Пак Хёнсук

Ресторан «Кумихо». Исполнение обещания

© 2022 Hyun Suk Park Russian Translation Copyright

© 2024 AST Publishers Ltd. All rights reserved. This translated edition was published by arrangement with Special Books through Shinwon Agency Co.

© ООО «Издательство АСТ», 2024

© Сок Хёна, перевод на русский язык, 2024

Путь в старый заброшенный дом

– Не жалеешь?

– Нет, – ответил человек, стоящий впереди меня.

Манхо поставил печать на его ладонь:

– Ты ведь знаешь правила?

– Да.

– Следующий.

Настала моя очередь. Теперь я стоял перед Манхо, вглядываясь в бледное лицо напротив. Его взгляд дрогнул, он слабо, почти бесшумно, вздохнул:

– Чеу! Я, конечно, не в том положении, чтобы кому-то сочувствовать… но тебя должен предупредить, чтобы в будущем не пожалеть. Может, все-таки откажешься от своей затеи? Если ты сейчас отправишься в мир живых, то в конце концов исчезнешь навсегда без права на перерождение. Просто растворишься во Вселенной, как струйка дыма. Кто знает, вдруг тебе повезет прожить еще одну вполне достойную жизнь? Разве это не глупость – добровольно отказаться от такой возможности? Хотя… Чем больше дураков, тем лучше для меня. Просто тебя почему-то мне искренне жаль.

– Все нормально.

Я ни капли не сомневался в своем выборе.

– Какой же ты настырный! Эх… – с укором вздохнул мой собеседник.

Манхо – тысячелетний лис. Он разыскивает тех, кто после смерти ждет своей очереди на перерождение, и предлагает им продать свой шанс на следующую жизнь. Манхо был уверен: завладев тысячей новых жизней, он превратится в бессмертную птицу феникс.

Когда я умер и предстал перед Небесным судом, мне позволили родиться человеком, и теперь ожидал своей очереди. В первый же день после оглашенного вердикта ко мне пришел Манхо:

– Я слышал о решении суда. Не хочешь продать мне право на свою новую жизнь? Я ведь не за спасибо прошу. Ничего бесплатного на свете нет. Я очень щедро заплачу. Наверняка ты жаждешь встретиться с кем-то из своего прошлого. Если примешь мое предложение, я разузнаю, где он находится, и отправлю тебя в его мир. А если его уже нет в живых, сделка состоится только в том случае, если ему разрешат переродиться человеком. Знаешь, здесь время течет по-другому: несколько дней в царстве мертвых равны десятилетиям или даже столетиям по меркам живых. Ну, что? Заманчивое предложение, разве нет?

Манхо был так дипломатичен, что я не чувствовал никакого давления с его стороны.

– Видишь ли, в чем дело… Везде есть свои плюсы и минусы, радости и беды. Согласившись на мое предложение, не стоит надеяться только на хорошее. Я терпеть не могу, когда меня считают подлецом или мошенником. Поэтому предпочитаю сразу говорить всю правду. Если ты решишься на сделку и тебе повезет встретить нужного человека, у вас будет очень мало времени. Максимальный срок – сто дней, а самый короткий – тридцать, у каждого по-разному, поскольку учитывается продолжительность прошлой жизни. Приходи ко мне, если надумаешь, – подытожил Манхо и, не прощаясь, исчез.

Я отправился к нему в тот же день и сказал, что готов принять его предложение.

– Молодец. Подожди, прежде мне нужно выяснить, где сейчас находится дорогой тебе человек: умер ли он или успел ли переродиться. Это займет какое-то время. Ты пересек реку забвения, отделяющую мир живых от царства теней, но его облик уже навсегда запечатлелся в твоей памяти. Не знаю, какая у тебя ситуация, но считай, что тебе сказочно повезло встретить меня.

С той встречи я долго не получал от Манхо никаких вестей. Иногда мы пересекались, но он и словом не обмолвился о нашей сделке. Ожидание было одновременно тревожным и волнительным. Я боялся услышать, что нужного мне человека невозможно найти. И чтобы отвлечься от всепоглощающей неопределенности, занялся готовкой. В моем распоряжении были только травы и цветы, и Манхо с интересом пробовал приготовленные мной блюда. Благодаря своему утонченному вкусу он безошибочно распознавал ингредиенты и оставлял одобрительные отзывы. Каждый раз лис с равнодушным видом заявлял, что просто проходил неподалеку, но глаза выдавали истинное намерение: он здесь, чтобы насладиться вкусной едой.

– Не знаю, стоит ли говорить, – произнес однажды Манхо, смакуя мой кулинарный шедевр. Я сразу догадался: он собирается рассказать что-то важное. Неужели он отыскал Сори?

– Конечно, стоит.

От волнения я не мог отвести взгляда от его губ.

– Ну да, тебе лучше узнать. Ведь наша встреча была предопределена судьбой. Я нашел твоего близкого человека и где он сейчас находится. Он уже умер и возродился. Но… может подумаешь еще раз, стоит ли ради него жертвовать своей новой жизнью? Тебя может ожидать потрясающе красивая судьба. Разве не обидно? Я имею в виду, не жаль ли отказываться от возможности шикарно прожить десятки лет ради того, чтобы вернуться в мир живых в лучшем случае на сто дней? Тот человек начал все с чистого листа и даже не вспомнит тебя при встрече. Ведь ваша связь уже в прошлом, не проще отпустить ее? Хотя, чтобы набрать тысячу человек, я не должен никого отговаривать. С другой стороны, мне довелось попробовать поистине вкусные блюда благодаря тебе. Я тоже способен на признательность, – настойчиво советовал мне передумать Манхо.

Но я был готов поставить на кон не десятки, а даже тысячи лет, отказаться от самой прекрасной жизни, ни на минуту не пожалев об этом. Я обязательно должен выполнить обещание, данное моей Сори.

Манхо бросил на меня задумчивый взгляд. Лицо его наполнилось жалостью.

– Хочешь сказать, что ни в коем случае не передумаешь?

– Да, – кивнул я.

– По какой причине ты так хочешь этой встречи?

