меня так и называть дальше. С кем имею честь?

Хозяева переглянулись, и блондин продолжил.

— Я Рокотов Никита Владимирович, а это полковник Чемезов Дмитрий Олегович. Бывший резидент уже понял по некоторым внешним признакам, что блондин старше, чем хочет выглядеть. Ходоки, да и их глава Харатьянов сохраняли настоящую физическую молодость из-за постоянных переходов по «кротовым проточинам». Случался там некий темпоральный эффект замедления времени внутри организма. Ну а здесь по всей видимости поработали технологии.

И он вспомнил эту фамилию! Никак перед ним сам заместитель начальника европейского департамента МИДа. Тот самый, с кем имел дело Лом. Только зачем ему встречаться с чужаком? Не доверяет? Есть проблемы? Судя по присутствию в кабинете некоего чина вернее последнее. Значит, что-то случилось, пока Йосыч валялся на койке, возвращаясь к жизни. Сколько уже прошло? Третья неделя пошла. Все эти мысли промелькнули в голове опытного резидента в одно мгновение.

— Меня на самом деле интересует ваши должности, и кого вы представляете.

— Не вам здесь ставить условия, — жестко выплюнул полковник, хотел что-то еще добавить, но его остановил МИДовец. Вайсбейн сощурил глаза, выдохнул и нехотя проговорил:

— Это же вы заинтересованы в сотрудничестве со мной.

— Да я тебя…

«Обычный ретивый служака! Здесь он в качестве кого?»

— Не будем нагнетать, Дмитрий Олегович, — остановил полковника Рокотов и заинтересованно обратился к гостю. — О каком виде сотрудничества может идти речь?

«Ну вот и хорошо!»

Этот гладкий шнырь-таки имел опыт работы в международной сфере, а не только по кабинетам ошивался. Дипломатия, штука тонкая и её опыт въедается в подкорку навсегда. С ним можно иметь дело.

— Сначала мне должны быть известны ваши полномочия. Зачем разговаривать с людьми, которые не в силах принимать решения.

Полковник готов был взорваться, но сначала дисциплинированно обратился к хозяину кабинета:

— Никита, отдай его моим людям, и вскоре ты будешь иметь на руках результат.

Вайсбейн криво ухмыльнулся:

— Или риск не получить ничего. Товарищ Рокотов, а не лучше ли нам переговорить без посторонних?

Полковник угрюмо засопел, но промолчал. МИДовец развел руками:

— К сожалению, или счастью, так не получится. Скажите спасибо вашим друзьям.

Резидент еле сдержался от вопроса. Все равно соврут или не ответят, а он откроется. Нет, козыри следует держать до последнего. Службист все это время буравил гостя темными глазками, видимо, ожидая, как тот отреагирует на сообщение. Не дождавшись, полковник процедил:

— Я бы не советовал тебе ожидать помощи от них или Соловьева.

Ага. Наших, значит, они не взяли, но обиду затаили. Зная Мишу и особенно Сеню, вангую, что подлянок те успели местным дебилам в форме накидать достаточно.

Рокотов представляет довольно сильный клан в правительстве СССР, мечтающий о более тесном сотрудничестве со странами Европы. Точно! Он покупал у Лома ценные вещи небольшого объема, которые можно вывести дипломатической почтой и выгодно продать заграницей. Неужели готовит там запасной аэродром? Дуболом из их спецслужбы. Раз такой злой, то значит, его сотрудники явно оплошали. Боится лишь непосредственного руководства, получается, служил где-то выше и имеет некоторый опыт большой власти. Соловьев? Инструктор ЦК КПСС, некая третья сила. А противостоит им могущественный МГБ. Они все его боятся до усрачки, потому меня из больницы выкрали и держат здесь. Сюда посторонним хода нет. Даже гэбистам.

«Ну что ж, начнем!»

— Ребята, давайте закончим этот балаган. Вы скажите, что хотите от меня, и что сами сможете предложить. Тогда и начнем разговор. Товарищ Рокотов, если вы имели дело с товарищем Ломакиным, то представляете уровень возможного сотрудничества.

Как ни пытался МИДовец сохранять хладнокровие, но в момент упоминания местного резидента глаза его блеснули. Лицо полковника заходило желваками. Он с предельно мрачным видом повернулся к хозяину кабинета, дождался его согласия и цедя сквозь зубы, высказался:

— Все это пока слова. Но нам известно лишь одно. После нашей крайней встречи с гражданином Ломакиным он сам исчез бесследно, как и задержанный органами неизвестный агент. При этом погибло несколько сотрудников МГБ, а государству нанесен весьма серьезный ущерб. Так что в вашем случае я бы вел себя корректней. Во избежание!

Наезд, пусть и в вежливой форме был засчитан. И глаза Вайсбейна уставились на Рокотова. Тому решать. Дипломатическое прошлое возобладало. Это только военные и менты любят лезть вперед, не разбираясь и не слушая разведку. МИД привык работать несколько по-иному. Моложавый блондин, наконец, решился:

— Мы знаем, что вы не отсюда. Не считайте нас простачками. И нам… — Рокотов сделал паузу, — было бы крайне интересно сотрудничество с вами.

Ну вот, Етишкин кот, все стало ясно. Натан Иосифович откинулся в кресле и попросил:

— Можно организовать чай и сладости? Разговор предстоит долгий и, надеюсь плодотворный.

Рокотов тут же набрал на панели ряд цифр, и через несколько минут разборная часть стола отошла в сторону, и снизу выехал поднос с чайным набором — чайник, чашка, сахарница и тарелка с кондитерскими изделиями. Вайсбейн неспешно налили себе чашку, прицелился к сушке и лишь затем бросил ехидный взгляд на нетерпеливых собеседников.

«Поехали!»

Глава 25

Союз плюс один. Арзамас. Сцена ознакомительная

Шурик Воробьев злобно шмякнул по трезвонящему, как разъярённый носорог будильнику.

«Надо все-таки купить электронный!»

Но отметившись в «санитарной зоне», молодой мужчина остыл и решил, что обойдется и старым. Какая разница, что будет портить ему настроение по утрам? Электронная хрень или механическая? В случае чего последний не жалко. А тратить целых двадцать два рубля на модный аппарат — это, пожалуй, лишнее! Он глянул на стоявшую в углу гирю. С ней уже некогда таскаться, надо еще приготовить завтрак. Эх, в то время, когда была Лидочка, он успевал все! Вернее, это она его вечно подгоняла. Слишком стремительная была женщина, не его более спокойного темперамента. В нем они с ней разве что в постели совпадали. Мамашка еще вечно ворчала, что доставшуюся «От предков» кровать сломали. Эх, были же времена! Зато нынче свободен, как вольный ветер! Хочу — пиву пью, хочу — на футбол хожу. И никто не указ!

Шурик накромсал на скорую руку зеленого лука, помидор и кинул яйца на сковородку. Черт, сосиски кончились! В ближайшем продмаге их не купить, если нет в доме пенсионеров. Такой товар выкидывают днем, а к вечеру на полках сиротами выставлены лишь консервы и банки. Значит, надо завернуть в универсам. Там народу всегда полно, зато есть шанс что-то выцепить. А Лидка такой борщ варила! Шурику стало грустно. Он наложил готовый завтрак на тарелку, налил чай и с печалью во взгляде посмотрел в окошко. Там со всем жаром тополиным пухом мимо пролетал июль. Что-то в его жизни идет не так.

Хорош гонять! Воробьев рассердился на себя и быстро покончил с яичницей. Тарелку в мойку, костюм и на улицу. Хотя по такой погоде лучше в рубашке пройтись, но как-то несолидно. Вот и потел всю дорогу, проклиная собственные комплексы. Благо идти не так далеко, летом минут за тридцать оборачивался. Вот не повезло народу, что в их контору с окраин добирается. Это же надо тратить три часа собственной короткой жизни ежедневно только на дорогу!

А сам-то ты не бесцельно свои годы тратишь? Катишься уныло по течению. Сначала школа, где звезд с неба не хватал, потом заштатный институт и обычная работа инженером за сто пятьдесят рублей с премией. Этого ли ты хотел в детстве? Так ли планировал жизнь в снах?

День в НИИ прошел как обычно — то бишь беспросветно и буднично. Текучка, очередная накачка от начальства, сплетни и досужие разговоры в курилке. Шура не курил, но тусовался там от скуки. «Мымра», так руководительницу их отдела обозвали после выхода в свет новой кинокомедии, пыталась создать у себя в отделе образцовый коллектив, потому временами была несносна в рвении, но в другое время их не доставала. Так что между подчиненными и начальством в целом соблюдался вооруженный нейтралитет.

Проектный располагался в отдельном крыле их научно-исследовательской шарашки и потому без меры задирал перед другими отделами нос. За это их недолюбливали и пытались постоянно спихнуть часть общественной нагрузки, считая бесполезным прыщом на здоровом теле серьезного института. Проектные в ответ платили тем же. Перемирие соблюдалось лишь в общей на весь институт столовой. Там царили иные нравы. Столовка у них была хорошей, её ценили и ею гордились. Цены, ассортимент, качество. Со стороны сюда было не попасть. В этом все отделы НИИ оказались единодушны.

— Ну что, Шура, надумал?

За его столик бесцеремонно уселся старый знакомый еще по учебе в институте Паша Кузнечиков. Фамилии он внешним видом совсем не соответствовал, был плотен телосложением, бел и румян, и больше смахивал на вечно поддатого чухонца. Маленькие рыбьи глазки требовательно уставились на Воробьева.

— Обязательно говорить об этом за едой?

Шурик поковырялся вилкой в «хлебной» котлете и лениво поддел макароны в подливке. Ему всегда было жалко денег на столовскую еду, и он покупал самое недорогое. Главное, чтобы сытно. Зато компот здесь был лучшим по району!

— А когда тебя еще поймаешь? Или на работе или где-то. С Лидкой хоть дома сидел.

— Заходи к нам в отдел. Поболтаем спокойно в курилке.

— Нельзя, — покачал круглой головой Паша. — У нас горячка, сдаем важный государственный объект, часть народа в командировке, свалили всю текучку на нас. Так что особо не погуляешь.

Воробьев тяжело вздохнул и взялся за компот. Единственный радостный момент в процессе поедания обеда. Кузнечиков доставал его своей идеей фикс уже второй месяц. В другое время Шурик послал бы его куда подальше. Но… сейчас в отделе появилась новенькая. Молодая симпатичная блондинка, ребячески радующаяся всем проявлениям жизни и свежему коллективу. И Воробьев был вынужден признать, что внезапно миловидная работница отдела задела его спящие доселе чувства. И мысли молодого человека все чаще возвращались к ней, чем к мутной афере, что предлагал ему старый приятель. Но опять же, какие открывались возможности.

— Не пыли, Паша! Договорись лучше о встрече с тем барыгой.

— Вот это другое дело!

Кузнецов тут же расцвел щеками. У него была тонкая кожа.

Воробьев как раз проходил мимо стола, когда заметил нечаянную оплошность. Он внезапно понял, что сейчас или никогда!

— Маша, можно вас так называть? Вы вот в левом ряду ошибочку сделали. Эти параметры прописываются отдельно в углу чертежа. А вот уже те с краю.

Блондинка вздрогнула и разом поникла. Наверное, никак не ожидала, что в первые же дни поставят на вид её некомпетентность. Воробьев её реакцию тут же заметил и невольно сам вздрогнул. Надо же, какое ранимое создание! Придется исправлять собственную оплошность. Выглядеть этаким зверем и пожирателем новичков в глазах юной девушки вовсе не хотелось. Шурик боялся признаться себе, что его отчего-то влекло к ней с необратимой силой.

— Я…

— Не надо оправдываться, Маша. Я вас вовсе не ругаю, а стараюсь помочь. Вы же человек у нас свежий, все знать не можете.

В этих синих озерах можно было утонуть! Воробьев еле сдержался, чтобы сохранить внешнее хладнокровие, хотя внутри все резко всколыхнулось.

— Поможете? Я, извините, не все еще понимаю. Нас учили не совсем такому.

— Ну, если хотите, то можно посидеть дополнительно за проектом после работы. Это не так сложно, как поначалу кажется, — осознав двусмысленность фразы, Воробьев внезапно покраснел, а Мария робко улыбнулась. — В отделе не получится, с этим строго, все опечатывается. Но знаете, у нас на этаже есть кабинет для общественной работы. Там иногда заседает местком и по вечерам постоянно свободно. Как хорошо это у нее получалось!

Маша робко улыбнулась.

— Я согласна. Мне… было неудобно кого-нибудь просить.

— Не стоит быть такой робкой, — Шурик также посмел раздвинуть губы. Раньше говорили, что у него приятная улыбка рубахи-парня. — Отдел у нас, скажем так, неплохой и народ в целом доброжелательный.

«Ты сам-то в это веришь?»

Во всяком случае первый шаг был сделан и отступать поздно. Так и жизнь пролетит, а ты ничего существенного не сделаешь.

Воробьев никак не ожидал, что близость девушки его так взволнует. По телу то и дело пробегал жар, а затем озноб. Только бы она ничего не заметила. Вроде ничего в ней такого особенного, а так воздействует? Не писаная красавица, хоть и вовсе не дурнушка. Это, наверное, характер. Легкий, беззаботный, вдохновляющий. Шурик даже сам не заметил, как стал много шутить, балагурить, совсем как в молодости. Час неурочных занятий пролетел скоростным болидом. Маша все схватывала налету, учить её было легко. Уже уходя, она спросила:

— А можно я обращусь к вам, Александр, за советом, если буду опять что-то не понимать?

— Машенька, давай на ты. А то ощущаю себя старым дедом.

Девушка засмеялась, и её белокурый локон так смешно заскакал по миловидному личику.

— Да что в… ты. И вовсе не старый!

— Тогда пока. Провожу тебя до трамвая, а мне тут пешком недалеко.

