Патман Анатолий Н.

Инженер и Принцесса

От автора

Простой и обыкновенный опус на тему альтернативной истории.

Как принято во многих таких историях, человек из будущего, само собой, обладавший разными способностями и умениями, вдруг очнулся в далёком советском прошлом. Хотя, так уж сильно жалеть ему не пришлось… Но всё равно сначала жизнь у него получилась не слишком радостной… Хотя, и позже проблем хватало…

Прошу извинить за гипертрофированное описание моральных терзаний главного героя и печальность его семейных отношений, но обычно, особенно в нынешнее время, так и бывает. Автор, для развития сюжета, ещё и сгладил резкость его действий. Как правило, в таких случаях чаще рвут всё сразу! А то, бывает, доходит и до трагедий! Вообще, не люблю, вот, разных моральных уродов, ну, да, пачками укладывающих женщин в свою постель и ломающих жизнь и им, и их мужьям и семьям. Хотя, нисколько не жаль и самих легкомысленных и, более того, продажных женщин, всеми путями стремящихся обеспечить себя благами жизни. Что делать, как сказал ВВП, низкая социальная ответственность… Тоже ведь профессия… Хотя, в жизни всё намного сложней…

Вообще, страшные рояли в кустах и Марти и Мэри, конечно, Сью! Ещё и романтические сопли, и кое-то и похлеще! Прошу извинить, но имеются и сцены 18+.

Черновик, и текст по мере сил и желания будет чиститься и изменяться. Всем читателям, высказавшим конструктивные замечания и пожелания, автор выражает самую искреннюю благодарность.

Все события вымышленные, персонажи выдуманные, но есть и исключения.

Текст книги, думается, вполне соответствует соглашению «Красный конвент» (http://samlib.ru/k/krysolow/redkonvent.shtml).

Хочется сообщить уважаемым читателям, что данный опус навеян рассказами уважаемого Ли Владимира, особенно «Встреча с другом жены» (https://author.today/u/a161mhn1999/works, https://author.today/work/54630).

Приложение 01:

1.01). «Собачий вальс» (19 век) (муз. —?, исп. — ).

1.02). «Танец маленьких лебедей» из балета «Лебединое озеро» (1877, 1895?) (муз. — Пётр Ильич Чайковский, исп. — ).

1.03). Полонез «Прощание с Родиной» (1794) (муз. — Михаил Клеофас Огинский (Michał Kleofas Ogiński), исп. — ).

1.04). «К Элизе» (1810, 1865) (муз. — Людвиг ван Бетховен (Ludwig van Beethoven), исп. — (пиан.)).

1.05). ×01). «Mariage D’Amour» (1978, выход 1979) (в тексте «К Инге») (муз. — Поль де Сенневиль (Paul De Senneville), исп. — Ричард Клаудерман (Richard Clayderman) (пиан.), Жорж Дэвидсон (George Davidson) (пиан.), Lumiere Tales (эл. муз.)).

1.06). ×02). «Принцесса» (2007) (муз. — В. Забенкин, ст. — О. Томашевский, исп. — Витас (Виталий Грачёв)).

1.07). ×03). «W of rain» (в тексте «Вальс дождя») из проекта «Пятое измерение» (1986–2008) (муз. — Ярослав Никитин, аранж. — Сергей Кузнецов, исп. — ).

1.08). ×04). «Dance of the clouds» (2011) («Танец облаков») (в тексте «Хрустальная грусть») (муз. — Ориген (Алексей Захаренко), исп. — ).

1.09). ×05). «Ballade pour Adelline» («Баллада для Аделины») (1977) (в тексте «Песнь Аделины») (муз. — Поль де Сенневиль (Paul De Senneville, исп. — (пиан.)).

1.10). ×06). «Путь домой» (2006) (муз., исп. — Дидюля).

1.11). ×07). «Синдерелла» или «Золушка» () (муз., исп. — Алексей Архиповский (бал-ка)).

1.12). ×08). «Звезда» (2003) (муз. — Витас (Виталий Грачёв), ст. — Дмитрий Плачковский, исп. — Витас (Виталий Грачёв)).

1.13). ×09). «Горит рябиновая гроздь» из к/ф «Моя Анфиса» (1979) (реж. — Эдуард Гаврилов) (муз. — Людмила Сухорукова, ст. — Татьяна Калинина, исп. — Татьяна Дасковская).

1.14). ×10). «Je T’Aime» или «Жё тэм» (1996) (муз., ст., исп. — Лара Фабиан (Lara Fabian) (фр.)).

1.15). ×11). «Cheri, cheri, lady» (1985) (муз., ст. — Дитер Болен (), исп. — «Modern Talking» (Томас Андерс) (анг.)).

1.16). ×12). «Ах, какая женщина, мне бы такую» (1995) (муз. — Анатолий Розанов, ст. — Татьяна Назарова, исп. — «Фристайл» (Сергей Дубровин, Сергей Кузнецов, Вадим Казаченко)).

1.17). «Тебе, я знаю, всё равно» (1970) (муз. — Олег Иванов, ст. — Онегин Гаджикасимов, исп. — ВИА «Весёлые ребята», солист Юрий Петерсон).

1.18). «Надежда» (1971) (муз. — Александра Пахмутова, ст. — Николай Добронравов, исп. — Муслим Магомаев, Анна Герман).

1.19). «Эти глаза напротив» (1970) (муз. — Давид Тухманов, ст. — Татьяна Сашко (Тухманова), исп. — Валерий Ободзинский, Филипп Киркоров, Глеб Матвейчук).

1.20). ×13). «Дорога в облаках» (1994) (муз., ст. — Евгений Хавтан, Валерий Сюткин, С. Патрушев, исп. — «Браво», Валерий Сюткин).

1.21). ×14). «I Miss You» (в тексте «Мелодия слёз») (2001) (муз. — The Daydream, исп. — The Daydream (пиан.)).

1.22). ×15). «Морячка» (1990, выпуск 1991) (муз., ст., исп. — Олег Газманов).

1.23). ×16). «Emmanuelle» («Эммануэль») (1974) (в тексте «Музыка любви») из фильма «Эммануэль» (1974) (муз., ст. — Эрве Руа, Пьер Башле (Pierre Bachelet), исп. — Джо Дассен (Joe Dassin) (фр.), аранж. — Джеймс Ласт (James Last), исп. — Френсис Гойя (Francis Goya)).

1.24). ×17). «The Lonely Shepherd» или «Одинокий пастух» (1976) (муз. — Джеймс Ласт (James Last), Георге Замфир (Gheorghe Zamfir), исп. — ).

1.25). ×18). «Ламбада» (1982) (муз., ст. — Улисес Эрмоса (Боливия), исп. — «Los Kjarkas» («Llorando se fue»), «Каома» («Kaoma»)).

1.26). ×19). «Крепость Баязет» из к/ф «Баязет» (2003) (муз. — Михаил Григорьев, Николай Парфенюк, исп. — ).

1.27). ×20). «Там за туманами» (12.1997) (муз. — Игорь Матвиенко, ст. — Александр Шаганов, исп. — «Любэ», сол. Николай Расторгуев).

1.28). ×21). «Позови меня тихо по имени» (05.2000) (муз. — Игорь Матвиенко, ст. — Виктор Иванович Пеленягрэ, исп. — «Любэ», сол. Николай Расторгуев).

1.29). ×22). «Прекрасное Далёко» из к/ф «Гостья из будущего» (1984) (муз. — Евгений Крылатов, ст. — Юрий Энтин, исп. — Татьяна Дасковская).

1.30). ×23). «Городок» (1993) (муз. — Юрий Варум, ст. — Кирилл Крастошевский, исп. — Анжелика Варум).

1.31). ×24). «Иванушка» (конец 70-х) (муз. — неизв., ст. — неизв., исп. — в передаче «В нашу гавань заходили корабли», «Заводной апельсин», Коля Вереско).

1.32). ×25). «Звёздочёт» (1988) (муз. — Павел Слободкин, ст. — Наталья Пляцковская, исп. — Александр Добрынин, ВИА «Весёлые ребята»).

1.33). ×26). «Звёздное лето» (1978) из к/ф «Звёздное лето» (1978) (реж. — Левон Григорян). (муз. — Алла Пугачева, ст. — Илья Резник, исп. — Алла Пугачёва).

1.34). ×27). «Hello» (в тексте «Привет») (1986) (муз., ст. — Михаэль Шайкль (Michael Scheickl), исп. — «Joy» (анг.)).

1.35). ×28). «Magic Fly» (в тексте «Сон наяву») (1976) (муз. — Дидье Маруани (Didier Marouani), исп. — «Space» («Париж-Франция-Транзит»)).

1.36). ×29). «Eleana» (1985) (муз. — Поль де Сенневиль (Paul De Senneville, исп. — ).

1.37). ×30). «У природы нет плохой погоды» (1976?, 1978) из к/ф «Служебный роман» (1978) (реж. Эльдар Рязанов) (муз. — Андрей Петров, ст. — Эльдар Рязанов, исп. — Людмила Сенчина).

1.38). ×31). «Комарово» (1983) (муз. — Игорь Николаев, ст. — Михаил Танич (сборник стихов «Пароль»), исп. — Игорь Скляр).

1.39). ×32). «Плот» (1982) (муз., ст., исп. — Юрий Лоза).

1.40). ×33). «Грёзы» (24.05.2014) (муз. — Юрий Шатунов, ст. — А. Картавцева, исп. — Юрий Шатунов).

1.41). ×34). «River Flows in You» (в тексте «Музыка ангелов») (2001) (муз. — Yiruma, исп. — Lumiere Tales (эл. муз.)).

1.42). ×35). «Мечта» (2004) (муз., исп. — Дидюля).

1.43). ×36). «Ты возьми меня с собой» («Журавлик») (1980) (муз. — Эдуард Ханок, ст. — Илья Резник, исп. — Алла Пугачёва).

1.44). ×37). «Главное, что есть ты у меня» (1996) (муз. — Игорь Матвиенко, ст. — Михаил Андреев, исп. — «Любэ», сол. Николай Расторгуев).

1.45). ×38−1). Вальс из к/ф «Мой ласковый и нежный зверь» (1978) (в тексте «Грустный вальс») (муз. — Евгений Дога, исп. — ).

*38−2). Песня (2007) (ст. — Сергей Алиханов, исп. — Зара).

1.46). ×39). «Once Upon a December» (в тексте «Анастасия») (1996–1997) (вальс из м/ф «Анастасия») (1997) (муз. — Стивен Флаэрти, ст. — Линн Аренс, исп. — Лиз Кэллавей (анг)).

1.47). ×40). «Пообещайте мне любовь» из к/ф «Акванавты» (1979) (муз. — Евгений Крылатов, ст. — Игорь Вознесенский, исп. — Татьяна Дасковская).

1.48). ×41). «Давай за» (2002) (муз., ст. — Игорь Матвиенко, исп. — «Любэ», сол. Николай Расторгуев).

1.49). ×42). «Susanna» (1983, 1984) (муз., ст. — Vof de Kunst, Каролин Богман, Ферди Ланси, Марк Фогго, исп. — Андриано Челентано (Adriano Celentano) (ит.)).

1.50). ×43). «Crazy Music» (1979) (муз., ст. — Даниэль Вангард (Бангальтер), Жан Клюгер, исп. — «Ottawan» (анг.)).

1.51). «Город золотой» (1972) из к/ф «Асса» (1987) (муз. — Владимир Вавилов (ум. 03.73), ст. — Анри Волохонский, исп. — Борис Гребенщиков («Аквариум»)).

1.52). ×44). «Чёрные глаза» (2005) (муз., ст., исп. — Айдамир Мугу).

1.53). ×45). «Хрустальная грусть» 2 (муз. — Ориген (Алексей Захаренко), исп. — ).

1.54). ×46). «Клёво» (2014) (муз. — Игорь Корнелюк, ст. — Регина Лисиц, Дмитрий Рубин, исп. — Игорь Корнелюк).

1.56). ×48). «Woman in love» (1980) (муз. — Barri Robin Gibb, ст. —, исп. — Барбара Стрейзанд () (анг.)).

1.57). ×49). «Do You Wanna» (муз. —, ст. —, исп. — «Modern Talking» (Томас Андерс) (анг.)).

1.58). ×50). «Малая земля» (1974) (муз. — Александра Пахмутова, ст. — Николай Добронравов, исп. — Иосиф Кобзон, Эдита Пьеха, хор).

1.59). ×51). «Symphony» («Космическая симфония») (1978) (муз. — Дидье Маруани (Didier Marouani), исп. — «Space» («Париж-Франция-Транзит»)).

1.60). ×52). «Souvenir From Rio» (1982) (муз. — Дидье Маруани (Didier Marouani), исп. — «Space» («Париж-Франция-Транзит»)).

1.61). ×53). «Мелодия сердца» (1992–2013) (муз. — Ориген (Алексей Захаренко), исп. — ).

1.62). ×54). «The Final Countdown» (1986) (муз. — Джоу Темпест, ст. —, исп. — «Europa» (анг.)).

1.63). ×55). «One Way Ticket» (1978) (муз. — Джек Келлер, Хэнк Хантер, ст. —, исп. — Нил Седака, «Eruption» (анг.)).

1.64). ×56). «Позвони мне, позвони» из к/ф «Карнавал» (1982) (муз. — Максим Дунаевский, ст. — Роберт Рождественский, исп. — Жанна Рождественская, Ирина Муравьёва).

Примечание: * — авторство главного героя.

Пролог

— Николай, может, откажешься? Чего тебе опять воевать идти? Ты и так уже немало послужил и повоевал. И награды есть, и ран хватает. И прости, меня, пожалуйста! Я не подумала, что тебе это сильно не понравится. Случайно всё вышло!

— Пойду я, Карина. Раз решил, значит, надо идти. И кому, как не мне? У меня боевого опыта поболее будет, чем у многих нынешних военных начальников. Они только и умеют на паркете шаркать да по «ящику» пыль в глаза пускать. Тем более, я же в тылу буду находиться, лишь прикрывать свои войска. Знаешь, наши зенитные ракеты лучшие в мире. А что вдруг поссорились, так не в первый же раз. Ничего, переживём. У нас в жизни ссоры и похлеще бывали. Помнишь, как ты даже собиралась бросить меня и забрать сына? И уйти, хотя, всё-таки, к этому уроду⁈

— Николай, ну, что ты всё вспоминаешь старое⁈ Не ушла же, а с тобой осталась! Ещё и дочь родила. И хорошо же жили. И у Алёши, и Наташи теперь свои семьи. Ты хоть о них и внуках подумал? И что я им скажу? Что их отец и дед опять приревновал меня к давнему школьному другу и оттого решил отправиться на войну?

— А, что, Карина, хорошая мысль! Можешь так и объяснить. Не надо было отправляться на эту встречу без меня! Конечно, мне это не понравилось! И, если уж пошла, надо было вести себя достойно! А почему твои подружки себе ничего такого с этим уродом не позволили⁈ Ты же сама мне рассказывала, что у него в девяностые с некоторыми из них и более серьёзные отношения были, вплоть до постели? Всё хотели за него замуж выскочить? Правда, не получилось, потому что он с ними лишь переспать хотел. А вот ты ему не досталась. И, что, теперь уже и сама решила вспомнить молодость и погулять с ним?

— Николай, ну, не было же ничего! Всего лишь потанцевали с Борисом несколько раз. И вспомнили, поговорили о молодых годах!

— Ну, да, конечно, ничего не было⁈ А когда я появился и застал тебя целующимся с ним взасос, это как называется? Дружеский поцелуй? Изменить мне, Карина, решила⁈

— Николай, это только раз было! Нахлынуло что-то, а я слегка выпимши была и не поняла даже, как мы поцеловались. Но у меня ничего такого и в мыслях не было! Это просто случайно произошло!

— Ага, пьяная была, не контролировала себя? Ну, да, все измены обычно спьяну и случайно происходят! А кто велел тебе напиться? Я, что ли? Ты же на эту встречу тайком от меня пошла. Ну и пусть одноклассники? Почему ранее не рвалась? Тридцать лет прошло, а всё первую любовь забыть не можешь? Карина, ты уже и так в молодости мне все нервы поистрепала. И именно с этим уродом! Забыла, как меня проклинала и к нему рвалась?

— Николай, ну, не вспоминай, пожалуйста! Когда это было? Всё равно ведь с тобой осталась. И за тебя замуж по любви выходила, и сейчас люблю. И никогда ничего такого себе не позволяла.

— Ну, да, сейчас решилась и позволила? Вот только в том, что не ушла, твоей заслуги вообще нет! Я столько всего перетерпел, пытаясь удержать тебя! Если бы этот урод позвал, запросто бы ушла. Но, к счастью, он уже богатеть стал, и зачем ему кто-то замужняя, и с ребёнком от чужого мужчины? Пусть и первая любовь? А насчёт твоей любви я уже давно не обольщаюсь. Понятно, что ты смирилась, и дочь родила, чтобы меня успокоить. А далее дети забот требовали, да и привычка появилась. А теперь они выросли, и спокойнее стало. И муж не так нужен. И этот урод бросил очередную жену, стал свободен, и ты решила, что, раз меня дома нет, можно слегка и погулять с ним? Но, Карина, ты и меня недооценила, и не на того типа нарвалась. Мало что твоя первая любовь! У него распутниц и помоложе тебя хватает. Странно, что на встрече он с тобой связался. Наверное, тоже решил немного поиграть, вспомнить буйную молодость? Может, и с тобой решил переспать? Для коллекции! Всё же первая любовь, а ему не досталась!

— Николай, это уже слишком! Ты на меня наговариваешь и сильно оскорбляешь! У меня никогда ничего такого и в мыслях не было! И на встрече тоже. Просто слегка выпила и не ожидала, что Борис решится на такое! Мало что он там захотел⁈ Я его к себе и близко бы не подпустила! Ведь всего лишь один случайный поцелуй! А ты из этого целый скандал устроил!

— Ладно, Карина, уже подпустила. Мне и увиденного достаточно. Если бы не я, могла позволить и большее. Твой Борис вор и только чудом смог откупиться. Хоть и пощипали его довольно сильно, но дружки выручили. Теперь он уже не такой орёл, как ранее, иначе до вас и тебя бы не снизошёл. В старые времена сидел бы на Колыме и мыл золото для государства. Но сейчас времена другие и, как правило, воров госимущества не сажают.

— Э, Николай, он всё же наш одноклассник, нас не забыл и потому явился. И вёл себя хорошо. В отличие от некоторых!

— Он на мою жену позарился! Потому и получил! Заслуженно! Ну, как лихо я ему морду отрихтовал? Мигом ведь сдулся и сбежал. Хотя, сейчас он, Карина, уже и против меня не катит. Если бы вмешалась, и тебе бы досталось. Забыла, как ты на меня зло смотрела? На любимых мужей так не смотрят! Только на чужих! Так что, молчи в тряпочку и сиди дома тихо. Вернусь, узнаю что, не прощу! Если чего захочешь, можешь заранее чемодан собирать и переселяться на дачу. Она твоя. А дома ничего не трогай. Не твоё! Я завещание у нотариуса оставил, всё на детей отписал. Если всё хорошо будет, так и быть, поживём ещё. Может быть, даже вместе? Всё-таки ты у меня не совсем уж дура. Да и люблю!

Глава 01

Нежданное знакомство…

Я вдруг очнулся от сильной боли в груди! А потом что-то, и явно острое, врезалось мне и в живот. Так, раз! Два! Уже в третий раз! Так, и что же творится со мной? Больно-то как! Хоть ещё ничего не успел понять, но явно что-то нехорошее! И сразу же злобные мужские голоса, хотя, молодые, громким набатом ударили в мою, раскалывающуюся на части, бедную головушку!

— Ага, князь он! Знай, босяк, нищеброд, своё место! Нечего пытаться отбить чужих девушек и лезть не в своё дело! Надо же, защитник хренов нашёлся! Езжай в свои нищие Кириши и щупай там доярок! Или рыбачек! А здесь тебе не место!

— Альберт, его же Катя сама пригласила! Она недовольна будет!

— Плевать, Гриша! Немного расстроится и перестанет. Зато этот босяк к Инге больше приставать не будет! А то, надо же, ему сильно не понравилось, что попросили уйти! Пусть знает своё место!

Да, у меня всё тупо ныло, и внутри тоже. А следующие удары, опять в грудь и живот, заставили мою голову резко мотнуться вперёд и вниз. Но от собственного тела не убежишь. Похоже, что-то или кто-то держало меня за обе руки. Так и очередной удар в грудь отправило моё тело назад. А удар в живот оказался не очень сильным.

Зато у меня нежданно наступило просветление. И матовый свет короткого настенного светильника напротив нисколько меня не ослепил. Хоть и мутным взглядом, я смог различить впереди себя, в длинном и широком коридоре с высокими потолками, силуэт парня немного ниже меня, уже подавшего кулак вперёд для очередного удара. А боковое зрение смогло уловить справа и слева от себя ещё двоих рослых и крепких парней, особенно слева, державших меня за руки. Точнее, они, стоя боком ко мне, крепко прижали их к стене с цветными обоями. Я смог различить и небольшие кустики, и зелёную травку, и красные цветочки.

Ага, получается, меня бьют⁈ Ещё и втроём! Едва эта печальная мысль, хоть и с трудом, промелькнула в моей голове, как моя правая нога, обутая в крепкие и простые чёрные ботинки, чуть подалась назад, а потом резко взлетела вверх, врезавшись моему обидчику прямо между ног. Кажется, удачно попал! Что же, что заслуживал, то и получил. Его удар, хоть и попал мне в грудь, оказался уже слабым. И обе руки парня пошли вниз, запоздало прикрывая причинное место. Хорошая реакция у него! Но всё равно он резко согнулся вниз. Мало того, его колени сразу же подломились, и мой обидчик почти мгновенно отпустился на пол.

Но и я не стал ждать ударов растерявшихся дружков подлеца. Зрение слегка прояснилось, и стало видно, что меня действительно держат парни и выше, и покрепче. Но резкий рывок моей правой руки высокий парень с длинными волосами прозевал, и мой кулак, одновременно с разворотом всего тела, с яростью врезался в висок левого здоровяка, скорее, слегка толстого и довольно широкого. Тут и он отпустил мою левую руку. Удар, похоже, вышел хорошим, и толстяк очумело потряс головой. Правый парень уже резко поднял руку, собираясь врезать мне в голову, но и я, резко крутанувшись прямо на месте, слегка опередил его.

— Мальчики, что вы делаете? Перестаньте, пожалуйста! У нас же просто вечеринка! Девочки, что же такое делается⁈

Звонкий и красивый голос высокой куколки-блондинки чуть ниже меня, хотя, явно прилично подвыпившей, с раскинувшимися вдоль голубого цветастого, до колен, платья, длинными светлыми волосами до пояса, меня не остановил. Я прямо на ходу перехватил руку высокого парня, кстати, с одетым на пальцы слегка заточенным кастетом. Принять удар на себя было сильно опасно. Одновременно мне, с шагом назад, удалось изо всей силы потянуть обидчика на себя. Он попытался вырвать руку, но не получилось. Зато мой ботинок с яростью врезался ему в правую голень, и уже парня повело от стены в середину коридора. Он начал валиться вправо. Я ещё сильнее потянул его на себя и одновременно изо всей силы закрутил попавшуюся мне руку. А ещё и нанёс повторный удар, и тоже в правую голень. А потом мой правый кулак врезался ему в висок, надолго отправляя в беспамятство. Тело парня уже без всякого сопротивления свалилось на пол. Я опять крутанулся на месте, поворачиваясь к толстяку. Он всё ещё очумело тряс головой. И мой кулак опять резко уткнулся ему в висок. Бить, так только туда, и наверняка! Такое крупное тело просто так не уронить.

— Мальчики, ну что же меж вами случилось⁈ Слава, перестань, пожалуйста! Не трогай Гришу! А то и его убьёшь!

На отчаянный вскрик блондинки в коридор уже выбежала симпатичная брюнетка чуть пониже её. Тоже в платье, но розовом, и плотно облегавшем её стройную фигуру, и лишь до середины соблазнительных бёдер. На тонком личике девушки гневно сверкали большие серо-зелёные, влажные глаза. А пухлые губки так и манили к себе. Я бы хотел в них впиться. И вздёрнутый носик не делал её грозной. Но, к сожалению, пока мне было не до романтических отношений с ней. Судя по её виду, ничего и не светило…

За ней показалась и высокая русоволосая девушка, почти в меня и ростом, и телом, но тоже не уступавшая подружкам красотой. Вполне приятное и чистое лицо, ну и сердитые глаза, правда, просто серые. Светлое платье с редкими зелёными горошинками плотно облегало тело девушки и не скрывало её мощных прелестей. Уж за тугие груди чуть ли не пятого размера стоило подержаться. Правда, и кулак у неё был не меньше моего.

— Альберт, ты как? — брюнетка резко присела на колени перед моим обидчиком, лишь недавно злобно и жестоко избивавшем меня, и трогательно вгляделась в него. — Что случилось?

Да, ничего красавица! И её два больших полушария, уже сзади, так и округлые тугие бедра сильно манили к себе.

Парень с почти девичьими чертами лица уже свалился на бок и лишь тихонько скулил. Длинные волосы до плеч слегка прикрыли его злобные, но сильно испуганные глаза. Зассал! Руки по-прежнему прикрывали причинное место. Пробить бы в сволочь ещё раз, но ладное тело брюнетки уже надёжно прикрыло красавчика от меня.

— Слава, попробуй только ещё раз ударить Гришу, я сам тебе и глаза выцарапаю, и волосы повыдёргиваю! Даже в тех местах, где они у тебя не имеются! Не подходи!

Высокая красавица как-то странно заслонила собой толстяка, слегка пришедшего в себя и явно сильно перепуганного. На вид ей было лет двадцать два. Хотя, вполне в моём вкусе. Больше всего мне понравились небольшие ямочки на румяных щёках. Хотя, и от девушки сильно несло вином и ещё чем-то.

Рослый толстяк всё же был чуть выше девушки, наверное, с меня ростом, но он был шире и, чего уж там, жирнее. И морда округлая. Он, хоть и глядел на меня со страхом, но его серые глаза блестели и с откровенной ненавистью.

И этому бы врезать ещё раз! Но девушка тоже заслонила трусливую сволочь собой. Ну, лично я до драки с женщинами ещё не опустился. Тем более, в коридор выскочили ещё три парня разной комплекции слегка лет за двадцать, и за ними выглядывали и прелестные головки пары девушек. Но, честно говоря, среди парней достойных противников не наблюдалось. Один из них был худощав и на голову ниже меня. Он удивлённо взирал на меня, хотел и что-то сказать, но подойти явно не решился. Я был разъярён и снёс бы его с ходу. Второй оказался толстяком с пухлым лицом, но маленьким. А вот третий выглядел красавчиком и носил такие же длинные волосы, как сволочь на полу, но был сильно смуглее и скуластее, но с большей примесью европейских черт. Явно из южных краёв, скорее, Средней Азии, хотя, дитёсмешанного брака.

И парни втроём утащили моего обидчика, даже, вот, подонка, замахнувшегося на меня с кастетом, в другую комнату! Вышедшие за ними тёмненькая малышка и светленькая, но худая девушка, так и брюнетка осторожно подняли Альберта, всё ещё державшего ладони у паха, и увели за собой. А толстяк прошмыгнул туда и ранее этой трогательной компании, кстати, вместе с высокой девушкой.

А вот блондинка, на удивление, последовала прямо ко мне! Да, очень хорошенькая, лишь немного ниже меня, с ладной фигурой. Густые светлые волосы доходили у неё до середины спины. Милое чистое и нежное лицо с огромными ясными сине-голубыми глазами и тонкими малиновыми губками пленило меня сходу! А вот обильный румянец, игривая улыбка и блестящие глаза, вместе с запахом вина и коньяка, и явно дорогих, ещё чего-то неизвестного мне, выдавали, что она действительно много выпила. Хотя, к ним примешивался и запах пота, хоть и слабый. Хоть красавица вполне контролировала себя, но всё-таки было заметно, что она находилась, ага, в сильно возбуждённом состоянии. Вот, не знаю, за кого она тут переживала — за меня или всё-таки за этого Альберта. Но он явно не подходил к ней по росту. Мой обидчик, и самый мелкий из троих, всё-таки был слегка ниже девушки. Конечно, не такой уж большой недостаток, но порой имеющий и немалое значение. Всё-таки дамы предпочитают кавалеров повыше. Хотя бы таких, как я!

— Слава, ты как? Извини, пожалуйста, не ожидали, что дошло до драки. Парни лишь хотели поговорить с собой.

Ага, до драки? Да тут меня, похоже, убить хотели или сделать инвалидом. Хотя, голос у девушки оказался вполне сочувственным. Значит, всё-таки волновалась за меня, но лишь слегка. Явно не принц её сердца. Хотя, и это меня порадовало.

— Инга, не обращай внимания. Видишь же, жив и здоров! С кем не бывает? Повздорили слегка, но у парней это часто бывает. И Альберт, и Кирилл так уж сильно не пострадали. А Гриша вообще легко отделался. Это Альберт решил слегка проучить Вячеслава. Кстати, за дело! Нечего было выпивать лишнего и приставать к тебе. Надо же, набрался храбрости? Ещё и князем стал представляться! Совсем с ума сошёл! А потом и тебя замуж за себя позвал! Тебе, может быть, и приятно, и интересно было, но многие парни сочли это глупым и недопустимым. И девушкам, ясно, не понравилось. А как попросили домой, то так вообще разошёлся! — Крепкий и рослый парень, ещё с большей комплекцией, чем у меня, слегка курчавыми волосами и большими ушами, ещё и большим носом и явно с восточным налётом в внешности, появившийся из комнаты, хотя, уже в сопровождении толпы молодёжи, окинул меня цепким, хотя насмешливым и слегка презрительным взглядом. Похоже, и этот парень, и явно семитского вида, один из моих неприятелей? Но опасен, сволочь! И не один ведь! Пара-тройка парней и столько же девушек ненадолго выглянули в коридор, прошлись по мне, надо же, оценивающим и тоже презрительным взглядом, и убрались обратно. Я только это и успел заметить. Явно не пользовался у них особой популярностью? Судя по хмурому и бегающему взгляду, этот парень явно сам неравнодушен к девушке, оттого и поспешил вмешаться. Но драться со мной он, конечно, не собирался. Хотя, похоже, и явно был сильно удивлён, конечно, результатом короткой схватки!

— Пойдём, Инга! Пусть он приведёт себя в порядок! Слава, вон ванная, зайди и помойся! И, конечно, тебе и так пора домой!

И мой тайный недоброжелатель указал на одну из дверей слева по коридору. К счастью, мне туда, вообще-то, не особо надо было. Большое зеркало, висевшее чуть справа, показывало, что лицо у меня осталось целым. Явно подлец старался бить так, чтобы не оставить явных следов. А что в грудь попало, то ничего страшного. Хоть и побаливало, и позже явно синяки вылезут, но терпимо. А в живот козёл, похоже, мало бил. Наверное, поленился наклониться? И голова сильно болела, но, похоже, легко отделался. Край синяка у виска виднелся, но крови не было.

Правда, я довольно сильно удивился, но всё полностью осознать не успел. Всё-таки из зеркала на меня нежданно глянул высокий и крепкий парень, но не лишённый привлекательности. Синеватые широкие глаза с интересом глянули на откровенно незнакомое светлое лицо. И русые волосы, как и у проклятого Альберта, доходили до плеч. Правда, одет был я проще. Клетчатая рубашка на выпуск, обычные чёрные брюки с тонкой стрелкой и, главное, пусть и дешёвые, но крепкие кожаные ботинки. Это они меня больше всего выручили! Ещё имелся широкий кожаный ремень наподобие армейского, но без латунной бляхи, а с простым механизмом.

Правда, голос Вени мне не понравился!

— Слушай, ты, не надо мне указывать, что делать! Я сам с усами! И не приставай к Инге! — Я уже уяснил, что блондинку звали именно так. — И, вообще, где ты был, когда меня убивать начали? Сволочи, трое на одного! Двое держали, а один бил! Думали, что я пьяный? — Хотя, голова на самом деле прилично шумела, и отчётливый запах алкоголя выдавал, что я тоже немало выпил. Возможно, что даже чересчур! — Может, и сам хотел вмешаться, но просто не успел?

— Ну, да, стал бы я пачкать руки за такого ущербного! Если бы вмешался, это уже тебя бы унесли!

— А ты попробуй, козёл! Посмотрим, кого унесут! Хочешь, прямо сейчас? Хотя, думаю, я вас и четверых спокойно бы уложил!

— Слава, ну, пожалуйста, не надо! Мальчики, не надо ссориться по пустякам! Вениамин, чего ты пристал к нему? Ладно, иди уже в зал. Я поговорю со Славой. Мы придём чуть позже!

— Сам ты козёл! Потом как-нибудь ответишь за свои слова!

Но еврейчик больше цепляться ко мне не стал и поспешил в другую комнату. Я уже примерно оценил его уровень. Большое тело ещё не значит, что может выдержать против бойца!

— Слава, ты на него не обижайся. Знаешь, и Веня всё пытается приударить за мной, но я его постоянно отшиваю! Хотя, и Альберта тоже. Он маленький, и мне не нравится. Хоть всё липнет в последнее время! — Инга как-то неестественно и весело хихикнула. Понятно, что перебрала. И, да, ей, чтобы проспаться, немало времени надо. — А сейчас ты мне больше понравился. Никогда тебя таким не видела!

— Ладно, Инга, не обращай внимания. Я же не со злобы. Чудом ведь целым остался. И грудь сильно болит, и живот, и голова какая-то дубовая! Вместо того, чтобы меня жалеть, он ещё указывать мне будет! Знаешь, я в следующий раз этого Альберта вообще урою!

Но мне выяснить отношение с прелестной блондинкой не дали! В коридор выскочила разъярённая брюнетка. Хотя, за её спиной показались ещё несколько девушек, и чуть далее — и парней! И все они поглядывали на меня косо. Странно? И куда же я попал?

— Вячеслав! Ты повёл себя недостойно! Тебе сказали уйти, а ты тут драку устроил! Другие же все спокойно по домам отправились. Больше я тебя к себе приглашать не буду! Жаль, поддалась уговорам ребят! Всё, уходи! Инга, пойдём! Посидим ещё немного!

Ага, меня же втроём подло избивали, и я же виноват! Явно не в той компании очутился, оттого решил промолчать. Симпатичная брюнетка явно хозяйка квартиры, и нечего мне в чужом сарае права качать. Хотя, даже по виду прихожей, неплохой… Правда, я не знал, где я и что со мной случались. Тем не менее, раз гонят, решил уйти. Но едва я повернулся к металлической двери, обшитой дерматином, как нежданно вмешалась блондинка:

— Слава, ты всё-таки хорошо себя чувствуешь? Подожди, я с тобой! Катя, я провожу Славу до улицы, а потом обратно!

И, не дождавшись ответа подружки, уже девушка схватилась за ручку, нажала на него и толкнула дверь. На большой лестничной площадке виднелись и другие металлические двери. Богато живут люди! Хотя, не простые же! В середине, за металлической сеткой, виднелся странный лифт явно древней конструкции. В кино о царских и чуть поздних временах как раз такие и показывали. Никогда на них не катался.

Но мы с девушкой молча спустились вниз с третьего этажа по лестнице и вышли на улицу. Прямо напротив подъезда на высокой опоре, под металлическим абажуром, горела одинокая лампочка. Хотя, и под козырьком тоже светился круглый светильник. Было чуть прохладно, но терпимо. Наверное, градусов под десять? Так ночь же, и звёзды, хоть и мало, на небе светили. И свежий воздух, ворвавшись в мои лёгкие, слегка и взбодрил меня. Всё-таки не то, что в душной и пропахшей потом, разной выпивкой и едой квартире. Высокий длинный девятиэтажный дом стоял в ряду похожих и, как и они, светился многочисленными огнями. За каждым окном жили люди, и у всех была своя жизнь и судьба! А меж домами виднелась большая площадка со столиками, скамейками, простыми качелями и разными детскими беседками. Хотя, деревья оказались ещё невысокими и мало успели покрыться свежей листвой. Явно стояла ранняя весна! Знать бы ещё, где я и хоть какой год?

Глава 02

Нежданный поворот…

Жаль, но я, хоть и согласился покинуть проклятую квартиру, не знал, где жил, и куда идти. Надо же, что-то с памятью моею стало. Но спросить у девушки, куда и что мне делать, я не успел.

— Слава, что-то ты себя странно и тревожно ведёшь? Сильно досталось? Извини, пожалуйста, это всё из-за меня. Ты на вечеринке от меня не отходил, а парням это сильно не понравилось. Жаль, но ты не совсем из нашей компании. Я, честное слово, не видела, как Альберт с Кириллом и Гришей потащили тебя в коридор. Сначала отвлекла Катя, а потом пристал Вениамин. Хотя, и медленный танец хороший попался. — Ну, так и знал, что еврейчику я встал поперёк горла. Сам клеился к Инге! Ага, с такими подлыми приятелями и равнодушными приятельницами только в госпитале или больнице можно очутиться. Хорошо, что пока всё обошлось, и смог отбиться! — Слава, а ты, правда, меня любишь? Ранее и близко подходить ко мне боялся. Стеснительный? Знаешь, как-то резко и нежданно всё случилось. А тут, хоть и выпил не так много, тебя, действительно, сильно понесло. Вдруг похвалился, что из князей, а потом нежданно признался мне в любви и прямо при всех попросил выйти за себя замуж. И, конечно, клялся, что ради меня готов на всё! Я и сама сильно удивилась, и все остальные тоже. Вот Альберт и не выдержал. Конечно, один бы не справился, вот дружков и привлёк. Он давно клеился ко мне, но, поверь, никогда не нравился. Скользкий какой-то! И маленький! А ещё у него и другие девушки были. И он всех бросал! А мне такие никогда не нравились и не понравятся!

Да, правильно блондинка выразилась насчёт этого Альберта! Точно скользкий и гадкий тип. И прикасаться противно. Вот, убей бог, ничего не помню! В голове настоящий туман и пока никак не хочет развеяться! Чувствую, что со мной что-то не так, но пока не доходит. Может, явно выпил и лишка? Хоть и не совсем на меня похоже, но всё может случиться. И на старуху порой бывает проруха! Вот протрезвею, то, возможно, всё и вспомню? А то что-то мне своё лицо странным показалось! Что из князей, это, конечно, неплохо! Вот стеснительный — это уже намного хуже. Все мои девушки другим будут доставаться или уже и достались. Не знаю, хорошо или плохо, что признался в любви к Инге и позвал её замуж, но, наверное, задний ход давать всё-таки не стоит. Да и полным дураком буду, если откажусь от такой крали! Хотя бы попытаться стоит!

— Инга, может, ты и не замечала, но я же давно в тебя влюблён! Конечно, когда выпьёшь, действительно легче становится. Наверное, потому и осмелился, и признался, что и из князей, и люблю, и замуж позвал? Хотя, любой парень будет рад, если такая замечательная девушка, как ты, выйдет за него замуж. И я совсем не исключение! Поэтому и сейчас, раз выдалась такая возможность, и нам, Инга, никто не мешает, я повторно прошу тебя выйти за меня замуж! Милая принцесса, станьте, пожалуйста, моей княгиней, и мы будем жить долго и счастливо в окружении своих детей!

Вот это я выдал! Сам не ожидал. И девушке моё предложение явно понравилось, и она довольно мило улыбнулась. Хотя, мне явно показалось. Но её звонкий голос тоже тут же развеял мои скромные ожидания, хотя, и не насовсем:

— Э, Слава, это так неожиданно! Право, я ещё не знаю. Мне надо подумать. — Но тут нежные девичьи руки как-то нежданно сами обвились вокруг моей шеи, и меня обдало её горячее дыхание. Хотя, я и сам осторожно обнял её за тонкую талию, и трепетное, и крепкое девичье тело прижалась ко мне. Раз сама не против, почему бы и не воспользоваться? Я же не железный! А потом наши губы слились в жарком поцелуе. Хотя, Инга оказалась совсем неумелой, но это с лихвой покрывалось её искренностью и страстью. — Ох, Слава, ещё никто не делал мне таких смелых и необычных предложений. А то всё поженимся, и когда! Неинтересно! Хотя, были некоторые парни, интересные мне, но они меня замуж совсем не звали…

Да, что-то Инге резко взгрустнулось. Но мне пока было и не до её личных дел, и разбирательств в её настроении. Я во второй раз нежно и требовательно притянул девушку к себе, и мы слились в повторном жарком поцелуе. И в этот миг для меня ничего не было слаще упругих и одновременно и податливых губ девушки. Да, они пахли разными винами и крепким коньяком, ещё и чем-то странно вкусным, так можно опьянеть и от простого поцелуя! Я, кстати, и сейчас оказался стеснительным. Лишь нежно прижимал девушку к себе и целовал её. Я не стал шарить руками ни по её спине и бокам, ни спускаться ниже. Зачем? Если она согласится, то и так всё позже станет моей, а если нет, то пусть её ничего не беспокоит. И зачем пугать в такой сладкий миг⁈

Тут красавица вдруг сделала мне нежданное предложение!

— Слава! Сейчас сильно поздно, и метро не работает. И такси просто так не поймаешь. К тому же, в таком виде. Ты вряд ли быстро доберёшься до своего общежития. Знаешь, пошли ко мне! — Тут дыхание девушки вдруг стало взволнованным и прерывистым. У меня аж мурашки по коже пошли! Неужели что-то намечается⁈ И даже без приставаний с моей стороны⁈ — У меня родители с братом и младшими сёстрами на 1 мая уехали на дачу и приедут лишь после на работу и в школу. Знаешь, пошли! Переночуешь у меня!

И, конечно, мы пошли. К счастью, девушка жила только через один дом. Мы миновали такую же, как и ранее, детскую площадку. Ага, песочница, качели, столик со скамейками с обеих сторон и простой турник. Точно такой же высокий девятиэтажный дом, может, чуть и красочнее, откуда мы и вышли, точнее, меня прогнали.

— Слава, тихо! Марию Ивановну разбудишь. Видишь, вон там консьержка заснула. Что-то запоздала сегодня.

Понятно, важный дом с важными жильцами. Простых людей так не охраняют. Даже в подъезде дома Кати ничего похожего не наблюдалось. Хотя, пожилая, слегка полная женщина точно неплохо надавила, ага, на «массу», ну, сон, и не заметила, как запоздавшая парочка резво прошмыгнула мимо её кабинки. Чтобы не шуметь, мы, опять же, и на третий этаж поднялись пешком.

Инга достала из своей небольшой сумочки ключи и открыла дверь. Действительно, она привела меня к себе! Едва мы прошли внутрь, зажгли свет и очутились в большой, довольно роскошной, прихожей с высоким потолком, красивой люстрой и несколькими мебельными шкафами, и явно из натурального красного дерева, как блондинка таинственно уткнулась в меня:

— Ну, князь, будешь доказывать своей принцессе, как ты её сильно любишь? Чтобы она ни в чём не разочаровалась?

У меня аж дыхание остановилось! Хотя, и у девушки оно стало ещё более взволнованным и прерывистым. Такой резкий переход меня сильно удивил. Наверное, я чего-то не понимаю? Максимум, чего я ожидал, скромно переночевать на диванчике и утром убраться к себе. Правда, ещё надо были прийти в себя и узнать, хотя бы куда. А то ведь меня звали всё-таки совсем по-другому, и что так резко помолодел, тоже немало удивляло. Но пока сильный туман в голове не дал мне осознать, что же со мной случилось. Вообще, ничего на ум не приходило. Наверное, попал или пропал, но ещё не знал, куда и где⁈ Вроде, пока ничего страшного… Даже столь ослепительная красавица обо мне позаботились. Надеюсь, в обиду не даст?

С другой стороны, желание принцессы, особенно такой, закон для настоящего князя! Не знаю, ошибусь или нет, но я обнял девушку за талию и осторожно притянул к себе. Похоже, угадал, так как руки девушки почти сразу же нежно, как и на улице, обвились вокруг моей шеи. Да, отказаться никак невозможно! Ну а потом мы надолго слились в страстном поцелуе…

* * *

Внезапно я проснулся. Не знаю, что побеспокоило, но голова была ясной. Похоже, наступил рассвет? Хотя, судя, по сумраку в комнате, ещё рано? По краям неплотно задёрнутых тёмных штор можно было видеть узкие полоски света, просочившиеся внутрь, но слабые, оттого в комнате царил полусумрак.

Осторожно освободившись от закинутых на меня тонкой руки и симпатичной ножки девушки, на, да, Инги, само собой, полностью обнажённой, хотя, и сам находился в точно таком же «костюме», я перевалился за край дивана. Сбоку от него, на большом мягком кресле с фигурными спинками, была раскинута, и вперемешку, наша одежда. Куда идти, уже знал. Всё-таки, хоть и довольно богатая, но обычная городская квартира, конечно, трёхкомнатная, и нужные удобства там, даже раздельные, имелись. Сходил в туалет, в ванной слегка помылся и попил водички. Чувствовал себя хорошо. Правда грудь слегка болела, и там местами наливались синие пятна. Вот, сволочь, этот Альберт! Умело бил, хотя, глупо. Следы преступления оставил. Ну, ничего, позже поплатится. Вот с животом, кажется, всё должно быть нормально? Нигде боли не чувствовал. А то хуже бы было. Все важные человеческие органы там. Запросто, сволочь, мог печень отбить. Хотя, легко отделался… И даже отомстил сходу!

Вернувшись, я тихо и осторожно прилёг рядом с красавицей и ненадолго задумался. Действительно, можно сказать, что попал или даже пропал! Куда меня нежданно перенесло, я не ожидал и в самом страшном сне! Тело однозначно оказалось не моим, а одного молодого парня, и из далёкого тысяча девятьсот семьдесят второго года! И я, точнее, моё сознание, не знаю как, но очутился в СССР или Союзе Советских Социалистических Республик, в славном городе Ленинграде, как раз на первого мая! И точно ведь ранняя весна!

Да, однозначно не повезло! Явно где-то там, в будущем, может, этого мира, может, другого, меня — бедного и старого подполковника запаса Николая Александровича Романова убили, потому что я точно лишился своего тела, и моё сознание переселилось или переселили в другое. Странно, но так! И прежняя память показала мне рослого, под метр восемьдесят пять, и крепкого мужчину под полтинник. Да, коротко стриженые волосы у него чуть поседели, и слегка погрузневшее тело обзавелось небольшим животиком. Для своего возраста он хорошо сохранился, и выглядел вполне терпимо. Но суровая действительность предъявила мне тело молодого парня наполовину моложе. Хотя, почти той же комплекции — лишь чуть худой и пока совсем без живота. Тоже не красавчик со смазливым девичьим личиком, но не лишён и привлекательности. Если честно, и сильно повезло! Мог очутиться непонятно где и неизвестно в ком!

Погиб мужчина на далёком от славного Ленинграда Донбассе, под полуразрушенным Донецком — тогда на независимой Украине, в две тысячи двадцать втором году, как раз на первое мая. И защищал он Донецкую Народную Республику от нациков-укров-бандеровцев. А ещё от всего проклятого Запада вместе с Америкой и многими их приспешниками. Шла кровавая и яростная война, хоть стыдливо называвшаяся «спецоперацией», где сотнями гибли люди с обеих сторон, в основном, конечно, русские, ещё и украинцы, и вместе с ними и представители многих национальностей бывшего Советского Союза, оказавшиеся на разных сторонах после его уничтожения.

А сейчас, к счастью, Донецк находился в СССР, Украинской Советской социалистической республике, и никакой войны там не шло. Как я узнал из первой памяти, у Николая в Чебоксарах — это тоже довольно далеко от Ленинграда, на Волге-матушке, осталась красавица-жена Карина чуть моложе него, с которой он счастливо прожил почти три десятка лет и вырастил сына и дочку, уже взрослых и имевших свои семьи. И, значит, не видеть ему больше пару своих внуков и внучку! Неизвестно, будут ли они почитать память своего неудачливого деда, и не самого плохого, но ведь тоже потеря! Был человек, и нет его! Хотя, мне тоже горько, пусть и не совсем Николая! Всё-таки теперь во мне две памяти!

Но, наверное, у каждого своя судьба, и она неуклонно готовит людей к чему-то, возможно, неизвестному и даже высшим силам? Слишком много случайностей может возникнуть у каждого на жизненном пути. Вот и Николай, успешно выучившись в военном училище в Оренбурге на зенитчика-ракетчика, терпеливо отслужил десять лет в Вооружённых силах новообразованной Российской Федерации и смог получить капитана и вырасти до зампотеха в зенитно-ракетном дивизионе. Можно считать, что весьма неплохо, и показал он себя, однозначно, профессионалом своего дела. Но в Академию Генерального штаба его так и не взяли. К сожалению, у больших начальников в Арбатском военном округе и своих капитанов, точнее, даже лейтенантов, полно. Тут мужчина решил перейти в спецназ и уже там вырос до командира отряда. Пришлось три раза принять участие, как говорится, в командировках в «горячие точки». Хватало у него таких моментов, что жизнь висела на волоске. Тем не менее, и из спецназа отправили Николая в отставку, дальше расти не дали. Но через десять лет спокойной жизни, уже перевалив за полтинник, мужчину опять потянуло в очередную «командировку», но добровольцем. Угораздило «гаранту» объявить «спецоперацию» на Украине. Как великая страна и народ дожили до такой жизни, кроме ругани, ничего не вызывало. Но ведь кому-то и Родину, и Донбасс защищать надо, а не носиться беззаботно, как многие проворовавшиеся нувориши, по просторам мирового океана на могучих яхтах-крейсерах, купленных на наворованные в России деньги. Хотя, и на них забугорные империалисты лапу наложили. Как сказал сам «гарант», сглупили. А вот Николай махнул на Донбасс. И ему доверили в ПВО ДНР роту ракетно-артиллерийских ЗСУ, конечно, прославленных «Панцирей». Но при отражении очередной атаки американских «Himars» в командно-штабную машину или КШМ, где он находился, угодила хвостовая часть сбитой ракеты. И это было последнее, что ему удалось запомнить…

Но нет худа без добра! Не понять, как, но я оказался жив! Но всё равно теперь мне, уже Вячеславу Васильевичу Репнину, и на самом деле прямому потомку князей Репниных-Волконских, было плохо. Его прадед, князь Николай Васильевич Репнин-Волконский, являлся большим чином в царские времена. Заграничные родственники Вячеслава, потомки эмигрантов, сбежавших за бугор во время Великой Октябрьской социалистической революции, вроде, до сих проживали где-то в Европе, может, и других странах мира. Но он, конечно, ничего о них не знал, да и интересоваться было опасно. Хотя, пока они и для меня никакого интереса не представляли. И связываться с ними мне сейчас никто не позволит. Времена такие. Если только не пойду служить в славные советские органы. Но у меня лезть туда никакого желания не имелось. Рупь вход, а выход — жизнь! Даже если будут вербовать, откажусь. С моими знаниями у меня имелись и более интересные варианты! Жаль, конечно, любимую страну! Если ничего не делать, СССР ведь скоро предадут и уничтожат! Прямо на моих глазах. Вновь видеть эту безжалостную «геополитическую трагедию» мне, конечно, никак не хочется. Но пока я просто не представляю, что могу сделать.

Сейчас у меня прекрасное молодое тело, и мне лишь двадцать пять лет! Честно говоря, повезло! Жаль, конечно, бедного Вячеслава. И чего он там напился, да ещё не в той компании⁈ Хотя, смог сосватать мне ослепительную красавицу! Даже если мне не удастся на ней жениться, у меня останется память о прекрасном вечере! И сильно грело моё самомнение мысль о том, что я у неё всё-таки первый мужчина. Но и весьма вероятная неудача с женитьбой на ней тоже сильно беспокоила. Уже сейчас не хотелось её потерять! Но всё же мы с ней встретились так случайно…

Теперь я успешно заканчивал престижный Ленинградский горный институт имени Георгия Валентиновича Плеханова, великого русского революционера, как оказалось, когда-то, в царские времена, учившегося именно здесь. Мне осталось лишь защитить диплом и сдать госэкзамен, конечно по политике коммунистической партии и советского государства. Ну, да, придётся теперь и мне колебаться согласно их курса. Иначе товарищи, хотя, судя по их будущим деяниям, скорее, и не товарищи, из «Конторы глубокого бурения» не поймут. Даже дорогой Леонид Ильич Брежнев мне не поможет. Как раз сейчас он находился во главе СССР. Да, старик, но ещё полон сил. Но, жаль, немного осталось, как он превратится в дряхлую развалину. И окружение у него сильно смутное. И наше старческое Политбюро, честно говоря, надо менять полностью! Но это уже не ко мне!

Глава 03

Странная любовь…

А спортсменка, студентка и комсомолка Инга Игоревна Лацис, и, вообще, прекрасная девушка, успешно заканчивающая в этом году Ленинградский институт иностранных языков имени великого революционера Александра Ивановича Герцена, крепко спала и ничего обо мне не подозревала. Мне досталась почти вся память Вячеслава, кроме того, все его прежние чувства, и оттого теперь и я испытывал немалую нежность к девушке. Да, соблазнил её уже я, но, честно говоря, и сам был не свой, и не ведал, что творил! Это меня нисколько не оправдывало. И открыться Инге я никак не могу, и она меня же посчитает виновным! Чтобы хоть немного оправдаться и перед собой, и защитить доверившуюся мне невинную и невиновную девушку, оставалось только предложить ей, пусть и в очередной раз, руку и сердце. Примет, буду счастлив и постараюсь оправдать её доверие, не примет, придётся принять её решение и вытерпеть боль разлуки. Конечно, не хотелось бы упускать такую девушку. Как в песне — какая женщина, мне бы такую…

Да, разлука с этой красавицей может обойтись мне немалыми нервными потерями. Уже испытано давно. У Николая в молодости порой тоже бывали натянутые отношения с женой, и при как бы и взаимной любви. Конечно, молодые дурочки легко выскакивают за подающих надежды лейтенантов. Но суровые будни военной службы, отягощённые в девяностые годы наплевательским отношением государства, точнее, власть предержащих, к своей армии, загнавших офицеров, больше молодых, в нищету, разрушили не одну молодую семью. С большим трудом, пережив немало тяжких нервных срывов, Николаю удалось удержать Карину, тоже весьма симпатичную и умненькую, но не совсем готовую терпеть лишения наравне с мужем, от трагического шага. Нет, она не гуляла и сторонних ухажёров так и не успела завести, но уйти от мужа, ещё и вместе с малолетним сыном, молодая женщина собиралась. Николай подозревал, что, может, даже к прежнему школьному приятелю, ранее отставленному ей, но сейчас успевшему с помощью родителей получить престижное финансовое образование и устроиться в банк. Карина, помимо разных подружек, изредка переписывалась и с ним. Николай ошибся, решив не придавать этой, как бы невинной, переписке, значения. И чуть не поплатился!

Молодой офицер искренне любил жену и был ей верен, и делал всё возможное, чтобы достойно обеспечить семью. Пришлось, хоть и обидно было, и тяжело, подрабатывать и на стороне. Всё стерпел мужчина — и финансовые трудности, и скандалы жены, и службу не бросил. И как бы закусившая удила молодая женщина остановилась в шаге от разрыва с мужем. Хотя, просто её прежнего кавалера уже не интересовала замужняя женщина, да ещё с ребёнком. У него теперь полно было иных возможностей. А так, сорвалась бы…

Да, обошлось. Позже жена сама не раз винилась и радовалась, что муж смог спасти семью от развала. Далее и быт, и семейные отношения наладились, хотя, уже не совсем искренние и тёплые, как сначала. Ещё и дочь родилась, но у Николая в глубине души всё же затаилась глубокая обида на не совсем верную жену. Она никак не проявлялась, разве что в моменты редких ссор. Правда, оставшись вдвоём, пара заскучала. Вот тогда и состоялась случайная ссора, после которой Николай и сорвался в нежданную «командировку» на Донбасс и, получилось, что так и не вернулся. Как бы так аукнулась давняя семейная размолвка, вроде, и позабытая…

А тут, жаль, конечно, но, согласно памяти Вячеслава, взаимной любовью и не пахло. До меня пока так и не дошло, с чего это Инга после схватки с её близкими приятелями пошла провожать прежде неинтересного ей парня, да ещё и сама затащила его в постель и подарила свою невинность. И в странности случая мне пришлось убедиться буквально через малое время. Инга, пусть и полусонная, как-то притягательно потянулась, и тут я не выдержал и накинулся на неё. Хотя, уже не в первый раз. Как не ошалеть от близости такой красавицы и доступности её прелестей! У меня глаза засверкали глаза при виде её стройного тела и приятных округлостей и изгибов. Да одни крепкие девичьи груди с алыми торчащими сосками и тонкие губы, не говоря уже о самом сокровенном, обещали внеземные радости! В общем-то, и подарили! Хоть и полусонная, девушка тоже энергично ответила на мои ласки. Сам не ожидал! Но после очередной, получается, уже второй разрядки, хотя, у меня лишь первой, она вдруг попросила:

— Ах, Паша, хорошо! Пожалуйста, ещё!

Я сильно оторопел, но ласки не прекратил. Хоть вдруг стало подло и гадко, но возобладал и печальный интерес, что же далее последует. Моя случайная подруга полностью просыпаться явно не собиралась, но на мои ласки отвечала по-прежнему энергично. Она даже простонала несколько раз «Паша, милый, да! ещё!», а под конец добавила и «Ах, Паша, милый, как я тебя люблю!»! Наконец, красавиц притихла и крепко заснула. Само собой, я сильно обозлился, но решил ничего не предпринимать. С другой стороны, повезло, что такая страстная прелестница попалась. Хоть и блондинка, но очень даже любвеобильная. И меня, конечно, грызла печальная мысль, хотя, немного и радостная, что же такое случилось, что мне, уже Вячеславу, вдруг поддалась прежде недоступная красавица. Я явно очутился в неположенном, предназначавшемся другому, месте. А прелестная девушка, так и не удосужившись проснуться, сама же меня туда пустила. Хотя, немного ранее она вполне осознанно отдавалась мне как Славе и тоже проявила немалую страсть, хоть и уступающую нынешней, ещё и с первого раза, к счастью, вполне удачного и для неё, лишь с небольшой болью, и меня. На удивление, она почти сразу же и разрядилась. И, главное, красавица досталась мне невинной, что подтверждало и вафельное полотенце, немало украсившееся пятнами красной крови и всего прочего. Конечно, мне пришлось проявить осторожность и прежние умения Вячеслава, хотя, больше Николая, но мы с Ингой успокоились лишь после моего второго, хоть и длительного, а у неё и третьего раза. Да, славно полюбили друг друга с самого начала!

Наверное, на случившееся главным образом повлияло то, что мы оба оказались подвыпившими? Всё-таки на вечеринке разной выпивки, в том числе и довольно крепкой, хватало. Так ещё мне и память Вячеслава выдала, хоть и с трудом, что парни, особенно этот подонок Альберт и его друзья, усердно старались напоить девушек. Хотя, не всех, но вот Ингу и парочку других точно! Как раз и Марину, высокую и обильную телом красавицу. Правда, у неё жира почти не имелось. И у них это и, кажется, во многом и получилось. Вячеслав тоже явно выпил достаточно много для храбрости, что даже осмелился пригласить Ингу на несколько танцев, а потом и не подпускал к ней никого, в том числе и рослого еврейчика Вениамина. Может, он и не смог бы выдержать бой против него, но я бы с ним справился легко, даже с туманом в голове.

Конечно, заслуга завоевания девушки, что сейчас расслабленно раскинулась рядом со мной, принадлежала бедному парню. Он смог пересилить свою застенчивость и заинтересовать её своим титулом, так и признанием в любви и предложением руки и сердца. Может, и вышло, как всеобщее посмешище, но девушка тогда нежданно наградила его крепким поцелуем прямо в губы. Хотя, возможно, тоже попыталась жестоко пошутить по-своему? Но получить ответ парень так и не успел, так как вмешалась хозяйка квартиры Катя. Она уже и так выпроводила большую часть гостей. Хотя, ещё не все успели уйти. Как уловил Вячеслав, дальше вечеринка должна была продолжиться в узком кругу, куда его, разумеется, и не думали включать. Это ему, конечно, не понравилось. К тому же, парень вдруг заподозрил и что-то неладное. Но тут на него накинулись и вызвали в коридор, как бы для мужского разговора, подлый Альберт и его шестёрки. Последнее, что осталось в памяти от Вячеслава, так сильный и подлый удар Кирилла по голове, и явно металлическим предметом, понятно, что увиденным мной кастетом. Значит, именно он и являлся непосредственным убийцей! А потом уже очнулся я и неплохо навалял своим обидчикам. Да, очень печальное событие для одного и хорошее для другого! Хотя, тоже после не менее печального! Но придётся принять этот нежданный подарок и постараться прожить вторую жизнь достойно. Ведь не просто так же всё случилось! Ещё и интересную девушку себе сразу же нашёл! Может быть, к примеру, встреча с ней как раз и моё предназначение?

Далее и я, довольно утомлённый, тоже попал в сети Морфея. Мы с Ингой проснулись почти одновременно. Хотя, я чуть раньше. Её тонкая ручка и прелестная ножка опять покоились на мне. Тело у меня, конечно, немного затекло, что пришлось слегка пошевелиться, тем самым я разбудил и девушку. Правда, тут она вдруг повела себя совсем не так, как мне бы хотелось.

Инга, едва увидев меня, сразу же резко прорычала:

— А ты, Слава, что здесь делаешь?

Хотя, и мой, и свой обнажённый вид её сильно смутили, что она тут же накинула на меня покрывало, а сама закрылась одеялом. И сильнее всего, что между нами произошло, подтверждало большое банное полотенце, тоже украсившееся пятнами крови.

Мы молча, сверля друг друга глазами — я с любовью, а Инга зло, просидели несколько минут. А потом девушка пару раз встряхнула головой и рассыпала волосы по плечу.

— Значит, Слава, мы с тобой в эту ночь всё-таки переспали? Кажется, и славно, да, даже раз в шесть, полюбили друг друга? — Я лишь согласно кивнул. Правда, сам я смог осилить лишь четыре раза, но не сознаваться же в своей слабости в такой ответственный момент! Кажется, всё-таки она всё помнила? Скорее, и про своего Пашу? Возможно, лишь не знала наверняка, пусть и предполагала, о том, что и мне случайно кое-что открылось? — Надеюсь, тебе со мной понравилось? Кажется, было очень хорошо⁈ — Я опять согласно кивнул и даже показал большой палец. А что, так и было! Хотя, её голос нежданно оказался ровным. Явно пришла в себя и успела всё вспомнить. Да, характер у неё железный! — И, получается, это я сама же пригласила тебя домой, и сама же допустила к телу. — Я согласно кивнул в третий раз. — И что ты теперь собираешься делать?

Ну, я и не собирался напрасно и глупо огорчать девушку. Ведь серьёзный разговор, возможно, определяющий нашу дальнейшую судьбу⁈ Раз вчера и я, помимо Вячеслава, и тоже нежданно для себя, признался ей в любви и даже сделал предложение, то и сейчас последует то же самое!

— Э, ничего такого, Инга. Я в тебя уже давно влюблён и сейчас люблю, поэтому, как и вчера, просто попрошу выйти за меня замуж. И, раз это у нас случилось, мне кажется, что и ты меня любишь.

— Когда кажется, то сначала креститься надо, Слава! — как-то зло произнесла девушка. — И, конечно, как настоящий мужчина, раз успешно воспользовался моей беспомощностью, ты обязан на мне жениться? Кажется, так? А вот мне пока так не кажется. Так что, вставай, одевайся и топай домой. Хотя, сначала можешь помыться. А то весь потный. Ванна напротив. Иди уже!

Конечно, мне, прикрывшись покрывалом, пришлось немедленно встать и начать собирать свои вещи. Наши вещи лежали вперемежку, но Инга быстро отобрала свои и резво вылетела в коридорчик. Я направился в ванную. А девушка, судя по нежданно возникшему сильному плачу, заперлась в спальне, и явно своей. А ночевали мы в большой зале, на диване. Тем не менее, когда я, споро помывшись, постучался к ней, она, уже одетая, открыла. Правда, обнять её, чтобы успокоить, я не решился. Уж слишком зло глядела на меня.

— Ну, чего тебе, Слава? Ты-то своего добился. А как мне жить далее? А если узнают родители, то, знаешь, какой скандал будет?

— Инга, я же серьёзно предложил тебе выйти за меня замуж. Такими вещами не шутят. И пора уже. И ты, и я выучились, пойдём работать. Мы сами будем обеспечивать себя и своих детей. Думаешь, что я тебе всё-таки неподходящая пара? Тогда не знаю, тебе решать. У нас впереди, до получения дипломов, ещё достаточно времени. Если надумаешь, то сразу же поженимся. Я буду ждать, сколько скажешь. Если откажешься, что же, твоя воля. Перетерплю.

— Ладно, Слава. Спасибо за предложение. Но я, как девушка, могу же подумать? Вот решу, тогда и скажу.

— Конечно, Инга. Буду ждать с нетерпением. Надеюсь, что ответ будет положительным. И скажу, что точно не пожалеешь!

— Ладно, Слава, извини за резкость. И, да, давай я тебя, как любимая жена, пусть и будущая, хоть немного покормлю. А то тебе и до своего общежития долго добираться, и наверняка у тебя мыши в запасах попировали. Хотя, наверняка просто пойдёшь в столовку.

Вот тут девушка не угадала. В столовки я, само собой, Вячеслав, конечно, ходил, но мог приготовить и сам — хоть первые блюда, хоть вторые. А что умел Николай, то его можно было взять шеф-поваром в любой ресторан! Он и дома готовил самые разные блюда, чуть ли не согласно перечню рецептов небольшой кулинарной книги.