– Причин много. Это долгая история, в двух словах не передашь. Если выбрать самую важную: мне нужно наконец-то признаться, что люблю ее. Потому что ни разу не говорил этого вслух. Я собирался сказать ей о своих чувствах после того, как доведу блюдо до совершенства – только тогда смогу убедить ее, что с ней больше не случится несчастье.

– А ты не думаешь, что она и без слов догадывалась о твоих чувствах?

– Может, так оно и есть. Однако я хочу произнести эти слова, глядя ей в глаза.

Я обещал Сори сказать ей нечто важное, когда найду идеальный рецепт «Романа картошки и зеленого лука». Скорее всего, она знала, о чем пойдет речь. Я понял это по ее улыбке. Наверняка Сори ждала этого, но я умер, так и не сдержав обещания.

– Раз ты так решительно настроен, ничего не поделаешь. Зря я предложил эту сделку. Остается пожелать тебе встретить ее и добиться желаемого.

Бах – тяжелая печать шлепнулась на мою ладонь.

– Эта печать нашей сделки равноценна твоей жизни. С каждым днем она будет понемногу стираться, пока не останется лишь одна линия. На следующий день она окончательно исчезнет, и тебя не станет. Ты растворишься во вселенной. Эх… хоть мне и удалось завладеть жизнями больше девятисот человек, еще никогда не было так тошно на душе. Странная вещь – еда. Я думал, что она просто наполняет желудок и приносит удовольствие. Однако оказывается, блюдо может нести в себе частичку души повара. Наслаждаясь твоей стряпней, я часто чувствовал тепло вот здесь.

Манхо постучал себя по груди.

Я достал из кармана и вложил ему в руку «Тающую нежность» – желе, приготовленное из неизвестных мне растений. Необычное название этому творению дал Манхо – за то, что десерт медленно таял во рту.

– Приготовил вчера в последний раз.

– Спасибо, Чеу. Раз уж ты сделал мне прощальный подарок, то я отвечу тем же. В нашем мире не принято говорить такие вещи, но мне будет нестерпимо больно, если ты исчезнешь, так и не добившись своей цели. Поэтому хочу дать тебе подсказку: у человека, которого ты ищешь, аллергия на крабовое мясо.

Я чуть не задохнулся от радости. Моя Сори страдала от такого же недуга. Даже после перерождения у нее сохранилась эта особенность. Я еще раз убедился, что мое решение отыскать любимую было верным. Надежда на то, что она, как и ее аллергия, осталась прежней, переполняла каждую мою клеточку, подобно воздуху, раздувающему шарик.

– Послушай, Чеу! Шансы, что она узнает тебя, равны нулю, а что вспомнит – еще меньше, чем найти иголку в стоге сена. Видеть дорогого человека, который забыл и тебя, и пережитые вместе события, невероятно тяжело… С другой стороны, найти иголку в стоге сена тоже вполне возможно. Если произойдет чудо, в какой-то миг она узнает тебя. Нет-нет, не вздумай тешить себя надеждой. Чем больше ожидание, тем сильнее разочарование. Ну что ж, прощай! – завершил разговор Манхо.

В тот же миг ветер поднял меня высоко в небо. Вдалеке мерцали звезды, которые постепенно становились все ближе. Когда едва различимые сияющие точки стали размером с ноготь, а мелкие – с кулак, я потерял сознание.

Очнувшись, я обнаружил, что лежу на скамейке. Яркий солнечный свет слепил глаза. Меня окружал тихий и безлюдный парк. На правой ладони отчетливо виднелась печать.

Слова Манхо эхом прозвучали в моем сознании: «Иди туда, куда понесут ноги, и считай про себя. Быстро или медленно – неважно. Место, которого ты достигнешь, досчитав до тысячи, станет твоим домом. Тебе непременно нужно будет оставаться там, это одно из правил».

Вот и он – мир, в котором живет Сори. Каждый день меня мучил вопрос: где она сейчас? Теперь же мысль о том, что мы с ней ходим под одним небом, приводила меня в трепет.

«Раз, два…» – начал считать я.

Я вышел из парка и пошел по дороге, вдоль которой росли большие деревья. Перейдя улицу, углубился в переулок между зданиями и миновал магазинчик с овощами и фруктами, выставленными на прилавке. Когда я досчитал до восьмисот, до меня стали доноситься навязчивые ароматы. Я шел медленно, окутанный волной аппетитных кисло-сладких запахов.

«…Тысяча!»

Закончив считать шаги, я очутился перед двухэтажным домом, увитым лианами. Цветочная клумба, разбитая в углу маленького дворика, наполовину заросла сорняками. Лестницу перегородила деревянная доска. Дом был откровенно старым. Я замешкался перед стеклянной дверью, покрытой толстым слоем пыли. Протерев стекло ладонью, я заглянул внутрь. Мне удалось разглядеть столы и стулья.

Я слегка потянул дверь на себя. С противным металлическим скрипом она с трудом поддалась. В доме пахло затхлостью – очевидно, он был давно заброшен.

«Неужели нежилой?» – с недоверием подумал я. В пыльной гостиной я увидел столы и стулья, а в глубине – кухню. Видимо, раньше здесь находился ресторанчик. Сейчас же в помещении не было ни одной живой души и не ощущалось человеческое тепло.

– Есть кто-нибудь? – на всякий случай спросил я, но мой голос отозвался эхом.

«Интересно, а второй этаж тоже пуст?»

Я вышел на улицу, отодвинул доску и поднялся по ступенькам наверх. Входная дверь оказалась наглухо заперта.

«Старый заброшенный дом. Что мне здесь делать?»

Манхо предупреждал, что я дойду до своего пристанища, досчитав до тысячи, но не объяснил, как мне нужно жить. Сказал лишь, что ни разу не обманул того, с кем заключил сделку. Пообещал сделать все возможное, чтобы помочь мне добиться цели. И советовал зря не беспокоиться.

«Может, открыть ресторан?»

Я подумал, что, раз Манхо поселил меня сюда, в этом есть какой-то глубокий смысл. Из разговоров с ним стало понятно, что в его мире существует много правил, которые ему не разрешено раскрывать. Не сообщать заранее о том, где мне придется жить, по-видимому, тоже одно из них. Похоже, это был дар от Манхо – возможность заниматься любимым делом.