Домой Воробьев только что не бежал вприпрыжку, как подросток пубертатного возраста. Давно его так не волновали женщины. С тех пор как Лидка исчезла из его жизни, он вовсе не чурался дамского общества, но это все было как-то не то. Да и четкие хотелки у случайных подружек прослеживались сразу. Очутиться, а затем крепко обосноваться в шикарной двухкомнатной квартире старого фонда, оставшейся от родителей. Его кухня была размером с иную ячейку общества в конструкционной новостройке! Но Маша… с ней было отчего-то легко и просто. Никаких левых мыслей. Даже странно.

Внезапно Шурик с огорчением осознал, что в универсам уже опаздывает, тот рано закрывался. Так что остается сегодня без любимых сосисок. Затем в голову пришла удачная мысль зайти в продуктовый за углом. Надо остудить организм холодным напитком. Мельком заметив знакомые этикетки, он тут же прошел к кассе, высившейся в углу, и бросил пухловатой кассирше:

— Три по тридцать пять.

Затем сунул в окошко однорублевую купюру и пятак, даже не задумываясь о том, что цена на пиво может измениться. Такое в его сознательной жизни никогда не происходило. Стабильность и умеренность. Этой фразе, высказанной Великим Кормчим, их учили еще в школе. И наверное, были правы. Что бы ни говорили про страну Советов, но стабильность была её неоспоримым козырем. Пусть войны и кризисы обходят нашу великую страну стороной. Без них как-нибудь обойдемся.

— Шура, какими судьбами?

По ту сторону прилавка нарисовалось лицо одноклассницы. Он так давно ее не видел, что даже не сразу вспомнил её имя. Воробьев уставился на несколько оплывшее лицо знакомой, усиленно напрягая мозги. Отчего-то выглядеть невежливым хамлом даже перед почти посторонним человеком не хотелось. Затем расплылся в улыбке узнавания:

— Привалова?

— Уже Кобылова!

«И чего они все так гордятся своим замужеством и приобретением фамилии чужого человека?»

— Поздравляю.

— А ты как?

Говорить о себе не хотелось, благо подошли еще покупатели.

— Нормально все, тружусь в институте, делаю карьеру, веселюсь, отдыхаю!

— Ты только пиво взял? Вот бери к ним сосиски! — одноклассница участливо показала на угол витрины. А он сразу и не заметил. — Сколько тебе?

— Пару кило взвесь, пожалуйста. Ты гляди, мои любимые «Останкинские»! Это я удачно зашел!

Воробьеву стало отчего-то весело, и его губы еще больше растянулись в улыбке. Кобылова приняла её на свой счет и кокетливо поправила рабочий чепчик. Все они одинаковы, кобылы замужние!

— Дуся, пробей два сорок два! Иди, Шура, без очереди и давай сюда свою авоську.

Вот только материнской заботы нам не хватало! Но надо будет в этот магазинчик заходить и навести с бывшей одноклассницей мосты. Знакомства в торговле никогда не помешают!

После душа Шурик приготовил сосиски, открыл банку с венгерским зеленым горошком и достал из холодильника пиво. Настроение было прекрасным и мысли разом стремились куда-то вдаль. За линию просматриваемого горизонта. Давно с ним не было так хорошо.

С Машей обязательно надо замутить. Ему с ней легко и непринужденно, а это очень важно. Он рядом с ней ощутил себя тем молодым человеком, что мечтал о лучшем будущем. И куда это все потом делось? Стало грустно, он отхлебнул пива, занявшись сосисками. Обычно вкусная еда его успокаивала.

Но выпив одну бутылку, Воробьев не поднялся со стула за следующей. Хватит на сегодня! Да и вообще. Завтра с утра водные процедуры и зарядка. И никаких — лень и некогда!

Утром в их просторном кабинете Шурик то и дело поглядывал в сторону Марии. Та временами ловила его потаенные взгляды и поблескивала в ответ своими веселыми глазками. Он еле дотерпел до обеда и с неким холодком в душе дожидался Пашу перед входом в столовую. Куда с его зарплатой ухаживать за девушкой? Повышения ждать в ближайшее время не приходится, устроиться на другое более хлебное место также потребует немало времени. Так что придется заняться тем, от чего его всегда предостерегала мама.

— Ты чего! Напугал, черт длинный!

— Иди спокойно, не оборачивайся. Я в деле.

Кузнечиков еле удержался от восторженного вопля. Во всяком случае, это все было написано на его широком лице.

— Хорошо.

Пашу изнутри разрывала радость, и он с удивлением наблюдал, как вместо привычных котлет Воробьев поставил на поднос гуляш без гарнира, два овощных салата и морс. Он не знал, что Шура с утра сделал нормальную зарядку и взялся за гири. Надо возвращать форму, что была в институте. А для мускулов нужны нормальная пища. Приятели уселись за столик около окна.

— Когда мы сможем поговорить с твоим контактом?

Воробьеву не понравилось, что его приятель погрузился в слишком долгие раздумья, выдавив из себя:

— Надо…

Обжигающий взгляд пригвоздил незадачливого компаньона к стулу:

— Короче, Паша, или работаем серьезно или отойди в сторону. Сегодня же встречу организуй!

— Ладно-ладно, чего ты сразу! То отмалчивался, то поскакал конем.

— Обстоятельства изменились, — буркнул Воробьев и принялся за гуляш.

Барыга сразу не понравился Шурику. Несмотря на выдающуюся в виде основательного носа национальность, этот патлатый мужичок никак не походил на акулу подпольного антикварного бизнеса. Жалкий посредник, который не может толком ни сказать, ни пообещать. А зачем им в деле лишнее колесо, если можно работать напрямую? Поэтому Воробьев при встрече не промолвил ни слова и как стремглав покинул заваленную всяческим хламом квартиру. Он, невзирая на Пашино ворчание скорым шагом прошел к стоящим на углу автоматам и заказал себе сразу два стакана газировки. Выпив их одним махом, он схватил Кузнечикова за шкирку и потащил в темный угол.

— Ты к кому меня привел, придурок? Эта сука нас спалит. Он же стукач, по роже сразу видно!

— Да я… Иосиф Михайлович…да он.

— Да заткнись ты, утырок! Как был дурачком, так им и остался. Держись пока от Михалыча и от меня подальше! Запомнил? Если на нары не хочешь или из комсомола вылететь.

Как бы ни был Шурик зол на старого приятеля, но он перед уходом домой тщательно «проверился». В юности Воробьев увлекался шпионскими романами, доставая разнообразными и не всегда законными способами редкие в торговле экземпляры иностранных авторов. Когда-то он и окунулся в потаенную изнанку страны Советов. Во всем остальном мире это называлось «Черным рынком». Капиталистическая смазка для заржавелых шестеренок могучей социалистической индустрии.

Нет, Михалыча не пасли. Скорее он сам стучал на излишне ретивых деятелей. Но что самое интересное, к предмету незаконных операций этот хмырь имел самое непосредственное отношение. Значит, кому-то все-таки сбывал приносимые мелкими дилерами вещи или сводил более серьезных людей с настоящим покупателем.

Шурик примерно представлял реальные цены рынка околоцерковного антиквариата. Не похоже, что у этого мелкого барыги водились подобные деньжища. А это значит, что надо вычислить «покупателя». Иначе и соваться в это гнилое дело не стоит. Ничего не заработаешь, а риск потерять все слишком велик. Если играть, то по-крупному!

Застоявшаяся за последние годы жизнь Воробьева в эти дни резко ускорилась. Походы с Машей в кино и кафе отнимали энное количество денег, небольшая заначка, созданная на черный день, стремительно таяла. Но столько удовольствия от общения с противоположным полом Шурик не получил давно. Наверное, со студенческой скамьи. Он, казалось, есь помолодел и расцвел. Начал бегать по утрам и заниматься гиревым спортом. Мышцы крепли, мысли становились более четкими, движение к будущему намного целеустремленней.

В какой-то момент молодые люди оказались вечером у него дома. Шампанское, поцелуи постепенно переросли в нечто большее. Умелые руки Воробьева довели девушку до кондиции. У Марии еще не было сексуальных отношений, зато Шура накопил неплохой опыт. Так что все прошло грамотно и без лишних соплей.

Но на следующее утро Воробьев встал перед дилеммой — или начинать отношения, или заканчивать фривольный роман на высокой ноте. Ему было стыдно за старую мебель в квартире, ободранные обои на кухне. Он отлично знал женщин. Это вначале они довольствуются малым, а потом залезают тебе под шкуру и выдавливают из тебя все повидло.

Нет, все требовалось менять подчистую!

Глава 26

Союз плюс один. Арзамас. Сцена карьерная

— Маргарита Львовна, вы же знаете, что я редко за себя прошу.

— Да, Воробьев? — «Мымра» нахмурила лоб. И зачем она это делает? Становится страшней, чем есть. Воробьев нежданно впервые оценил её с точки зрения озабоченного мужчины. Благо начальница по случаю жаркого лета пришла на работу в легком платье. Талия есть, ноги не кривые, красивый изгиб тонкой шеи. Ага, и титьки присутствуют и очень даже призывно прыгают из-под одежды. А Марго не экономит на белье! В принципе, если не совсем клуша в постели, то годно. И даже не на разок.

«Мымра» нечаянно женской чуйкой поймала прущие от сидящего напротив молодого мужчины флюиды, сурово взглянув сквозь очки в некрасивой оправе на подчиненного, и неожиданно зарделась. Давно её так не разглядывали? В голове у Шурика забегали разные нехорошие мыслишки. Раньше он их тщательно избегал, но сейчас обстоятельства изменились. Он выдал самую шикарных и обаятельных своих улыбок и умильно попросил:

— Мне всего-то нужно три дня отгулов. Я три года их не брал, Маргарита Львовна.

«Мымра» подняла глаза на Воробьева и задумалась. В её взгляде даже промелькнуло нечто такое, похожее на сочувствие.

«Да быть не может, она тоже человек!»

— Что-то случилось, Александр Валерьевич?

— Ничего серьёзного! Ремонт затеял дома. Покрасить, подбелить, заштукатурить. По такой жаре быстрее высохнет.

Что есть «легенда» Шурик отлично представлял и потому заранее подготовился.

Маргарита Сергеевна помягчела лицо:

— Ну, ты, Воробьев, в последнее время показываешь себя неплохо. Штурмовщины у нас нет, так что бери.

Шурик решил и вовсе обнаглеть и попросил:

— А еще два не дадите, потом? Буду мебель ловить.

Слово «ловить» обозначало то, что он проедется по мебельным магазинам и запишется в очереди. В которых надо будет время от времени отмечаться. Дело житейское. Сотрудники постоянно обменивались информацией, где что «выбросили» и в каком магазине, что получится словить. Такие уж особенности были в советской торговле. Никто голым на полу не спал, не голодал и обносках не ходил. Но человек такая штука, что всегда хочет большего и лучшего.

— Ну бери, раз надо, — «Мымра» задумалась. — Воробьев, я давно к тебе присматривалась. Вроде по натуре ты не рохля, но живешь, как бы сказать, по течению. Но последние перемены в тебе меня откровенно радуют.

— Да вот, решил взяться за себя. Сколько можно так жить? — скромно потупился Шурик.

— Молодец, Воробьев! А как ты смотришь на место моего заместителя? Я не жду ответа сразу, но, пожалуйста, не затягивай. Вакансия давно свободна, и перспектива роста проглядывается.

Воробьев тут же догадался, что Маргарита Львовна планирует уйти куда-то наверх, может быть, даже в трест. А это отличные перспективы для дальнейшей карьеры. Ей ведь понадобятся там свои люди. Неужели масть поперла? Он осторожно ответил:

— Я подумаю, хорошенько подумаю.

— Подумай.

Неожиданно для него женщина кокетливо улыбнулась.

«Вот дела!»

Шурик дошел по коридору до автомата с газировкой и залпом выпил сразу два стакана. Это ж, что получается, он может и в родном коллективе подняться? С одной стороны, это увеличение нагрузки. Но с другой, сам себе начальник. Для того и руководство, чтобы работу нагрузить на починенных. Если все обставить грамотно, то у него появится куча свободного времени. Характер «мымры» он знал. Будь добр — веди отёчность и докладывай в назначенный час, на остальное она закроет глаза.

Да и… Мысли свернули в иную плоскость. Вспомнились «спелые дыньки» в кружевном белье под платьем начальницы. Ну и что тут такого страшного? Сделать карьеру через койку. Люди со страшными и нелюбимыми женами спят и ничего. Воробьев ощутил бурление мыслей и половой энергии. Да он еще хоть куда. Главное — зацепиться в подпольном бизнесе! А уж он так все обставит, что комар носа не подточит.

Пора начинать жить, и жить красиво!

Ежедневная и тщательная слежка за домом Михалыча дала ощутимый результат буквально на второй день к вечеру. За это время Шура убедился, что никто за «хатой» перекупщика кроме него не следит. Уж милицейских сыщиков он уж как-нибудь определил бы. Невелика, значит, птица! Шурик изучил все входы и выходы в подъезды старого дома, лазы на чердак и слуховые окна. Но сомнений не было, именно тот модно выглядевший мужик на «Ладе» последней модели с квадратными фарами и есть искомый человек.

Выглядит серьезно и… как-то странно. Воробьев не сразу её заметил, но уходя домой, задумался. А в чем, собственно, дело? Ну одет хорошо, машина ухожена. Так такому дельцу все к лицу! Нет, тут нечто иное. Вот! Он ведет себя, как крутые мэны в зарубежных кинофильмах. Здорово похож на некрасивого, но спортивного француза, что вечно играет полицейских. Вальяжная походка, горделивая осанка. А как в автомобиль садится. Как будто в Феррари! Выходец из богемы? Золотой мальчик, решивший поиграть в подпольный бизнес? Вот это очень может быть!

Воробьев никогда с высшим обществом в своей недолгой жизни не сталкивался. Все обходилось на уровне слухов. И как себя ведут там люди, он не знал. Но именно в богемном кругу могли проворачиваться подобные масштабные сделки. То, что у той публики деньги водились, он был уверен. Осталось найти подход к «Мэну». А это отдельная операция.