Да, Инга резво сообразила мне и себе целую сковороду яичницы с докторской колбасой. Успела она сходить в ванную и помыться, да и на диване порядок навести. Обедать мы сели в той же большой зале, уже за большим круглым столом. И, на удивление, я сразу же приметил в углу большое чёрное пианино. Темно было, и шторы плотно задёрнуты, так и не до музыки тоже, потому ранее просто не заметил. Девушка засекла мой заинтересованный взгляд:

— А ты, Слава, что, и играть на пианино умеешь? Хотя, ты же у нас штатный гитарист и неплохо поёшь. Поэтому Катя и пригласила тебя на вечеринку. Вот и сыграй, как компенсация за присвоение моей девичьей чести, что-нибудь душевное. Чтобы тронуло. А то видишь же, что я вся на нервах. Может, и успокоишь?

Да, Инга, хоть и печалится, но пытается и ершить. А мне для как бы любимой девушки, да ещё и отдавшей свою девичью честь мне, ничего не жалко. Ведь Вячеслав её и на самом деле любил.

Оторвавшись с сожалением от почти пустой тарелки, я присел за пианино. Хотя, немецкое, «Циммерманн», из социалистической Германской Демократической Республики или ГДР, как слышал, получше советских инструментов будет.

Сначала я сыграл, хотя, просто для разминки, «Собачий вальс» великого Фредерика Шопена, потом взялся за «Танец маленьких лебедей» не менее великого Петра Ильича Чайковского. Третьим номером стало уже «Прощание с Родиной» или «Полонез» поляка Михаила Клеофаса Огинского, и он вышел у меня вполне терпимым. Хотя, одна из любимых мелодий Николая и часто им исполняемая, конечно, для себя. Он всё же кадровый военный, перешедший после отставки в инженеры по ремонту сложной бытовой техники, а не музыкант-пианист. Мужчина в молодости успел немного проучиться в музыкальной школе и смог обучиться там на начальном уровне, помимо игры на гитаре и гармони, ещё и пианино, а потом постоянно, в течение всей жизни, повышал уровень игры на этих инструментах. Но и Вячеслав в своём Кириши тоже закончил музыкальную школу по классу гитары. Пусть пианино он не увлекался, но слегка играть умел. Хотя парень освоил любимую гитару на довольно высоком уровне и, имея хороший голос, неплохо и пел. Правда, кто там успел всё выяснить о всех способностях Вячеслава? Инга уж точно ничего не знала. Вячеслав ранее её почти не интересовал, можно сказать, являлся пустым местом. И сейчас она заново открывала для себя нежданно возникшего кавалера, к тому же, как бы имевшего самые серьёзные намерения. Так что, мне стоит постараться!

Четвёртым я сыграл, и неплохо, милую композицию «К Элизе» великого Людвига ван Бетховена. Наверное, она получилась и лучше всех? Вот пятым я начал никому не известный «Брак по расчёту» или «Mariage D’Amour», конечно, француза Поля де Сенневиля. Не знаю, стал он ещё знаменитым или нет, но это произведение ещё точно не написал. Значит, станет моим! И никаких угрызений совести по поводу присвоения чужих творений я испытывать не буду.

Милая мелодия явно захватила девушку. Я даже смог уловить её несколько сильно удивлённых взглядов. Да, вполне прелестно получилось, намного лучше предыдущих композиций. Похоже, эта музыка чем-то зацепила её за душу? Хотя, она и Николаю, то есть, и мне, сильно нравилась и являлась одной из любимых…

Глава 04

Принцесса…

Да, разогрелся. В общем-то, получилось, что играл я на пианино вполне уверенно. На виртуоза-профессионала, конечно, не тянул, но для любителя уровня хватало. И ведь и Инга была сильно удивлена!

И, чтобы ещё больше удивить девушку, так и сделать ей приятное, я сыграл и спел «Принцессу» крикливого Витаса. Мне показалось, что эта песенка будет как раз к месту. Хотя, оказалось, что мне как бы вполне удалось повторить выступление певца.

— Принцесса, принцесса, не стой у окна,

Принцесса, принцесса, не плачь понапрасну.

Опять за зимою приходит весна

И всё расцветёт как всегда.

Вот тут, похоже, я добился ещё большего успеха. Явно мне удалось открыться девушке с нежданной стороны. Она же не знала, что я не Вячеслав и не узнает. Зато красавица слегка и задумалась.

— Знаешь, Слава, первые четыре мелодии я сразу же узнала. А вот пятая и песня мне не знакомы. Ты же не думаешь, что в музыке я совсем не разбираюсь? Признавайся, у кого стырил?

Конечно, ничего я не думал. Согласно памяти Вячеслава, да, разбиралась, и неплохо. Всё-таки и у неё, вроде, была музыкальная школа, и уже в Ленинграде! Конечно, я сразу же вспомнил, что Инга может играть на пианино, скорее, и получше меня, и голос у неё хороший, бархатный… Да, почти как у нравившейся мне Людмилы Сенчиной, может, чуть послабее, может, и нет. Вячеслав слушал девушку несколько раз. Хотя, ему, влюблённому в неё, всё в ней сильно нравилось. Правда, Инга почему-то своими музыкальными талантами особо бахваляться не любила. Само собой, и я так сразу взять и раскрыться не собирался. Да ни за что, и никому, и никогда! Не враг же себе! Я только жить начал!

Ладно, пусть Инга знает, что я умею неплохо играть не только на гитаре, и ценит меня. Кстати, намного лучше, чем многие главные участники вечеринки. И голос у Вячеслава был хороший, и репертуар довольно большой. Так что, мне и тут повезло. И иностранные языки я почти на уровне носителей знаю — и английский, и французский, и немецкий. А ещё уверенно смог бы воспользоваться испанским и итальянским. Первые два от Вячеслава, третий и последующие от Николая, то есть, самого себя. Хотя, он и английский на уровне знал. Всё-таки язык вероятного, да и, судя по событиям на Украине из моих воспоминаний, настоящего противника. Само собой, русский. А ещё родной чувашский и немного татарский. Потому что эти народы живут рядом. Николай на Донбассе слегка успел нахвататься и украинских словечек, но хохляцкий говор так и не приобрёл. Хотя, и не желал особо, и времени не было.

— Конечно, из сердца, Инга. Если честно, я сам её не так давно сочинил, но до сих пор ещё никому не показывал. Боялся, что высмеют. Я, хоть и не Бетховен, тоже кое-что могу. Мне хотелось бы назвать её «Признанием в любви», если можно, к тебе. Хотя, так и есть — я же люблю тебя, и будет нелишним признаться и так. Если ты не возражаешь, пусть она будет называться просто «К Инге». Как «К Элизе». — И, на удивление, девушка согласно кивнула. Что же, её желание для кавалера закон. — А песня, понятно, будет называться «Принцессой». Если хочешь, я могу объявить и при людях, что она посвящается тебе. Могу же я посвящать песни любимой девушке? Можно даже добавить к её названию твоё имя. Для меня ты, не пойми превратно, и без всякой лести, сродни героине этой песни. Хотя, думаю, любимые девушки для всех парней принцессы. И я сильно надеюсь, что у нас с тобой, Инга, всё сложится хорошо. Пожалуйста, подари мне счастье и стань моей женой! Вот увидишь, что я тебе подхожу и никогда не пожалеешь!

Тут Инга нежданно подошла ко мне сзади и положила свои нежные ручки мне на плечи. И сама прижалась к моему телу. И мне стало так приятно! И, конечно, сильно возликовала душа. Похоже, что я всё-таки смог сейчас сильно заинтересовать её, и она меня как бы признала. Явно своим! Обычно Карина так проявляла своё расположение к Николаю. Или когда чего-то хотела…

— Нет, Слава, ничего не надо добавлять. Слишком нескромно будет. Пусть песня так и называется. А насчёт замужества, Слава, — тут девушка всё-таки нахмурилась, — я же обещала подумать. Дай мне время! Как надумаю, так и скажу!

— Ладно, Инга. Я буду ждать. И для меня ты на самом деле принцесса! Хотя, если выйдешь за меня замуж, то станешь лишь княгиней. Я действительно из князей Репниных-Волконских. Просто фамилия сокращённая. Мой прадед, князь Николай Васильевич Репнин-Волконский, одно время являлся киевским губернатором и умер ещё до революции. Его сын Никита Николаевич, мой дед, остался в Советском Союзе. Это он укоротил фамилию. Время было такое. Мой отец Василий Никитич под конец войны стал капитаном и командиром танковой роты ИС-2, был награждён орденом Красной Звезды и медалями, а после дослужился до майора, но пять лет назад умер от прошлых ран. Моя мама Арина Николаевна, кстати, тоже из курских дворян Переверзевых, умерла два года назад. К сожалению, больше детей у них не было. Мама, оказалось, была больной и смогла родить лишь меня. Что делать, последствия войны. Остались ещё родственники в Киришах. И в Ленинграде живёт тётя Светлана, старшая сестра отца.

Тут Инга положила руку на мою голову и устроила там полный разгром. А я резко схватился за неё и осторожно потянул девушку на себя. И она противиться мне не стала и ожидаемо очутилась у меня на коленях. Меня сразу же резко отдало жаром её крепкого тела! Я пристально посмотрел ей в сине-голубые и бездонные глаза, а потом потянулся к её губам. И, чудо, девушка мне ответила и на этот раз.

Наш поцелуй вышел долгим и явно искренним. Хоть я ничего такого не думал, но тут сама Инга потащила меня в свою спальню, куда меня недавно не пустила. Хотя, там стояла ещё одна кровать, где, как оказалось, спали её младшие сёстры. На этот раз у нас всё получилось тоже не хуже, чем с тайным возлюбленным Инги Пашей, и она отдавалась мне не менее искренне и страстно. Вообще, красавица и на этот раз успела разрядиться пару раз. Жаль, но у меня столько сил не нашлось, но я всё выдержал до конца. Мы, конечно, испачкали очередное вафельное полотенце, но и оно тут же очутилась в отдельном бумажном пакете.

— А это пусть на память будет. Если мы, Слава, всё-таки с тобой поженимся, то буду показывать их тебе и тыкать, что со мной творил с самого начала. Вообще отнёсся к нежной девушке без жалости! Теперь мне надо будет лечиться целую неделю!

— Инга, милая, я ради тебя горы сверну! Конечно, Луну с неба не достану, но звёзды по ночам могу показать. Я многие созвездия знаю. И на руках носить именно тебя, конечно, будет тяжеловато, но наших детей понесу с огромным удовольствием! Поверь мне, пожалуйста! Ей богу, я серьёзно хочу видеть тебя своей женой.

— Ладно, Слава, дай мне время подумать и привыкнуть к новой мысли. Если надумаю, то точно стану твоей женой. Если нет, ты уж не обижайся и меня не преследуй. Ладно?

— Конечно, Инга. Я буду ждать с нетерпением!

Но тут нам и толком собраться не дали. Вдруг резко затренькал дверной звонок. Кто-то там сильно хотел помешать нам ещё ночью, но мы, уже на второй раз, его просто проигнорировали, и вставать и идти открывать и не подумали. А телефон Инга выключила с самого начала. Вот про звонок она не додумалась. Хоть и долго тренькали, ещё и в дверь поколотили, но потом ушли. Инга сказала, что это явно девчонки искать её пришли. И, судя по характеру звонков, и на этот раз оказались именно они.

Мне с этими девушками встречаться не хотелось. Ведь именно при них, хотя, и Инге, трое подонков, получается, всё-таки убили слабого духом Вячеслава. Он никак не отзывался. Хотя, не хотелось и Инге, но нежданные гости не уходили, и она, собравшись на скорую руку, пошла открывать. А меня, едва приведшего себя в порядок, девушка усадила за стол, уже на кухне, наложив в тарелку новую порцию яичницы. В холодильнике нашлась и бутылка «Байкала», так как нам было не до горячего чая, так что скромный перекус, наверное, и заслуженный, я получил. Честное слово, согласен и на такое меню! Лишь бы Инга стала моей! Немного можно пожить и как в кино — на завтрак и обед яичницу, а на ужин — омлет.

Это ожидаемо оказались подружки Инги, даже четверо. И все они присутствовали на проклятой вечеринке. Я их уже видел. Моя блондинка близко дружила с тёмненькой Катей или Екатериной Громовой, хозяйкой дома, как раз прогнавшей меня, и светленькой Мариной Малевич, грудью вставшей на защиту своего Гриши. Ну, одна подлая компания, то есть, тусовка… Первая девушка, согласно памяти Вячеслава, имела тесные отношения, как хвалился её друг, вплоть до постели, с подлой убийцей парня Кириллом Тагировым, а вторая дружила со здоровяком Григорием Думским. Хотя, вроде, ничего у них пока не было? Ну, не совсем моё дело. Явились и Галина Плучик, плотная, но милая тёмная малышка с западноукраинскими корнями, и, отчего-то, Алина Вьюгина, светлая и тонкая красавица. Хотя, и с последними девушками Вячеслав мало был знаком, но его память тут же подсказала мне, что эта девица одно время близко дружила с Альбертом Липатовым, получается, теперь уже моим обидчиком. Да, «интересная» хозяйка дома, и такие же гостьи, но не менее вредные! Да, все девушки оказались приятными милашками. Инга, понятно, просто была вне конкуренции. Их родители занимали высокие положения, оттого они дружили друг с другом и, ясно, входили в одну тусовку, точнее, кодлу! И, само собой, вся четвёрка была мне сильно неприятна! Они и дружили с моими врагами, и сами ранее презрительно относились к Вячеславу, кстати, случайному лицу в их тусовке, так и участвовали в недавних, неприятных для меня, событиях. Совершенно случайные дела, но памятные!

— О, Инга, кого мы видим! — громко провозгласила Катя, едва зайдя на кухню! — Вы, что, ночевали вместе?

Само собой, вся четвёрка была сильно удивлена, мало того, и поражена, увидев меня в квартире блондинки! Хотя, уже наш вид однозначно вызывал самые откровенные подозрения!

— Э, подруги, ничего не было! — робко возразила пунцовая Инга. — Просто Слава уже опоздал на метро, оттого я решила пригласить его к нам. Но мы же были сильно выпившими и оттого смогли встать только недавно, поэтому он пока уйти не успел. Слава, а ты уже поел? — Хоть я едва одолел половину тарелки, но согласно кивнул. Меня явно выгоняли! Моё присутствие, конечно, и так поставило хозяйку в неудобное положение, так, судя по её виду, вдруг вызвало у неё и немалое раздражение. А потом она и произнесла холодным, да что там, ледяным! тоном, не терпящим возражений: — Я думаю, что тебе пора домой! До свидания! Как-нибудь созвонимся!

Да, не понять женщин! Лишь недавно мы с ней миловались на всю катушку, так теперь нежданно стал первым врагом. Но что делать? Пришлось мне уйти не попрощавшись. Инга не проводила меня даже до двери. А я — на поцелуй, конечно, не рассчитывал, но хотел сказать ей на прощание хотя бы пару ласковых слов! Уже спускаясь по лестнице и, оглянувшись, я заметил в едва открытой двери лишь Марину. И она, тут же высунув голову наружу, показала мне язык и потом молча захлопнула дверь. Вот и попрощались!

* * *

Мне, чтобы прийти в себя, так и не выдать себя, требовалось уединение или поменьше людей рядом с собой. Поэтому к себе, в институтское общежитие на Васильевском острове, я не поехал. И не очень далеко — надо было доехать от станции метро «Московские ворота» Московско-Петроградской линии, где почти рядом друг с другом, в хорошо благоустроенном и зелёном районе, находились дома с квартирами родителей Кати и Инги, до станции «Невский проспект». А там можно было быстро перебраться на станцию «Гостиный двор» Невско-Василестровской линии и немного проехать до конечной «Василеостровской». До общежития пешком было далековато, но меня не пугали небольшие прогулки. К сожалению, там наверняка полно было и самых разных студентов, в том числе и приятелей, и приятельниц, которые хорошо знали Вячеслава. Пока чем меньше они будут видеть меня, тем лучше. Скоро мы заканчивали обучение, и все трудились над дипломными проектами, поэтому постоянно посещать институт нам не требовалось. А после видно будет. Все выпускники разъедутся по своим местам. И даже тем, кто, как я, останется в Ленинграде, не до прежних приятелей будет. Хотя, мне это надо и для лучшей маскировки.

И тут мне больше всего подходило общество тёти Вячеслава Светланы Никитичны, в девичестве, конечно, Репниной, а теперь Павловой, старшей сестры отца парня Василия. Ей было уже почти пятьдесят лет, и она работала в школе учительницей русского языка и литературы, заодно и подрабатывала уроками французского языка. Две её дочки — Анна, чуть старше Вячеслава, и Инна, уже ровесница, были замужем и жили со своими семьями в Москве. Учились там в Московском университете и по ходу учёбы нашли свои половинки. Я теперь как бы мог похвастаться двумя племянницами и одним племянником, конечно, малолетними. Хотя, и Вячеслав не видел их ни разу. Только мужей своих двоюродных сестёр — Диму, кстати, из еврейской научной семьи в Москве, и Валеру, уже из рабочих в городке Кольчугино во Владимирской области, на похоронах мужа тёти. Борис Григорьевич Павлов, профсоюзной работник небольшого уровня, нежданно умер два года назад, в начале июня, от сердечной недостаточности. Хотя, тоже фронтовик, капитан-артиллерист, тётю завоевал, ну, сначала добился, а потом и женился. Ещё во время войны, в госпитале, где она, в свободное от учёбы время, ухаживала за раненными. Он с самого начала, явно из-за происхождения, сильно недолюбливал и родителей парня, и его самого, потому за последние пять лет Вячеслав редко навещал тётю. Точнее, уже два года вообще у неё не был. Лишь изредка позванивал по телефону. Хотя, честно говоря, и она сама, явно переняв от мужа, проявляла к племяннику некоторую холодность. Не задалось у парня и общение с двоюродными сёстрами и их мужьями. Конечно, пренебрежение жителей обеих столиц к своим, ага, бедным родственникам из провинции. Себя они, честно говоря, ставили и выше, и подозревали родственников во многих грехах, и, главное, в покушении на их покой. И семья тёти не особо выделялась из этого ряда.

Меня эти нюансы волновали мало. Не особо общался ранее, ну и пусть. Главное, сейчас тётя Светлана жила одна в двухкомнатной квартире, где-то на Московском проспекте, и дочки с семьями навещали её редко. Примет тепло, хорошо, не примет, вернусь в общежитие. Если так подумать, не совсем родной человек, хоть по крови и ближайшая родня. Я теперь вообще бедный попаданец, точнее, пропаданец! Николай родился лишь пару лет назад, вся его родня жила в Чебоксарах и Чувашии, если честно, маленькой и, даже по советским меркам, нищей республике. Мне не совсем хотелось возобновлять родственные связи Вячеслава, но, ради собственной же безопасности, придётся. Иначе подозрительно будет. Само собой, не мог я им открыться. Не поверят и сразу же сдадут в органы! Советский Союз не то место, где пропаданцам можно шататься где попало и откровенничать. Запросто пропадёшь!

Большой кирпичный дом тёти постройки сталинских времён, но как-то неприглядный, находился не так далеко от станции метро «Электросила». От станции метро «Московские ворота» можно было даже дойти пешком минут за двадцать! Правда, я всё же прокатился на метро эту одну остановку, хотя бы иметь представление. Ничего такого. Хотя, на «Электросиле», к примеру, узнал, что «Коммунизм — это есть советская власть плюс электрификация всей страны». Сам Владимир Ильич сказал…

Да, район оказался рабочим и не таким зелёным и уютным, в отличие от того, где я сегодня странно погостил. Там и дома, в основном тоже кирпичные, были выше и роскошнее, и район благоустроен намного лучше. Всё же не совсем простые люди жили. Хотя, и не такого высокого положения, но всё равно зазнавшиеся.

В четырёхэтажном доме, в пять подъездов, лифтов не имелось, но тётя Светлана жила на втором этаже, поэтому я легко взлетел вверх. Квартира у неё оказалась небольшой, а кухня — откровенно крошечной. Хотя, санузлы оказались раздельными, так и имелась кладовка. Меня удивило наличие горячей водой, и она получалась от газовой горелки. Так что, жить вполне было можно.

Глава 05

У тёти…

Светлана Никитична встретила меня не так уж и тепло, хотя, судя по памяти Вячеслава, и получше, чем ранее. Явно соскучилась по живому общению, да и выглядела немного грустной. Одна же живёт, и в большом городе, а не на улочке в три дома, где всё просто и знакомо. Ну, да, человек социальное существо, и с возрастом люди становятся сентиментальнее, поэтому вынужденное одиночество, даже при живых детях и родственниках, влияет в лучшую сторону и на самые холодные тётины души.

— Да, Слава, совсем ты забыл про меня. Когда в последний раз был у меня? Кажется, пару лет назад, на похоронах Бориса, а потом ненадолго заглянул на девять дней. И с концами… А ведь здесь же, в Ленинграде, учишься, живёшь не так далеко… Мог бы и навещать родную тётю хоть изредка. В общежитии у студентов, может быть, и весело, но всё-таки родню не надо забывать.

— Пожалуйста, извините, тётя Светлана. Вынужден признаться, явно зачерствел. — Я решил слегка шокировать тётю, хотя, кого же ещё, самая близкая родня и есть, откровенными признаниями. Ещё больше охладится ко мне, переживать не буду, пожалеет, то тоже неплохо. — Не обижайтесь, пожалуйста. Хотя, мы, молодые люди, не умеем ценить, что имеем. А так, сейчас пробегал мимо и решил заглянуть хоть ненадолго. Честно говоря, решил попросить у Вас помощи. Тут я несколько мелодий и песен сочинил, но знаний явно не хватает, а у Вас хорошее музыкальное образование.

Конечно, Светлане Никитичне одной было скучно. Хотя, она, как оказалось, вчера вечером с удовольствием посмотрела по своему неказистому цветном телевизору '«Рубин-401», сразу две комедии. Так советское телевидение решило поздравить дорогих советских телезрителей с праздником 1 мая, ну, да, с Днём международной солидарности трудящихся! Вообще-то, хороший праздник, и на природу можно сорваться, само собой, с шашлыками и водочкой. Конечно, после демонстрации. Как вчера у компании Инги. Сначала они, тоже после демонстрации!, где-то на природе неплохо погуляли, а потом вечеринку в шикарной квартире у Кати устроили. Хотя, и у Инги родители вместе с остальными детьми на дачу уехали. Но она, насколько помнилось Вячеславу, у себя никогда ничего такого не устраивала. Родители строже к ней относились, чем, к примеру, к Кате. А у подружек, кстати, более легкомысленных и, даже на мой взгляд из будущего, вполне развратных, могла немного и развлечься. Вячеслава никто не собирался приглашать на природу, а вот на вечеринку, хотя, больше как музыкальную прислугу, его позвали. Не первый раз, кстати… И вот получилось, что получилось…

А по телевидению сначала показали «Вратаря», но моя память ничего о фильме не выдала. Затем — «Свадьбу в Малиновке». Тут и я неплохо бы смог просветить тётю. Знаменитый фильм! И Светлана Никитична слегка жалела, что не смогла посмотреть какую-то героическую комедию «Бумбараш». Вроде, соседи хвалили. Но, как оказалось, всё-таки молодой актёр Валерий Золотухин не особо привлекал тётю. Ей больше нравился более зрелый и мужественный Георгий Жжёнов. Само собой, тут я всё-таки слегка поделился с тётей с сюжетом «Бумбараша». Мол, вчера вечером у друзей, пусть не до, ага, «ящика» было, мельком глянул. А так, конечно, немного помнил. Да и про разные роли Валерия Золотухина, ага, даже друга актёра Владимира Высоцкого или собутыльника, смог вспомнить. Хотя, оба стали сильно знаменитыми. Само собой, я тут тёте ничего не рассказал. Так сказать, конфиденциальная информация раньше времени. Самому боком может выйти…

Мы слегка обсудили и разные новости. Конечно, больше всего о полёте американского космического корабля «Апполон-16», как бы в пятый раз, на Луну, и как бы вернувшегося на Землю несколько дней назад. Конечно, я не стал интриговать тётю рассказами об одном знаменитом американском режиссёре Стэнли Кубрике, вроде, снявшем все эти фильмы. Длинный язык точно до добра не доведёт. А мне тут ещё и внедриться надо! И все сказки лишь сильно позже!

После плотного — то ли обеда, то ли ужина, а, скорее, полдника и чашки вкусного индийского чая, само собой, со слоником на пачке, да ещё придачу и вазочкой любимого мной черничного варенья, наш разговор плавно перетёк на вопросы, которые мне, честно говоря, хоть как-то требовалось решить. Бедный попаданец я или нет? Знаний, имеющихся у меня, хватит, чтобы перевернуть весь мир. Требовалась лишь точка опоры, точнее, власть, но мне её никто и никогда не предоставит. И с моими малыми силами и умениями и вырвать её у нашего старого Политбюро не получится, да и не хотелось особо напрягаться. Попадёшься, мало не покажется, даже в СССР! Поэтому приходилось удовлетвориться малым и заработать для своей дальнейшей жизни хоть малую деньгу. Хотя, лучше валюту! И почему, действительно, не воровством музыки?

— Да? Ну что же, Слава, покажи? Ты у нас ранее и в музыке подавал большие надежды, но что-то её забросил.

И когда я сыграл на имевшемся у тёти пианино, конечно, уже советском «Красном Октябре», и на неплохо уровне, один за другим «Mariage D’Amour» или уже «К Инге», «Вальс дождя», «Хрустальную грусть» и спел «Принцессу», то и тётя глянула на меня с немалым удивлением. Ещё больше удивилась она, когда мы сели записывать нотные тексты. В общем-то, и Вячеслав, и Николай неплохо знали нотную грамоту, то записать их мне никакого труда не составило. Допущенные ошибки, хотя, немалые, тут же исправляла тётя. С другой стороны, это даже лучше! Своеобразное алиби! Мы с ней дописали и некоторые изменения, и прошлись даже по оркестровке. Гитарные аккорды записал уже я сам.

— Слава, а что за Инга такая? Ты, похоже, влюбился?

— Да, тётя Светлана. Я вчера и сегодня одной замечательной девушке даже сделал предложение, но она, как всегда у женщин, попросила время для принятия решения. Вынужден сознаться, что произошло это нежданно и для неё, и для меня. Я был влюблён в неё уже давно, а открыться, к сожалению, решил только сейчас. Не знаю, согласится или нет, но, как говорится, жребий брошен!

— Да, фамильная черта! И отец твой сумел завоевать сердце твоей матери за несколько дней, и ты бросился в такой же омут. Но, похоже, по твоему грустному виду, не всё у тебя гладко получилось?

Конечно, грустил я не по Инге, а из-за множества сложностей по внедрению себя в, ага, советское общество. Всё-таки Николай вырос и жил совсем в иные времена, чем сейчас, и недолго было засыпаться. А памяти Вячеслава явно не хватало, так, похоже, у него что-то и не восстановилось, и, если всерьёз за меня возьмутся, трудно будет замаскировать его достижения. Не мог он знать те многие вещи, что из будущего! Хотя, с музыкой было проще всего. Если понемножку, то могло и прокатить.

— Да, тётя Светлана. Хоть у неё сейчас нет своего парня, но, оказалось, что любовь к прежнему другу не совсем угасла. В общем, она меня не совсем любит, хоть какие-то симпатии имеет.

— Значит, Слава, не любит. А она там не тоскует по прежним приятным отношениям? Знаешь, для нас, женщин, первые мужчины очень много значат. Я тебе скажу больше. Мой Борис до самого конца ревновал меня к моим первым двум парням и, хоть и любил сильно, так и не смог смириться. А они оба так и не вернулись назад. Даже похоронок не было. Лишь «пропали без вести»…

Вот этого Вячеслав точно не знал! Хотя, в свои полсотни лет его тётя выглядела очень эффектной женщиной. И красивая, и довольно ладная фигура, и, хоть работала лишь учительницей, способности, к примеру, к музыке, она имела неплохие. Просто на время спряталась за мужем, да тот, похоже, и подавлял её. Стала понятна и холодность этой семьи к Вячеславу. Борис Григорьевич просто отыгрывался за ошибки молодости жены на её родственниках и сумел передать свои чувства дочкам. Хоть и не по адресу, но бывает…

Да, как бы и самому таким несчастным не стать… И ведь вполне возможно… Явно не на ту нарвался…

— Нет, тётя, с этим как раз всё в порядке. Пока я у неё первый и единственный мужчина. Но она имеет довольно сложный характер и непростых родителей, которым я могу сильно не понравиться.

— Что же, Слава, терпи тогда. Если любишь, то попытайся её добиться. Не получится, тогда придётся немного пострадать. Может, и всю жизнь? Насколько мне помнится, у нас в роду многие, особенно мужчины, являлись однолюбами. Похоже, и ты из таких? Сумеешь её заполучить, то постарайся не потерять. Жизнь сложная штука, и всякое может случится, но любимыми не разбрасываются.

После этих откровений, похоже, я полностью растопил сердце тёти Светланы. Она разрешила любимому племяннику не только пожить у неё немного, но и намекнула, что не будет против, если он приведёт и жену в её квартиру, пусть и вначале. И это сразу же сняло с меня многие проблемы и заботы. Всё-таки неустроенность быта запросто погубила многие молодые семьи. Уж память Николая не даст соврать. А теперь мне есть куда привести Ингу! Или другую жену. Хотя, не хотелось упустить именно её, да и тётя советовала…

Понятно, что ночевать я остался у Светланы Никитичны, в зале, на вполне приличном диване. Был сильно измотан, и оттого, не обратив внимания на финальный матч на Кубок СССР по хоккею между московским «Динамо» и воскресенским «Химиком», лёг спать. Теперь вообще не интересно. Есть на свете, друг Горацио, более интересные и волнующие вещи. И печальные…

* * *

Но неприятности, к сожалению, так и не думали отпускать меня. С написанием диплома было всё хорошо. Через три дня, в субботу, я забрал из своей комнаты в общежитие, которую делил ещё с тремя однокурсниками, но обучающихся на разных факультетах, многие свои вещи, хоть полностью и не выписался. Всё же надо было сохранить прописку. С этой проблемой к тёте лезть не стоило. И её дочки не поймут, и сама непонятно как отнесётся, да и потом свою квартиру труднее будет получить.

Многие мои общежитские приятели, хотя, такие же выпускники, и явно почерпнув слишком подробные сведения из вражеских голосов, уже вовсю обсуждали катастрофы самолётов. Так, мельком и осторожно, о падении Як-40 под Братском, где пару дней назад погибла, вроде, пара десятков человек. И уже громче о вчерашней катастрофе DC-8 под Палермо, в Италии, где погибло уже больше сотни человек. Да, большие трагедии!

После я, хоть и с большими сомнениями, созвонился с Петром Глуховым, как раз с тем невысоким и худощавым парнем, кого я видел на злополучной вечеринке. Он тоже учился в одном институте с Ингой, был в её тусовке вполне своим, пусть и на вторых ролях. У него родители в Кириши, в торговле, немалое положение занимали. Его отец являлся одним из замначальника Горторга, а мать давно заведовала универбазой. Короче, жулики. Вячеслав учился с Петром в одной школе, хоть и на класс меньше. Оба отслужили в Советской Армии свои два года и даже в пограничных войсках, но первого заслали аж на советско-китайскую границу, а вот второй, благодаря связям родителей, неплохо пристроился поваром на погранзаставе на финской границе неподалёку от Ленинграда. Хотя, всё-таки отслужил, как говорится, отдал, в отличие от многих из своего круга, долг Родине. Парни оба, раз Вячеслава призвали сразу же после школы, а Пётра на полгода позже, вернувшись из армии, дружно отправились учиться в Ленинград. Правда, поступили они в разные места и крутились в разных кругах, но кое-какие связи друг с другом поддерживали. Именно Пётр — уже больше года, по просьбе главных заводил в своей компании время от времени привлекал Вячеслава гитаристом на разные вечеринки. И в последний раз по просьбе Кати тоже он сосватал своего приятеля. И, получается, угробил…

Честно говоря, мне уже последнего раза было достаточно, чтобы понять, что парень с гнильцой. Он даже не пытался защитить своего друга, так в первую очередь бросился спасать его обидчиков. Мало того, до Вячеслава изредка доходили слухи, что, возможно, Пётр стучал и на контору. Так-то, парень был шустрым и способным, пробивным, весь в родителей, и он теперь интересовал меня лишь как источник информации. Учитывая возможную работу на контору, не стоило резко рвать прежние, как бы дружеские, отношения. Не так подумают. Хотя, учитывая навыки и опыт Николая, особых проблем не предвиделось. Я уже чувствовал, что «стукача» надо постараться держать от себя подальше, но и резко не отваживать.

— Привет, Слава, ох и удивил ты всех! — голос Петра, и даже по телефону, и на самом деле выдавал его удивление. — Даже не знаю, как ты сумел свалить всех троих. Что с ними, пока не знаю, но, вроде, лечатся. Правда, с Гришей всё нормально, но, говорят, очень сильно перепуган. Потребовал, чтобы тебя больше никуда не приглашали.

— Так, Пётр, дружище, — хотя, вот это словечко Вячеслав любил, — захочешь жить целым и здоровым, и не то сможешь. Ладно, не о них речь. Я этих уродов когда-нибудь всё равно достану. Знаешь, не буду скрывать, меня интересует Инга.

— Тоже пока ничего. Что у тебя с ней было, не знаю, но из дома родители, вроде, пока её никуда не выпускают.

Далее Пётр кратко описал всё, что случилось в их тусовке после нашего, с Ингой, ухода. Понятно, что мне отказали от дома, то есть, от этой «высокой» компании. А остальное меня не особо волновало и пока мало и касалось.

Но неприятности у меня, как говорится, на любовном фронте, всё-таки последовали. Нет, пока ничего ужасного не случилось, но явно было не всё в порядке! Через пару дней, в понедельник, уже после полудня, я поехал в институт к Инге. Хотя, тоже не так далеко. От станций метро «Невский проспект» и «Гостиный двор», что на Невском проспекте, можно было, как оказалось, спокойно дойти до набережной Мойки, так и Гороховой улицы. Хоть и в первый раз, быстро добрался. Я с трудом поймал Ингу у памятника Константину Дмитриевичу Ушинскому, перед главным корпусом её института, располагавшегося на набережной Мойки. К счастью, не успела уйти домой. Но мне пришлось и прилично прождать её. Вот поговорить мне с ней не удалось. Я едва поздоровался с ней, как она, даже не смущаясь присутствия посторонних, и никак не считаясь с моими чувствами и мужской гордостью, сходу отшила меня в довольно грубой форме. Я был, честно говоря, немало изумлён!

— Слава, я ещё не пришла в себя после нашей прошлой встречи, а ты уже тут нарисовался. Если не желаешь ждать моего ответа, то спокойно можешь отойти в сторону. Если хочешь жениться, то жди!

И тут она, высокомерная и взбешенная коза!, просто ускакала, точнее, поцокала, хотя, на не очень высоких каблуках, вместе с неприязненно смотревшими на меня подругами, кстати, с той же четвёркой, что нагло выгнала меня из квартиры родителей Инги, внутрь этого самого главного корпуса. Идти вслед за ней было глупо. Похоже, девушки уже успели расколоть мою невольную подругу и даже сильно повлиять на неё. Возможно, у Инги теперь имелись и немалые неприятности с родителями? И что мне делать? Надо же, попалась мне одна интересная девушка, но раз я не из её круга, то ведь и жениться на ней не получится! А ещё говорят, что в СССР было равноправие? Да тут не хуже, чем при проклятых буржуях, одного бедняка ущемлять надумали!

Я невольно залюбовался красавицами. Если честно, даже со спины очень возбуждающе смотрелись! Все пять девушек! Очень разные, но в чём-то и сильно похожие! Ну, да, явно настоящие стервы в разной степени испорченности! Николай часто наблюдал таких у дорогих ресторанов. Можно было сказать, что практически «светские львицы», но пока в нынешнее время не всё так было запущено, точнее, не успели полностью возродить. Хотя, зачатки уже наблюдались. Мне, как Николаю, это было сильно противно, а как Вячеславу, ещё и смешно. Всё-таки почти настоящий князь, а тут какие-то легкомысленные фифы возомнили о себе невесть что! Хотя, красивым девушкам, пусть и стервам, всё на свете простительно!

Глава 06

Следопыт…

После этого я опять созвонился с Петром и постарался вполне открыто выпросить у него всевозможные сведения о родителях девушки и её подружках. А то наивный Вячеслав многое тут упустил, короче, мало интересовался родственными и прочими связями приглянувшейся девушки. Явно большое упущение! А так, ничего такого, парень интересуется своей девушкой.

Да, дурное у красавицы воспитание. Зажралась эта семейка! Отец девушки, Игорь Оттович Лацис, родственник каких-то древних и влиятельных латышских революционеров ещё со времён великих советских вождей — дедушки Ленина и, ага, тирана Сталина, являлся заместителем председателя Московского райисполкома, а мать, Анна Васильевна, уже работала большим начальником в системе общепита Фрунзенского района. У Инги имелись младший брат Вальдис семнадцати лет, заканчивающий школу, и две младшие сёстры — Ирма и Инесса тринадцати и девяти лет. Судя по портретам, что я видел в доме, её брат мне тоже не понравился, а женщины все были красивыми. Может, в отличие от легкомысленных подруг, хотя, доступных для парней только внутри своего круга, Инга и имела строгое поведение, но, из-за высокого положения родителей, тоже являлась насквозь высокомерной и той ещё стервой.

Да, интересные сведения собрал. Вроде, компания молодёжи не такого уж и высокого положения, но, по сравнению со мной, семьи у них вполне обеспеченные и не совсем рабоче-крестьянские. К примеру, родители проклятого Альберта работали за границей во Внешторге, и оттого парень неплохо вписался в эту компанию. Катя и Марина являлись дочками работников торговли, а Галя и Алина — научных работников, пусть и не особо высокого положения. И уже Кирилл и Гриша относились к семьям творческих деятелей. Меня удивили данные и о родителях Вени Смушкевича. Оказалось, отец у него служил в армии и являлся полковником, политработником высокого ранга, а мать оказалось артисткой, правда, почти никому неизвестной. Да, родители почти всех тусовщиков в компании Инги являлись как бы не простыми людьми. Был один, Вячеслав, и то сплыл. Проклятая номенклатура, короче, гнилая. Как раз она вся и сгнила, а потом уничтожила Союз!

Отдельно Пётр слил мне и имена прежних приятелей Инги. Это оказались неизвестные мне Вадим Перетурин, Роман Медник и Павел Зацепин, но о них самих и об их родителях Пётр пока не стал распространяться. Но и я, чтобы не вызвать лишних подозрений, особо и не выпрашивал. Да и поздно уже пить боржоми!

У приятеля появились и новые сведения о моих обидчиках. Как оказалось, после проклятой вечеринки Альберт и его дружки из этого круга на время как бы были исключены, но, подозреваю, что их простят. Как бы за плохое поведение в случае со мной, но явно имелись и другие причины. Но, похоже, Пётр их не знал. Хотя, кроме, как оказалось, сильно перепуганного толстяка, Альберт и Кирилл пока и не могли плотно общаться со своими друзьями и подружками. Мой удар меж ног, пусть и не лишил первого подонка мужского достоинства, но как бы заставил его на недельку-другую отказаться от приятных развлечений. Хотя, позже точно наверстает. И второму лечение потребовалось, уже и чуть подольше. А вот привлекать меня к ответственности они пока не решились, ибо и самим было чревато. Групповое избиение, как-никак…

Я, кажется, стал догадываться, в чём тут дело, и от этого у меня настроение испортилось сильнее. Да, нашлись в памяти Вячеслава некоторые детали вечеринки, и нехорошие. Подлецы напали на него не только из-за приставания к Инге. Хотя, всё же звезда тусовки! Самая красивая и желанная девушка! Вот и этот Альберт явно хотел прибрать её, прежде недоступную, себе. И тут Вячеслав учуял, что со спаиванием девушек не всё чисто. Уж отдавать блондинку другим он не собирался! И когда нежданно заметил, что Альберт подливал в вино Инге и Марине ещё и какую-то гадость, то резко вмешался. И сразу же получил! Хотя, мне сильно не понравилась ещё и Катя! Согласно слухам и бахвальству самого парня, она как бы спала с Кириллом. Её и не спаивали. А вот подруг — да! Из памяти Вячеслава, и из рассказа Пети я уже знал, что большинство гостей было отправлено домой, и до конца вечеринки осталось немного времени. Далее должны были остаться лишь избранные, как бы ближний круг хозяйки квартиры. Куда входила и Инга, и Марина. Похоже, Катя всё же была в сговоре со своим хахалем, а то и самим Альбертом.

Оказалось, что Вячеслав и Инга весь вечер общались довольно тесно, и захмелевшая девушка сама немало поделилась с ним со своей выпивкой. Если бы всё прошло гладко, то она досталась бы Альберту. Но… облом! Трезвая Инга ни за что не переспала бы и со мной, но, накачанная гадостью, сама же набросилась на меня. И теперь девушка явно гадала, что же такое странное случилось с ней, и однозначно мучилась. Уж ранее она не видела простака и бедняка Вячеслава в числе своих кавалеров, тем более, не собиралась стать его невестой, а то и женой. И память парня отчётливо говорила об этом. Там Инга не проявляла к нему ни капли симпатия, мало того, часто одаривала и презрением. Действительно, пропал!

И теперь, уже мне, как бы добившемуся одной победы, осталось уговорить её выйти за меня замуж. Чтобы Вячеславу и на том свете спокойнее было. Это он её любил и хотел видеть своей. Но в жизни, к сожалению, всё так сложно… С другой стороны, чувствую, что если упущу, то и мне сильно больно будет. Тоже попался и пропал!

* * *

На девятое мая, ко Дню Победы, резко похолодало, аж ниже нуля градусов. А потом слегка потеплело, но не очень. Хотя, ожидалось и большее потепление. Вообще-то, меня довольно сильно одолели текущие дела. Правда, девятого мая мы с тётей немного отвлеклись и много времени провели у телевизора, посмотрели «Освобождение» и «Алые паруса». Я продолжал жить у Светланы Никитичны. Хотя, мы с ней виделись лишь по вечерам. Днём она пропадала на работе, а я мучился с дипломом и чертежами. Ещё после девятого мая пару раз съездил в институт к научному руководителю. А на вечера я уже облюбовал ближайший небольшой парк, хотя, совершенно дикий, для своих физкультурных занятий. Мне никто не мешал, и я занялся и общей подготовкой, так и, таясь от посторонних, специальной. Одному, конечно, было тяжело, но всё же смог начать изучение кое-чего из базы знаний Николая — разных там приёмов и некоторых тайных навыков, конечно, боевых. Одно время он всё-таки служил в спецназе! И Вячеслав немного увлекался боксом и самбо, так что, нехилое прикрытие у меня имелось. И условия неплохие появились, и лишних глаз не имелось, так как тётя мало обращала внимания на мои занятия. И сам тщательно блюл, ага, конспирацию. У неё и в школе своих дел хватало. Был уже конец учебного года, и понятно, что учителей напрягали по-полной.

Время вновь заискрило немалыми тревогами. Люди вовсю обсуждали и, видно было, что и сильно осуждали войну во Вьетнаме, где американцы по приказу своего президента Ричарда Никсона ещё до праздника начали ожесточённые ковровые бомбёжки территории Северного Вьетнама. Да, теперь эта далёкая азиатская страна, и на карте так сразу не найдёшь, являлась одним из ближайших союзников Советского Союза, уже моего. А бандитские Штаты я, то есть, Николай, никогда не любил, то моё мнение тоже было на стороне большинства советских людей. Мне бы свой зенитно-ракетный дивизион С-300, и я бы показал пиндосам, где раки зимуют, и пустил бы их лётчиков на корм акулам, но чего нет, того нет. И в зенитчики-ракетчики идти я не могу, потому что сразу возникнет неприятный вопрос: А откуда Вы, гражданин Репнин, так хорошо знаете секретное оружие? Хоть Вячеслав и проходил службу в пограничных войсках на границе с Китаем, где смог отличиться в одном из пограничных инцидентов, но про такие дела пока было не принято распространяться. Оттого никто из его приятелей, даже Петя Глухов, хотя, и сам сержант, не знал, что у старшего сержанта Репнина в шкатулке с ценными вещами сиротливо лежали медаль «За отвагу» и удостоверение к ней. Сам по себе парень, несмотря на грозные данные и достаточно привлекательную внешность, являлся, к сожалению, типичным «ботаном». Нет, он изучал уже не цветочки, а камушки и разные металлы, но от этого не переставал быть гнилым интеллигентом. И с девушками у него было плохо, и деньгами тоже. Вот происхождение, да, и благородное, не подкачало! Хоть «бывших» в Союзе никогда не привечали и вовсю «мочили», но опасные времена уже начали удаляться, и теперь княжеское происхождение вполне могло привлечь и девушек, хоть и не всех.

А к Инге, хоть и сильно хотелось, я смог выбраться только через неделю после празднования 9 мая, и опять явился к институту. На этот раз мне сильно помог Саша Турчин, близкий приятель Пети Глухова, случайно встретившийся у главного корпуса. Он, и так еврей, был похож на грека или турка и имел чёрную копну волос до плеч, слегка горбатый нос, большие тёмные глаза и смуглое лицо, местами покрытое лёгкой щетиной. Саша, как оказалось, был неплохо знаком с Ингой, хотя, в её компанию не входил. Оно и понятно, так как происходил из простой учительской семьи из Новгорода.

Но мне не повезло и на этот раз. Ингу я поймал уже в Старом саду. Она оказалась в небольшой компании своих близких подруг, уже мне знакомых, и, к сожалению, незнакомых мне парней. Хотя, один знакомец там всё же имелся. Проклятый Альберт красиво так ухаживал за Катей, и именно это сильно возбудило мои подозрения. Похоже, всё-таки сговаривались? Не всё чисто с этой подругой!

А вот к Инге клеился совсем другой парень, и та довольно благосклонно принимала его ухаживания. У него было красивое умное лицо студента-физика, кудрявые чёрные волосы, ещё на хитром лице, хотя, с обычными серыми глазами, виднелись нынче модные небольшая бородка и усы. А вот в руках Инги я сразу же заметил роскошный букет красных роз! Явно глубоко зашло! И он подействовал на меня похлеще красной тряпки для, честно говоря, вполне безобидного быка. Но я был намного опаснее…

— Привет, девочки! Гуляете? Действительно, сегодня на самом деле прекрасная погода! — Я специально не стал обращаться к Инге. — Альберт, можно тебя ненадолго? Разговор есть!

Красавчик оторопело и испуганно оглянулся на других. Надо же, хорошо себя чувствует! Надо было сильнее ударить! Жаль, что не дали добить! Хотя, его прежних «шестёрок» в компании уже не было. Как я уже знал от того же Пети, их как бы надолго исключили из «высокопоставленного» круга. Не тот уровень, чтобы так уж сильно ценить расположение их родителей и их самих. Чтобы самому остаться, слил их Альберт. Хотя, думаю, подонок найдёт других.

Уже для всех в круге девушки не являлось тайной, что она связалась не с тем типом. Не далее как вчера я ненадолго пересёкся с Петром в общежитии, конечно, Ленинградского государственного университета, и даже имени легендарного первого секретаря обкома Андрея Александровича Жданова, у одного нашего общего знакомого Лёни Игнатьева, хотя, приехавшего откуда-то из Карелии. И Пётр прямо заявил мне, что в их компании не секрет, что она переспала со мной. Хотя, я никак не подтвердил этот факт. Пусть гадают, да и не тот я человек, чтобы уронить честь своей девушки. Правда, приятель рассказал, что это предположение всё-таки сильно испортило жизнь моей подруге. У неё действительно возникли сильные неприятности с родителями. Те же подружки, как бы во имя лучших побуждений, и настучали. Многие прежние серьёзные ухажеры отвернулись от неё, а больше накинулись уже разные сластолюбцы. Да, Инга завидный трофей! Но тут я ничего не мог поделать и ничем ей помочь. Хотя, сильно и хотелось. Если бы у нас отношения перешли наболее близкий уровень, я бы всем этим кавалерам просто тупо набил бы морды. Один из лучших и убедительных аргументов на свете!

— Нет, Вячеслав, мне нечего с тобой разговаривать. И, вообще, отвали! Иначе себе только хуже сделаешь!

— Да, и что же? А разговор есть. Ты, дружочек, объясни-ка мне, что ты там слишком бодренькое подливал на вечеринке бедным девушкам? А то они все словно взбесились! Знаешь, ведь и мне от Инги досталось. Это же именно ты всё ей подливал! Явно, сволочь, какую-то подлость к ней задумал! — Понятно было, что переспать хотел, но я не стал так уж грубо выражаться. Мои слова привлекли внимание всех присутствующих, особенно Инги. Да, неприятно, и сильно роняли честь девушки. Но подонка надо было разоблачить и отпустить ниже плинтуса. Только так я хоть как мог отстоять свою девушку и не отдать её другим. Обидится на меня, конечно, сильно, но потом, думаю, всё может и измениться. — А потом, как я заметил это, решил избить меня? Хочешь, сдам тебя в ментовку?

— Отвали, Вячеслав! Не твоё собачье дело!

Но сам Альберт бочком-бочком отошёл подальше от меня!

Вновь пристать к подонку я не успел. Оказалось, что у него нашлись и нежданные защитники, и как раз тот высокий и крепкий, почти моего роста, парень, что беспрерывно клеился к Инге. И это, честно говоря, было мне на руку. Просто он ещё ничего не понял.

— Слышь, босяк, тебе же сказали! Отвали! Чего к хорошему человеку пристал? Давно люли не получал?

И парень вдруг замахнулся на меня. Я никак не ожидал этого. Хотя, и вся компашка, в том числе и Инга, оказалась в растерянности.

Но я всё-таки был наготове. Одно из правил в схватках такое. Правый кулак парня резко просвистел прямо перед моим лицом, но я успел отклониться. И тут уже его правая нога резко пошла наверх, тоже целясь мне меж ног. Надо же, а подлец ещё тот! Похлеще и меня! Парень явно оказался не простым драчуном и, похоже, имел и навыки по самбо. Но тут уже я резко схватил его за ногу, резко рванул её наверх и одновременно изо всей силы толкнул от себя. Парень с немалой силой стал валиться на спину. К его несчастью, сзади него оказался студент не особо блестящей комплекции, да ещё и очкастый. Точно Шурик из одного знаменитого фильма! Хотя, одет явно в заграничную «фирму». Шурик, да не совсем! Вот ухажёр Инги и сбил его назем, и тоже на спину. И они оба грохнули прямо на асфальтовую дорожку. Хоть немного и стукнулись головами, но, вроде, ничего не повредили. Хотя, бывает, и тоже сильно полезно для правильного понимания жизни!

— Слава, я же просила тебя не преследовать меня! Что ты мне покоя не даёшь⁈ Я ещё ничего не решила!

Девушка, не пуская меня к упавшим, нежданно встала прямо передо мной. Ладно, хоть букетом роз не замахнулись! Эх, и врезал бы я с большим удовольствием ещё и этой самке собаки, но нельзя! Мне её ещё добиться надо! К тому же, и Николай, да и Вячеслав никогда на женщин руки не поднимали. Не то воспитание, и женщин лучше любить в постели! И эта блонда там в самый раз!

— Да, нет, Инга, я не к тебе. У меня счёты к Альберту остались. Это же он с дружками чуть не убил меня на той вечеринке, а всех девушек, в том числе и тебя, опоил какой-то дрянью. Ну, подонок, будешь сам сознаваться или тебя опросить как-то по-иному?

Тут на ноги вскочила упавшая парочка. Так-то, не сильно им досталось, и времени хватило. И кавалер Инги сходу зарычал:

— Ребята, валим его! Все вместе, без жалости!

Но не успела парочка подступиться ко мне, а другая, как и Альберт, пока не решилась, как несколько моих резких ударов в бок, а потом и по шеям уронили обоих козлов на землю. Ну, чего это и Шурик полез на меня? Ещё и без очков остался. Но достал я их, особенно ухажёра Инги, капитально! Точно так сразу не встанет. И Шурику нехило попало, но просто за компанию.

И тут Инга, метавшая молнии из глаз, к сожалению, не в тот адрес, вновь решительно встала передо мной:

— Слава, ты меня уважаешь?

На это я лишь согласно кивнул головой. Отказать девушке я не мог, и против неё бы не выступил. Всё-таки я её не только на словах, но, похоже, и по-настоящему полюбил…

— Тогда сейчас же поворачивай назад и уходи. Не надо никаких драк и выяснений отношений. Тем более, скоро явится милиция, и ты же виноватым окажешься. Ты нам прогулку и, между прочим, беседу о наших дальнейших планах испортил! Мы были в институте на дополнительных занятиях и просто собирались домой. Я позже сама свяжусь с тобой. Согласен?

Глава 07

Очередные трудности…

Пока Инга встала передо мной грудью, и прекрасной, подлеца Альберта и след простыл. Сбежал трусливый подонок, не выдержал и не захотел объясниться. Понял, что не справиться всей их кодле со мной. Лишь Катя и другие девушки с ненавистью глазели на меня, готовые испепелить взглядами прямо на месте. Хотя, не все — к примеру, Алина глядела на меня с откровенным восхищением.

— Да, Инга! Извини, пожалуйста! Я лишь хотел побеседовать с Альбертом, а он, урод, видишь, удрал. Ну, ничего, пусть готовится компенсировать мне физический и моральный урон за вечеринку. И вам, девочки, тоже! Вы бы лучше узнали, что за гадость он вам там подливал! И, парни, знайте, кто посягнёт на мою девушку, просто так не отделается! Я ей уже предложение сделал!

И я резко повернулся и пошёл назад. Действительно, нечего мне попадаться нашей прекрасной советской милиции. Хотя, как я уже знал из своих воспоминаний, даже сейчас там можно было встретить немало «оборотней в погонах». Особенно среди высокого начальства. А дальше будет ещё хуже!

А то ведь действительно заберут и закроют меня на пятнадцать суток в обезьянник, и испортят мне биографию…

А Инга, хоть наверняка ничего не осознала и на меня сильно обиделась, пусть постарается понять, что я только что защитил и её честь. Конечно, как мог, но пусть теперь хоть кто попробует сказать, что она бесхозная или даже гулящая? Считай, уже почти невеста! И, значит, ещё нечего чужим на моё, ага, добро рот разевать!

Далее неделя у нас с тётей была посвящена опять музыке. Сама она ничего сочинить была не в состоянии, но зато мне сильно помогла. Я сыграл ей — уже вперемешку на пианино и гитаре, и опять один за другим, «Ballade pour Adelline» или уже «Песнь Аделины» прежнего француза, «Путь домой» одного белорусского семейного хулигана и ещё «Золушку» виртуоза-балалаечника, конечно, не песню, а просто мелодию для балалайки, пусть и на гитаре. Под конец и спел «Звезду» того же голосистого Витаса. Светлана Никитична была в сильном восхищении!

— Ох, Слава, да, действительно ты в детстве подавал большие надежды в музыке, но, чуть повзрослев, решил заняться истинно мужскими делами. Хорошо, что у тебя любовь к ней вновь проснулась! И ведь неплохо получается! Грешно зарывать такой талант в землю! Я тут вчера показал «К Инге» и «Принцессу» Ипполиту Валерьяновичу, ну, ты про него наверняка слышал, и он пришёл от них в немалый восторг.

Да, слышал. Маэстро Фонвизин даже подвизался кем-то вроде музыкального редактора на Ленинградском радио. Уже странная фамилия выдавала, что он был из немцев, и даже принадлежал к «бывшим». Ну, да, как бы рыбак рыбака видит издалека… Хотя, мне как-то без разницы. Николай, вообще-то, происходил из рабочих и крестьян, и даже инородцев! Это мне тут надо притворяться!

Представительный и импозантный мужчина являлся давним приятелем тёти Светланы. Возможно, их связывали и более близкие отношения, но я не лез в чужие дела. Вон, дядя Борис так и не смог разобраться с любимой женой и раньше времени слёг в могилу. Я, конечно, подозревал, что тётя Вячеслава не являлась таким уж образцом женской добродетели и наверняка имела грешки перед мужем, но это их дела, и я только сейчас так близко сошёлся с ней. Она воспылала ко мне почти материнской любовью. Мало того, у неё пробудился и немалый интерес к жизни. Чтобы не обидеть как бы родную кровь, хотя, она действительно родная, я прямым текстом сообщил ей, что намерен признать её соавтором тех произведений, где она сильно мне помогла. И у меня не убудет, и у тёти ещё больший интерес к нашим делам появится, и продвинуть их, хотя бы на Ленинградское радио, поможет. И чего её связям — и дружеским, и интимным, так зря пропадать? Да, надеюсь, и родственные связи с двоюродными сёстрами смогу восстановить. Пусть нет у меня с ними душевной связи, но по крови что ни есть родня! Тётя начала готовить и документы для регистрации нашего авторского права. И этот Ипполит Валерьянович являлся её ближайшим помощником. Хотя, Светлана Никитична и сама умудрённая жизнью женщина и всё выдать чужим завистливым дядям на блюдечке не собиралась. Хотя, оказалось, что маэстро действительно хотел что-то из нашей музыки протолкнуть на Ленинградское радио. Вопрос пока стоил в подборе и уговоре подходящих оркестра и прочих исполнителей. Ну, пусть тётя и маэстро стараются. Может, у них что-то и получится?

Так как меня сильно поджимал финансовый вопрос, то мне пришлось озаботиться и кое-каким заработком. На этой же неделе я раза три, хотя, как часто делал ранее и Вячеслав, сходил на разгрузку железнодорожных вагонов на товарную станцию и смог заработать там шестьдесят рублей. Зато вымотался как папа Карло.

А в конце недели давние, но хорошие приятели Вячеслава по музыкальным делам, хотя, и сильные шалопаи — Костя Резунов и Фёдор Белецкий, давно промышлявшие небольшими концертами на небогатых свадьбах, нежданно пару раз взяли меня с собой. Сами они на гитарах играют хуже меня, зато вот хорошие гармонисты, так Фёдор и на скрипке души может пленить. К тому же, резко потеплело — градусов под двадцать, как раз погода для свадеб. И всё сильно зазеленело. Парни, хоть и закончили в прошлом году Музыкальное училище при Ленинградской консерватории и уже год работали в оркестре Ленинградской областной филармонии, большую часть средств к существованию зашибали на таких вот «чёсах». Сидели на сто тридцати рублях! Но я сильно удивил приятелей, вдруг исполнив прелестную «Горит рябиновая гроздь». Песня, конечно, женская, но на это и был мой, ага, тонкий расчёт. Приятелям самим исполнять её не с руки будет. А в народ песня пойдёт. Хотя, они всё поняли и уже заказали мне песню и для них.

Полсотни рублей, и такие лёгкие, приятно грели мои трудовые и мозолистые руки. Хотя, и Вячеслав так часто подрабатывал, и не только с этими приятелями. А теперь вот вместо него, несчастного, я! Хотя, у каждого из нас своя судьба. Вот и Костя с Фёдором с большой грустью обсуждали катастрофу пассажирского самолёта, уже Ан-10, разбившегося на днях под Харьковом. Оказалось, вновь погибло больше сотни пассажиров, и среди них нынешний популярный актёр и пародист Виктор Чистяков. Мне это имя было знакомо, но мало. А Вячеслав за его творчеством следил, хоть и не так пристально. Вот Костя с Фёдором являлись его большими почитателями.

В начале следующей недели, во вторник, я полностью дописал диплом, кстати, вручную, проверил чертежи, уже все законченные, поехал в институт и сдал на проверку научному руководителю. Я выпускался по кафедре металлургии и потому написал диплом на тему применения отдельных технологий по выплавке специальных сталей. Считай, самое передовое направление. Уже под конец я немного осмелился и включил в диплом некоторые данные, как бы от себя, точнее, из будущего, для пары самых современных методов выплавки сталей, конечно, электрошлаковой и вакуумно-дуговой. Вспомнилось как-то. Николай и в Интернете вычитал, и был у него один товарищ, конечно, металлург. Эти данные сейчас, скорее, мало кто знал. Их только в специальной научной литературе можно было найти. Если не придерутся, то мне остаются только защита диплома и государственный экзамен, уже в июне. В общежитии я появляться стал мало, но время от времени забегал и узнавал последние новости. Хотя, опять же Петя Глухов, правда, по телефону, и сообщил мне, что моя недавняя драка десятидневной давности последствий для меня не имела, и благодаря, между прочим, именно Инге. Да, милиция туда явилась довольно быстро, но вполне удовлетворилась взятием объяснений с пострадавших. А что, они сами начали, а я лишь защищался. Заявлений на меня никто не стал подавать. Хотя, явно из-за Альберта. Оказалось, что на этот раз, на удивление своих подруг, и красавица горячо встала на мою защиту, а красавчика Дениса, хотя, как бы тоже из «приличной» семьи, послала лесом. И у меня сразу же стало так тепло на душе! Была бы она рядом, сразу же крепко бы расцеловал! Но вряд ли Инга пока поменялась…

Вот над подлецом Альбертом всё же начали сгущаться тучи, хотя, небольшие. Милиция к нему с лишними вопросами так и не полезла. Просто в «высокой» компании, хотя, именно из-за моего участия, решили разобраться, что же там действительно произошло на злополучной вечеринке. И Марине всё-таки удалось разговорить своего толстяка Гришу, правда, сначала подпоив и пообещав позже внеземную любовь. Ну, хитрая еврейка! Оказалось, что её поклонник одновременно посматривал и не в ту сторону. У него ещё и другая подружка на стороне имелась! Вот девушка и ответила! И Гриша, жадно польстившись на неотразимые прелести Марины, до этого ему недоступные, признался, что Альберт всё-таки подливал в вино и напитки для девушек, больше Инге и Марине, какую-то забугорную возбуждающую гадость. Раз родители подонка имели отношение к внешней торговле, то могли достать за бугром что угодно, и достали. А ещё Катя, оказывается, точно собиралась продолжить вечеринку в узком кругу! Человек на десять! Ясно, кто! Может, ещё кто из близких? Вот сволочи! Точно оргию хотели устроить! Ясно, что без сговора Кати и Альберта не обошлось. Но тот своим шестёркам явно не особо доверял. Гриша не так много знал. Не знаю, что там решили насчёт предательницы, но, вроде, пока было тихо.

Правда, хоть и признался, и свалил всё на главного приятеля, но толстяку уже ничего не помогло. Марина так и не допустила его до своего тела. Мало того, разъярённая девушка сразу же резко послала подонка лесом. Ну, так ведь и её, возбуждённую, тогда мог поиметь любой подвернувшийся парень из этой тусовки, и не обязательно её хахаль, хоть и хитрый еврей. Гришу окончательно и с позором изгнали из тусовки Инги. Хотя, и Альберта тоже. А вот Кирилл сам бросил более доступную Катю, ещё до их разоблачения. Девушка, конечно, ударилась в слёзы, но у неё другого поклонника, верного и готового предложить ей руку и сердце, пока не нашлось. А вот просто уложить в постель хотели многие, но тут уже самой девушке приходилось давать им от ворот, то есть, своих прелестей, поворот. Хоть и милая красавица, но я бы к ней и близко не подошёл. Даже с самыми неизменными желаниями…

Хотя, вот положение и поведение Инги оказались странными. Явно памятуя обо мне, некоторые кавалеры уже старались не лезть к ней. А вот она сама, бывало, пыталась флиртовать. Хотя, пока, со слов Пети, ничего такого серьёзного не наблюдалось, но поведение Инги вызывало у меня немалое раздражение. И чего ей, самке собаки, надо⁈ Ведь уже и май близился к концу. Памятуя о ней, я даже не пытался завязывать отношения с другими девушками. Уж мои приятели не только в нашем общежитии, но и других, запросто были готовы познакомить меня со знакомыми студентками из разных институтов, так и подругами из многих разных мест. Тем более, некоторые вполне симпатичные выпускницы, не успевшие найти пары для себя, сами стыдливо, а то и откровенно, предлагали мне обратить на них самое пристальное внимание. И это ещё мягко выражаясь. А миловидная, невысокая, светленькая карелка Регина Савельева из университета, возвращающаяся в свой Петрозаводск, и сама как бы призналась мне в любви. Но я… всем отказал! И Регине не особо поверил. Если бы она захотела, то могла захомутать Вячеслава ещё ранее. Но девушка до последнего не предпринимала таких попыток. Тоже крутилась с разными кавалерами из как бы «приличных» семей, и хотя про неё ничего предосудительного всё же сказать было нельзя, девушка доверия мне не внушала. Я лишь поблагодарил её и, на всякий случай, намекнул, что, если вдруг приспичит, буду иметь ввиду и её. Честно говоря, для серьёзных семейных отношений у меня времени ещё много. А вот для гулянок, к сожалению, придётся дождаться решения Инги. Так у меня пока и иных забот хватало.

Откровения Пети сильно расстроили меня. И эти новости для меня была важнее трубившихся со всех советских средств массовой информации новостей о визите президента США Ричарда Никона в СССР и важных американо-советских переговорах. Под конец недели шумиха выросла ещё больше. Важные переговоры оказались. Вроде, были заключены договоры По противоракетной обороне и Ограничению стратегических вооружений. Хотя, лично меня эти ПРО-1 и ОСВ-1 не особо волновали. Мои воспоминания говорили, что советское руководство так и не смогло, или не желало отвертеться от гонки вооружения, что тоже явилось одной из причин надлома моей родной страны. Наверное, и неправильно оценили имевшиеся угрозы, не отреагировали должным образом, да, скорее, и не могли? И даже один бедный пропаданец ничего тут не мог изменить. Это надо было поменять всё нынешнее руководство, но такая задача мне точно была не по зубам.