Я спустился на первый этаж, распахнул настежь все окна и начал генеральную уборку, выметая отовсюду пыль и отмывая все до блеска. Рядом с кухней находилась еще одна комната. Она была тесновата, но вполне пригодна для проживания одного человека.

Приведя в порядок зал для посетителей, комнату и туалет, я взялся за кухню. К моему удивлению, холодильник был доверху заполнен свежими продуктами. А когда я открыл морозилку и увидел крабов, то пришел в неудержимый восторг: «Ну и Манхо, какой же он молодец!» Краб – обязательный ингредиент, необходимый для поисков Сори. Я явственно ощутил внимание и заботу своего покровителя.

На дверце холодильника был написан номер телефона, по которому можно заказать необходимые продукты. Я вымыл его изнутри и занялся посудой.

Закончив уборку, я сел на стул и уставился в окно. Безлюдную улицу заливал теплый солнечный свет.

«Я же обязательно встречу Сори?»

Интересно, как сейчас она выглядит? Этот вопрос сводил меня с ума. Узнаю ли ее с первого взгляда? Пожалуйста, пусть так и случится!

«Каково же ей, бедняжке, было, когда я умер?»

Внезапно из глубины души поднялась волна тяжелых, всепоглощающих эмоций. Я словно сам пережил тот шок, который испытала Сори, и осознал всю глубину ее печали и отчаяния. В груди защемило от такой нестерпимой боли, что мне пришлось надавить на нее ладонью.

Я вспомнил день своей смерти. Если быть точным, днем меня доставили в больницу, а ночью я умер. Покинув мир живых, я перешел реку забвения, которая отделяет белый свет от царства мертвых и стирает память. Но мой случай, похоже, был исключением. Мои воспоминания о прошлой жизни, напротив становились все отчетливее и отчетливее. Всякий раз, когда я думал о Сори, моя душа разрывалась на части. Мне так хотелось ее увидеть! Я должен непременно встретить любимую и сказать очень важные слова, выполнить свое обещание.

«Какое же меню придумать? Наверное, с него и начну», – решил я.

Первым блюдом, которое сразу пришло на ум, было «Секретное оружие». Нужно расплавить сыр в кипящем молоке, добавить муку и сделать тесто. Затем выпечь на сковороде тонкий блинчик, завернуть в него секретный ингредиент, известный только нам с Сори, и обжарить до золотистого цвета. Когда нам разрешали хозяйничать на кухне, мы всегда готовили это блюдо. В такие дни она уговаривала меня стать «респектабельным шеф-поваром респектабельного ресторана».

– Мне нравится все респектабельное, – часто повторяла Сори.

Она считала себя жалкой и мечтала стать «респектабельной». Я понятия не имел, что собой представляет респектабельная девушка. В моих глазах любимая уже была таковой. И ради нее я готов был стать кем угодно. Что значит «респектабельный шеф-повар респектабельного ресторана», я тоже смутно себе представлял, но решил пойти на все, чтобы сделать свою девушку счастливее.

Я написал на бумаге меню и повесил на стену, а потом долго и отрешенно смотрел на него.

Роман картошки и зеленого лука

Этот рецепт не был закончен. Если бы я не умер, то обязательно довел бы блюдо до совершенства ради Сори.

Я вышел на улицу. Вывески на доме не было. Название ресторана тут же пришло мне на ум.

РЕСТОРАН «ОБЕЩАНИЕ»

На другом листке бумаги я написал: «Ресторан „Обещание“» – и приклеил на окно. Стоило мне произнести про себя несколько раз слово «обещание», как очередная волна эмоций обрушилась на меня.

Бесследно пропавшие жильцы

Дверь с протяжным скрипом отворилась, и в дом ворвался порыв свежего ветра с мелкими каплями дождя. Салфетки, аккуратными стопками сложенные на столах, разлетелись во все стороны. Вслед за вихрем сырого воздуха в ресторан вошла женщина средних лет, с короткими, туго завитыми волосами. На вид ей было далеко за пятьдесят.

– Депозит? Или помесячная аренда? Сомневаюсь, что это личная собственность.

Женщина, не церемонясь, присела на стул и даже не взглянула на меню. Как я мог признаться в том, что просто проходил мимо, самовольно заселился в этот дом и открыл ресторан? Вместо ответа я лишь слегка улыбнулся.

– Сколько усилий потребовалось, чтобы здесь все так сверкало чистотой? Ах, кстати… Ты ведь в курсе?

– Чего именно?

– Это дом с тайной. Ее никак нельзя скрыть при сделке в риелторской конторе. Конечно, а как же иначе? Потом ведь могут возникнуть проблемы. Это была бы самая настоящая афера.

При слове «тайна» мои руки замерли над тесемками фартука, и я недоуменно уставился на женщину.

– Почему у тебя такое выражение лица? Тебе об этом месте ничего не рассказали? Даже о втором этаже? Не верю, что ты ничего не знаешь!

– Не знаю.

– Значит, арендуешь только первый этаж? На краткосрочной основе с ежемесячной оплатой?

– Что-то в этом роде.

– Ничего себе. Получая комиссию за свои услуги, риелторы обязаны были предупредить о втором этаже. Это их работа! Хотя, если бы они обо всем рассказали, включая то таинственное происшествие, никто бы не захотел связываться с этим домом. Сейчас же отправляйся в агентство и разберись. Пусть вернут тебе комиссию.

Гостья так негодовала, словно речь шла о ее собственных деньгах.

– Ничего страшного, – категорично произнес я, подразумевая: не лезьте в чужие дела.

Мне была безразлична тайна, связанная с домом. Наверняка существовала некая неведомая причина, по которой Манхо поселил меня сюда.

– Хм, выходит, в момент заключения сделки тебе уже было все известно? Ну, раз жильцу все равно, то мне больше нечего сказать. А что готовят в вашем ресторанчике?

Незваная гостья только сейчас заметила меню на стене.

– Как-нибудь забегу к вам на обед. Сегодня я просто заглянула посмотреть, кто же открылся в таком месте. Я совсем недавно встала из-за стола, поэтому даже самая вкусная еда в меня не полезет. Судя по качеству уборки, ты чистюля. Наверное, и готовишь так же чистоплотно и вкусно. Ну что ж, еще увидимся!