Уже около подъезда его окликнул хорошо знакомый звонкий голос:

— Шура и где тебя носит?

Воробьев сначала растерялся, затем восхитился. Маша оказалась в кругу контрового заходящего солнца, как будто в яркой, обволакивающей её ауре.

— Ты чего тут такая красивая?

— Вот жду тебя. На работе нет, дома нет.

— Извини, взял отгул.

— К тебе? — глаза девушки лукаво посмотрели вверх.

— Я там ремонт затеял.

— Ты меня прогоняешь?

— Ну что, ж пошли. Но на бардак прошу не сердиться! Есть, что вкусненькое?

— Твои любимые пирожки! С зеленым луком и капустой.

— Живем!

Утро красило светом не только стены древнего Кремля, но и стройную фигурку обнаженной девушки.

— Не смотри, пожалуйста!

— Почему вчера можно было?

— То было вчера.

Мария натянула нижнее белье и занялась прической, сердито косясь на вольготно лежащего на кровати Шурика. Хрен знает, что у этих женщин с логикой?! Он все равно обвел важным взором прелести девичьей фигуры, а потом довольный, как кот после кринки сметаны, встал с мятой постели. Кровать, пожалуй, также стоит поменять. Машка после экспресс-обучения показала себя барышней горячей и азы постельной техники познавала с огромным удовольствием. Когда Шурик вышел из ванной, на кухне его ждали оладьи и салат. Хорошо все-таки жить с хозяйкой в доме! Во всяком случае за быт можно не беспокоиться. Даже хозяйственный мужчина в подметки не годится любой домоправительнице.

— Неужели и плитку сам клал?

— Еще в стройотряде научился. Руки сами вспомнили.

— Как здорово!

Черт возьми, какая разница с Лидкой! Так лишь опустить его могла и пригрозить отказом от постели. Так что решено. Сегодня! Мария живо откликнулась на его хорошее настроение и в итоге опоздала на работу. Ничего, он её прикроет! Проводив девушку взглядом, он некоторое время разглядывал смятую постель. Пожалуй, надо подумать и об автоматической стиральной машинке. А это финансы. Но нечего зря предаваться мечтам. Надо действовать! Примерное время приезда «Мэна» ему известно. Так что стоит хорошенько подготовится.

Сегодня или никогда!

— Не оборачивайтесь, пожалуйста. У меня к вам имеется разговор, — Воробьев перехватил «Мэна» около автомата с газировкой. В такую жару там постоянно толпился народ и можно было подойти незаметно. Шурик ничем не выделялся среди остальных. Еще один страждущий газировки в простых брюках и рубашке с короткими рукавами. Неизвестный делец выдержал паузу, глотнул газировки, и не повернув головы, спросил:

— И серьезный разговор?

— По вашей теме.

«Мэн» смешливо скосил глаза:

— Не рано ли о таком разговаривать молодой человек? Любите девушек, пока любится.

Воробьев в ответ скривился уголками губ и поправил солнцезащитные очки:

— А стоит ли вести какие-то дела с мутным Михалычем? Есть более лучшие предложения.

— Вот как? — «Мэн» поставил стакан обратно и обтер пышные усы. — Через полчаса на крайней скамейке парка.

Шура неспешно набрал газировки с сиропом, неспешно её выпил, наблюдая, как «объект» садится в машину. В его руках был увесистый пакет. Что-то Иосиф Михайлович ему таки всучил.

Облом мог произойти в любой момент операции, но Шуре в этот раз подфартило. Он неспешно разглядывал газету «Советский спорт», когда рядом на скамейку сели.

— Что можете предложить, молодой человек? Мой час дорог.

— Зовите меня просто Шурик. А предложения касаются церковного антиквариата.

«Мэн» неспешно закурил. Судя по запаху нечто ароматное и импортное. В курилке института обычно шмалили всякую дешевую дрянь вроде югославских сигарет.

— Вы умеете заинтриговать…Шурик. А чем Михалыч вам не угодил?

— Мутный он какой-то. Да и стукач, наверное.

«Мэн» еле заметно дернулся.

— За парком кафе, я угощаю. Подруливай минут через десять.

Обстановка в модной кафе располагала. Как, впрочем, и цены. Воробьев быстро смотрелся и не сразу заметил искомого человека. «Мэн» успел переодеться в рубашку с джинсами и сейчас скучал за столиком около окна. Публики по причине дня было немного. Самое удобное время для разговоров. Делец приглашающе махнул рукой:

— Коньяк будешь, Шурик?

— А вы?

— Я уже не за рулем, хотя надёргиваться не собираюсь. Я же сказал, что угощаю.

«Мэн» снял очки-капельки и с каким-то странным интересом разглядывал физиономию Воробьева. Как будто изучает неведомое ему животное или явление. Неужели никогда доселе не заводил новых контрагентов? Как раз принесли салаты, они дернули по пятьдесят. Коньяк был фирменным и Шуре не по карману.

— Давай сразу к делу, мой юный друг. Что имеешь и что хочешь?

— Сейчас могу предложить одну старинную церковную книгу. Старообрядческую. Век семнадцатый точно.

В глазах «Мэна» мелькнул живой интерес:

— Когда покажешь?

— Сначала надо привезти.

Делец понимающе кивнул и не стал откладывать следующий вопрос:

— Сколько хочешь?

— Среднюю цену по рынку и ни центом меньше. Или базара нет.

— Вот как?

— Не хочешь, найду другого.

«Мэн» налил еще по одной и захохотал:

— Вот ты какой, оказывается, Шурик! Кушай, дорогой, угощайся. Ты мне понравился. Сработаемся! Надоели все эти старые хомячки, что тащат к себе в норку, не задумываясь о широте предприятия. А ты наглый молодец, вон как копытом бьешь! Надоело небось в конторе тухнуть? — внезапно «Мэн» в один момент перестал балагурить, и Шурик увидел перед собой опасного хищника. Такой в один присест сожрет и не пожалеет. — Давай поступим так — будешь готов, позвонишь по этому номеру, — только сейчас Воробьёв заметил, что на салфетке около его бокала написаны какие-то цифры. Когда и успел? — Девочку зовут Таня, она диспетчер. Скажешь — письмо есть для Никиты Брылова.

Воробьев серьезно глянул на дельца и молча кивнул. Что ж тут непонятного. Пока он не заслужил доверия, общаться с ним будут именно таким образом. Но это ерунда. Главное — не просрать первую сделку. Затем все пойдет как по маслу. Шурик улыбнулся, залыбился в ответ и Брылов.

Половина дела сделана! Осталось за малым, собственно достать эту самую антикварную книгу. Нет, никаких Паш Кузнецовых, только самому! Но сначала в хозяйственный магазин и закончить ремонт на кухне. Маше явно понравилось, что он начал приводить свой дом в порядок. Похоже, что у нее на него уже появились некоторые планы. Да не все же бобылем ходить! Поднимет немного денег, обставит квартиру, а дальше… Можно совмещать карьеру с прибыльным бизнесом. Живут же как-то люди. А риск? Кто не рискует, тот не пьет сами знаете чего! Шампанское Шурик не особо любил, но вкус того коньяка ему понравился.

— Маргарита Львовна, я к вам по делу.

— Что, — очки «Мымра» все-таки сменила, даже легкий макияж на мордашку нанесла, — снова отгулы просить?

— Как вы угадали? И это тоже.

— Воробьев!

Маргарита Львовна покачала головой и как-то разом потухла.

— После выходных, как вы и обещали, мне нужно еще три дня. Хочу к родным в деревню съездить.

— Воробьев, разговор был о двух.

— Форс-мажор, Маргарита… — Шура опустил отчество и наклонился к женщине насколько можно ближе. Их глаза встретились. У «Мымра» был несколько испуганный взгляд, но где-то прятался уголок надежды. — И я согласен.

— На что согласен? — облизала враз высохшие губы начальница. Как будто речь не шла о работе.

«А она повелась. Куй железо, пока горячо!»

— На все. На повышение, ну и так далее.

— С этого и надо было начинать, позёр! Одно слово Шурик! — как она встрепенулась! Аж жаром повеяло. — Михаил Мстиславович вернется с отпуска и считай вопрос решенным. Ты, кстати, как к театру относишься?

— Положительно, — осторожно продолжил Воробьев. Не переперчил ли он готовящееся блюдо?

— У меня тут случайно два билета появились…

— Сейчас не могу. Да нет, я не в этом смысле. Ремонт и текучка заели, хочу все-таки закончить, чтобы позже вас не беспокоить. А вот через неделю, — он заинтересованно осмотрел «Мымру». А ведь она вовсе не старая. Вряд ли старше его лет на пять. Говорят, в таком возрасте дамочки самый огонь! Надо проверить. — У вас знакомства в филармонии есть?

Маргарита Львовна смутилась и сухо ответила.

— Имеются.

— Знаете, как раз театр с Таганки приезжает, сможете билеты на них достать? Посмотрим на столичных знаменитостей, потом где-нибудь посидим.

Судя по отклику в глазах «мымры» — Бинго! Аж расцвела и лицом помягчела. Ишь как заворковала!

— Я постараюсь.

В большом кабинете Воробьев снисходительно осмотрел коллег, своих будущих подчиненных.

«Ну держитесь, перцы! Поимею всех по самые гланды!»

Затем он нашел глазами Машу и широко ей улыбнулся. Её он уже и так имел разными способами. Девочка из провинции также хотела успеха и готова была ради него на все.

«Ничего. Не смылится! На всех хватит».

Вторая, доселе скрытая сторона его натуры опрометью вырвалась наружу и начала свой победный марш.

Глава 27

Союз плюс один. Арзамас. Сцена спекулянтская

Получение самой книги являлось относительно легкой частью предпринятой Шуриком авантюры. Хотя и затратной по времени. Электричка, затем автобус из райцентра. Это как всегда был пыльный, дребезжащий всеми своими членами КАЗик. На улице путь и большой, но деревни то и дело пришлось бы останавливаться. Деревенский люд любопытен. Кто, откуда, многие бы и так узнали. Светиться Воробьеву особо не хотелось, по этой причине дошел до дома родственников задами. Благо в детстве частенько здесь бывал, потому знал каждую тропу. В полуденный зной ему навстречу никто так и не попался. Что здорово порадовало городского авантюриста. Ведь приехал он сюда с недобрыми намерениями.

Посиделки с родней после бани затянулись. Шурику еле удавалось втихаря сливать текущий рекой самогон. Он обильно закусывал, что не опьянеть, но старался выглядеть захмелевшим. Но гостеприимные хозяева, наконец, угомонились и пришло время настоящей «работы». Старинный сундук все так же валялся в куче старья на огромном чердаке. Воробьев давно предлагал тетке раздать лежащую там рухлядь по музеям или продать заезжим коллекционерам. Но его родственники по жизни были людьми прижимистыми, потому посчитали, что «пущай лежит». Кулачье проклятое!

Аккуратно завернутая книга, хранящаяся в сундуке, хорошо сохранилась. Солидный оклад и тяжесть фолианта прямо кричали о дороговизне ручного издания. Наверняка тут и серебро использовалось! Шурик подумал и вдобавок прихватил из сундука два небольших псалтыря в металлических окладах. Загонит вдогонку.

Упаковав тщательно все книги в обычный брезентовый рюкзак, он облегченно вздохнул. Жребий брошен, Рубикон перейден! По поводу обмана хозяев он, вообще, нисколечко не тревожился. В трудные времена болезни матери, когда требовалось помощь от родни, от тетки и копейки не прилетало. Как и за то, что он по малолетству вкалывал на их огородах, их семье обычно доставалось полмешка мелкой картошки и немного чахлых овощей. Так что не жалко было ни разу эту жадную сволочь.

Все равно у них сгниет, как и сгнило у подобных хозяев множество старинных изделий. Так что надо еще спасибо сказать собирателям и спекулянтам, что подвымели в русских деревнях древние иконы и прочую старину. Хоть так сохранятся в коллекциях, а то и попадут в музеи в хорошие руки. Там их очистят, отреставрирую и представят доброму народу воочию. Так что с совестью в этом плане у молодого человека было все в порядке.

Ну а что он сам на этом деле заработает? Так каждый труд должен быть оплачен! Если государство не заботится о своем прошлом, то пусть себя проявит частная инициатива.

Звякнула колокольчиком дверь и пожилой человек встрепенулся. Старик уже давно должен был уйти на пенсию, но боялся без работы зачахнуть. Потому и торчал беспрестанно в букинистическом магазине, поджидая хорошего клиента или просто заинтересованного читателя. Он подслеповато посмотрел на высокого молодого человека.

— Тимофей Степанович, наше вам с кисточкой!

Старик радостно всплеснул урками:

— Шурик, какими судьбами?

Воробьев наклонился поближе и тихо проговорил:

— Разговор есть.

— Как всегда в кабинете. Фаина, подмените меня, пожалуйста, на пару минут.

Толстобедрая дама неопределенного возраста лишь мельком взглянула на обоих и снова уставилась в книгу в яркой обложке.

По юности Шурик имел дело со стариком в области букинистики, и тот ни разу его не подводил. Потому к нему и пришел за консультацией, смело зайдя через черный вход. Тимофей Степанович ознакомился с принесённым и поднял на Шурика удивленные глаза:

— Шура, откуда у вас такое сокровище?

— С деревни от родни. Дом хотят строить, деньги нужны.

— О-хо-хо! Деньги не главное, но необходимы все равно всем, — старый букинист опытным взглядом оценил богатый оклад книги и перелистнул несколько страниц. — За этот фолиант стоит просить не менее шести кусков.

— Чего? Сколько? — дыхание у Воробьева перехватило.

— Шесть тысяч минимум, Шура. И ни центом меньше. Если у вас есть выход на фирмачей, то требуйте на треть больше. Но сомневаюсь, что у тебя получится. И смотри — не продешеви. Такие вещи — большая редкость.

Старик внимательно наблюдал за молодым человеком. Какие разительные перемены произошли в нем после последней встречи! И этот молодец потянулся за легким рублем. Но все в мире бренно!

— Да ты охренел в натуре!