Меня сейчас, кроме тайного пригляда за одной красавицей, не меньше волновало, как мне сильней отомстить проклятому Альберту и его дружкам-шестёркам. Это до какой же низости можно было опуститься уже в нынешние советские времена! И мне стало понятно, что подонки сильно изменили и мою судьбу. Наверное, и Инга уже узнала об этой новости, и ей, скорее всего, было горше и больше меня? И мне наверняка даже опасно было решиться навестить её.

Нет, конечно, в начале следующей недели я по наводке Пети пару раз навестил места поблизости от её института. Погода, не особо жаркая, в градусов пятнадцать, вполне благоприятствовала. Я слегка побродил по памятному мне Старому саду. У Инги, похоже, всё ещё продолжались дополнительные занятия. Ей, при успешном окончании института, хотя, в любом случае, понятно, что стараниями родителей, светило место переводчика в горисполкоме. Конечно, красавицу и стайку её подружек, в том числе и знакомых мне Галю и Марину, но без Кати, я увидел только издали. Приближаться к ним не решился. Подумал, что могу себе лишь хуже сделать. Девушки опять находились в окружении незнакомых мне парней, а парочка из них, и сильно скольких типов, только так ухлёстывала за как бы моей самкой собаки. Это вызвало у меня весьма сильное раздражение, но лезть выяснять отношения на этот раз я не стал. Ладно, может, пришло время подумать и о других вариантах своего поведения?

Хотя, Петя Глухов и его приятель Самсон Приведин, тоже из высокоблатных и часто ошивающийся в компании моих недавних знакомых, и на этот раз довели до меня, что Инга в последнее время сильно поглощена желанием как можно успешнее окончить институт и на разные увлечения не отвлекалась. Она усиленно готовилась к экзаменам по французскому и английскому языкам. Хотя, девушка, как я знал, очень способная и упорная. Она и так владела этими языками на уровне. Сам слушал её. Но теперь и я неплохо владел иностранными языками, и даже получше, чем Инга. Мы и с тётей постоянно занимались. У неё произношение было как у настоящих англичан и французов. На удивление, она владела и диалектами из окрестностей Парижа и Лондона. Успела получить нужные знания от деда Никиты, пусть уже только простого советского гражданина и учителя иностранных языков Репнина, и бабушки Наташи, кстати, тоже урождённой дворянки Гончаровой. Из тех самых, дальняя родня! Конечно, и мне, дома у тёти, пришлось немало потрудиться над улучшением своего произношения. И она, хоть давно советский человек, тоже помнила о своём происхождении. Правда, явно слегка и жалела, что, в отличие от меня, раз женщина и вышла замуж за простого советского служащего с рабочим происхождением, право на титул потеряла. Вот мужчинам было проще. Может, и я там что-то потерял, но меня это не сильно волновало.

Хотя, я всё-таки засыпался. На меня наткнулась Алина Вьюгина, да ещё в компании незнакомой мне девушки. Такой же рослой и светлой красавицы, но всё-таки слегка не дотягивающей до неё. Хотя, это просто на мой вкус. Судя по тому, что они с ней даже в этом Старом саду болтали на французском языке, явно готовились к экзаменам. Свернуть на боковую аллею мне не хотелось. Ну, раз попался, то надо приятно провести время.

Глава 08

Неудачник…

— Bonnejournée, beautés! (фр. — Добрый день, красавицы!) — нежданно для девушек, поздно заметивших меня, поздоровался я, и тоже на французском. Честно говоря, моё произношение и язык отличались от ихнего в лучшую сторону. — N’est-ce pas, il fait beau aujourd’hui! C’est le moment d’étudierensemble! (фр. — Не право ли, сегодня прекрасная погода! Как раз время для совместной учёбы!)

— О, боже, Слава, а что ты тут делаешь? — нашлась Алина. Но не преминула и подколоть меня. — Хотя, опять караулишь Ингу? Между прочим, она не так далеко отсюда гуляет. Наверное, уже всё и видел?

Я просто спокойно кивнул головой.

— И подходить к ней всё-таки не хочешь? — Я опять кивнул. — Ну, да, понятно, ей опять не понравится. Правда, ты не думай, что там серьёзно. Инга с ними просто играет. Кстати, познакомься, это Надя, наша с Ингой однокурсница. Вот гуляем и учимся. Хотя, получается, что это ты у нас заканчиваешь наш институт. Честное слово, не знала, что ты знаешь французский, и так хорошо.

— Почему же, ещё английский и немецкий знаю, и тоже на этом же уровне. Это у нас семейное. — Тут девушка слегка нахмурилась. — А у вас тут хорошо. И, представляете, одни барышни как раз гуляют. А я так одинок, что готов всем им признаться в любви.

— Ну, так и признавайся, Слава! К примеру, мне. Я не Инга и не буду против. — Хоть девушка как бы и шутила, но было видно, что она не прочь замутить всё и серьёзно. Только вот, как знал Вячеслав, Алина ранее явно спала с Альбертом. Хотя, она уже как полгода не дружила с ним, точнее, была брошена, но мне этого было достаточно. — Что, не подхожу? Красотой? Или чем?

— Да, нет, Алина, ты прекрасна, спору нет, но вот пока я обещан другой. И как только зеркальце скажет, что я кривой, только тогда буду думать, как мне исправить сей печальный недостаток.

— Всё надеешься, Слава? А ты знаешь, что Инга, вообще-то, тебя не любит? Да, сначала она была потрясена, что так нежданно и глупо отступилась. Теперь ясно, что мой Альберт постарался. — Девушка печально улыбнулась. — Ну, думаю, что для тебя это не новость. Хотя, он не только меня обманул. Инга не поддавалась, всё невинной хотела выйти замуж за одного парня, но теперь не получится. Да и парня уже как бы оженили. За тебя её, Слава, родители не отдадут. Они были страшно возмущены, что ты лишил их дочь невинности. Это Катя всё им слила. И Инге самой от отца сильно досталось, и тебя хотел найти и наказать. Но пока всё заглохло. Инга тебя и ранее знать не хотела, и сейчас, хоть как бы и не твоя вина, откровенно возненавидела. Всё равно это же ты лишил её невинности и жизнь испортил. Так что, отпадаешь! Но, похоже, мы все, конечно, и Инга тоже, сильно обманулись, считая тебя, пусть не полным придурком, но каким-то ущербным. И твоя просьба к Инге тоже показалась всем глупой. Хотя, в последнее время ты сильно изменился.

Я промолчал, и незачем перед ней оправдываться. Откровения Алины для меня таким уж открытием не являлись.

— Ну, дело твоё. Если честно, уже многие из нас стали думать о тебе с интересом, но ты теперь на нас же не посмотришь? Инга, вот, как-то проговорилась, что ты посвятил ей одну мелодию и песню. Но тогда мы вам помешали, и она не успела попросить у тебя ноты и текст. Лишь куски там слегка запомнила и нам показала. Вообще-то, всем сильно понравилось. Ты и, правда, всё сам сочинил?

— А, что, Алина, не похоже? Если хочешь знать, я их уже десяток сочинил. Скоро, может, и услышите? А что касается Инги, то, хоть для вас это глупо и смешно, но я ей слово дал. Я не Альберт, никого травить и обманывать не собираюсь. Кстати, я знаю, что и Катя была в сговоре с ним. Она не только с Кириллом водилась. — Тут я, правда, буркнул наобум, но логика говорила именно о такой возможности. — Так вот, как Инга скажет «Нет!», я в её сторону и смотреть не буду. К счастью, на ней одной свет клином не сошёлся. Если честно, в последнее время столько девушек намекнули мне о своих симпатиях, и именно ко мне, что у меня голова уже кругом идёт. Правда, я никому из них не поверил. Ранее они, как и все вы, не обращали на меня внимания, а теперь вдруг прозрели? Ну, так не бывает. Такие, как я, просто так на дороге не валяются. Я ещё успею найти девушку своей мечты.

— Даже так? Ну, да, тебе надо, конечно, принцессу? Так, кажется, твоя песенка называется? — Алина что-то начала сердиться на меня. Наверное, ожидала немного других слов в свой адрес, но она мне даже для гулянок не подойдёт. И другие девушки из её компании, кроме Инги, тоже. — Ну, тогда тебе, Слава, долго её придётся искать. Они только в сказках бывают. Уж Инга точно не твоя принцесса. И она никогда тебя в своих принцах не видела… Так что, Слава, жди, но только не помри от горя!

И девушки отвернулись от меня и резво направились назад к своему институту. Ну, пусть учатся… Так-то, и потеря Инги для меня трагедией не явится. Не её, так другую жену найду. Или, вот, выйду из себя, то и этих кавалеров под конец расставания разгоню. Чтобы и она помнила. Прежний хахаль Денис, как я знал, сразу же отстал от неё. Видимо, посчитал, что она не стоит ущерба своей чести. Ладно, пусть погуляет пока моя краля. Мне, если честно, пока не до неё…

* * *

Да, я сильно закрутился. В общежитии почти не появлялся, а о наличии у меня тёти почти никто не знал. Нет, конечно, Петя точно знал, но ему я не доводил ни адреса, ни места работы тёти. Да и её нынешняя фамилия ему была неизвестна. Тем более, я слегка обманул приятеля, сообщив, что устроился сторожем в детский сад и как бы почти постоянно там обитал. Да, как сдал диплом, так на другой же день и устроился, конечно, временно. Пока я дежурил по ночам через двое суток, а то и в выходные дни. Никто мне не мешал, и я занялся сочинением научной фантастики. Пока остановился на рассказах. Ещё и стихи как бы стал писать. Я смог отнести уже в начале июня, как раз под конец очередной рабочей недели, по одной школьной тетрадке с текстами песен из будущего, к примеру, в том числе и одной весьма популярной группы «Любэ», в редакции газет «Ленинградская правда» и «Вечерний Ленинград». Чтобы раньше времени не стало известно о как бы моём авторстве, принял псевдоним Николай Романов, правда, без указания отчества.

А ещё в эту же неделю я провёл пару вылазок во двор дома Инги и аккуратно проследил как за ней, а больше за родителями девушки. Всё-таки я их не знал. Отец Инги мне крайне не понравился. Высокий и худой прибалт, как я узнал, латыш откуда-то из-под Риги, имел сильный акцент и отличался, судя по отношению к водителям служебных машин и сотрудникам райисполкома, вызванных к нему домой, и разным людям, крайним высокомерием. Но вежливую маску он, почти как типичные американцы, держал отлично. А вот мать девушки оказалась блестящей копией моей боли, просто немного повзрослевшей. Но и она держалась высокомерно, просто чуть поменьше мужа. Может, не знаю, и положение обязывало? Честно говоря, было видно, что и дочь брала блестящий пример со своих родителей. И её младший брат во всём оказался копией отца. А вот девочки, и тоже милые, пленили. И их поведение отличалось в лучшую сторону от старшей сестры.

Хотя, вот с подружками и друзьями из своей компании Инга явно вела себя без всяких выкрутасов. И оба раза она попалась мне в их компании. Проклятой троицы там уже не было. Кстати, и Кати тоже! В её окружении вообще появилось много новых лиц. Молодые люди покинули дом девушки и, набившись в служебную машину отца и пару такси, отправились куда-то.

Уже в середине другой недели Петя как бы мимоходом выдал мне, что блестящая компания для своих гулянок облюбовала дачу родителей девушки. Понятно, что позади целая неделя июня, и пока многие бывшие студенты отдыхают, и раз стало припекать, то лучше время провести за городом. Но его туда уже не приглашали. Явно уровнем не вышел, так и знали, что как бы из моих приятелей. Зато оба раза присутствовал Самсон, оказавшийся приятным парнем и неплохо вписавшийся в «высокую» компанию. Я ничего специально ни у Петра, ни у Самсона не выпрашивал. Сами разболтали. Правда, и они начали страдать дурным высокомерием ко мне. Надо же, меня направляли лишь на Кировский завод, а их брали, и даже штатными корреспондентами, аж в ленинградские редакции «Комсомольской правды» и «Труда»! С возможной отправкой в командировки за бугор! Правда, такой уж особой зависти к будущим «акулам пера» у меня не возникло. Пусть пасут свои редакции! «Контора глубокого бурения» не дремлет! У Николая был хороший нюх на таких людей. Опыт не пропьёшь! Наверное, парни постукивали и на меня, но пока я ничем не успел засветиться перед славными органами. Вряд ли какой-то ущербный, как сказала Алина, подходил для службы в славных органах? Хотя, наверняка какое-то досье на меня уже было собрано? И, конечно, никакого уважения к КГБ я не испытывал. Память Николая ясно говорила и даже кричала, что отчего-то именно эта организация или стояла, в том числе, за уничтожением моей любимой страны, или так и не смогла ничего сделать для предотвращения проклятой «геополитической трагедии»! Хотя, часть высшего руководства там точно была причастна, а то и оказалась некомпетентной. Но, само собой, сейчас там служили сильно опасные для меня люди! Уж позже многие там показали себя во всей «красе»! Не говоря уже об откровенных предателях! «Контора» тоже сгнила!

Вот Самсон как раз высокомерно и восхищённо и описал обе вечеринки, что ему пришлось участвовать. Хотя, он меня всё-таки немного успокоил. Особых непотребств не было, но, оказалось, что слухи о связи Инги со мной сильно снизили её привлекательность среди кавалеров с как бы высоким положением, и к ней потянулись больше откровенные сластолюбцы. Ясно, что они мечтали переспать с ней, посчитав уже более доступной. Но им всем будто обломилось. В отличие от некоторых её близких подружек, к примеру, стройной, гибкой и миловидной гимнастки Любы Тарасовой, тоже выпускницы её института, из семьи одного спортивного деятеля, поддавшейся уже липкому и слащавому хлыщу из университета, Инга вела себя осторожно. Хотя, вроде, и неплохо развлеклась, вместе с другими и на их уровне. Но Самсон явно не всё мне рассказал.

Честно говоря, меня уже самого начало бесить это странное положение. Вот я и не выдержал и вначале следующей же недели заглянул в институт Инги, как бы для проверки текстов переводов своих стихов на французский и английский языки, хотя, текстов песен «Je T’Aime» и «Cheri, cheri, lady». Петя сообщил, что там должна была состояться какая-то встреча однокурсников Инги, конечно, и с её присутствием. Нет, я обратился сразу же к первому попавшемуся преподавателю, и он, посчитав меня одним из студентов своего же института, высоко оценил мои переводы, заодно прямо на ходу внёс небольшие исправления. Что же, приятно…

Инга, как и ожидалось, на встрече присутствовала. Она сразу же нашлась в большой компании однокурсников. Вот я и вручил ей, прямо при всех, большой букет тех же красных роз, как уже знал, её любимых цветов. Но на этот раз девушка, хоть немного и грустная, резкого отторжения моему обществу не высказала. Я сам удивился! Она лишь поинтересовалась причиной моего появления, на что я спокойно вручил ей ноты и текст «К Инге» и «Принцессы». Всё-таки они ей посвящены. Ещё и «Cheri, cheri, lady», как бы очередной моей песни. Мол, решил проверить текст в институте и заодно сделать ей небольшой подарок. Я явно тронул красавицу, так как она даже легонько чмокнула меня в щёку, и при присутствии многих студентов. Меня, конечно, такое резкое изменение её настроения и поведения слегка и насторожило, но кто знает, что у неё там в голове! Может, хотела покрасоваться перед друзьями, да и как-то не то открыто облаять при них своего поклонника, чуть ли не жениха. Многие её друзья посмотрели на нас с открытым удивлением, часть одарила меня и презрением. Я заметил и ненавидящий взгляд. Странно, и чем я одному парню так не угодил? Явно из компании Инги получается? Да, высокий и стройный, чуть ли не с тонкой девичьей фигурой, хотя, классический блондин с серыми бегающими глазами и длинными светлыми волосами чуть ниже плеч. Хоть он и держался в отдалении от Инги, но и ранее не совсем нежно косился на неё, так и теперь пристально и злобно, ещё и презрительно, явно имея ввиду меня, наблюдал за нами. Да, конечно, откровенный красавчик. Если бы не скромные светлые усики над красными и пухлыми губами, то был бы похож на красную девицу. Да, девушки однозначно западают на таких. И, конечно, одет был он в строгий тёмный костюм-тройку, и явно иностранного производства. Я его, к сожалению, не знал, но сделал себе пометку в памяти всё выяснить о нём. Что-то с ним было не чисто. Его злобный взгляд мне сразу же не понравился. Скорее, один из бывших поклонников Инги. И я даже догадывался, кто! Но они… всё-таки учились в одном институте…

— Инга, прости, пожалуйста, я не выдержал, — тихо шепнул я девушке. — Правда, у меня сейчас много работы, и оттого не удаётся поглядеть на тебя хотя бы издали. Но, как только скажешь, я сразу же прибегу. Нет, не как собачка, а как любимый человек.

— Ладно, Слава, потерпи немного, — шепнула девушка в ответ. — Вот как получим дипломы, тогда можно и определиться. И, ещё, прости, пожалуйста, это надо, чтобы сильно не расстраивать моих родителей. Знаешь, как они на меня накинулись! Мне пришлось сознаться, что я поддалась тебе. А так, пока тихо.

Хотя, такая ситуация вполне ожидалась. Это мне проще, а Инге тяжело выдерживать давление родителей. Эх, лишь бы она не допустила ошибок и согласилась, а потом мы всех оставим с носом!

А потом я, сильно взволнованный и даже немного окрылённый, удалился. Тем более, мне надо было идти на очередную подработку, уже на художественное рисование. Я взялся раскрасить в своём же детском садике несколько небольших помещений. Часть работы уже была сделана. И мои готовые настенные рисунки очень понравились и детишкам, и персоналу садика. Что делать, ещё полсотни рублей тоже нелишние. Хотя, намного больше я получил гонорары за как бы свои стихи. За две дюжины текстов будущих песен мне выплатили четыре сотни рублей. А ведь и ноты у меня были записаны, но пока я не показал их даже тёте. Всё-таки чрезмерно усердствовать не стоит. Подозрительно будет, если я буду печь песенки словно пирожки. И две школьные тетрадки с готовыми песнями я на время спрятал в одном из хозяйственных построек садика. Пусть, кто захочет, поищет. Хрен кто найдёт! Тем более, я опять отнёс по школьной тетрадке со своими научно-фантастическими рассказами в те же редакции. Ничего такого особого. Чисто мои работы в виде историй любви молодых людей, почти как у нас с Ингой, но с добрым концом. Это у нас полный сумбур, да и до конца ещё далеко.

Первая история рассказывала о переписке парня и девушки, живших в разных временах, с разницей в несколько лет, конечно, в будущем, через почтовый ящик. И они всё-таки встретились. Вторая уже получилась немного мистической. Там дух девушки, попавшей в автомобильную аварию и находящейся в коме, всё не давал покоя парню, как оказалось, спешившего к ней на свидание и опоздавшего, и таки утащил за собой. После поцелуя парня девушка воскресла, и влюблённые даже поженились. И муж подарил жене прекрасный сад. Цветоводом-любителем оказался. Вообще-то, это американцы сняли такие трогательные фильмы. А я их по-своему переделал. И щедро рассыпал в текстах описания новинок техники, использовавшихся обыкновенными людьми в недалёком будущем, само собой, при построении развитого социалистического общества. До коммунизма было ещё далеко. Так-то, рассказы, точнее, короткие повести, вышли довольно интересными, и мне обещали напечатать их в ближайшее же время. И, само собой, посулили немалые, по крайней мере, для меня, после публикации, гонорары. Конечно, частями. Так что, скоро я мог стать писателем-фантастом!

Глава 09

Не везёт…

Так-то, в июне, конечно, состоялось много интересных событий, но особо привлёк и меня чемпионат Европы по футболу. Как раз на другой день после встречи с Ингой начался. Жаль, что наша уступила сборной ФРГ со счётом 3:0. Но в эти дни нам с Костей и Фёдором пришлось отвлечься на пару свадеб, и часть матчей, в том числе и финал, мы пропустили. Но, что делать, мне надо было жить на что-то и себя обеспечить всем нужным. Некому было меня содержать. Тётя Светлана вообще не в счёт! Тут уже не до футбола…

А так, я как бы написал специально для приятелей песню «Ах, какая женщина, мне бы такую», и они ей сильно порадовалась. Нет, авторство отдавать им я не собирался, если получится и пропустят, как-нибудь зарегистрирую за собой, но пусть исполняют, где и как хотят. Парни расщедрились и расплатились со мной уже двумя сотнями рублей. Хотя, вот жуки! Я знал, что они и ранее Вячеславу, так и мне не доплачивали. Наверное, придётся далее держаться с ними сильно осторожнее? Если развернусь, то по «чёсам» я ходить не буду. И опасно, и малые заработки. Так-то, насколько я где-то там встречал, композиторы продавали разным артистам свои песни за сильно большие суммы. То есть, у меня возможностей, если не заметут, море! Но и тут всё-таки как бы свои приятели… Ладно, пока не жалко. Всё равно не своё…

Из других событий много шума в наших советских печати и телевидения вызвал суд над негритянкой, теперь уже ставшей знаменитой на весь мир, Анжелой Дэвис. Так-то, простым людям, и мне тоже, до неё не было никакого дела. Зато вот некоторые мои приятели обсуждали высылку из СССР в Вену, и даже из нашего Ленинграда, Иосифа Бродского. Николай не любил, честно говоря, разных антисоветчиков, и в его время этот человек уже не вызывал никакого интереса, поэтому я довольно спокойно отнёсся к этому событию. И ни в защиту, ни в осуждение ничего не сказал.

Диплом я успешно защитил, и государственный экзамен сдал на отлично. Как окончивший военную кафедру, стал и лейтенантом запаса. Мне хотелось как-то навестить Ингу, но пока и своих забот хватало. К тому же оба моих приятеля — и Пётр, и Самсон, уже успешно окончившие институт, из общежития съехали, но свои новые местонахождения мне не оставили. И я лишился хоть каких-то сведений о своей странной подруге. Конечно, они ничего не меняли, но хоть было немного спокойнее. А я подозревал, что теперь как бы моя подружка, тоже успешно закончившая свой институт, проводила время в развлечениях, конечно, больше в своём кругу. Меня сильно волновали и её отношения с прежними возлюбленными, хотя бы с тем же Пашей. А ведь я хотел выяснить о том красавчике, который явно злобно поглядывал на меня в институте…

Июнь уже подходил к концу, а от Инги не было ни весточки. Ещё стала припекать почти тридцатиградусная жара. Припомнилось, что лето будет жарким и будет сопровождаться засухой и пожарами. Тут уже я сам начал подумывать о собственном отказе от неё. Как Алина и сказала, и её родители против меня, и сама она никогда Вячеслава в своих принцах не видела. Скорее, и ненавидела меня, обвиняя во всех своих бедах? Похоже, для меня места в планах Инги не было…

Но, оказалось, что мои любовные страдания ещё не кончились. В Ленинграде стояли белые ночи, и мне под вечер захотелось чуток побродить по городу с фотоаппаратом, пусть и простой «Сменой-8М». Ещё и запечатлеть, хотя, и для дела, и для памяти, центр Ленинграда и набережную Невы. А потом напечатаю чёрно-белые фотографии.

Часть Невского проспекта я прошёл, и фото сделал. И вот, проходя мимо гостиницы «Европейская», что на Михайловской улице, и недалеко от самого Невского проспекта, и станции метро «Невский проспект», я нежданно услышал знакомый голосок. Это звонко смеялась Инга, а ей вторил довольный мужской голос, хотя, уже сильно взрослый. Я, сильно удивлённый, ничего не придумал лучше, как подойти поближе. Оказалось, что девушка, одетая в длинное тёмное вечернее платье, с большим букетом белых цветов в руках, в сопровождении важного кавалера в строгом мужском костюме, уже сильно за тридцать, собиралась зайти в ресторан при гостинице. Я в Ленинграде пока нигде в ресторанах не был, но был немного наслышан о порядках в них. Знал, что ничего хорошего, и в ресторан поблизости просто так не пускали, и «контингент» там, помимо иностранцев, пасся довольно странный и «специфический». Деньги для меня проблемой не являлись, и я тоже спокойно мог выкинуть за вечер пару десятков рублей. Но мне пока и некого было водить в рестораны, а ходить в них ради экскурсий я не стремился. И всякие понты меня не интересовали. Появится настоящая причина, схожу. А просто так, конечно, нет!

И сцена перед рестораном мне сразу же не понравилась. Так и мужчина однозначно не стоил того, чтобы оказаться рядом с моей Ингой. Чуть пониже неё, лысый, с толстой квадратной башкой и лоснящийся жиром мордой, а ещё и сам толстый, потерявший талию, он точно подходил на какого-то жирного борова. И налёт восточной внешности выдавал, что он или из Кавказа, или, вообще-то, типичный еврей из южных краёв. Но хуже было другое. Судя по знакам внимания, что оказывал Инге мужчина, точно жених, или он решил вполне серьёзно приударить за ней. Хотя, и девушка сама довольно спокойно принимала, честно говоря, его не совсем пристойные приставания. Прямо при мне мужчина обнял красавицу за талию, а потом и как-то пошловато опустил руку ниже, прямо до её округлостей, видимо, даже и ущипнул там. Заодно он, с таящим от удовольствия лицом, что-то и шепнул ей в ушко, и она и не думала противиться, и даже звонко рассмеялась.

Кровь тут же сильно прильнула в мою голову. Но, тем не менее, я всё-таки сделал несколько фотографий. На печальную память! Буду, вот, и против своего желания, пошлым папарацци!

Честно говоря, такой подлости от подруги я не ожидал! Уже, как разные проститутки, непонятно с кем по ресторанам разгуливает, а потом наверняка и в постель с ним завалится! Если успела кем-то мне изменить, пусть идёт лесом! Похоже, она вообще не собиралась уведомлять меня ни о чём! Хотя, я уже никакого решения не ждал.

Понятно, что мы с Ингой крутимся в разных сферах, почти не соприкасающихся. И что у нас случайно получилось переспать друг с другом, то так судьба легла, точнее, подстроил один подонок. Будет как бы что вспоминать на досуге. Но моя душа с болью вопила, что нельзя отдавать её другому. Это сказывалась личность Вячеслава, хоть и сгинувшая в вечность. Времени уже прошло достаточно, но он так и не проявил себя. Хотя, и Николай лишился тела где-то в другом месте, но его личность, пополненная воспоминаниями Вячеслава и химией его тела, постепенно сильно изменилась. И теперь уже и я не хотел отдавать что-то близкое другим, чужим.

Пара особо не торопилась, и я спокойно успел подойти к ней.

— Э, Инга, привет! Давно не виделись. И что ты здесь делаешь? Сама назначила мне встречу на набережной у Зимнего дворца, но, похоже, и не собиралась прийти туда? И кто этот дядя? И что он тут делает? Ты, что, уже вышла за него замуж? Да, получается, ты меня обманула? А сама клялась в вечной любви.

Красавица вся покраснела. И от сильной злобы её прелестное личико покрылось пятнами.

— Слава, а тебе какое дело? Ты, что, припёрся сюда, да ещё с фотоаппаратом? Получается, всё следишь за мной? И в институте покоя не давал, так и тайно там следил. Мне Алина всё рассказала.

Тут вмешался уже важный товарищ:

— Молодой человек, а Вы сами кто? И по какому праву Вы так нагло вмешиваетесь в наши отношения, ещё и мешаете пройти в ресторан. Я сейчас Вас в милицию сдам! У нас с Ингой Игоревной серьёзные отношения и важный вечер. Если хотите знать, мы собираемся пожениться. Я хочу сделать ей предложение.

Тут до меня дошло, что эту встречу, скорее, устроили родители девушки. Как-то я видел во второй раз этого товарища, приехавшего домой к родителям Инги.

— Да, предложение сделать? Но, вообще-то, дядя, Вы немного опоздали. Это я её жених! Ещё пару месяцев назад я попросил у Инги руку и сердце. Мы просто решили дождаться окончания учёбы. А тут, получается, её собираются отдать замуж за другого? Да, не знал! Инга, это твои родители устроили? Насильно, значит? Или всё-таки сама захотела? Хотя, мы, Дубровские и Репнины, всяких подлых и старых князей Шаховских терпеть не можем! Так что, дядя, езжай-ка ты обратно. А я забираю Ингу с собой!

И я резко схватил Ингу за руку и потащил прочь от ресторана. Хотя, она, явно растерянная, пока и не сопротивлялась.

— Слава, отпусти меня! Ты делаешь мне больно!

— Инга, скажи, это твои родители устроили? Или сама захотела? И кто этот мужик? Наверное, большой начальник?

— Артур Филиппович начальник отдела в горисполкоме. Он разведён, и отец решил, что явится для меня хорошей кандидатурой. Мне не хотелось скандала, и я согласилась на этот вечер. Пока только ужин. О замужество речь ещё не шла.

— Понятно, — грустно выдохнул я. — Инга, я с тобой прямо как на огнедышащем вулкане! Даже не знаю, стоило ли мне вообще с тобой встречаться и делать признание, и звать замуж? Ладно, скажи, наконец, ты согласна выйти за меня замуж или откажи с концом! Чтобы больше никаких вопросов меж нами не возникало. Не мучай меня, пожалуйста! А что конкретно спрашиваю, то потому, чтобы потом не мучиться, что чего-то не сделал или не так понял. И, да, я за тобой сейчас не следил. Даже не думал. Случайно получилось. У меня выдалось свободное время, и я решил сделать фотографии достопримечательностей города. Просто на память! Время не стоит на месте, всё меняется, и мне захотелось удержать мгновение. Если хочешь, могу и тебя щёлкнуть. Тоже на память. Как мою печальную любовь, оставившую на сердце глубокую рану и подло ушедшую к какому-то толстому борову! Ну, что скажешь?

И тут к нам нежданно подлетел важный начальник, да ещё в сопровождении милиционера, хорошо, что просто сержанта.

— Товарищ милиционер, этот гражданин решил испортить нам вечер и пристал к моей невесте. Задержите его и, пожалуйста, посадите в тюрьму за нарушение общественного порядка.

— Так, гражданин, представьтесь! — грозно обратился сержант ко мне. — Вы, получается, насильно увели его девушку.

— Извините, товарищ сержант, но это я жених этой девушки. Меня зовут Вячеслав Репнин, только что окончил Горный институт. — И я показал сержанту свой случайно прихваченный диплом. — Я ещё пару месяцев назад попросил Ингу выйти за меня замуж, но она взяла время на раздумье. К сожалению, похоже, пришло мне время выслушать отказ? А я так надеялся!

И тут Инга заплакала навзрыд:

— Уйдите! Оба уйдите! Никого не хочу видеть! Да, товарищ сержант, Слава просил меня выйти за него замуж. Но я ещё ничего не решила! — Инга чуть не завыла! — А за Вас, Артур Филиппович, я никогда не выйду! Пусть отец или мать сами за Вас выходят! Уйдите! Не хочу Вас видеть! И ты, Слава, уйди! Потом поговорим! Товарищ сержант, отправьте меня домой! Вызовите, пожалуйста, такси!

Растерявшийся сержант сразу же поспешил в сторону стоянки такси. Хотя, пока наша милиция нас бережёт. А через время, уже в другой стране, простые люди будут бояться полиции, наравне с бандитами. Там и определить будет трудно, кто опаснее.

А недовольный важный господин сделал несколько шагов в сторону оставленной у ресторана Волги какой-то модели. Но, видимо, он решил оставить последнее слово за собой!

— Вы ещё пожалеете, Инга Игоревна! И Ваши родители тоже! И Вы, молодой человек, тоже полностью ответите! Я это оскорбление просто так не оставлю!

Но мне слова важного товарища были до фонаря и лампочки! Если надо будет, я сам до него доберусь!

А Инга стояла молча и безучастно уставилась в одну точку. Я не сразу отошёл, а дождался такси и его отъезда. Правда, на прощание не удержался и сказал ей пару, может, и не совсем ласковых, слов:

— Инга, знаешь, Алина сказала, что ты меня возненавидела. Может, я и виноват, но не до такой же степени! Если это так, то мне такая жена не нужна. К тому же, прошло уже два месяца, во время которых ничего хорошего я от тебя не видел и не слышал. Ты ещё всё время гуляла непонятно с кем, а твои родители искали тебе пару и нашли! Так что, забудь меня и живи со своим боровом! Или кого там найдёшь! Я в тебе разочаровался!

А потом, оставив фотографирование, я, сильно расстроенный, решил отправиться домой к тёте. Да, и угораздило же мне связаться с этой самкой собаки! Чего это Вячеслав остановился на ней? Не мог найти другую девушку? И подонок Альберт устроил мне знатную подлянку. Хотя, если бы я не успел переспать с Ингой, то ничего бы нас не связывало. И чего я не пришёл в себя чуть раньше? Хотя, и сейчас в воспоминаниях Вячеслава полно белых пятен. Явно у меня кое-где мозги повреждены! Да, кругом одни косяки и отстои!

Зайти на станцию метро «Невский проспект» у меня всё-таки не получилось. Почти рядом со входом меня перехватили.

— Слава, погоди, ты куда?

Оказалось, что меня позвал Саня Ильин, сосед по комнате. В группе из десятка моих однокурсников и других парней, в том числе и неизвестных мне, виднелись и три хорошенькие девушки. Но близко меня с ними не познакомили. Да и не хотелось. Вера, Надя и Люба, и сами выпускницы разных вузов, оказалось, принадлежали парням из университета. И в ближайшее время все они, похоже, собирались пожениться. Понятно, поздние пары, может, часть и случайные. Решились только под конец… Как меня самого сватали разные выпускницы. Вот эти друг друга смогли…

Понятно, что собралась небольшая группа выпускников разных вузов, да ещё и хороших приятелей, которым, в отличие от меня, предстояло разъехаться по Союзу в свои места распределения, но не Ленинград. Кому-то не повезло, кто-то вызвался сам, а кто-то и возвращался в родные места, да ещё и с женой…

— Да, Слава, что-то ты и грустный, и рассеянный. Что случилось?

Мне не хотелось признаваться чужим, но решил плюнуть на свои неприятности. Сегодня горе, а завтра всё нормализуется!

— Да, Саня, одну подругу, которой я как-то предложение сделал, родители замуж за высокого чиновника выдают. Не повезло мне, друзья. Я недавно их видел, собрались в ресторан при гостинице.

Подробности встречи я отпустил. Лишнее лучше не болтать. Уже ничего не изменить. Парни понимающие покачали головами.

— Это та, с Герцена? — Конечно, мои приятели знали про Ингу. Петя и Самсон всем разнесли. — Плюнь, Слава! Не любила, значит, она тебя. Пойдём, вмажем с горя. Мы тоже в ресторан идём, но только не туда. Сам знаешь, не для нас. Хоть и «Кавказский» не для нас, но мы уже давно заказали. Так что, пойдём!

Ну, конечно, парни меня не отпустили. И идти было недалеко, даже в сторону центра. Дошли до одного двухэтажного здания. Нас и пропустили без всяких проблем.

Стол у нас был накрыт, конечно, скромный. Одно название. Все прелести кавказской кухни и вин оттуда нам не было дано оценить. Дорогой ресторан! Всё-таки, хоть и бывшие студенты, но всё равно денег нет. Не успели ещё заработать. Правда, и я свои два десятка рублей выложил. Должно было хватить. Напиваться я не собирался.

Как и положено, мы слегка выпили, закусили. Хотя, я немного. Понимал, что если сверх меры, то может потянуть на подвиги. Лучше уж скромно… Или, вот, хорошую музыку послушаю. Большинство песен оказалось из нынешних времён. Многие из них я хорошо знал. Музыканты исполняли, и им заказывали и малоизвестные мне песни, но я с удовольствием послушал «Тебе всё равно» и «Надежду». Несколько раз заказали «Эти глаза напротив», кстати, одну из моих любимых, но, конечно, до самого Ободзинского певцу на сцене было далеко. Хотя, больше я обращал внимание на то, что творилось в зале. Люди пришли в ресторан самые разные, но больше, понятно, кто с деньгами. Явно нынешние нувориши. Хотя, многие вели себя довольно скромно. Хватало и распоясавшихся, но мало. В общем, «Кавказский» показался мне вполне приличным местом. Будет время, и найдётся с кем провести время, можно и заглянуть…

Глава 10

Не скучаю…

Правда, скромно у меня не получилось. Хоть и мало, вроде, выпил, но на подвиги тоже потянуло. Правда, дебоширить я не стал, а просто подошёл к музыкантам.

— Парень, у нас перерыв. Всё, не играем.

— Да, нет, ребята, я не заказывать. Хотел сам спеть. У меня горе, девушка бросила. Вот и сочинил одну песню.

Тут пара музыкантов не выдержала и проявила свой интерес:

— А хорошая песня? Нам отдашь?

— Вот спою, и оцените. Отдавать насовсем не буду. А исполнять можете. Пока, до регистрации. Только, чур, не пытайтесь присвоить!

— За кого ты нас принимаешь? — обиделся гитарист.

Знаю, за кого принимаю. И сам вор, и все они тут, если песня хорошая, запросто присвоить могут. Хотя, не жалко… Но я пока промолчал. Чего напрасно словами бросаться?

— Ладно, пробуй!

Я взял электрогитару, пусть и советскую «Тонику», и прошёлся по ней. Вроде, ничего звучит… И микрофон поблизости стоит. Что же, попробую излить свою грусть. Да, душа болит… Моя компания насторожённо наблюдала за мной, но вмешиваться не торопилась. Понятно, у меня же горе, и я подвыпивший, но не совсем. Да, если что, мне самому и отвечать…

— Я хотел бы ветром быть

И над землёй лететь:

К солнцу в снегах.

После первых же слов «Дороги в облаках» многие посетители ресторана и вся моя компания повернулись в мою сторону.

— Я хотел бы в небе спать

И сны о нём смотреть:

Сны в облаках!

Но ты сказала мне,

Это мечты, и ничего в них нет.

Вот и всё, что сказала мне ты!

А я хочу, как ветер петь

И над землёй лететь.

Но так высока и так близка

Дорога в облаках!

Едва я спел, то ко мне и удивлённым музыкантам тут же шустро подлетел подвыпивший гость:

— Ребята, пра-а-шу повторить!

Я не хотел, но музыканты уговорили. Червонец, что дал гость, я отдал им и лишь попросил подать что-нибудь сладкое, конечно, для дам, на стол к моим приятелям. Во второй раз у меня получилось лучше. Тут ещё пара гостей подошла к музыкантам и попросила сыграть что-нибудь, ага, душевное… На этот раз я сел за пианино «Красный Октябрь» и, влив в игру всю свою душу, сыграл «I Miss You» или «Мелодию слёз» одного корейского пианиста. Грустная мелодия сильно захватила и меня самого. Так я решил попрощаться с Ингой и выкинуть её из своего сердца.

— Слышь, парень, а у тебя что-нибудь весёлое есть? — спросил один из музыкантов. — А то всех, особенно женщин, загнал в грусть, а у нас тут всё-таки ресторан!

— Конечно, есть! Сейчас все плясать будут!

Я и тут азартно сыграл, и спел «Морячку» одного автора из будущего Газманова. Пока он, вроде, юн и ещё ничего не сочиняет. А песня как раз для ресторанов! И Ленинград морской город. Да она и самому нравилась. Понятно, что я и музыкантов удивил, но ещё больше свою компанию. Особенно девушек. Может, даже пожалели, что не успели познакомиться со мной ранее?

— Над моpскою тишиной, над кpутою над волной,

Две вечеpние звезды, две доpоги, две судьбы.

И одна из них зовёт чеpез волны на восход,

А дpугая тянет к дому, снова в поpт меня зовёт.

Дома долго мне нельзя, сеpдце пpосится в моpя,

Посмотpеть, как в океане начинается заpя.

Но, как только гоpизонт белый беpег зачеpкнёт,

Меня снова тянет к дому, снова в поpт меня зовёт.

Да, действительно хорошо получилось. И меня самого неплохо пробрало, и весь зал был в полном восторге. Под конец посетители ресторана припев пели, можно сказать, уже хором!

— Ты моpячка, я моpяк, ты pыбачка, я pыбак.

Ты на суше, я на моpе, мы не встpетимся никак.

Ты моpячка, я моpяк, ты pыбачка, я pыбак.

Ты на суше, я на моpе, мы не встpетимся никак.

После этого стол моих приятелей сразу же нагрузили едой и выпивкой. А музыканты уже собрали продуктовый набор лично для меня. Ноты и слова я им записал. Не жалко, если даже присвоят. Всё равно не моё. Но, думаю, что не осмелятся, так как музыканты явно заимели на меня виды. Я сообщил им, что Вячеслав Репнин, окончил Горный и, если что, меня можно найти на Кировском заводе.

И после весёлой музыки грусть у меня не совсем отошла, но я всё равно не стал злоупотреблять разными напитками. Не дело напиваться, хоть меня, но, честно говоря, вполне ожидаемо, бросила самая замечательная девушка на свете. Ясно, что, несмотря на все свои старания, вызвать ответную любовь у неё я не смог и даже просто другом не стал. Всегда так бывает. Девушки или влюбляются без ума, бывает, что даже в самых ярых подлецов, или мужчине долго придётся страдать от сознания, что нелюбим. И ничего тут не поделать. Как говорится, насильно мил не будешь. Можно даже прожить с женой, не любящей своего мужа, и вполне хорошего, всю жизнь. Хорошо, если с целью мести или просто любопытства «рогов» не понаставит и дитё от другого мужчины не приживёт. И муж ничего не узнает и будет растить чужого ребёнка как своего. А если узнает, то дело может закончиться и трагедией. Николай и на такие случаи немало насмотрелся, так ему хватило и проблем со своей Кариной.

Так что, всё к лучшему! Это мне, если честно, сильно повезло. Смог даже застукать Ингу с поличным. Пусть, действительно, живёт со своим боровом. Любви меж ними однозначно не появится, зато будут страдать оба. Может, Инга даже больше? Хотя, скорее, боров её позже тоже бросит? Да, приятно обладать одно время роскошным телом, но на её хозяйку никаких нервов не хватит! Уже убедился…

* * *

После печального события я решил полностью выкинуть Ингу из памяти и сердца. Да, больно, но брать её замуж мне как бы расхотелось. Жаль, но она сумела меня зацепить…

Конечно, я ничего не рассказал тёте Светлане о последних событиях. Она была рада моему, ну, да, «красному» диплому. Хорошо же учился, поэтому и решили оставить в Ленинграде. Мы сообща решили, что идти на завод мне пока рановато. Чего я там видел, честно говоря, за жалкие сто двадцать рублей? Но отработать три года всё равно требовалось.

А жизнь продолжалась. Кончился жаркий июнь, начался не менее горячий июль. Как и в конце июня, температура днём часто превышала тридцать градусов, и по ночам не хотела отпускаться ниже двадцати. Моя память выдала, что это лето будет засушливым, и во многих местах будут гореть леса и торфяники. Но, конечно, я не мог кричать об этом на каждом углу.

У меня появилось много свободного времени. Я усиленно налёг и на общую физкультуру, так и специальные занятия. Жара мне не мешала. Занимался и дома, но не при тёте, так и в парке, и больше по утрам и вечерам. Мне не хотелось, чтобы мои специальные знания стали раньше времени достоянием чужих. Тогда ничего хорошего меня не ждало. Но, вроде, пока мне удавалось неплохо скрывать свои занятия. Моё тело стало ещё больше наливаться силой. И, конечно, я смог на хорошем уровне освоить часть умений Николая. Теперь можно было не сильно опасаться, что какие-нибудь подонки зажмут меня в тёмном углу и спокойно изобьют. Наверняка я смогу дать им и достойную сдачу.

С тётей Светланой мы жили душа в душу. За последующие две недели мы с ней записали ещё четыре мелодии и две песни, конечно, на русском языке. Хотя, очень хорошие эти «Там за туманами» и «Позови меня тихо по имени». Можно и сказать, что патриотические, и вполне в советском духе. Тётя была от них в восторге. И мелодии были подобраны шедевр к шедевру, больше, конечно, иностранных авторов. Там беспокоиться приходилось только за «Эммануэль» или уже «Музыку любви». Мне припомнилось, что скоро должен выйти эротический фильм с таким названием и этой песней. Но у нас была записана уже намного поздняя инструментальная версия, так и, кажется, сама песня ещё не была написана. Мне было просто жаль отдать этот миленький шедевр французам. Перебьются! Если надо, слова к ней можно записать и позже.

И вот большую часть как бы сочинённой мной, хотя, уже как бы и совместно — одиннадцать мелодий и четыре песни, мы решили отдать на регистрацию. Правда, у «К Инге» и «Принцессы» авторство я присвоил только себе. Всё-таки они посвящены Инге, исполнены ещё ранее при ней, и автором я назвал ей только себя. Ещё и у «I Miss You» или «Мелодию слёз», исполненную в ресторане «Кавказский», записал на себя. Тоже прощался с Ингой, и как бы лишь моя работа. Свидетелей тоже полно было. Но и Светлане Никитичне досталась, вместе со мной, целая дюжина прелестных иностранных и наших русских композиций. Там за один «Одинокий пастух» Джеймса Ласта поздней версии можно было повеситься! Или за «Ламбаду» группы «Kaoma»! Интересным мне показалось отдать на регистрацию и «Крепость Баязет» из художественного фильма про оборону этой крепости. Тоже ведь хорошая музыка и, главное, серьёзная.

Но, оказалось, что в Советском Союзе, к сожалению, ещё не существовало единого Всесоюзного агентства по авторским правам. А в Всесоюзном управлении по охране авторских прав при Союзе писателей курировали прозу и поэзию. И тогда мы с тётей, хотя, сначала побывав у нотариуса, отнесли выбранные четырнадцать мелодий и четыре песни прямо в Союз композиторов Ленинграда, что на Большой Морской улице, ну, да, в сорок пятом доме. И именно для этого я коротко постригся. Чтобы человеком выглядеть, а не пугалом. Могут ведь и не понять…

И их у нас, хоть и удивились, но приняли. Мы знали, что главой Союза являлся знаменитый композитор Андрей Павлович Петров, но он, конечно, вряд ли бы снизошёл до странных начинающих авторов, да ещё без композиторского образования. Но попытка не пытка, да меня не так просто разоблачить. Не знаю — мне, раз Вячеславу с Николаем тоже, советские композиторы по лицам не были известны, нас принял один представительный мужчина. Он косо посмотрел и на меня, и на Светлану Никитичну, стал как-то брезгливо перелистывать поданные нотные тетради, но, несмотря на всё увеличивающееся удивление, ещё и откровенную зависть, постарался сохранить невозмутимость. Чуть позже маститый музыкальный деятель нежданно попросил нас сыграть на пианино несколько наших мелодий. Я спокойно сыграл «К Инге» и «Мелодию слёз», а тётя — «Хрустальную грусть» и «Песнь Аделины». Вроде, неплохо получилось… Мы с ней дома постоянно упражнялись в свободное время, и поэтому и у меня уровень игры сильно вырос. А ещё я старательно изучал музыкальную литературу. В общем, ни дня покоя, ни свободного времени.

Похоже, мы вполне справились и смогли убедить уважаемого товарища, и наши работы приняли, зарегистрировали, что приняли на рассмотрение, выдали справку об этом и отправили восвояси. Оставалось только ждать. Но решат, скорее, ещё не скоро. И, думаю, что скоро здешние композиторы из чёрной зависти всю западную музыку прошерстят в поисках плагиата, но вряд ли что найдут. Было, конечно, опасно представить сразу же так много музыки, но я решил не мучиться постоянными хождениями к проклятым бюрократам, пусть и советским. Не примут, так хрен с ними. Думаю, что смогу найти иные способы довести выбранную музыку до людей.

Так что, скоро мы с тётей будем думать о наших последующих шагах. Вот «Je T’Aime» и «Cheri, cheri, lady» было опасно представлять на регистрацию, поэтому я и не подумал выпускать их в свет. Пока…

Но и Светлана Никитична как бы посодействовала успешному продвижению нашей музыки. Оказалось, что Ипполит Валерьянович смог организовать запись Эстрадным оркестром радио «К Инге», «Вальса дождя» и «Хрустальной грусти» и пустить эти мелодии в эфир на Ленинградском радио. Да, чего не сделаешь ради любимой женщины! Конечно, ему не просто было, но, оказалось, что маэстро находился с главным дирижёром оркестра Владимирцовым в очень хороших отношениях! Да и сам дирижёр ухватился за прекрасные мелодии. Вот «Принцессу», уже и записанную, в исполнении даже знаменитого Эдуарда Хиля, ещё и попросившего песню себе, пока придержали. Начальство посчитало текст не совсем приемлемым, ага, старорежимным. Но «Принцесса» там всем явно понравилась. Хотя, и так сойдёт. Считай, для нас уже большой успех!

Мужчина заявился к нам с цветами, и мы втроём, под богатый стол и бутылку «Советского шампанского», устроили торжественное прослушивание радиопередачи, хотя, уже очередной. Жаль, что мы с тётей в качестве авторов не были названы. Тем не менее, маэстро мог гордиться собой! Мелодии были записаны замечательно, сильно близко к оригиналу! Я от души порадовался и за себя, и тётю. Родная же кровь, и много мне помогла! Светлана Никитична, хоть немного и смущалась, тоже выглядела сильно довольной. Ведь тоже, хоть и на старости лет, прослыла композитором! Да, жизнь у нас постепенно налаживалась! Ничего, мы всем покажем!

А Ипполит Валерьянович, всё-таки оказавшийся «страстным поклонником» тёти, точнее, ещё и её прелестей, и достойных!, сразу же после радиопередачи, прямо при мне, предложил ей руку и сердце. Хотя, любви все возрасты покорны. Я с радостью одобрил желание старших товарищей соединить свои судьбы. Чего им в одиночестве прозябать? Кстати, оказалось, что и у мужчины имелась своя квартира, и тоже двухкомнатная. И у него сын и дочь выросли, разъехались. И там он жил в одной комнате, а вторую сдавал. Не знаю, что решат двоюродные сёстры, но, надеюсь, что они меня из квартиры тёти так сразу не выгонят. Хотя, меня пока вполне могло устроить и койко-место в заводском общежитии. Всё равно так сразу и женатым квартиры не дают, так что, жену я успею подыскать.

А ещё обе газеты напечатали оба моих рассказа. И я получил очередной гонорар, пока триста с лишним рублей. Для меня очень весомо! Вот в садике я уже дежурил последние дни. Восемьдесят рублей в месяц меня так уж выручить не могли. Мои рисунки в садике всем понравились, но пока я отговорился от нового заказа. Хлопотно и не очень денежно. Я же выполнил работу за смешную цену, в разы ниже расценок других художников и шабашников. Хотя, мне просто надо было проверить себя. И у меня неплохо получилось! Заведующая садиком была сильно огорчена моим твёрдым отказом продолжить перекраску других комнат. Она пообещала повысить расценки, честно говоря, не так и много, но у меня уже появились другие планы. Лучше я буду спокойно писать рассказы дома у тёти.

Хотя, похоже, у меня намечались и успехи у прекрасного пола? В садике я познакомился с молодой воспитательницей, вполне мне понравившейся. Стройная и тонкая Лариса была, на первый взгляд, не такой яркой красавицей. Но от её правильного лица с чёрными тонкими бровями, уходящими к вискам, больших чёрных глаз с длиннющими ресницами, ещё и краснеющих губ, можно было долго не отрывать взгляд. Жёлто-розовое платье плотно облегало, на удивление, красивые груди четвёртого размера и порой, при резких движениях или порывах ветра, открывало и тугие стройные ножки. Само собой, привлекательно смотрелись и округлости чуть пониже спины. А ещё и длинные тёмные волосы до талии.

Да, жаркая смесь северных и южных кровей. Хотя, так и было. Отец девушки оказался испанцем, оставшимся с тридцатых годов в СССР, а мать происходила откуда-то из-под Ярославля. Ларисе было лишь около двадцати лет. Не знаю, светило ли мне что-нибудь, так как я выглядел всё-таки старше, да и не успел из-за обилия работы толком пообщаться, но девушка порой кидала на меня изучающие и многообещающие взгляды. И её голос — томный и бархатный, мне понравился. И как воспитательница детишек, как я слышал, она проявила себя вполне достойно. Если бы не мой уход, то, возможно, я бы и заинтересовался ей, так как под самый конец Лариса сама нежданно подала весомый повод:

— Вячеслав, жаль, что Вы уходите. — Тут девушка прервалась и, сильно удивив меня, сходу смущённо выдохнула: — Вот, если можно, мой телефон! Звоните, пожалуйста, в любое время. Я буду ждать!

И смущённая своей смелостью Лариса убежала. Понятно, что не хотела пересудов других воспитательниц, уже постарше и семейных. Порядки тут строгие, мигом все косточки перемоют! Да и работать надо было, и я уходил. Я так и не успел ей ничего сказать, да пока и не мог. Вот когда устроюсь на Кировский завод и определюсь там, тогда другое дело. А обманывать милую красавицу я не собирался. Хоть и мозги не с нынешних строгих времен, но всё равно имел хорошее и правильное, ещё и советское воспитание. Не тот человек — не подонок и не урод…

Глава 11

Крутой поворот…

После странной встречи с Ингой у ресторана прошло почти три недели. А ещё я тихо ушёл из детского садика, и неделя пролетела только так. Июль оказался сильно жарким, и, действительно, во многих местах СССР вовсю горели леса и торфяники. В Ленинграде природные катаклизмы не очень ощущались, но было тревожно. Вот в мире ничего такого интересного для меня не случилось. Ну, в Москве приняли Кубу в Совет Экономической Взаимопомощи, но это мало что значило. Хотя, Николай всегда являлся почитателем этой страны, но побывать там ему не удалось. И пока и я тоже не мечтаю. Вряд ли меня выпустят даже в нынешние социалистические страны. А о капиталистических можно и не мечтать. Хотя, пока я никуда не стремился. Если и сбежать за бугор, то только тогда, когда в родной стране мне жизни не будет. Но, вроде, пока я никому не интересен…

Жизнь, вроде, и наладилась, но у меня при воспоминаниях о блондинке откровенно болело сердце. Я решил бесповоротно забыть Ингу и выкинуть её из сердца. Но к другим девушкам и женщинам ещё не тянуло. Вру, конечно, тянуло, но пока просто переспать. Но легкомысленных прелестниц ещё надо было найти. Их, само собой, хватало, но из-за незнания нынешних реалий я мог крупно попасть. А серьёзные отношения пока не привлекали, и это тоже явилось одной из причин, что я так и не позвонил Ларисе. Хоть и хотелось. Ничего ведь девушка, и, раз южных кровей, явно страстная! Но на ней придётся жениться… Хотя, могу и ошибиться. Вон с Ингой никак не угадал… Хоть и холодная блондинка, а страсти оказалось море!

Как говорится, лучшее лекарство — это работа, поэтому я нашёл утешение в сочинении третьего фантастического рассказа. Жаль, но с подражанием к американцам. Вот почему-то фантастика в СССР так и не успела расцвести. А уж про фильмы с фантастическими сюжетами и говорить нечего. Мало было их!

После первых успехов Николая Романова надо было ковать железо, пока горячо. Вот он, то есть я, резво взялся за историю о героическом космическом десантнике Александре Матросове, так ещё и советском, нежданно попавшем в параллельный мир, где жестокие космические пираты попытались похитить одну русскую девушку Наташу Репнину, предназначенную сыграть в будущем важную роль. И он, конечно, её спас, и меж ними зародилась любовь. Само собой, рассказ я дополнил описаниями разных технических устройств из будущего. И приложил и одну из самых трогательных песен мира Николая «Прекрасное Далёко». Правда, сократив часть музыки в середине, добавил и четвёртый куплет от себя. Как раз дней за пять всё написал и отправил конверты со школьными тетрадками в прежние редакции. Сам ходить не стал. Неохота рисоваться. Может, возьмут, и напечатают? Вроде, тоже неплохо получилось…

Музыкой мы с тётей занимались, но больше самообразованием. Так сказать, готовились к будущим испытаниям. Не зря же к нам заглянул участковый Геннадий Жаров, вроде, как бы для проверки сигнала о шумах, но явно посмотреть, кто в теремочке живёт. Тётя приняла его тепло, познакомила с племянником, и мы даже сыграли грозному стражу порядка пару мелодий, с данных на регистрацию. «К Инге» и «Мелодия слёз» ему явно понравились. Придираться ко мне участковый не стал, и ему такая задача явно и не ставилась. А для меня прозвенел звоночек, но большую часть своих материалов я закатал в банки и закопал в парке. На всякий случай. Вдруг что!

Ещё у меня за последнюю неделю случилась одна странная и нежданная встреча, и даже в метро. После завершения рассказа я решил съездить на набережную Невы и сделать свои фотографии, отложенные в прошлый раз. На будущее, для памяти, интересная коллекция могло получиться. Хотя, я уже успел отснять в других местах и напечатать множество городских ландшафтов, в том числе и интересные виды гостиницы «Европейская», да с размещением на центральном плане борова и Инги. Они вышли вполне интересными, можно сказать, как любящая друг друга пара, но это, понятно, мне успокоения не принесло. И, как озорство, я под именем Николая Романова послал часть фотографий в свои редакции газет. Конечно, в набор попала и парочка с моей бывшей подругой.

Так что, я решил ещё раз прогуляться. Но едва сел на своей станции и зашёл в вагон, то сразу же уткнулся взглядом в Алину Вьюгину. Хотя, она была не одна, а с парой подруг, мне незнакомых. Похуже неё, но тоже ничего. Всё трое примерно одного роста, одна тёмненькая, с длинными волосами и слегка полная, а другая посветлее, с короткой стрижкой и слегка худая. Хотя, прелести вполне в норме. Надо же, а эти девушки ещё и на метро ездят? А так, у Алины родители лишь научные работники — завлаб и лаборантка в научно-исследовательском институте. Им служебные машины всё же не положены. И, да, надо быть ближе к своему народу!

— Надо же, Слава, опять ты? И куда направился? Наверное, в гости к Инге? Хотя, больше некуда! Ты же её ждёшь! Принцессу! — Едкий голос девушки тут же испортил под конец моё, и так плохое, настроение. — Кстати, с успешным окончанием учёбы. Ты, говорят, направлен на Кировский завод? А я вот буду устраиваться в институт к родителям. Там тоже много иностранной научной литературы переводить надо. Правда, зарплата лишь сто двадцать рублей. Хотя, и у тебя на заводе, скорее, будет столько же.

— Э, Алина, а причём тут Инга? В Ленинграде много мест, куда мне надо. Я, вообще-то, собрался в институт, в научную библиотеку. Мне там в читальном зале посидеть и почитать кое-что надо.

— Даже так, Слава? Странно? И один? А вот мы с девочками гуляем. Решили в центр съездить. Не составишь нам компанию? Знакомься, Вера и Лида, уже выпускницы университета, биофака. Тоже остались дома и теперь будут работать учительницами.

Ну, понятно, из простых семей. Кому же ещё в школы идти.

— Э, спасибо, Алина. Извини, пожалуйста, в другой раз.

— А ты, получается, здесь живёшь? И что пока делаешь? Хотя, наверное, музыку сочиняешь? Ты же у нас композитор! Не удивляйся, у Веры и Лиды друзья были в той компании, с которой ты поставил «Кавказский» на уши. Теперь, говорят, их там постоянно исполняют. Ещё и в некоторых местах. Значит, с Ингой попрощался? Не смотри на меня так зло. — Странно, я, вроде, ничего такого не хотел? Скорее, непроизвольно насторожился? Вот что делает несчастная любовь с людьми! — Всё равно ничего не расскажу, да и не знаю. Я с ней и другими из этой дурной компании больше не общаюсь.

— Да, Алина, живу. У тёти. Пока, да, больше музыкой занимался. Но скоро собираюсь на месяц в свои Кириши. Дом у меня там. А на Ингу я не в обиде и лишь желаю ей счастья.

— А я тебе, Слава, говорила, что не жди. Вот и дождался. Хотя, это её родители так решили. Игорь Оттович всё на повышение в горисполком хотел. Между прочим, она в институте, когда ты явился цветочки дарить, встречалась до тебя со своим Пашей, но отчего-то сильно поругалась. — Вот это был мощный удар! Подозревал же! Но я постарался не выдать себя. — Явно хотела уговорить вернуться к себе, но тому уже невесту из Москвы, из семьи больших дипломатов, подыскали. У Паши отец в горисполкоме начальником отдела сидит, и скоро он и сам дипломатом станет. Не будет же Паша рушить карьеру из-за Инги. Вроде, в Венгрию собирается? Вообще, он сволочь и хитрый, любит всё из-за спины больнее ударить. Скольких хороших девушек он аборты делать заставил! Вот и Инга сама от него сбежала. А всё равно, похоже, сильно полюбила и хотела за него замуж выйти. А ты под конец взял и всё испортил! Альберт, конечно, травил её для себя, но невинность тебе досталась. Конечно, кто тебя после этого будет любить? Паша на ней всё равно бы не женился, но надежда умирает последней. А я, между прочим, уже давно свободна и не против отношений с тобой. Готова за тебя и замуж выйти. Если не будешь обижать, то мы можем создать вполне хорошую семью.

Конечно, после рассказа Алины у меня настроение упало ниже плинтуса. Вот и верь самым красивым и строгим девушкам на свете! Для кого-то они и невинность готовы сберечь, а вот меня два месяца за нос водила, и ничего! Понятно, чего она у меня цветочки приняла, и чего этот хлыщ на меня волком смотрел. Ясно, что поругались. И этот Паша явно сам хотел сорвать цветочек, но мне достался. Вот урод! Так если невесту подыскали, чего на чужих подруг, хоть и не совсем, рот разевать? Вот не люблю таких поганцев! Скольким людям они жизнь испортили, и далее будут портить! Будь моя воля, я его не в Венгрию бы отправил, а на Колыму навечно бы закатал! Вот такая гниль, пробравшаяся во все властные структуры, и уничтожила СССР! И много бед принесёт и в новой России. Да там на них и печатей ставить негде! Всё развалят и разворуют!

— Слава, что задумался? Не подхожу я тебе? Из-за Альберта, да? Но я немного с ним дружила, и больше у меня никого не было. И что один подлец меня обманул, это повод воротить от меня нос? Ты и сам Инге жизнь испортил. Вот увидишь, будем дружить, сам за мной бегать будешь. Я не Инга, высокомерием не страдаю, и родители у меня добрые. От тебя не откажутся. И женой хорошей стану.

Да, прямо в метро и объяснилась. Встали немного в сторонке от других, даже её подруг, и пообщались.

— Алина, я всё понимаю, и ничего против тебя не имею. Но у меня тоже сердце есть, и оно пока болит. Мне время нужно, чтобы успокоиться. Мы же оба в Ленинграде остаёмся, вот как-нибудь потом и увидимся. — Алина, конечно, начала злиться, но её взгляд остался тёплым. — А предлагать я тебе пока ничего не буду. Уже обжёгся. У меня и до Инги была пара девушек, но я никого из них не обманывал, и аборты от меня никто не делал. Я, хоть и советский гражданин, но, пусть глупо звучит и опасно говорить, на самом деле из Репниных-Волконских. Это, если хочешь знать, русские князья с древней родословной. Мне честь фамилии ронять нельзя. Алина, извини, но пока остаёмся при своих и ничем друг друга ограничивать и обнадёживать не будем. В сентябре я пойду на завод, вот тогда и буду налаживать все связи. А пока меня ни для кого нет!

Ну а дальше девушки пошли на выход на «Невском проспекте», а я как бы отправился на пересадку. Нет, пришлось доехать до конца, но мне было и не до института, и фотографий. Где-то что-то я и сфотографировал, конечно, знакомые места, но потом зашёл в магазин, купил лишь пару бутылок столового вина и немного поесть, и засел в парке. Напиваться я не собирался, а лишь немного затуманить мозг для поднятия настроения. Правда, после выпитого во мне больше стала подниматься злоба на несправедливость этого мира, в том числе и ко мне. Ведь достаточно много сведений имел, как будут развиваться события далее, но был бессилен будущую геополитическую трагедию предотвратить! И тут, нежданно и для себя, да на полном серьёзе, в прикупленном неподалёку тетрадке, я начиркал антисоветскую хрень! Конечно, пока черновик, с как бы кратким анализом будущего СССР и критикой высшей власти. Если бы меня сейчас поймали органы, то сразу последовал бы расстрел на месте! Само собой, они сначала меня бы полностью выпотрошили, уже даже без пыток, а применением спецсредств, а потом мои следы сгинули бы бесследно. Но, боюсь, скорее, любимой стране и это бы не помогло. Раз много чего сгнило…

* * *

Но на свете случаются и много определяющие неожиданности, и там, где их уже и не ждёшь. Оказалось, что у меня с прежними любовными историями ещё не всё закончено!

— Слава, можно тебя? Нам надо серьёзно поговорить!

Не знаю как, но Инга, оказалось, сумела вычислить моё новое место жительства. Наверное, через общих знакомых выяснила? Общежитие я уже сдал и последнее время больше жил у тети. Просто отдыхал. Хотя, и тренировался. В этот день как раз после полудня в парк сорвался. А тётя, как обычно, занималась домашними делами.

Девушка дожидалась меня прямо у тётиного подъезда и теперь хмуро сверлила взглядом! Да, она была сказочно прекрасна и мигом взволновала моё сердце! И что мне делать? Может, сбежать к Алине? Пусть и прошло всего три дня после разговора с ней, она, хоть и удивится, явно будет рада меня видеть! Чем не пара? Мало ли что с Альбертом немного жила? Уж, надеюсь, аборт от него не делала? А то это было бы слишком! Зато и Инге месть будет.