Посетительница поднялась и, еще раз оглядевшись по сторонам, покинула ресторан.

Вскоре после ее ухода снова раздался скрип двери. На пороге возник маленький мальчик лет семи. С его промокших волос стекала дождевая вода. Как только он встретился со мной взглядом, его лицо исказилось от страха, и малыш выбежал прочь с громким криком:

– Ой, и вправду!

«Что за чушь? Может, место и в самом деле нехорошее?»

Во мне проснулось любопытство.

Ветер и дождь внезапно прекратились, а небо стало безоблачно голубым.

Я вышел наружу и отошел подальше, чтобы получше рассмотреть двухэтажный дом. Старое строение выглядело обшарпанно и убого.

«Наверное, лианы и сорняки на клумбе придают дому такую атмосферу», – подумал я и начал выдергивать траву.

Вскоре мои штаны безнадежно испачкались, но, сколько бы я ни старался, казалось, травы меньше не становилось. Только к тому моменту, когда у меня чудовищно заныла поясница, мне все-таки удалось покончить с сорняками. Потом я безуспешно попытался вырвать побеги лиан, но они были очень толстыми и крепкими. Поэтому я решил оставить саму лиану в покое и проредить хотя бы листья, растущие в полном беспорядке. Я оторвал самые крупные, торчащие там и сям и мешающие мелким. Теперь, без сорняков, дом выглядел намного опрятнее.

Не успел я войти внутрь и присесть отдохнуть, как в очередной раз проскрипела дверь и в проеме показался тот же мальчишка.

– Тетенька!

– Тетенька?

Я удивленно обвел взглядом комнату.

Кроме меня и маленького посетителя, в ресторане не было ни души.

– Тетенька, мне любопытно, почему вы открыли здесь ресторан? Люди боятся этого места. Вряд ли кто-нибудь придет сюда поесть. Вам не страшно?

С какой стати мальчишка называет меня тетенькой? Где здесь зеркало? Нужно срочно взглянуть на себя. Я точно помню, что мой прежний облик после смерти сохранился, поэтому Манхо сочувствовал, что я погиб таким молодым. Тогда какая еще тетенька? Что случилось с моей внешностью? Я ощупал лицо руками. Однако трудно представить свою внешность лишь по ощущениям на кончиках пальцев.

– Однажды из этого дома исчезли люди, – объяснил ребенок. Его голос дрожал от волнения.

– Исчезли люди?

– Да. Мама так сказала. Вы не боитесь?

– Впервые слышу об этом. Постой, я что, выгляжу как женщина? У тебя, случайно, не найдется зеркальца?

– Нет. Что вы хотите увидеть? Вот, посмотрите на себя в мобильник.

Мальчик протянул мне телефон.

Увидев свое лицо, я чуть не закричал от неожиданности. В отражении на меня смотрела тетка сорока с лишним лет.

– Боже мой!

Ужас, шок и отчаяние переполняли меня. Я надеялся встретиться со своей девушкой в прежнем облике и ничуть не сомневался, что так и произойдет. Конечно, ее тоже уже нет в том мире, где мы когда-то жили. Она умерла и родилась другим человеком, живет с другой внешностью, совсем не той, что я помнил. Однако мне хотелось, чтобы при встрече с ней мы оба выглядели как прежде. Когда я умер, мне было семнадцать лет, а ей – шестнадцать. Меня звали Ю Чеу, ее – Хан Сори.

Заметив, как я в смятении схватился за голову, мальчишка незаметно ушел.

Я лежал в комнате, отрешенно уставившись в потолок. Тоска и разочарование накрыли меня тяжелой волной. Само собой, было бы глупо найти Сори и признаться, что я и есть тот самый Ю Чеу. Хотя она все равно не узнает меня, потому что не помнит нашего прошлого. Так что какая разница, кем я стал – теткой или дядькой? Головой-то я прекрасно понимал это, но на душе все равно было тошно. Я потер руками лицо, и взгляд случайно упал на ладонь: часть печати уже стерлась. Это мгновенно вернуло меня в реальность.

Я резко поднялся с постели: «Нет времени валяться. Неважно, как я выгляжу, главное – встретиться с Сори. Обидно, конечно, но изменить что-либо я не в силах. Нельзя тратить ни секунды на неразрешимые проблемы. Нужно завлечь сюда посетителей. Как избавиться от имиджа заколдованного дома, из которого исчезли жильцы? С чего начать?»

Поразмыслив, я пришел к выводу, что в первую очередь следует преобразить унылую атмосферу заведения. Когда его внешний облик изменится, манящие ароматы горячей еды непременно привлекут людей. Я вспомнил про банки с краской, которые заметил возле туалета во время уборки. Небольшие, но приятные глазу перемены могли бы разогнать унылое впечатление от дома.

Из пяти банок три пришли в негодность: краска в них засохла. Зеленый и желтый цвета тоже были в плохом состоянии, но все-таки годились для дела.

«Даже погода благосклонна ко мне. Стены, промокшие от дождя, наверное, успели подсохнуть».

Я вышел во двор и оглядел дом. Фасад первого этажа почти полностью состоял из панорамных окон, а стеклянная входная дверь вовсе не нуждалась в покраске. Чтобы избавиться от убогого вида, достаточно просто привести в порядок лестницу. Я тщательно подмел ступеньки и протер их сухой тряпкой, а затем покрасил одну половину в зеленый, а другую – в желтый цвет.

Когда я закончил работу, солнце плавно опускалось за горизонт. Двухэтажный дом, купающийся в красноватых лучах заката, выглядел по-новому. Такое преображение подняло и мне настроение.

Я открыл настежь окна и начал готовить «Секретное оружие». Вскоре из кухни на улицу просочился аппетитный аромат сливочного масла. Все время мне казалось, что Сори стоит рядом, безмятежно улыбается и шумно вдыхает запахи еды. Когда я выглянул в окно, уже наступила ночь. Над легким дымком от масла рассеивался лунный свет.