— Ай-ай, Никита Михайлович, — покачал головой Воробьев. Он выпытал у диспетчера отчество и сейчас откровенно забавлялся ситуацией.

Усатый внимательно оглядел парня:

— А ты не слишком борзеешь, Шура?

— Просто знаю, сколько вы за него получите у фирмачей.

— Больно умный, как я погляжу!

— Никита Михайлович, вам много подобных вещей приносят на блюдечке с голубой каемочкой? Вы заработаете на ней столько… И вдобавок именно вам не задорого отдам вот эти две чудесные книжонки.

Воробьев вынул из спортивной сумки псалтыри. Брылов быстро их осмотрел и назначил цену. Шесть с половиной за все.

— Согласен!

— Вот ты все-таки сучара!

Но глаза Никиты в этот момент искрились. Он крикнул в соседнюю комнату:

— Танечка, принеси нам стандартный наборчик! Следует спрыснуть удачную сделку этого молодца. Но какой наглец! Ты у кого, скажи на милость, точные расценки узнал?

В этот раз они встретились на квартире. Старый фонд, антикварная мебель, картины и эстампы на стенах создавали насыщенную богемную обстановку. Шурик успел узнать, что именно здесь театральная и писательская богемная верхушка их областного центра регулярно и встречается. Хозяйка хаты — наследница одного из самых известных антикваров и художников города. Проходной двор — неплохое местечко для конспирации. Никогда ни за кем не уследишь.

Татьяна носила модные джинсы в обтяжку. Они еще больше обтянули аппетитную задницу, когда она наклонилась к столу для сервировки. Воробьев аж засмотрелся на открывшуюся картину, а Никита откровенно издевался над ним взглядом. Мол ты только облизываешься, а я имею! На столе появилась бутылка «фирменного», тонко нарезанный лимон, буженина.

Когда девушка ушла, Брылов подмигнул:

— Хочешь такую фифу?

— Ну да. Зачетная кобылка.

— А не получишь! Рылом не вышел, — Брылов заливисто захохотал, потом стукнул подельника по колену. — Да не переживай! Девочки богатых родителей все такие расфуфыренные и много из себя строят. Но в постели ничего особенного! Для этого не в антикварных салонах искать надо. Вот артисточки попадаются, чистый огонь! Но сучки редкостные. Самые классные телки в торговле. Давай лучше обмоем сделку. Деньги получишь позже. Да не напрягайся так. Кто ж такую сумму дома держит? И я кидаловом с перспективным поставщиком заниматься не намерен. Ты мне лучше скажи, что еще сможешь предложить? Навряд ли ты ко мне с одной книжонкой на кривой кобыле подкатил.

Воробьев улыбнулся. Неужели маза пошла? Он с удовольствием выпил и закусил. Затем в нескольких коротких фразах обозначил, что еще сможет привезти. Никита смотрел на него внимательно и одновременно как-то странно. Нет, не подумайте ничего плохого. В его глазах мелькали не способы кидалова неопытного контрагента. Делец рассматривал Шурика как выгодное приобретение и сейчас размышлял, в какое стойло его определить. Так поступает хозяин-заводчик редкой породы.

По спине молодого человека пробежала ледяная кошка, но глаз он не опустил. Жребий брошен!

Ремонт Воробьев доделывал с помощью нанятых оказией халтурщиков. Благо он мог уже потратить первые полученные от Брылов барыши. Приятно, когда в кармане не потрепанная трешка до зарплаты, а увесистый кошелек с крупными купюрами. Ты уже думаешь не о том, что смоешь купить. А о том, так ли оно тебе необходимо? Большие деньги не повод бездумных растрат. Поэтому в первую очередь финансы были потрачены на ремонт и покупку мебели. С ней здорово помог своими связями Брылов. Удалось даже сэкономить. Потому что Шурик брал не то что дают, а что приглянулось на складе. Так или иначе, но Югославская и Польская мебель здорово украсили интерьер преображенного жилища.

Роман с Машей развивался параллельно со странными отношениями, которые складывались у молодого человека с Маргаритой Львовной. Она договорилась с руководством, что после короткого отпуска Воробьев выйдет на работе уже в качестве замначальника их отдела. Среди народа тут же пошли разные слухи, и отношение к Шурику резко изменилось. Дамочки запоздало осознали, что перспективный мужчина уже занят и злобно косились на Марию. Коллеги мужского пола относились к нему или подобострастно, или с неким скрытым презрением.

Но Шурику было на это плевать. Он плотно взял «под опеку» Мымру и не собирался выпускать её из своих цепких ручек. Любая женщина, какой бы они «независимой» ни была, все равно жаждет крепкой мужской руки на своей заднице. Чтобы держал анус мертвой хваткой, не давая дёрнуться.

Но больше всего в последние недели лета радовала общая «работа» с Брыловым. Убедившись, что Шурик не очередной дешевый прощелыга, тот ему наглядно объяснил текущие требования черного рынка и дал несколько заданий. Воробьев хитровато умолчал о том, что часть из требуемых ништяков он заранее присмотрел про запас. Шурик ждал отпуск и поездок по дальним хуторам отлично знакомого ему глухого района области.

Звание «Краевед-любитель» станет отличным прикрытием для нескольких намечаемых барыгами афер. Конечно, такие ништяки, как тот фолиант, крайне редки, но и на мелочах ведь также можно неплохо подняться? Староверы в последние годы здорово изменились. Ушли истово верующие старики, а молодежь была воспитана уже по советским лекалам. Материальную выгоду они ценили больше, чем ветхие заветы предков.

Главное — не борзеть! И вести себя вежливо. Назойливость, вот что не любят в таких глухих уголках. Ну и по ушам проехать доверчивым сельчанам также надо уметь. Одно дело — частные руки, другое — краеведческий музей. Мелочь какую и вовсе отдадут за так. Она также нужна в коллекциях для полноты представления. Ну и дальше в цене подвинутся. Зато взамен получат будто- бы официальную бумагу. И даже с печатями. В чем-чем, а в бумагах Воробьев научился разбираться и потому диву давался качеству Брыловских филькиных грамот. Он случаем деньги еще не печатает?

Советскому пройдохе было невдомек, что привезённый из индустриально продвинутого Союза лазерный принтер может и не такое.

В хорошо одетом и холеном мужчине сейчас было не узнать былого неудачника. По совету Никиты Шурик не стал носить модные в среде молодежи вещи, а одевался консервативно. Но и костюм, и плащ на его спортивной фигуре сидели ладно. Опытному глазу становилось сразу понятно, что шмотки фирменные и их хозяин не так прост. Отдельный, хоть и просто обставленный кабинет и не самые сложные обязанности руководителя невысокого ранга все равно поставили Воробьева на другую ступеньку в обществе. И к тому же давали больше свободы для действий. Можно было уехать на целый день «решать проблемы отдела» или выполнять мелкие поручения Мымры, используя к собственной выгоде служебный автомобиль. Червонец водителю решал все проблемы с лишним километражем пробега.

Коллектив поначалу даже образовался выходцу из своей среды, а потом взвыл. Мягкие перчатки с острыми коготками зажали буквально всех. «Мымре» было все равно, она в мыслях уже восседала на более высокой жердочке. А что там творит с её коллективом заместитель не суть неважно. Отчеты в порядке, квартальный план выполняется. Отношения между начальником подчинённым покамест оставались на уровне перепихона в один из дней недели и редких походах в театр или кино. Маргарита Львовна сама была против ускорения процесса. Сначала попасть «в дамки», а потом остальное, считала она.

Да и некоторые сексуальные предпочтения с виду скромной дамочки вызывали у Шурика поначалу некоторую оторопь. Эх, знали бы её подчиненные, о чем мечтает их начальница! Но потом он понемногу втянулся и «колебать кровать» они стали чаще. Затем с помощью ехидничающего Никиты Воробьев достал кожаный корсет и специальную плетку. Все-таки они на Западе извращенцы! Как, впрочем, и некоторые советские руководители. Подарок произвел на Маргариту Львовну ошеломляющее воздействие. Секс стал более сногсшибательным и горячим. Такую страсть Мария ему дать не могла. Воробьев даже подумывал достать через Брылова разные познавательные книжки на эту тему.

Жизнь влекла его и дальше в водоворот нечаянных событий.

С Машей, наоборот, после изначального всплеска все пошло на спад. Женщин вокруг успешного мужчины всегда вьется много. Соблазн слишком велик, чтобы им не воспользоваться. Так Шурик и не был дураком, разбавляя холостяцкую жизнь амурными приключениями. Да и дамочек он уже выбирал не только по экстерьеру. Ухоженность, положение, горящие внутренним огнем глаза. Кто еще может научить молодого человека премудростям «ночных забав»? А простоватая Мария на их фоне как-то терялась.

Да и Воробьев пересмотрел собственную позицию. Нужны ли ему именно сейчас семейные узы? Не спешит ли он опять закреплять себя в золоченой клетке? Поэтому вне работы они стали встречаться все реже и реже. Шурик даже как-то намекнул Маше, что не против, если она начнет встречать с кем-то еще. Так что в отремонтированной квартире царил холостяцкий дух и минимум мебели. Огромная кровать, новая кухонная техника, в основном импорт, большой цветной телевизор «Шиваки» и раскиданное по углам женское белье.

Глава 28

Союз плюс один. Сцена загородная

— Это здесь! — уверенно обронил Михаил и аккуратно припарковался перед выкрашенными в зеленый цвет воротами.

— Ты уверен? — Семен всегда во всем привык сомневаться, но знал об уникальной возможности приятеля точно сориентироваться в любом месте планеты.

— А ты видишь рядом кого-то? Дима если бы и выбрал, то самое глухое место. Чтобы без посторонних ушей и глаз.

— Резонно! — согласился компаньон.

Что делать без посторонних здоровяк, правда, не упомянул. Но разнообразная сфера интересов Директора оперативных операций была известная всем причастным. Как и то, что бывший полевой агент мог самолично побаловаться ножиком и выбить информацию из самого упертого солдафона. Опыт хождения по параллельным копиям корневого мира научил их спокойно относиться ко всему. Потому что нет предела жестокости или милосердия, что может проявить любой человек. Если ты не был готов принять сие обстоятельство, то, значит, тебе нечего делать в ходоках.

Ворота после нетерпеливого гудка неспешно открылись. Михаил осторожно заехал внутрь и поставил небольшой грузовичок около легковой машины, рядом с которой во все тридцать три лыбился Харатьянов-Брылов.

— Хороша!

Семен ласково погладил бочину блестящей желтой «Лады». Михаил заглянул внутрь и заметил:

— Экспортная последней модели. Она ж на черном рынке стоит целое состояние!

Дмитрий захохотал:

— Господь с тобой, Миша. Куплена исключительно по госцене. Да и какое в этой убогой реальности может быть у советского человека состояние? Я вас умоляю!

— Все равно неплохо! — Семен обошел сияющую новизной «Ладу» вокруг и оглядел фазенду. — Хорошо устроился, шеф. И как это тебе так удается?

Харатьянов провел пальцами по усам.

— Сеня, просто надо знать людей и их слабости. Вот думаешь, как мне достался этот участок леса?

— Расскажи.

Дмитрий показал в сторону небольшой беседки и предложил:

— Давайте, молодые люди, сначала тяпнем по аперитивчику. Чуть позже будут шашлыки и более серьезные напитки.

Друзья переглянулись:

— Да мы, в общем, не против!

Разлив вишневку по небольшим бокалам, бывший Директор вальяжно прохаживался около уставленного яствами столика.

— Вообще-то здесь расположен заказник. Чуете, какой воздух! Его можно буквально кушать. Поутру птички поют, белки прыгают. Я, когда в начале мая сюда переехал, насладиться видами не мог.

— Так, подожди, а как ты участок в казенном заказнике получил? Это же незаконно!

— Неправильно мыслишь, Сеня. Сколько можно вас учить, шалопаев! В первую очередь всегда решайте проблему на законных основаниях. Смотрите, что можно и чего нельзя делать в охранных зонах. Нельзя портить природу, ловить рыбу и стрелять бедных зверушек. Мы таким и не занимаемся. Официально этот участок принадлежит НИИ природоохраны. Выделен он на абсолютно законных основаниях решением облисполкома. Даже взятки давать не пришлось. Все срослось на уровне телефонных звонков.

— Высший пилотаж! — восхитился Семен. Михаил же усомнился:

— А ты, каким местом здесь?

— А я, Миша, устроен в этот институт младшим научным сотрудником. Так что могу смело сидеть здесь с утра до вечера, изучая повадки местных птичек. И заметь, мы все природоохранные нормы при строительстве соблюли. У меня в папочке разрешительные акты от различных ведомств. Комар носа не подточит! Наш участок даже в пример на совещании привели.

— Ты никак для строительства технологии из других мест позаимствовал? — хитро прищурился Семен.

— А как без этого!

Михаил все равно не хотел уступать:

— А как же беседка и гриль?

— А кто запрещает советскому человеку отдохнуть в нерабочее время? Без излишества, конечно.

— Ну да, ты и без излишеств, — не выдержал Семен и загоготал.

— Но-но! — Харатьянов сиял, как самовар. — У нас все в пределах разумного. Банька, пруд и…

— Трах-тах-тах, — снова загоготал Сеня.

— Сегодня обойдетесь без этого. У нас чисто деловая встреча.

После бани уселись втроем в беседке. Дежурный помощник приготовил шашлыки и уехал. Так что посторонних на объекте не было. Махнув по рюмочке беленькой, бывшие агенты Директории вгрызались в сочное мясо, закусывая малосольными огурчиками и перьями сладкого зеленого лука.

— Ну как ваш бизнес?

— Геморрой один, если честно сказать.

— Чего так?

— Ты не знаешь, в какой стране живешь? — отвлекся от шампура с мясом Михаил. — Там нехватка, тут не положено. Разрешение на артели дали, а про снабжение забыли. Ремонт же — это детали, запчасти, краска и инструменты. В магазинах все не купишь.

— И как обходитесь?

— А вот тут уже вступает в дело твое правило, Дима.