— Ну, Инга, ты же знаешь, что я всегда был рад видеть тебя. Но, к сожалению, похоже, у нас не сложилось? — Мы быстро отошли в глубь двора даже соседнего дома. Чтобы меньше глаз обращало на нас внимание. И небольшой столик на детской площадке показался мне подходящим для выяснения отношений. Хотя, мы сели всё-таки не рядом, а напротив друг друга. Так мы уже чужие, и мне есть что предъявить обманщице! — А уж история у ресторана вообще перебор! Дело, конечно, твоё, но за пару месяцев я столько всего вытерпел! Просто не хотелось устраивать ссор, так и решил дождаться твоего ответа. Вот у ресторана не выдержал, сорвался. И я там всё сказал! И теперь мне непонятно, зачем ты явилась!

— Слава, прости, пожалуйста! Я не собиралась выходить замуж за Артура Филипповича. Это родители настояли на свидании с ним. Но, можешь не сомневаться, у меня с другими ничего не было, и я тебе ни с кем не изменяла. Да, мы весело отдыхали, но там были лишь мои близкие друзья. Могу же я общаться с ними? Хотя, и ты на меня пока никаких прав не имеешь! Я же тебе своего согласия не дала. Мало ли что спьяну предложил выйти за себя замуж? А потом трудно было отказаться. Ну, да, признался, что ещё и князь! Но не забывай, что сейчас другие времена! Князья не в почёте!

Странно, чего это она на меня взъелась? Вообще, чего пришла? Просто поговорить и пригрозить за длинный язык? Ну, думаю, «бывших» уже не сажают. Хотя, если надо, подстроят и посадят за антисоветчину или в дурдом упекут. Хоть я, как бы имея некоторую, и печальную, память об иных временах, полностью за советскую власть, но ведь сама же гнилая советская верхушка, и ещё надёжно прикрытая органами, эту власть и слила. Может, и здесь сольёт? Немного ведь осталось, лет двадцать всего. И как раз все деятели из разных «колонн» уже проникли во власть и, можно сказать, сейчас верховодят и там. Родители Инги точно предадут советскую власть! Думаю, что и она тоже. Просто в другой жизни они все на моём пути не попадались. Всё-таки я был и сильно моложе, и положение имел невысокое, и вращался в других сферах. Считай, «сапог», и мелкий!

— Упаси боже, Инга! У меня даже в мыслях ничего такого не было. Я прекрасно понимаю, что в нашем Союзе титулы «бывших» никакого значения не имеют, и для меня тоже безразлично, какое у человека происхождение. А что осмелился и вдруг предложил выйти за себя, то давно был влюблён в тебя. Вот и вырвалось. Но потом я это и трезвым повторил. Но за это время лишь убедился, что у тебя ко мне никаких чувств не имелось. От тебя, если честно, я видел одни лишь неприятности. — Да, просто звёзды так сошлись, точнее, один подонок устроил, что мы переспали, нежданно и для себя! Хотя, по взаимному согласию! — А раз прав не имею, тогда зачем сейчас явилась? Ты тоже прав на меня лишилась! Ещё у ресторана! Так что, извини, сама виновата. Хоть мы и странно оказались вместе, но нельзя же было так вредничать!

— Значит, Слава, уже больше не хочешь на мне жениться? Явно не веришь, что я ни с кем, кроме тебя, не была? — Инга кинула на меня изучающий взгляд. Да, может, и не была, но слишком уж она много крутила одним местом перед другими ухажёрами! Могла же хоть немного подумать о моих чувствах! — А ты подумал, что я, к примеру, просто проверяла тебя? Нам, женщинам, нужны достойные мужья, поэтому и оцениваем долго! — Надо же, это она меня так проверяла? Как раз после таких странных «проверок» у некоторых стеснительных парней и «рога» легко могут вырасти! А уж сколько унижений я испытал! — И ещё у меня было много дел! Я, между прочим, всё на отлично сдала!

Глава 12

Всё выяснили…

Ну, про то, что и Инга окончила свой институт с «красным» дипломом, я уже знал. Вообще-то, она умница, но вертихвостка!

— Почему же, Инга, охотно верю. Я и сам сильно замотался. Вот, с дипломом с трудом справился. Ещё и подрабатывал. Вещи к тёте перетаскал. Но сейчас, слава богу, всё позади. Меня в Ленинграде, на Кировском заводе, оставляют. А Петя Глухов сообщил, что и ты в городе остаёшься. Жаль, что за эти два месяца нам так и не удалось поговорить друг с другом. Хотя, ты же не хотела. Когда я заявлялся к тебе, то натыкался лишь на грубость и унижения. А ещё ты вела себя не совсем пристойно и мне всё время врала.

— Слава, я ничего такого не допустила! И не могла тебе врать, так как тогда ещё не успела сделать выбор.

— Ну, да, выбирала лучшего из разных ухажёров и развлекалась! А насчёт проверок, как я слышал, на одной из вечеринок на вашей даче твоя подружка Люба тоже нежданно переспала с одним липким хлыщом из университета. А тот был да сплыл! Жениться, как я, не предложил! Про других твоих подружек ничего не слышал. Разве что про тебя и Катю. Вот она спала и с Кириллом, и что-то мутила на той вечеринке с Альбертом. Явно тебя под него подложить хотела. — Инга, было, дёрнулась, но промолчала. — Так что, имей ввиду, лучше не водись с ней. И, извини, мне сейчас на завод надо. Если хочешь, то позже можем встретиться где-нибудь и поговорить. Нет, так и суда нет! Тем более, у тебя и других ухажёров полно. А ещё я домой в Кириши собирался. Скорее, вернусь лишь через месяц.

Хотя, пока никуда не собирался. На завод, конечно, надо, но это можно сделать и потом. В Кириши я отправлюсь позже, и точно на месяц. Честно говоря, родной дом Вячеслава, хотя, почти пустой, столько стоял, так ещё немного постоит и без меня. И огород там запущен. Родственники, конечно, слегка присматривают, но особого желания мотаться туда-сюда у меня не имелось. И по прямой в Кириши километров сто. Чтобы съездить, день уйдёт.

— Позже? Если ты так, то я тоже не могу! Родители, вот, с собой на дачу забрать собирались. Слава, я же хотела тебе сообщить, что, всё, решила! Между прочим, я сама к тебе пришла! Еле нашла! — Инга ненадолго прервалась и вдруг выдохнула! — Если хочешь знать, то я беременна! У меня уже два месяца задержка! Но, знай, что я была только с тобой, и ребёнок твой! Поверь, я тебе ни с кем не изменяла! — И девушка тихо заплакала. Меня её признание о беременности поразило! Я просто не знал, то ли радоваться, то ли огорчаться. Хотя, два с лишним месяца прошло! Но всё тянула! Если была беременна от меня, то тогда зачем встречалась со своим Пашей? Или пошла на встречу с тем боровом? Значит, явно не хотела выходить за меня! Но кто — уж эти Паша и боров однозначно нет, возьмёт её замуж с чужим ребёнком? Наверняка родители давили? И лишь под конец решилась? А ребёнка, получается, сохранила на всякий случай? А если выдали бы за борова, сразу же, хоть и опасно, могла и аборт сделать. Сроки пока, вроде, позволяли. А ко мне явилась, так явно всё сорвалось, и время поджимало. Меня одолевали сомнения. И это явно отразилось и на моём лице. И Инга сразу же нахмурилась. — Но я не заставляю тебя силком жениться на мне. Если хочешь, могу прямо сейчас пойти и сделать аборт!

Ага, она ещё и ерепенится⁈ Но её слова меня сильно напугали. У меня сердце сжалось от страха! Не дам убить своего ребёнка! Я поверил, что Инга всё-таки не врёт! И радость сама непроизвольно и неудержимо стала подниматься во мне. Я не выдержал, вскочил, пересел рядом с ней и обнял, и прижал к себе плачущую девушку.

— Инга, милая, пожалуйста, даже не думай про это! Я и не думал отказываться от тебя! Инга, пожалуйста, выходи за меня замуж! У нас может получиться прекрасная семья!

Красавица ненадолго притихла в моих объятиях. Хотя, её синие глаза смотрели прямо на меня и всё равно сверкали гневно. Чуть позже она, уже успокоившись, постаралась оторваться от меня.

— Так, Слава, поверил, значит? Чего тогда меня мучил? Ведь мог начать разговор сразу с предложения! А то замучил меня грязными подозрениями. Да, согласна я! Так и быть, стану твоей княгиней на горошине и рожу тебе маленького княжича!

— Инга, я сильно рад! Я очень тебя люблю!

Тут я от радости вновь попытался обнять красавицу, но она, нисколько не разделяя моих чувств, немного подалась вбок. Да, тяжело мне с ней будет. Как Николай, нарываюсь! Ведь с худшего положения, чем с Кариной, начать придётся! И как всё вытерпеть?

Конечно, Вячеслав точно любил Ингу. Ну а я уже сейчас чуял, что наша семейная жизнь может выдаться сложной и напряжённой. Но сопротивляться чувствам парня, крепко засевшим в его, теперь моём, теле, у меня не было сил да не особо и хотелось. Хотя, я всё же попытался себя пересилить. И ещё решил, пусть было глупо и подло, слегка отомстить девушке за прежние унижения. Пусть особо не воображает и знает своё место! Обидится и уйдёт, ну и хрен с ней!

— И, Инга, пожалуйста, больше никаких сторонних увлечений и разных ухажёров! Я знаю, что именно Альберт вместе с Гришей и Кириллом подлили в питьё тебе и Марине какую-то возбуждающую гадость из заграницы. Ты, между прочим, меня как раз ей и угощала из своей рюмки. Так что, гады, и меня напоили! — Тут Инга и сама покраснела. — Кстати, там и Катя замешана. Я что-то засёк, и после этого они вытащили меня в коридор и пытались избить. Если честно, Инга, я перед тобой ни в чём не виноват, и поэтому меня не за что ненавидеть и таким образом мстить.

— И всё равно взял и обесчестил, и обрюхатил меня! Все вы, мужчины, подлецы и сволочи! И ты тоже не исключение! — На Ингу было больно и опасно смотреть. Мне без всяких было ясно, что в этот миг она ненавидела меня больше подонка Альберта. И, конечно, никакой любви ко мне в ней не наблюдалось. Но девушка, хоть и готова была наговорить мне гадостей, всё же сдержалась. Всё-таки умная стерва! Явно решила меня не упускать! — Слава! Я не простила Альберта. Нам с другими девушками просто не хотелось выносить эту гадость на обсуждение разных сплетников.

— И я не простил. Но, Инга, я вынужден их вспоминать. Это же меня они избили и чуть не убили! Просто тогда я был сам не свой, поэтому легко согласился с Катей. А то прямо там убил бы подонков! И, да, поверь, что и мне тоже гадко обсуждать такие вещи. Но в том, что мы сошлись, сама знаешь, моей вины нет!

— Я же не виню тебя, Слава. Что было, то прошло. Зато теперь мы будем жить вместе. Надеюсь, что хорошо?

Ага, всё было и прошло? Как бы не так! Девушки явно простили подонков, скорее, и Инга. Но я уж точно нет! Ведь это они убили Вячеслава, скорее, этот же Кирилл ударом кастета. Не знаю, какое чудо случилось, что именно в это время моя память вселилась в тело погибшего так случайно парня. А Николай, конечно, погиб от взрыва остатков ракеты бандеровцев, точнее, американцев, раз это они управляли запуском своих «Himars». Укры просто ещё не успели обучиться, так и разведданные от космических спутников пиндосов, и наведение осуществляли они же. Получается, вот они вместе с бандеровцами и убили Николая, а Альберт с дружками — Вячеслава. Так что, мне есть кому предъявить счета!

— Не знаю, Инга. Если не будет ничего такого, как ранее, то да. К примеру, у меня за эти месяцы вообще не было никаких развлечений и увлечений, как у тебя. Я был верен тебе.

— Ну, да, если не считать, что ты вместе с друзьями славно погулял в «Кавказском»! Твою «Морячку», как говорят, уже во многих ресторанах поют. Ещё и «Дорогу в облаках». Часто исполняют и «Мелодию слёз»! — Я не интересовался, но и Алина подтвердила. — Значит, решил тогда со мной проститься? А я вот, Слава, не хочу! Ещё раз подтверждаю, что и я тебе ни с кем не изменяла! И, наверное, это Петя Глухов много чего про меня наговорил? Ну, да, он же из твоего городка, и вы постоянно вместе крутились. Больше некому. И какую же грязь он тебе слил?

Если Инга думала меня позлить, то не угадала. Пете я доверял. Хоть он трус и перебежчик, но остатки уважения ко мне у него ещё остались, так и зная про избиение подлеца Альберта и его дружков, меня, похоже, и побаивался. И Самсон мне много чего рассказал. Правда, эти странные приятели в последнее время куда-то пропали. Явно КГБ на шпионов учиться направил!

— Да, Инга, спасибо, что выбрала меня! И я не вижу свою жизнь без тебя! Но мне много чего пришлось передумать, в том числе, и о нас. Прости, но я сейчас как бы нанесу тебе ещё один подлый удар. Если хочешь, можешь и отказаться от меня. И не обижусь, и тяжело будет, но выдержу. Можешь всё отрицать, но в тебе явно ещё полно прежней любви к одному твоему приятелю. Знаешь, мне было обидно, когда ты на рассвете спросонья назвала меня несколько раз Пашей и попросила продолжить далее, а потом и созналась, что любишь его. Я тогда не стал тебе ничего говорить. Но сейчас спрошу. Чтобы меж нами ничего такого не было.

Да, метко получилось! Прекрасное личико Инги мгновенно скривилось, но она, к счастью, на время сильно растерялась! Но лучше сейчас всё выяснить, чем горько плакать потом!

— Слава, ты сильно жесток! Честно говоря, с твоей стороны гадко и подло говорить мне, раз я согласилась выйти за тебя замуж, уже своей невесте, такие гадости.

Видно было, что Инга сильно возбудилась и покраснела. А, что, думает, что я всё забыл и простил? Тем не менее, свои мысли надо было довести до неё. Чтобы не считала меня наивным дурачком.

— Инга, это не гадости. Я знаю, что одно время ты встречалась с Пашей Зацепиным, у которого отец в горисполкоме сидит, а сам он красавчик и гордость вашего института, и даже будущий дипломат. Завидный кавалер! Но, оказалось, что несколько дурочек сделали от него аборт, потому что соблазнил и бросил. А ему теперь и невесту из Москвы подобрали. Вроде, даже дочку большого дипломата. И я, когда дарил тебе цветы, его видел. Он, как и Альберт, на девицу похож, просто выше, и тогда смотрел на тебя зло, а на меня — даже с презрением. И я точно знаю, что тогда ты попыталась вернуть его. Но, ясно, что ничего не вышло, потому что ради тебя он свою карьеру рушить не будет. Меж вами, может, было ещё что-то, но вы явно поругались, и оттого уже меня ты встретила довольно терпимо. А потом на тебя надавили родители, и тебе, наверное, было всё равно, и ты пошла на встречу с боровом. И он, представляешь, даже щипал тебя в мягкое место и говорил в ушко разные пошлости, а ты радостно и звонко смеялась! Но нежданно твой смех услышал я, устроил тебе нервный срыв и всё порушил. Я, вот, Инга, не знаю, ты сообщала своему Паше и этому борову, что беременна от меня? И как ты решилась пойти на встречи с ними?

— Слава, остановись! — И тут Инга пришла в себя! И она была разъярена. Её глаза засверкали молниями и атомными бомбами! — Ещё продолжишь, я точно разругаюсь с тобой и прямо сейчас пойду и сделаю аборт! Нечего меня оскорблять и обливать грязью! Ага, стеснительный и чистенький? Гад ты настоящий, а ещё дурак и босяк! Не зря девушки отворачивались от тебя! Лучше гулять с подлецом Альбертом! Он и из нашего круга, и сам красив, и умеет красиво ухаживать. А с тебя и взять нечего! — Разъярённая и обиженная Инга была готова осыпать меня оскорблениями и далее, но, похоже, одумалась и всё-таки решила объясниться. — Да, одно время я дружила с Пашей, но не такая уж дурочка, как другие, и быстро ушла от него. Да, он нравился мне сильно, может, и сейчас не всё прошло, но такой бабник и подлец мне точно не нужен. Хотя, и терпеть наглого дурака и хама, как ты, тоже не хочу! Ты как был для моих подруг чужим, таким и остался! Необтёсанный деревенщина! Скажи спасибо, что хоть я обратила на тебя внимание!

Да, а нужно ли мне это внимание? С такой стервой жить смерти подобно! Но… не могу я бросить своего ребёнка и дать его убить! И в советские времена порядки сильно построже, чем в другой моей жизни. Так и так придётся играть с Ингой в любовь и жениться на ней. Хотя, сам же набедокурил, хоть и невольно, самому и отвечать!

— За внимание, Инга, спасибо! Да, сильно хочется видеть тебя своей женой. Но мне твои подруги-стервы до фонаря! Терпеть их не могу! И подлый Альберт и его дружки ещё своё получат! И не пугай меня абортом! Если ребёнок мой, я хочу его сохранить! Хотя, если сделаешь аборт, то можешь остаться бесплодной. И мне крайне не нравятся твои чувства к Паше! Может, я дурак и хам, но терпеть их не буду! И других сторонних увлечений тоже! Если ты согласилась выйти за меня замуж, так и принимай, и уважай меня как своего мужа. Мне нужна хорошая жена, а не гулящая стерва! Не хочешь вести себя со мной нормально, скатертью дорога! Иди к своему Паше или даже борову! Плакать не буду! Ты и так мне столько подлостей показала, что мне бежать от тебя надо, а не жениться!

— Слава, ребёнок твой! Я была только с тобой! И с Пашей у меня ничего нет. Уже нет! Да, я хотела как бы вернуть его, но без особой надежды! А он, гад, предложил переспать с собой! Конечно, заявил, что позже всё равно разведётся с женой и женится уже на мне. — И тут Инга заплакала навзрыд. Да, попал я! Крупно попал! И такую гадкую стерву собираюсь взять замуж! — И мы сильно поругались. Я же не дура! Назвала его последней сволочью, а он лишь усмехнулся. Прости, Слава, я поступила по отношению к тебе подло! Но не изменяла тебе! Согласна, что ранее не воспринимала тебя всерьёз. Но теперь и я многое передумала. Я рада, что мы встретились, и хочу стать именно твоей женой, и сохранить нашего ребёнка! Поверь, Слава, не пожалеешь! Не отвергай меня!

Да, после такого нежданного признания нагнетать обстановку точно не стоило. Не могу я бросить своего ребёнка! И, да, не хочется отказаться от такой красавицы! Хотя, и высокомерной стервы!

— Ладно, Инга, прости. Конечно, хоть немного и погорячился, но я тоже рад, что согласилась стать моей женой. Если не передумаешь, то мы со временем можем наладить вполне достойную жизнь. Да, наш союз получается как бы по расчёту, из-за обстоятельств, но, может, мы ещё оценим друг друга достойно и полюбим? — Да, глупый намёк и бесполезный! Инга ещё сто лет будет забывать своего Пашу! Хотя, я решил сделать и последнее напоминание! — И, да, станет невмоготу жить с нелюбимым мужем, то не вздумай гулять на стороне. Всё равно откроется. Лучше сразу скажи, и мы спокойно разведёмся. Насильно держать я тебя не собираюсь. Мне хочется, чтобы у нас всё было по согласию.

Тут Инга не выдержала и радостно засмеялась:

— Нет, Слава, не передумаю. А дальше время покажет. Пусть глупо получилось, но, главное, мы будем вместе! Хотя, нам всё-таки лучше пожениться. Мои родители, больше отец, настроены против тебя. Могут попытаться предъявить тебе изнасилование, и даже без моего заявления. Им Катя сразу же всё настучала. Хотя, подруги и так видели нас вместе, и полураздетыми. Особо гадать не надо, чем мы с тобой занимались! — И Инга весело и звонко хихикнула. — И, между прочим, Слава, тогда мне всё понравилось! И, имей ввиду, что сначала и днём я всё-таки была не с Пашей, а тобой! Ты прости меня за встречу с ним. Глупо получилось. Но я и далее буду принадлежать не ему, а всё-таки тебе. Пока промолчу насчёт любви, но ты, Слава, мне всё же нравился и нравишься! Не зря же я тебя с собой позвала и с тобой переспала! Увидишь, что и далее тебе со мной понравится!

На это я просто обнял блондинку и шепнул ей на ушко, что и мне тогда всё сильно понравилось, и я просто мечтаю скорей начать нашу семейную жизнь. И, конечно, ещё раз заверил и в своей любви к ней. Хотя, скорее, несмотря на сомнения внутри, так и было!

Глава 13

Свадьба…

Конечно, мы с Ингой договорились в ближайшие же дни подать заявление в ЗАГС. Она согласилась пожить немного у моей тёти и признала, что не стоит ей возвращаться домой. Хотя, теперь я её просто не отпущу. Может и не вернуться! Я ещё и потребовал от неё, несмотря на её острое неудовольствие, чтобы она свела к минимуму отношения с прежними друзьями и приятелями, за исключением редких подруг, и даже со своими родителями. Хотя, всё же Инга и сама согласилась, что её отец с матерью пока сыграли очень плохую роль в наших отношениях, и их пренебрежение ко мне и неприятие меня ещё никуда не исчезло. Может, со временем у меня с тестем и тёщей что-то и наладится, но это ещё не скоро, так и принимать их во внимание я был не намерен, как и прощать нанесённые обиды. Инга не стала возражать и против выписки из родительского дома. Нам в любом случае надо будет прописаться в общежитии завода. Если будем жить вместе, то выделят отдельную комнату, пусть и без удобств, и в очередь на квартиру поставят. Через несколько лет, раз дети будут, тем более, один у нас и так намечается, то её нам могут и дать. Мне одному предоставят лишь койко-место. Конечно, в первое время мы будем жить у тёти, но ещё неизвестно, как у нас всё наладится. А ещё Инга могла затаить на меня немалые обиды и нежданно начать мстить. Запросто могла устроить какую-нибудь подлянку и при моём спокойном поведении. Этого Николай немало хлебнул ещё с Кариной при прошлой жизни. Еле ведь успокоилась. Так что, семейная жизнь не сахар, а женская душа — потёмки. И до могилы запросто может свести…

Ну а далее, полностью помирившись, мы, хотя, прежде Инга, начали весело щебетать о разных новостях, в том числе и о своих однокурсниках, общих приятелях и знакомых. Инга сообщила, что перестала водиться с частью своих друзей. Меня порадовало, что она уже и так исключила Катю из числа своих подруг. Честно говоря, завистливая и дрянная девчонка. Про Алину я пока промолчал, но, как оказалось, не особо они были и близки. Про троицу Альберта и говорить не стоило. Вроде, первый собирался жениться на ком-то, но про его новое окружение моя невеста ничего не знала. Второй тоже примкнул к новой компании. А Кирилл вообще на время пропал из вида. Инга исключила из числа друзей и еврейчика Вениамина. Тоже дрянь! А то я сам бы попросил. Большая часть её однокурсников разлетелась из Ленинграда по разным местам. И у меня было тоже самое. Лето я, можно сказать, провёл в полном одиночестве! Вот как определимся общими планами, устроимся на свои работы, так сразу же начнём восстанавливать прежние и выстраивать новые связи. Хотя, у меня их почти и не было, а если и имелись, на мою жизнь они оказывали мало влияния.

Хоть не особо и хотелось, но пришлось мне честно рассказать и о бывших подругах Вячеслава. Инга всё настойчиво выпросила. А всё же ревнивая! Чтобы как бы не было недомолвок и с моей стороны. Хотя, моё признание её как бы удовлетворило. Правда, она всё-таки постаралась меня подколоть:

— Вот, Слава, ты взял меня невинной, а сам гулял!

Пришлось оправдываться, и как бы и в укор, и похвалу Инге:

— Инга, ну когда это было! Давно! Мы с тобой ещё не успели и познакомиться! Но сейчас я был и останусь тебе всегда верным. Можешь не беспокоиться! И, вообще, получается, что мне сильно не везло с девушками. И первая любовь вышла замуж за другого, а потом и другие подруги ушли. Поверь, это они бросили меня, а не я их. Я, конечно, тоже страдал, но, честное слово, искать их и мириться не пытался. Прости, пожалуйста, но и с тобой мне пришлось нелегко. Но теперь, поверь, кроме тебя, мне однозначно никто не нужен.

Оказалось, что Вячеслав был не очень компанейским парнем. Я узнал из его памяти и удивился, что у него не всё ладно было и с прежними возлюбленными. Больше платонические отношения или, да, редкие интимные контакты с некоторыми представителями женского пола. Переспал он там, уже после армии и за время учёбы, по несколько раз с разными подругами — с одной одноклассницей в Кириши и парочкой случайных девушек, уже здесь, в Ленинграде. Хотя, как бы даже пытался построить с ними серьёзные отношения, но ничего не получилось. Чего-то важного не хватало девушкам в Вячеславе, вроде, и вполне подходящем парне, для создания семьи. Ясно, что тут и отсутствие денег, и жилья, но, главное, всё-таки он был немного не от мира сего. Хоть и привлекательный парень, и способный, но не хваткий, не приземлённый на реальную жизнь и витающий в облаках. Как бы не совсем надёжный мужчина для создания семьи. Вот и как бы ещё первая любовь в Кириши, и даже с девятого класса, была уже лет пять как замужем и имела двоих детей, а от парочки его ленинградских подруг и след давно простыл. Город большой, миллионов пять жителей, и затеряться тут было запросто. Так что, тут я оказался как бы полностью чист.

Вот такой брак по расчёту у нас намечался. Хотя, следовало и поторопиться. Оказалось, что родители Инги всё-таки ещё не знали о беременности дочки. Она скрывала это и от всех друзей и знакомых. Вроде, пока никто не догадался? И сроки всё-таки были небольшие, и беременность на фигуре Инги и её поведении не отразилась. Но скоро может подняться такая буря! Ничего, переживём!

* * *

Мы с Ингой сильно засиделись на детской площадке. Уже многие жильцы дома бросали нас удивлённые взгляды, а то стали и подозрительно коситься. Хотя, больше женщины. А мужчины, увидев её, сбавляли шаги, но им оставалось лишь облизываться. Она моя, и никому уже не отдам! Детишки, игравшие на площадке, время от времени пробегали мимо нас, но мешать не решались. Понимали, что у нас очень важное свидание.

Когда мы поднялись наверх, в квартиру к тёте, то сразу же позабыли о части своих опасений. Светлана Никитична оказалась дома и очень радушно приняла будущую невестку. Инга была ею мигом обласкана, до отвала накормлена и переодета в подходящую домашнюю одежду, оставшуюся от дочерей, хотя, нормальную. Моя подруга привела себя в порядок и успокоилась. Всё-таки переживала. После мы подверглись подробному жёсткому допросу, ну, опросу, и успешно удовлетворили любопытство тёти. Хотя, моя невеста тоже очаровала умудрённую жизнью женщину. Ну, этого у Инги не отнять! И явно нашлись родственные души!

Позже Инга, конечно, позвонила родителям. Мы и не думали скрываться. Она с ними, больше матерью, долго не разговаривала, но сообщила, что домой уже не вернётся и останется со мной, раз выходит за меня замуж, и навсегда! Насчёт конкретных дат свадьбы речи не было, но Инга намекнула, что скоро. Правда, её мать Анна Васильевна в резкой форме потребовала подтвердить, что с её дочерью всё в порядке, на что мы с тётей заверили, что да. Я ещё и поблагодарил женщину и пообещал, что буду всегда любить свою жену и не обижать её, и положил трубку. Хотя, к нам уже никто не перезвонил. Ну и ладно. Нам меньше волнений.

Вечер у нас прошёл спокойно и радостно. Я и сам, наконец-то, успокоился и на радостях сыграл на пианино женщинам «Городок». Да, мы ещё и музыку немного послушали. И Инга показала, что играет хорошо, и лучше меня и тёти. И в нотной грамоте разбирается, что сразу же доказала, исправив множество ошибок в нотном тексте, так и кое-что изменив. Я возражать не стал, так и чувствовал, что так даже лучше получилось. Ну, так она мне как раз и в помощь будет.

Пока туда-сюда в обустройстве моей невесты на новом месте, мы даже не заметили, как наступило время ложиться спать. Но тётя, забрав Ингу к себе, меня к ней не пустила. Может, и правильно? Тем более, зачем тревожить после нашего непростого разговора и так настрадавшуюся девушку. Пусть хоть слегка успокоится! Поженимся, всё моё будет! Тем более, сама же обещала!

На другой день мы после полудня отправились, что ни говори, в местный ЗАГС, конечно, подавать заявление! Я с Ингой, тётя с Ипполитом Валерьяновичем, соседка тёти Людмила Ивановна, кстати, весьма приятная женщина, её сын коренастый Валера, конечно, неженатый и чуть помоложе меня, и симпатичная двадцатилетняя Лариса, дочь других знакомых тёти. А ещё и срочно вызванный товарищ маэстро на его личной машине. А ещё мы вызвали такси. Пока Инга была одета в своё платье. Ведь она вчера явилась ко мне без ничего. Ладно, что все нужные документы были с собой. Хотя, ничего страшного. Ну, у тёти в гардеробе полно всего, оставшейся от дочерей, и вчера Инга, и без всяких предубеждений, воспользовалась кое-какой их одеждой и обувью. Чуть позже всё, что понадобится нашей молодой семье, мы обязательно купим. Думаю, спокойно справимся.

Хотя, Светлана Никитична ещё с утра созвонились с кое-кем, и поэтому мы сначала заехали в салон свадебных платьев и выбрали там для Инги красивое белое подвенечное платье. Она сразу же примерила её и осталась довольной. А ещё больше я! Только тут до меня дошло, какую ослепительную красавицу мне удалось отхватить! В свадебном платье и накинутой на голову белой фате Инга была бесподобна! Настоящая сногсшибательная блондинка, стройная и ладная! Всякие Мэрилин и близко к ней не стояли! Ещё и умная, и способная, и начитанная, хоть и гордая, и слегка и высокомерная! Чуть позже в ювелирном магазине, оказавшемся неподалёку, мы купили и обручальные кольца самой высокой пробы. Ей пошире, мне чуть уже. Можно считать, что мы почти подготовились.

Марина Петровна, заведующая, оказалась хорошей знакомой тёти. Эффектно выглядевшая женщина лет тёти, хоть слегка и полноватая, назначила свадьбу Светлане Никитичне и Ипполиту Валерьяновичу через месяц. Как бы требовалось соблюдать правила, так они и сами попросили. Пара решила устроить настоящую, хоть и довольно скромную, свадьбу. Не для себя, а ради своего окружения, хотя, больше Ипполита Валерьяновича. Всё-таки люди в возрасте, так и положении. Им как бы требовалось блюсти свой статус.

Ну а нас, ввиду «особых обстоятельств», расписали сразу. Мы с Ингой даже не вмешивались. Всё решила тётя. Марина Петровна и не собиралась нам мешать. Ингу сразу же переодели в белое платье и накрыли фатой, и мы под вальс Мендельсона пошли к алтарю, ну, столику заведующей, чтобы расписаться в нужных документах. Валера и Лариса стали нашими свидетелями. Хотя, они и сами, как оказалось, испытывали друг к другу немалые симпатии. Просто до этого скрывали. И прочие гости у нас имелись. Жаль, конечно, что со стороны Инги никого не было, но она уже прямо с телефона Марины Петровны позвонила и позвала пару своих подруг на скромное застолье у тёти. Фотоаппарат я взял свой, и старшие товарищи нащёлкали нам множество кадров. И, как и полагается, Марина Петровна объявила нас мужем и женой. Само собой, мы с Ингой крепко поцеловались, и, наверное, слаще поцелуя у нас ещё не было. Я почувствовал, что и Инга, о, чудо!, уже моя жена, была сильно взволнована и даже возбуждена, и она, удивив меня, отвечала мне весьма пылко и страстно. У меня аж сердце забилось сильнее!

Мы с Ингой прямо в ЗАГСе станцевали первый вальс, и именно под «К Инге». Тётя попросила пианиста уступить ей место, и под её игру мы с женой закружились по довольно большому залу. Чудо как красиво получилось! И это был наш первый вальс! Хотя, мастерство и природные данные не пропьёшь! И Вячеслав, и Николай были неплохо обучены разным танцам, так и у Инги вальс являлся одним из любимых, и она танцевала вообще прелестно. И сейчас в своём белом свадебном платье она показалась мне волшебной принцессой! Конечно, Вячеславу уже приходилось, точнее, удавалось, несколько раз пригласить Ингу на вечеринках её тусовки на так называемые медленные танцы, но лишнего девушка и так никому не позволяла. И, кроме её нежных ручек и осторожных прикосновений к талии, парню ничего не доставалось. А сейчас я танцевал с собственной женой! И её разгоряченное лицо, жаркое дыхание и лучащиеся волшебством глаза обещали мне очень многое. Без слов, и я, и она в этот момент были однозначно счастливы.

На прощание заведующая лишь удовлетворённо улыбнулась и от души пожелала нам счастья:

— Светочка, я вижу, у тебя достойный племянник. И жену он выбрал под себя! Вячеслав и Инга, вы уже сейчас достойно смогли выдержать испытания, выпавшие вам, и не отступились друг от друга. И далее всегда любите друг друга и будьте счастливы!

И ответом, конечно, были, наши счастливые лица!

* * *

Нежданно на застолье у тёти приехали не только Марина Малевич с Любой Макаровой, но ещё по паре других девушек и парней, оказавшихся как институтскими товарищами Инги, так и жившие с ней в одном доме. Правда, я никого из них не знал. Ну, у моей жены действительно был обширный круг знакомств. Она, в отличие от Вячеслава, и я это прекрасно сознавал, намного лучше разбирались в людях, и умела держаться и вести себя при них. Сам я смог вызвонить лишь однокурсника из параллельной группы Юру Григорьева, тоже распределённого на Кировский завод. Так-то он являлся довольно приятным и компанейским парнем, был чуть меня помоложе и являлся ленинградцем. У него отец работал на нашем же заводе конструктором, а мать преподавала в техникуме черчение. Вполне техническая семья. Юра в круг моих близких друзей, конечно, пока не входил, но у него с Вячеславом оказались совместные интересы. Парни много общались друг с другом в студенческом научном кружке. И, само собой, сейчас я выбирал больше тех, кто был интересен уже мне. Ведь теперь именно я являлся Вячеславом, и пока, похоже, успешно справлялся. Думаю, что вряд ли кто сможет разоблачить меня. Всё-таки почти вся память Вячеслава находилась в моём пользовании. Жаль, конечно, но, похоже, что-то и потерялось. Ну, сам он, похоже, сгинул уже безвозвратно… Хотя, я постараюсь оставить о нём, то есть, о себе, достойную память…

Застолье было, конечно, довольно скромным, но оно оказалось вполне торжественным и понравилось нам с Ингой больше, чем какая-то роскошная свадьба. Хотя, тут же набежали многочисленные знакомые тёти как из её дома, так приехали и спешно вызванные. Наши родственники в основном проживали в Кириши, и они, уже предупреждённые тётей, пока добраться не смогли. Скорее, прибудут уже завтра или чуть позже. Приехало несколько гостей и со стороны Ипполита Валерьяновича. Считай, теперь тоже член нашей семьи.

В общем, народа собралось много. Обстановка и общество оказались дружескими, и мы все весело отпраздновали создание новой советской семьи. Нам с Ингой, конечно, надарили множество подарков, пусть не особо богатых, а в ответ, к сожалению, пришлось отдуваться уже Светлане Никитичне. Зато мы с женой и тётей устроили гостям настоящий музыкальный вечер.

Как бы в благодарность, так и показать особый, дружеский настрой застолья, мы с Ингой исполнили «Городок». Конечно, я сел за пианино, а песенку спела она, и так душевно, что, наверное, даже лучше получилось, чем у исполнительницы из моей памяти:

— Ах, как хочется вернуться,

Ах, как хочется ворваться в городок!

На нашу улицу в три дома,

Где все просто и знакомо на денёк.

Где без спроса ходят в гости,

Где нет зависти и злости… Милый дом!

Где рождение справляют

И навеки провожают всем двором…

Само собой, и тётя с Ипполитом Валерьяновичем поделились нашими последними успехами. Оказалось, что многие слышали и эту радиопередачу, так и её повторы, но не связывали их с нами. Само собой, уже тётя села за пианино и прекрасно исполнила «Вальс дождя» и «Хрустальную грусть». Тут наши гости стали смотреть на нас особыми взглядами. И, конечно, сильнее всего задумались подруги и приятели Инги. Не ожидали они такого от презираемого ими Вячеслава. Всё-таки он там сильно отличался от всей тусовки. Да, хорошо играл на гитаре и неплохо пел, и приглашался на их гулянки, но всё равно считался их недостойным. Они воспринимали его типа своего слуги. А теперь как бы цельный композитор перед ними, а это уже другой уровень. Не ожидали? Ну и хрен с ними!

Глава 14

Молодожёны…

Нам с Ингой не гости были важны, а мы сами друг другу. Наша же свадьба! После очередного перекуса мы решили продолжить музицирование, и я вложил, можно сказать, всю душу в исполнение «К Инге» и «Принцессы». И название первой мелодии говорило само за себя. Так и при исполнении песни, и так объявленной посвящённой Инге, я постарался довести до гостей, что там как бы поётся о моей любимой жене. Правда, больше как бы мои вещи на застолье не исполнялись. Мы все дружно пели и плясали, и наелись, и напились от души. Хотя, мы с женой на горячительные напитки не налегали. Ну, да, нельзя нам. Кому надо, уже знали о беременности Инги, но пока в её фигуре ничего не наблюдалось. А что касается слухов, то они нас нисколько не волновали. Главное, мы вместе! К счастью, пока у меня с Ингой всё обошлось. У Николая с его Кариной до свадьбы ничего такого не наблюдалось. Проблемы у них начались позже. Хотя, и времена были другие. Буду надеяться, что мне удастся избежать их или не доводить дела до печального конца.

Перед прощанием к нам подошли Марина и Юра. Оказалось, что они на застолье неплохо сдружились и явно поглядывали друг на друга с немалым интересом. Хотя, парню упускать такую девушку не стоило. Он и сам был таким же рослым, как я, и крепким.

— Слава, мне очень приятно, что у вас с Ингой так прекрасно всё сложилось. Извини, пожалуйста, за прежние отношения. Глупые все были и от собственного зазнайства ничего не видели, и не умели ценить настоящих друзей. Я рада, что у меня такая подруга, а ещё больше, что появился и новый друг, и очень хороший. Надеюсь, ты нас с Любой примешь в круг своих друзей?

Насчёт Любы я не знал — тоже почти такая же вертихвостка, как Катя, но Марина мне нравилась. Импульсивная, но не такая уж высокомерная. Да, с подлецом Гришей у неё ошибка вышла. Но кто не ошибается в людях? И к Вячеславу она относилась получше, чем другие. Хотя, всё-таки Инге судить. Подружки дружили ещё со школы. Само собой, я поспешил заверить девушек, что настоящим друзьям своей жены всегда рад. Но, к их огорчению, к своим не причислил. Ну, пусть знают, что не всё на свете сразу забывается и прощается. Да и не хотелось мне, чтобы моя жена опять оказалась втянута в свою тусовку. От прежних подруг жены ничего хорошего ожидать не стоит! У нас другая жизнь, и чужакам там не место.

— Счастья вам, Слава! Инга, не обижай своего мужа! — пожелала нам Марина. — Знаешь, подруга, я тебе даже завидую. Такого верного кавалера, как Слава, ещё надо поискать!

А потом у нас с Ингой ожидаемо наступила настоящая первая брачная ночь. Что было ранее, тоже, конечно, вспоминается до сих пор и останется в памяти на всю жизнь, но на этот раз мы на законных основаниях насладились друг другом сполна. Уже ничего не мешало и сдерживало нас, и Инга оказалась со мной искренней и одарила меня, за все три раза, сильной страстью, и похлеще, чем ранее. И самой лучшей наградой мне стали слова жены:

— Слава, я рада, что вышла замуж за тебя. Знаешь, мне так хорошо с тобой, и больше никто не нужен!

А мне осталось только ответить:

— Я тоже, Инга, благодарен судьбе, что она подарила мне тебя!

И утро у нас оказалось таким же чудесным, как и ночь. Нам никуда спешить не требовалось, потому мы с Ингой встали поздно. Нас сразу же навестили Валера с Ларисой. Всё-таки наши свидетели. И после позднего плотного завтрака тётя почти силком отправила нас гулять. Всё-таки молодожёны. Нам несколько раз звонили Марина и Люба, приглашая в гости, а то и погулять вместе. Вроде, в Ленинград для участия в съёмках на «Ленфильме» пару дней назад приехали Владимир Высоцкий и Марина Влади, и остановились в «Астории». Но меня, кстати, и жену, в отличие от её подружек, они не интересовали. И Инга тоже решила пока больше времени уделить нашему общению друг с другом. Я теперь сам мог спеть многие песни этого замечательного актёра и певца, ещё и ненаписанные, но кумиром для меня он не являлся. И его песни мне были не нужны.

Поэтому мы сначала прошлись по магазинам и купили одежду и обувь для Инги. Всё-таки она явилась ко мне в одном платье и сандаликах, да ещё с дамской сумочкой с минимумом нужных вещей и деньгами на карманные расходы. Конечно, не густо. Но деньги имелись у меня, её мужа. Свои заработки и гонорары я потратил лишь на свадебное платье и обручальные кольца, и на некоторые мелочи для Инги. Ушло рублей двести. Хотя, ещё сотню отдал тёте на траты для застолья. Но основные траты понесла она, и всё равно осталась довольной. Хотя, родной племянник же. Но мы так уж терпением тёти злоупотреблять не собирались. У нас теперь своя семья, да, ячейка социалистического общества. И нас даже, как минимум, трое! А навещать родителей жены и заодно и забрать её вещи, мы пока не стали. Могут и не пустить, и скандала нам не надо, да и обойдёмся. Приспичит, так и позже можно забрать, а то и сами привезут. Не злодеи же они там, родную дочь обижать. А мне милость невольных тестя и тёщи была побоку. И сам справлюсь.

По пути в нескольких магазинах мы закупили разные подарки для гостей. Недорогие, хотя бы для оказания внимания. Всё-таки мы пока не могли позволить себе большие расходы. Ещё и собственного угла не имелось. А для нормальной семейной жизни много чего требуется. Заглянули мы и в магазин за разными сладостями. Все четверо сразу же навернули по паре вкуснейших стаканчиков пломбирного мороженого, поели пирожков и запили душистым и пенящимся «Тархуном». Чуть позже, накупив побольше продуктов, мы вернулись домой к тёте.

Нас уже ожидали прежние и новые гости, хотя, немного. Быстро подкрепившись вкусным поздним обедом, мы занялись гостями, вручили им наши подарки и, конечно, устроили небольшое музицирование. Хотя, начали опять с «Городка», а потом уступили место за пианино тёте, которая красиво исполнила пару прежних мелодий. Вот «К Инге» и «Принцесса» достались нам с Ингой. Первую мелодию мы даже сыграли в две руки, и получилось намного лучше. А после песни наши гости, особенно женщины, во все глаза уткнулись, заставив её сильно смутиться, в мою жену. Хотя, она же не виновата, что приглянулась одному пропаданцу, точнее, сама же и соблазнила его! Правда, потом и долго мучила!

Вечером уже Ипполит Валерьянович повёз на своей машине нас и наших свидетелей покататься по Ленинграду. Мы проехали весь Невский проспект от Московского вокзала до Зимнего дворца, почти до полуночи прогулялись вдоль набережной Невы, нащёлкали пару плёнок в самых разных местах и, сильно довольные, вернулись к тёте. Гости, конечно, уже разошлись. Слегка перекусив, мы легли спать, и я был одарён воспылавшей страстью женой, и несколько раз подряд, нежнейшими ласками.

— Ну, как, Слава, понравилось? — прижалась ко мне Инга. На что я закрыл её ротик крепким поцелуем. — Знаешь, и мне с тобой очень хорошо! Даже не ожидала, что так будет. Вовремя мы поженились. У нас ещё полно времени, как пойдём работать.

Да, действительно, вовремя. Хотя, можно было и чуть пораньше. Чем изводить себя напрасными страданиями, мы смогли бы ещё больше насладиться друг с другом. Но и теперь ничего не потеряно. У нас впереди была целая жизнь. Мне хотелось счастливо прожить и с Ингой как можно больше лет. Может, и удастся?

* * *

С утра мы вместе с женой, пока гостей не было, занялись печатью фотографий, конечно, чёрно-белых. Сама захотела, тем более, оказалось, что она ещё в школьные годы успешно занималась в фотокружке. Вот и напечатали мы множество фотографий, в том числе и для раздачи родным, друзьям и гостям. И Вячеслав долго занимался, и Николай имел немалый опыт, и Инга показала в фотографии неплохие знания. Мы с ней, и больше по её умелому отбору, напечатали, можно сказать, и множество самых настоящих художественных фотографий. Моя жена точно имела хороший вкус! Хотя, мы друг друга, честно говоря, вообще не знали, и теперь пристально изучали. И мне мои открытия нравились один за другим. Хотя, по довольному виду Инги, пока и она по мне недовольств не испытывала. И мне хотелось и далее её не разочаровать. На удивление, мы быстро нашли и общий язык, и множество интересов, так и старались не обижать друг друга. И так уж настрадались! И, конечно, мне было интересно наблюдать за женой и тётей. Они, можно сказать, сразу же притёрлись друг к другу.

Гостей было уже мало. Они и заглядывали к нам ненадолго, чуть посидев, выпив и закусив, почти сразу исчезали по своим делам. Больше задержались, до утра, мои дальние родственники из Кириши дяди Родион с женой Валентиной и Андрей, его младший брат. Они, оказались, прибыли в Ленинград по делам, заодно и навестили молодую семью. В общем, мы с Ингой охотно отработали вечер почти по вчерашней программе. Хотя, дорогих гостей требовалось и привечать. И моя жена им очень понравилась.

И следующие дни у нас прошли в общении с гостями, хотя, уже редкими. Мы больше времени потратили на магазины. Ещё Инга для домашних нужд переделала часть одежды дочерей тёти, заодно мы переставили и мебель в отведённой нам комнате. В субботу вечером, оставив Светлану Никитичну вместе с женихом смотреть телефильм «Граф Монте-Кристо», мы с Ингой пошли уже в кинотеатр на новый фильм «Последний форт». Правда, нам было не до кино. По примеру нетерпеливых парочек, тоже решили слегка пошалить. На удивление, наши поцелуи оказались как бы послаще, чем дома. Хотя, нам никто не мешал и замечаний не делал. Если что, у нас вполне достойно блестели обручальные кольца. Честно слово, я время от времени поднимал руку и украдкой вглядывался в своё. Точно не простые украшения, а двух сердец решения…

Вот в воскресенье, конечно, взяв фотоаппарат, мы с Ингой одни пошли гулять по Ленинграду. Без особых целей гуляли и болтали обо всём, что приходило в голову. И тут я смог удивить жену. Таких знаний и тайн, как у меня, здесь ни у кого не имелось! Хотя, особых секретов я пока не раскрыл, а лишь пошире истолковал некоторые темы, и больше технические. Заодно и признался, что потихонечку стал заниматься фантастикой. Вот про это я ей ещё не рассказывал.

— Слава, а ты у меня, надо же, сильно начитанный! Не знала. Я приятно удивлена. И когда ты только успел всего этого нахвататься?

— Так, Инга, я же всегда хорошо учился. Между прочим, и ты меня приятно удивила. Такие красивые фотографии я без тебя ни за что не смог бы напечатать. У тебя хороший вкус! А ещё я убедился, что ты умелая хозяйка. Обед, что вы приготовили вместе с тётей, хотя, больше ты, мне очень понравился. Честно скажу, не ожидал!

— А ты, Слава, думал, что нам дома еду всё время из ресторанов доставляли? Нет, бывало, и доставляли, но мы с мамой часто и сами готовили. А ещё я и шить неплохо умею.

Я хотел сказать, что, может, и крестиком, но сдержался. Инга могла и не понять мою шутку. А так, я уже понял, что мне досталась достойная хозяйка. Мне не угрожали ни яичницы, ни омлеты. И мы могли неплохо дополнить друг друга в разных семейных делах.

И, само собой, нас ожидали страстные ночи!

* * *

Вот в понедельник мы, на всякий случай, решили разобраться с нашими распределениями. Заодно и погуляли бы по городу. А то мне надо было изучить Ленинград получше. Так сразу выходить на свои работы мы не собирались. Разве что чуть пораньше дозволенного срока, но не больше. Уж лучше вместе побольше побудем…

Но в отделе кадров горисполкома нас сильно расстроили. На место переводчицы, выделенное Инге по распределению, уже как бы взяли другую выпускницу, но из университета. Мол, так вышло. А моей жене предложили лишь работу где-то в архиве хозяйственного отдела, и с меньшей зарплатой. Конечно, пообещали немедленный перевод при появлении вакансий. Скорее всего, тут мог приложить руку тот же случайный жених Инги Артур Филиппович Подчинок, честно говоря, сильно нехороший тип. Инга многое знала от своих родителей о его семейном положении, и сама же мне всё рассказала. Как оказалось, у стареющего ловеласа половина заработной платы, хоть и немалой, уходила на алименты бывшей жене с двумя детьми и даже любовнице с дочкой от него. Чиновник не раз был замечен и с другими любовницами. Надо же, и за него хотели отдать Ингу⁈ И этот подлый тип, похоже, возжелал отомстить нам, заимев мою жену под своё начальство? Скорее, он много воровал, раз у него хватало денег и на роскошный образ жизни, и содержание брошенной семьи и нескольких любовниц. Просто ещё не посадили в заслуженные места. Хотя, вряд ли? Явно советская правоохранительная система уже начала, а то и работала вхолостую. Воспоминания Николая чётко говорили об этом. Он много читал про конец семидесятых годов. Не зря же это время прозвали «застоем»! Именно сейчас происходил рост разных извращений в жизни советского общества, что потом печально отразилось в самой судьбе СССР. Хотя, у меня в памяти хранились и некоторые интересные МВД и КГБ сведения, но риск засыпаться был велик, так я ещё не успел и подготовиться, поэтому пока никуда ничего не сообщал.

А что касалось отца Инги, то, как рассказала мне Алина, он тоже желал пойти на повышение в горисполком, но нужных связей, кроме одного подлеца, явно не нашёл и решил как бы пожертвовать родной дочерью, к тому же, потерявшей невинность с непонятным типом. Да, младшие дети пока не годились, а вот старшая дочь выдалась на диво. Хотя, родители Инги наверняка думали, что, подобрав ей как бы выгодного жениха, действуют во благо. Может, так бы и было, а, может, и нет? Но, скорее всего, они просто сломали бы моей любимой жизнь! Несмотря на успевшие привиться к ней отрицательные черты, моя жена оказалась чудом. И с каждым днём она нравилась мне всё больше и больше.

Инга от обиды кусала губы, но что она могла поделать? К борову ей сильно не хотелось. И тут вмешался я!

— Что же, товарищи, так не пойдёт! Вы ущемляете права моей жены! Предоставите ей положенную работу! И ещё нам требуется жильё, так как мы молодая семья, и моя жена беременна. Выделите хотя бы небольшую квартиру, но отдельную. Но мы не будем против, если вы напишете отказ, что место по распределению предоставить ей не можете. Если не напишете, то подадим в суд!

Получился скандал. Я и сам много чего наговорил, и мне тоже! Подключились многие работники отдела кадров. Честно говоря, мне не хотелось, чтобы Инга тут работала. Опасно красивой молодой женщине находиться рядом с большими начальниками, хоть и советскими. Потому что они считали себя советской властью, и пойти против них — мне просто пришлось бы стать антисоветчиком, что сразу бы повлекло печальное внимание правоохранительных органов. Если что, я не смог бы и жену, и себя защитить. Простым людям против системы не выстоять. Проходили, уже хорошо знаем. Николай приставаниями к женщинам на службе не занимался, так как был лишь мелким воякой, а ещё и верен своей Карине, и больше общался с мужским полом, но всякой такой грязи насмотрелся и в армии, и ещё больше на гражданке. Тем более, времена наступили уже буржуйско-бандитские, где для охамевших денежных мешков разного уровня девичья и женская честь, и мужская гордость членов их семей ничего не значили. Да и сами красавицы, и не обязательно лишь проститутки — ну, да, лица низкой социальной ответственности, охотно раздвигали перед ними ноги. Лишь бы заплатили. Времена такие настали бесправные и безнравственные…

Но и при социализме, как говорили воспоминания Николая, так и Вячеслава, всего этого тоже хватало, хоть и было сильно поменьше. Поэтому лучше и мне самому спокойнее будет, если моя жена будет находиться хоть под каким-то моим присмотром.

Нас, конечно, отправили из отдела кадров восвояси. Слишком нагло я себя повёл. Ага, чего захотели? Шиш нам! Явно упоминание о беременности жены и повлияло сильнее всего. Пусть боров хоть слегка расстроится. А то хотел прелестного женского тела, а шиш! Хотя, расстроенная Инга не вмешивалась. Она всё отдала на откуп мне. Похоже, хотела посмотреть, как я справлюсь? Конечно, не справился. Но нам всё-таки дали справку, что места нет, и поставили штампик. Что же, так даже лучше! Пусть жена будет работать рядом!

Глава 15

Приятная пора…

И далее мы с Ингой поехали на производственное объединение «Кировский завод», куда меня распределили. Вот здесь в отделе кадров мне были откровенно рады и определили, раз специализация подходила, инженером-технологом в отдел главного металлурга. Хотя, сойдёт. Выход на работу мне удалось отодвинуть до середины сентября. Мы уж отдохнём побольше.

И я сразу же попросил устроить на завод и жену. Сотрудника отдела кадров выпускница-переводчица заинтересовала. Оказалось, у них в техническом отделе было много переводов из английского на русский и наоборот. И скоро оттуда явился мужчина средних лет и сходу обратился к Инге на английском языке, правда, с сильным акцентом рязанского происхождения:

— How much does a Slavic wardrobe cost at the bazaar? (анг. — Сколько стоит на базаре славянский шкаф? )

Жена недоумённо посмотрела на сотрудника, но всё-таки ответила, и тоже на английском, но хорошем, и почти без акцента:

— Don’t know. But in a store not far from us, furniture cabinets were sold for a hundred rubles. (анг. — Не знаю. Но в магазине недалеко от нас мебельные шкафы продавались за сто рублей. )

Тут и я добавил пару слов, конечно, на этом же языке, и без всякого акцента, и даже с лондонским диалектом:

— Slavic cabinets are no longer on sale. They ended back in the Great Patriotic War. (анг. — Славянских шкафов в продаже больше нет. Они кончились ещё в Великую Отечественную войну.)

Прибывший сотрудник, конечно, удивился. Мой английский был лучше, чем у него. Вот удивлённый взгляд жены явился для меня бальзамом на душу. Она не знала про мой уровень. И из-за свадьбы нам с тётей было не до лингвистических упражнений.

— Так, молодые люди, а ещё какими языками вы владеете?

Инга сообщила, что ещё французским. А я признался, что и французским, и немецким. Про испанский и итальянский языки, так как с ними было похуже, я пока упоминать не стал.

Ну, немецкий сотрудник знал, и, оказалось, что мой уровень намного выше, чем у него. У меня опять никакого акцента не было. Для проверки французского языка вызвали ещё другого сотрудника. Хотя, и у него уровень оказался ниже, чем у Инги и особенно у меня. Мы справились и с небольшими пробными техническими текстами на английском и французском языках, а я ещё и на немецком.

Явившийся к нам начальник кадров сходу предложил Инге устраиваться и в ближайшее же время выйти на работу. Но тут мы отказались и сослались на свой «медовый» месяц. А что, вполне уважительная причина. Начальник сдвинул срок тоже на середину сентября. Это нас вполне устроило. Но техотделу, как оказалось, требовалось срочно перевести множество текстов с английского на русский. Но мы с Ингой были не настроены начать работать раньше срока. Честно говоря, за назначенные нам несчастные сто двадцать рублей оклада может работать только папа Карло. Вячеслав, как сознательный комсомолец, не отказался бы, но Николай пожил в других, более циничных, временах, и хоть социализм уважал, но мог согласиться только на достойную оплату, как минимум, в пару раз больше. Правда, позже пришлось бы всё равно что-то делать, но явно с прохладцей. А тут требовалось срочно.

И я предложил позвонить моей тёте. Сообщил, что она, хоть и является учительницей французского языка, тоже неплохо владеет и английским. Через час и Светлана Никитична явилась на завод. Ей оформили подрядный договор на перевод кучи текстов, как раз к первому сентября, но с завышенным объёмом.

— Светлана Никитична, мы на вас очень надеемся. Думаем, что Вы вместе с племянником и невесткой вполне способны справиться с заданием. И надеемся и на дальнейшее сотрудничество.

Далее нас направили в общежитие, как оказалось, находящееся в середине короткой Тракторной улицы, недалеко от станции метро «Нарвская». Да, и завод рядом. И там нам с Ингой выделили комнату в полтора десятка квадратных метров. Как бы ценные молодые специалисты. Четырёхкомнатная квартира была переоборудована под коммуналку. Она находилась на втором этаже в пятиэтажном кирпичном доме, построенном после революции, в двадцатый годы. На четыре семьи имелись общие кухня, ванная и туалет, и большая прихожая. Ещё и небольшая кладовка. Хотя, многие так жили, и даже постоянно. Надеюсь, что мы не застрянем здесь надолго? Жаль, что прежние жильцы уже забили все общие места своими вещами, но нам пока никого теснить не требовалось. А то могли и крепко поругаться. Главное, комната, хотя, пока даже с казённой мебелью и бельём, нас вполне устроила. Вот и обзавелись мы с женой как бы собственным углом… Если что, переберёмся…

А дома у тёти мы сходу взялись за работу. Хотя, можно было и погулять, но решили сначала посмотреть, что за тексты нам дали. Восемьсот рублей на троих на дороге не валялись, тем более, и тётя получала в своей школе ненамного больше нас. Ученики больше учили английский и немецкий языки. Их учителей хватало, а вот французского не имелось вообще. Но и учеников было мало, и часы были выделены с гулькин хвост, и потому тёте доплачивали мало. Так что, она тоже была рада подработке.

Технических текстов было много. Они представляли трудность для тёти и Инги, но не для меня. По примерным прикидкам, даже без особого напряга, мы вполне укладывались в половину договорного времени. Чтобы сделать хоть и какой-то задел, в последующие пять дней мы усиленно занялись переводом и сходу добили примерно треть задания. Тётя нарадоваться на Ингу не могла. Хотя, и на меня. Мы с женой оказались неплохими кулинарами. Николай никогда не разделял работы на мужские и женские. То есть, Карину он берёг и не подпускал к своим делам, но всегда помогал. Я тоже решил не отходить от этого правила. И Инге моё участие явно понравилось. Её глаза сильно потеплели, и она с удовольствием принимала мою помощь. Хотя, я же обещал ей, что горы сверну. Кстати, и звёзды на небе показал, и многие созвездия, хотя, почти все, перечислил, и песенку про Иванушку и Машеньку спел. И она понравилась и моей жене, и тёте. Само собой, мы записали и полные ноты, и слова, и гитарные аккорды. Жаль, но из Союза композиторов в наш адрес не было ни ответа, ни привета. Тем не менее, Инга была приятно удивлена количеством музыки, как бы написанной мной.

В свободное время мы часто предавались музицированию. У нас у всех троих, оказалось, имелось обучение в музыкальной школе, у женщин и законченное. Мы, уже втроём, довольно уверенно и успешно записали ещё пару милых песен. Я сразу же заявил, что «Звёздочёт» вновь посвящаю милой жёнушке. Тоже ведь нашёл, и с большим трудом! Текст Инне понравился. Вариант для пианино мы подобрали полностью, так и для гитары. Красиво получилось. Вот уже для ансамбля пришлось немало помучиться, но справились. Правда, он, скорее, будет отличаться от оригинала. У Инги оказался очень хороший музыкальный слух, лучше, чем у тёти, тем более, меня. И пела она, честно говоря, божественно. Вот «Звёздное лето» мы и приспособили для неё. И, само собой, решили, что далее музыка пойдёт под нашим совместным авторством, на троих, а тексты уже как получится. Хотя, они, скорее, будут моими. Не знаю, что будет позже, но мне хотелось хоть так «подкупить» свою жену.

Хоть мы все трое в эти дни усиленно работали и почти никуда не выходили, они нам с Ингой весьма понравились. Особенно наши ночи и утра. Конечно, я осознал, что мне досталась сильно страстная жена. Хотя, пока справлялся. Порой Инга, за одну мою, успевала разрядиться и пару раз. И её ахи и охи мигом заводили меня. И мы испробовали множество поз, хотя, лучше классических не нашли. Тётя нам не мешала. Чтобы нас никто не отвлекал от работы, она включала телефон с утра, в обед и вечером. Конечно, больше звонили подружки жены, но мы уже никого к себе не приглашали, и сами на приглашения не отзывались. Вот родители жены не звонили ни разу. Хотя, и к лучшему. Инга сама сделала несколько коротких звонков матери, младшему брату Вальдису, сёстрам Ирме и Инессе. Вот младшие девочки по ней сильно скучали и от души поздравили старшую сестру с замужеством. Хотя, немного поговорил с ними и я. Правда, их родители больше не разрешили. Навещать родителей Инги мы не спешили. У тёти оказалось много подходящей моей жене одежды и обуви, и вполне приличной. Она даже подарила их ей, и мы с благодарностью всё приняли. А чего воротить нос? Инга разными предубеждениями не страдала. Мы и сами лично для неё купили пару платьев и прочего белья, ещё и нужную обувь. Деньги у меня ещё оставались. Тем более, на пятый день тётя отнесла часть переводов, примерно четвертую часть, на завод и принесла, как оплату, половину выделенный суммы, конечно, частично и аванс. И Инга радостно приняла свои сто тридцать рублей. Сама заработала! Оставив себе половину своей части, остальное я отдал ей. Мы с ней решили, что теперь она будет присматривать за нашим семейным бюджетом. И у Николая, хоть и не был подкаблучником, деньгами всегда заведовала Карина. Особенности военной службы… И сейчас я намеревался стать главным добытчиком в семье. Не будем же мы всё время сидеть на шее тёти. Справимся! Надеюсь, нуждаться не будем. И я видел, что моя жена очень хорошая хозяйка.

В дни после женитьбы мы жили только друг другом. Нас не очень и интересовал и мировой шахматный турнир между Борисом Спасским и Бобби Фишером где-то в Исландии, ни печальные советско-египетские дела, и не так сильно мешала и ужасная жара. Я, хоть неплохо играл и в шахматы, предпочитал игру в нарды. Египет никогда не любил, пустых трат и так малых советских ресурсов на неблагодарных арабов в душе не одобрял. Хотя, и Израиль на дух не переносил, но больше Америку и Англию! А что касалось пожаров, то помнил, что в новые времена Россия горела и похлеще!

Сразу же в начале августа, получив паспорт из паспортного бюро, Инга, хотя, в моём сопровождении, пошла вставать на учёт в женскую консультацию. До этого она никуда не ходила. Неудобно было. Но зато теперь и время пришло, и особо стесняться никого не приходилось. Муж рядом, и вполне представительный. Инга вообще превратилась в милую и ласковую семейную женщину. С нашим ребёнком всё было хорошо, и моя жена чувствовала себя отлично. Меня порадовало, что и примерные сроки ясно показывали, что ребёнок мог быть моим. Хотя, своей жене я верил.

А ещё тётя подговорила нас на венчание. Мы с Ингой, хоть и комсомольцы, решились и, раз у нас в паспортах уже стояли отметки о браке, уже на другой день в её же сопровождении отправились в Никольский морской собор. И в центре находился, к тому же и погулять можно. Николай тоже венчался с Кариной. Люди в храме имелись, но мало, и больше женщины. Сейчас власть смотрела на верующих косо. Лично меня это мало волновало, а Инга решилась ради меня. Священник радостно согласился, и мы с женой спокойно выдержали двухчасовой обряд. Честно, не помешает! Не знаю, как так произошло, но переселение сознания Николая в тело Вячеслава без вмешательства высших сил не могло произойти!

А вечером мы с Ингой пошли в кино на чешскую «Королевскую охоту». Пока можно, будем отдыхать! Поели мороженного, и фильм с удовольствием посмотрели. Романтическая средневековая история тронула и нас. И обществом друг друга мы насладились. Тем более, у нас «медовый» месяц! Мы ещё немного и созорничали. Тоже целовались, как часть пар. После мороженного нежные губы жены оказались ещё слаще!

Домой мы сразу не вернулись. Решили немного прогуляться по вечернему городу и в тёмном дворике — не так далеко от дома тёти, и нацеловались, и полюбовались звёздами. Заодно я просветил жену по некоторым астрономическим вопросам. Как женщине, они ранее ей были неинтересны. А от мужа можно было послушать. Тем более, я рассказывал вполне интересно.

Правда, случилась и одна нежданная неприятность. Всё-таки городские улицы, даже в Ленинграде, ночью были небезопасны. Вот и на нас наткнулась местная шпана, хотя, явно мелкая. Можно сказать, обычный гоп-стоп, но сильно неприятный!

— Эй, любовнички, вы, кажется, не туда забрели? Это наш район, так что, платите за нахождение здесь!