Я открыл глаза, когда на улице уже было светло. В ресторане еще витал слабый запах масла. Я переложил «Секретное оружие» на тарелку и поставил на стол. Чтобы насладиться настоящим вкусом этого блюда, нужно есть его теплым. Положив в рот уже остывший кусочек, я уловил знакомое сочетание масла, молока и ингредиента, известного только мне и Сори. Приятное чувство разлилось в душе, как у путника, вернувшегося домой после долгого и изнурительного путешествия. Слезы хлынули из глаз. Я в очередной раз взглянул на свою ладонь, чтобы проверить печать. Она слегка уменьшилась.

Покраска дома оказалась удачной затеей. Лестница, избавившись от прежней убогости, сверкала под яркими лучами раннего осеннего солнца, даже цветы на убранной клумбе выглядели наряднее.

– Ты сегодня рано открылась, – опять заявилась вчерашняя бесцеремонная тетка. – Ночь прошла без происшествий?

Женщина внимательно следила за моей реакцией.

– А вы надеялись, что со мной что-нибудь случится? – спросил я, пристально глядя ей в глаза.

Мне нужно стараться не разжигать любопытство людей. Чрезмерный интерес лишь сократит отведенное мне время. Необходимо с самого начала показать: какие бы таинственные обстоятельства ни окружали этот дом, я ничего не боюсь.

– О боже! Что ты такое говоришь? Я ведь о тебе беспокоюсь. Ты и сама испугаешься, когда узнаешь тайну этого дома. Я переживаю за тебя, потому что ты мне как младшая сестра, – обиделась женщина.

От ее «как сестра» меня передернуло.

– Вы о том случае с предыдущими жильцами? Которые бесследно исчезли? – спросил я с равнодушным видом.

– Так ты все знала? И как ты остаешься такой невозмутимой и беспечной? Это ведь не простая история. Вся семья пропала без вести, испарилась как дым!

– Неважно. Лично мне очень хорошо спалось прошлой ночью, и никаких неприятностей не было. Могу задать вопрос? Меня это очень интересует.

– Какой? Конечно, спрашивай. Поделюсь всем, что знаю.

Глаза гостьи алчно заблестели. На ее лице явственно отразилась радость: «Ага, значит, все-таки что-то случилось? Не может такого быть, чтобы ночь прошла гладко. Что стряслось-то? Выкладывай скорее!»

– А почему вы «тыкаете» мне со вчерашнего дня? Разве мы с вами так хорошо знакомы? Если вам хочется обращаться ко мне на «ты», хоть бы разрешения спросили.

Честно говоря, накануне я не придал этому особого значения. Подумал, что она так фамильярно разговаривает, потому что видит во мне семнадцатилетнего парня. Даже в кошмарном сне я представить не мог, что у меня сменился и пол, и возраст.

– Ты ведь младше меня? А значит, можно и на «ты». Зачем нам церемониться? Пусть я молодо выгляжу, но мне уже стукнуло пятьдесят девять лет.

– А вы и выглядите на свой возраст. Вам меньше и не дашь. Больше не заглядывайте сюда без причины. Приходите, когда вам захочется поесть. Здесь вам не игровая площадка и не парк, а ресторан. Все понятно?

– А то я не знаю, что это ресторан. Я, видите ли, беспокоюсь о ней! Нет бы спасибо сказать! Ну и нахалка! Могла вовсе не предостерегать тебя. Повторяю еще раз: проблема не только в пропавших людях. Суть в том, что на втором этаже сейчас кто-то живет. Кто же? Подсказка! Может, это вовсе и не человек?

– Что? Кто-то живет на втором этаже?

– Вот именно. Я тебе сообщила важную информацию, а ты мне что? «Не игровая площадка и не парк»? Эх, не везет мне с самого утра!

Скорчив недовольную гримасу, женщина смерила меня взглядом, резко развернулась и ушла.

Это мне не везет с самого утра. У меня появилось дурное предчувствие, что из-за надоедливой тетки мне и сегодня не удастся встретить Сори.

«Кто там может жить? Даже мышиной возни не слышно».

Неожиданно для самого себя я принес из кухни соль и рассыпал ее перед входной дверью[1]. Эту привычку я перенял от онни[2] из административного офиса, которая делала то же самое всякий раз, когда замечала дурной знак. Больше всего она презирала людей, которые под предлогом благотворительности собирали детей, чтобы сфотографировать их для пиара. Она проклинала тех, кто заставлял нас смеяться и позировать, делая пальцами знак V или сердечко. Добившись желаемого, спонсоры оставляли несколько коробок доширака или чипсов и исчезали навсегда. После таких визитов наша онни кидала за порог крупную соль. Несмотря на то что была замужней женщиной сорока лет и матерью двух сыновей, она предпочитала, чтобы мы называли ее старшей сестрой, а не «тетенькой из офиса» или «начальником отдела». Однажды я поинтересовался у нее, зачем кидать соль, и онни объяснила, что плохие люди приносят с собой недобрую энергетику и соль нужна, чтобы очиститься от негатива. Призналась, что если ей суждено переродиться человеком, то она хотела бы вернуться в мир богатой. Пообещала, что никогда не будет скупой и мелочной и не станет заставлять детей притворяться счастливыми ради показных фотографий. Внезапно мне стало любопытно, что с ней случилось. Неужели она тоже умерла? Родилась ли снова человеком? Стала ли в следующей жизни щедрым меценатом? Почему-то я уверен, что все сложилось именно так, как она мечтала.

– Может, я веду себя как тетка, потому что нахожусь в таком теле? С какой стати мне вздумалось раскидывать соль? – усмехнулся я про себя.

Незавершенный рецепт

Во дворе припарковался ослепительно-белый автомобиль, и из него вышел высокий мужчина в голубой рубашке и бежевых брюках. Некоторое время он с удивлением разглядывал покрашенную лестницу, а затем вошел в ресторан.

– Добрый день! После покраски дом преобразился. Клумба опрятная, да и лианы выглядят очень ухоженными, – заметил посетитель.

Оказывается, пока он шел по двору, успел многое разглядеть, не только покрашенные ступени. Судя по тому, как быстро мой гость заметил перемены, он часто ходит мимо дома. Незнакомец с любопытством огляделся.

– Да и название ресторана очень подходящее. Он находится на перекрестке трех дорог, что делает его удобным местом встречи для людей, приезжающих с разных концов города, – объяснил гость и присел за ближайший к кухне столик. – «Секретное оружие»? Какое интересное и необычное название блюда. Мне, пожалуйста, одну порцию.