Харатьянов с интересом уставился на Семена. Ему всегда было любопытно, как другие люди решают проблемы. Учиться, учиться и учиться — первое правило Директории.

—Мы так с Михой порешали — сначала люди, остальное приложится. Набрали хороших мастеров с большим опытом. Чего им гнить в государственных структурах? А уж те по своим каналам все достают искомое.

— Закон?

— По накладным шито-крыто. Но…

Михаил хрустнул огурчиком:

— Никто из органов такими мелочами не занимается. Обычно решаем вопросы бартером. Начальник мехколонны заказывает под нас запчасти, а мы ему в скором порядке что-то срочно ремонтируем. Ребята согласны ради такого работать сверхурочно. Во-первых, это неплохо оплачивается. Официально.

— Во-вторых? — с неприкрытым любопытством наклонился Дмитрий.

— Все в курсе, что делается для коллектива. Пусть он и небольшой, но крепкий и слаженный. Тунеядцев и неумех не держим. Перед тем как решать важные вопросы, спрашиваем мнение всех. Артель же.

Харятьянов налили еще под одной из запотевшей бутылочки:

— И как народ?

— Дружный! — Семен задумался. — Как бы точнее сказать. В этом Союзе еще не потеряна общность. Люди знают, ради чего трудятся и гордятся своим коллективизмом. Нет, я ведаю про спекулянтов, цеховиков. Но их гнобят и среди народа не поддерживают. И в артели идут именно впахивать. Никого запрягать и не нужно. Уже с утра тебя теребят — что сегодня делать и какие планы на завтра? Есть цель, есть средства, есть желание!

— Хорошо сказал, — Дмитрий задумчиво выпил рюмку водки. — У этой копии Союза имеется шанс.

— Считаешь? Но ты сам такие махинации проводишь. Значит, властное звено уже разложилось, раз такое позволяет.

Директор потянулся за новой порцией шашлыка и сейчас щедро сдабривал мясо соусом.

— Вот здесь ты не совсем прав. Элита хоть частично и разложилась, но вполне работоспособна. Я просто покрутился немного внутри её. Там полно умных и деловых людей. Система отбора работает исправно. Выдвигает наверх инициативных, убирает паршивых овец. Может, не так слаженно, как хочется, но она хотя бы есть. Не мне тебе говорить, что случается, когда императива власти отдается на откуп людям случайным, буйным и не в адеквате.

— Писец на ровном месте случается, — поддержал шефа Сеня.

Михаил не унимался, иногда ходок становился не в меру вредным. Он обвел рукой вокруг и спросил:

— А как же все это?

— А что это? — в глазах Харатьянова промелькнуло неприкрытое ехидство. — Это база НИИ природоохраны. И на неделе сюда регулярно приезжают специалисты. Делают замеры, собирают материал с фотоловушек. А думаешь, кто им самое передовое оборудование для научной работы поставил?

— Урыл! — примирительно поднял руки Михаил. — Любишь ты со всех сторон подушки подоткнуть.

— А куда деваться? Вы мне лучше скажите, готовы принять первую партию польских грузовиков?

Михаил и Семен переглянулись.

— Когда и сколько?

— Для начала двенадцать. Дюжина для ровного счета. Под это дело вам в Сельхозбанке дадут ссуду. Вопрос уже решен. Будете помогать деревенским артелям. Там же водителей наберете. Под это дело на МТС можно запчасти выпросить. Селу в Союзе помогают и денег не жалеют.

— Никак хотят до отвала накормить страну? — съёрничал ядовито Сеня.

— Ты голодаешь? Мы что сейчас едим?

— Так это рыночное мясо!

— Разница в сорок процентов тебя убьет? Зарабатывай больше, а не сиди в конторе. Все справедливо. Хочешь вкусно кушать и стильно одеваться завербуйся на самый опасный и передовой участок трудового фронта, или иди в науку, стань ценным специалистом, медиком, профессором.

— Или займись махинациями.

— Или они займутся тобой, — засмеялся Харатьянов. — Но за такое тебе могут впаять срок. Я считаю, что это справедливо.

Семён пожал плечами:

— Поняли, не дураки. Грузовики тебе зачем?

— Грузовики, — Дмитрий сыто откинулся. — Возить кое-что иногда. В основном будут работать на деревню. Иногда брать там особый попутный груз. И временами будете выезжать сами по заданию.

— Дима, мозги не епи своей деревней! Мы начинаем большую игру? Начнем таскать сюда передовые технологии?

— Не дёргайся, Сеня. Игра уже началась. Или ты ничего не заметил?

— Камера, что висит на дереве и направлена в сторону ворот?

— И она из той же оперы.

— Ты все-таки вышел на пятый плюс? — изумился Семен, а Михаил уставился на шефа.

— И туда, и еще в одно местечко. И должен сообщить вам кое-что интересное, — Харатьянов привстал со стула. — Жорж, можешь покинуть свой пост и присоединяйся.

Из-за дома показалась продолговатая фигура черноволосого мужчины.

— Жорик? Ты ли это, французский лоботряс?

— Ну, вы, блин, даете!

Ходоки вскочили и бросились обниматься с командиром «пожарной» бригады их родной Директории. Михаил в чувствах стукнул француза по спине.

— А нам сказали, что вашу команду всю выбили.

— Осторожней! Русский медведь. Меня ранили, но камераден вынесли на место дислокации.

— Как там наверху? Что на Островах?

Харатьянов остановил нетерпеливого Семена жестом и указал на стол:

— Об этом я и хотел с вами перетереть. Давайте, еще по одной и поставим самовар.

— Не возражаю.

От горячего чая на лице выступила испарина. Хуже всего пришлось Дантесу, не привык он пить столько чая разом.

— То есть Ломовой подмял под себя оперативную Директорию? Фига он деловой! А хухры не мухры?

— Ну как сказать, — Харатьянов был спокоен и повернулся к Жоржу. Тот тут же вступил в разговор:

— На самом деле он просто присматривает за отделом. Чтобы туда чужаки не лезли.

— Или кто-то из внутреннего круга.

— Сеня, я всегда знал, что за обликом записного хулигана прячется три высших образования.

Семен широко ухмыльнулся:

— А то ж! Колись, Дима, ты специально это все придумал?

— Вот сейчас, мон шер, ты переоцениваешь мои способности. Так, были некие заготовки на всякий случай. Ну и, конечно же, импровизация. Жорж нашел меня здесь через доверенное лицо. Сейчас работаем вместе.

Михаил недоверчиво посмотрел на коллег. В его взгляде читались сомнения.

— А нас, почему не уведомил?

Харатьянов желал, было сначала ответить нечто резкое, но глядя на ходока, передумал.

— Извини, сначала хотел дождаться результата. Сейчас понимаю, что был не прав. Так у вас и так работы было выше крыши.

— Дело твое, но осадочек остался.

Бывший директор вздохнул:

— Ты, конечно, можешь обижаться, зато сейчас имею право сообщить вам много интересного.

— Не томи, — подвел итог препирательствам Семен.

— Ты правильно заметил, Сеня. Мы начинаем таскать технологические ништяки из продвинутых копий Союза. Особенно из покинутого нами пятого плюс. Вы, наверное, заметили, что прогресс там скакнул резко вперед.

— Ну да, на своей шкуре испытали.

— Не суть важно! Жорж с людьми из его бригады осмотрел оба входа. Первый еще рабочий, где мы ушли оттуда. Второй заблокирован изнутри.

— И кто-то навестил оставленные мной закладки, — Жорж заметил непонимание в глазах ходоков и пояснил. — Мои ребята побывали на выходе сразу после перестрелки и забрали ваши нычки, оставив заодно пару сюрпризов. На прошлой неделе мне удалось подобраться туда вплотную в самой копии. Я использовал форму военного разведчика. Кто-то там знает точное расположение закладок.

— Ничего себе! Йосыч, получается, жив.

— И находится под чьим-то контролем.

Семен азартно постучал пальцами по столешнице:

— Натана не проведешь, он всегда ведет свою игру! Так что если выйти на него…

— Мы это и пытаемся сделать. В том случае, когда на той стороне найдутся серьезные люди, то начнем с ними сотрудничество.

Михаил с сомнением посмотрел на шефа:

— Э то же прямое нарушение хартии.

— Миха, ты чего такой сегодня вредный?

— Да надоело уже бегать, задрав штаны. Хорошо же устроились? Деньги лопатой гребем, живем сыто и интересно. Секс каждый вечер.

Дмитрий удивленно повернулся:

— Никак вторую любовницу завел? Не узнаю вас, молодой человек, в гриме!

— Третью! Не ёрничай. После последней ходки гормоны аж полыхают. Хрен знает, может, лечиться пойти?

— Миша, не надо, — Харатьянов выглядел нарочито серьезно. — Тебе известно у скольких женщин в любом мире недотрах? Ты, Михаил, слишком ценный экземпляр, чтобы отдавать тебя бездушным эскулапам.

Семен не выдержал и захохотал за компанию с Жоржем. Михаил обиженно протянул:

— Так и знал, что подкалываете.

— На счет недотраха я вполне серьезно. Но боюсь, что Миши на всех не хватит. Ну все, посмеялись, приступим к делу. Жорж?

Француз выложил на стол свернутую бумагу формата А1, затем развернул её, и все увидели нарисованную на ней схему.

— У меня в целом концепция готова. Основным мы выбрали один из миров Союзов плюс три. Дельта Сигма в конфигурации Директории.

Семен почесал отросшую бородку:

— Были мы там один разок. Скучный и малоперспективный мир.

— Неперспективный с точки зрения обычного нашего подхода. Но именно тот СССР, как ни один тесно вплетен в мировую экономику. С помощью офшоров на территории Восточной Европы советские руководители получили возможность скупать все, что есть передового в мире. А буржуи вывозить вырученную в Союзе прибыль. Всем выгодно, и основные мировые игроки имеют профит. Это и поддерживает тот мир в равновесии.

— И кто-то из власти на всем этом нехило зарабатывает. Даже не надо вывозить из страны капитал и эмигрировать, — Михаил покачал головой. — Это кто же такой гениальный в СССР нашелся?

Харатьянов встал и нервно заходил по беседке:

— Это, братцы, не суть важно. Главное в том, что мы сможем свободно внедрять в той копии стыренные технологии и получать бешеную прибыль.

— А выводить как оттуда?

— Да хотя бы золотом. Жорж уже узнавал. Через арабские биржи. Там возможно все.

Михаил подался вперед и поинтересовался:

— Тогда почему мы еще не там?

— А зачем покамест светиться? В том Союзе у нас даже нет резидента. Нужна сеть, нужны люди.

Михаил высверливал взглядом в шефе дыру:

— И оттуда нет хода на Острова? И как я понимаю, в ближайшее время не появится. Связь только через нашу копию.

Дантес деловито ответил коллеге:

— Пробьем еще один ход в боковую линию. Не спрашивайте как, но оборудование притащим.

Семен перебегал взглядом с одного компаньона на другого, затем выдохнул:

— Ничего себе у вас, ребята, масштабы!

* * *

Небольшой грузовичок валко переваливался на ухабах заброшенной полевой дороги. Лес перемежался с полями, затем пошли луга, вдалеке блеснула излучиной речка.

— Далеко еще?

— Тебе чего? За деньги ведь едем.

— Жрать хочу.

— А я тебе предлагал в райцентре перекусить.

— Тогда не хотел.

— Сеня, ты совсем, гляжу, зажрался! Ресторан ему подавай! А помнишь, как бывало по три дня не жрамши, да еще стреляют.

— Это когда было-то!

— Да трех стандартных лет не прошло.

Семен некоторое время рассматривал набивший оскомину пейзаж, затем потянулся в бардачок за картой.

— Ты рули давай. Просто надоело уже бродить по всякой срани.

Михаил вывернул руль, объезжая большую лужу и тихо выругался. Затем иронично скосил глаза на кореша:

— Тоже Димин план понравился?

— А что там не так? Рули себе финансовыми потоками и в кубышку золотишко складывай!

— Так то Димас рулить будет. А мы как силовое обеспечение! Что-то не верю я в честность тамошнего руководства.

— Ну а кто говорил, что будет легко! Конкуренты, спецслужбы. Разве в минусовых мирах было лучше? Ради копеек головы подставляли.

— Так уж и копеек! — обиделся здоровяк. — В первых рядах были. Честно.

— Эх, Миха, ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках! Миллионами грести бабки будем. Стой, нам в ту деревню. И чего тут может быть такого ценного, что нас отправили?

Около означенного дома их поджидал высокий и крепкий молодой человек. Модные бачки, кожаный пиджак, стильные ботинки. Подручный Харатьянова старался выглядеть солидно:

— И где вас, черти, столько носит? Мне в город пора!

— Не кричи! У меня не вездеход. Сам нашел такое место.

— Могли и пораньше выехать! — продолжал наседать на ходоков молодой делец.

— Слышь, ты! — вперед выдвинулся Семен. — Или делом займемся, или ищи другой транспорт!

Неизвестно, что увидел в глазах худощавого паренька подручный, но тут же замолчал и махнул в сторону повети.

— Туда подъезжайте, сразу в машину хабар грузить будем.

— Вот це добре!

Михаил отодвинул в кузове мешки и коробки с продуктами, и они втроем начали заносить вглубь грузовика старую мебель. Комод, буфет и несколько стульев. Работали быстро, заставив погруженную мебель обратно мешками и коробками. Не стоило привлекать к себе лишнего внимания. Транспортная артель в этих местах уже примелькалась, так что их грузовичок вряд ли всерьез заинтересует органы. Проверят по-быстрому. Да скорее всего и не остановят.

Семен вытер со лба пот, солнце начинало заметно припекать.

— И кому такая рухлядь только и нужна?

— Да есть любители старины. Требуется лишь руки приложить. Пиво будете?

— Спасибо, но нам еще ехать.

— Тогда бывайте. Я напрямки на станцию. Тут тропинка через лес идет.

Михаил попросил у хозяев избы набрать воды из колодца, затем достал тормозок с обедом.