Три парня разной комплекции, хотя, не сильно уступающие мне, и чуть меня помоложе, поигрывая ножиками, решили нас слегка так пограбить. Конечно, сами дураки, надо было отойти поближе к дому тёти. Там нас уже знали и явно бы не тронули. Я больше беспокоился за жену. Но разводить политес с бандитами не стал. Сразу же забрал у Инги сумочку, достал из кармана немного денег и направился к главарю, как бы испуганно и жалостливо произнёс:

— Ребята, вот, возьмите, пожалуйста, но нас отпустите.

И едва главарь — волосатый хмурый парень чуть пониже меня, хотя, с крепким телосложением, но со злыми глазами, протянул левую руку за добычей, хотя, насторожённо держа ножик в правой, я резко хлестнул сумочкой жены ему по лицу, а правой ногой пробил прямо меж ног. Парень попытался отбить сумку ножиком, но не попал, а удар по промежности сразу лишил его сознания, и он как мешок свалился мне под ноги. Прикрыв жену от бандитов, я сходу напал на второго и пробил ему по голени. И он начал валиться вбок. Третий тоже замахнулся ножом прямо на меня, на сумочка оплелась вокруг его запястья, а резкий рывок на себя с уходом вбок и сильный удар в затылок тоже уронили его на землю. Жалеть бандитов я не стал и сильно пробил и этой парочке в промежности. Это выключит их лучше всего. Попросив Ингу отойти немного в темноту и вбок, под защиту невысокого забора, чтобы никто не смог напасть на неё со спины, я намотал на руки носовые платочки себя и жены и резво обыскал бандитов. Документов у них с собой, конечно, не оказалось. Хотя, кто же ходит на «дело» с ними? Зато нашлись деньги — рублей триста, шесть разных часов, помимо своих трёх, в том числе пара женских золотых часиков, десяток ювелирных изделий. Значит, с поличным! Ничего забирать я не стал, но снова сильно пробил ногой каждому, уже в животы, слегка стукнул кулаком по головам и крепко связал ихними же ремнями и нашедшимися у одного шнурками ноги и руки. И в завершение вся одежда бандитов была исполосована на ленточки. Пусть потратятся ещё и на новую. Хотя, скорее, им больше подойдёт казённая униформа! Нашедшимся в будке неподалёку целым телефонным аппаратом я измененным голосом вызвал милицию по нужному адресу. А мы с Ингой, шустро отойдя подальше, но чтобы можно было заметить прибытие милиции, растворились в темноте. И она прибыла быстро. Правда, чуть позже приехала и «Скорая помощь», но это нас уже не волновало. Может, и сотрясения получили, и внизу явно будет болеть некоторое время, но их жизни ничего не угрожало. Моих отпечатков пальцев там никто не найдёт, следы обуви я испортил подвернувшейся и унесённой с собой палкой. И лишних глаз поблизости, вроде, не наблюдалось? Было довольно темно, и даже бандиты вряд ли так уж точно смогли срисовать нас, больше, конечно, меня. Слишком всё произошло быстро. Инга вообще стояла молча, бандиты и я разговаривали вполголоса, схватка и обыск заняли короткое время. Широкой известности мне не хотелось. Себе дороже с органами связываться, даже в нынешнее время. А уж бандитов в любом случае приходилось опасаться. И мы с женой, немного пропетляв по чужому району, далее спокойно направились к себе. И, к счастью, и сейчас нам по пути никто не попался. Хотя, и время оказалось сильно позднее, уже за полночь. Что-то мы с женой слишком загляделись на звёздочки!

Тёте мы, конечно, ничего не сказали. Зато Инга, возбуждённая от недавно пережитого страха, а потом пришедшая в себя и сильно обрадованная, не дала мне спать, можно сказать, почти до самого утра. Столько нежностей за раз я не слышал от неё ещё ни разу! Да, надо почаще спасать свою любимую жену от неприятностей! Думаю, оценит по достоинству! Сильно понравилось! Вообще-то, помимо любовных утёх — больше, чем обычно, и тоже страстных, большая часть времени у нас просто ушла на разговор по душам, и больше со стороны жены. Зато и она наслушалась от меня комплиментов. А что, женщины любят ушами, и нам скорее друг к другу притереться надо. Хотя, кажется, что я, пусть и случайно, но удачно, нашёл себе именно ту вторую половину, которая мне требовалась?

Глава 16

Развлекаемся…

Да, хорошо рядом с любимой женой, тем более, в постели! Сложно мне придётся, но если удастся удержать Ингу, то лучше жены мне и не надо. И краше не найдёшь, и милее нет! Похоже, полюбил я её, и без Вячеслава, сильно! Осталось ещё оправдать её ожидания. Я был уверен, что она ещё не успела меня полюбить, но как своего мужа, и вполне подходящего, безусловно, признала. Без сомнения, я был счастлив. И накрывшую меня волну нежности к ней, она тоже уловила и тут же ответила взаимностью. Что мне больше надо⁈ Я был счастлив, как никогда!

Мы проспали вообще до обеда. Хотя, куда нам спешить? И вставать не хотелось. Даже просто лежать, чувствуя на себе голые ручку и ножку жены, а также и её голову, уже на груди, и то было приятно. Хотя, мы успели, пусть ночной пыл у нас слегка и поостыл, отдать должное и любовных утёхам. Зато нагуляли немалый аппетит.

После вкусного обеда, ближе к вечеру, Ипполит Валерьянович повёз нас всех на очередную прогулку по Ленинграду, хотя, тоже к Зимнему дворцу и Летнему саду. Конечно, слегка надо и отдыхать. Мы опять нащёлкали много интересных кадров. Неплохо погуляли. И тут на обратном пути мне в голову пришла одна интересная идея:

— Инга, а как ты смотришь на идею немного посидеть в ресторане? Должен же я хоть иногда приглашать свою жену туда. Чтобы и на других поглядеть, и себя показать. Светлана Никитична, Ипполит Валерьянович, вы как? Поддерживаете молодожёнов?

— Само собой, Слава! — важно произнёс маэстро. — Дамы любят внимание к себе, и тут ресторан в самый раз. Пойдём, милая, тоже немного развеемся. Ладно, у молодых сейчас «медовый» месяц, но и мне всё-таки не помешает поухаживать за тобой.

Светлана Никитична благосклонно приняла слова своего, ну, да, уже жениха. Наверняка и ей хотелось побывать в ресторанах. Тем более, это было приятно и престижно. Да и покойный муж за время совместной жизни явно мало уделял ей внимания. Тётя явно уже давно нигде не бывала. А сейчас паре как раз можно вспомнить молодость. Ведь, что ни есть, жених и невеста. А мне как бы сами боги велели лучше ухаживать за женой! И ранее у нас ничего не было, так и мне скорее влюбить её в себя требовалось!

По моему предложению мы направились в «Кавказский». Хотя, должны пустить. Если же нет, то найдём другое место. И, да, тогда одни жадные товарищи просто не пройдут проверку на вшивость. Пусть пеняют на себя. Они тоже много потеряют.

Но, оказалось, нам и представляться не пришлось. И швейцар, и другой персонал хорошо меня запомнили. Нас сразу же усадили за столик в углу и мигом накрыли обильный стол с разной едой и явно хорошей выпивкой. И обслуживающий нас официант, указывая на музыкантов, мне сразу же тихо прошептал:

— Вячеслав, — надо же, и имя подсказали!, — ничего платить не надо. Всё за счёт заведения! Ваши друзья просили передать, что очень надеются, что и сейчас вам у нас понравится.

Я повернулся в сторону музыкантов и поднял руки в дружеском жесте. Что же, у меня тоже есть к ним свой интерес. Денег у них я спрашивать не буду, а вот время от времени выручать начинающего автора в самый раз. А то что-то нет со стороны Союза композиторов никакого шевеления. Словно про нас вообще забыли. Композитором и артистом становиться я не собирался, но толика известности не помешает. А то в нашем Советском Союзе инженеров, честно говоря, сильно недооценили! Если откровенно, глупо и преступно! Каких-то продажных скоморохов вознесли на пьедестал, а тех, кто именно толкает прогресс вперёд, слили! Может, поэтому и так печально всё сложилось для всего советского народа? Зрелища, конечно, тоже важны, но нельзя ущемлять тех, кто может обеспечить ещё большее производство хлеба! Не по пролетарски это!

Надо же, мы ещё и не успели толком приступить к трапезе, а я уже поймал вопросительные взгляды музыкантов! Хотя, по бокалу вина выпить успели и слегка закусить. Ну, лишь я и тётя с маэстро. А Инга так едва пригубила. Но она постаралась отдать дань еде. Так-то, и в кавказской кухне много прелести. Ну, ещё успеется…

Тут ещё и Инга толкнула меня в бок:

— Слава, ты же давно обещал мне, что сделаешь объявление, что некоторые мелодии посвящаются мне. А сейчас в самый раз! А я дома тебе так отблагодарю, что долго не забудешь!

Отблагодарит, раз и самой нравится! И я ответил сразу же:

— Ну, милая, дома это потом. А сейчас в ответ на моё признание ты споёшь «Городок» и «Звёздное лето»!

Старшая пара с улыбкой слушала нашу милую перепалку.

И мы с женой подошли к музыкантам. Хотя, и они сами, сыграв очередное танго «Голубые глаза», ненадолго прервались.

— Мы рады, Слава, что вы решили нас посетить. — Один из прежних музыкантов вопросительно посмотрел на Ингу. — Надеюсь, вам у нас понравится? И, конечно, нам сильно интересно, чем вы сегодня порадуете наших гостей?

Ну, у нас есть чем порадовать и себя не забыть!

— Спасибо, ребята! Позвольте представить вам мою жену Ингу. Она та замечательная девушка, которую я посчитал потерянной. Но, к счастью, мы помирились и поженились!

Тут музыканты поклонились Инге, а старший даже произнёс:

— Понятно, Вячеслав! Да, такую девушку лучше не терять! Для любого явится большой потерей! Мы тоже рады, что вы поженились.

Моя жена, хотя, и довольная, тут же скромно улыбнулась.

Ну а потом я сделал обещанное Инге объявление:

— Уважаемые товарищи, позвольте в честь моей жены Инги сыграть вальс «К Инге», названный её именем и посвящённый ей! Мы поженились две недели назад, и я сильно счастлив! Играет автор! — торжественно объявил я и сел за пианино. Конечно, глаза моей жены радостно засияли. Всё-таки она у меня не лишена и тщеславия! Большо-о-й недостаток, но придётся смириться. Всё-таки своя! Ну и всякой женщине, и уж такой прелестной, как Инга, приятно внимание мужа. И мне и самому хочется доставить ей радость!

И полилась прелестная мелодия. За прошедшее время уровень игры у меня заметно повысился, хотя, я всё ещё уступал Инге. На нас уставилось множество взглядов, в том числе и завистливых. Хотя, я заслужил и сильные аплодисменты. Так и немало посетителей ресторана парами закружилось на свободной площадке неподалёку.

— А теперь, уважаемые товарищи, мы с женой Ингой просим вас разрешить исполнить песню «Принцесса», тоже посвящённую ей!

И моё объявление сразу же было встречено аплодисментами. Что же, тоже вполне официальное разрешение!

На этот раз за пианино села Инга, а я вложил все свои силы и умения в песню, и, кажется, спел её вполне на уровне. На этот раз нам достались ещё большие аплодисменты. Хотя, и посетителей в ресторане хватало. И люди, похоже, почувствовали, что намечается что-то интересное. И где просто так увидишь живых авторов или артистов? Тем более, такую ослепительную красавицу, как Инга.

Ну а дальше уже я сел за пианино, и моя жена прелестно спела «Городок» и «Звёздное лето». Конечно, было сделано и объявление о том, что первая песня посвящается родному городу… Хотя, название я не назвал. Ну, раз мы в Ленинграде, значит, он и есть…

Нам рукоплескали очень сильно. Да, с чудесным голосом Инги как раз и надо выступать на эстраде. Может, не совсем Людмила Сенчина, но близко. Тоже весьма миловидный голос. Правда, при исполнении второй песни почувствовалось что-то такое и от Аллы Пугачевой. И ведь умеет Инга неплохо держаться и зажечь публику!

Ну а дальше мы с женой, меняя друг друга, душевно спели «Горит рябиновая гроздь» и «Ах, какая женщина, мне бы такую». Последняя песня мгновенно, поголовно, взорвала посетителей ресторана. Чтобы их немного, да, «охладить», и по просьбе музыкантов, я взял подданную мне акустическую гитару и лихо, почти виртуозно, сыграл «Золушку», пусть и мелодию для балалайки. Да, точно «охладил»! Но публика взорвалась не менее сильно, чем при предыдущих песнях. И свой скромный концерт мы с Ингой завершили «Звёздочётом». Само собой, было сделано и объявление, что песня вновь посвящена Инге. Посетителей в ресторане хватало, и завершение нашего маленького концерта они сопроводили сильными аплодисментами. Нам вовсю аплодировали и сами музыканты. Я сразу же пообещал записать им все ноты и слова. Они были довольны, так и отдохнули за время нашего выступления, и хорошую музыку послушали, ещё явно предвкушали и обильные доходы. И так уже немало накидали.

Ну а далее мы с Ингой отдали дань кухне ресторана и винам, но последним уже скромно. Поесть, да, хорошо поели. Тётя с маэстро были сильно довольны. Хотя, к нам всё время лезли благодарные и подвыпившие посетители, но наш официант к нашему столику их никого не подпустил. Так что, вполне неплохо посидели.

Хотя, позже нам всё-таки помешали, но, судя по лакейскому подобострастию официанта, важные гости и явно иностранцы.

— Молодые люди, позвольте поблагодарить вас от души за прекрасные мелодии и песни! — на хорошем русском языке, но всё же с заметным иностранным акцентом, произнёс мужчина средних лет в строгом костюме. Да, иностранец и есть. — Ваш нежданный концерт нам очень понравился. Особенно понравились мелодия, названная в Вашу честь, госпожа Инга, и песни, посвящённые Вам. И мы, конечно, восхищены Вашей красотой. Позвольте представиться! Секретарь посольства Федеративной Республики Германии по культуре Ганс Шрёдер! А это, — он представил другого мужчину, уже чуть ниже и полнее, точнее, и жирнее, но слегка хмурого и более властного, — представитель компании «Deutsche Grammophon» или уже «PolyGram Records» господин Отто Шульц! Он решил посмотреть на то, как простые русские люди проводят свой отдых. И ваша музыка его сильно заинтересовала.

Да, сильно нежданно! Хотя, воспоминания Николая говорили, что нами как бы заинтересовался, ну, да, мэнагер одной из основных звукозаписывающих компаний Европы. Но падать перед ним лицом вниз я не собирался. Нам бы лучше нашу фирму «Мелодию»! Меньше внимания, хлопот и неприятностей будет!

Тут и второй немец включился в разговор и попросил нас, уже на немецком языке, представиться ещё раз. Первый всё перевёл, но мой ответ последовал тоже на немецком, наверное, и с баварским акцентом. Конечно, я, уже вставший на ноги, назвал и свои имена, и представил тётю, понятно, что как третьего автора, ещё и Ипполита Валерьяновича, как нашего, ага, музыкального руководителя или импресарио! Но, извинившись и сославшись на отсутствие времени, так и не совсем подходящее место, от дальнейшего разговора я сходу отказался. Не хватало нам ещё попасть под внимание наших славных органов! С них станется! Лучше не рисковать. Запросто могут пришить, как минимум, общение с иностранными шпионами. Хотя, конечно, уже попали! Я лишь предложил уважаемым людям, если у них на то есть желание, обратиться в Союз композиторов Ленинграда. Сообщил, что мы начинающие авторы, уже написали два десятка произведений и не так давно представили их в Союз на регистрацию. А в ресторане я, мол, просто решил сделать приятное любимой жене, так сказать, совместить отдых и любовь. Хотя, чего не сделаешь для такой красавицы, и с трудом доставшейся!

Немцы улыбнулись и понимающие закивали головами. Я мог ответить, конечно, и на русском, но лучше разговаривать с этими важными господами на их родном языке. И себя показать, и чтобы чужие меньше поняли, так и уважить гостей. Так-то, и так, без всякого перевода, было понятно, что произошло просто знакомство друг с другом. И всё! Хотя, немцы всё понимали. Извинившись, они отошли за свой столик. Ну а мы поняли, что нам пора закругляться.

Провожать нас вышли музыканты. Ноты и слова они получили. Память у меня хорошая, так и тётя с Ингой подсобили. И старший при выходе ещё и вручил мне большой продуктовый набор, так шустро и незаметно от других сунул в карман плотный конверт. Надеюсь, не подстава какая-то? Хотя, что нам предъявить? Обыкновенные люди, никаким боком к государственным секретам не допущены.

Обратно нас уже отвёз срочно вызванный приятель Ипполита Валерьяновича Денис Васильевич. Маэстро всё-таки успел прилично выпить. От нас нашему водителю, конечно, перепали пара бутылок вина и часть закусок. Не зря же друга выручает…

Да, домой мы все вернулись довольные и усталые. Ипполит Валерьянович тоже остался у тёти. Хотя, он уже довольно часто и открыто ночевал у неё. Нам он не мешал, да мы и не имели права вмешиваться. Видно было, что у пары взаимная симпатия, если не любовь! Как мы, они не горели, но жара хватало. Хотя, у нас с Ингой, симпатия друг к другу, может, и имелась, но взаимной любви меж нами уж точно нет!

— И что мы теперь будем делать, Слава? — Едва мы остались одни, Инга сразу же накинулась на меня страстными поцелуями. Хотя, сама же обещала. И, понятно, что ей вечер в ресторане сильно понравился. Её жаркое дыхание только так обжигало меня. — Я не думала, что на нас обратят внимание немцы! Хотя, неплохо мы с тобой выступили. Мне самой сильно понравилось!

Жаль, но надо было немного развеять восторженность жёны. Эти музыкальные дела нашу семью могут запросто и развалить!

— Пока ничего, милая. Но обязательно ждём органы. Нас они без внимания не оставят. Если честно, нам очень опасно соваться в музыкальные дела. Там люди тоже не самые лучшие. Особенно музыкальное начальство. Они, если честно, во всём видят политику. Запросто можем антисоветизм заработать.

— Это да, Слава. Не те песни и слова напишешь, точно могут предъявить. Могут придраться и к тому, что мы с тобой в ресторане и выступили, и исполнили. Не всё и не все примут!

— Вот, Инга, и я беспокоюсь. Нам, можешь поверить, лучше работать по профессии. И мне ещё сильнее неохота терять тебя. Если ты пойдёшь в артистки, то я просто не знаю, какая жизнь может ожидать нас. Я прошу тебя, милая, даже не думать об этом. Ты же сама видишь, что у этих артистов и мужья, и жёны всё время разные, и сплошные измены и скандалы. Я музыку ещё напишу, и можно даже попробовать выступать изредка. Свою долю славу мы получим, может, и поболее, чем иные артисты. Я тебе, Инга, это точно обещаю. Но нам лучше остаться хорошими инженером и переводчиком, или кем-то другим, но никак не артистами!

Да, меня сильно беспокоило, что Инга может податься в артистки. У неё, я уже видел, сильное тщеславие, надеюсь, что хотя бы здоровое. Воспоминания Николая говорили, что в советской культуре настоящие акулы и змеи собрались. Сожрут, мало не покажется! Мне Инга и так с трудом досталась, но в артистическом гадюшнике я её сразу же лишусь. Накинутся и всеми способами, и самыми подлыми, оторвут, попользуются и, хорошо, если ей повезёт! А так просто выкинут на помойку! А меня и моих детей настигнет семейная трагедия, и я ничего не смогу сделать…

Конечно, да, хорошо, что эта встреча состоялась. Даже если ничего не последует, то всё равно получится, что немцы о нас узнали. На один большой концерт произведений уже вполне хватит. Русские песни, конечно, на западе никого не заинтересуют, но там основная музыка инструментальная, и мирового уровня! И, конечно, насчёт нас лучше обращаться по официальным каналам. Нам лишние проблемы ни к чему. Я сам не ожидал, что так выйдет. И Инга попросила, да хотелось привлечь к себе внимание, но только дома. И теперь надо готовиться к повышенному вниманию к себе.

— Да, Слава, я тебя вполне понимаю и обещаю, что в артистки подаваться не буду! Но ты уж меня не обижай! Ладно? — Хотя, всё же в словах жены скользило лёгкое сожаление. Явно строила какие-то мечты, но нелюбимый муж их сразу же обломал. — А так, знаешь, и вечер сильно понравился, и ещё больше твои слова, что не хочешь терять меня. Не бойся, я буду только твоей!

Тут уже я сам накинулся на жену, и она мне ответила. Я получил и обещанное, и сверх того. Надо же, а новая жизнь мне начала больше нравиться. С Кариной ничего подобного у Николая не было!

Глава 17

Ещё свадьба…

Поход в ресторан у нас явно удался. Вино из продуктового набора, ещё три бутылки, и часть еды ещё с утра забрал Ипполит Валерьянович. Пусть на работе перед коллегами немного бахвалится. Ещё он надумал организовать запись хотя бы нескольких мелодий. В самый раз будет. Так и ради семьи, и себя тоже.

Тётя тоже была довольна. Но она особых планов и не строила. Нам надо было отделаться от переводов для завода. Ну а деньги — вроде, тысяча рублей это много, но, на самом деле, почти ничего!, я отдал Инге. Приближалась осень, и нам надо было одеться потеплее. За себя я не беспокоился — ещё годик спокойно похожу, но жену требовалось приодеть, особенно с учётом того, что фигура у неё начала потихонечку пополняться.

Хотя, всё-таки на другой день нас навестил участковый, и всё как бы по поводу шума от наших музыкальных занятий. Но, честно говоря, шума не было. В последующие дни тётя осторожно выяснила, что никто в нашем доме никаких жалоб, вроде, не подавал. Похоже, всё-таки участковый проверял, на месте ли мы? Явно из-за встречи с немцами в ресторане! Ох, уж, эти дурные советские строгости! Всё врагов не на том месте ищут!

В последующие дни нас никто не побеспокоил. Целая неделя у нас ушла на переводы и походы по магазинам. На первое время мы Ингу обеспечили. Тётя получила вторую половину оплаты, но ей сразу же накидали дополнительное задание примерно в прежнем же объёме и с той же оплатой, так что нам опять пришлось впрягаться в работу. Хотя, главное, Инга осталась довольной. Работа ей была не в тягость. Мы ещё и почувствовали, что становимся семьёй с общими интересами, достижениями и, конечно, проблемами.

А отдыхом нам по вечерам явился польский сериал «Ставка больше, чем жизнь». Хотя, всем понравился, даже мне. Правда, ляхов я не любил. А Николай на дух не переносил многочисленные фильмы своего времени про «героический штрафбат» и «кровавую гебню», а то и странных «мальчишек-сволочей» и разных гетер, служивших в органах. Если честно, клевета ведь полная…

Хоть мы и жили в полном уединении от прежних приятелей и друзей, но часть из них о нас забывать явно не собиралась. Само собой, позвонили Марина и Люба, и выразили восхищение Инге именно её выступлением в ресторане. Ленинград, хоть город и большой, но, оказывается, слух о нас уже как-то успел разлететься среди наших знакомых. Ну, да, «Кавказский» довольно известен и популярен в городе и, конечно, и авторы понравившихся многим мелодий и песен без их внимания не могли остаться. Ещё позвонили и другие подружки, и друзья Инги. Понятно, все удивлялись столь резким переменам в её жизни.

Вот меня поздравили Юра Григорьев и Саша Турчин. Оказалось, что и они пока отдыхали. А Костя Резунов и Фёдор Белецкий лишь выразили мне своё недовольство. А нечего было ранее кидать! Я их, конечно, пока никуда не послал, но сказал, что подумаю об их поведении. Они сразу же стали извиняться, но меня это не тронуло.

Зато я был приятно удивлён звонком Саши Крутина. Вячеслав служил с ним даже на одной заставе! Отважный сержант тоже был награждён медалью «За отвагу». Он происходил из Старой Ладоги, а теперь, как оказалось, после учёбы в Ленинградской школе милиции, получил лейтенанта и, немного послужив в родном городе, был переведён в Ленинград. Вот его я сразу же пригласил в гости. А что, служба в армии — это не семечки, и таких друзей не стоит терять!

А ещё до меня дозвонилась Алина! Хотя, она из-за того, что перестала общаться с Катей, Ингой и некоторыми другими типами, вряд ли растеряла связи с прежними друзьями? Хорошо, что это произошло во время выхода тёти и Инги в магазин. Я не собирался открывать жене, что данные о её встрече с Пашей я получил от Алины. Что она предложила мне себя вместо Инги, не означало, что у меня с ней отношения или даже я приму её предложение. Но и обижатьдевушку не хотелось.

— Извини, Слава, не вытерпела. Как поживаешь? Уже всем известно, что вы с Ингой всё-таки поженились. А ещё и слух быстро разнёсся о вашем концерте в «Кавказском». Вот решила поздравить. Извини, конечно. Если Инга узнает, то ей может не понравиться.

— Спасибо, Алина! Если даже узнает, ничего страшного. Я пока не рассказал ей о нашей встрече, но у нас с тобой ничего такого и не было. Честно говоря, я не ожидал, что Инга явится сама. Я её люблю, поэтому принял. К тому же, она сказала, что беременна от меня. Не знаю, что у нас получится, но пока потерплю.

— Инга уже и так знает о нашей встрече. Мои бывшие подруги, хоть и просила, всё выдали другим, дошло до Любы, и она явно поделилась с Ингой. Если честно, после этого она и побежала к тебе.

Странно? Надо же, Инга решила не отдавать меня другим? Хотя, думаю, что у неё просто не нашлось другого выхода.

— Ладно, Алина, спасибо, ты настоящий друг! Я и буду считать тебя своим другом. Если что, обращайся. Постараюсь помочь.

— Спасибо, Слава, рада, что ты меня не совсем отверг. Хотя, Инге не понравится. Мы с ней никогда особо не дружили. И общаться с прежней компанией не хочется. Дурные они там. Катя уже открыто сошлась с Альбертом. А её Кирилла пока не видно. Вот Гриша будто собирается жениться. Говорят, что родители нашли ему девочку из хорошей еврейской семьи. Хотя, Марина на твоего Юру Григорьева глаз положила. Явно хочет и заарканить. — Тут Алина и хихикнула, но явно с грустью. — Ладно, спасибо, пока!

Надо же, хорошая девушка и красавица, но вот не везёт. Тоже, как глупый мотылёк, залетела на огонёк, точнее, яркого подлеца. А они всем таким жизнь ломают! А то, как писали, один подлец просто на спор женился и испортил жизнь даже милой Майе Кристалинской! А потом бросил её, уже больную раком! И ведь полно таких!

Были и другие звонки от малознакомых людей, но они нас хоть только поздравляли. Но вот на звонок одного из таких нежданных «почитателей» я сразу отреагировал резко и зло. Он представился Иосифом Бергманом, заместителем директора какого-то мебельного магазина. Ладно, что не уголовным «авторитетом»! По слухам, они и в «Кавказском» постоянно крутились. Ясно, не с теми мне пришлось связаться. Ресторанных музыкантов наверняка пасли и милиция, и спецслужбы, и бандиты. Так и меня могут взять на «заметку».

Тётя не стала разговаривать с «почитателем», а подключила меня. И как только этот делец узнал телефон Светланы Никитичны? Хотя, для разных «больших» людей и прочих злодеев установить данные простых людей не являлось проблемой. А вот наоборот было невозможно. Но я сначала выпросил данные звонившего и его телефон. А потом уже перезвонил сам. Вроде, взял тот же человек?

— И что Вы, уважаемый, хотите?

— Мы приглашаем Вас с женой на одно частное торжество. Разумеется, оплата будет достойной.

— Извините, но моя жена по уважительным причинам не может принять участие ни на каких торжествах.

И тут я нарвался на откровенное хамство:

— Что Вы себе позволяете, молодой человек? Вас приглашают уважаемые люди и предлагают приличные деньги. А кому Вы нужны без жены? Так что, думайте, прежде чем отвечать!

Ага, клиент, наверное, подумал, что я навязываюсь без жены? А хрен Вам! Тут я готов был взорваться, но сдержался. Хотя, немного решил напустить тумана и подколоть наглеца:

— А Вы знаете, уважаемый, что мы в ресторане встречались и с немецкими шпионами? И теперь даём разъяснения нашим славным органам. Нас, между прочим, уже два раза участковый навещал. В следующий его приход, а то и более ответственных товарищей, мы назовём Ваши данные и намекнём, что Вы у нас на связи. Если не хотите неприятностей, не звоните больше на нашу конспиративную квартиру! У нас и более важные дела имеются. А в ресторане мы просто ненадолго отвлеклись от тяжких трудовых будней!

И я положил трубку. И, к счастью, других таких звонков не было. А то следующих «почитателей» мог и послать по одному адресу, а то и нагрубить. Хорошо, что больше желающих, явно ведь прелестей моей жены, не нашлось. Деньги нам, конечно, нужны, но в эту артистическую клоаку я соваться не буду!

И опять незаметно для нас пролетела почти неделя. Помимо перевода третьей части текстов, мы смогли записать и музыку. Мне захотелось послушать танцевальную музыку, и тут припомнились композиции популярного в восьмидесятых «Джоя» или «Joy» — «Hello», «Valerie» и «Japanese Girls». Музыка самое то, но вот слова никто не пропустит. Я остановился на «Hello», переименованной в «Привет», как самой нравившейся, конечно, Николаю. Ещё мне удалось удачно вспомнить «Magic Fly» или «Сон наяву» одной «космической» группы. Когда я сыграл её на пианино, Инга была в восхищении. Третьей композицией уже стала «Eleana» прежнего француза. Обе мелодии прелестные, и их можно исполнить и на пианино! Но «Hello» и «Magic Fly» лучше, конечно, с оркестром! А так музыка электронная! Достать бы где синтезатор⁈ И ещё мне не приходилось опасаться разоблачения. Эти произведения пока просто не были созданы. Мы совместными усилиями переработали мелодии в подходящие для исполнения даже для оркестров. Тут Инга показала, что обладает лучшими, можно сказать, даже и композиторскими, способностями, чем тётя. Как бы сочинять у нас получалось лучше, чем ранее. Мы слегка переработали и прежние. Если нас признают, то покажем последние версии.

И, само собой, для Инги предназначались «Прекрасное Далёко» и «У природы нет плохой погоды». Я показал жене все три своих рассказа, уже напечатанных, и последний только недавно, и песню. И они все ей очень понравилась. Меня это больше всего и порадовало. Хоть работы и по мотивам, но полностью написаны мной. И вторая песенка была милой. Кажется, её позже мог написать сам нынешний глава здешнего Союза. Ну, раз пока ноль внимания к нам, так что, маленькая месть с моей стороны имеет быть место.

Вот для себя я выбрал очень популярные, конечно, позже, «Комарово» Игоря Скляра, потом «Плот» Юрия Лозы и трогательные «Грёзы» Юрия Шатунова. И все три песни полностью записал сам, без участия тёти и жены. Придётся мне потом как-то найти один детский дом под Оренбургом, так сказать, для умаления грехов.

Работы было много. Хотя, и на улицу выходить нам не хотелось. Особенно Инге. Жара стояла по-прежнему ужасная. Но я продолжал свои упражнения. Пару раз ко мне присоединилась и жена. При ней я ничего такого не показывал, но она всё равно впечатлилась:

— Слава, я прямо удивлена! Ты ещё и драться, оказываться, так хорошо можешь, что другим парням просто опасно будет с тобой связываться. Хотя, ты это доказал ещё на той вечеринке…

И Инга как-то грустно вздохнула.

А мне только и осталось сказать:

— Что делать, Инга? Чтобы меня избивали всякие подонки? Лучше я их! Мне ведь ещё и тебя, и своих детей защищать надо!

Порой мы, конечно, и неплохо расслаблялись. Посмотрели по телевизору «Стариков-разбойников», отвлеклись на футбол между «Спартаком» и «Торпедо» и почти досмотрели «Ставка больше, чем жизнь»… Но наслушались немало и слухов, и печальных новостей об очередной авиакатастрофе где-то в Германии. Вроде, погибло даже полторы сотни человек? Ужас! Даже за короткое время, что я стал пропаданцем, уже сколько самолётов упало. Но, к счастью, у нас самих пока было всё терпимо…

* * *

Гулянки в ресторанах, конечно, хорошо, но у тёти в жизни намечалось и более важное событие. Немного осталось до её свадьбы! Поэтому намечался приезд её дочерей из Москвы, ясно, что с семьями. Мы с Ингой решили на время переехать в общежитие. Мало ли как к нам отнесутся мои двоюродные сёстры? Ранее мы не особо общались, так они и относились ко мне не совсем хорошо.

Светлана Никитична отговаривать нас не стала. Хотя, было видно, что она была рада, что мы сами додумались. Гнать нас она не собиралась, но явно не желала недоразумений со своими дочерьми. Вот Ипполит Валерьянович перевёз нас и все наши вещи, в том числе и подаренные тётей, в нашу маленькую комнату. Пока пара других в нашем общежитии пустовала. Оказалось, что одна семья в отпуске и недавно уехала куда-то в родные места, другая оказалась молодыми специалистами и пока ни сюда не вселилась, ни на работу не вышла. А в третьей жил инженер Ринат Курбанов с женой Юлей и трёхлетней дочкой Аней. Правда, они нас встретили не совсем тепло. Сам глава семьи — щуплый мужчина среднего роста с восточным разрезом глаз, хотя, татарин и есть, оказался меня лишь чуть старше, но закончил ещё три года назад Ленинградский электротехнический институт, уже имени нашего вождя Владимира Ильича Ульянова, да, Ленина. Он работал энергетиком цеха и ясно, что уже успел неплохо освоиться и в своей профессии, и на заводе. Вот маленькая Юля оказалась поварихой. На вид не совсем красавица, но всё-таки не красота является определяющий в выборе спутниц жизни. Она была одних лет с Ингой. Молодой женщине моя жена, похоже, сразу не понравилась. Хотя, и сама Инга, вполне нежная и компанейская, по обыкновению, держалась немного холодно.

Но мы и не стали обращать не слегка холодную встречу своих соседей внимания. Привыкнем друг к другу или кто-то поменяет место жительства. И, надеюсь, мы с женой тут лишь временно.

Хотя, и Инга, не говоря уже обо мне, быстро приспособилась к новому месту жительства. Тем более, большую часть времени мы вообще проводили у тёти. Тоже помогали готовиться к свадьбе.

Сёстры приехали с полными семьями. Муж Анны Дмитрий — высокий, лишь чуть меня ниже, слегка пополневший, мне сразу же не понравился. По поведению точная копия родителей Инги, да ещё в худшем варианте! Ещё явно возомнил себя и красавчиком, и на свою жену поглядывал с некоторым снисхождением. А на меня глянул словно на пустое место. Вот Ингу явно возжелал. Похоже, бабник и есть, и в самом худшем варианте. Возможно, судя по повадкам, и погуливал? Симпатичен, особенно для женщин, это, да, не отнять. Хотя, и моя сестра была что надо! У тёти обе дочери в неё! Хотя, и сама Анна приняла нас насторожённо. Память Вячеслава выдала, что она и к нему не совсем хорошо относилась.

Вот с Инной и её мужем Валерой было проще. Он был лишь немного старше меня. Среднего роста, но крепкий, сразу же принял нас за своих и постарался наладить, честно говоря, в отличие даже от жены, хорошее общение. А что нам делить? На квартиру Светланы Никитичны я не претендовал. Надеюсь, и своё получим, или, если не дадут, то как-нибудь и купим. Думаю, что сможем. И родственников тоже не выбирают. Приходится принимать их такими, какие они есть.

Семилетнему Борису, сыну Анны, Инга понравилась, а меня он не знал. Явно лишь принял к сведения, что у него есть дядя. А Вера, дочка Анны, и Светлана, дочка Инны, совсем маленькие, пока лишь неуклюже ковыляли по квартире и глазели на всех с большим интересом. Но, в отличие от Инги, ко мне на руки не просились. Жаль, конечно, но хоть жена очаровала детишек. Умела она, когда надо, ладить с кем угодно! Вообще-то, она на вид только холодная…

Свадьбу гуляли уже на квартире Ипполита Валерьяновича, как оказалось, в районе станции метро «Пушкинская». Да, приличная квартира сталинской постройки с высокими потолками, и получше обставленная, чем у тёти! Хотя, работники Ленинградского радио тоже относились к своего рода советской «элите», получали высокие зарплаты и обеспечивались лучше, чем другие люди. Маэстро был хорошим человеком, но, честно говоря, к людям не своего круга он относился как-то пренебрежительно. Но нас с Ингой, не говоря о тёте, уже и о своей жене, Ипполит Валерьянович принимал за своих.

Гости в большинстве явились на свадьбу со стороны мужа, и лишь малая часть, в виде нас и семей её дочерей, от жены. Честно говоря, достаточно было и нас с Ингой. «Творческие работники» никак не могли отойти от моей жены и без перерыва сыпали в её адрес комплиментами, хотя, понятно, что неискренними. Мне даже показалось, что кое-кто там, особенно один грузин-дирижёр, хотя, лет на пять меня постарше, был настроен очаровать её. Но уж я своё чужим отдавать не собирался, и оттого все кавалеры были мигом отодвинуты в сторону. И это было встречено с одобрением большой частью женщин. А то они миг лишились внимания своих спутников!

Глава 18

Опасные знакомства…

Вообще застолье, на мой взгляд, сильно отличались от той, что было у нас с Ингой. Оно было сильно близко к какой-то, хоть и вполне обычное слово, мещанской тусовке. И шикарные наряды многих гостей оказались не чета нашим. Состоятельные люди, и доступ к загранице имеют. Да, эти «творческие работники» как бы в революционных шароварах, но всем хочется канарейку пошикарнее. Явно тайные антисоветчики. Ну, у всех свои нравы, и я тоже имею иновременное сознание, и здесь только в гостях. Еда хорошая, и явно часть и из ресторанов, выпивка дорогая, но нам с женой много не надо, и даже небольшой оркестр из приглашённых музыкантов имелся. Ипполит Валерьянович, конечно, пыль в глаза пустил, но немало и потратился. Хотя, его же деньги и жизнь…

А так, если не считать Инги, гости не особо обращали на меня внимание. Ну, да, как бы автор, но не раскрученный и лишь слегка подающий надежды. Ещё неизвестно, что из него выйдет. А они тут все «маститые деятели культуры». Маэстро попытался организовать мне знакомства с как бы нужными людьми, но они и не стремились со мной знакомиться, так и я остался доволен лишь с близким общением с главным дирижером Эстрадного оркестра Александром Александровичем Владимирцовым. Он уже был в возрасте и, тем не менее, оказался близок мне по духу. Ну, да, я тоже вполне советский человек, и всё советское мне не чуждо.

Светлана Никитична, конечно, была счастлива. И замуж вышла за любимого мужчину, и сама была любима, так и оказалась принятой немного в другое общество. И мы с Ингой, и её дочки были сильно рады за неё.

Хотя, не обошлось и без нашего музицирования. Некоторые гости захотели послушать и мои новые «творения», и мы с Ингой по очереди исполнили на старинном фортепиано «Сон наяву» и «Eleana». Моя жена сыграла лучше. Ею и так были очарованы многие мужчины, так даже наградили аплодисментами, как на настоящем концерте. Заодно достались и многие тайные, а то и открытые косые женские взгляды, в том числе, почему-то, и мне. Хотя, и насмешливые тоже. Ещё и любопытные, так и зовущие.

Но мы с Ингой так уж долго задерживаться на свадьбе не стали. Нам всё-таки надо было успеть в своё общежитие. Можно было и на такси, но мы поехали на метро. До станции «Нарвская» было лишь четыре остановки. В общем, неплохо погуляли…

* * *

На квартиру к тёте мы с Ингой, как и условились с ней ещё ранее, вернулись через три дня. Сами, одни. Но наши вещи почти все остались в общежитии. Вроде, и близкие родственники, но больше и Светлана Никитична в квартиру мужа, и сёстры в квартиру матери нас не пригласили. Холодок, конечно, остался, и больше у Инги:

— Слава, что-то не особо хотят привечать тебя твои сёстры. Ладно бы меня, но я же видела, что они и тебя сторонятся.

Пришлось с грустным вздохом сознаться:

— К сожалению, так, Инга. Семья тёти всегда являлась для нас отрезанным ломтем. Это в Кириши у меня с родственниками всё просто, а здесь дядя Борис никогда не любил нашу семью и смог передать свою неприязнь и дочерям. Моей вины, как мне думается, тут всё-таки нет, всё сложилось уже давно. Но ты же не перестанешь любить меня за это?

— Э, Слава, почему всё переводишь на меня? Я же тут не причём!

Жаль, я ожидал немного другого ответа… Ну, сказала бы хоть раз, что любит… Даже в порывах страсти ни слова о своей любви ко мне! «Хорошо!», «Ещё!» сколько угодно, а вот «Люблю!» ещё ни разу!

— Но, вообще-то, Слава, хорошая свадьба получилась. С нашей не сравнить! — грустно выдохнула жена. — И такие интересные люди собрались! Даже у нас дома я их никогда столько не видела.

Тут, конечно, моя точка зрения сильно отличалась. Но вступать в спор с женой не особо хотелось. Пока стерпел. Уж она могла бы догадаться, что эти её флирты, как бы и невинные, с «творческими работниками» мне были неприятны. Тем более, и не пристало ей таким заниматься. Я же видел, как они раздевали её глазами на ходу. Хотя, может, Инга хотела меня и позлить? Кто её знает? Может, она и не заметила, но я так и не отпустил её от себя за всё время застолья. И в общежитие отправился с большим облегчением.

А так, нам даже понравилось, что мы в квартире тёти никого не застали. У нас в общежитии получалось проявлять внимание друг к другу только днём, когда соседи уходили на работу и забирали дочку в садик. Они тоже явно отводили время выполнению супружеских обязанностей, но у них по вечерам и ночам всё было тихо. Хотя, и у нас тоже. Может, и мы стали постепенно успокаиваться?

Пара дней пролетела у нас мгновенно. Никто нас не беспокоил. Мы всё продолжили сочинение нашего совместного рассказа или малой повести о космическом путешествии группы советских космонавтов на Марс, конечно, по мотивам знаменитой повести «Аэлита» Алексея Толстого. Раз на Марсе безжизненная пустыня, то марсиан мы без раздумий поселили в глубокие ущелья, на дне которых сохранилась вода. Тут я, конечно, вплёл в текст и многие данные о планете, ещё неизвестные. И, само собой, включили как бы счастливую любовную историю. Хоть дружественная экспедиция, понятно, что по разным техническим причинам, оказалась короткой, но с одним нашим космонавтом всё-таки сбежала настоящая марсианская принцесса. Кстати, похожая на Ингу! На этом мы и собирались заканчивать рассказ. Но его можно было продолжить и далее.

А вечером нам стало уже не до работы. Мы с Ингой сразу же уткнулись в телевизор. Ведь рассказывали об открытии в Мюнхене ХХ Летних Олимпийских игр. Мне-то, честно говоря, было всё равно, а вот жене — очень интересно! А ещё мы немного отвлеклись на Международный фестиваль эстрадной песни в польском Сопоте. Первое место отдали какому-то поляку Домбровскому и нашему Лещенко, хотя, за песню «За того парня». Мне она понравилась. И Николаю когда-то тоже нравилась.

Само собой, мы легли спать довольно поздно. Хотя, нам, раз были одни, никто не мешал сполна насладиться друг другом.

Но нам всё-таки помешали. В воскресенье ближе к обеду кто-то сильно постучал в дверь. Оказался, явился участковый, и вместе с ним и пара товарищей в гражданском, но в строгих костюмах. И тут нам стало ясно, что они пожаловали по наши души. Хотя, «гости» тут же махнули перед нами своими удостоверениями и быстро убрали, но я попросил их поддержать хоть какое-то время, чтобы можно было прочесть. И положено, и надо запомнить, кто есть кто…

— А Вы, молодой человек, что-то проявляете излишнее усердие! — заметил из них, вроде, капитан Денис Пронин.

— Нет, товарищ капитан. Я порядки знаю. Проходил срочную службу в пограничных войсках, на китайской границе. Награждён медалью «За отвагу». Был ранен. Старший сержант, а после военной кафедры и лейтенант запаса.

Само собой, я достал удостоверение, а медаль даже повесил на грудь. Пусть видят. Тут и наш участковый, собравшийся уходить, конечно, по просьбе важных товарищей, с любопытством глянул на меня. Хотя, он, пусть в прежние разы и не интересовался, должен был знать это. Правда, и Инга до сих пор о службе Вячеслава в Советской Армии, тем более, о медали, ничего не знала, оттого тоже удивлённо воззрилась на меня. Да, нельзя быть скромным…

Участковый, как назло, ушёл. Тут я, уже на всякий случай, мало ли что, сразу же звякнул знакомому адвокату тёти, так и ей самой.

— Э, а это зачем, товарищ Репнин? — поинтересовался капитан. — Мы Вас об этом не просили.

— Так, товарищ капитан, одно дело, если вы пришли к нам в гости, скажем, чай пить, и другое, если с чем-то иным.

— Хорошо, Вячеслав. Скажем, мы к вам чай пить пришли.

— А это уже другое дело, товарищ капитан. Мы с женой гостям всегда рады. Конечно, мы тут на птичьих правах, но, думаю, тётя не будет возражать. Жаль, что и у неё теперь «медовый» месяц. Она бы встретила вас лучше. Хотя, скоро приедет.

Само собой, мы действительно сели пить чай. От свадьбы, да и сестёр много вкусностей осталось, поэтому нам было чем угощать сотрудников наших славных органов.

— Вот, Вячеслав, а не расскажете Вы нам за чаем, о чём Вы там договаривались с немецкими шпионами?

Понятно, явно следили и звонки прослушивали. Или ещё что-то?

И видно было, что и Инга сильно волновалась.

— Если это не допрос, товарищ капитан, то можно и рассказать. Но если допрос, то, пожалуйста, предъявите нужные документы. И придётся обязательно дождаться товарища адвоката. Пусть уже он оценивает, что могут рассказать вам сообщники немецких шпионов. А если хотите узнать просто о немецких господах, очарованных моей супругой и решивших наговорить ей комплиментов, то это другое.

— Ну, тогда, Вячеслав, лучше о комплиментах.

— Если о комплиментах, товарищ капитан, то немцы были очарованы моей женой. Но я, как ревнивый муж, поспешил отвадить их и заявил, что знакомство с нами лишь через официальные органы. И лучше, если они придут к нам с контрактом!

— Даже с контрактом? — не преминул спросить капитан.

— Ну, конечно, хотя бы о наших гастролях у них. Разумеется, за валюту. Разве нашей стране не нужна валюта? А то мы уж давно сдали в Союз композиторов полтора десятка произведений, а нам так ничего и не ответили. Наверное, плохие вещи написали? А вот немцам понравилось. Но, может, им больше моя жена приглянулась?

Тут примчалась и тётя, похоже, на такси. Слишком быстро приехала. Может, и подумала, что нас арестовать пришли. Увидев нежданных гостей, так и моего их представления, она всё же слегка растерялась, но потом пришла в себя.

— Э, товарищи, Вячеслав и Инга ничего такого не совершили.

Некоторое время мы опять предались чаепитию.

Тут приехал и адвокат. Соломон Юрьевич предпочитал больше вести бракоразводные дела, но знакомство с нежданными гостями он воспринял спокойно. Всё равно клиентов надо защищать. Явно тётя когда-то у него консультировалась. А теперь, вдруг, придётся и мне? Не хотелось бы, но, на всякий случай, иметь связь стоит…

Тут и капитан больше тянуть не стал и сразу перешёл к сути дела, по которому они к нам как бы пришли. Хотя, правильно. Они же на работе. И запасной вариант всегда имеется.

— В общем, товарищи Репнины, наше руководство просит вас перед первым сентября дать концерт семьям наших сотрудников. Ваше творчество нам понравилось. Само собой, там будет и часть сотрудников, поэтому, сами понимаете, придётся соблюдать тайну. Нас послали узнать насчёт вашего согласия.

Инга тут же вопросительно повернулась в мою сторону.

— Конечно, товарищи, мы согласны! — поспешил ответить я. — Только, пожалуйста, если можно, без государственных тайн и разных подписок. Мы всё же не ваши сотрудники и стать ими не стремимся. — Это я сказал, хоть и опасно было, как бы в предупреждение, что вербоваться в агенты КГБ мы не будем. — И, да, хватит ли наших возможностей? У нас нет и нужных инструментов, и возможностей для репетиции. Так мы и не артисты, и стать ими не собираемся.

Лицо капитана слегка нахмурилось, но он сдержался.

— Не беспокойтесь, Вячеслав. Вам будет придан и ансамбль с нужной аппаратурой. Репертуар тот, что у вас уже представлен в Союз композиторов и исполнялся в ресторане. Новых мелодий и песен пока не надо. Главное, ваше участие.

В общем-то, и Соломон Юрьевич был рад, что так хорошо закончилось. Он уж не думал, что сотрудники «кровавой гебни» приехали согласовывать с нами концерт перед семьями своих сотрудников. Мне тоже было ясно, что намечалось в отношении нас и что-то нехорошее, но пока прокатило. Скорее, просто хотели нас завербовать. Но и сам не буду, и Инге не дам…

* * *

Конечно, раз согласились, то концерт надо было дать. Времени оставалось мало, и мы, ещё и с тётей, уже на другой день после завтрака поехали вместе с прибывшими к нам «гостями» в Дом культуры имени Гиза, принадлежащий, надо же, Кировскому заводу. Ансамбль туда уже прибыл, и он явно состоял из сотрудников КГБ. Главное, там оказались толковые художественный руководитель, и даже дирижёр. В общем-то, наше участие оказалось минимальным. Большинство номеров взял на себя ансамбль.

На репетиции у нас ушло полных два дня, с утра до вечера. И нам удалось добиться терпимого сходства с оригиналами. Что-то получилось и лучше, что-то похуже. И карауливший нас полковник Семён Воронин, хотя, ходивший в штатском, остался довольным. Правда, вряд ли это его истинное имя? К счастью, с нас не взяли и никаких подписок. Явно решили войти в наше положение? А то имелась большая опасность подписать не ту бумагу.

У нас в эти дни вообще не получилось ни сходить в кино на «А зори здесь тихие…», ни посмотреть по телевизору хоть что-то из соревнований на Олимпиаде. Меня, хотя, и Ингу тоже, интересовала художественная гимнастика. Любимый вид спорта. Не получилось. Слишком уставали. Лишь по вечерам мы прослушали новости о результатах. Ещё и о поездке нашего дорогого Леонида Ильича по стране — он, надо же, сходу успел побывать в Кокчетаве, а потом отправился в Барнаул, конечно, по партийным делам. Кроме того, оказалось, что в Москву прилетела американская коммунистка Анджела Дэвис, которую встретили очень тепло. Кстати, и мы с Ингой были рады за неё. В общем, держали руки на пульсе страны!

Вечером тридцатого августа состоялся концерт. Было сделано объявление, что на сцене ансамбль «Красная звезда», но наши имена не назывались. Мы и не возражали. Конферансье объявлял лишь номера. И весь концерт записывался на телевизионные камеры.

Концерт ожидаемо открылся с «К Инге». Все номера, понятно, были исполнены в сопровождении нужных музыкантов ансамбля. Сначала за пианино села Светлана Никитична и отыграла вполне на уровне. Через пару наших мелодий — «Вальса дождя» и «Пути домой», исполненных только ансамблем, мы с Ингой исполнили «Принцессу». Моя жена, в длинном сине-голубом концертном платье, хотя, строгом, предоставленным через свои каналы Ипполитом Валерьяновичем, выглядела настоящей дивой, мечтой мужчин. И другие номера удостоились сильных аплодисментов, но нам рукоплескали больше. Позже, после прелестных «Хрустальной грусти» и «Песни Аделины», выпустили меня с «Звёздочётом». Далее подключился ансамбль, и через три номера — «Золушку», «Мелодию слёз» и «Ламбаду», Инга нежно спела «Городок». И она сразу же исполнила на французском языке «Je T’Aime» и, ясно, что произвела фурор. Полковник, скорее, с одобрения руководства, разрешил нам включить в концерт и эту песню. Да, рукоплескали очень сильно. Хотя, больше женщины.

После этого оркестр исполнил наши новые «Eleana» и «Музыку ангелов». И лишь после выпустили меня со «Звездой», и я спел её довольно красиво. Мой голос, можно сказать, подошёл идеально. Ещё я сыграл на гитаре «Мечту» белорусского хулигана. И сразу же последовал трогательный «Одинокий пастух». Чуть позже солист ансамбля красиво и трогательно спел «Там за туманами». После исполнения ансамблем оставшихся мелодий — «Крепости Баязет» и «Музыки любви», концерт завершился «Позови меня тихо по имени». Аплодировали сильно, на «бис». И солисту ансамбля пришлось выйти и исполнить эту песню ещё раз.

А так, можно сказать, соблюли все требования — исполнили и лирические мелодии и песни, и одну даже на французском языке, и концерт завершили патриотическими песнями. И так по ходу все номера удостоились аплодисментов, так по окончанию ансамбль и нас долго не отпускали со сцены. Всё кланялись и кланялись. И тут, хотя всё было заранее подготовлено, мы с Ингой, в сопровождении ансамбля, исполнили «Прекрасное Далёко». Песня же почти детская, хотя, и не совсем, а в зале и детей хватало. И голос Инги идеально подошёл для этой песни, не хуже, чем у прежней Татьяны. Нам, конечно, уже аплодировали стоя. Что ни говори, есть в «Прекрасном Далёко» что-то такое важное! Если честно, она и ранее являлась символом советских времён. Вот пусть и сейчас будет. Почему бы и моей жене не стать этим символом?

Концерт получился очень длинным. Всё-таки двадцать номеров. Ансамблю сильно досталось. Хотя, ему положено! Ну а после нам наддавали немало плюшек. Мы ничего для себя не просили, но комитетчики явно решили нас вознаградить, и довольно щедро. Тётя и Ипполит Валерьянович получили набор дорогой посуды, похоже, и импортный. Мне подарили неплохой костюм, а Инге — почти похожее, что на ней, сине-голубое вечернее платье, и как раз под наши размеры. Что же, получается, не зря выступили…

Глава 19

Всё налаживается…

— И, так, товарищи, что мы будем делать с нашими новыми талантами и музыкантами в ресторане? Сами понимаете, что от нас тоже ждут взвешенного ответа. Мы и так затянули рассмотрение поданных на регистрацию произведений. А тут, сами видите, даже немцы заинтересовались. Придётся принять хоть какое-то решение. Тем более, вопрос стоит о валютном контракте. Вот Вы, Матвей Исакович, что скажете? Вы же тогда как раз в этом ресторане праздновали день рождения своей новой подруги и всё видели?

— Э, товарищи, я же просто пригласил Эмму Моисеевну на лёгкий ужин. Ничего такого не было, и не намечалось. Я же могу угостить хоть любого человека ужином в ресторане? А что касается молодых людей, то, да, согласен, они выступили замечательно. И музыкальными инструментами неплохо владеют, хоть и не виртуозы, и голоса хорошие. Особенно у жены парня. Да, она и сама красавица, каких мало, и голос пленительный. Она выступила отлично. Даже без всякого певческого образования. Способная. Хоть прямо сейчас на эстраду выпускай.

— Ладно, Матвей Исакович! Ужин так ужин, хоть и при свечах на торте, и дюжине гостей, и с обилием выпивки. Тем более, Ваша Эмма молода и свободна, хотя, в отличие от Вас. Да, Ваше мнение понятно и принято. А теперь, да, Демьян Петрович, доложите-ка нам, уже Вы, что успели разузнать. А то неизвестно откуда появились странные авторы, написавшие прекрасную музыку, а мы о них ничего не знали. Сами знаете, что она очень высокого уровня!

— Всё подтверждается, Андрей Павлович. Музыку пишет лишь парень, а тётя, а теперь и жена, помогают при обработке. Сам он окончил музыкальную школу в Кириши по классу гитары. А вот женщины — по классу фортепиано. Живут пока в квартире у тёти, но молодые люди уже отметились на Кировском заводе, выйдут на работу в середине сентября, и прописались в общежитии завода на Тракторной улице. Хотя, уже сейчас они заняты переводом иностранной технической литературы. Тётя парня взялась по договору, а пара ей помогает. Все трое прекрасно владеют английским и французским языками, а парень ещё и немецким. Так и учёбу пара закончила на отлично. Можно сказать, что ценные специалисты. Кстати, жена парня уже встала на учёт по беременности. Третий месяц. По линии милиции никаких замечаний к ним не имеется.

— Значит, парень вообще не музыкант? Ещё и иностранными языками владеет? А он там, случаем, не сотрудник органов?

— Нет, окончил Горный институт. Инженер-металлург. Вряд ли парень успел поступить в органы? Дело в том, что он, хоть и служил в пограничных войсках, и его тётя из «бывших». Они потомки князей Репниных-Волконских, а парень, получается, и прямой, по мужской линии. А жена окончила институт Герцена. Переводчица.

— О, надо же, даже из князей? И, конечно, и девица не просто так за него вышла? Хотя, сейчас это уже часто. Тогда и ущемлять парня как-то не то. Преследование за происхождение получится.

— Да, Андрей Павлович. Но и по линии КГБ к паре никаких замечаний не имеется. Парень служил на китайской границе, явно участвовал в пограничных инцидентах, отличился, и даже награждён медалью «За отвагу». Тут выявилось, что он добивался жену в течение пары месяцев, но, как видим, успешно. У неё родители ответственные товарищи в Московском и Фрунзенском районах, но она вышла замуж против их воли. Просто сбежала к парню. И наша проверка, и органы никакого присвоения чьих-то произведений не установили. Нигде, даже за границей, ничего похожего не выявлено. Получается, хоть и сильно странно, но парень написал всё сам! А что он включил в соавторы тётю, теперь ещё и жену, то тут придраться мы не можем, так как это она в основном и произвела обработку музыки. А сейчас ему помогает и жена. Хоть женщины сами ничего не написали, но имеют хорошие музыкальные знания. Кстати, тётя парня уже вышла замуж за товарища Фонвизина из Ленинградского радио. На свадьбе парень с женой сыграли новые мелодии. Весьма достойные, гостям понравились. Вот Вениамин Соломонович может подтвердить. Он близко знаком с Ипполитом Валерьяновичем.

— Подтверждаю, Андрей Павлович. Красивая и талантливая пара. Вели себя скромно. Думаю, что Эстрадный оркестр радио запишет и эти мелодии. Скорее, и другие.

— Да, Андрей Павлович, пару уже заметили. И к музыкантам ресторана особых претензий предъявлять невозможно. Они и так уже официально включили часть музыки в свой репертуар, так и сейчас подали заявление о включении последних. На всех нотных листах имеется отметка парня, что не против их исполнения в ресторане «Кавказский». Кстати, там уже и готовы сделать ему отчисления. Все произведения пользуются неизменным успехом. Тексты песен антисоветских выпадов не содержат. Обыкновенная лирика, явно написанная и под влиянием любовных переживаний. По имеющимся данным, родители хотели выдать дочь, уже беременную от парня, за одного ответственного работника из горисполкома, но он сумел удержать её от этого шага. Честно говоря, просто прогнал этого товарища. А милиция и по его заявлению не нашла оснований для вмешательства.

— О, получается, отбил свою жену? Матвей Исакович, она, что так хороша? Хотя, молодец, что поборолся за свою любовь!

— Так, Алексей Иванович, не то слово! Просто ослепительная красавица! А, учитывая, что она свой вуз закончила с отличием, хорошо играет и поёт, и из семьи ответственных работников, то, понятно, что парню немало пришлось за неё побороться.

— Так что же тогда мы, Андрей Павлович, обсуждаем? Молодой парень нежданно начал писать хорошую музыку. Он и его тётя из «бывших», законная жена, да ещё беременная, милиция и органы к ним замечаний не имеют. Думаю, что надо всё принять и приступить к переговорам с немцами. Большой успех, даже в Европе, может получиться, да и валюту можно заработать. Музыка-то хорошая, однозначно мировой уровень. Нам же в плюс будет. И, главное, товарищи, тут некоторые сведения пришли. Оказалось, что вся музыка парня уже исполнена на одном из концертов ответственных товарищей, и она там произвела фурор. Так что, пора!

— Что же, тогда так и решим, товарищи. Всю музыку принимаем. А то он сейчас решит взяться за ресторанную музыку, а серьёзные вещи оставит. Нам самим будут тыкать, мол, не обратили внимания в нужное время. Пусть лучше наша советская культура обогатится произведениями мирового уровня, что будет поставлено в заслугу нам же. Ну, что, согласны, товарищи?

* * *

На другой день после концерта в КГБ мы с Ингой ненадолго заглянули на квартиру к тёте и её мужу. Светлана Никитична и Ипполит Валерьянович были довольны. Мы, само собой, неплохо и выступили, но фактически попали и под опеку органов. Это, конечно, не такое большое удовольствие, но терпеть придётся, так и, может, нас ещё и выручит в трудные моменты?

Правда, случилась и одна небольшая неприятность. Хотя, это меня больше коснулось. А Инга даже неплохо провела время. Мы с ней у тёти нежданно столкнулись с грузином-дирижёром. Оказалось, тоже один из хороших знакомых маэстро. Липким и наглым типом оказался! Сразу стал коршуном виться вокруг моей жены. И даже слишком разошёлся. А она уши развесила. Надо же, целый дирижёр нам пристальное внимание оказывает? Как бы захотел её записать со своим, хотя, пока никак не его, оркестром. Ага, с нашими новыми мелодиями и песнями. И на репетиции звал, но почему-то без меня. Тут я его, хоть жена и сильно нахмурилась, сразу отшил. Сказал, что наши произведения ещё не приняты в Союзе композиторов. Вот как примут, тогда сразу… Инга, конечно, обиду затаила, но ничем себя не выдала. Хотя, сама же сказала, что стремиться в артистки не будет. Яркой жизни ей захотелось… Только ведь начали жить…

Зато дирижёр попался мне при обсуждении поездки нашей команды в Канаду. Он выразился, что наши проиграют сходу, но я на спор, на ящик вина, заявил, что выиграют и первый матч, и, на второй ящик, и общий счёт там будет в нашу пользу. И я был уверен, что так и будет. Можно было подловить и мужа тёти, но не стал. Уже, можно сказать, свой, да и она не поймёт…

Несколько дней в начале сентября у нас прошли в сплошной работе. Мы с Ингой практически вдвоём завершили данные тёте и нам переводы. Она всё время проводила или у мужа, или в школе, и к нам заглянула, разве что, пару раз. В последний раз, в понедельник — чтобы отнести готовые переводы на Кировский завод. Вторую половину оплаты Светлана Никитична, когда мы, уже во вторник, по пути с прогулки по центру, заглянули к ней на чаёк, отдала нам. Расцвела тётя, откровенно похорошела. И доходы Ипполита Валерьяновича позволяли ей смотреть на жизнь намного увереннее.

А по вечерам мы с Ингой, конечно, смотрели Олимпиаду. Хотя, ещё и хоккей! И, конечно, наши хоккеисты первый матч у канадцев выиграли! Получается, грузин-дирижёр стал должен нам целый ящик вина! Надеюсь, отдаст? Хотя, не в вине дело. Из событий, что нас привлекло, это, конечно, проигрыш нашего шахматного чемпиона Бориса Спасского американцу Бобби Фишеру, пусть и талантливому, но наглому типу. Память Николая тут же выдала, что тут неплохо проработала и американская разведка, так и в его время много писали о том, что наш шахматист как бы слил игру. Ещё и о том, что Спасский неплохо прибарахлился в этой Исландии. Хотя, его дело и заслужил… Само собой, никак невозможно было пройти и мимо новостей о поездке товарища Брежнева по стране. О ней трубили везде! Оказывается, он уже посетил Красноярск, Новосибирск и добрался до Омска. Хотя, тоже всё партийные дела, но знать, чтобы мне успешнее вписаться в нынешнее время, требовалось.

Ну а далее всё разыгралось очень интересно и нежданно для нас! Уже в среду нас с Ингой и тётей вызвали в горисполком в отдел культуры. И там важный чин из Министерства культуры, из самой Москвы, сообщил нам, что, надо же, оказалось, что прежние немцы из ресторана прибыли заключать с нами контракт на исполнение нашей музыки в Германии и других странах. Ещё и сделать её запись совместно с тем же Эстрадным оркестром радио, но записывать собирались немцы, и на свою аппаратуру. Студии с советской аппаратурой и все нужные условия для записи на Ленинградском радио, конечно, имелись, но аппаратура была хуже, чем немецкая.

Ясно, что тут закрутилось! Все наши мелодии и песни решили забрать оркестр и разные певцы. Хотя, мелодии пусть записывают, но не без нашего участия! Нам тоже заработать надо! Я ещё и решил, что песни, которые уйдут на Запад, никому не отдам! Хотя, против Эдуарда Хиля и Людмилы Сенчиной ничего не имел. Но, оказалось, что нас троих к записи вообще не собирались допускать, и нам лишь требовалось дать согласие и поставить свои подписи в контракте. Ещё и оказалось, что тут и грузин-дирижёр был совсем не причём. Надо же, а заморочил голову Инге! Явно заранее узнал что-то и решил половить рыбку в мутной воде! Я жене пока ничего не сказал, но она, вроде, и сама догадалась, что глупо поступила, поддавшись своим желаниям, и не совсем хорошо засветилась перед мужем. Правда, Инга лишь сделала вид, что ничего не было.