Меня насторожил его выбор. Со слов Манхо выходило, что человек в новой жизни не помнил ничего из своего прошлого. Если это правда, то Сори забыла и «Секретное оружие». Однако, услышав это название от другого человека, я почувствовал крохотную надежду, что в памяти моей единственной могли сохраниться отрывочные воспоминания о нашем любимом блюде. Признаюсь, я не допускал мысли, что она предстанет передо мной в мужском обличье. Я отчетливо представлял ее похожей на мою Сори и себя видел все тем же. Но один персонаж из нарисованной моим воображением картины уже был безвозвратно утрачен…

– Извините, а вы когда-нибудь пробовали это блюдо? – осторожно спросил я, не сводя глаз с лица посетителя.

– Нет, первый раз.

Слава богу! Я так боялся, что и второй персонаж тоже не будет соответствовать моим мечтам.

– А у вас, случайно, нет аллергии на крабовое мясо? – поинтересовался я, подкладывая в его тарелку кусочек краба.

– Нет, могу есть все что угодно. Кстати, я очень обрадовался, когда увидел, что здесь открылся ресторанчик. Последнее время из-за этого дома во всем районе царила гнетущая атмосфера. Думаю, риелторы все вам рассказали. Знаете, что дети делают лишний крюк, идя в школу, чтобы обогнуть это место?

Я слушал посетителя затаив дыхание.

– На свете бесчисленное множество людей, и с каждым в любой момент может случиться что-то плохое, согласны? Однако большинство живет с уверенностью, что с ними и их близкими ничего подобного не произойдет. Именно из-за такого ошибочного представления событие в этом доме стало для детей настоящим шоком. Потому что, в отличие от сухой криминальной сводки в новостях, несчастье, с которым столкнулся твой приятель из школы или класса, не может оставить равнодушным. Тяжело видеть, как дети до сих пор дрожат от страха. Вот недавно разразился скандал со старшеклассником, которому пришлось пройти мимо дома ночью, а на следующий день он заявил, что на него наложили проклятие.

– Проклятие?

Оказывается, тайна этого дома серьезнее, чем я думал, раз с ним связывают даже такие жуткие вещи.

– Да. В один из экзаменационных дней подросток припозднился, занимаясь в школе. Голодный и промокший от дождя, он, вероятно, хотел побыстрее добраться до своего дома, поэтому решился пройти мимо этого здания, как вдруг кто-то окликнул его с лестницы. Школьник, будто под гипнозом, приблизился, но никого не увидел. Голос продолжал звать его, и тот последовал за ним. В какой-то миг мальчик очнулся от наваждения и заметил, что сидит на корточках за домом, а на следующий день он провалил экзамены. Представьте: почти круглый отличник внезапно совершенно не справился с тестами. По школе поползли слухи, что он стал жертвой проклятого дома. А вы в это верите? Верите в проклятия и подобную чушь? – обратился ко мне незнакомец и сделал вывод, не дожидаясь моего ответа: – Конечно нет, раз открыли здесь ресторан. Верь вы в подобную мистику, вам было бы невыносимо находиться в этих стенах.

– Вы правы. Не верю. Пожалуйста, ваш заказ готов.

Я поставил на стол тарелку с порцией «Секретного оружия» и стакан сока.

– Пахнет обалденно! – воскликнул он, вдыхая аромат.

– Лучше скажите, что и на вкус обалденно. Будет замечательно, если вы расхвалите его всем своим знакомым, – попросил я, почтительно сложив ладони перед грудью.

Когда мужчина проглотил кусочек, его глаза округлились от наслаждения. Он поднял большой палец в знак одобрения:

– Вкус тоже обалденный. О, это нечто! Школьники обожают такую еду. Я преподаю физкультуру в средней школе, вон там, на пригорке. Если дети попробуют это блюдо, оно станет суперпопулярным. Обещаю его разрекламировать. Мне бы хотелось, чтобы ученики полюбили ваш ресторанчик и забыли все мрачные слухи об этом месте.

– Мне тоже, – совершенно искренне ответил я.

«Нужно, чтобы такие разговоры поскорее стихли, тогда в ресторан потянутся посетители. Их должно быть как можно больше: только так я смогу отыскать Сори».

– Честно говоря, – понизил голос посетитель, – это всего лишь мои мысли и догадки. Разве жильцы со второго этажа не могли втайне от всех покинуть дом? Не понимаю, почему все считают, что они пропали без вести. Наверняка полицейские во время расследования опросили всех знакомых этой семьи в поисках улик. Тем не менее не нашлось ни одного очевидца. Ух ты! С каждым кусочком блюдо кажется вкуснее!

Мужчина поглотил еду так быстро, что я едва успел глазом моргнуть. Он с сожалением почмокал губами и нехотя поднялся из-за стола. Пообещав прийти еще раз, посетитель вышел за дверь.

Даже со спины он выглядел как учитель физкультуры. Его рельефные мышцы проступали сквозь рубашку.

«У меня тоже было такое тело. Вес – шестьдесят семь килограммов при росте метр семьдесят восемь. Бицепсы, накачанные ежедневными отжиманиями по триста раз, обалденные трицепсы…»

Я посмотрел на отражение своей фигуры в стеклянной двери.

На глаз – метр шестьдесят. Нет, ниже. Скорее, чуть больше полутора метров. А вес, похоже, не меньше семидесяти. Интересно, знал ли Манхо, что мне придется прожить отведенное время в таком теле? Мог бы и намекнуть заранее. Если бы я хотя бы смутно догадывался, что так может получиться, не так разочаровался бы сейчас. Нет-нет, я не обижаюсь на него, без Манхо я бы даже не мечтал о встрече с любимой.

Следующим посетителем стал тот самый мальчишка, который забегал накануне.

– Я пришел с деньгами, чтобы заплатить за еду, – заявил ребенок и с горделивым видом уселся за столик. – Мне «Тающую нежность».

– У тебя, случайно, не появляется сыпь после того, как поешь краба? А глаза не краснеют?

– Нет.

– Ну и отлично.

Я добавил в порцию немного крабового мяса. Бывает, что люди не все о себе знают. Сначала с уверенностью говорят, что не страдают аллергией, а потом убеждаются в обратном.