— Ушлого какого помощника себе Дима нашел. Без года неделя, а апломба на троих.

— Молодой и борзый.

— Как бы берега не потерял. А нам проблема.

— Это шефа проблема.

— Ну да. Ты как будто не знаешь, что самое ценное спрятано внутри мебели. Иконы, книги, мелочь всякая.

— За это интурист неплохо платит.

— Тебе не стыдно родиной торговать?

Семен чуть не подавился помидором и замахал руками.

— Да где она, родина-то наша?!

Михаил сумрачно оглянулся на товарища:

— Да хотя бы здесь. Русское ведь все вокруг. А мы все чего-то ищем.

Семену разговор не понравился. Он встал, отряхнулся и двинулся к дому:

— Недосуг нам перетирать. Пойду у деда прямую дорогу спрошу. Лучше к городу ехать окольными путями.

Михаил не стал перечить. Он отлично понимал, что они сейчас везут товара на десятки тысяч крепких советских рублей. Будущая глобальная операция требовала больших вложений. Бывший Директор форсировал антикварные сделки и сейчас активно менял рубли и валюту на золото. Им требовалось много золота. Только в этот раз оно не потечет на содержание структуры и лабораторий Директории.

Глава 29

Союз плюс пять. Сцена динамическая

Натан Иосифович Вайсбейн еще раз с тоской глянул в окно, где вовсю бушевала проснувшаяся после зимней спячки природа, и двинулся назад, к теневой стороне здания. Прогулки на улице ему выдавали дозированно, потому приходилось гулять по дому. Хорошо, что тот был приличных размеров, даже второй этаж имелся. Кардионагрузки рекомендовали Вайсбейну врачи. Если бы не это обстоятельство, то и на улицу было не выйти. Йосыч горько усмехнулся, считая количество ступенек. Тюрьма есть тюрьма!

Но куда бы ни несло его течением, все к лучшему! Ведь он в этом проклятом цифровом концлагере мог и вовсе оказаться в настоящей тюряге. А они в здешнем СССР хоть и гуманные, но больно уж злые. Вернее сказать, нечеловеческие. Их обслуживают роботы. И неизвестно что лучше — родной вертухай, с которым можно хоть словом переброситься или даже поругаться, или бесчувственная казенная машина, имеющая за душой лишь программу.

Так что ать два, ать два — левой!

На запястье пискнуло. Натан выдохнул и двинулся в сторону душа. Норма дообеденной прогулки выполнена. Вживленный в руку прибор не только являлся его идентификатором, аналогом Ай Ди. Он еще был кошельком, коммуникатором, а также имел кучу полезных приспособлений. Например, мог посчитать количество принятых калорий, а также померить пульс, артериальное давление и уровень холестерина в крови.

Но Вайсбейн ни секунды не сомневался, что в первую очередь это цифровая метка для слежения за ним в любом месте страны. Высокотехнологичный мир Пятого плюс Союза бережно тратил ценный человеческий ресурс. На загородной базе МИДа находилось не так много людей охранников. Да и то половина из них была операторами систем или роботов. Прямо киберпанк какой-то, а не социалистическая действительность!

После душа последовал неспешный обед. Не каждый день его радовало присутствие дамы, обслуживающей хозяйство дома. Он с ней тесно познакомился еще в «санатории». Натан Иосифович отлично понимал, что Валерию привела к нему служебная необходимость, но дареному коню…то есть телке в это самое место не смотрят. Приятное дополнение к неплохому, надо заметить, содержанию. Разве что меню несколько однообразное. Но что поделать, бывший резидент Директории оказался в мире чрезмерной экономии ресурсов.

«Экономика должны быть экономной!»

Вайсбейн осторожно распробовал супчик, что выдала на подносе кухонная машина. Ничего себе, это щавель?! Половинка яйца, немного сметаны. Все как он любит. Иногда Валерия преподносит сюрпризы. Сейчас, наверное, женщина в городе, решает свои проблемы. Обед готовит и подает автоматизированный повар, он же моет посуду. Как там называли такие здания в одном из миров — «Умный дом». Не то чтобы такой умный, но удобный в плане быта.

На второе шли зразы с рыбой. На счет здешней рыбы у любителя покушать Натана имелись некоторые сомнения, но готовили её вкусно. Третьим всегда был неизменный компот. Сейчас по случаю начала лета в нем присутствовали первые фрукты. Здешний Союз принял в себя несколько новых южных республик, так что сезон овощей и фруктов начинался раньше. Хорасан и Курдистан всегда славились ими.

«Здесь не так уж плохо», — раздумывал бывший резидент, побывавший доселе в доброй дюжине миров и много где поживший годы. — «Но бизнес зачинать тут один геморрой! И как Лом умудрялся вести дела с этими придурками?»

Первоначальный флёр от сотрудничества с эгалитарной группировкой МИДовских давно прошел. Натан Иосифович с самого начала действовал предельно хитро, выдавая информацию дозированно. Он понял, что, связавшись с ним, Рокотов здорово подставился. Его патологическое желание забраться на самую верхушку властной пирамиды рано или поздно приведет их клан к краху. Понимали ли это остальные, пока было резиденту Директории непонятно.

Он быстро просчитал характер Замдиректора департамента МИДа и начал пользоваться его слабостями. На первых порах приоткрыл перед дипломатом захватывающие перспективы, пообещал горы возможностей. Затем начал ссылаться на технические сложности и указывать на проблемы. Они, надо отдать должное, понемногу решались. Движение шло, вот результата пока не было. Да и откуда ему взяться? Ходы-то закрыты! Но местные слишком уповали на свою науку и не считали временный затык нерешаемой проблемой. Имелось у них такое неплохое свойство характера — ставить себе высокие цели.

Натан Иосифович смог также четко обозначить место полковнику Чемезову. Безопасник, выгнанный из министерства ГБ за некомпетентность, никак не проявил себя и тут. У него неплохо получалось заниматься мелкими интрижками с МГБ и МВД, гнобить сотрудников МИДа. Но в остальном он был по существу бесполезен, потому не воспринимался Вайсбейном всерьез. Что в свою очередь здорово злило полковника.

Более удачливым оказалось знакомство с единоплеменником из Центрального Комитета Владом Соловьевым. Этот молодой человек обладал на редкость широким кругозором, но как аналитик и референт был бездарен. Одно дело напичкать голову всевозможной информацией, завести нужные связи, наладить мосты с важными персонами. Другое — уметь все это переработать в четкие указания и решения. Вот с этим получалось плохо.

Бывший резидент постепенно с удивлением узнавал, что Соловьев еще не самый худший из остальных. Для пользы дела ему пришлось пообщаться с несколькими высокопоставленными представителями партии и правительства. Неужели тут наверху такие проблемы? Как можно было набрать на ответственные должности таких бездарей? Как вообще эта копия достигла таких вершин с подобным руководством? Или это уже начало неизбежного разложения?

Затем Вайсбейн с помощью анализа и хитрых вопросов смог связать концы с концами. Так уж исторически сложилось, что внутри управления СССР существовала жесткая конкуренция. И ни одна из сторон не могла получить длительное преимущество. Ну это как раз бывшему резиденту понять получалось. Ты прорываешься к власти и начинаешь пользоваться всеми её возможностями. Движение к обществу справедливости никогда не идет прямой дорогой. Тем более что этот путь еще не был никем пройден. В этой ипостаси СССР пассионарный толчок двадцатых годов продолжался дольше. Политическая борьба не помешала обществу достигать больших высот во всем.

Конкуренция! Именно она заставляла партфункционеров, представителей госбезопасности, военных искать лучшие решения, делать больше и эффективней, чем должно. Чересчур засидевших и потерявших темп товарищей безжалостно убирали с дороги неизбежного прогресса. В итоге политическая борьба тридцатых прошла менее ожесточенно, а наверху у власти оказались не самые кровожадные правители.

Некий консенсус в элите позволил провести реформы менее жестоко, но более быстрыми темпами. Использовался энтузиазм масс и народное творчество. Лучших примечали, выдвигали, они жили комфортабельней и насыщенней, вызывая хорошую зависть у остальных. Партноменклатуры как таковой не существовало, ей не на чем было пока паразитировать. Большая часть ресурсов распределялась коллегиально. А над всей управляющей прослойкой расположились несколько гениев.

В итоге ко Второй Мировой войне подготовились лучше, закончив битву с нацистской Европой к середине сорок третьего года. Меньшие потери и разрушения, более сбалансированная политика с союзниками и бывшими врагами помогла довольно быстро восстановиться. А вывозимые тысячами эшелонов от Рура до Румынии промышленные предприятия позволили начать беспрецедентный послевоенный экономический рост.

Вайсбейн был в полном восхищении от того, как решили вопросы ответственности сторон советские власти в этой копии. Никакой помощи побежденным. Вывоз всех трудоспособных граждан зачинателей войны в СССР для его восстановления. Запрет на деятельность всех партий в Восточной Европе на десять лет. Вот здесь МГБ развернулось, выместив копившуюся все эти годы ярость на чужаках. Разрешалась лишь муниципальная власть.

В итоге были ограблены и унижены не только Германия, но и все страны северной Европы, включая Швецию. Бенилюкс и практически вся Восточная Европа. В стороне осталась Болгария, уже в 1948 году ставшая семнадцатой республикой Союза. Шестнадцатой на год раньше стала Финско-Карельская ССР. Франция и Италия лежали в руинах. Мощи США хватило лишь на то, чтобы справиться с Японией. Союз здесь в войну не вступал, и на восстановление Великобритании.

В итоге за пару десятков лет Советский Союз приобрел такое могущество, что уже никто не мог его оспорить. В это время МГБ резко отодвинули от власти военные. Они шли во главе научно-технического прогресса и опирались на промышленный комплекс. Затем пришел черед партийных, которые с помощью интриг науськивали друг на друга силовые структуры. По стране покатилась идеологическая волна «Возвращения к истокам». Так в итоге сложился некий консенсус, не нарушаемый много лет.

Но со временем элита потеряла нюх и начала думать больше о себе, а не о стране. А это во все времена плохо для державы. Но хорошо для Натана Иосифовича. Частный или корпоративный интерес всегда в итоге ведет к преступлению. А Директория именно на них и зарабатывала, покупая или воруя технологии, а также ввозя валюту и золото в мир Островов. Только вот все ли из этого нынче используется для приближения к главной цели?

Бывший резидент прожил немало лет, чтобы верить в сказки. Да, можно было сделать мир немного справедливей, сытым и научно развитым. Но создать Рай на земле никому еще не удавалось. Да и нужно ли это человеку? На этот вопрос у старого еврея ответа не было. Но он повидал слишком много плохих миров, где жизнь человеческая не стоил и копейки. Ходоки рассказывали, что существуют копии с почти полностью уничтоженным человечеством. Только похороненная глубоко в душе надежда на то, что ученые хоть как-то отдалят конец цивилизации, давала стимул для дальнейшей работы.

Ну и, конечно, будущая счастливая старость на одном из Островов.

Йосыч не заметил, как задремал и прорвавшийся изо сна голос никак не доходил до сознания.

— Йосыч, ты там заснул, что ли?

— Ага, дрыхнет, зараза!

— А неплохо устроился на новом месте старый еврей.

— Продал старых товарищей.

— Йосыч, просыпайся, дело есть на миллион.

— Не так надо его звать. Деньги, деньги, деньги, деньги!

«Что?!»

В глазах помутилось, но голоса он отлично узнал. Два наглых шлемазла, что притащили его сюда. Ну все, брат, кукуха поехала. И вот на фига было после обеда думать о судьбах мира? Кофе, может, глотнуть вредного или полезного сока? Валерия тайком от врачей снабжала его кофейными зернами. Кофе как бы в Союзе приравнен к наркотическим средствам, потому его не так легко застать.

«Решено!»

Варил он кофе в подсобке. Там не было вездесущих датчиков. Поставив на химическую грелку турку, Натан вздохнул. Приснится же такое! Кофе он решил выпить в гостиной, удобно устроившись в кресле. На сладкое была натуральная пастила. Не успел Вайсбейн сделать два освежающих глотка, как снова послышались голоса.

— Йосыч, совсем обнаглел. Дует кофе, а о друзьях забыл.

— Да что за чертовщина!

«Откуда шли эти голоса?»

— Натан, мы тебя не слышим, можем только по губам читать. Так что спокойно. Динамик от телевизора. Подойди ближе.

Точно — голос шел оттуда. Вайсбейн, еще ничего не понимая, нашел пульт и включил канал. Голоса пропали, шла обычная учебно-познавательная программа. Днем нет ничего развлекательного, а за канал с фильмами надо платить неподъемные деньги.

— Черт возьми!

— Не богохульствуй, Йосыч и больше так не делай. Нам и так сложно держать сигнал.

В этот момент что-то ёкнуло в голове у старого еврея.

— Так вы тут на самом деле?

— Мы тебя не слывшим, но, кажется, поняли. Так, слушай сюда — для обратной связи возьми тот планшет, что лежит на кухне. Тащи его сюда.

Через несколько минут Вайсбейн выполнял указания невесть откуда взявшихся ходоков.

— Входи в настройки. Подключить внешнее устройство. Выбирай канал А. Знаем, знаем, его нет. Потому введи пароль. Перейди на греческий алфавит. Вводи — Бета, Омега, гамма, 99. Да не дергайся. Не знаешь алфавита? Ну извини, на иврите тут не пишут.

— Как-нибудь обойдусь без вашего умничанья, — проворчал бывший резидент. В погоне борьбы с англицизма в СССР вовсю использовали греческий алфавит вместо латинского.

— Все, нажимай копку От, это оОлично. Маладец! Связь пошла. По этому каналу ты можешь отправлять нам сообщения, а мы разговаривать с тобой. Каждый раз подламывать беспилотник Дорожного движения чревато.

— Слава богу! — тут же набил на планшете Натан.

— Неправильно пишешь. Слава КПСС! Можешь же, когда хочешь, — радостно выпалил Семен. — А сейчас набей пароль, чтобы чужие не заходили. Мы его уже придумали. Четыре ноля и на греческом алфавите — Иисус Христос — мой бог. Черточка.