Из Союза композиторов на запись явился представительный приёмщик нашей музыки, оказавшийся композитором Эдуардом Антоновичем Шульцем. Хотя, он был малоизвестен широкой публике, но пока авторитетен и влиятелен в своём Союзе. Было несколько важных иностранных гостей, но нас с ними и не подумали знакомить. Хотя, всех усиленно пасли сотрудники КГБ, и мы, во избежание, старались не отсвечивать. Но наши прежние знакомые — секретарь посольства ФРГ Ганс Шрёдер и самый главный среди немцев, представитель компании «PolyGramRecords» Отто Шульц поспешили поздороваться с нами и накоротко переговорить со мной. Ладно, хоть они уважили. Своим мы были вообще не нужны. И тут я, вызвав немалый гнев советских начальников, сразу же заявил:

— Я, товарищи, выражаю протест, что вы тут всё решили без нас, авторов! Хотите записать что-то своё, то, пожалуйста, записывайте. Мы нисколько не против. Но лично я без учёта нашего мнения согласия на использование своих произведений не дам, и ничего подписывать не буду.

Тут и Инга с тётей, при виде моей решительности, согласно кивнули. Они тоже решили поддержать меня. А чего нам терять и бояться? Плевать на «милость» высокого начальства! Предадут и продадут, так ещё и об нас ноги вытрут!

Немцы, точнее, herr Шульц, решили пойти навстречу авторам. Тут я, вызвав нервный трепет у сотрудников КГБ, сходу предъявил его помощнику ноты и тексты «Je T’Aime» и «Cheri, cheri, lady». Увидев их, ответственные товарищи сразу успокоились. Мы уже показывали их на недавнем концерте, а первую песню и исполняли. Вторую там просто сочли не подходящей. Но для исполнения на Западе она вполне годилась, так ещё и хитом станет! И валюту для страны немало заработает. Но кто, кроме меня, пока об этом знал?

Мне, к счастью, дали ознакомиться и с текстом контракта. И я сразу же выразил претензии по сумме, потребовав увеличить его в пару с лишним раз. А то слишком низко оценили советских авторов. Ответственные товарищи только рты разинули. Я сразу же заявил помощнику herr Шульца, что без рассмотрения моих претензий, я просто не поставлю на контракте свою подпись. В общем, немцы решили рассмотреть. Мне не понравились и отчисления нам с тётей и Ингой как авторам, раз и жена уже числилась соавтором четырёх мелодий и одной песни. Их тоже примерно в столько же увеличили. Наше участие в исполнении песен вообще не было предусмотрено, так и тут пришлось выбивать, и удалось выбить часть. Попросил я и проценты с продаж — как для страны, так и авторов. И кое-что по мелочи. Но немцы, на удивление, всё приняли, а советские товарищи, хоть и посматривали на меня косо, препятствовать не стали. Так для страны же. Хотя, контракт по западным меркам явно выходил лишь на средний уровень. Ладно, для первого раза сойдёт.

Да, чтобы не похоронить и так готовый сорваться контракт, нам с тётей и Ингой много чего разрешили. Восемь дней мы пахали как папо Карло то на репетициях, то на записи, то на переговорах, и тоже с утра до вечера. Тётя даже отгулы в школе взяла. Музыку, конечно, записал оркестр, но мы все трое приняли участие как пианисты, а я и как гитарист, пусть и лишь по одному, но в каждой мелодии. Больше всех, как наиболее умелая из нас, на пианино сыграла Инга. Но и я смог проявить себя как неплохого гитариста, так и пианиста, а ещё довольно эрудированного музыканта.

Честно говоря, я не хотел особо выпендриваться, но… меня просто подловили. В ходе репетиций я показал, что у меня довольно широкий репертуар из мелодий и песен и с прошлых лет. И Вячеслав много чего играл, и Николай. Сам не ожидал, хоть и надеялся, но с памятью моей действительно что-то стало. Хотя, у всех пропаданцев так бывает. Но и у меня память значительно улучшилась. Я и счёт потерял, сколько разных попурри показал на пианино и гитаре за эти дни. Чтобы донести до музыкантов свои мысли, как автора. И вполне на хорошем уровне. Даже спел «Комарово»:

— На недельку до второго

Я уеду в Комарово,

Поглядеть отвыкшим взглядом

На балтийскую волну.

И общее мнение как бы выразил Эдуард Антонович:

— А Вы, молодой человек, не так-то просты! С таким багажом музыки Вам не на заводе работать надо, а на эстраду перевестись требуется. Может, всё-таки лучше музыкой займётесь? Уже сейчас у Вас хорошо получается. А на заводе ещё неизвестно, какой инженер из Вас выйдет? А хорошая музыка не менее важна, чем, э… — не знаю, что сейчас хотел выразить маэстро, но, явно, что-то нехорошее о советских инженерах или о танках, может, и ракетах! — машины.

Пришлось и мне в ответ выразить своё веское мнение:

— Конечно, Эдуард Антонович! У нас в Советском Союзе самый лучший балет в мире! А ещё танки и ракеты! Так что, инженером быть тоже почётно и нужно! Но, вообще-то, я хочу придумать свои стиральную машину и микроволновую печь, а то и пылесос. Чтобы нам с женой легче было вести домашнее хозяйство! Тогда, может, нам удастся найти больше времени и музыкой заниматься?

Все кинули на меня довольно странные взгляды. Да, конечно, кому гармошка, а козе — баян! Хотя, вот Инга наградила меня вполне одобрительной улыбкой. Именно этого мне и хотелось!

Глава 20

Пока всё тихо…

Всё прошло довольно гладко и спокойно. Мы предоставили и самые последние «Hello» или «Привет», и «Magic Fly» или «Сон наяву», и они высокой комиссией на месте же были оценены как достойные. Всё шестнадцать инструментальных композиций были записаны успешно. Всё-таки в Эстрадном оркестре Ленинградского радио работали настоящие профессионалы. Это мне у них учиться надо было. Но и я не подкачал. Мои знания оказались вполне на уровне. Хотя, по ходу работы пришлось внести в нашу музыку и немалые изменения. Ничего, общими усилиями справились.

Вот и при записи «Музыки любви» или «Эммануэль» немец сразу же увидел, что я чем-то недоволен. Жаль, но оркестр никак не мог выдать музыку, близкую к оригиналу. Да, получалось красиво, но не то. Да, надо было вмешаться! А то, честно говоря, могу запросто упустить свой единственный шанс!

— Вас что-то не устраивает, Вячеслав? Красиво же получается?

— Красиво, herr Шульц. Но можно было бы и так! — Я тут же взял гитару и спел первый куплет песни, конечно, на французском. Слова, само собой, были взяты из варианта, исполненного Джо Дассеном, поэтому всё получилось и красиво, и прилично. — На мой взгляд, в таком темпе намного лучше получится.

— Melodie d’amour chantait le ceur, d’Emmanuelle,

Qui bat ceur e corps perdu.

Melodie d’amour chantait le ceur, d’Emmanuelle,

Qui vit corps e ceur deeu.

(фр. — Мелодия моей любви, Эммануэль,

Только для тебя звучит.

Может лишь она одна, поверь,

Раны сердца излечить.)

Я без слов отдал помощнику немца, знающего французский, листок с текстом. Сотрудник КГБ, всё время пасшийся рядом, косо на меня посмотрел, но ничего не сказал.

Когда немцы изучили текст, то они попросили меня спеть под гитару всю песню целиком. Да, я выложился сполна, но завистливые взгляды окружающих сказали, что не напрасно. И даже взгляд сотрудника КГБ, хоть сам и продолжал посматривать на меня косо, потеплел. А, что, придраться просто было ни к чему!

— Да, Вячеслав, Ви нас всё время удивляете. Я думаю, ми запишем и песню, и отдельно мелодию. Так будет вернее!

Конечно, записали. Сначала песню, даже два раза — отдельно меня с гитарой, потом меня же с гитарой и оркестром, а после уже и мелодию под оркестр, конечно, в новом виде. И видно было, что немцы остались весьма довольными.

Были записаны и песни, понравившиеся немцам. «Принцессу» и «Дорогу в облаках», и на русском языке, конечно, в сопровождении оркестра, я спел сам. Вот Инга, конечно, на французском, очаровала всех «Je T’Aime». Не отдал я никому и «Cheri, cheri, lady». У меня тоже получилось не хуже Томаса Андерса из «Modern Talking», а мой английский немцы оценили на уровне лондонца. Не знаю, пойдёт или нет, но, если надо, присвою и другие песни этой группы. Хотя, не для советского же рынка, а для валюты для СССР. Нам, конечно, дадут лишь чеки, но и то хлеб. С валютными махинациями лучше не связываться, и вступать в тайные сговоры с буржуями лучше не стоит. Можно и попасться. А сбежать за бугор я не хотел, да, если получится, ещё и успеется. Надо жить в своей стране! Ну, надеюсь, нас хоть будут выпускать изредка в социалистические страны?

Из русских песен Инга спела ещё «Прекрасное Далёко». Немцы явно уловили, что песня интересная и знаковая. И у моей жены точно получилась трепетная песня, какую я и хотел. «Звёздное лето», хотя, уже по моей просьбе, отдали как раз молодой Людмиле Сенчиной! Она была моложе и Инги! Честно говоря, моя жена имела и голос не хуже, чем у неё, а красотой вообще блистала! Сенчина ей однозначно сильно уступала! А «Там за туманами» и «Позови меня тихо по имени», советское музыкальное начальство отдало Эдуарду Хилю. Хотя, мы и не противились. Их записали как русскую эстраду. Тоже получилось неплохо. Хотя, певец был сильно недоволен, что я отнял у него «Принцессу», как бы забитую за ним, но пусть стерпит волю молодого автора, ну, да, вылезшего как чертик из табакерки. Да мне его недовольство вообще до фонаря! Мы с ним немного, и вполне тепло, поговорили, и я разрешил великому певцу без всяких условий исполнять остальные мужские песни на русском языке. Ещё и пообещал, если что напишу новое, то ознакомить и его.

А другие охотники за нашими песнями были просто посланы мной лесом. Хотя, их имена для нас так и остались неизвестными.

К сожалению, остальные как бы мои песни на русском языке немцев не заинтересовали. Но я и так был доволен. Шестнадцать инструментальных композиций и девять песен — для меня и нас в целом, это весьма достойно! Из них две песни на французском языке, и одна — на английском! И Инга была довольна, и особенно Светлана Никитична, так и Ипполит Валерьянович. Он, хоть особого участия в записи не принял, но успешно выступил как администратор нашей семьи. И пусть ещё продвигает наши интересы и на Ленинградском радио. Тоже ведь надо.

* * *

В общем, вторая неделя сентября у нас оказалась нагруженной по самое не могу. Но, вроде, справились. Зато теперь мы, особенно я, явно перенеслись на новый уровень. О записи такого количества музыки и песен с иностранцами можно только мечтать. Все видели, что они очень хорошие. Понятно, ведь поголовно шедевры! Должны и, думаю, что выстрелят так, что советское начальство то ли взвоет от досады, что позволило неизвестно кому отправиться в полёт, то ли обрадуется немалому количество валюты! Но уже никто из ответственных товарищей ни в горисполкоме, ни в оркестре не пытался повысить на меня голос. Даже московские начальники и сотрудники КГБ перестали вообще ко мне придираться. Зато я стал замечать осторожную слежку за нами. Ну, пусть следят. Я-то ничего такого делать не собираюсь.

Похоже, музыкальному начальству моя строптивость не очень понравилась. Ипполит Валерьянович хотел, было, записать через пару дней со мной и Ингой и остальные песни на русском языке, уже чисто для радио, но мы не преуспели. Оказалось, что «Горит рябиновая гроздь», «У природы нет плохой погоды» и «Городок» записала Сенчина, а «Комарово», «Звёздочёт» и «Морячку» — уже Хиль. Даже как бы с нашего согласия. Не тронули лишь «Звезду», потому что она явно под меня оказалась. А «Ах, какая женщина, мне бы такую» посчитали ресторанной и не подходящей советскому стилю. А «Плот» и «Грёзы» я, кроме своих женщин, ещё никому не показывал и уже никому не отдам. Мало того, было дано указание, что с нами пока больше ничего на радио не записывать. Ну, больно и хотелось! Так и музыки у меня как бы на руках больше не имелось. Так что, слегка можно было и отдохнуть.

В эти дни мы с Ингой просидели дома. Хотя, нам надо было добить и повесть о полёте на Марс. Вполне успешно справились. Само собой, слегка и отдохнули. В связи с записями мы Олимпиаду так и не посмотрели толком. Много шума было из-за теракта, но, честно говоря, меня он мало взволновал. Мимо нас прошли и завершение вояжа дорогого Леонида Ильича по стране, посетившего и Ташкент, и путешествие Анжелы Дэвис, тоже по стране, как оказалось, побывавшей и у нас в Ленинграде. Правда, мы с Ингой охотно поинтересовались насчёт финального матча по баскетболу между сборными СССР и США. Всё же она выдалась драматичной и очень интересной. Память Николая выдала много информации об этом матче, но поспорить хоть с кем-то я не решился. А вдруг на этот раз проиграли бы? Но, оказалось, всё-таки выиграли, и матч прошёл прямо так. В общем, моё попадание или пропадание пока не очень ощущалось в жизни страны и мира. Нас, само собой, порадовал триумф советских спортсменов на Олимпиаде. Почти сотня медалей, ещё и побольше, чем у американцев, это действительно достижение. Мы с Ингой, хоть немного и огорчились, что не смогли насладиться Олимпиадой, но всё равно остались довольны.

Правда, мы посмотрели ещё футбол, хоть и не полностью, лишь конец. Всё-таки в Кубке обладателей кубков «Спартак» обыграл у себя в Москве голландскую «Гаагу» 1:0, а тбилисское «Динамо» — тоже у себя дома, голландский «Твенте» 3:2. А ещё мы с Ингой неплохо посмеялись при просмотре по телевизору «Трёх толстяков».

Но тут я, конечно, в сильной тайне от Инги, решил подлить ложку дёгтя в общую радость от победы на Олимпиаде. Нежданно память Николая выдала мне один печальный факт. Может, дело и тёмное, но этим данным я поверил. Взял и накатал пару десятков анонимок, с соблюдением всевозможных мер предосторожности, об изнасиловании молоденькой гимнастки Ольги Корбут её тренером Ренальдом Кнышем и отправил из нескольких почтовых ящиков в центре Ленинграда по десятку московских адресов, в основном газет и журналов. Не люблю насильников, пусть и воспитывающих великих спортсменов. Нечего ломать судьбу молоденьким девушкам. Тут меня и так достали разные моральные уроды. Как бы и помогли мне, но на самом деле сломали жизнь и Инге, и мне. И, главное, в письма я включил имена некоторых известных мне предателей Родины и всяких преступников и маньяков. Для кучи! Хоть какая-то польза от пропаданца будет! И себе успокоение, и от властей, если попадусь, алиби. Хотя, вряд ли они меня пожалеют?

Да, пока у нас как бы всё хорошо, но я чувствовал, что мне с такой красивой и строптивой женой придётся очень тяжело. Она меня, конечно, пока не полюбила, так приходилось охранять её от разных приставаний. Того и гляди, ещё и отступится, точнее, сама мне «рога» понаставит, то тогда нашей семейной жизни однозначно придёт конец. Вот не верил я, что Инга не затаила на меня хоть какую-то обиду! Да, она пока была сильно вдохновлена записями, потому что понимала, что однозначно прославится. И как соавтор, и как музыкант неплохо выступила, спела прелестные песни, которые, несомненно, останутся в истории музыки. Ей теперь вообще ничего не надо делать. Деньги на скромную жизнь всё равно потихонечку будут капать. Вот на блеск, и лучше в мире, надо сильно поработать. А вдруг Инга подумает, что я являюсь помехой на её жизненном пути? Кому из женщин охота терпеть нелюбимого мужа, когда рядом и даже ради неё, будут крутиться блестящие и удачливые мужчины?

В общем, выпустил я джинна или дьяволицу из бутылки. Теперь осталось только ждать, когда рванёт. Поэтому мне далее надо было лучше продумать свои дальнейшие шаги. Понятно, что с музыкой в ближайшее время я спешить точно не буду. И тётя, и Инга получили достаточно. Если что и буду записывать, то только тайком от них. Тем более, и Светлана Никитична, хоть пока и в восторге от меня, никогда не испытывала к Вячеславу таких уж тёплых чувств. И это обязательно как-нибудь проявится! Её дочки и так себя уже показали. А про мою жену и говорить нечего! Злая подколодная змея рядом!

* * *

На третьей неделе сентября мы с Ингой пошли на работу. Сели в метро и спокойно доехали до станции «Кировский завод». Но меня, как бы ввиду важной производственной необходимости, сразу же придали ей, и мы засели за переводы иностранной технической литературы, кстати, ещё на французском и немецком языках. Ну, раз надо, куда деваться? Не отбойным же молотком бетон долбить. Спокойная работа, непыльная, и нам вполне по силам. Но особо утруждаться и показывать трудовой энтузиазм мы не стали с первых же дней. Инга ещё не совсем знакома с порядками, но я на что? Знаю, как надо. И сто двадцать рублей не те деньги, чтобы нарушать сложившийся среди наших новых товарищей и коллег порядок. Особого усердия в работе других переводчиков не наблюдалось. Если только начальство прикажет что-то срочное добить. Так и выскочек, и ударников нигде не любят. Ладно, я ещё попросил Ингу никому ничего не рассказывать о записях музыки с иностранцами. Хотя, она и сама понимала, что и покоя не будет, и заклюют. Лучше, чтобы о нас меньше знали. Пусть посчитают гордецами, но меньше к нам лезть будут. Тем более, к такой красивой женщине, как она. Я сам был рад, что меня поставили работать рядом с ней. И беременна, и под моим приглядом будет.

А что приставания начнутся, это однозначно. Пока никто ничего не знает, и новости из заграницы ещё долго идти будут. Вот на Ленинградском радио в эфире уже звучали песни в исполнении Хиля и Сенчиной, к счастью, без указания нашего авторства. Понятно, что очередные мелкие подлянки музыкального начальства, но они меня радовали. Главное, чтобы денежки шли, а остальное приложится. Пока все копии наших записей, что ушли на Запад, были придержаны по условиям контракта. Прокат сначала там, а только месяца через три в СССР. Конечно, вся верхушка Ленинграда и «творческие лица» города, понятно, что уже и в других местах, знали, что завёлся у них тут один непонятный автор Вячеслав Репнин, который со своей музыкой неизвестно как прорвался даже на Запад. Нас теперь ожидали и море почитания, и океан зависти и подлянок, может, и гонений. Такие успехи никогда без них не обходятся. Спокойной жизни нам не будет. Лишь бы жена меня не подвела!

А вот мы с Ингой пока начали работать на славном трудовыми традициями Кировском заводе — да, молодыми специалистами, ещё и инженерно-техническими работниками, как положено и жаль, с ненормированным рабочим днём. В первые дни, понятно, привыкали, а потом втянулись. Знакомство прошло нормально. Так нас сразу же и загрузили переводами. Пытались и сверхурочно припахать, но у нас имелась уважительная причина. Инге перенапрягаться нельзя, а я за троих всё равно работать не могу и, конечно, не буду. Всё строго в пределах норм. В общем, пока привыкали.

Хотя, нам ещё не до работы было. Двадцать первого сентября у меня был день рождения, и мы с Ингой его отметили, но скромно. Посидели вдвоём с парой-другой рюмок вина, и чай попили с тортом «Прага», кстати, её изготовления. Я не хотел сейчас устраивать разных празднеств, да и не любитель. Да и мало кто знал про мой день рождения. Вячеслав, хоть и являлся довольно компанейским парнем, но всё-таки почему-то не любил их отмечать. Ну, так бывает. Особенно как бы похвастаться нечем. И денег лишних не было. По сравнению с другими парнями, почти впроголодь ведь жил. Мне сейчас уже как бы есть чем, но всё равно не хотелось.

Хотя, ненадолго заехали тётя с мужем. Я сам позвал Сашу Крутина, и он явился вместе с подружкой Юлей, вполне симпатичной брюнеткой чуть пониже Инги. Конечно, посидели, пусть и не так сильно, и даже погрустили. Вспомнили мы с Сашей свою, точнее, его и Вячеслава, боевую молодость, так и погибших товарищей — Васю Данилова и Андрея Иванова. Не повезло им, срезали их проклятые китайские пули. Для остальных оказалось большим открытием, что я, ну, тихоня Вячеслав, оказался не слабаком, а настоящим мужчиной. Могли и орденом Красной звезды, раз представление уже было, наградить, но, как оказалось, конечно, со слов Саши, происхождение всё же помешало. Срезали, как обычно, наверху.

Конечно, не обошлось у нас и без музицирования. Правда, мы с Ингой показали лишь малую часть прежних песен. Представлять новинки я пока зарёкся. Саша и Юля вполне остались довольными как возобновлением прежнего, так и новым знакомством.

В общем, восстановил я ещё один контакт. Пригодится.

— Слава, надеюсь, мы с тобой уже не потеряемся? — сказал на прощание Саша. — Ты был одним из моих верных товарищей, мы с тобой немало всего хлебнули, так, само собой, и сейчас можешь на меня рассчитывать. Если что, обращайся.

Конечно, я подтвердил, что старых друзей никогда не забываю и всегда останусь им верным.

Опять же, позвонили Юра Григорьев и Саша Турчин. Откуда-то узнали. Скорее, Инга слила Марине, а уже она передала далее. Но, правда, больше никто не позвонил. Даже подруги Инги. Явно Марина и Люба обиделись, что я на нашей свадьбе не поспешил причислить их к своим друзьям. Так они и сами должны понимать, что прежнее их отношение к Вячеславу забыть невозможно. Ну, Инге, может, и верные подруги, а для меня только высокомерные стервы.

Хотя, на работе коллеги-инженеры поздравили. Но мы с Ингой там тоже ограничились чаепитием с тортом. У моей жены день рождения прошло ещё двадцать второго апреля, поэтому не скоро. Вот у тёти будет седьмого ноября. Единственный родственник, к которому надо идти. Если, конечно, позовёт. У её мужа он прошёл уже двадцатого марта. Так что, пока не до гулянок.

Глава 21

Живём…

Вот в переводах обе недели сентября у нас и пролетели. Мы, конечно, втянулись, и успешно. Инге в первое время тяжело было с техническими переводами. А у меня — ну, Вячеслава, и образование техническое, и от Николая необычные знания достались, поэтому я быстро освоился и стал показывать неплохие результаты. Мы с Ингой составили хорошую пару работников. Вот только остальные коллеги на нас, конечно, стали коситься. Мы, хоть и старались особо не переусердствовать, но нас сильно подводило высокое качество переводов. Начальству стало сподручнее работать с ними, так оно к другим и претензии за плохое качество стало предъявлять. Кому это понравится? Хотя, нас с Ингой это мало волновало.

Вот мужское внимание к моей жене было повышенное. Знали же некоторые козлы, что она беременна, всё равно пытались с ней флиртовать! Мало того, что нас пытались нагружать работой, так уже в конце сентября меня стали привлекать к работам по монтажу и наладке иностранного оборудования. Не посмотрели, что я молодой специалист и только начал работать, так и профиль как бы не мой, и отношусь к другому отделу. Да, у меня получалось не только понятно растолковать все инструкции сборщикам — инженерам и рабочим, и прочим специалистам, но, оказалось, я и сам неплохо разбирался в весьма широкой номенклатуре оборудования. Конечно, раз Николай являлся зенитчиком-ракетчиком с высшим образованием и обладал немалым опытом военной службы, так и обслуживал современное и сложнейшее на то время оборудование. Он ещё успел поработать и гражданским инженером, ремонтировавшим самые разные бытовые приборы. Понятно, что и я мог довольно сносно работать с самым разным оборудованием. И с нынешним тоже, и даже импортным.

Ясно, что и начальство сразу же положило на меня глаз. Но, к сожалению, вот стимулировать меня достойно не хотело. Привыкли тут к авралам. К тому же, мол, ненормированный рабочий день. А те специалисты, которые занимались монтажными работами, или не до конца разбирались в импортном оборудовании, или хорошо делали своё дело, но и получали, с учётом выслуги и прочих заслуг, намного больше меня. Я же не дурак, чтобы за просто так пахать за других, тем более, выполнять сложные работы, которые мне и не положены. Так и у Николая мировоззрение сложилось не совсем уж в советское время, и в буржуйские времена оно сильно переформатировалось. Мне сверхурочные, при моём мизерном окладе простого инженера, и с двойной оплатой были не нужны, так и начальство не собиралось выписывать мне достойные премии или материальную помощь. А об отгулах и мечтать не приходилось. Всё авралы, и срочно! А у меня жена беременная и красавица, и одну отпускать её домой я не собирался. Так и она хочет видеть мужа рядом с собой, а не на почти бесплатных авралах. Вот и стали у меня почти сразу же возникать напряжённые ситуации с начальством. Я сразу же заявил, что лишь молодой специалист с никаким опытом работы, и лезть в сложные и ответственные монтажные работы просто не буду. Если что-то и делать, только в своё рабочее время, и под надзором, и помощью опытных специалистов. Мне начальник отдела Инги, куда я был временно прикомандирован, Михаил Абрамович Левин, вообще-то, и никудышный переводчик, ладно, что к моей жене не лез, хоть жадно и поглядывал, тут же попытался намекнуть, что мы с Ингой потеряем и его расположение, и других начальников. Ага, планы по монтажу срываются? Не моё дело!

— Михаил Абрамович, мы с женой пока должны заниматься лишь техническими переводами! И вполне успешно справляемся. Монтажные работы в моё задание не входят. И в ближайшие три года мы с женой можем жить спокойно. А потом видно будет.

— Так, Вячеслав, тебе, что, никуда уже расти не хочется? Так и будешь сидеть здесь на своей зарплате? Ладно, жена, ей скоро в декрет надо? А ребёнка как растить будете?

Понятно, что новости о нашей музыкальной деятельности до завода и сюда ещё не дошли. Если у нас с Ингой всё сложится, то нам мизерные зарплаты инженеров на один зуб.

— Так зачем мне, Михаил Абрамович, расти? Я могу вернуться и в свой отдел. Просто, раз направили, работаю у вас. Я тут только ради жены. Вы тоже, по сравнению с нами, не так много и получаете. К тому же, мне из-за происхождения никакие высокие должности и до конца жизни не светят. Максимум, я могу занять должность начальника отдела. К примеру, Вашу. Мы с женой лучше поедем в деревню, и свиней дома будем держать. Больше заработаем.

Это я, конечно, сказал просто в шутку. Но, честно говоря, сейчас многие, как я слышал, из-за дешевизны хлеба кормили им скотину. В то же время в стране много чего, особенно разного ширпотреба, не хватало. Хотя, жить вполне было можно, даже на нашу зарплату. Просто в городе у людей запросы больше. Интеллигенты все эдакие. А у Инги, выросшей в семье ответственных работников и явно не видевшей, как тяжела жизнь в малых городках и деревнях, вообще! Память Николая мне выдавала данные, что уже в это время люди во многих республиках, особенно в Прибалтике и Закавказье, жили намного лучше, чем в Российской Федерации. Вот такие имперские выверты наоборот. Власти как бы пытались сравнять уровень жизни по всей стране, но на самом деле создали в отдельных регионах оазисы благополучия за счёт самой большой и главной республики. Наверное, хотели создать витрину для пропаганды? И эта политика, помноженная на откровенный национализм окраин страны, конечно, ни к чему хорошему не привела. И, как печальный и закономерный итог, гибель Советского Союза! Правда, это пока только мысли в моей голове, хорошо, что недоступные другим. Уж и жене я никогда ничего такого не расскажу! А то не знаю, что сделали бы со мной!

Мы с Ингой обычно возвращались на квартиру тёти. Пару раз ночевали и в общежитии. Ну, это просто показать, что и в нашей комнате жильцы имеются. Теперь официально мы жили здесь. Но в общежитии было шумно, не совсем уютно и имелись неудобства, которые не совсем нравились моей жене. Вообще-то, это она сама захотела хоть немного посмотреть на порядки на новом месте.

Мы познакомились и с другими нашими соседями. Имелись и хорошие люди. Лиховы — Костя и Валя, инженер тракторного цеха и учётчица склада запчастей, с годовалым сыном Артёмом, здесь жили два года. Вот с ними у нас никаких напряжённостей не возникло. Быстро сошлись. А низкорослый и коренастый Сергей Вешняков и его жена малышка Ольга, оба инженеры и такие же молодые специалисты, как мы, но закончившие университет, особо сближаться с нами не стали. Так, поздороваться, перекинуться парой слов, и всё. Вот, не любил я никогда шустрых и мелочных людей, во всём добивающихся своей выгоды и любивших прибарахлиться. Ясно, что каждый живёт, как может, но наглость всё-таки не второе счастье! Сергей и Ольга только успели вселиться, а уже забили все углы своими вещами. Мы в общие места почти не совались, но всё равно успели вызвать у них недовольство. Но пара чувствовала, что я опасен, и, хоть тихо и проворчала, но нарываться не стала. Миг бы, хоть правила это и запрещали, хотя бы Сергею рожу начистил. Да, на вид не совсем притягателен, но крепок и жилист. Хотя, против меня не выстоит. Вот жена, хоть мелкая и языкастая, но довольно красива. У неё вполне приятное подвижное лицо с тёмными глазами. Короткие, слегка темноватые волосы всегда рассыпаны до плеч. И ладная фигурка со стройными ножками только так притягивала взгляды мужчин. И груди, и прочие округлости ничего. Можно сказать, что и куколка. Но против яркой блондинки Инги не катила.

Честно говоря, я сразу же уловил, что эта пара промышляет фарцовкой. Они и сами были одеты получше других, так и товарные запасы их выдавали. А ещё, хоть лишь порой, их навещали странные гости, тоже явно занимавшиеся разными торговыми делами. Даже мы с Ингой в редкие свои приходы застали их шушуканья и передачи вещей и денег. Да, с кем только не поведешься…

Хотя, в конце сентября Ипполит Валерьянович всё-таки, по милости руководства, потащил нас на запись новых произведений для Ленинградского радио. У меня и пара песен осталась, так я ещё записал для Инги «Ты возьми меня с собой», а для себя «Главное, что есть ты у меня». Само собой, выбрал и пару мелодий, и сразу же вальс «Мой ласковый и нежный зверь», назвав его «Грустным вальсом», так и вальс из мультфильма «Анастасия», даже без изменения названия. Мелодии записал оркестр самого радио, но и мы исполнили остальные песни. Хотя, на этот раз Инга участвовала лишь в доводке своей песни и второго вальса, а тётя — первого. Песня группы «Любэ» стала полностью моей. Я побоялся так сразу ограничить участие своих близких. Это надо было делать постепенно. Чтобы не сразу заметили.

Так-то, мы с тётей, если не считать Ингу, явно желавшей блеснуть, становиться артистами — больше я, не собирались. Так, для разнообразия. Хотя, раз мы желали и сами время от времени играть, то нас троих, конечно, и тётю, оформили на полставки музыкантами оркестра, ясно, пианистами. Мы формально стали свободными музыкантами, участвующими на концертах по необходимости. Хотя, вряд ли нас просто так позовут…

* * *

Мы с Ингой успокоились. У нас наладился обычный порядок — работа, дом, домашние дела и сон. И любовные отношения стали спокойнее. Всё-таки нам требовалось соблюдать и осторожность. Почти пять месяцев беременности — это не шутки. Инга постепенно стала готовиться стать мамой. Она пару раз сходила на приёмы в женской консультации и вернулась оттуда умиротворённая. К нашей общей радости, беременность протекала спокойно. Хотя, ещё ничего не было известно, но подозревали даже двойню! Моя жена начала потихонечку полнеть, хоть пока живот не сильно выделялся. И походка у неё стала замедляться. И дома мы уже не бросались друг на друга с неудержимой страстью. Нет, своё не упускали, но, можно сказать, что стали больше проявлять друг к другу нежности. Мне откровенно хотелось носить жену на руках, а она, хоть и не говорила мне слов о любви, но, вроде, стала относиться ко мне как к довольно близкому человеку. И это меня сильно радовало.

Инга оказалась гордой и скрытой натурой и особо со своими внутренними переживаниями и чувствами со мной не делилась. Ну, да, у неё любви ко мне и ранее не было и, несмотря на очень тёплые отношения, пока уж точно не наблюдалось. Мне, конечно, хотелось большего, но силком заставить полюбить себя точно не получится… И надежда умирает последней, в том числе и у меня! Я и не теребил её. Она и поводов не давала, вполне признала во мне своего мужа и относилась соответственно. И жили мы как бы настоящей и полной семейной жизнью, так что придираться к ней и напрасно волновать её не стоило. У нас появились и общие интересы. Мы выглядели как обычная семья, и отношения у нас ничем не отличались от других. И верность друг другу, вроде, тоже соблюдали…

Пока у нас всё складывалось хорошо. Может, оттого порой и открывались друг другу в некоторых личных тайнах? И явно не хватило Инге моего краткого рассказа при нашем разговоре перед женитьбой. Всё-таки и она оказалась довольно ревнивой. Пришлось мне раскрыть кое-какие подробности о прежних подругах парня. Хотя, чего там скрывать по мелочам?

Если честно, и просто жаль, но Вячеславу особо похвастаться было нечем. С Альбиной Кузнецовой, ныне Самсоновой, он как бы и дружил даже с девятого класса, и она как бы и провожала его в армию. Но отношения у них были чисто платоническими. Вот летом, после армии, Вячеслав легко переспал несколько раз с подругой, уже утратившей невинность. Как оказалось, легкомысленная девушка изменила ему ещё в конце десятого класса, и во время его службы тоже гуляла с парой других парней, хоть и по очереди. Хотя, Вячеслав всё равно готов был на ней жениться, но девушка не спешила, так и парень осенью уехал учиться. Но Альбина уже через пару месяцев после его отъезда выскочила замуж за парня немного себя старше. Теперь она жила в Киришах, работала медсестрой в поликлинике и от мужа Данилы, водителя грузового ЗИЛ-157, родила сына Василия, хотя, уже через шесть месяцев после свадьбы. Через пару лет у пары появилась и дочь Елена. Ладно, побуду на малой Родине, попробую поглядеть на как бы свою первую любовь. Просто ради интереса. Уж я, хотя, и Николай, на таких никогда бы не глядел!

Так ради интереса мне захотелось и в последнее время даже удалось выяснить, конечно, в большой тайне от жены, и через прежнего приятеля по музыкальным делам Савелия Петрова, ныне работавшего учителем музыки в одной из школ Ленинграда, и вдруг оказавшегося в курсе любовных дел Вячеслава, некоторые сведения о его прежних подругах. Оказалось, что Юлия Данилевич, стройная и симпатичная белоруска из-под Минска, немного моложе меня, бросившая Вячеслава три года назад, уже замужем за строителем Олесем на пару лет себя старше и год с лишним назад успела родить дочь Анну. Вот плотненькая Анфиса Керимова, как оказалось, уже чувашка, пока успешно училась в университете на четвёртом курсе и как бы дружила с однокурсником Валерием Смирновым из Пскова. Правда, тут Вячеслав и Анфиса два года назад просто поссорились как бы и из-за пустяка, но, хоть и пытались, но у них отчего-то ничего не сложилось. Девушка и её нынешний друг пока жили в прежнем общежитии. Я даже не поленился и по паре раз съездил, и издали посмотрел как на первую, так и вторую подружку. Смог увидеть Юлию, гуляющую с дочкой и мужем, так и случайно посмотреть на нового возлюбленного Анфисы. Хотя, тут ко мне от бедного парня, к счастью, никаких чувств к прежним подругам не передалось.

А потом Вячеслав был приглашён Петей Глуховым в компанию Инги и навек утонул в её сине-голубых глазах. После года мучений уже я перенял от него печальную эстафету и теперь, хоть и вполне успешно состоял в супругах красавицы, но, если честно, откровенно мучился из-за неопределённости чувств своей жены. Само собой, узнанные недавно подробности от Инги я скрыл. Мне и самому они понадобились просто для того, что подстраховаться от разных случайностей. Понятно, что не узнала жена и о письме, хотя, вполне дружественном, посланной ко мне Региной Савельевой из своего Петрозаводска. Она просто написала Юре Григорьеву, и он на заводе передал её скромное послание мне. Как оказалось, у него отношения с Мариной Малевич вышли на серьёзный уровень. Девушка хотела за него замуж. Правда, тут мне советовать было нечего, но другу о своих прежних делах с тусовкой девушки рассказал. Пусть знает.

Я лишь попросил Юру отписать в ответ, что приглашаю Регину как-нибудь при приезде в Ленинград навестить нас — меня и мою любимую жену Ингу, с дружественным визитом. Такой скромный намёк. Резко отказываться от своих знакомых я не собирался. Мало ли что в жизни бывает! Так я пока ничего предосудительного в отношении жены и не совершил. И не собираюсь…

Вот я сам, в отличие от Инги, не стал выпрашивать лично у неё ничего ни о Вадиме Перетурине, её первом возлюбленном, ни о втором — Романе Меднике, кстати, и представителе одной хитрой нации. Мне это спокойно удалось узнать и у Саши Турчина, и Алины Вьюгиной. Оказалось, она, как ранее мне и сообщала, устроилась в институт к родителям. Перезванивались иногда, хоть и в тайне от Инги. Ничего серьёзного — просто пустой трёп и обмен разными новостями, порой некоторыми сведениями. Так и моя жена ничего мне не сообщала о продолжающихся дружеских отношениях ни с прежними подругами, ни, вроде, и кое-какими приятелями. Хотя, она с ними пока только перезванивалась. Вот с Катей, кажется, всё же порвала? Не та подруга, с которой можно дружить! Та, вроде, полностью сошлась с Альбертом? Мы с Ингой и сами, не считая семьи моей тёти, никуда не ходили, так и гости нас не навещали.

Да, жизнь весьма сложная штука. Чего только мне пришлось перетерпеть за короткое время пропадания! Хотя, пока всё терпимо…

Глава 22

Перед бурей…

А так, вроде, и у Инги ничего серьёзного с другими парнями не было. С Вадимом она дружила ещё со школы. Но пара пошла учиться в разные вузы — университет и иняз, и парень с девушкой разошлись ещё на первых своих курсах. И этот друг, вроде, уже женился, хоть и недавно. Вот Рома, учившийся, как и Вадим, в университете, и выше на два курса, даже предлагал Инге на её третьем курсе, перед окончанием университета, выйти за себя замуж, но она всё же отказалась. Теперь он, вроде, выучился и работал в Москве в каком-то военном научно-исследовательском институте, был женат на хохлушке или еврейке Оксане, музыкантше из Украины чуть себя помоложе и растил годовалого сына.

Ну, вообще-то, Инге, как оказалось, и к моему огорчению, раз десять предлагали выйти за себя замуж, и самые разные ухажёры. О паре таких случаев, как раз на пятом курсе учёбы девушки, осталось и в памяти Вячеслава. И даже после моего предложения она за пару месяцев, не считая свидания с боровом, успела получить три таких предложения. Ясно, что парни выучились и спешили определиться со спутницами жизни перед дальнейшими своими шагами в жизни. Вроде, ничего серьёзного с этими ухажерами у неё не было, но мне не понравилось то, что она скрыла всё это во время нашего с ней разговора. Да, сильно оказалась избалована мужским вниманием моя жена. Я с ней чувствовал себя словно на огнедышащем вулкане!

Вот третий возлюбленный Инги Паша Зацепин, и удачливый, раз она, и это мучило меня всё время, до сих пор сохраняла к нему какие-то чувства, выйти за себя замуж Инге всё же не предлагал! Не знаю, считать ли таким его подлое предложение переспать с ним при последней институтской встрече и как бы обещание жениться после развода с женой? Всё-таки оскорбительное предложение руки и сердца! Хотя, кто их, женщин, знает? Может, им грубые парни как раз больше и нравятся? Оказалось, что Инга влюбилась в своего Пашу уже в начале четвёртого курса, дружила с ним, точнее, терпела рядом с собой, хоть так и не допустила, к счастью, к своему телу, полтора! года и, не выдержав его постоянных измен, решительно отошла в сторону. Но Вячеслав про этого красавчика так и не узнал! Саша Турчин ограничился лишь намёками, но от Алины я узнал, хотя, какие-то сведения остались и, уже в моей, памяти, что подонок, а кто же ещё!, успел только в своём институте, и не считая ещё нескольких обманутых девушек, заставить сделать аборт троих легкомысленных дурочек! Ну, не знаю, на что они надеялись? И пара из них осталась и бесплодной. Хотя, одну красавицу там особо жалеть не стоило. Про эту потаскушку много чего от Петра Глухова слышал и Вячеслав. Но данные больше сообщила Алина, а частью слил и Саша. И всё это происходило фактически на глазах Инги! Я просто не понимал, с чего это она, имея предложения выйти замуж и от меня, и ещё других парней, попыталась его вернуть! Явно любила сильно и никак не смогла разлюбить! Да, в жизни бывает и не такое! Честно говоря, несмотря на как бы благополучие наших отношений после женитьбы, меня мысль о не совсем угасших чувствах жены к своему Паше сильно угнетала! Николай уже испытал немало стресса и со своей Кариной, едва не ушедшей к прежнему ухажёру, да ещё с сыном. Так он и жизненный опыт накопил солидный!

Хоть как бы и купался в нежности Инги, но своей жене я всё же не совсем доверял и всё время ожидал от неё каких-нибудь срывов. Хоть она как-то тихо призналась, что решила выйти замуж за меня как бы сама и осознанно. А не из-за того, что залетела, и у неё всё сорвалось и с подлецом Пашей, хоть его имени она вслух уже не вспоминала, и ответственным боровом. Но я подозревал, что Инга просто не увидела другого выхода. Да, она подверглась сильному давлению родителей, особенно отца. Те, оказалось, давно были в курсе неудачи дочери с прежним кавалером и всё перебирали кандидатуры других женихов из своего окружения. Но, узнав от подруги дочери Кати, что их дочь лишил невинности один случайный подлый тип, пришли в ярость, сразу же возненавидели меня, но хоть сбавили напор на неё. Инга, и тоже сама, как-то грустно призналась, что после этого она лишилась внимания многих перспективных кавалеров. Ну, да, у них запросы были ещё строже, чем у меня! Дошло до того, что родители решили сосватать свою бедную дочь за разведённого ловеласа сильно больше возрастом. Но она и сама за него замуж как бы не хотела, так и наша случайная встреча всё сорвала. И, честно говоря, хоть Инга и признавала нехорошую роль своих родителей в наших отношениях, их ни в чём не обвиняла. Ну, её дело, родителей, и любых, не выбирают. Она часто созванивались с матерью и сёстрами-школьницами. Вот с отцом и младшим братом, поступившим в университет, вроде, нет, не видел. Это, конечно, при мне, а что на самом деле, я не знал.

Вообще, пока мы с Ингой жили дружно. В сентябре жара спала, и даже стало как-то ощутимо прохладно. Хотя, нашим прогулкам с Ингой на свежем воздухе это не мешало. Я не прекращал и своих тренировок в парке, но стал сильно таиться, так как, похоже, за нами время от времени следили. Скорее, КГБ? Вряд ли что-то серьёзное, явно просто на всякий случай приглядывали. Всё же автор мировых шедевров! Мы сами «голоса» не слушали, но Инга слышала от своих подруг, это делавших, что в Европе наша музыка уже исполнялась и успешно покоряла тамошних слушателей. Понятно, что и песни в нашем исполнении тоже. Все три наши песни на иностранных языках уже сейчас были в Европе сильно популярны, особенно «Эммануэль», и даже просто в гитарном исполнении. Из инструментальной музыки наверх прорвались поголовно все, и больше всех та же «Эммануэль», ещё «К Инге» и, конечно, «Одинокий пастух». В общем, мы с Ингой и тётей в Европе сильно прославились. Ясно, что и Эстрадный оркестр Ленинградского радио тоже был там на слуху. И наша популярность продолжала бешено расти. Правда, вот в Советском Союзе и по телевизору, и радио, и в газетах и журналах про нас вообще ничего не говорили и не писали. Словно нас и нет. Да, как бы наша музыка, в том числе и песни в исполнении Хиля и Сенчиной, крутилась, хотя, только по Ленинградскому радио, но авторы упорно не назывались. Лично мне это было как-то по барабану, а вот Инга слегка всё-таки обижалась. Явно и тётя, но с ней рядом был Ипполит Валерьянович, и она свои обиды не показывала. Хотя, старшая пара была лучше нас информирована о музыкальных делах, и они тоже подтверждали наш несомненный успех в Европе.

Ну, так и ожидалось. Чего мне беспокоиться? Кто есть кто, кому надо, и так прекрасно знали. Мало того, как до нас уже довели, и во многих ресторанах Ленинграда заказывали нашу музыку, в том числе и ту, что крутилась на Западе. Вот как раз как бы наши песни на иностранном языке больше всего и заказывались. Всё течёт в Союзе, и большое преклонение перед загнивающим Западом! И даже на уровне самой верхушки власти! Я хотел, было, в письме в газеты насчёт изнасилования гимнастки и разных предателей и преступников осторожно намекнуть и насчёт лживой американской лунной программы, а потом осознал, что тогда меня точно из-под земли достанут! Память Николая откровенно говорила, что именно сейчас дела шли к большой задумке насчёт конвергенции, то есть, мирного срастания разных систем друг с другом. И это, конечно, привело к геополитической трагедии! Но даже за малейший намёк на слив, если честно, предательство завоеваний революции, власти постараются кровь из носу найти меня и, как поймают, сделают из меня фарш в прямом смысле слова. Лагерями и психушкой уже не отделаться! Поэтому я и промолчал.

А так, пока и времена наступили спокойные. Я, кстати, вместе с Ингой, наслаждался хоккеем, конечно, перед телевизором. Канадцы смогли взять у наших хоккеистов в турнире в Москве всё возможное. Понятно, что на кону у них стояли большие деньги, вот и рубились до конца. А у советских хоккеистов такого особого желания, несмотря на сильное административное давление, конечно, не имелось. Но всё равно интересный турнир получился. Правда, на этот раз я ни с кем спорить не стал. К тому же, грузин-дирижёр вино мне не отдал. Хотя, я и сам не спрашивал. И у Ипполита Валерьяновича с ним отношения, понятно, что из-за меня и особенно Инги, безнадёжно испортились. Но, вроде, не зря он его окучивал? Будто музыкальные начальники прочли грузина в новые главные дирижеры Эстрадного оркестра. Хотя, это меня не сильно волновало. Надо будет, хоть что угодно запишет. Так и маэстро мало зависел от дирижёра. У них начальники разные, и дела тоже. Хотя, лучше, конечно, жить дружно…

А так, чего мне переживать? Дела у меня и нашей семьи пока были почти в шоколаде. Лучше всего обо всём говорило начавшееся поступление денег, конечно, в советских рублях, на наши счета в сберегательных кассах. И его поток только нарастал. Тут и моя Инга осознала, что она теперь могла позволить себе многие покупки, прежде недоступные. Кое-какие нужные вещи она и так прикупила, но, раз у нас своего жилья не было, так и тратиться не приходилось. А куда мы сложим свои покупки? Просто некуда. Пока приходилось терпеливо ждать. Конечно, если что, жильё пришлось бы покупать, пусть и втридорога, но пока мы и варианты не искали. Ещё не совсем горело… Клюнет петух, будем!

Наши нежданные доходы привлекли внимание и на работе. Комсорги наших отделов сильно удивились, когда мы с Ингой вдруг заплатили взносы сильно больше положенного. Пришлось скромно пояснить, не раскрывая всего, что мы подрабатываем и на стороне. Косые взгляды коллег из отдела Инги в нашу сторону увеличились, но зато перестал приставать Михаил Абрамович. Он явно понял, что нам его «милости» и другого начальства были вообще побоку!

Кировский завод, конечно, важное и серьёзное предприятие. Но пока Инга, кроме своего отдела, почти нигде и не была. Вот меня уже несколько раз привлекали к монтажным работам в тракторном производстве, но на военные и специальные цеха ещё не допустили. Хотя, Николай и так был знаком с тракторами К-700. Да, мощная техника, честно говоря, больше предназначенная для военных нужд. Как и танки, и разная военная и специальная техника. Оказалось, на заводе производилось и много самого разного оборудования, в том числе и для атомных ледоколов и других морских и речных судов. Понятно, что тут требовались специальные знания и большой опыт работы. Можно считать, что нам с Ингой даже повезло, что нас усадили лишь за технические переводы. Вполне спокойно, и времени достаточно, чтобы привыкнуть. А далее видно будет…

* * *

В конце первой недели октября мы с Ингой и тётей отметились в КГБ и вторым концертом, вместе с тем же ансамблем. И он опять состоялся в Доме культуры имени Гиза нашего Кировского завода. Да, хорошо маскируется КГБ, и для нас железная отмазка. Может, заводское начальство что-то и подозревало, но пока утечек явно не было. На заводе нас никто не беспокоил.

И на этот раз нам особо репетировать не пришлось. К прежним номерам добавились ещё две песни. Я решил включить в репертуар чисто для Инги новую лирическую песню «Пообещайте мне любовь». Когда-то она сильно нравилась Николаю. И Инге понравилась, и неплохо подошла. Ей рукоплескали довольно сильно. А вот я сам под гитару, конечно, в сопровождении ансамбля, с большим успехом спел «Давай за». Хоть и необычно, но почему бы и нет? Пусть я и был в обычном гражданском костюме, но на моей груди заслуженно светилась боевая медаль «За отвагу». Мог одеть и форму старшего сержанта пограничных войск, но она хранилось у родственников в Киришах. Так что, песня в самый раз!

— Серыми тучами небо затянуто,

Нервы гитарой струйной натянуты,

Дождь барабанит с утра и до вечера,

Время застывшее кажется вечностью.

А припев прямо подходил и к самому Вячеславу. И воевал с китайцами, и друзей, и товарищей потерял!

— Давай за жизнь, давай брат до конца,

Давай за тех, кто с нами был тогда,

Давай за жизнь, будь проклята война,

Помянем тех, кто с нами был тогда.

И на этот раз нам выдали ценные подарки. Мне подарили часы, и вполне себе «Командирские», но, жаль, без всяких дарственных надписей. Ведь тоже к их конторе когда-то относился! Но значимее всех позаботились об Инге. Сам полковник вручил ей бирюзовые серёжки и небольшой кулон с камушком на золотой цепочке, похоже, единый набор. И моя жена прямо восхитилась такой красотой.

Да, после таких подарков нам ни в каких ресторанах выступать не надо! Сильно удивили! Домой мы вернулись, конечно, пусть и усталые, но довольные. Хотя, по сравнению с деятелями культуры, уже пристрастившимися к чёрному налу, совсем скромно, но мы не они, и не там выступаем. Пуститься в «чёс» по просторам СССР я не собирался. Мы с Ингой ещё ранее подробно обсудили, как нынче живут деятели культуры и решили, что будем вести себя скромно. Тем более, она как бы приняла мои давние доводы, и стремления стать артисткой не показывала. Хотя, скорее, пока просто затаилась?

Моя жена, конечно, была воодушевлена, прямо светилась от радости и на меня, несмотря на показушную американскую улыбку во время концерта и после, но дома не восхитившегося оказанными нам почестями, взирала с удивлением.

— Слава, тебе что-то не нравится? Мы же хорошо выступили, и нас так тепло приняли! Хоть и сотрудники КГБ, но такие приятные люди! Вот, и подарки сделали. Даже больше, чем в прошлый раз!

Да, конечно, это да! Особенно Инге!

— В том-то и дело, Инга, что сотрудники КГБ. Понимаешь, мы теперь под пристальным вниманием. Может, ты и не заметила, но, между прочим, за нами время от времени следят. Кроме органов, некому. Ну, не преступники же? Так что, чуть что, нам сильно попадёт. Не говоря уже о том, что пойдут и слухи, что мы сотрудничаем с органами. Так сами органы и распустят. Это, если не знаешь, вполне в их стиле. Хотя, меня это особо не пугает. Ты, может, и не знала, но, к примеру, мои и твои приятели Петя Глухов и Самсон Приведин являются не совсем уж, как их распределили, корреспондентами газет. Они уже давно «стучали» в КГБ и сейчас, похоже, их сделали и штатными сотрудниками. Представляешь, вы всё время находились под «колпаком» у органов!

— Я, Слава, знала об этом. Меня родители предупредили. И другие тоже знали. Поэтому мы ничего такого не допускали. К тому же, парни и сами халатно относились к этим своим делам.

Ну что Петя и Самсон мышей не ловили, это точно. Фактически они покрывали многие прегрешения тусовки. К примеру, не сдали они ничего насчёт и моего избиения, так и травли девушек гадостью. Явно же большое чрезвычайное происшествие. Хотя, явно кого-то и сдавали, ясно, что всякую мелочь, вроде Вячеслава. Понятно, что «оборотни» в погонах всегда существовали, и наши «приятели» точно образец того, кто мог служить и в КГБ.

— Надо же, Инга, а я об этом не знал! Считал, что вы ничего не подозревали. Но, думаю, они отвертятся, а мне, раз ещё и служил в пограничных войсках, многие точно пришьют «стукачество». Хотя, теперь я и сам на подозрении у КГБ! Помнишь, наверное, как к нам стучались, а потом залепили глазок. А ведь это капитан тогда сам и сделал. Явно хотел нас на испуг взять и что-то выпытать, а то и завербовать. Хорошо, что всё обошлось. Могли и запросто начать нам жизнь портить. Кстати, и этот полковник смотрел на тебя не совсем пристойным взглядом. Так что, не обольщайся! Нам лучше подальше держаться от КГБ. Знаешь, туда вход рупь, а выход — жизнь! Заметь, наша, а не начальства! Хотя, везде так. Ты и так всё знаешь. Сама же из этого круга!

— Слава, я сильно не понимаю тебя! Ты словно меня в чём-то подозреваешь! Но я же поводов никаких не давала! Вроде, мы давно с тобой всё обговорили и помирились, и, как поженились, жили хорошо. Теперь, видишь, и в Европе прославились. Скоро и деньги пойдут. Мы вообще хорошо жить будем! Жаль, что про нас и по телевизору ничего не говорят, и в газетах не пишут. А все уже знают, что наша музыка стала очень популярной на Западе!

— Вот это меня, Инга, и беспокоит. Как бы нас не начали травить? А что скоро к нам начнут приставать даже и на улицах разные поклонники, то тоже нехорошо. А у нас и охраны никакой нет, и один я постоянно рядом с тобой находиться не могу. Боюсь, что нас ждут беспокойные времена. Так что, будь осторожна!

Глава 23

Буря…

Хотя, пока опасность нашей милой семейной жизни пришла не совсем с той стороны, где я ожидал! Но, наверное, её и нельзя было миновать! Не зря я всё время беспокоился!

Через пару дней после концерта, мы с Ингой, вечером, хотя, уже после работы, по пути заглянули в универмаг «Московский». Да, очень большой магазин, и много чего продаётся. Мы и зашли туда потому, что жена, раз деньги у нас появились, захотела прикупить для себя разную мелочь.

И тут мы столкнулись с молодой парой, вроде, уже и семейной. Главу семьи я, конечно, сразу же узнал. Это он, когда я явился к Инге, чтобы вручить ей цветы и передать ноты и слова песен, во все глаза зло смотрел на неё и откровенно презрительно на меня. Это тогда она пыталась вернуть прежнего друга и потеряла неудачу.

Но и сейчас, едва увидев своего Пашу, Инга стала смотреть на него, сильно удивив меня, чуть ли не с нежной любовью. Она даже непроизвольно и неосознанно дёрнулась, как бы желая быстрее с ним встретиться. Хотя, наше столкновение было неизбежно. Мы, две пары, просто шли навстречу друг другу, и свернуть в сторонку как-то никто не подумал. Хотя, и ничего такого не предполагалось…

Но, к сожалению, при виде Инги Паша и сам мигом изобразил радостное лицо и даже поздоровался с ней очень тепло. Хорошо, что не обнял и не поцеловал, но что-то типа такого желания изобразил. На меня и он, и даже его спутница, вообще не обратили никакого внимания, а лишь прошлись презрительным взглядом. Понятно, что как бы не из их круга. Да, они тоже были женаты, так как виднелись обручальные кольца. Скорее, женой этого Паши являлась дочка московского дипломата, но она не особо впечатляла. Так, серая и грузная мышка, слегка и полненькая, и не очень красивая, и близко не стоявшая рядом с Ингой. Конечно, между молодыми женщинами сразу же, словно электрический разряд, пробежала острая женская вражда, хотя, больше со стороны жены Паши. Уж тоже поняла, что не с теми, с кем нужно и можно, встретилась? А тот, не знаю почему, напрочь игнорировал и её. Молодая женщина попыталась утащить мужа за собой, но тот просто отбросил её руку. Ну, это слишком! Я себе такого с Ингой никогда не позволял. Или у этого Паши высокое самомнение или у пары так было принято? Может, только недавно и поругались? В семье всё бывает…

Но, тем не менее, между бывшей парочкой нежданно завязался сильно дружественный разговор. На меня ноль внимания даже со стороны жены! Инга несколько раз звонко и радостно засмеялась. На меня она так до сих пор ещё ни разу не реагировала! Прямо как страстно и искренне любящая друг друга пара встретилась после долгой разлуки! Хотя, явно так и было! Не знаю, как там насчёт любви Паши, но Инга его однозначно не забыла! Она вообще как бы забыла про то, что рядом находился её муж. И даже отец будущих детей. Радость от встречи с прежним другом била из моей жены через край. Да, приплыл! Я, честно говоря, не ожидал, что всё так запущено! Всё-таки предполагал, что у Инги прежние увлечения стали постепенно проходить. Просто не мог представить, что она полностью потеряет над собой контроль. Но, оказалось, что я сильно и глупо переоценил её. Ведь и этот Паша явно решил поиздеваться надо мной! Он кинул на меня несколько резких презрительных и торжествующих взглядов. И было за что. Фактически душа моей жены принадлежала ему. А мне досталось лишь её тело, хоть и прекрасное! И нам надо было жить далее. А проклятому Паше беременная Инга уж точно не была нужна!

И тут мне захотелось отругать, точнее, опустить на грешную землю и свою жену, и вмазать этому наглому красавчику с девичьим лицом. Сила однозначно была на моей стороне. Понятно, что не только прямое рукоприкладство, так и просто ругательство могло выйти мне боком как от Инги, так мы находились и в общественном месте. Тем не менее, мне как-то надо было спасти свою семью или разрушить её полностью. Это уже как моя неверная жена, непонятно отчего воспылавшая прежней страстью, решит. Совершать ошибок Николая мне не хотелось. Рвать когти, так скорее! А то всю жизнь ругаться и жалеть придётся! Или тоже сорвусь на войну и погибну!

— Инга, дорогая? Извини, пожалуйста, это не тот подлец Паша, твоя прежняя любовь, что на последней вашей встрече в институте, хоть ты была беременна от меня, предложил тебе переспать с собой? — Я решил, хоть и подло, и гадко было, больнее ударить и по Инге, и красавчику. Достало уже шарахаться от перемен её настроения! Обещала ведь принимать меня как мужа, но, раз не держит своих слов, то пусть получит! Такие обиды прощать не стоит! Клин клином вышибают, а потакая желаниям жены, я сделаю себе только хуже. И, если она решит уйти от меня, пусть уходит сейчас! — Он ещё обещал позже развестись со своей женой и обязательно жениться на тебе? Но ты сказала ему, что он последняя сволочь? А он лишь рассмеялся тебе в лицо? Это он, да? Хочешь, я размажу этого подлеца по полу⁈ За нанесённое тебе оскорбление⁈ Чтобы больше не приставал⁈

На Ингу тяжело было смотреть. Она вся покраснела и запылала откровенной ненавистью ко мне. Всё-таки не успела прийти в себя и с головой засыпалась. Вот так и проверяются жёны! Похоже, прощай моя безоблачная семейная жизнь⁈ Хорошо, что пока растерялась!

Мимо нас проходили люди, посетители магазина. Они, конечно, вполне разобрали мою свистящую, сквозь зубы, речь, смотрели на нас удивлённо, некоторые ненадолго и остановились. Мне они были незнакомы. Но мою жену явно знали. Похоже, знакомые Инги или её родителей? Но я и не думал прерываться. Добить, так добить! С концами! Пусть и себя, и свою прежнюю семейную жизнь!

— А ты, подлец, чего лезешь к чужой жене? Своей мало? Ну, да, ты же обещал её бросить! Скажи, скольких девок ты в институте перепортил и аборт заставил делать? А ведь некоторые из них ещё и бесплодными остались! Всё равно мало? Ещё захотел напоследок и своей бывшей подругой попользоваться? Но не получилось? — Тут и лицо красавчика сильно перекосило. Настоящим уродом стал. Если бы мог, он меня тут же прихлопнул бы как муху! Столько ненависти было на его лице и глазах! — И всё равно захотел ей жизнь испортить? Не лезь, урод, к нам больше! Запросто ответ получишь! За версту обходи и меня, и мою жену! Забудь навеки! А сейчас линяй отсюда побыстрее! Иначе я за себя не отвечаю!

Но тут очухалась и Инга. В её глазах, конечно, стояли слёзы. Не знаю, поняла или нет, чего она натворила? Хотя, вряд ли? Жаль, но её лицо всё ещё пылало ненавистью, понятно, что ко мне. И через растерянность явно проступила и боль от безнадёжной утраты, ясно, что своего любимого Паши. Да, и как же сильно ошибся я в Инге! Хорошо, что эта встреча состоялась! Да, всё к лучшему!

— Слава, прекрати, пожалуйста! Как ты так можешь⁈ Это подло! Ты опять меня оскорбляешь! Взял и облил грязью! Уйди с глаз моих! Видеть тебя не хочу! — Хотя, плевал я на слова дурной стервы! Но Инга уже повернулась к своему Паше, и тон её речи был совсем другой! Нежный и извиняющийся! — Паша, прости, пожалуйста! Я не ожидала, что Слава так разойдётся и обольёт грязью и тебя, и меня! Прости, он тогда вынудил меня признаться, и я ему всё рассказала! Прости, я не хотела! Я с ним потом поговорю!

Да, Инга так и не поняла, что в сильном волнении опять выдала себя с головой! Тут и подлец Паша очухался!

— Слышь, ты, козёл, я с тобой ещё разберусь!

Но ответить я не успел, как очухалась и жена Паши. Она сходу влепила мужу звонкую пощёчину и, не говоря ни слова, не менее звонко поцокала, почти побежала обратно. Хотя, похоже, и зарыдала? Понятно, что и ей было неприятно столкнуться со всей этой грязью! Но мне её было нисколько не жаль… Хотя, и Ингу, и себя тоже…

— Вера, не верь этому уроду! Ни одному его слову! Он всё врёт! — И тут этот Паша и сам сильно прокололся! Хотя, и мне нежданно помог! — И Инге не верь! У меня с этой дурой ничего не было! Она сама пристала! Я её просто так отшил!

Понятно, хоть и красавчик, но пока дурак. Я, конечно, тоже не лучше, но у меня всё-таки память Николая имеется. И она говорила, что я поступил верно. Такие обиды, даже от любимой, но только мной, жены, прощать нельзя. Жаль, что принял её…

Жена красавчика уже успела отойти довольно далеко. Подлец еле догнал её. Скоро они скрылись из наших глаз.

А Инга долго стояла в полном оцепенении. Похоже, до неё стал доходить весь ужас случившегося? Хотя, она у меня точно имеет железный характер! Красавица на какое-то время уставилась на меня ненавидящим взглядом, а потом краснота начала спадать, и взгляд стал приобретать осмысленный вид. Любви на её милом личике, конечно, не было, и злости хватало, но прежняя ненависть всё-таки спала. И тут Инга звонко, хотя, очень нервно, рассмеялась:

— И что это было, Слава? Ты решил использовать прекрасную возможность меня разоблачить? Не лучше ли было промолчать? Ты ведь только всё испортил. Я уж, было, втянулась в семейную жизнь, и она начала мне нравиться. Симпатии к тебе возникли. Может, и полюбила бы? А так ты всё отбросил назад. И как жить далее будем?

— А никак, Инга. — Я тоже успокоился. — Знаешь ведь, что клин клином вышибают. Сейчас ты сама засыпалась, и довольно глупо. Пытайся, не пытайся, оправдаться не получится. И меня напрасно не тереби, и сама не обманывайся. И, конечно, засунь свои слова о симпатии и любви ко мне куда поглубже! Я не дурак, что да как, вижу! — Инга хотела что-то сказать, но я не дал. Опережая её ругань, просто продолжил. — Давай, пока ругаться не будем. Люди же кругом. Глупо и смешно будет. И даже насчёт развода промолчу. Если не против, пока поживём вместе. Не ради меня и тебя, а детей. Хотя, мне терять тебя всё же не хочется, но, считай, что у нас семья разрушилась. Нам, если пожелаешь и получится, придётся начать всё сначала. Как тогда после борова. Может, и не стоит пытаться? Мне главное, чтобы ты спокойно родила. Потому за меня можешь не беспокоиться. Всем помогу. И так сейчас переволновалась. Дай бог, чтобы дети не пострадали. А после родов там видно будет. Только не думай, что я буду всё терпеть, и долго. Ну, что, пойдём? Или у тебя другие планы? Если хочешь уйти от меня, то можешь прямо сейчас, хочешь, позже. Препятствовать не буду, да и не смогу, и не хочу. Куда захочешь, понятно, что безвозвратно. Обратно просто не приму и звать не буду. И так ясно, что пока у нас ничего не сложилось.

Инга посмотрела на меня долгим изучающим взглядом, ещё и помолчала, но потом, видимо, всё-таки что-то решила:

— Ладно, пошли, Слава. Хорошо прогулялись.