Ковыряя пальцем в носу, мальчик между делом поинтересовался, что это за блюдо с таким интересным названием – «Тающая нежность». Я объяснил ему: сначала оно кажется мягким, но, только начнешь жевать его – становится упругим, а потом незаметно тает во рту. Ребенок спросил и про «Секретное оружие».

– Ароматное блюдо с незабываемым вкусом.

– А «Роман картошки и зеленого лука»?

Вопрос застал меня врасплох, я не сразу придумал ответ.

– Когда у меня будут деньги, я попробую все, – пообещал ребенок. – А вы тут ночуете? Или днем работаете, а вечером уходите домой?

– Ночую я тоже здесь. А ты в курсе, что произошло в этом месте?

На миг школьник изменился в лице. Не зная, что ответить на мой вопрос, он не находил себе места от беспокойства. Поколебавшись, он вдруг ни с того ни с сего нерешительно заявил:

– Вон там, на пустыре, есть газон. На днях моя сестра и мальчик, который ей нравится, кидали друг другу мяч. Детский сад, ей-богу: учиться на третьем курсе средней школы – и так дурачиться. Как вам это?

«А что здесь такого? Разве есть закон, запрещающий подросткам играть в мяч?»

– О чем я?.. А, да, они развлекались этим больше двух часов, я даже успел сходить на секцию и уже возвращался обратно. Нечаянно приятель сестры закинул мяч так далеко, что он долетел до самого дома. Я и не подозревал, что у него такие сильные руки. Вы же видели лестницу на второй этаж? Она была перегорожена деревянной доской. Мяч пролетел прямо над ней. И угадайте, кого сеструха отправила за ним? Меня! Несправедливо! Ведь кинул мяч ее друг!

– Конечно. Бросавший или его партнер должны были сходить за мячом. Что же ты не отказался?

– Не посмел.

– Почему?

– Моя сестра – бешеная. Если ей что-то не онравится, она и лицо расцарапать может. Знаете, как страшно?

– Расцарапать лицо? Ученица средней школы?

– Вот именно. Поэтому я за нее беспокоюсь.

Мальчик проникся моим сочувствием, голос его стал приглушенным от сдерживаемых слез.

– Моя сестра в третьем классе младшей школы объявила, что дала обет безбрачия.

– Какой обет?

– Сказала, что будет жить одна и ни за что не выйдет замуж, но заведет как можно больше романов. Если сестрица сдержит слово, то никогда не съедет от нас. Вот что меня пугает.

Мальчик поделился своими опасениями и собственными планами. Признался, что хочет поступить в среднюю школу с общежитием. Потом ребенок поинтересовался, могу ли я посоветовать учебное заведение с такими условиями. На его лице явственно отразилось разочарование, когда он услышал мой отрицательный ответ.

Я поставил перед ним тарелку «Тающей нежности».

Мой гость положил кусочек в рот и принялся увлеченно жевать. Он перекатывал его во рту, загоняя то за правую, то за левую щеку и о чем-то сосредоточенно думая. Наконец, смачно проглотив, малыш поднял большой палец.

– Кстати, я ведь приходил сюда за мячом, – продолжил ребенок. – Пробрался через темный двор к ступенькам, но путь наверх перекрывала высокая доска – как-нибудь сами увидите. А я же совсем коротышка, слишком низкий для второклассника.

На вид ему было лет семь, в крайнем случае восемь – для девятилетнего он и впрямь маловат.

– Я попытался перелезть через доску, но не смог. Решил, что лучше приподнять ее и отодвинуть в сторону. И в этот момент… я почувствовал, что некто помогает мне. Я повернул голову и увидел рядом с собой какого-то пацана. Он быстро поднялся по ступенькам и махнул мне рукой сверху: звал за собой.

– А что за пацан? Тот, с которым играла твоя сестра?

– Нет.

– А кто тогда?

– Ну тот. О-о-о, как вкусно! Ой, уже стемнело, мне пора идти. Тетенька, будьте осторожны, – сказал мальчик перед уходом. – Я расскажу всем друзьям, как здесь вкусно кормят. А почему вы не раздаете листовки прохожим? Многие так делают возле метро и перед торговым центром. Попробуйте тоже. Тогда ресторан быстро станет популярным. Те, кто здесь не живет, ничего не слышали об этом доме, так что с радостью придут к вам.

Я вышел на улицу и долго стоял в сумерках, завороженно наблюдая за тем, как двухэтажный дом плавно погружается в темноту. Шаг за шагом я медленно поднимался по лестнице. Запах свежей краски навязчиво бил мне в ноздри. Входная дверь по-прежнему была крепко заперта.

«Что за странное ощущение?»

Каждый раз, когда дверь под моим напором слегка поддавалась, сквозь щели пробирался необъяснимый холод, от которого бросало в дрожь и вся кожа покрывалась мурашками. Я передернул плечами, пытаясь стряхнуть ползущий по спине холодок, и, решив вернуться сюда при дневном свете, спустился к себе.

«Наверное, было бы неплохо последовать совету мальчишки и раздать листовки, чтобы привлечь больше посетителей. Денег на то, чтобы заказать их в типографии, нет, но я в состоянии сам написать и раздавать их людям. Где же найти бумагу?»

Я порылся в кладовке, но не нашел ничего подходящего. Ну да, в ресторане не было необходимости хранить столько бумаги. Вдруг мой взгляд упал на номер телефона поставщика продуктов, прикрепленный к холодильнику. У меня возникла идея позвонить и заказать бумагу. В конце концов, изготовление листовок для ресторана тоже может входить в их услуги.

Я поднял трубку, установленную на кассовой стойке возле кухни, однако быстро понял, что телефон отключен. Естественно, в заброшенном доме вряд ли могла быть нормальная связь, но это обстоятельство все равно расстроило меня. Холодильник пока еще переполнен, и все же расслабляться нельзя. Что, если продукты закончатся раньше, чем я успею их докупить? Не дай бог.

«Может, все-таки попробовать дозвониться?»

Я снова набрал номер, указанный на холодильнике, – в трубке по-прежнему была тишина.

«А вдруг телефон заработает, когда иссякнет запас продуктов?»