Вайбейн забил пароль и только потом понял, что его наглым образом надули. Он тут же яростно начал набивать на планшете:

— Вы даже не поцы, а кое-что похуже!

— Зато по православному. Ты, вообще, как тут?

— Не делайте мне нервы, шлемазлы.

— Вообще-то, это мы тебя нашли. Так что свобода не за горами. Но ради нее стоит постараться.

Бывший резидент застыл на месте. Что-то его в голосе ходока насторожило.

— Меня и так неплохо кормят.

— А как же пенсия?

— До нее еще дожить надо. И вас слишком долго не было.

— Думаешь, так просто пробить сюда ход? Да и Дима сам просил за тебя.

Ого! Сколько сегодня всего нового.

— Он жив? Что хочет?

— На сегодня хватит. Жди завтра в это же время. Но общаться будем уже на планшете. Закрывай чат и выходи из системы. Завтра, как включишь, сразу пиши сообщение.

— Понял, не дурак. Пока, шлемазлы.

— И вам не хворать, Йосыч. Скоро увидимся.

Вайсбейн выключил планшет и некоторое время смотрел на темный экран. С одной стороны, ему хотелось вскочить и пуститься в пляс. Его нашли, о нем не забыли! С другой, а что стоит за всем этим? Ради него одного вряд ли будут прорубать ход в такой опасный мир. И насколько он смог выяснить, ушли ходоки во главе с Директором отсюда с боем, безжалостно поубивав местных безопасников и завалив здешнего резидента. Хотя положа руку на сердце, Лом сам был виноват. Скурвился, зараза.

Да нет, зря он так на ребят плохо думает. Да и не пацаны они вовсе, тридцатник разменяли. Эти два ходока ему нравились своей продуманностью и хваткой. Другие вряд ли смогли вывести резидента из западни. Да и фартовые, надо признаться, ребята. Ну а что ими движет? Так Йосыч еще не выплатил им основную часть золота. В это старый еврей поверил сразу. Но тогда все становилось понятно. Непонятен был интерес Директора. Но скоро мы это узнаем!

— Толик, ты пил кофе? Хорошо себя чувствуешь?

Валерия, как всегда, нарисовалась незаметно. Как она умеет по-кошачьи мягко и беззвучно двигаться! И грация! Засмотревшись на симпатичную и еще не старую женщину, Натан Иосифович широко улыбнулся.

— Лерочка, а не пошалить ли нам сегодня!

— Ого, какое у нас игривое настроение! — женщина внимательно посмотрела на него. Но флюиды радости, исходившие от бывшего резидента, творили сейчас чудеса. — Тогда я в душ!

Натан Иосифович некоторое время смотрел вслед женщине. Да, они регулярно занимались с ней тем, о чем в здешнем мире предпочитали умалчивать. Очень такой странный асексуальный вариант Советского Союза. Половое воспитание здесь табу. Только с восемнадцати лет для тех, кто решил завести семью. Поэтому, наверное, в высшем свете так и распространены извращения. Соловьев кое-что ему рассказал и было даже не смешно.

Хоть возраст бывалого ловеласа был не из пламенных лет страсти, но кое-что Йосыч умел и очень неплохо. Странно, что для агента спецслужб многое в постельной гимнастике оказалось таким уж откровенным. Пришлось плотно устроить секскультпросвет, и Валерии это даже понравилось. Во всяком случае трахалась она, отдаваясь процессу полностью.

— Лерочка, и захвати ту штучку, что недавно из Посылторга привезли.

— Какой проказник!

Женщина игриво улыбалась. Речь шла об анальной пробке. Аккумулятор для стимулятора клитора уже был заряжен.

— И захвати нашу любимую плеточку.

Внезапно его охватило возбуждение. Вайсбейн зашел во вторую ванную комнату и некоторое время разглядывал себя в зеркало. Странно все это. Сначала инфаркт, затем… Затем неожиданное омоложение. Вот и морщины с шеи исчезли. Интересно, кто-нибудь из здешних обратил внимание на сие обстоятельство? Бывший резидент уже слышал о подобном эффекте у некоторых ходоков. Что-то не то случилось с пройденным ходом. Темпоральный эффект обычно останавливает ход внутреннего физического времени, а здесь еще и прокрутил время назад.

Но к черту все сомнения! Его ждет невероятно красивая и горячая женщина! Он полон энтузиазма. Все лучшее еще впереди! А трудности, так не впервой!

— Дорогой, ты где?

— Иду моя госпожа! Во что мы сегодня будем играть?

— В Незнайку в Солнечном городе! Ты плохо вел себя, и сейчас я тебя накажу.

Глава 30

Отличные от корневого миры. Сцена эпилоги

— Вот какая все-таки сволочь Михалыч!

— Помяни мое слово, эта гнида и сдала нас, Никита.

— Да кому он нужен! Вели старого хрыча в свое время. Потом бросили. Ибо бестолочь!

— Получается, сейчас его сызнова использовали, чтобы выйти уже на нас?

— Да! — Брылов нажал на газ, проскочил переулок и резко развернулся. Водил он, как завзятый спортсмен и город знал как свои пять пальцев. — Я всегда хвосты проверяю. И тебя пробивал, Шурик. Занятная ты падла оказалась. С книжек барыжничать начинал?

— Было дело, — и почему Воробьев не удивился! — Сейчас куда?

— Обложили суки!

Никита включил радио и некоторое время слушал милицейскую волну. Такой апгрейд техники был точно незаконен, но дельца это нисколько не смущало.

Брылов бросил острый взгляд на компаньона и открыл дверь машины:

— Шурик, ты со мной? За нами очень серьезные люди гонятся. Точно не из обычной милиции. Ты еще можешь сдаться. Им я нужен! Хороший адвокат и тебе дадут условно. Разве что карьере кирдык.

Воробьев не сомневался. Зачем ему такая жизнь? У этого делового всяко есть какие-то варианты. Вон, как спокоен!

— Куда я денусь с подводной лодки!

— Тоды слушай сюда. Хватай из багажника сумки и за мной!

Занятия гирей и бег по утрам не прошли бесследно. Двигался Шурик легко и быстро, даже с тяжелым грузом. Они пробежали по узкому переходу, поднялись куда-то наверх по ступенькам, вошли в неприметное бетонное сооружение, а потом полезли по лестнице внутри странного хода далеко вниз. Сначала пахло канализацией, затем просто несло сыростью.

— Мы где? Это и есть то самое таинственное городское подземелье, что ищут наши археологи?

— Помолчи пока.

Никита быстро достал из сумки два налобных фонаря. Они были до странности легкие. Какие в них маленькие батарейки используются! Никак японцы что-то этакое придумали?

— Никита…

— Шура, ты сам вызвался. Перегрузи все из этой сумки в рюкзак. Так, одежа сойдет. Олдскул, так сказать! Только вот кепку натяни.

— Да она стрёмная, засмеют!

— Слушай меня, Шура! Пошли.

Брылов нырнул в какой-то неприметный боковой ход, через сотню шагов он стал заметно теснее. Воробьев то и дело задевал боками бетонные стенки. В какой-то момент молодой человек заметил, что вместо бетона пошел кирпич.

«Точно то самое таинственное подземелье! Куда он, черт возьми, меня ведет?»

Не успел додумать, как впереди забрезжил свет.

— Фонарь вырубай и в карман.

Вышли они из неприметной двери в обычный городской двор. Где это они? Шурик не узнавал место. Никита обернулся и красноречиво показал глазами, чтобы он не тормозил. Через пару минут мужчины оказались на широком проспекте, заполненным автомобилями неизвестных Воробьеву моделей. Он оторопело уставился на мчащийся мимо транспорт. Это точно не СССР! Но как?

— Рот закрой, воробей залетит!

— Никита, сука, что это значит?

— Потом расскажу.

— Мы где?

— Советский Союз, просто версия другая. Да, представляешь, во Вселенной существует множество параллельных миров. И копий вашего чертова «совка»! После такой встряски нам точно нужно выпить. Подожди, где-то у меня была местная карточка. Да не стой столбом, привлекаешь внимание, отойди к витрине.

Только сейчас Шурик заметил, что большая часть идущих мимо пешеходов одета иначе, чем его обычные соотечественники. Преобладал спортивный стиль, накладные плечи, широкие штаны и странная «дутая» обувь. А сам он в коричневой кожаной куртке и джинсах клеш выглядел чужеродно. Хотя нет, вон дамочка в такого же кроя штанах. Решила выделиться на общем сером фоне. Всегда найдется тот, кто не хочет одеваться, как все.

— Пошли, ходок между мирами. Тут неподалеку универсам. Здесь коньяк так себе, но можно купить неплохой венгерский вермут. Как-никак двадцать первая республика Союза.

— Чего?

— Привыкай! Придется пожить тут некоторое время. Тебе какая фамилия нравится? Был Воробьевым, станешь Орловым? Или Грефом? Ты смотри, в люди выбьешься, карьеру в банковском бизнесе сделаешь. В этом СССР вовсю шпарит конвергенция. Слыхал о такой? То есть все преимущества социализма вкупе с ништяками капитализма. Но, сука, конкуренция. Рейдерские захваты, крышевание ментами, повальная коррупция. Все прелести кланового общества. Двигай за мной, не отставай!

* * *

Заместитель директора европейского департамента Никита Владимирович Рокотов нервно мерил свой огромный кабинет шагами. Все-таки какая сволочь этот еврейский выскочка из ЦэКа! Пустили, называется, козла в огород. Теперь придется делиться с партийными боссами. Он остановился задумавшись. Да рано или поздно все равно к этому бы пришли. Нельзя расширять бизнес, не вступая в контакты с иными корпорациями. Это закон рынка. Так пусть хоть так. Просто бывалого дипломата беспокоило резкое расширение их доселе узкого круга. Эх, как намного проще было вести дела с Ломакиным.

Рокотов усмехнулся. Сейчас хоть стало ясно откуда у этого странного дельца столько разнообразных возможностей. Но ничего, зато сейчас он будет иметь самый прямой выход на множество миров. У замдиректора даже голова закружилась от блестящих перспектив. Но он вовремя опомнился.

«Потихоньку, все надо делать неторопливо!»

Его беспокоила лишь одна сила, одно до сих пор могучее ведомство, у которого имелись возможности организовать на их пути крепкий барьер. Проклятое МГБ. Пусть ему и подрезали крылышки, да поставили на свое место, но кровавая гэбня до сих пор мнит себя самым главным инструментом государства.

Рокотову стало смешно. Эти ублюдки до сих пор не поняли, что их поезд давно ушел. Считают, что препоны Гэбэ ставят лишь из-за зависти и по причине прошлых грехов. Да нет, ребятушки, все намного проще. Винтик от машины не может по определению ею руководить. Слишком он железный! Успокоившись, замдиректора присел в удобное анатомическое кресло, тут же перестроившееся по изгибы его тела, и дал голосовую команду:

— Вывести на дисплей мои последние запросы.

Уровень техники высших лиц государства был намного выше всех остальных. Делалось это специально. Низшие классы и подчиненные на первых уровнях не должны иметь подобные же возможности. Иначе теряется весь смысл элитарности. Затем по ухоженному лицу руководителя пробежала судорога. А как же те неустановленные личности, что принесли им столько бед? Они с легкостью обошли все кордоны и преграды. Убили опытного оперативника Ковалева, обманули самого Власика и скрылись в неизвестности.

Рокотов задумался и потер пальцами, на которых были насажены мелкие датчики. Перед ним тут же появился искомый контакт.

— Пригласить руководителя проекта «Гамма» ко мне. Первый уровень срочности.

— Будет исполнено, — ответила программа томным голосом молодой девушки, и внизу живота дипломата внезапно заныло.

Дьявол! Их тщательное скрываемое место для утешительных встреч было в процессе прошлогодней бойни раскрыто. Еле-еле удалось замести следы. Тогда же пришлось убрать лучших девочек для утех. А их так долго готовили! Изощренный секс — это невероятно дорогое и сложное удовольствие. И за Стену лишний раз не сходишь. После известных событий все следят за всеми.

Рокотов вспомнил тех юных девочек в подвале Старой Москвы. Они были готовы на все ради дозы. Молоды, красивы. Ох, что с ними можно было вытворять! Вот что дает настоящая власть — ты можешь то, что запрещено другим! К черту Европу, она пресыщена и слишком упорядочена. В СССР намного лучше. С тех самых событий замдиректора департамента окончательно решил остаться дома.

Дверь лифта открылась и в огромный кабинет вошел подтянутый директор проекта, молча остановившийся около зримой черты на полу. Но хозяин кабинета в этот раз был на редкость приветлив:

— Александр Сергеевич, я слышал, что вы можете меня порадовать?

Проект «Гамма» на самом деле был ничем иным, как отделом внутренней разведки их «корпорации». Финансировался из разных источников, и людей набирал самостоятельно. Рокотов считал, что нельзя доверять испорченным службой специалистам вроде подполковника Николаева. На лице Листьева не отобразилось ничего. Он наверняка знает, кто сливает информацию начальству и выдал им её сам.

— Кое что у меня есть, Никита Владимирович. Хотя еще стоит провести многоуровневый анализ.

— Саша, хватит гнать пургу. Лучше садись и расскажи, что уже имеется.

Обращение по имени значило, что руководство готово к ёмкой и содержательной беседе. Поэтому руководитель проекта «Гамма» прошел к стулу, сел и тут же приступил к рассказу.

— Ковалев работал на партийных.

— Это точно? — напрягся Рокотов. — Кто конкретно?

— Те же люди, что стоят за Соловьевым. Видимо, майор был чрезвычайно важен для них. Иначе не стал бы он так резко и противоправно действовать. После его потери они сами вышли на свет и обратились уже к нам.

— Ага, — задумался дипломат, — значит, больше подобных агентов в МБ у них нет. И что они ему интересно обещали?

— Прямые контакты с пришельцами.

— Что?!