Люди, конечно, опять подслушивали наш разговор, но это, похоже, и Ингу мало волновало, и меня. А что мне терять? И так уже ясно. Печально всё. Только дети, хотя, ещё и не родившиеся, нас пока и связывают. Правда, приходится думать и о том, как в обществе всё воспримут. Всё-таки не в вакууме живём…

И дома, в квартире тёти, мы ругаться не стали. Инга, правда, как бы решила оставить последнее слово за собой:

— А ты, Слава, жестокий. Ни перед чем не остановишься. Ты меня сильно оскорбил, но даже не подумал извиниться.

Ну, я тоже за словом в карман не лезу. Даже перед женой! Да и смысла заискивать перед ней не имелось. Хотя, какая она, честно говоря, мне жена? Так, случайно прибилась…

— Я не жестокий, Инга. Мне за нашу семью обидно. Я за своих детей, как умею, борюсь. Но, к сожалению, ты и ранее доказала, что ветреная и запросто налево и направо можешь пойти. А сегодня так напрочь всё испортила.

— Это ты, Слава, всё испортил! Зачем вмешался? Ещё и грязью меня и его облил! Ну, поговорила бы я с Пашей, а потом мы спокойно бы разошлись. Ничего бы не случилось!

— Не надо, Инга! Ты высокомерная, да ещё и мстительная, и даже не пытаешься осознать, что недавно совершила. Хотя, не первый раз. Правда, непонятно, ради кого. Этот подонок сразу же тебя слил. Не хвалюсь, но я намного лучше него. Но мои чувства для тебя никогда ничего не значили. Но и удержать тебя у меня силком не получится. Я, конечно, ещё немного попробую… Но, если не получится, что же, думаю, спокойно расстанемся. Честно говоря, нам не стоило и сходиться. Зря ты тогда явилась… Если бы знал, что так повернётся… За детей не беспокойся, всегда поддержу. Думаю, ты и так не пропадёшь. Прежние кавалеры у тебя наверняка ещё остались, да и новых найдёшь. Такую диву они с руками-ногами оторвут. Я тоже не пропаду. У меня ещё всё впереди и, думаю, что на мой век женщин хватит. Теперь даже сами передо мной штабелями будут укладываться! Выбирать буду самых лучших!

Тут Инга вновь глянула на меня зло!

— Алину, что ли, замуж возьмёшь? Ты же с ней уже встречался? Но не забывай, что она даже спала с Альбертом. А вдруг возьмёт и с ним опять свяжется? И ты останешься с носом?

Надо же, когда взыграло? До сих пор терпела? Похоже, Инга тоже ревнивая? Но я тоже не её собственность!

— Ну, во-первых, мы с Алиной, Инга, просто в метро случайно столкнулись и ничего серьёзного не обсуждали. К тому же, это было после твоего свидания с боровом. Так что, зря придираешься. А что там у неё было с Альбертом, не говорит о том, что и она такая стерва, как ты и Катя, и сразу же бросится изменять мне с ним. Насколько я знаю, она и ранее этого подонка, и после вела себя скромно. Но, честно говоря, я и не думал с ней связываться. Она была в твоей тусовке, а там я всех вас не перевариваю. Знаешь, вокруг столько хорошеньких девушек! Даже лучше тебя можно будет найти! И не одну!

— Слава, а тебе не кажется, что собственную жену так называть неуместно! Это подло! И ты у меня пока единственный мужчина!

— Ну, Инга, какая ты мне жена после сегодняшнего? Ты же при виде своего Паши как солнышко засияла! Сначала определись и докажи, а потом говори, что всё-таки жена. У меня к твоим словам веры уже нет. Случайно же сошлись и такими остались. А вот на твоих ухажёров я уже насмотрелся! Даже морду бил кое-кому! Хотя, не всех видел. Слышал, что не один я просил тебя выйти замуж. Даже за те два несчастных месяца. И помимо борова. Просто ты не забыла Пашу, и поэтому всех отвергла. А ко мне пришла, потому что после аборта могла остаться бесплодной. Как некоторые дурочки после твоего Паши. Вот и решила некоторое время побыть замужней, и родить спокойно. — Я понял, что, хоть и сказал наобум, но попал в точку. — Пока рожай, но знай, что мне временная и любящего другого жена не нужна. Я уж лучше холостым буду жить. Зато и погуляю!

— Слава, я сама к тебе пришла! От родителей сбежала! У нас дети будут! Я хотела их сохранить! Я хочу с тобой остаться!

— Что же, Инга, пока цели у нас совпадают. Я тоже хочу, чтобы ты спокойно родила, и наши дети остались и моими. Но пока мы с тобой лишь случайные супруги. А тот, кого ты когда-то полюбила, откровенный подонок, и кто он, сегодня и сама увидела в очередной раз. Ну, насчёт любви тебе решать. Тут разум, бывает, оказывается бессильным. А мне, Инга, остаётся лишь просить тебя определиться, может, в последний раз? Жаль, что нашим детям не повезло, что мама нажила их не от того парня, от кого хотела! Но тот оказался не совсем хорошим человеком. Я, Инга, пока не охладел к тебе. Но только ради детей жить с тобой не буду!

Тут Инга заплакала навзрыд! Пришлось мне слегка обнять её. Мы сидели долго-долго, не отстраняясь друг от друга. Наконец она притихла. Хотя, слёзы всё равно продолжали катиться по её лицу.

— Ладно, Слава, дай мне время успокоиться. Поверь, это так нежданно получилось, что я не сдержалась при виде Паши. Замкнуло что-то. Я же не хочу от тебя уходить! Привыкла уже, и мне хорошо с тобой было. Попробуем ещё раз? Ладно?

— Хорошо, Инга! Я тебе ещё в магазине сказал, что поживём до рождения детей. Ну, может, пока они окрепнут? Ну а после, если ничего меж нами не изменится, нам лучше расстаться. Я буду ждать. Если же нам всё-таки удастся возродить нашу семью, что же, тогда счастливей меня не будет. К сожалению, вот глупо влюбился в тебя, а разлюбить, оказывается, не просто!

Глава 24

После бури…

Ну а далее у нас с Ингой покатилась как бы прежняя, но уже совсем другая жизнь. Тётя с нами не жила, оттого всё осталось меж нами. Правда, на наших хозяйственных и прочих семейных делах это не особо отразилось, но вот на любовные повлияла. Инга теперь спала в нашей прежней комнате, а я переселился в зал на диван. Хотя, вполне терпимо, просто отвык спать один. Придётся потерпеть. Конечно, и близости хочется, но я даже запретил себе думать об Инге как о женщине. Стерва она и предательница, и мне надо было как можно скорее излечиться от мучительной привязанности к ней. К сожалению, любовь зла, полюбишь и дьяволицу!

Мы с Ингой дома почти перестали разговаривать друг с другом — лишь слегка, и то лишь по делу. Я даже еду стал готовить себе по отдельности. Так, сварю что-нибудь на скорую руку, и хватит. Что готовила Инга, принципиально не трогал. Чужая и есть. Правда, по возможности помогал при тяжёлых работах. Хотя, лишь изредка. Моя помощь не всегда требовалось. Пока она и сама справлялась.

На работе я сразу же ушёл из отдела Инги и возвратился к себе, куда и был распределён. Все удивились моим резким действиям, но тут мы свою размолвку скрыть и не пытались. Конечно, заработали множество косых взглядов и ухмылок, но приставать к нам, точнее, ко мне, у себя никто не решился. Что там происходило у Инги, я не интересовался. Мы с ней теперь по работе не сталкивались, и домой возвращались отдельно. Я в чужих переводах не нуждался. Уровень обладания английским и французским языками у меня был намного выше, чем у Инги, а немецкий она вообще не знала. И в отделе у неё никого выше меня уровнем не было. Так что, мы только дома по вечерам и встречались, но свои дела никак и никогда не обсуждали. А чего водиться с чужими людьми? Ни у Николая, ни Вячеслава такой привычки никогда не было.

А так, после перевода в свой отдел у меня резко прибавилось свободного времени. В первые дни меня не трогали. Данными мне заданиями я справлялся за рабочее время. Позже меня, конечно, время от времени, стали привлекать к монтажу и наладкам разного оборудования, но намного реже. Чего я там горбатиться буду за свой скромный оклад? Зато у себя в отделе мне было спокойнее, хоть и пришлось сначала слегка напрячься. Всё равно скоро вытянул. И у Вячеслава знания оказались хорошими, и у Николая много чего с будущего осталось. Так что, уже к концу третьей недели октября, вообще дней за десять, я уверенно овладел нужными данными по применяемым на заводе материалам, больше, конечно, сталям и сплавам на основе железа. Само собой, пришлось давать и подписки, так как на Кировском заводе полно было и военного, и специальных производств. Помимо танков, хватало и много чего другого. В общем, я получил полный допуск и в военные цеха и успел побывать в некоторых из них. Но, честно говоря, меня военка не привлекала. Мне и «Кировец» или К-700, хоть и могучий, как трактор никогда не нравился. Военный тягач и есть. По мне, лучше бы больше выпустить всяких «Владимирцев» и разных минитракторов. С ними в деревнях в огородах лучше можно было управиться. Знания Николая говорили, что и танков в СССР выпущено через край. Не нужно так много! Пора бы уже перековать мечи на орала! Надо бы больше выпускать хотя бы легковых автомобилей. Отстаём ведь! У меня резко зачесались руки. Я сразу вспомнил про стиральные машины и прочую бытовую технику из будущего. Николай хорошо разбирался в них. Что ни говори, являлся мастером на все руки!

А жить было можно. Так и домой спешить не требовалось, и отчитываться перед чуждой женщиной нужды не имелось. Обычно, почуяв свободу, некоторые мужчины ударяются во все тяжкие. А я после работы даже водку пить с коллегами отказывался. Разве что иногда кружку пиво пропускал. Но время уже осеннее! Не май месяц! Всё, жаркое лето осталось позади. На улице было градусов десять, но постепенно стало холодать. Лучше дома сидеть, но…

Отдушину я, конечно, нашёл, и в изучении иностранных языков. Не помешают. Сразу же записался в библиотеку в Доме культуры имени Гиза, стал засиживаться там в читальном зале и начал зубрить итальянский и испанский, вот оттого и возвращался домой поздно. Лишь чтобы отметиться, что вернулся, и поспать, конечно, один. Хотя, эти языки я и так прилично знал, но и словарный запас пополнить требовалось, так и с произношением, чтением и переводами не всё гладко было. И языковая практика не помешала бы. Но рядом носителей этого языка не наблюдалось. И, главное, требовалось подготовить себе прикрытие. Пока никто не знал, что я владел этими языками. Откроюсь, точно подозрительно будет. Зато потом можно спокойно сослаться на самообучение.

Заодно я занялся сочинительством фантастики. Вспомнил вот серию про роботов и тоже начал клепать что-то своё о битвах роботов, конечно, советских, против империалистических. Музыку я пока решил оставить, но очередную подборку стихов, точнее, текстов песен из будущего, пока штук тридцать, и под прежним псевдонимом, как раз в конце этой недели, в прежние газеты отправил.

Из-за семейных проблем меня теперь мало что интересовало. И в мире ничего особого и важного не творилось. Что мне какие-то перевороты где-то в Малагасийской республике или Панаме, или даже дела с с Ираном? Вот ещё в начале октября Ил-18 разбился под Адлером, а теперь уже и в Подмосковье Ил-62. Сотни людей погибло, это да! Ещё где-то в Чили пропала и какая-то уругвайская регбийная команда. Но где Чили и Уругвай, а где Ленинград⁈ И регби я никогда не интересовался! Вообще, и эти новости услышал только от коллег на работе. В последнее время я и газет, и журналов не читал, и дома телевизор не смотрел, так как там порой засиживалась Инга. А что ей делать? Общих дел мы уже не заводили. Ни музыки, ни разного сочинительства. Но я и так больше предпочитал одеться и уйти на вечернюю прогулку или тренировку. Лишь бы она не мельтешила перед глазами. Сам удивлялся! До того обида на её проступок засела в моём сердце, что видеть её не хотелось.

В рабочие дни было ещё терпимо. Мы мало проводили время в обществе друг друга. Но первые же субботу и воскресенье после ссоры я перенёс тяжело. Ладно, что оба дня почти полностью провёл в парке. Хоть и стало слегка холодать, но было ещё терпимо, лишь чуть ниже десяти градусов. Мне никто не мешал, оттого я ходил и вспоминал иностранные песни, порой даже и пел. Вот вспомнил «Susanna» в исполнении знаменитого Андриано Челентано и «CrazyMusic» не менее популярной группы «Ottawan». Конечно, и записал ноты и слова, но спрятал их в парке в тайнике. Память хорошая, всё вспомню. И неплохо потренировался. Инга, кстати, явно гуляла одна. На её вопросительный взгляд в субботу я ничего не ответил. Конечно, сильно хотелось поддаться, но обида оказалась сильнее. Сразу же молча оделся и ушёл в парк.

Я вполне понимал, что поступаю глупо и нехорошо. Всё-таки беременной женщине требовалось трепетное и нежное внимание, а не мой хмурый взгляд. Но то, что произошло недавно в универмаге «Московский», пока не отпускало. Пусть очередное обследование в женской консультации в начале следующей недели подтвердило, что у нас ожидалась двойня. Как-то умиротворённая Инга, в последние дни переставшая делиться со мной своими новостями, на этот раз смилостивилась и сама гордо сообщила мне об этом:

— Вот, Слава, у нас будет двойня! И все сроки подходят! Дети однозначно твои! Хотя, ты же мне не веришь и всё тычешь на других ухажёров. Явно не хочешь растить даже своих детей!

— Ничего подобного, Инга! — возмутился я. — Я от детей никогда не откажусь! Это ты с самого начала наших отношений держала меня за дурака. Ну, раз не разлюбила своего Пашу, то зачем за меня замуж вышла? Мы с тобой даже трёх месяцев толком не прожили! А ты опять его захотела! Разве я не старался ради нашей семьи? Меня упрекать не в чём! Я на чужих женщин не смотрел!

Хорошо, что ругаться далее Инга сама не захотела!

Мне сильно не хотелось разлучаться со своими детьми. Хотя, я не сомневался — они мои и есть. Но не всё от меня зависит! Как мне быть далее с их матерью, которая сама же слила нашу семейную, так толком и не начавшуюся, жизнь? Да, тут я крупно попал! Алименты так и так платить придётся, мне их наш самый справедливый в мире советский суд всё равно не оставит, а перезаписать своих детей на новых мужей Инги я никогда разрешения не дам. Если что, тоже в суд подам и обязательно попытаюсь отсудить их себе. Не получится, пусть без меня жить станут и знать меня не будут, но юридически вырастут моими. А там, глядишь, и зов крови сработает? Я же от помощи им не откажусь. Вырастут, может, и прибегут ко мне? И, конечно, сохранять с их матерью дружеские отношения, даже ради них, я никогда не буду. Была и пусть навсегда останется чужой.

И раз у меня зачесались руки, то я — как бы между делами, задумался и о бытовой технике. Пока решил начать со стиральных машин, конечно, новых типов. А то уж больно было видеть уродца «Волга-10», которым мы пользовались в доме у тёти. Я сам за эти три месяца столько белья прокрутил вручную через валик! И далее продолжал. Несмотря на напряжённость в отношениях, я и сейчас помогал Инге и в стирке, и сушке, и глажке всего белья. Просто она своим нижним бельём уже стала заниматься сама. А то ранее всё проходило через мои руки. Ничего зазорного — обычная семейная жизнь. Но она у меня уже как бы порушилась.

Так как мне тяжело было всё время видеть Ингу перед собой, то очередную субботу и воскресенье я решил провести в общежитии. И Ингу, хоть она посмотрела на меня сильно недоверчиво и, конечно, зло, предупредил. Чтобы чего лишнего не подумала.

Раз я занялся сочинительством, то первый же день у меня пролетел быстро. Раз никто не мешал, то и работалось легко. Смог и прилично продвинуться. Соседи ко мне не лезли, тем более, Лиховы на выходные куда-то уехали. А с Курбановыми и Вешняковыми у меня никаких отношений не имелось. Вот в воскресенье случилось нежданное событие. К Сергею и Ольге Вешняковым явно явился очередной торговый клиент, и мне вдруг почудился знакомый голос. И я его сразу узнал. Это был Миша Баширов из тусовки Инги, её же ровесник, закончивший университет, ясно, что откосивший от армии. Меня, вообще-то, не удивило, что этот смуглый длинноволосый красавчик с восточной внешностью промышлял фарцовкой. Он тоже нарядно одевался и, в основном, в забугорные шмотки. Тут мне подозрительно стало, что он явился именно в то общежитие, где я жил. Ведь Михаил являлся одним из дружков проклятого Альберта, хотя, не близким. Тип присутствовал и при убийстве Вячеслава и моём избиении, и именно он утаскивал главаря после моего удара.

И едва Сергей с Ольгой завершили сделку с Мишей и тоже собрались куда-то и ушли, то и я не вытерпел и выскочил на улицу. У меня пробудилось что-то вроде азарта охотничьей гончей собаки! И ведь у Николая и нужные навыки имелись. Он мог выслеживать врагов долго и упорно в любых условиях, и ничем не проявлять себя. Я теперь, конечно, не совсем он, но часть формы мне уже удалось восстановить. Так тренировки продолжу и далее!

К счастью, я не выходил из своей комнаты, и тип меня не видел и не слышал. Мне приходилось опасаться и слежки органов, но, кажется, пока никого и ничего такого не наблюдалось. Дружок Альберта всё-таки явился своим ходом, и мне удалось проследить его до метро, а потом и до места назначения. Он вышел на станции «Невский проспект» и позже привёл меня к одному старинном дому, где, оказалось, жили разные важные лица, в том числе и родители Альберта. Само собой, я увидел и красавчика, конечно, издали. Он в компании ещё одного парня и пары девиц, и одной из них явилась Катя!, как раз садился за руль «Жигули» третьей модели вишнёвого цвета. Явно решили покататься. А Миша, похоже, тоже жил в этом доме. Правда, тут и мне подвернулся какой-то лихой «бомбила» лет сорока, и тоже на «Жигули» того же типа, просто сероватой. Я тут же припахал жадного, но сговорчивого частника и попросил вырулить его за вишнёвой «тройкой», правда, просто указав на улицу в его направлении. Пришлось расстаться лишней десяткой с портретом дорогого Ильича, конечно, лысого. Ясно, что проследили, но и приехали быстро. Водила хорошо разбирался в городе, к тому же оказался послушным и лишних вопросов задавать мне не стал.

Конечной целью поездки компании Альберта явился район гостиницы «Астория». Надо же, самый центр! И Исаакиевский собор легко узнался. Тут, похоже, уже жил другой тип из нынешней тусовки. Правда, тут четвёрку, как оказалось, ждали пара рослых и шикарно одетых мужчин лет под тридцать и сорок и две молодые девушки. Первые, судя по презрительному разговору меж собой, конечно, вполголоса, оказались англичанами, а девицы явно относились к категории низко социально ответственных. Мне пришлось пройти мимо, хоть и не близко, и свернуть за угол. Машину я отпустил уже подальше отсюда, потому вполне сошёл за обычного прохожего. Людей на улице хватало, и ещё один парень в кепке и с слегка испачканным лицом, в обыкновенном длинном плаще, в каких носились вокруг многие, не должен был привлечь особое внимание. Я ещё зашёл в магазин одежды рядом и прикупил простую тёмную мужскую куртку, а плащ тут же спрятал в новую хозяйственную сумку. Заодно в киоске неподалёку купил и пару газет. В общем, хоть какая-то маскировка. Надеюсь, не обратят внимания?

Но, оказалось, что за второй компанией следили два молодых парня и одна девушка, как бы обыкновенных прохожих, может, даже сотрудников КГБ. А, может, и прикрытие? Я постарался не обнаруживать себя. Хотя, навыков Николая вполне хватало. На меня, вроде, никто не обратил внимания. Я ещё и отошёл подальше.

Мне издали было плохо видно, но, в общем, получалось, что две компании собрались явно для проведения какой-то торговой сделки. И, похоже, они тут занимались скупкой-продажей валюты. Потому что всё происходило как обыкновенная встреча пары компаний, но без передачи громоздких вещей. Хотя, чуть позже англичане сели в такси и уехали, а компания Альберта, но без него и одной девицы из подруг англичан, уехавшей на машине, зашли в старинный дом неподалёку. Похоже, дружок Альберта как раз тут и жил. Так как слежка ещё велась, то и я отправился на станцию метро «Гостиный двор». Нечего было излишне рисковать. И, конечно, эта прогулка сильно взбодрила мне кровь. Сразу же все проблемы отошли куда-то.

Вот по пути у станции метро «Гостиный двор» я заглянул в знаменитую «Галеру». Появились какие-то лихие мысли, но пока не совсем чёткие и осознанные. Сначала я купил на отшибе у какого-то пьянчуги белый парик и к нему белые же усы с бородкой, так и бакенбарды. Пришлось отойти далеко куда-то в безлюдный двор, одеть парик, слегка измазать лицо грязью и прочертить ей же едва заметные усы, так и накинуть на себя прежний плащ. А потом я пошёл обратно покупать валюту и забугорные тряпки. В общем, по десятку долларов и фунтов стерлингов, так и полсотни франков стали моими. Ещё купил и фотоаппарат «Canon FX» и забугорные очки, костюм и брюки, так и рубашку, вроде, всё «Made in France». Пару тысяч точно потратил. Хорошо, что деньги были прихвачены с собой. Предполагал, что слежка может потребовать много денег и точно угадал. Конечно, пришлось сильно страховаться и пугаться любого странного движения сторонних людей, но, вроде, обошлось.

А потом я отправился обратно и убрал парик, почистил лицо и переоделся в куртку, а на лицо нацепил очки. Надеюсь, прокатит? Вроде, никто меня не пас. И уже после я спокойно нырнул в метро и отправился, конечно, в парк недалеко от дома тёти. Вот там мне было знакомо много потайных мест. Заодно и от слежки проверился. По крайней мере, от метро меня никто не пас. Спрятав всё в тайник, я потратил полчаса для перехода к соседней станции метро. Заодно смог и успокоиться. Всё-таки первая тайная операция, и спонтанная. Дальше так нельзя. Если что, надо готовиться заранее…

Глава 25

Ничего хорошего…

В понедельник вечером Инга проявила сильное недовольство, но я грубить ей не стал и аккуратно оправдался тем, что решил не мешать ей и отправился в общежитие.

— Знаешь, Инга, мне сейчас просто тяжело находиться рядом с тобой, да ещё целые дни. Так что, давай не будем трепать друг другу нервы. Ну, не я же, уже беременная от другого, пошёл мириться с прежним возлюбленным! Так и не мог при случайной встрече, и при муже, оторвать от него своих грустных глаз.

— Слава, я уже объясняла тебе, что и до нашей женитьбы у меня ни с кем ничего не было. И с Пашей всё кончено! Ну, сглупила я немного, и, что, теперь будешь попрекать меня этим всё время? А сейчас сам решил погулять на стороне? Так что, имей ввиду, если попадёшься, уже я не прощу тебе измену!

— Не надо, Инга! Мы же с тобой всё обговорили ещё на детской площадке. Если ты думаешь, что уже я ищу развлечений на стороне, то это не так. Мне пока никто не нужен. Я не ты, сразу много спутниц жизни для себя не рассматриваю. А пока думаем. У нас впереди ещё как минимум полгода. Можешь не беспокоиться, до этого я никуда не уйду и ни с кем гулять не буду. Чего же жду и от тебя. Если кто-то из нас загуляет, тогда, да, однозначно сразу развод. Просто у меня и своих дел полно. Так что, не обижайся, если я буду отлучаться в общежитие. Одному мне легче думается и живётся.

Отстала Инга от меня. Она привыкла, что весь мир вертится вокруг неё. В том числе и я. А у меня вдруг возникли свои дела!

Тут в Ленинграде нежданно появились и мои прежние приятели Пётр Глухов и Самсон Приведин. Сами же во вторник позвонили на завод, прямо ко мне в отдел. Хотя, что им вычислить такую малость? И, надо же, вернулись не одни, и даже с милыми жёнами! Как будто недавно познакомились и тут же поженились где-то в провинции. Тоже такие же «корреспонденты газет», как сами. Но тут моя чуйка однозначно говорила, что, конечно, поженились, может, и оженили, на тех же сотрудниках «Конторы глубокого бурения». Ну, их дело. Ведь и агенты КГБ тоже могут влюбляться…

Хоть у нас с Ингой было не всё ладно, но я всё же рискнул пригласить их к себе. Да, через пару дней слегка и посидели, даже в компании как бы моей жены. Дамочки мне понравились. Полина чуть пониже Пети будет, стройная и худощавая, но округлости только так притягивают взгляд. Обычная темнёнькая симпатичная девушка, но есть в ней и какая-то, ага, изюминка. И Анфиса как бы подобрана под Самсона. Тот покрупнее, и она чуть повыше Полины и слегка полнее. Зато уже светленькая, но и волосы, как и у подруги, лишь до плеч. Не самые яркие красавицы, но сразу же чувствуется, что интересные. Если бы был свободен, сам не отказался бы хоть слегка замутить с ними. Хотя, и красавицы с интересом посматривали на меня. Всё-таки должны знать, что уже мировая знаменитость. И, судя по повадкам, их сильно опасаться надо. Явно владеют разными единоборствами. Хотя, их мужья тоже, но, правда, и похуже. Похоже, понатаскали их за лето и осень. Насчёт уровня трудно сказать, но видно, что до меня всем четвёртым далеко. Но и Петя с Самсоном, ни Полина с Анфисой вряд ли меня раскусили. О разладе в нашей семье они уже все знали. У них и по службе положено! Так я и сам, ненадолго отлучившись с парнями на улицу, как бы покурить, хотя никто из нас не курил, полностью поделился своими семейными делами. Не стал ничего скрывать. А что такого? В жизни всё бывает! Кому надо, нас с Ингой и так уже явно всё до косточек разобрали.

— Ну, Слава, ты даёшь! За такую малость? Глупо поступил! — Тут Самсон меня жалеть не стал. — Промолчал бы, и ничего не случилось. Надо было увести её, и всё! И как теперь всё будешь разгребать? У тебя с Ингой и так не всё гладко было, а ты ситуацию и на самом деле обострил до предела. Правильно она тебе сказала.

— Знаете, ребята, не смог иначе. Мне ведь тоже крепкий тыл нужен, а с ней? — Тут я просто обречённо махнул рукой. — Не доверяю я ей. В любое время бросить может. Понимаете, очень ей светиться на людях нравится. Настоящая звезда эстрады. А там нравы, сами знаете, такие, что без противоядия лучше не соваться. Уже убедился на свадьбе тёти. Прямо при мне сама не раз флиртовать пыталась. Как сторож её сторожил. Может, и игра, но пора уж угомониться. А тут не выдержал. При виде своего Паши прямо засияла, а на меня ноль внимания. Ясно, что не разлюбила. И чего за меня вышла?

— Да, Слава, не повезло тебе! Всё-таки не ту жену выбрал! — открыто посочувствовал мне Самсон! — Я тут открою тебе одну тайну. Если честно, даже не для Паши она была! А про тебя и речи нет! Не отдали бы за него! Потому и смотрели сквозь пальцы на его подлые дела. Чтобы отпугнуть Ингу. А всё равно влюбилась в него, дурочка, и теперь и тебе жизнь портит! Родители, конечно, отец, у неё метили и повыше, и даже в Москву. Год уже как всё заварилось. Говорили, что приглянулась она там одной важной семье. И договорённость уже была. Оставалось лишь познакомить молодых.

Тут на мой сильно недоумённый взгляд Самсон пояснил:

— Инга, вроде, и сама ничего не знала. Видать, не хотели волновать её раньше времени? Но чуть не успели. Именно ты взял и всё испортил! Хотя, мог бы и Альберт, но у него не получилось. А теперь, Слава, я тебе что скажу! Не отпускай её ни за что! А то тебя запросто съедят. Не простят, что вмешался. Уже сейчас мешают. Пойми, не тебе против них выстоять! Держись! Если что, обращайся. Мы с Петей внимательно следили за твоими делами. Друг, ты нас сильно удивил! Твоя музыка, если не знаешь, очень высоко в Европе взлетела. Откуда знаем, тебе лучше не знать. Так что, я тебе ничего не говорил. Хотя, скоро и сам узнаешь. Волна из Европы и до нас докатится. Ох, и не позавидую я тебе тогда! Так что, Ингу не теряй! Она девушка хорошая, но своенравная.

Так-то, мне и так всё понятно, что Самсон говорил. Похоже, он постарше Пети по положению будет. Я просто не знал, что родители Инги повыше в Москву метили. Надо же, как будто и не в советское время живём. После такого облома меня точно будут прессовать. Но и я не сахар. За Ингу, конечно, так держаться не буду, но терять своих детей неохота. Хотя, всё от неё зависит…

— Спасибо, Самсон, но, к сожалению, поздно уже. И, да, я же не выбирал, а просто её любил и сейчас всё ещё люблю. И детей терять неохота! Двойня у нас будет. Лишь бы спокойно родила. Не подстрой этот Альберт свою подлянку, наверное, ничего бы не случилось, и так бы ушла Инга в свою Москву. Но я всё равно попытался бы её добиться. Пока мы с ней договорились, что будем ждать рождения детей. Она тоже от меня уходить не хочет, но всё равно мечется. А что толку, сама виновата. Ох, ребята, я даже не знаю, что делать и что будет! Даже музыкой заниматься неохота. Никакого настроения нет. На работу, как на каторгу, наверное, буду ходить…

В общем, пожаловался. Ну, насчёт музыки, конечно, имелись другие причины. Опасно было всё сразу выбрасывать. А вот на работе интересно было, но зарплата сходу отбивала всё желание работать. И как ранее в СССР люди жили? Да у них не жизнь, а вечный подвиг был! Такую страну с руин не раз поднимали, а власти всё роняли обратно! Да, тут любой народ точно надорвётся! Хотя, в новые времена ещё хуже! Того и гляди, саму Россию распродадут!

* * *

И вновь покатилась у нас с Ингой прежняя жизнь. Я, конечно, свою позицию немного смягчил. В субботу и воскресенье никуда не ушёл. После вкусных обеда и ужина, приготовленных ещё и вместе, мы даже гуляли и на улице. Ей точно гулять требовалось, так и одну отпускать как-то не дело. Сам же осознал, что не стоило мне слишком горячиться. Было уже градусов пять, и температура падала и дальше, но нам это не помешало. Да, глубокая осень, стало как-то и уныло. Но мы неплохо провели время, хоть больше и молча. Раньше трещали бы без умолку. И она была рада. А ночь в воскресенье, нежданно, я провёл не один. Инга сама пришла ко мне на диван. Пришлось перебираться к ней в спальню.

А потом незаметно пролетела очередная неделя, уже более спокойная. Да, отношения у нас с Ингой как бы и улучшились, но скрытый холодок меж нами остался. Думаю, теперь он навсегда. И у Николая с Кариной так было. Меня уже не переделать. Может, и помиримся как-нибудь, но прежних обид Инге точно не прощу. На этот раз я на войну с бандеровцами, конечно, не пойду. Специально на них яриться не буду, но по возможности постараюсь достать хоть кого-то из будущих предателей. Вплоть до высшей меры социальной справедливости! Прощать не собираюсь!

Вообще-то, для меня ничего особого и не поменялось. Языки я учил, повесть о роботах продолжил и начал разрабатывать свою стиральную машину. Может, что-то и получится? Само собой, как и в будущем, с вращающимся барабаном и пока, ввиду отсутствия нужной электроники, механическим программатором и с меньшим числом программ. Всё-таки не было нужных двигателей.

Ещё я продолжил свою разведку. После трёх вечерних вылазок мне удалось установить, что Миша Баширов точно жил в том доме, где обитал и Альберт, и некоторые их приятели. Другой дружок, Камиль Салихов, татарин, жил уже недалеко от «Астории». Его семья явно была и круче, чем у приятеля. И как раз он и держал связь с иностранцами. Похоже, получал от них валюту в обмен на рубли? Вот Вешняковы, оказалось, получали своё барахло именно от Альберта, а Миша являлся у них посыльным. Короче, целая сеть фарцовщиков и прочих криминальных элементов. Ещё и проститутки. Хотя, не моё дело. Мне лишь кое-кому отомстить надо.

Да, оказывается, судя по подслушанным разговорам, Альберт любил возить Катю в рестораны «Москва», «Невский» и «Волхов». Все они располагалось недалеко от перекрёстка трёх проспектов — Невского, Литейного и Владимирского. Место хорошее, доступное и притягательное. Тут и разные кафе, в том числе кафе-мороженица, бар «Жигули», разные гастрономы… А ещё и кинотеатры поблизости. И, главное, множество самых разных людей из той же «творческой» тусовки постоянно тусовались здесь.

Жаль, конечно, что мне сильно недоставало информации. Но рассчитывать было не на кого. Я же не в КГБ работаю и не бандит. И Петя, и Самсон как бы вернулись на работу в свои газеты. Пока они катались исключительно в пределах области. Но кое-какой нужной мне информацией владели. Так что, от них я и узнал, что пока Паши мне опасаться не стоило, так как его в конце октября вместе с женой отправили в Венгрию, и на долгий срок.

Стал я, на всякий случай, ещё усерднее собирать информацию и о всех прежних связях своей жены. Пока Инга, слегка подавленная недавней ссорой, не особо общалась и с Мариной, и Любой, так и прежними институтскими друзьями обеих полов. Явно не желала выносить сор из избы. Сама же виновата. Они, конечно, встанут на её сторону, но для меня совсем не авторитеты. Я и сам, кроме Пети и Самсона, о своих бедах ни с кем не поделился. И нечем хвастаться, и свою глупость не стоит показывать. Мы с Ингой закрылись в своём маленьком семейном кружке. Хотя, каждый в своём мирке. Общих интересов у нас уже не было. И они вряд ли появятся до рождения детей. Но так вечно продолжаться не могло.

Тут на меня вышли Семён Качанов и Тарас Михейчик, прежние приятели Вячеслава по мелкодиссидентскому музыкальному кружку. Поймали прямо в начале третьей недели недалеко от заводской проходной. Непонятно как, но вычислили. Ну, да, явно через общих знакомых. Оказалось, водился парень с ними, и довольно тесно, во время учёбы на втором-четвёртом курсах, но потом прочно завис в тусовке Инги. Кстати, там же одновременно водился и Петя Глухов, но он ушёл и увёл и своего приятеля-гитариста. Явно эти диссиденты не представляли особого интереса для органов. Но, оказалось, что прежние дружки Вячеслава без внимания не оставили и уже успели вычислить, что я добился немалых успехов в музыке. Вот они и послали Семёна с Тарасом. Хорошо, что парень, хоть и вращался в их кругу довольно много времени, но глубоко туда не залез. Зато от них можно было узнавать много новостей.

— Слава, говорят, что это твои музыку и песни крутят по всей Европе⁈ И они подряд занимают верхние места на разных каналах! — восхищённо протараторили ребята. — И когда это ты так успел? Там ещё и твоя жена неплохо отметилась!

— Э, ребята, недавно, в начале сентября записали. Писал вот потихонечку, а потом решил, что можно и попробовать выставить на всеобщее внимание. Хотя, это немцы сами нас в ресторане поймали. Я просто хотел жену порадовать.

— Уже наслышаны. А почему ты на завод пошёл? Уж с твоими музыкой и песнями можно так развернуться!

Но я тут же осадил ребят:

— А вы, ребята, хоть что-то слышали по телевизору и радио, и читали в газетах и журналах про нас с женой? — Парни отрицательно качнули головами. — Вот так-то, ребята. Надеюсь, и причину слышали? — Они ещё раз качнули, но уже как бы подтверждая. Правда, не знаю, что там за слухи ходят. Но, похоже, ничего хорошего. — Поэтому мне пока лучше работать на заводе. Трудовой стаж буду зарабатывать. Я и языки знаю, и руки у меня с нужного места растут, и на работе меня ценят. Так что, живы будем, не помрём!

Конечно, вернуться в прежний кружок я отказался, но скормил ребятам пару песен, хотя, вполне нравившихся и самому. Я бы и сам их исполнил, но решил, что ребятам будет в самый раз. В общем, толкнул я парням «Город золотой», но от авторства категорически отказался. К тому же, узнал из памяти Николая, что она явно и написана, и авторы ещё живы. Сказал, что авторы песни какие-то Вавилов и Волохонский, но с ними не знаком и просто где-то слышал во время разных тусовок. Но где, мол, тоже, хоть убей, не помню, потому что явно сильно поддал. А что, ранее у Вячеслава редко, но бывало. Теперь я уже практически не пил. Хотя, моё исполнение под принесённую ими гитару, уже классическое для более позднего времени, и Семёну, и Тарасу понравилось. Как раз им неплохо подходит для исполнения на своих тусовках. Зато и я примазался к чужой славе и явно и не испачкаюсь. Не хотелось бы засветиться связями с диссидентами, но всё-таки приятели бедного Вячеслава…

Второй я скормил ребятам «Чёрные глаза» одного кавказского певца. Очень уж популярной была в свое время. И сейчас сойдёт. На этот раз сказал, что чисто моя и пока им на прокорм. Понятно, что в любом ресторане эту песню с руками-ногами оторвут. А мне самому соваться в тот же «Кавказский» никакого настроения нет. Кого я туда поведу? Ингу? Вроде, пока и наладилось хоть что-то, но судьба нашей бедной семьи висит на волоске. И за что мне её туда водить и перед ней кривляться? За проклятого Пашу? Нет уж! Больше от меня она никакого авторства не получит. Кстати, и тётя. Закрутилась она что-то в объятиях своего мужа и к нам, даже в свою квартиру, уже месяц и носа не кажет. Изредка звонит с добрыми пожеланиями, но фальшь в её голосе насквозь сквозит. Какие-то нотки превосходства и пренебрежения появились. Скорее, тоже как-то разнюхала, что у нас с Ингой не всё в порядке? Нет, надо осторожнее быть и с ней.

Понятно, что первоначальные тёплые отношения в нашу семью так и не вернулись. Сначала мы две недели находились, словно на штыках, а потом перешли в непонятное подвешенное состояние. Хотя, на вид было тихо и мирно. Незаметно пролетело и седьмое ноября. Инга явно откинула мысли о прежнем возлюбленном в сторону, и теперь её больше заботило предстоящее материнство. Она уже заметно пополнилась. Я стал уделять ей повышенное внимание, и многие домашние заботы взял на себя. Мне не трудно, так и всё привычно. Раз пошёл седьмой месяц беременности, то, хоть ещё и можно было, уже я сам прекратил лезть к ней. Хотя, и она спокойно отнеслась к моим шагам. Мы продолжали спать вместе. Порой прорывалось, что Инга всё же желала близости со мной, может, с кем-то и другим, но проявлять инициативу она не пыталась. Внешне у нас ничего не изменилось, но холодность в отношениях, пока застывшую на месте, скрывать не получалось. Правда, мы её сами уже как бы и не замечали. Всё молча и без прежней теплоты…

Глава 26

Отступился…

А так, ничего такого особенного. Хотя, перед седьмым ноября комитетчики пригласили меня на очередной концерт, но, раз больше не дал их ансамблю новой музыки, после праздника про меня как бы забыли. Хотя, обычное дело. Редко какой автор может выбрасывать столько шедевров, как у меня. Мало ли что я, хотя, и Инга, и тётя, за рубежом довольно знамениты! И слухи в Союзе пошли. Тем не менее, пока в нашей стране насчёт нас продолжалось храниться молчание.

А ещё сильно удивила Светлана Никитична! Я помнил, что у неё седьмое ноября день рождения. Само собой, ещё шестого позвонил с поздравлениями. Тётя, конечно, меня благополучно выслушала, но к себе на день рождения приглашать не стала. Словно у неё ничего и не намечалось. Может, и так, но могла бы предупредить. Ясно, что и она была в курсе нашей ссоры, но так и знала, что мы с Ингой как бы и помирились. А тут тишина! Думаю, что однозначно отметит, но что нас вычеркнула из числа приглашённых, то тревожный звоночек…

А вот мне захотелось сделать себе подушку безопасности. Так как деньги продолжали поступать, то я снял в сберкассе, конечно, по частям, примерно десять тысяч рублей. Пока. Ещё больше и осталось. Достал вещи из тайника и, что надо, подогнал. Кстати, маскировку всю перекрасил. А потом, уже через неделю, в середине месяца, вечером после работы, я пошёл на дело. Как раз четверг, заездной день, так и до отхода в рестораны время оставалось.

Риск, и очень большой, имелся, но дальше тянуть не имело смысла. Уже и холодно, около нуля градусов, и сыро разгуливать по улицам. И за одним молодым человеком, озабоченным семейными проблемами и пока ничем таким не засветившимся перед органами, вряд ли, хотя это мне так казалось, велась слежка? Сам я ничего не заметил. Думаю, что слишком дорогое удовольствие…

Фарцовщик Камиль не сразу клюнул на меня. И не должен был. Работа у него опасная. Ну, стоит непонятный мужчина лет под сорок, с длинными волосами, в усах, лёгкой бородке и жидких бакенбардах и дотошно, словно шпиён какой-то, фотографирует дорогим «Canon FX» разные ленинградские достопримечательности. Да, одет дорого, и явно в забугорные шмотки. Ещё и в очках. Потом ко мне подлетел худой молодой парень и попытался как бы неосторожно толкнуть. Ну, да, проходил мимо и нечаянно отступился. Но я успел посторониться, сам толкнул его в спину, так ещё и замечание сделал:

— Э, мальшик, Ви мне бруки грязь накидать. Некарошо!

Парень, конечно, извинился, и даже на английском языке. Тут и я ответил ему, тоже на английском, но с явным лёгким французским акцентом, что извинения приняты, но что так больше делать не следует, ибо я пожалуюсь полиции.

Парень не отстал и полез знакомиться со мной. Явно клюнул. Тут я тоже представился Пьером Башле из Орлеана, совершающим круиз на советском теплоходе «Александр Пушкин» по маршруту, конечно, Ленинград-Гавр. По десятку долларов и фунтов стерлингов, так и полсотни франков я уже приобрёл на «Галере». Так что, вполне себе обеспеченный иностранец с валютой.

Немного пообщавшись со мной, парень предложил купить у меня валюту. Но его цена была смешной, в треть от того, что сам купил. Я его просто прогнал, а потом двинулся по улице на запад подальше от гостиницы, конечно, «Астории». Засветился, и хватит. А то сунутся менты или дружинники, а то и сотрудники КГБ проверять документы, и засыплюсь по-полной. Много их тут ходило! И меня уже ничего не спасёт. Остаётся только удариться в бега. Хотя, должен оторваться. Жаль, что парень явно привлёк ко мне внимание разных агентов органов. Но, удрав, я просто и навсегда исчезну из их глаз. Больше в таком виде здесь точно не появлюсь. Хотя, и в обычном своём виде. А сейчас я просто хотел совершить обычный гоп-стоп. Уже заметил, что Камиль успел купить у каких-то иностранцев немного долларов. Но вот странно, его никто не трогал. И агенты КГБ тут явно паслись, так и ментов хватало.

Хоть и довольно далеко ушёл, но затеряться во дворах я не успел. Меня быстро нагнал тот же Камиль, слегка и запыхавшийся. Правда, его сзади всё-таки страховали два здоровых бугая. Не знаю, кто они, но явно боксёры.

— Uh, monsieur, you misunderstood everything. We are ready to buy currency from you. What do you have in francs, pounds? (анг. — Э, месье, Вы неправильно всё поняли. Мы готовы купить у Вас валюту. Что у Вас франки, фунты?) — А парень хорошо знает английский. Хотя, русский акцент всё равно чувствуется. — We are ready to buy them for a very reasonable price. And we will pay in rubles right now. (анг. — Мы готовы купить их за вполне приемлемую цену. И рассчитаемся рублями прямо сейчас.)

Пришлось мне остановиться и немного поторговаться на том же английском с французским акцентом. Но так как место было довольно открытое и светлое, то я постепенно отступил в темноту к видневшимся неподалёку забору и разным невысоким постройкам. Явно что-то типа беседки и небольшого склада.

Но, забравшись в глухое место, я сам подверг себя немалому риску. Так ещё и вид валюты возбудил фарцовщика и его охрану. По их загоревшимся глазам я понял, что сейчас меня будут грабить. И ведь было что у меня отнять. При себе я оставил пару тысяч рублей. Хотел позже ещё прикупить на «Галере» валюты.

— Monsieur, don’t worry, we are reliable merchants! (анг. — Месье, не беспокойтесь, мы надёжные торговцы!) — поспешил заверить меня Камиль.

Но его бугаи уже заходили ко мне с боков. Конечно, я не стал ждать. Резкий рывок навстречу левому охраннику, и одновременные резкие удары в голень и висок справа миг завалили первого грабителя на пожухлую траву. Не менее резкий и сильный взмах вправо уже отрубил Камиля. И опять рывок, уже ко второму бугаю. Он, конечно, успел встать в стойку, но удары в пах и тут же в шею и его уложили на землю. Всё, трое бандитов обезврежены. Но мне надо быстрее делать отсюда ноги. Иначе попадусь и пропаду!

Да, я как бы и совершил преступление. Но так уж переживать не стал. Николай уже сталкивался на горячих точках всем тем, что на войне бывает. Хотя, тут как бы только гражданские и обычные советские люди, но они и тут меня не только пытались ограбить, но меня явно ничего хорошего не ждало. Так что, нечего переживать!

Убивать своих грабителей я, конечно, не стал, но сильно пробил по уязвимым местам в живот и бок. Пусть полечатся. Ещё долго на ноги не встанут. Заодно и быстро всё обшмонал. Добыча попалась хорошая, особенно у фарцовщика. А вот бугаи были вооружены кастетами и откидными ножами. Меня они не интересовали. У одного оказался и пистолет Макарова. Надо же, ничего не боятся! Средь бела дня с оружием по людным местам ходят! Вот документы у всех были. Судя по каким-то корочкам, бугаи и на самом деле оказались спортсменами. Но про них я ничего не слышал.

Забрав все попавшиеся ценности и документы, я быстро прошёлся вдоль забора и затерялся среди других хозяйственных построек. Куртку я тут же снял и накинул на себя плащ, убрал очки, парик и бороду, усы и бакенбарды, сменил ботинки на лёгкие кеды. Теперь лицо у меня помолодело, и волосы стали своими, короткими. Зато я измазал лицо пудрой и нарисовал сбоку красным химическим карандашом лёгкий шрам, и в таком виде постарался убраться подальше. И темно было, и свидетелей в округе не наблюдалось. До пересечения трёх проспектов я спокойно добрался пешком. Не так уж и далеко, да и время в запасе имелось. Насколько я помнил, именно сегодня Альберт должен был гулять вместе с Катей в ресторане «Волхов». Не отменил, подлец, планы! И машина нашлась неподалёку. Мне хватило лишь того, что я быстро прошёлся рядом. Вспомнились навыки Николая по угону автомобилей. Небольшая часть моей добычи, притом в отпечатках пальцев Камиля, тут же очутилась в укромных местах и в багажнике, и салоне. Так сразу не увидишь. Но, после короткого поиска, найти можно.

И уже оттуда, приведя себя в порядок и оставшись в костюме, я отправился на метро к себе. Правда, не сразу, а заглянул в парк. Там я уже переоделся в спортивную форму, спрятал добычу в одном небольшом дупле на дереве и только потом отправился домой. Хотя, тоже не сразу. Ненужную больше одежду я для надёжности осыпал махоркой и закопал в укромном месте. Точно мой запах отобьёт. И здесь её никто не найдёт. Придёт время, и всё сгниёт. Сюда я больше не приду. Считай, почти тысяча рублей коту под хвост! Ничего, зато добыча знатная! Одних долларов под пару тысяч забрал, рублей десяток тысяч, а ещё и ювелирные украшения, и золотые монеты. Понятно, для иностранцев подготовили. Да, не ожидал! Всё-таки крупно работали! Зато и Альберту с компанией подлянку хорошую сделал. Вот пусть в гробу и переворачиваются от ненависти!

Немного потренировавшись, и усиленно, я отправился к себе домой. Инга уже легла спать. Хотя, ненадолго проснулась, хмуро посмотрела на меня и опять завалилась в постель. Хотя, она уже привыкла к моим поздним и долгим тренировкам. С другой стороны, и отчуждённость последнего месяца давала себя знать. Я вообще перестал отчитываться перед ней. И в свои дела не пускал, и в её не лез. Всё последствия «короткого замыкания» в универмаге. Что заслужила, то и получила. Хорошо, что не ушёл и постоянно помогал ей по дому, то есть, выполнял свои мужские обязанности в полном объёме. Разве что уже супружеские перестал, но тут уже и нельзя было. Как минимум, шесть с половиной месяцев беременности. А ещё и двойня. Лучше и не волновать, и не лезть к ней…

На следующий день я спокойно сходил на работу. А вечером прямо при Инге как бы засел за творчество. Сильно расстроенный ссорой с ней, так и опасности чрезмерных музыкальных успехов, я на время отказался от присвоения чужой музыки. Нет, сегодня в газеты ушёл ещё десяток стихов, точнее, текстов песен из будущего. Я тайно шлифовал, к сожалению, на работе, урывками и медленно, музыку очередной пятёрки песен, но без привлечения и Инги, и тёти. Разбрасываться музыкой из будущего, честно говоря, для не совсем уж надёжных людей, не стоило. К тому же, не мог я подключать к своим делам одну тётю. Узнает Инга, ещё больше обидится. Мне не хотелось настраивать её против себя. До обретения своего жилья не стоило обострять отношения и с тётей. На заводе сильно процветали коррупция и кумовство, и я понял, что рассчитывать на скорое получение квартиры в ближайшее время не приходилось. Уйдёт Инга, то я мог вообще остаться без ничего! Так что, мне приходилось думать скорее о покупке жилья где-нибудь в пригороде. Там пока можно было. Позже ещё и машины. Тоже без транспорта никуда.

Основной упор я решил уделить сочинению фантастики, пока только рассказов. Их можно было посылать в разные газеты и журналы, где достаточно можно было надеяться на печать. Первую короткую повесть о роботах я уже закончил, но сомневался, что её напечатают. Инга о ней ничего не знала. Рукопись, запрятанная среди архивных материалов, пока лежала на работе.

А для отвода глаз, уже дома, я как бы взялся за крупную форму, тоже повести, о борьбе внеземных цивилизаций, некоторых из них вполне с социалистическим строем, с всякими пауками-арахнидами и змеями. Своего рода фантастические байки об империи Аратан с социалистическим уклоном. Несмотря на холод отношений меж нами, Инга как бы нейтрально поинтересовалась, чем я так сильно увлёкся, на что сообщил, что опять фантастикой. Мы уже давно отправили совместную работу о полёте на Марс в редакции нескольких ленинградский газет и журналов, но пока ответов не было. На этот раз я ей ничего предлагать не стал. Она, конечно, явно обиделась, но пока подключать её к своим делам я не буду. Пусть подумает над своим поведением. Получалось, что я как бы и добивался её любви силой, но она мне уже не требовалась. Если полюбит, хорошо, нет, на нет и суда нет. Значит, просто уйду от неё. Денег у меня теперь много. С чего это я вцепился в одну дурную стерву? Пока есть возможность, надо погулять вволю!

Хоть внешне я оставался и спокоен, но меня сильно волновало совершенное преступление. Избил троих человек, ещё и ограбил! Вроде, и по неосторожности, и даже злодеев, но всё равно на душе было тяжко. С другой стороны, являться по повинной я не собирался. Пусть сначала поймают! Не поймают, ещё поживу!

Вот так в тревогах и заботах незаметно пролетела ещё одна неделя. Похолодало до минуса пяти. А вот на работе меня припахали срочной проверкой стали и прочих материалов для очередной партии военной техники. В целях соблюдения секретности, для чего, не назвали, но сразу ясно было, что для самоходных артиллерийских установок крупного калибра. Всю неделю пахал похлеще папы Карло, но, вроде, всё проверил и нарушений не выявил.

А потом для меня наступило некоторое облегчение. В конце недели я ненадолго пересёкся в центре на Невском проспекте, в кафе, куда забрёл по пути из магазина с грампластинками, с Петром Глуховым. К счастью, он был один, и оттого поделился со мной с некоторыми нежданными новостями. И главным из них являлся арест Альберта и некоторых его приятелей! Я ничем не выдал своего волнения. Хотя, некоторую радость всё-таки показал и даже заявил:

— Знаешь, Петя, я очень рад! Пусть посидит немного. Уже за одно избиение я его прощать не буду. Если бы не Инга, я сразу же накатал бы заявление в милицию. А то сначала она долго решала насчёт замужества, потом они все его простили, и всё равно у меня и сейчас с ней сложности. Подниму вопрос насчёт Альберта, сразу же обидится и уйдёт. Понимаешь, как-то не то получается! А так, хоть сам попался. Пусть посидит. Авось не выкрутится…

Петя сначала не хотел ничего рассказать, но потом сдался, как бы слил мне оперативную информацию, ага, данные журналистского расследования, но так и не сознался, что служит в КГБ. Хотя, мой приятель и сам имел немалый зуб на Альберта и компанию. Это же они немало его третировали за время тусования там. Петю там держали вообще на ролях шестёрки. Вячеслав, хоть его и презирали, имел более независимую позицию. А под конец как бы неплохо и отомстил. А теперь я и сам величина похлеще их!

В общем-то, оказалось, что группу валютчиков-фарцовщиков давно пасли. Камиля и его дружков нашли, но не сразу. Троица, хоть и сильно пострадала, но была жива. Они сначала поломались, но через пару дней выдали, что хотели ограбить какого-то иностранца — то ли англичанина, то ли француза. Но тот, к их несчастью, дал сдачи, так ещё и ограбил их. Теперь КГБ усиленно искал этого иностранца. Поймали и наводчика у гостиницы. Но тут непонятно отчего их стали жёстко трясти. Вот все четверо и дали показания, что работали на большую компанию, где были замешаны и Альберт, и его дружки. При обыске в квартире родителей подлеца нашлись многие важные вещественные доказательства. И, главное, на части из них имелись отпечатки пальцев фарцовщика Камиля, что полностью доказывала их связь! И в машине кое-что нашлось. И как будто и сам Альберт признал, что это он постоянно снабжал фарцовщика крадеными ювелирными изделиями, конечно, для продажи иностранцам за валюту! В общем, многие попались.

А так, оказалось, что сволочь и его дружки неплохо устроились. Во внешнюю торговлю им пробиться не удалось, а вот в советской торговле родители их устроили на вполне тёпленькие места. Альберт даже стал директором какой-то мелкой базы. А тут замели и его, и Гришу с Кириллом, числившихся у него экспедиторами, фактически, являвшихся подручными. Нежданно вскрывшиеся по ходу следствия махинации и контрабанда потянут на большие сроки для всех троих и многих их приятелей. Мало того, цепочка потянулась и к родителям Альберта, что они, находившиеся в Вене, сильно перепугавшись, ничего другого не придумали, как на днях перебежать в Англию. Шум, конечно, поднялся знатный. Да, побег торговых представителей — это не шутки! Так ещё и англичане заставили родителей Альберта, как раз день назад, выступить с подлыми заявлениями в адрес СССР. Да, англичанка опять нагадила! Врагам-то что? Главное, что в Союзе плохо с правами человека! Получилась чистая антисоветчина. С учётом этого, сроки Альберта и его дружков сильно потяжелели. Ну, да, за свои преступления надо ответить!

Глава 27

Выкручиваюсь…

К сожалению, следствие коснулось и нас с Ингой. В общем-то, органы уже в конце второй недели следствия вышли на Вешняковых. Их, конечно, задержали. А в понедельник, как оказалось, прошли и обыски в наших комнатах. К счастью, в нашу никто не догадался хоть что-то подбросить. А то пошёл бы и я прицепом!

А во вторник меня и Ингу два милиционера, хотя, в штатском, нежданно выдернули прямо с работы и привезли в общежитие. Я еле успел позвонить Соломону Юрьевичу и пригласить по нужному адресу. В нашей комнате уже был устроен полный разгром. Надо же, советская милиция меня бережёт! Тем не менее, мы в присутствии понятых из соседних квартир подписали протокол об обыске, к счастью, с отметкой, что у нас ничего не было найдено.

А потом нам, хотя, уже в присутствии срочно прибывшего адвоката, устроили плотный допрос, знали ли мы, что наши соседи уже давно занимаются незаконными делами. Пришлось пойти в полную несознанку, тем более, мы с Вешняковыми никаких дел не имели. Рассказали, что ничего не знали и, вообще, имели с ними неприязнь как раз из-за их вещей. Правда, больше допрашивали меня, так как в последнее время Инга в общежитии не бывала.

После нас отпустили, и мы поехали домой. Пока временно нашу комнату опечатали. Милиция всё ещё рылась в комнате Вешняковых и допрашивала наших соседей. Вот они уже всё видели.

Инга была сильно недовольна таким оборотом дела. Хоть она мне ничего не сказала, но явно винила и меня. Всё-таки это я тут немного пожил, как бы сбежав от неё.

На другой день несколько чинов милиции в сопровождении нашего участкового явились уже на квартиру тёти. Пришлось опять вызывать Соломона Юрьевича и Светлану Никитичну. Тётя была недовольна. Хоть нашей вины не имелось, но было неприятно и нам. Ясно, что в квартире тёти тоже устроили полноценный обыск. Всё перерыли! Почему-то изъяли все мои рукописи. Подозревали меня в антисоветизме⁈ Хотя, я не сильно беспокоился. В квартире тёти ничего такого, способного вывести на мой след, не хранилось. И у рукописей имелись копии, хранящиеся в тайнике, в парке. Тексты писем, что я сочинил, были набраны из букв из старых газет, подобранных у мусорных баков. Так и конверты тоже оттуда. Насчёт отпечатков пальцев тоже не боялся. Работал я в парке, в резиновых перчатках, и всё протёр, и остатки были сожжены. Хрен поймают!

Тут, не знаю, специально или случайно, один из следователей оговорился насчёт организованной преступной группы во главе с Альбертом Липатовым. Хотя, скорее, специально. Конечно, знали, что мы хорошо знакомы с этим типом. Судя по выражению наших лиц, мент понял, что мы выдали себя. Хотя, я специально испугался. А вот для Инги это было нежданно.

— И когда Вы, гражданин Репнин, видели в последний раз названных нами товарищей?

Надо же, уже гражданин? Хотят мне что-то шить? А вот шиш!

— Я, гражданин следователь, встречался с Григорием Думским и Кириллом Тагировым только на ночь с первого на второго мая на квартире Екатерины Громовой. Больше их не видел. С Альбертом Липатовым имел столкновение в середине мая на территории Старого сада института имени Герцена, и тоже больше не видел. Эти граждане меня чуть не убили, но, к сожалению, в силу ряда причин, я не имел возможности обратиться в правоохранительные органы.

Конечно, допрос продолжился с новой силой. Даже протест адвоката не помог. Инга больше промолчала, а вот я, несмотря на её угрожающий лик, всё слил — и о спаивании девушек Альбертом, и собственном избиении, и даже драке в парке! Нечего стесняться!

— Хорошо, гражданин Репнин, Ваше заявление обязательно будет рассмотрено. Вас потом известят.

Инга глядела на меня с откровенной злостью. Похоже, все её прежние обиды ко мне поднялись со дна. Ну, плевать! Выдержит она все испытания и останется, будем жить, уйдёт, конечно, сильно погорюю, но время всё вылечит. Мы и так на грани, и особо уж переживать о нашем разводе не стоит. Что делать, не сложилось!

Оказалось, что со мною следователь закончил. Но откровения Инги меня сильно расстроили. Ладно, что хоть Кирилл был исключён из тусовки сразу же, и она с ним больше не встречалась. Вот Гришу разоблачили лишь в конце мая, и Инга при этом присутствовала! А я не знал! Хотя, с ним она больше не встречалась. Но вот проклятый Альберт, как оказалось, был приглашён и на одну из её вечеринок на даче родителей, и позже она с ним изредка встречалась, и пару раз и в середине октября! Как раз когда мы с ней поссорились. И как мне жить с такой подлой предательницей?

— Да, гражданин Репнин, у вас слишком сложные отношения с женой. Имейте ввиду, что мы обязаны проверить и Ваши отношения с названными Вами гражданами.

После этого нас отпустили. Да, мы остались наводить порядок в квартире тёти. Она сама, сильно недовольная, уехала вместе с адвокатом на его машине. Тоже вот неприятно!

И мы с Ингой вновь поссорились. Она меня сильно достала! Куда не сунешься, одни её бывшие ухажёры и даже шашни за моей спиной! Хотя, на этот раз ссору начала сама Инга!

— Слава, ну что на тебя опять нашло? Обрадовался падению своих обидчиков? Их, между прочим, и без твоих показаний сильно бы наказали. А вот ты распустил язык и облил грязью свою жену! И теперь весь Ленинград будет обсуждать, как ты лихо перехватил меня у Альберта, да ещё и накаченную возбуждающей гадостью, и переспал со мной. Всё мстишь мне?

Я особо скандалить не стал, но резкий ответ дал:

— Вот скажи мне, Инга, зачем ты встречалась с Альбертом? Эти твои встречи я могу считать лишь откровенным предательством! Ты же не раз меня заверяла, что у тебя ничего с ним нет! Или ты любишь устраивать шашни за спиной мужа⁈ Может, уже и изменила? С этим подонком? Если это так, то, Инга, я тебя просто не понимаю и даже рядом с тобой находиться не желаю!

Инга, вообще-то, была ошарашена моим обвинением. Её лицо исказилось от гнева, и одновременно и глаза начали наполняться слезами. А мне было больно. Ну, зачем она с ним встречалась?

Но всё-таки Инга смогла выговориться:

— Слава, ничего не было! Я просто хотела купить кое-какие вещи. Марина сказала, что у него можно достать. Деньги имеются, а мне одеть нечего. Вот и попросила у Альберта помощи. Но мы и не успели поговорить. Он слишком нагло себя повёл, и я сразу же ушла!

При этом Инга сильно покраснела. Вот сволочь! И она полная дура! Но, вроде, не врёт⁈ Хоть немного отлегло от сердца!

— Инга, между прочим, у тебя на ближайшее время всё есть. Хорошо, что ушла. Я тебе пока поверю. Но ведь надо же думать, с кем ты хотела встретиться! Тоже хочешь пойти под следствие как соучастница? Инга, имей ввиду, я ничего не забыл! Да, я тебя сильно люблю, но это не значит, что тебе всё можно! Так что, раз выдалась такая возможность, пусть вина подонков ещё больше усугубится.

— Да? А ты знаешь, что их могут даже расстрелять? Это ты нам чужой… был, а мы с ними давно в одной компании, и с Альбертом даже дружили с детства. Правда, виделись не часто, но дружили!

Да, вот про это я не знал! Надо же, сколько тайн Мадридского двора! Это окружение Инги и она сама меня в могилу закопают! Но слово «чужой» меня доконало полностью! Что же, и она мне чужая!

— В гробу я видал, Инга, таких подлых друзей! Вообще, у тебя в окружении одни моральные уроды! И ты с ними водилась! Не тебе, Инга, указывать мне, что делать. Хочешь быть моей женой, будь! Не хочешь, скатертью дорога! Я тебя силком не держу, и насильно мил не будешь! Можешь вернуться к своим родителям, которые тупо третировали свою дочь, пытаясь подложить под всякую дрянь, и до сих пор воспринимают её мужа своим врагом. На хрена мне такая жена? Чтобы тебе потом красиво лить слёзки? Мол, я его так любила, что он не выдержал и в могилу сбежал? Вот хрен тебе! Можешь прямо сейчас подавать на развод! Алименты я платить буду, делить нам пока нечего и, если разрешишь, и детей помогу поднять! Я от них никогда не откажусь! Но видеть тебя своей женой больше не желаю! В последние пару месяцев ты ей и не являлась! Хотя, я же вам и тебе чужой! И чего это я за тебя бился? Сам понять не могу!

Сильно расстроенный, я кинулся собирать нужные мне вещи. Инга скрылась в спальне и, похоже, плакала. Но я успокаивать к ней не бросился. Сильно ныло сердце. Как бы инфаркт не случился? Жаль было будущих детей, и Ингу волновать не следовало, так как могло случиться всякое, так и на детях могло отразиться. Но я, похоже, сорвался? Держался сколько мог, но явно запаса прочности не хватило. Устал! Да и не хотелось, как Николай с Кариной, воевать за удержание жены. Всё равно и он в конце не смог пересилить прежних обид и отправился на Донбасс, и погиб. Жена и довела. И у Светланы Никитичны муж Борис всю жизнь мучился с как бы моей тётей и помер в довольно молодом возрасте. И она явно не забыла прежних возлюбленных. Хотя, тогда проклятая война с фашистами у многих любимых унесла. Вот у Вячеслава отец с матерью любили друг друга, соблюдали верность, но здоровья у них не хватило, чтобы увидеть внуков. Старались на благо родной страны и откровенно надорвались. Но я ведь знаю, что через время такие же сволочи, как родители Инги и многих её друзей и знакомых, и они сами, могут запросто слить одну из великих стран мира и превратить её в дешёвую помойку. И зачем мне удерживать такую предательницу рядом с собой? Может запросто изменить мне, и в любое время?

Так что, лучше жить одному, пользоваться открывшимися мне возможностями и готовиться к будущим неприятностям. Предавать собственную страну я не собираюсь, но, если с ней станет плохо, придётся делать ноги в более благополучные места. Жаль, но, похоже, получается, опять не судьба…

* * *

Оказалось, что и наша квартира, и комнаты в общежитии были опечатаны, а все другие семьи переселены куда-то. Но мне это было пофигу! Мне жить негде! Захотят наказывать, пусть накажут! Плевать! Я просто сорвал бумажные ленточки, открыл своим ключом двери в квартиру и нашу комнату и вошёл. Да, бардак, конечно, творился страшный. И что искали? Фарцовку? Валюту? Но я же, как некоторые, не дурак, чтобы такие вещи держать при себе!