Рокотов был на самом деле удивлен. При всем его личном прохиндействе он сумел пропустить такую важную информацию.

— Соловьев раньше нас знал, что псевдо Ломакин являлся резидентом чужой агентуры. Видимо, в какой-то момент его непосредственное руководство смогло предложить чужаку нечто такое, от чего тот не смог отказаться. После этого в игру вступил Ковалев, наплевав на наши интересы.

— Вот сволочь какая! Мы ввели его в ближний круг. Вместе отдыхали, вели дела.

Листьев не пошевелил ни одной лицевой мышцей. Но в его глазах читалось всякое. Многие посвященные были в курсе, чем занимаются избранные в тех коттеджах. Синтетические наркотики в Союзе были под строжайшим запретом. Даже за Стеной их нельзя достать. Как бы не существуют в природе. Каралось изготовление и распространение подобной наркоты предельно строго. Арестованные никогда не возвращались домой. Но рассказывали, что и удовольствие те наркотики приносили неслыханное. Особенно в сексе.

Рокотов быстро взял себя в руки:

— Есть что-то еще?

— Анализируем. Но вам лучше самому с ними переговорить, шеф.

Замдиректора департамента подозрительно покосился на аналитика:

— Что ты имеешь в виду?

— Партийцы понесли серьезные потери, а мы часть капитала. Надо сотрудничать. Так выгодней всем сторонам.

Рокотов некоторое время смотрел на своего аналитика, затем со вздохом кивнул. Так и в самом деле будет лучше для всех. Умей вовремя поделиться.

— Иди. Как только будет что-то новое, тут же ко мне. В первую срочность.

— Понял.

Как только глава проекта ушел, Рокотов сделал новый запрос:

— Найди мне Соловьева и закажи столик в Мраморном парке.

— Будет сделано.

Дьявол, надо поменять роботу голос. Так он похож на Жанну. Рыжая бестия, неистовая нимфоманка. Жаль, что лежит в земле. Нет, это больше невозможно терпеть! После обеда сразу за Стену. Хоть как-то выпустить накопившийся пар. Кстати, там же были девчонки, связанные с теми странными пришельцами. Вот и поговорим, заодно удовольствие от их пыток получим.

— Да, и подполковника Николаева ко мне. Срочность обычная.

* * *

— Жорж, как слышишь?

— Хорошо, не ори, — раздался странно измененный голос главного оперативника. Михаил удивленно оглянулся на напарника.

— Что это с ним?

— Ларингофон, дубина! — Семен был в своей стихии, обложившись гаджетами и приборами. — Древние как говно мамона технологии. Зато тишина соблюдается.

— А-а-а.

На экране побежала строка с информацией.

— Ясно. Слежение за старым ходом ведется, но больше технически. Жорж, сворачивайся! А то в твою сторону дрон полетел.

Семен повернулся к старому корешу:

— Ты не передумал?

— Нет.

— Она точно нужна тебе? Мих, это опасно. Девочка из службы и наверняка подготовлена. Думаешь, она встретит тебя с распростертыми объятиями?

Михаил провел пальцами по лицу и вздохнул:

— Знаешь, увидел её вновь и никак не могу забыть. Чертовщина какая-то! Впечатление, что мы связаны друг с другом мистически, Сень.

Семен смотрел некоторое время на Михаила и подвел черту напрасным метаниям:

— Тогда решено! Но Харатьянову ни слова. Поставим его перед фактом. Что говорим Жоржу?

— Она слишком подошла близко к Йосычу и знает много. Документы на нее у нас имеются. Он скушает дезу.

— Годно! Работаем!

Дарья Смирнова тяжело дышала и затравленно озиралась. Её загнали в угол. Вокруг высятся старые контейнеры, проходы узкие, уйти уже не удастся. Надо же было в подобное вляпаться! И кто её гонит? Бывший однокурсник. И он не один такой. Их что, целой группой взяли на службу? Сволочи! Бывшая курсантка Академии внутренних дел уже совершенно запуталась в хитросплетениях интриг между спецслужбами и ведомствами. И ведь никто её не спрашивает, что важно ей. Все хотят лишь поиметь её навыки. А когда-то юная девушка хотела честно служить стране и порядку.

Рядом послышались звуки работы сервомотора. «Охотник»! Все, приплыли. Ни единого шанса уйти от этого робота не было. Хотя подожди! Девушка сорвала с пояса личный планшет, улучшенный с помощью возможностей охранной службы МИДа. А они зачастую оказывались больше, чем у МГБ. Даже как-то странно. Дипломаты провозят с Запада секреты и не делятся с госбезопасностью. Еще одна интрига.

Вскоре пес-робот спокойно сидел в ногах у Дарьи, а она снимала с него оружие. Не зря по робототехнике у Смирновой были одни пятерки. Но не успела. Внезапно внутри «Охотника» послышался какой-то скрежет, а затем шипение. Девушка еле смогла прыгнуть за угол контейнера, как машину взорвало изнутри.

«Проклятье!»

— Оборвыш, — внезапно послышался голос Эдуарда, усиленный динамиком, — неужели ты и в самом деле думала, что сможешь обмануть нас? Мы же знаем, что на уроках робототехники ты творила чудеса. Даже странно, что такая клуша из провинции соображает на уровне лучших инженеров столицы.

Дарья срывающимся голосом ответила:

— Что тебе от меня надо?

— Если честно, то позабавиться напоследок. Ты единственная на курсе, кто не трахался со всеми направо и налево. Провинциальная невинность! Даже смешно. Дашка, сдавайся и умрешь легко. Сама выберешь способ. У нас и таблеточки есть. Закроешь глаза и уснешь. Мы немного, конечно, используем тебя напоследок. Но обычным способом, без извращений.

— А если нет? — Дарья была в отчаянии. Проклятое общество извращенцев. На публику эротика в Советском Союзе жестко запрещалась. Все намеки на любую сексуальность оказались вычеркнуты из повседневной жизни и искусства напрочь. И все лишь для того, чтобы элита стала не в меру развращенной. Еще один способ контролировать социум?

— Тогда смерть твоя пройдет в муках. А мы все равно тебя поимеем. Но уже иначе.

Раздался злой смех нескольких голосов, а затем проскользнули пошлые комментарии.

Дарья в отчаянии оглянулась и внезапно увидела неподалёку энергетическую пушку, что отлетела во время взрыва от робота. Девушка же успела освободить часть креплений! Быстрее схватить и активизировать, на планшете остались пароли. Есть! Противник не успел среагировать и начал стрелять поздно. Но затем у Дарьи наступило жуткое разочарование. Всего лишь один заряд! Девушка напряглась, но потом расслабленно откинулась на стенку. Хоть этого упыря заберет с собой. Она надеялась, что от врожденной злобы ее остальные просто пристрелят. Ну все, прощай мир и надежды. Прощай молодая задорная жизнь!

Эдик, видимо, здорово удивился, когда из блестящей трубки вылетело пламя. Затем его голова раскололась на множество частей, забрызгав кровью и мозгами его подручных. Странно, но среди них была и девушка. Дарья приготовилась к немедленной смерти, застыв посреди прохода между контейнерами. Но затем случилось странное. Послышались звуки древнего оружия, еще стреляющего пулями, и её загонщики один за другим упали наземь.

Дарья не стала ожидать и метнулась к их телам, тут же перехватив один из энергетических пистолетов, валяющийся с трупом однокурсника Джейка. Двое были мертвы, а девушка по имени Кассия еще дергалась в конвульсиях. Они встретились взглядами, и та успела прохрипеть напоследок — «Я всегда тебе завидовала». Затем её глаза навечно потускнели.

Раздался шорох, девушка резко повернулась и взяла на прицел идущего к ней молодого мужчину. Да не может быть! Это был тот самый блондин-красавчик. Здрасьте, приехали! Значит, все-таки её подстрелили, и Дарья перед смертью видит сны. Откуда еще может взяться этот странный парень с яркими голубыми глазами?

— Даш, ты чего?

Михаил успел перехватить тело падающей наземь девушки и скомандовал:

— Сеня, машину быстро!

Фургон моментально появился из-за угла. На его крышу садился небольшой дрон, а дверь призывно распахнулась.

— Быстрей, у нас пара минут! Их тут целая свора. Хрена они девчонку гнали!

— Суки!

Дарья очнулась в странной полутьме и тут же заполошно начала озираться. Мерно мерцают приборы, слышится шум охлаждающей аппаратуры. Она запаниковала:

— Где я? Я умерла?

— С чего бы это вдруг? — над её лицом снова навис тот блондин. — Не дергайся, тебя немного зацепило, сейчас заклею.

— Ты!!!

— Я, — блондин приятно улыбнулся и отодвинулся. — Ну вот все в порядке. А то мы переживали за тебя.

Дарья уселась на сиденье ровно и с удивлением озирала убранство фургона. А он ведь явно предназначен для слежки. Она на практике как-то работала в похожем. Затем её глаза снова переместились на странного незнакомца. Девушка задумалась:

— Скажи…

— Я Михаил.

— Михаил, я могла тебя видеть где-то еще? Понимаю, что не место и время для такого вопроса. Вы меня только что спасли от неминуемой смерти. Но пока все не разъясниться, я думать ни о чем больше не смогу.

Михаил мягко улыбнулся. Его глаза светились, что очень понравилось девушке. Да и смотрел он на нее так странно. Никто никогда не нее так не глядел:

— Ах, ты об этом. Я думал, что и не вспомнишь. Мы тогда освобождали на вашем объекте нашего товарища. Ну и малость перестарались.

— Перестарались?!

— Извини, так вышло. Вот я тогда тебя из-под обломков и вытащил. Ты на миг очнулась и снова вырубилась.

Дарья заулыбалась:

— Вот оно в чем дело! А я думала, что схожу с ума. Потом столько всего странного со мной произошло.

— Не только у тебя. Даш, а кто за тобой гнался?

Девушка нахмурилась:

— Отряд охотников. Они как бы вне закона, но курируются отделом наказания МГБ. Обычно работают за Стеной. И командовал им мой бывший однокурсник. Он сын генерала, ему многое можно.

— Ну ладно, больше он тебя не побеспокоит. А сейчас нам нужно достать из тебя датчик слежения. Надо просканировать твое тело.

Дарья вздохнула и расстегнула боевой комбинезон.

— Он сзади, на левой ягодице сверху. Сможешь сам достать?

— Постараюсь. Не дергайся!

Михаилу было сложно находиться спокойным рядом с полуголой девушкой. Но он подвел специальный гаджет к указанному на теле месту. А фигурка у девчонки очень даже ничего, спортивная! Затем из узкого прибора вылезли щупальца, впрыснули в кожу обезболивающее и залезли внутрь.

— Все! Вот эта проклятая штучка!

Михаил радостно помахал перед носом девушки миниатюрным «жучком», а после замер. Они были так близки друг к другу, что отлично слышали дыхание. Затем их губы сплелись в поцелуе.

— Я так долго искал тебя во множестве миров.

Еле оторвавшись, Дарья удивленно воскликнула:

— Так это правда? Что вы чужаки?

— Для кого-то да. Но не для тебя.

Они снова сплелись в жарком поцелуе, когда позади открылась дверь к водителю.

— Так-так, я, понимаешь, спасаю мир, а вы тут прохлаждаетесь.

Михаил улыбнулся и помог девушке натянуть комбез. Хотя больше всего на свете хотел сорвать с нее и с себя одежду.

— Даша, знакомься, это Семен. Мой друг и тоже пришелец.

— Ну, спасибо. Какой такой пришелец? Дарья, не слушайте этого обормота. Мы все советские люди. Просто СССРы у нас разные.

Глаза у девушки блеснули:

— А сколько их вообще?

— Много и часть из них ты скоро увидишь.

— Вот как? — брови девушки полезли вверх. — Ты даже не спросишь у меня разрешения?

— Я так долго тебя искал не для того, чтобы потерять. Так ты идешь?

Дарья протянула с готовностью руку. К черту все, что она здесь теряет?

— Еще спрашиваешь!

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/283556

Content

Ал Коруд
Ходоки в миры СССР

Глава 1 Союз минус. Первая сцена ознакомительная

Глава 2 Союз минус два. Сцена вторая суетливая

Глава 3 Союз минус два. Сцена годовалой давности о прелестях местной жизни

Глава 4 Союз минус два. Сцена третья криминальная

Глава 5 Союз плюс пять. Сцена первая кабинетная

Глава 6 Союз минус два. Сцена четвертая огнестрельная

Глава 7 Союз минус два. Сцена пятая ошеломляющая

Глава 8 Союз плюс один. Сцена благостная

Глава 9 Острова. Сцена разговорная, без номера

Глава 10 Союз плюс один. Сцена криминальная

Глава 11 Союз плюс пять. Сцена первая — уйти красиво

Глава 12 Союз плюс пять. Сцена вторая — Хоть бы уйти

Глава 13 Союз плюс пять. Сцена третья: Что воля, что неволя…

Глава 14 Остров. Сцена важная — Директорат

Глава 15 Союз плюс пять. Сцена четвертая: Договор

Глава 16 Союз плюс пять. Сцена Старомосковская

Глава 17 Союз минус пять. Сцена о приключениях двухгодовалой давности

Глава 18 Союз плюс пять. Сцена наблюдательная

Глава 19 Союз плюс пять. Сцена с побегом

Глава 20 Остров. Здание Дирекции темпорального равновесия. Сцена обсуждающая

Глава 21 Союз плюс один. Сцена раздумывающая

Глава 22 Союз плюс один. Сцена деловитая

Глава 23 Союз плюс один. Сцена с перспективами

Глава 24 Союз плюс пять. Сцена неожиданная

Глава 25 Союз плюс один. Арзамас. Сцена ознакомительная

Глава 26 Союз плюс один. Арзамас. Сцена карьерная

Глава 27 Союз плюс один. Арзамас. Сцена спекулянтская

Глава 28 Союз плюс один. Сцена загородная

Глава 29 Союз плюс пять. Сцена динамическая

Глава 30 Отличные от корневого миры. Сцена эпилоги