Ничего, быстро прибрался. Хотел, было, выкинуть вещи Инги, но рука не поднялась. Ладно, они мне не мешают, так ещё и по закону не развелись. Надо же, и венчанные! Хотя, это для меня значения не имело. Главное, она меня не любила. И я, похоже, потерял своих, ещё и не родившихся, детей!

В общем, быстро устроился. Но нервы всё равно дали о себе знать, и я, по старинному русскому обычаю, глотнув «Столичной» водки, купленной по пути, точнее, просто тупо влив в себя бутылку целиком, и даже без закуски, и не раздеваясь, завалился спать. И, надо же, сразу же глухо отрубился. Ну, да, не сладко пришлось.

На другой день я пошёл на работу. Был конец месяца, все спешно зачищали «хвосты», и никому не было дела до личных проблем одного из инженеров. Хотя, вот у меня никаких долгов по работе не имелось. Несмотря на частичный пропуск в последнюю пару дней, мне ничего аврально отчитываться не пришлось. Конечно, всё равно припахали по делам отдела. Премии-то всем получать охота. Правда, мне, несмотря как бы одному из лучших работников, её выписывали мизер, поэтому и стараться не хотелось. С другой стороны, что мне эти копейки с работы? У меня на сберкнижке уже несколько годовых зарплат лежало. И одна тёмная заначка имелась.

В общем, день пролетел, как ракета пронеслась по небосклону.

А вечером Петр с Самсоном, кстати, вместе с жёнами, вдруг пригласили меня в ресторан. Они опять всё знали! Да, за нами явно следили! Но никто не стал ни успокаивать меня, ни ругать кого-то. Сказали «Держись!», и всё! Я и держался, но всё равно было больно!

А так, мы направились всё же в «Кавказский», скорее, с тонким расчётом на меня. Ясно, что там нас приняли тепло. Мы успели лишь немного посидеть, и тут меня попросили на сцену. Первым я исполнил «Морячку». Хотя, сами музыканты попросили, как автора. А потом, под аккомпанемент группы, душевно спел «Чёрные глаза». У солистки музыкантов Клары нежданно как раз такие оказались. Но приударить за ней я и не пытался!

— Белый снег сияет светом — чёрные глаза!

Осень повернётся летом — чёрные глаза!

Околдован я тобою — чёрные глаза!

Ослепили меня глазки — чёрные глаза!

И после меня сразу же потянуло на «Город золотой». Это просто чтобы отринуть прочь все душевные невзгоды и немного помечтать. Нечего там только одним диссидентам пользоваться!

— Под небом голубым есть город золотой

С прозрачными воротами и яркою звездой.

А в городе там сад — всё травы и цветы,

Гуляют там животные невиданной красы.

Хотя, я сразу же назвал её истинных авторов. Сообщил, что слышал где-то, но, так как тогда был слишком увлечён подсчётом звёздочек на небе, ну, да, на бутылках, уже не помню где. Конечно, гости ресторана слегка посмеялись, но песню приняли очень тепло. А потом, как бы и в продолжение, мне захотелось сыграть на гитаре очередную «Хрустальную грусть», хотя, уже совсем другую мелодию. Далее я отчего-то вспомнил «Дорогу в облаках». Наверное, вновь решил попрощаться с Ингой? Но тут мне что-то сильно погрустнело, и я сел за пианино и сыграл «Мелодию слёз». Но, помня, что всё-таки в ресторане, свой маленький концерт я завершил очередной весёлой песней. Мне и самому хотелось развлечься, вот «Клёво» и пришёлся в самый раз. Меня, по шустро записанным мной нотам, как смогли, поддержали и музыканты.

— А крыша протекла на даче у меня,

И рухнули калитка и забор второго дня.

Машина во дворе осталась без колёс,

Украли два передних и ручной насос.

После второго куплета я показал настоящий брейк-данс, даже с гитарой в руках. А, что, и не такое могу показать! Спецназ рулит! Потом пошёл длинный яростный наигрыш, и лишь после начался куплет. Да, немного и странновато, но интересно получилось! Хотя, я внёс в песню и небольшие изменения: вместо «кормить» — «любить» для усиления эффекта, «но нынче объявили, что закрыли наш завод» — «но премии лишили, пусть люблю я свой завод». А то политически близоруко будет. Хотя, наверное, и сейчас не поймут, но плевать! И, на самом деле, пашешь, а премию зажали!

Вот в конце припев подхватил, наверное, весь ресторан!

— Клёво! Живу я клёво,

Спроси любого, живу я клёво,

А что такого, живу я клёво,

Такого клёва я не встречал никогда!

Больше меня уже не отвлекали. И, как и прежде, нас сторожил официант. Само собой, наш стол и нынче был завален и едой, и выпивкой. Я поблагодарил друзей за поддержку, и за то, что они есть. И мы посидели весьма неплохо. У меня теперь денег полно было, а вот у них, хоть и служили в КГБ — нет! Хотя, «журналисты» же. Я думаю, если что, мои приятели с удовольствием меня сольют, но у меня всё чисто. Разве что можно только третировать придирками насчёт антисоветчины, и то с большой натяжкой, и происхождения, но, вроде, мои приятели всё-таки такими делами не занимались.

На прощание музыканты сделали и мне, и моим приятелям хорошие продуктовые наборы. Они, правда, хотели отказаться, но я сказал, что мне всё можно, и что это им от меня. Хозяева, понятно, сразу же вычислили, с кем я там общаюсь. Правда, денег на этот раз мне не совали. Я сказал, что не надо.

Но, вообще-то, хорошо мы посидели, и всё душевно получилось. Напряжение последних дней как мановением руки снялось. И ночь прошла у меня спокойно, и утром встал бодренький. Хотя, пил-то я мало и особо и не обожрался. Просто хорошо провёл время.

Вот в этот день на работе было спокойно. Начало месяца и, как принято, все просто расслаблялись. Но меня сразу же вызвали в заводоуправление, в первый отдел:

— Вам, товарищ Репнин, надо срочно вылететь в Венгрию. На одном ремонтом заводе надо наладить иностранное оборудование. Мы знаем, что Вы и языками владеете, и навыки имеете.

Честно говоря, мне никуда не хотелось, даже в Венгрию. Чего я там не видал? Из-за разрыва с Ингой не было настроения! Тем более, в эти субботу и воскресенье, раз никто мне не мешал, я надумал плотнее засесть за повесть о космических империях.

Но особист сразу же пересёк все мои сомнения:

— Мы знаем, товарищ Репнин, что у Вас напряжённые семейные отношения. Именно сейчас Вам ничего не поможет. Пусть Ваша жена немного отойдёт. Хотя, Вы прямо сейчас вряд ли к ней пойдёте? К тому же, Вам и самим лучше развеяться, а не проводить время в не самых лучших местах. У Вас музыка, конечно, замечательная, но порой Вы выдаёте такие странные вещи… Ну, да, я о Вашей песне о нашем заводе. Надо было хоть слегка подумать, прежде чем её сочинять. Вот съездите в Венгрию, справитесь, будет Вам хорошая премия. И помирать с горя не придётся…

Да, похоже, я под колпаком? Заботятся обо мне товарищи…

Глава 28

И за бугром неплохо…

Мне даже собраться не дали. Хотя, за бугор же еду. Там всё и прикуплю. Ладно, пара сотен рублей у меня с собой было. Хотя, выдали командировочные на десять дней и сразу же отвезли на аэродром. На удивление, оказался даже военный. Посадили меня на военно-транспортный «Ан-24», и уже вечером меня, как оказалось, доставили под Будапешт. И оттуда сразу же отвезли, понятно, что на военный авторемонтный завод, принадлежащий группе советских войск в Венгрии. Там устанавливали новое немецкое оборудование, и даже из ФРГ. Понятно, что важное и срочное дело.

Желающих пошататься за бугром, хотя бы в социалистических странах, хватало и, конечно, набралось немало и разных тунеядцев. Понятно, что потребовалось и знающие люди. Много переводчиков и специалистов разного профиля навезли из Союза. И они были рады этой поездке. И оплата по другому, и за границей как бы побудут, может, ещё и прибарахлятся. И, главное, никаких виз и заграничных паспортов. Вот, взяли и привезли. Главное, работать хорошо…

Тут я сошёл и за переводчика, и наладчика этого оборудования. Целую неделю нас не выпускали из военного городка. С утра до вечера возились на заводе, но работу сделали. Небольшая линия по ремонту танковых двигателей встала на место. Можно сказать без ложной скромности, что и моё знание немецкого языка, особенно технического, не подкачало, так меня признали и одним из главных и умелых наладчиков. Собралось нас человек пять, и остальные уже и в возрасте, и с немалым опытом, и большие должности как бы занимают, и тут я — скромный инженер из Кировского завода, ещё вообще молодой специалист. Но в этой группе «зубров» никак не потерялся. Всё-таки я на заводе хлебалом просто так не щёлкал. Уже успел выдвинуться в одни из умелых, ну, да, инженеров.

Вот на восьмой день, в субботу, наладчикам дали послабление. Разрешили немного прибарахлиться в городских районах рядом с военным городком. Вроде, разных неприятностей со стороны венгров можно было не опасаться. Правда, денег-то нет. Венгерских тугриков, ага, форинтов выдано было мало. Хорошо, что на заводе тратиться не надо было. И жили бесплатно, и кормили тоже. Часть «зубров» уже умела опыт поездок, и поэтому наиболее ушлые сумели прихватить с собой разного барахла — ну, икры там, водки, воблы, ещё чего. А я по магазинам шататься и не собирался. Могу купить разные сувениры, но не более. Кому мне подарки дарить? Почти некому. Если надо, я могу всё нужное купить и в Ленинграде.

В общем, пошли мы — человек пять, в том числе и один мелкий особист с завода, уже ближе к вечеру, по этому Секешфехервару. Ранее не отпустили, именно нашей группе пуско-наладку пришлось сдавать. Хотя, большинство уже с утра гуляло. А так, да, уютненько, но, если подумать, маленький европейский городок с современными многоэтажными домами, и частью большая деревня, но всё-таки аккуратная. И тепло, градусов десять. До старого города мы так и не дошли. Оказалось, здесь когда-то находилась летняя резиденция венгерских королей. Они здесь и короновались, и теперь находились и их могилы. А ещё в городе выпускали автобусы «Икарус» и телевизоры, так и различную радиоаппаратуру. И до Будапешта на северо-востоке, и озера Балатон на юго-западе было по семь десятков километров. Удобное место. Но мне ни туда, ни сюда не попасть. Раз зима, отдых на озере отпадает, а вот в столицу Венгрии, если отпустят, можно и съездить. Просто чтобы сказать, что был…

Роман Петрович, инженер-наладчик из Нижнего Тагила, уже «зубр», нисколько не стесняясь особиста, начал мудрить с покупками. Игнат Серебряков и Ильшат Шарипов из Уфы поддержали его. А я попросился у особиста отведать венгерской кухни. Николай, я тоже, не любил шастать по магазинам. Неподалёку, вроде, и небольшой ресторан «Чёрный орёл» располагался. И со мной вызвался Сергей Тибич, осетин слегка за тридцать. У него, раз в первый раз за границей, похоже, тоже денег мало было. Но, вроде, должно хватить?

Честно говоря, ресторан был, но особой венгерской едой там и не пахло. Можно сказать, обычная европейская кухня, совсем как в Ленинграде. Хотя, я понял, что ещё не вечер. Меню было рассчитано на простой люд. Гулянки начинались позже. Хотя, одна уже шла. Второй зал ресторана, и больше нашего обеденного, был занят, и оттуда лилась весёлая музыка, но явно венгерская. Хотя, чуть позже послышалось европейская, и даже советская, так как некоторые мелодии я легко узнал. Но как не узнать как бы своего «Одинокого пастуха»⁈ А потом на время стало тихо, и уже прозвучала «К Инге». Я спросил у кассира на английском языке, кстати, хорошем, что это за музыка там слышится из соседнего зала, так он ответил, но тоже на английском, но ломаном, что свадьба. Честно говоря, особист нас предупредил, что не стоит среди венгров так уж «щеголять» русским. Причину не назвал, но понятно, что такие европейские «союзнички» нам даром не нужны. Их только в узде держать надо. А музыка венгерских групп «Neoton» — «Nekem eddig Bach volt mindenem», в переводе на русский «До сих пор для меня Бах — это всё», и «Omega» — «Gyöngyhajú lány» или «Девушка с жемчужными волосами». Ещё, мол, какого-то русского композитора, пробившегося в Европу.

Ага, надо же, пробился! Ну а далее мы с Сергеем заказали как бы гуляш, но, фактически, суп и тихо сели ужинать. Всякую мелочь я уже закупил, а больше мне и не нужно. Уж фарцовать я точно не собираюсь. У меня такой острой нужды не имеется.

— Знаешь, Слава, у нас дома этот суп-гуляш лучше готовят! — Сергей английский тоже знал, но хуже, чем я. Потом, мы же русские люди, и нам только на русском и разговаривать. — Неудачно у меня получилось. Заранее не предупредили, и потому ничего не прихватил. А теперь домой без подарков придётся вернуться. Нехорошо. А ты, я смотрю, тоже ничего не покупаешь? Что, денег совсем мало?

— Да, нет, Сергей. Мне ничего не нужно. Просто некому дарить. Мы с женой ещё официально не разошлись, но вместе уже не живём. Если хочешь, остаток я могу отдать тебе. — Я на самом деле, оставив себе немного форинтов на карманные расходы, остальное выложил на стол. — Дома рублями вышлешь. А здесь просто погуляю немного, на здешнюю жизнь посмотрю. Я же нигде за границей не был.

Вячеслав, да, нигде не был, но Николай успел побывать в Чехии, Болгарии, Египте и само собой, Турции. Правда, кроме экскурсий, он там особо покрутиться не успел, но что да как, немного знал.

— Спасибо, Вячеслав, точно вышлю! — обрадовался напарник. — Знаешь, приезжай к нам в Осетию, дорогим гостем будешь. Я тебя таким гуляшом угощу, лучше, чем этот.

— Спасибо, Сергей. Я в Ленинграде пару раз был в ресторане «Кавказский». Там тоже намного лучше готовят.

Тут дверь соседнего зала открылась, и на нашу сторону шумно вывалилась небольшая группа нарядных мужчин и женщин. Явно решили подышать свежим воздухом. Было видно, что действительно шла свадьба. Жених явно был одет в национальную одежду, но невеста находилась в белом платье. Пианист вновь заиграл «К Инге», но мастерством всё-таки не блистал. Я мог сыграть лучше.

— Красивая мелодия! В первый раз слышу! — произнёс Сергей. — Явно европейская!

Тут я уже не смог сдержать улыбку:

— Нет, Сергей, наша, советская! — И тут мне в голову пришла озорная мысль! — Ладно, пойдём-ка мы с тобой, пока особист к нам не заявился, и наведём тут немного шороху!

Я тут же купил бутылку венгерского вина, не знаю, хорошего или плохого, главное, внимание! Мы с Сергеем смело направились в соседний зал. Многие гости в зале удивлённо уставились на нас. И стол богатый, и народа хватает, но оркестр, судя по качеству музыки, похоже, из любителей. Ну, да, тут же большая деревня. Невеста симпатичная, невысокая, тёмненькая, парень чуть выше, но всё же не красавец. По сравнению с ним я точно Ален Делон. Хотя, теперь я в Европе, если подумать, и его круче!

— Товарищи! Разрешите и нам с товарищем поздравить жениха и невесту с большим событием в их жизни! — обратился я к гостям на русском языке, а потом и на английском. При виде моей бутылки, поставленной на стол, многие гости брезгливо поморщились. Неважно! — And now let me make a modest gift to the dear bride. And what is your name, dear beauty? (анг. — А теперь позвольте сделать дорогой невесте скромный подарок. И как Вас зовут, милая красавица?) — обратился я к невесте, сразу же на английском. Услышав, что Эмилия, продолжил: — In your honor, Emilia, the song «Music of Love» or, as it was called in Europe, «Emmanuel»! (анг. — В Вашу честь, Эмилия, песня «Музыка любви» или, как назвали её в Европе, «Эммануэль»!)

Я спросил у музыкантов, знают ли они эту песню, и, получив подтверждение, попросил у одного из них гитару. Ничего оказалась гитара, чешская «Jolana Alfa», акустическая, и звук хороший. А потом я спел песню целиком, конечно, на французском. Сергей, конечно, сильно удивился. А гости тем более. Но я ещё не закончил.

— Мы с другом просим извинить нас, товарищи, за скромный подарок. — продолжил я уже на русском. — Мы русские туристы, решили погулять по вашему городу. Зашли в ресторан поужинать. Извините, что побеспокоили вас. А теперь для невесты ещё один подарок. Новая песня. Называется «Если б не было тебя».

И я, тоже под гитару, запел, конечно, на французском, и как бы обращаясь к невесте, «Et Si Tu N’Existais Pas». Тоже исполнил не хуже уже знаменитого Джо Дассена! Придётся теперь ему заработать меньше славы! Хотя, ещё напишут. Но я всё равно его ещё обкраду!

— Et si tu n’existais pas,

Dis-moi pourquoi j’existerais.

Pour traîner dans un monde sans toi,

Sans espoir et sans regrets.

(фр. — Если б не было тебя,

Скажи, зачем тогда мне жить,

В шуме дней как в потоках дождя

Сорванным листом кружить?)

Зал некоторое время молчал. А потом, как на самом настоящем концерте, взорвался аплодисментами. И, главное, было видно, что невеста сильно польщена. Всё-таки её поздравили, и необычно, и не абы кто! Хотя, жених, сильно покрасневший, просматривал на меня немного и зло. Ну, да, какой парень любит, когда его затеняет чужой, да ещё перед его женщиной.

Хотя, я ещё не завершил:

— И, извините, товарищи, какая же свадьба без вальса жениха и невесты! В честь молодожёнов вальс «К Инге»!

И последние слова были произнесены на русском. Попросив пианиста уступить место, я сел и заиграл. И, конечно, моя игра была намного лучше. Само собой, жених с невестой закружилась по залу. Может, и не хотелось, но сейчас это их обязанность.

После танца ко мне подскочил старший музыкант и вполне на хорошем русском спросил:

— Извините, уважаемый! Вы не представились. Вы так хорошо знаете эту музыку. И песню прекрасно исполнили.

— Э, извините, забылся. Да, позвольте представиться, Вячеслав Репнин, инженер из Ленинграда. А это мой товарищ Сергей Дибич с Кавказа. Мы тут в командировке.

— Э-э-э? Вячеслав Репнин? — музыкант ненадолго задумался. — Э, получается, это же Вы автор этой музыки? — Я согласно кивнул. — О, извините, товарищ Репнин! Для нас это большая честь!

Тут музыкант что-то объявил на своём венгерском гостям свадьбы. Судя по торжественности и моего имени, объявлял обо мне. Хотя, он тут же повторил своё объявление на русском.

Тут многие гости вскочили на ноги и зааплодировали. И к нам тут же поспешили ведущие свадьбы. Нас сразу же познакомили с женихом и невестой, и их родителями. Янош и Эмилия сильно были польщены. Это в СССР про меня ещё ничего не знали, а в Венгрии моё имя, точнее, наше — и Инги, и тёти, оказывается, уже вовсю гремело. Получается, их свадьбу навестил не простой человек!

Тут, оказалось, что и остальная троица в поисках нас заглянула в ресторан. И они как раз застали момент, когда нас с Сергеем усадили за стол. Конечно, и троица тут же оказалась на свадьбе. Нас так-то приняли тепло. Хотя, хватало и косых взглядов, но законы гостеприимства ещё никто не отменял. Чуть позже я ещё раз исполнил и «Эммануэль», и «Если б не было тебя», а потом сыграл на пианино «MagicFly» или «Сон наяву», ещё и «Eleana». Из русских песен на выбор жених попросил спеть «Принцессу». Гости свадьбы её уже не раз слышали и по венгерскому радио, и западным голосам.

Конечно, мы, хоть как бы нарвались на халяву, не напились и не обожрались, а вполне культурно погуляли на свадьбе. Нас отпустили только под самый конец, а меня хотели потащить ещё и в гости к родителям Яноша, уже мужа Эмилии, куда она тоже перебиралась. На меня, вообще-то, положили томный глаз и несколько приятных подружек невесты, но я и сам не поддался, и особист пристал.

В военный городок мы вернулись сильно весёлые и нехило нагруженные подарками, конечно, разной снедью и венгерским вином, и больше домашним. Вполне хватило для угощения остальной честной компании наладчиков.

— Слава, друг! Меня дома не поймут, если ты не навестишь нас! Приезжай обязательно в гости! — Тут Сергей что-то припомнил. — И не важно, что без жены. Мы её тебе у нас дома найдём! У меня двоюродная сестра Эмина, знаешь, какая красавица! И смирная! Никогда против мужа не пойдёт!

Я, конечно, ничего обещать не стал, но поблагодарил.

На другой день, вроде, и выходной, но меня прямо с утра нежданно вызвали уже к начальнику завода. Хотя, он был не один. Там сидели и особист, и несколько офицеров из завода и военного гарнизона. Полковник Саблин, сильно за пятьдесят, сразу же обрушился на меня с упреками:

— Товарищ Репнин! Скромность, конечно, украшает мужчин, но нельзя же так! Один из лучших инженеров, оказывается, является и известным композитором и музыкантом, и затаился! Нет, товарищ Репнин, мы Вас просто так не отпустим. Вы обязаны дать концерт и в нашем гарнизоне. Кстати, а Вы сами служили?

Пришлось ответить:

— Так точно, товарищ полковник! Пять лет назад, на китайской границе. Старший сержант пограничных войск! Награждён медалью «За отвагу». Был ранен.

— Надо же, молодец! А родители имеются? Где живут? А то мне помнится один капитан с такой фамилией.

— Из Кириши мы, товарищ полковник. Капитан Репнин Василий Никитич, командир танковой роты ИС-2, мой отец, к сожалению, умер шесть лет назад. Мать Арина тоже. Последствия войны.

— Вот-вот, в моём батальоне и воевал! А ты, значит, его сын! — Тут полковник встал, подошёл и обнял меня. — Вот, Вячеслав, сынок, какой, значит, ты вырос! Весь в отца! Боевой командир твой отец, Слава, был! Что же, мир праху его и твоей матери!

Ну а после у меня уже не было никаких сил отказать боевому товарищу отца. Так и люди бы не поняли. Своим не отказывают. Николай Трофимович сразу же окружил меня отеческой заботой. Я, хоть и гражданский, субординацию, конечно, соблюдал.

Другие наладчики, раз досрочно запустили оборудование, конечно, гуляли. Так и полковник Саблин, раздобрев, уже от своего имени изыскал резервы и оказал многим из них, хотя, тем, кто действительно показал себя, а не примчался за бугор за барахлом, материальную помощь. Понятно, что моё появление повлияло. Ну а я сам пару дней пахал как папа Карло с оркестром гарнизона. Новых вещей я не показал, а взял за основу тот репертуар, что с успехом прошёл в КГБ. Он уже проверенный и политически выдержанный.

Вечером второго дня в клубе гарнизона прошёл концерт. Само собой, большая часть публики была представлена военными, в том числе и солдатами. Было приглашено много местных венгров, в том числе и молодых. Ну, да, дружба народов. Кстати, присутствовали и недавние молодожёны и часть гостей с их свадьбы. Это уже сам полковник их пригласил. Как бы мои крёстники. Музыку всю исполнил оркестр, а я участвовал лишь как пианист и гитарист. На этот концерт пришлось двенадцать мелодий. А вот песни петь пришлось и мне самому. Хотя, «Позови меня тихо по имени» и «Там за туманами», а ещё «Je T’Aime» и «Городок» прекрасно исполнили местные солисты и солистки. Профессионалы! Мне, само собой, достались «Принцесса» и «Звезда», а ещё «Прекрасное Далёко» и «Звёздочёт». Тут как бы чисто мои номера. Очень тепло встретили, особенно женщины, «Эммануэль» и «Если б не было тебя», понятно, что на французском. И наградили меня сильными аплодисментами.

Да, и на этот раз неплохо получилось…

Глава 29

Развлечения продолжаются…

Надо же, даже против своего желания, я становлюсь артистом. Хотя, если честно, уже европейская знаменитость. Тут, в гарнизоне, не Союз, они всё прекрасно знали. Честно говоря, наша троица стала почти мировой знаменитостью. Если не считать песен с русским текстом, всё остальное пришлось в Европе к месту и проникло и в Англию. Часть инструментальной музыки достигло и Америки. Хотя, «Принцесса» и «Прекрасное Далёко» передавались и по европейским каналам. Сам послушал радио из Австрии и пожалел. От нежного голоса Инги мне стало плохо. Жаль, но у меня никак не получалось выкинуть её из сердца. Вроде, и развлекаюсь, но с грустью в душе…

Николай Трофимович с лихвой наградил меня. Он и пару грамот — за монтаж линии и концерт выдал, так ещё для меня и некоторое количество импортных шмоток подготовили. Как раз под мой размер. Хотя, и кое-какие женские вещички вручили. Не знаю, для кого, но может, и понадобятся…

По решению полковника Саблина командировку мне продлили ещё на пять дней, как бы для контроля за только что запущенной линией. Но это только мне. Линия уже уверенно заработала, и для контроля там имелись другие люди. Большинство переводчиков и специалистов, за исключением нескольких инструкторов, всё ещё обучающих ремонтный персонал, отправились домой. А мне пока особо делать было нечего. Просто краткий, но заслуженный отдых. Хотя, и подготовка к очередному концерту, кстати, с прежним же репертуаром, через четыре дня. Для этого меня полковник и оставил. К тому же, у меня уже имелось несколько приглашений в гости к местным венграм. Правда, ответы ещё не были даны, но интересные предложения имелись. Но без согласования с начальством и не стоило соваться к ним. Политика… Это в ресторане просто случайно получилось, а дальше так поступать уже не рекомендовалось.

Я уж, было, в первый же день отдыха решил прогуляться по Будапешту, но всё сорвало прибытие на завод группы советских дипломатов. И, к несчастью, в их составе я заметил и Ингину Пашу. При виде меня его лицо перекосилось, но новоявленный дипломат всё-таки сдержался и постарался вернуть невозмутимый вид. Хотя, мелкая же сошка. Знал ведь, что это я тут отметился, и всё равно явился? Да, плохи дела, если такие типы представляют в мире нашу страну. И моя память говорила, что их легион! Один Шеварднадзе чего будет стоить! Предадут и предали за понюшку табака!

А так, ничего серьёзного. Оказалось, что и до дипломатов по своим «каналам»' дошли слухи о прибытии на завод уже довольно известного в Европе автора инструментальной музыки. И кто-то из секретарей в нашей дипмиссии решил отметиться. Ага, провести со мной инструктаж. И очки для себя заработать, записав на свой счёт какие-нибудь мероприятия. Хотя бы недавний концерт. Но я этого мелкого секретаря откровенно послал. Нечего стараться въезжать в рай на чужом горбу! Решил, что не грех и себя, и ему место показать. Несмотря на свой незначительный уровень, мой вес теперь был выше. Гнуть спину перед всякими чиновниками я не собирался.

— Извините, товарищ секретарь, но я инженер с Кировского завода, направленный для выполнения важного производственного задания и скоро вернусь домой. Поэтому нет смысла проводить со мной инструктажи и тратить Ваше драгоценное время. Извините, но мне ещё надо перевести с немецкого инструкции по эксплуатации запущенной линии. С Вашего позволения, я удалюсь.

Оставив оторопевших дипломатов, я действительно удалился. Даже разрешения у них не спросил. Инструкции, конечно, уже были переведены. Так, осталась разная мелочь, но на них много времени не надо. За имеющееся время я намеревался записать несколько песен на иностранных языках и также пару мелодий. А они тут пришли мне мешать и отнимают у меня драгоценное время.

Но, оказалось, ещё не всё кончилось. Я, конечно, успел немного поработать. Но меня опять вызвали, уже Николай Трофимович. Хотя, у полковника находились прежний секретарь и, надо же, Паша.

— Товарищ Репнин, Вы проявили неуважение к нашему мнению. Мы тут отвечаем и за отношения с местным населением, а Вы уже успели дать им неразрёшенный концерт, так ещё и на иностранных языках, и без согласования текстов. Всё это будет отражено в Вашей характеристике. К тому ж, у Вас давние неприязненные отношения с нашим сотрудником Павлом Зацепиным из-за Вашей жены Инги. И Вы сейчас перенесли их на других сотрудников нашей дипмиссии.

О, надо же, в какую плоскость всё перевели! Хотя, этот Паша точно дурак! Решил как бы из-за спины ударить, но получит сам!

— Да, товарищ секретарь, плохие отношения. Именно из-за него у меня напрочь испорчены и отношения с женой. Ещё во время учёбы несколько девушек сделали аборты от вашего сотрудника и даже остались бесплодными. Моя жена тогда тоже дружила с ним и, к счастью, вовремя ушла от него. Но, к сожалению, в конце учёбы состоялась ещё одна их встреча, во время которой ваш сотрудник, имевший невесту, нынешнюю жену, открыто предложил моей жене, хотя, невесте, уже получившей от меня предложение о замужестве и беременной от меня, переспать с собой. Он даже пообещал на ней жениться, прежде разведясь с нынешней. Я не оправдываю себя, но у нас с женой после случайной встречи с вашим сотрудником и его женой пару месяцев назад, до его отъезда сюда, вышел сильный разлад, который после моего возвращения из этой командировки, возможно, закончится и разводом. На мой взгляд, и тогда поведение вашего сотрудника было некорректным, недостойным женатого человека. У меня тоже, но я не дипломат, и произошло именно откровенное вмешательство в мою семейную жизнь. И присутствие тут этого типа напрочь отнимает у меня и желание иметь с Вами дела. И, конечно, я и не собираюсь. К тому же, Ваши характеристики меня нисколько не пугают, так как из-за моего происхождения у меня плохие карьерные перспективы.

На Пашу неприятно и страшно было смотреть. Его лицо, и так красное, запылало откровенной ненавистью ко мне. Я сейчас тупо рушил его карьеру. Он бы тут наговорил мне! Лишь присутствие своего начальника останавливало его. Хотя, один на один я сделал бы из него фарш! И плевать мне было на дипломатов. И на то, что откровенно наговариваю на Ингу и как бы лью на неё грязь. И себя выставляю не с самой лучшей стороны. А что делать? Пусть сам урод, так хоть и другого морального урода на место поставлю!

Вот полковник смотрел на меня вполне одобрительно. Похоже, этот секретарь и его успел достать. И сейчас я просто поставил дипломата на место. И он вряд ли хоть чем-то отличался от своего сотрудника. Похоже, тоже из блатных и урод…

— Товарищ Репнин, о Вашем поведении будет доложено по инстанции. Думаю, что и на заводе примут к Вам свои меры!

— Докладывайте, товарищ секретарь. И, пожалуйста, подробнее опишите изложенные мной причины. И, если можно, проведите и расследование морального облика вашего сотрудника. А со мной, думаю, на заводе разберутся по справедливости.

В общем, дипломаты ушли, можно сказать, чуть ли не хлопнув дверью. Мне, конечно, пришлось рассказать полковнику о ситуации в своей семье, на что он просто сказал:

— Да, не повезло тебе, сынок. Нарвался на стерву! Красива и талантлива, этого не отнять. От её песенок и на Западе без ума. И зачем ты отдал ей свои песни? Мог бы найти и других певиц. Но, к сожалению, от ошибок с женщинами никто не застрахован.

И полковник грустно вздохнул. И я вместе с ним. Мне просто нечего было ему ответить. Что делать, правда жизни…

* * *

С другой стороны, что отшил подлых дипломатов, пошло мне только на пользу. На всякий случай, в этот день полковник меня в Будапешт не отпустил. За день я успел и переводы сделать, и отдать их на проверку другим и особисту, так и записать намеченные песни и мелодии. Заодно и репетицию с оркестром гарнизона провёл.

На второй день меня в Будапешт тоже не отпустили. Что же, провели очередную репетицию. Заодно ко мне пришла одна мысль, и я отвёл часть времени столярным работам. Легко справился, потому что ещё в своём детстве Николай не раз проделывал такое, и благодаря одному советскому прекрасному журналу «Юный техник». Сделал я одну игрушку и даже в пяти экземплярах. Хотя, и пара военных ремонтников, приданных полковником, помогали. Всё-таки объём работы большой оказался.

На третий день я был готов и как раз собирался отправиться в Секешфехервар, в гости к родственникам Яноша и Эмилии, понятно, что на очередные посиделки, и даже с молодожёнами. Но планы пришлось менять. Вдруг в военный городок из Будапешта явились корреспонденты венгерского телевидения! Рослый, волосатый Имре Ракош и миниатюрная, но весьма симпатичная куколка Сильвия Кардаш, хотя, в сопровождении пары операторов с телекамерами, были направлены для интервью со мной. Оказалось, что кто-то из гостей на свадьбе имел отношение к телевидению. В общем-то, особого внимания оказывать мне не хотели, поэтому и отправили начинающих журналистов. Они только весной выучились, и это задание было у них одним из немногих. Вот операторы оказались маститыми. Но это выяснилось чуть позже. Парень с девушкой были и меня моложе и, понятно, и сами слегка волновались. Но как бы моё творчество уже неплохо знали и мне, без сомнения, явно симпатизировали. Особенно девушка!

Хотя, и я был полностью готов к встрече с ними. Можно сказать, что моё первое интервью получилось очень тёплым и интересным. Я, конечно, помнил, что можно говорить, а что нельзя. Само собой, на встрече присутствовали и полковник, и особист. Без последнего уж точно никуда. А Николай Трофимович взял всю ответственность на себя. Он, сильно нежданно для меня, не стал заморачиваться ни с согласованиями со своим вышестоящим начальством, ни другими инстанциями. Наверняка бы и не разрешили. А так, ему могло и попасть, но, похоже, полковнику тоже многое надоело, и он решил пойти в разнос. И я не кто-нибудь, а сын его боевого друга!

В доме культуры гарнизона, находящегося немного отдельно и со свободным доступом и для местных жителей, имелись и комнаты с хорошей акустикой и звукоизоляцией, и там мы записали на пару телекамер мои новые номера. Кстати, и в сопровождении оркестра гарнизона. Само собой, я, сразу же, в начале интервью, начал с «Эммануэль» и продолжил «Если б не было тебя». И песни сильно впечатлили журналистов, и парень с девушкой загорелись. Само собой, они всё же попали не на пустышку. А потом, перемежая песни и музыку, пошло и само интервью. Из прежних мелодий и песен я сразу же показал «К Инге» и «Принцессу». Как бы с них начиналось моё творчество, так и признался паре, что пытался ими завоевать сердце своей будущей жены. Правда, по ходу интервью сознался, что, к сожалению, на данный момент у меня с Ингой не самые лучшие отношения, и «Если б не было тебя» вышло у меня как крик души. Конечно, слегка рассказал и о себе, и родителях, и нынешней жизни. Особых тайн я не открыл, так у меня, то есть, Вячеслава, их и не было. В ходе интервью состоялись и показ кубика, называвшегося когда-то «Магическим кубиком» или кубиком Рубика, и пар новых мелодий и песен. Хотелось, конечно, больше, но решил, что и так слишком! Кубик журналистов сильно впечатлил, но я открыто признался, что он создан на основе, конечно, разработок других авторов. Мол, ещё и слышал, что будто и в Венгрии имеется один чудаковатый профессор, вроде, Рубик, занимающийся подобной игрушкой. Так-то, и себя подстраховал, и паре польстил.

Из музыки я пока предоставил только мелодии «Woman in love» и «Susanna», с расчётом, что как-нибудь позже представлю и песни целиком. Тоже одни из любимых у Николая. Гремели в своё время. Как раз во времена его молодости и оттого врезались в память. А потом он их и сам пробовал исполнять.

А песню «Do You Wanna» я спел из репертуара той же группы «Modern Talking», и у меня получилось не так уж хуже сладкоголосого Томаса Андерса. Хоть и с трудом, но всё-таки вытянул. Сама музыка, да, до оригинала не дотягивала, но так почти и не репетировали, и не было у оркестра тех инструментов, прежде всего, синтезаторов, что на Западе. Ничего, потом, в новых записях, всё будет приведено в норму! Главное, отметиться сейчас!

— I hear your heartbeat, heartbeat, heartbeat,

Playing with my mind.

Oh, I need you wrapped around me

Just like I’d be on a veil.

But now I’m only lonely, lonely

Holding on to you.

(анг. — Я слышу, как твоё сердце бьётся, бьётся, бьётся

Играя моим разумом.

Мне жизненно необходимо, чтобы ты обняла меня,

А я был бы укрытым тобой.

Но сейчас я один, совсем один

В ожидании тебя.)

За слова, особенно куплета, могло крепко попасть, но, раз их слегка изменил, решил, что сойдёт. Хотя, пусть загнивающий Запад больше гниёт! Вот такая подрывная деятельность!

— Do you wanna see me tonight?

Do you wanna see me at night?

Do you wanna? If you wanna, come to me. I need you!

Do you wanna? Will it be wonderful?

Do you wanna? This is heaven today.

Oh, do you wanna? If you wanna, come to me. I need you!

(анг. — Ты хочешь видеть меня сегодня вечером?

Ты хочешь видеть меня ночью?

Ты хочешь? Если ты хочешь, приди ко мне. Ты мне нужна!

Ты хочешь? Это будет замечательно?

Ты хочешь? Это небеса сегодня.

О, Ты хочешь? Если ты хочешь, приди ко мне. Ты мне нужна!)

Пару я сразу же покорил. Они не ожидали ничего такого. А Сильвия от «Do You Wanna» вообще была в восторге! А у меня стояла цель покорить именно Запад. Иначе в Союзе со мной никто не будет считаться. Полковник глядел на меня с интересом, но вот особист морщился. Отвечать-то, прежде всего, ему. Оттого последним была исполнена самая настоящая русская песня, и даже патриотическая! Не знаю, правильно ли я сделал, но Николай Трофимович чуть не поперхнулся, когда я показал ему слова. Хотя, я ему ничего не объяснил, а лишь сказал, что решил записать и такую советскую песню. Признал, что не хотелось бы прослыть антисоветчиком. И полковник разрешил. Если что, ему страховка будет! На все случаи дальнейшей жизни. Оттого я и решился! Надо же себе немного и соломки подстелить! Особист просто был поставлен перед фактом. Хотя, похоже, он ещё не врубился. Явно мало знал биографию дорогого Леонида Ильича. Позже, конечно, схватится. Но я-то многое знал! Могу и нужные книжки за кое-кого написать. Конечно, с большими пробелами, но кое-что в памяти Николая имелось.

«Малая земля» особисту понравилась. Да, замечательная песня!

— Малая земля, кровавая заря,

Яростный десант, сердец литая твердь!

Малая земля, геройская земля,

Братство презиравших смерть.

Позже и особист, и наверняка, и плюшек, скорее, и почестей заработает. Правда, сам я тут участвовал лишь в качестве одного из участников хора. Всё вытянули оркестр и баритон Пахом Лебедев. Ну, пусть будет! Хватит мне пресмыкаться! Воровать, так по-крупному! За мелочь сажают, а за миллиарды, вон, олигархами становятся. А мне много не надо, лишь бы не трогали. Я даже с женщинами развратом заниматься не хочу. Мне бы лишь одну, любящую меня и верную! Я согласен и на Ингу, особенно на неё! И кучу детишек!

После провода журналистов Николай Трофимович пригласил меня к себе. И мы с ним вмазали немного местного венгерского коньяка. Чтобы успокоить нервы!

— Да, сынок, а ты весь в отца! Тоже слегка буйным был. Оттого и у начальства не особо в почёте находился. Но сейчас я даже рад, что не стал препятствовать тебе. Шума много будет, но, ничего, всё пройдёт. Думаю, правильно ты рискнул!

А на другой день я, правда, в сопровождении пары офицеров, кстати, неженатых — капитана Алексея Кротова: лет под тридцать, уже разведённого, и недавно прибывшего молодого лейтенанта Сергея Золотова, поехал в Будапешт. Полковник с особистом решили, что их достаточно, чтобы присмотреть за мной. Ну, кто за кем, я на месте решу. В городе капитан бывал много раз, поэтому он легко провёл меня по местным достопримечательностям. Мы были одеты в гражданскую одежду, поэтому мало кто обращал на нас внимание. Всё же русские в Будапеште попадались.

Хотя, мы мало чего посмотрели. Сначала капитан показал мне центр в районе Замкового холма и Будайской крепости. Лезть на Рыбацкий бастион мы не стали. Ограничились прогулкой по узким улочкам. Времени сильно не хватало, поэтому не стали заходить и в Исторический музей, и Национальную галерею. Зато прошлись по цепному мосту Сечени и немного по набережной, затем углубились в узкие улочки и дошли до базилики святого Иштвана. Само собой, и много фотографировали, но больше меня. Что же, руссо туристо…

Глава 30

Гуляем…

Только вот меня больше интересовало, где зарегистрировать свою музыку, так и, ага, новое изобретение. Хоть кубик и Рубика, но он ещё только в начале его разработки, а вот у меня уже всё готово. Хотя, по пути капитан нашёл мне небольшую нотариальную контору. Там сильно удивились — всё же советские граждане редко у них бывали. Но, узнав, кто я, тут же засуетились. Про меня уже знали и здесь. Ничего, всё чётко заверили и даже пообещали отдать мои заявления и кучу документов, конечно, нотные листы с нотами и словами и чертежи и описание нового изобретения, в венгерское общество защиты авторских прав. Почти все деньги у них оставил. Хорошо, что Николай Трофимович помог венгерскими форинтами. А то своих-то не было. Ничего, я ему советскими рублями отдам. Зато полсотни работ и кубик и в Венгрии как бы закрепил за собой.

Ближе к вечеру мы решили слегка перекусить. Денег у нас осталось уже не так много. Но на небольшой ресторанчик «Étkezde Kívánság» или «Столовые Kívánság» должно было хватить. Так и с доступом тут было намного проще, чем в Ленинграде. Играла музыка, явно венгерской группы «Omega». Я узнал «Девушку с жемчужными волосами». Вот остальное было не знакомо. Хотя, что-то и знакомое исполнили. Ну, да, как бы мою же «Эммануэль». Легко узнал. Кстати, чуть позже, когда мы расположились за столом, местные музыканты повторно её спели, но сильно коряво. Капитан даже поморщился:

— Слышь, Слава, до тебя очень далеко! И в такт не попадают, и язык явно плохо знают. Показал бы им, как надо!

Капитан французский язык, вроде, всё же не знал, но немецким и английским владел. Но он уже видел и слышал моё исполнение.

Посетителей в ресторане хватало. Хотя, не так, вроде, дорого, и уютно, да ещё в центре. Мы заказали матрац борцаш, хотя, свиную корейку, жаренную с картофелем и сметаной, с сыром и рисом, ещё бутылку недорогого вина. Неподалёку от нас сидели четыре хорошо одетых иностранца примерно моих лет. Явно англичане и итальянцы поровну. И тут нежданно один из них, высокий и крепкий парень, явно англичанин, и чуть моложе меня, громко проговорил своим товарищам на английском языке:

— Again, these dirty Russian pigs showed up here! Oh, my God, there is no escape from these slaves anywhere! (анг. — Опять эти русские грязные свиньи заявились сюда! О, боже, от этих рабов нигде спасения нет!)

Капитан сразу же изменился в лице, но остался сидеть. Он всё понял, но всё-таки являлся военным человеком, и всякие эксцессы ему были не нужны. Англичанин явно хотел прилюдно оскорбить нас. Лейтенант, похоже, языки не очень хорошо знал, поэтому уставился уже на капитана. Хотя, тоже уловил, что нас только что оскорбили. Ну а я гражданский человек, и мне на разные условности и придирки советских начальников плевать. Думаю, что ничего особого не будет, и лишний скандал, даже здесь, мне нисколько не помешает. К тому же, трудно при таком открытом оскорблении сдержаться. И, ясно, что надо поддерживать и честь Родины!

— Ничего, Алексей, счас спою! Покажу товарищам венграм, как петь «Интернационал», э, мою «Эммануэль»! — Капитан явно что-то заподозрил, но останавливать меня не стал. Не мы же начали. Так и потом будет что вспоминать! — Так что, всё нормально будет!

Недолго думая, я встал на ноги и, при прохождении мимо стола с иностранцами, сделал вид, что вдруг поскользнулся. И меня повело прямо на англичанина. Уже давно всё отработано. Я резко ударился грудью в лицо хама, но одновременно пару раз сильно пробил ему прямо по печени. Чтобы надолго отключился и ещё и почувствовал тяжесть своего проступка. Симпатичный стул, конечно, упал спинкой назад, а англичанин ещё и стукнулся головой. Ему явно хватило.

Но, надо же, тут же на ноги вскочили его товарищи, так ещё и стали сходу оскорблять меня:

— You pig, look at your feet! Nothing, you’ll answer now! (анг. — Ты, свинья, смотри себе на ноги! Ничего, сейчас ответишь!

Мало того, все трое, сильно разъярившись, сходу кинулись на меня. Я сразу же откатился в сторону.

— Э, господа, я же не хотел! Извините! Случайно получилось! — на всякий случай, громко, на весь зал, вскрикнул я, пока на русском.

Второй англичанин замахнулся на меня ногой, но нежданно для себя грохнулся на пол, и тоже спиной. Я смог перехватить его ногу и крутануть изо всей силы, и подвыпивший гость не удержался и упал рядом со мной. Я опять откатился в сторону и вскочил на ноги. От кулака третьего мне удалось легко отклониться, но мой ответный удар в висок сразу же уронил его на пол. Вот четвёртый достал меня ногой в спину, но развернувшись, я сам в ответ врезал его прямо в пах. Самый верный удар! И четвёртый гость тоже грохнулся на пол.

Тут и мои капитан с лейтенантом вскочили на ноги, но их помощь уже не понадобилась. Я лишь махнул им рукой с просьбой прикрыть меня и сходу охлопал поверженных иностранцев. Прежде всего, по давней привычке Николая, искал оружие. Мало ли что? И, на удивление, мне повезло! У всех четверых нашлись пистолеты, а у первого англичанина — даже два. Имелись и ножи. Документы и деньги я трогать не стал. Зато снял у них ремни и скрутил их руки за спиной. Пришлось позвать официантов, чтобы они усадили странных гостей за стол. А вот я сам направился к музыкантам.

— Comrades, I am Vyacheslav Repnin from Leningrad! (анг. — Товарищи, я Вячеслав Репнин из Ленинграда!) — представился я на английском. — Let me sing «Emmanuel» too! (анг. — Позвольте и мне спеть «Эммануэль»!)

Удивлённые музыканты возражать мне не решились, а один даже отдал свою гитару. И едва я спел первый куплет, конечно, на хорошем французском, остальные музыканты тоже поддержали меня своими инструментами. Получилось красиво, намного лучше, чем у них. Зато и взбудораженный зал постепенно успокоился. Хотя, кто-то явно побежал звать полицию.

Бедные иностранцы уже сидели за столом и насторожённо косились на меня. А ещё они возбуждённо тараторили меж собой на английском. Хотя, итальянцев выдавал сильный акцент. Капитан и лейтенант стояли рядом, готовые сразу пустить в ход кулаки. Правда, их вмешательство не требовалось. Невольные арестанты вели себя смирно. Тут же торчала и пара растерянных официантов. И уже за ними на полу валялось и отброшенное в сторону оружие.

— Thank you, comrades! (анг. — Спасибо, товарищи!) — поблагодарил я музыкантов, конечно, опять на английском. — It was a pleasure to work with you! (анг. — Приятно было поработать с вами!)

Тут один из музыкантов всё же опомнился и обратился ко мне вполне на русском, но, конечно, с сильным акцентом:

— Извините, это же Вы её автор?

Кивнув удивлённым музыкантам, я направился к иностранцам:

— Well, gentlemen, will you apologize for the insult inflicted on us? (анг. — Ну, господа, будете вы извиняться за нанесённое нам оскорбление?) — спросил я у них на своём лондонском английском. — If not, then acouple of good slaps will be just right for you. So to speak, as compensation for the grievances inflicted? Or do you, merchants, prefer to pay in currency? We will not refuse! (анг. — Если же нет, то пара хороших оплеух вам будет в самый раз. Так сказать, как компенсация за нанесённые обиды? Или вы, торгаши, предпочитаете платить валютой? Не откажемся!)

— I am not a tradesman, but the Third Viscount Arthur Camberi! And it’s not for you, a redneck, to demand an apology from me! (анг. — Я не торгаш, а третий виконт Артур Камбери! И не тебе, быдлу, требовать у меня извинений!)

— Да? Быдло, значит? — Я на самом деле тут же влепил наглецу звонкую оплеуху. Заслужил! И на английский переходить не стал. Если не знают, то пусть изучают.– Это тебе, козёл, чтобы знал место! Сам свинья! Между прочим, вы тут осмелились оскорбить русского князя Вячеслава Репнина-Волхонского! Пусть даже из СССР! Хочешь дуэли по старым благородным правилам? Вон теми ножами, что нашлись у вас? Прямо сейчас? Хочешь, изрежу тебя на британский флаг? А пистолеты пусть будут вещдоками. Для полиции.

Англичанин побледнел. Он видел, что я не шутил.

— It’s not me! It was James who decided to insult you! (анг. — Это не я! Это Джеймс решил вас оскорбить!)

Надо же, и русский прекрасно понимает!

— А он-то кто будет? — продолжил я на русском.

— The second Baronet James Bullock. (анг. — Второй баронет Джеймс Буллок.)

— Всего лишь? Ладно, давай извиняйся! И все остальные тоже!

И ведь все извинились! Ещё двое оказались итальянскими виконтом Джулианом Чезаре и бароном Карлом Манчини. За милую душу прощения попросили. Даже сильно побледневший хам. Он всё ещё качал головой. Ну, пусть знает. Ещё долго будет болеть.

Тут прибыла и венгерская полиция. Ресторан не закрыли, а нас всех увели внутрь и развели по разным комнатам. Моим товарищам предъявлять было нечего. Полицейский чин на вполне хорошем русском выявил у меня подробности инцидента. Узнав, что я автор многих известных мелодий и песен в Европе, и у них тоже, и, вообще, как бы мировая знаменитость, и тон у него стал вполне вежливым и официальным. Мы никаких консулов и послов звать не стали. Лишь попросили вызвать полковника Саблина. Иван Никитич, конечно, вместе с особистом, прибыл уже под конец разборок. Он хмуро посмотрел на нас и, споро выяснив, в чём дело, ругать меня не стал. Даже протоколы, кстати, вполне нейтральные для нас, на русском и английском языках, мы, уже с разрешения начальства, спокойно подписали и даже получили копии. А вот на венгерском, нафиг! Язык мы не знаем, и пусть без нас. Хотя, далее уже дело Николая Трофимовича и его особиста. Они ещё и остались для дальнейшего расследования. Не знаю, что там с иностранцами, но водитель полковника, кстати, в сопровождении полицейской машины, отвёз нас прямо до гарнизона. Лейтенант, как оказалось, из блатных, был хмур. А вот капитан держался бодрячком и даже шутил:

— Хороший ты парень, Слава. Хотя, в погранвойсках служил, и зря «За отвагу» не дают. Ладно, как-нибудь встретимся в Союзе. После этого меня здесь точно не оставят. Хотя, давно собирались. И всегда, сержант, держи хвост пистолетом! Учись, лейтенант, как Родину защищать надо! Бери пример с пограничника! Думаешь, в спокойное место попал? Не угадал. Тут всё возможно.

Хотя, с Алексеем мы не расстались. Лейтенант, кстати, сразу пропал. Вот у капитана небольшой запас благородных напитков был припасён, и у меня подарки полковника остались. В общем, слегка расслабились, и довольно неплохо. Позже нас позвали другие ремонтники. Оказалось, что венгерское телевидение, хоть и поздней ночью, показывало интервью со мной. Так и всю музыку, что мы с ними записали, пустили в эфир. Вышло сильно и интересно. Музыка чередовалась с моими откровениями, тут и журналисты включили свои комментарии, и передача получилась привлекательной. Явно в Венгрии зажглись новые телевизионные звёзды! Куколка Сильвия уж точно! Она смотрелась прямо как сладкая конфетка! И держалась умело. Точно не пропадёт! Жаль, что мне не достанется. Хотя, когда я крутил кубик, наверное, уже не Рубика, а просто «Магический кубик», она смотрела на меня вполне восторженно! Жаль, не до неё — всё же за бугром, и держит память об Инге…

При показе «Эммануэль» и «Если б не было тебя» ремонтники сразу же зааплодировали. Язык они не знали, но и так было видно, что песни получились довольно милыми. «К Инге» и «Принцесса» мне и самому понравились. И музыка «Woman in love» и «Susanna» имела сильную энергетику. Если представлю и песни, точно пойдут. Нам понравилась и слащавая «Do You Wanna». Меня спокойно можно было брать солистом в «Modern Talking»! Хотя, этой группы ещё нет. И «Малая земля» однозначно смотрелась шедевром. Выстрелила песня! Хоть и ограбил саму Великую Пахмутову, совесть меня не мучила. Но вот последствия пугали. Ведь накинутся, как шакалы!

На другой день за меня взялся уже особист. Много бумаг я исписал. И за интервью, и музыку, и песни, особенно за «Малую землю», и поход к нотариусам… Но вот о драке в ресторане почти и не спросил. Хотя, в конце не сдержался и всё-таки предупредил:

— Вы, товарищ Репнин, конечно, талант, но, действительно, весь в отца! Николай Трофимович уже рассказал мне о нём. Гордитесь, Вячеслав, им! Если бы не его нрав, был бы Героем Советского Союза, но вот не пропустили. И Вам придётся пересмотреть своё поведение.

— Э, Григорий Петрович, так нрав у меня самый смирный! Нельзя же было сносить такое оскорбление!

— Да, товарищ Репнин, в ресторане Вы повели себя достойно! Кстати, эти иностранцы оказались не совсем простыми туристами. Были бы сотрудником нашей службы, без наград бы не обошлось. А так, придётся считать Вас, кстати, ради дела, наглым хулиганом. Уж то, что русский князь тупо набил морды иностранным аристократам, на Западе, хоть и не простят, но легко перенесут. Правда, вот дома козыряние титулом Вам вполне может выйти боком. Мы в Союзе «благородий» никогда не любили, поэтому ведите себя скромнее. Если что, не обижайтесь. Сами виноваты. Хотя, Николай Трофимович сказал, что обязательно напишет благодарность и за ресторан. А Вас после концерта, само собой, отправят домой. У себя на заводе будете отчитываться. Но и нам спокойнее станет.

Хоть так-то! Похоже, пока обошлось…

Следующий день у меня был полностью отведён репетиции и концерту. Хотя, репертуар остался прежним. Неплохо выступили — и оркестр, и я. На удивление, случился и сильный сюрприз — приехала небольшая немецкая делегация, конечно, во главе с herr Шульцом. Немцы, оказывается, тоже смотрели венгерское телевидение. Из-за этого и разные высокие советские гости из Будапешта прибыли. Но, вроде, и они концерт тепло встретили.

Понятно, что я вымотался. Тем не менее, после концерта меня ненадолго навестили другой секретарь из посольства и полковник Лев Свиридов из управления Южной группы войск:

— Товарищ Репнин, никто не ожидал, но Ваша музыка оказалась востребованной на Западе. Поэтому принято решение и на этот раз не запрещать немцам заключить с Вами контракт. Хотя, это будет дополнение к прежнему. Вы уж постарайтесь не сорвать его.

Конечно, не сорвал. В моих же интересах. Herr Шульц тоже оказался сильно настроен на сотрудничество. Он не скрывал и довольства, и большого интереса к моей новой музыке. Мне опять продлили командировку, и пришлось ещё три дня мучиться записью, конечно, с привлечением оркестра гарнизона. Музыканты там уже привыкли работать со мной, поэтому у нас всё получилось на должном уровне. Немцы привезли с собой много своей аппаратуры, так и музыкантов. Кстати, мне они нежданно подарили синтезатор «Minimoog». Хорошая вещь! Кроме новой музыки, что уже было мной показано на венгерском телевидении, были записаны «Космическая симфония» или «Symphony», и «Souvenir From Rio» того же «Space». Хотя, сильно удивив немцев и представителей советской стороны, ещё и нервировав последних, нежданно представил и текст «Susanna». Я её спел, конечно, немного иным голосом, чем Андриано Челентано. И, кажется, у меня получилось даже лучше! Herr Шульцу понравились и «Хрустальная грусть 2» и «Мелодия сердца» того же Оригена. А ещё, конечно, пока лишь в качестве инструментальной, была записана и «The Final Countdown» популярной чуть позже шведской группы «Europa». Как и «Crazy Music» группы «Ottawan». Я спел и «One Way Ticket», объявив, что это моя версия малоизвестной ныне песни. Хорошо, что помнил её историю! Улаживание проблем с ней немцы приняли на себя. И, как экзотика и пример русской эстрады, были записаны «Плот» и «Давай за», а ещё и «Позвони мне, позвони» в исполнении солистки оркестра Натальи Лесниной. Там и музыка хорошая, и вышло очень трогательно. Кстати, немцы вполне спокойно приняли даже «Малую землю». Herr Шульц сам решил записать и эту песню как ярчайший образец советской музыки.

В общем, было записано пятнадцать композиций! На этот раз песен оказалось больше. Herr Шульц не скрывал своего довольства. Хотя, и высокие советские гости тоже! Они, конечно, морщились от текстов песен, но препятствовать не стали. Всё равно всё пойдёт на Запад на зарабатывание валюты. Кстати, дополнение уже оплачивалось два раза выше, чем основной контракт, и отчисления, в том числе и процент от продаж, тоже выросли столько же!

Вернулся на завод и сильно довольный полковник Саблин. Он с чистой совестью вручил мне ещё три грамоты — одну от себя явно за ресторан, и пару даже от имени командования Южной группы войск! Тоже за хорошую работу и активное участие в культурной жизни группы. Деньги, конечно, хорошо, но и такое признание Родины дорогого стоит. Думаю, теперь мне в Союзе будет легче. Хотя, и наши преподнесли немного подарков. Больше, конечно, разного барахла, но и фотоаппарат «CanonFX» сильно порадовал.

В общем, неплохая командировка в Венгрию у меня получилась!

Эпилог

— Ну и что там у нас с этим изнасилованием?

— Девочка сначала плакала и отмалчивалась, но позже всё же призналась. Медицинская проверка установила, что она лишилась невинности недавно. Нашлись и другие гимнастки, подтверждающие приставания тренера. Сами они, конечно, не присутствовали, но видели, как девочка выбежала от него сама не своя. Чуть позже она поделилась с некоторыми из них, что тренер совершил над ней надругательство. По её словам, он пригрозил ей отчислением из сборной, так и обещал поощрить за успехи. Вот она и промолчала. А тренер, конечно, всё отрицает. Обвиняет девочку в разных грехах, но видно, что юлит и пытается спастись от ответственности. Ситуация сложная. И тренер опытный и вывел нашу команду на многие успехи. И девочка многого добилась. Если всё предать огласке, то будет большой скандал. И это преступление ляжет большим пятном на советскую команду и явится отличным поводом для антисоветской пропаганды. Но и закрыть глаза на такое нельзя! Слухи уже пошли. Тренера однозначно надо отдать под суд! Больше никак!

— А мы тут никак не можем найти автора этих писем. Отлично спрятался! И, к сожалению, все его данные подтвердились. Странно, но так. Вон, даже указал, что Кулак от ФБР получил около ста тысячи долларов. Вот сволочь! Герой, а десять лет на американцев работал. И сотрудников КГБ в Нью-Йорке сдал, и о наших интересах в науке и вооружениях всё слил. А Чернов-то! Всего лишь фотограф, а сколько фотокопий передал, и по дешёвке! Всего за двадцать тысяч рублей! А ущерб громадный! Слил резидентуры в десятке стран, и сколько наших агентов попались! И какой хитрый — прикинулся пьянчугой и решил уйти чистым. Но, ничего, своё получит! А Поляков каков? Тоже немало наших сотрудников сдал. А ещё Лялин, Сахаров, Чеботарёв, Оганесян, Сорокин! Все предатели! Хорошо, что больше ничего и никого уже не сдадут. Правда, непонятно зачем он Шевченко, так ещё и Гордиевского в список добавил, но теперь им точно ни в МИДе, ни ПГУ не работать, и за границу больше не выпустят. Похоже, не зря включил? Не совсем надёжные товарищи и очень информированные. Если бы предались, то ущерб могли нанести колоссальный. Будут под постоянным надзором. Хотя, товарищ Громыко сильно взбешён. Но дело на особом контроле у самого, так что, не выручит.

— Да, невероятно! Вон, и преступников-убийц поймали! Тоже всё подтвердилось. Этот Уткин из Ульяновска точно серийный маньяк. Теперь уже никого не убьёт. И Михасевич из Полоцка лютый зверь. Вовремя остановили. А ещё и Сливко из Невинномысска сильно замаскировался. И ведь учитель, и состоял в КППС! А ещё Дустарс из Каунаса. Надо же, даже чёрную маску решил использовать. Ничего, теперь самого женщиной сделают. И Чикатило из Новошахтинска, видать, не зря включил. Вроде, ещё никого убить не успел, но развратничать стал. Явные склонности. Придётся долго полечиться. Хотя, написано, что уделить особое внимание. Похоже, придётся и за ним установить постоянный надзор?

— Да, сильно странно и очень опасно! Это, значит, что где-то имеется очень информированный человек, а, скорее, команда, так как события и лица друг с другом никак не связаны, и один человек просто не способен их охватить. Ладно, предателей и преступников мы легко можем предать суду и без разглашения этого странного источника сведений. Но, к сожалению, он разослал письма по многим адресам, и круг информированных теперь слишком широк, чтобы предотвратить утечки. Тем более, найдено лишь шестнадцать писем. Предположительно ещё четыре находятся неизвестно где. Скорее, они или пропали, или посланы в адрес частных лиц. Их ещё надо установить или, скорее, и не удастся. В любом случае, слухи пойдут, что наши органы недорабатывают. Так и опасно оставлять не найденными таких людей. И автора или авторов тоже!

— И как мы их сейчас найдём? И так Ленинград под плотным контролём. Хоть какое событие, привлекающее внимание, так сразу же к нему усиленное внимание. Вот, недавно разоблачили крупную группу валютчиков и фарцовщиков. А муж и жена Липатовы, раз сын попался, и сами были замешаны в незаконных делах, тут же перебежали из Вены в Англию и даже выступили с антисоветскими заявлениями. Конечно, пришлось проверить многие злачные места города. Попутно раскрыты и другие преступления. Взяли ещё банду какого-то Алика Кочерги. Очень крупными суммами валюты располагала. Попались два юнца из Всеволожска, так отец у них оказался полковником КГБ. Взяли одного хозяйственника Дризина. И валюты у него много изъяли, и воровство в особо крупных размерах можно спокойно предъявить. Пришлось взяться и за множественных диссидентов. Но вряд ли автор или авторы писем живут или постоянно находятся там. Ленинград они явно выбрали для отвлечения внимания. Второй самый большой город, и можно затеряться легко. У нас вообще нет никаких зацепок. Текст довольно короткий, набран из букв, вырезанных из газет. Стиль простой, авторство установить не получится. Отпечатков пальцев не найдено. Бумага и конверты старые, где и когда куплены, установить не удалось. Конверты подписаны чертёжным шрифтом, но, по ряду признаков, автор явно обучался не в нашей стране. Возможно, даже иностранец. Это, опять же, сколько иностранцев проверить надо или людей, обучавшихся за границей! Тяжело будет.

— Да, очень мутное дело! И сильно не вовремя! Ладно, хоть предателей накрыли. Ущерб они, конечно, нанесли большой, но могли ещё больше. Только вот, главное, наверху быстрее автора или авторов найти требуют. Наверняка у них ещё много самых разных сведений? Опасно и нельзя оставлять их без контроля! А ещё лучше полностью вытрясти и ликвидировать!

— Требуют-то требуют, но как найти? Где обитают и кто они? Конечно, будем работать. Одна надежда, что он или они как-нибудь допустят ошибку, и тогда попадутся…

Продолжение следует…

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/220759

Content

Патман Анатолий Н.
Инженер и Принцесса

От автора

Приложение 01:

Пролог

Глава 01 Нежданное знакомство…

Глава 02 Нежданный поворот…

Глава 03 Странная любовь…

Глава 04 Принцесса…

Глава 05 У тёти…

Глава 06 Следопыт…

Глава 07 Очередные трудности…

Глава 08 Неудачник…

Глава 09 Не везёт…

Глава 10 Не скучаю…

Глава 11 Крутой поворот…

Глава 12 Всё выяснили…

Глава 13 Свадьба…

Глава 14 Молодожёны…

Глава 15 Приятная пора…

Глава 16 Развлекаемся…

Глава 17 Ещё свадьба…

Глава 18 Опасные знакомства…

Глава 19 Всё налаживается…

Глава 20 Пока всё тихо…

Глава 21 Живём…

Глава 22 Перед бурей…

Глава 23 Буря…

Глава 24 После бури…

Глава 25 Ничего хорошего…

Глава 26 Отступился…

Глава 27 Выкручиваюсь…

Глава 28 И за бугром неплохо…

Глава 29 Развлечения продолжаются…

Глава 30 Гуляем…

Эпилог