Манхо не раз уверял, что на него можно положиться. Значит, он не бросит меня в безвыходной ситуации и не даст попасть в серьезные неприятности. Мысли о рекламе ресторана на некоторое время пришлось отложить.

Всю ночь я спал как убитый. Помню, как лег в постель и забылся глубоким сном, а когда открыл глаза, наступило утро.

Распахнув все двери, я принялся за уборку, а затем начал заготавливать продукты. Когда я мелко крошил очищенный батат, мне показалось, что до меня, как прежде, отчетливо доносится голос Сори:

«Нужно мельче резать, еще мельче. Тогда вкус „Секретного оружия“ станет нежнее…»

Я усердно крошил батат. Мельче, еще мельче…

Сама Сори готовила ужасно: все, к чему она прикасалась, было невозможно есть. Однако она обладала необыкновенным талантом: придуманные ею блюда получались необыкновенно вкусными. Она часто мечтала вслух: «Я открою компанию и буду создавать авторские рецепты, а ты будешь главным кулинаром. Конечно, респектабельный шеф-повар респектабельного ресторана – это классно, но разве не круче стать главным кулинаром большой компании? Мы захватим все точки быстрого питания в универмагах и торговых центрах по всей стране. Как тебе мой план?»

Каждый раз при этих словах я ласково хлопал ее по лбу и поддразнивал: «Какая разница, респектабельный шеф-повар респектабельного ресторана или главный кулинар твоей компании? Кем бы я ни стал, и в том и в другом случае ты будешь безраздельно мной командовать». И все же втайне я молился, чтобы все сложилось именно так, как она планирует. Ведь тогда мы всегда будем вместе. Встретив Сори, единственное, о чем я мечтал, – никогда не разлучаться с ней.

К сожалению, блюдо «Роман картошки и зеленого лука» так и не было завершено.

Именно его я мечтал довести до совершенства, вкладывал в приготовление всю свою душу, надеясь избавить любимую от плена выдуманной дурной приметы. Мне хотелось убедить Сори, что сочетание картошки и лука не приносит несчастья. Бедняжка обожала картошку, но боялась, что снова случится беда, и поэтому никогда не ела блюд, приготовленных из этих продуктов: ни супов, ни жаркого. Самые горькие воспоминания девушки ассоциировались с ними. Она навсегда запомнила, что утром того рокового дня, когда ее отвезли в детдом, она ела картофельный суп, а когда Сори впервые ударил мальчишка, на завтрак подали жаркое. Любимая не сомневалась, что причина кроется в луке – обязательном ингредиенте этих блюд: именно тандем картошки и лука она считала корнем всех своих проблем.

– Обычный вареный или печеный картофель никогда не приносит мне никаких неприятностей, и живот не беспокоит. А стоит добавить лук, как сразу начинает болеть желудок и обязательно происходит что-то плохое, – говорила она.

Уж не берусь судить, правда это или стечение обстоятельств, но главной проблемой были ее предрассудки. Я искренне пытался доказать, что еда не предвещает ничего дурного, и мечтал, чтобы она могла спокойно наслаждаться любимой картошкой. Мне казалось, чем сильнее человек зацикливается на слове «несчастье», тем больше оно превращается в осязаемую и реальную силу.

Еще картофель обожала бабушка-повариха из детдомовской столовой. Возможно, ее собственная любовь к этому овощу объясняла, почему он так часто присутствовал в нашем скудном меню. Зимой ни один день не обходился без картофельного супа, и я сочувствовал подруге, которая отказывала себе в горячей похлебке даже в самые холодные месяцы.

– Да пойми ты, что суп и жаркое не приносят несчастья. Ты ведь любишь картошку, поэтому твоя мама так часто ее готовила. Не накручивай себя, блюдо не может навлечь беду, просто ешь и не заморачивайся, – успокаивал я.

– Тогда почему у меня ноет живот именно в дни, когда случаются несчастья?

– Тебе могло показаться. Подумай хорошенько, что было раньше: заболел желудок или стряслась беда?

Сори так и не удалось вспомнить.

– Ты только представь: лук и картошка влюбляются друг в друга и у них завязывается прекрасный роман. Давай вместе придумаем рецепт волшебного блюда, которое приносит удачу и от которого у тебя не будет болеть живот. Мы приготовим его вместе. Что скажешь? – предложил я.

Сори согласилась и с воодушевлением принялась придумывать рецепт «Романа картошки и зеленого лука». В конце концов, она и сама мечтала победить свои надуманные страхи, перестать воспринимать любимый овощ как предвестник беды и начать просто наслаждаться им.

А потом наступило утро того рокового дня, когда я умер.

– Чеу, когда вернешься из школы, нужно будет кое-что сделать. Ночью я придумала рецепт «Романа картошки и зеленого лука». Может, попробуем его приготовить? Мне кажется, что у меня всегда болел живот из-за резкого запаха лука, и я придумала, как можно от него избавиться, – сказала во время завтрака Сори. Ее щеки раскраснелись от волнения.

Однако для нас с ней вечер того дня не наступил. Я так и не узнал, какой рецепт она разработала. Обычно Сори приносила идеи, но сама готовить не умела – ей нужен был я, чтобы воплотить задумки в реальность. Только рядом со мной она смогла бы навсегда освободиться от злосчастной приметы.

Я успел закончить уборку и подготовить продукты, но посетителей так и не было. Обеденное время давно истекло, а никто даже не заглянул. День прошел напрасно.

Жители нашего района

«Нужно принять какие-то меры».

Нельзя просто сидеть и ждать, теряя драгоценное время. Что ни говори, а идея с раздачей листовок казалась удачной. Основная проблема заключалась в деньгах на покупку бумаги.

«Ах да, у меня же есть несколько тысяч вон».

Я напрочь забыл о том, что школьник и учитель физкультуры расплатились за еду наличными. Но что за чертовщина? Открыв ящичек кассового аппарата, сколько бы я ни рылся в нем, денег так и не нашел. Даже тщательно осмотрел пол под кассой, заглядывая во все щели, – пусто.

«Может, я положил их в другое место и не могу вспомнить?»

Однако ничего, кроме кассового аппарата, в голову не приходило. Все, хватит! У меня нет лишнего времени, чтобы разыскивать пропавшие деньги.

– С листовками не выйдет. Что еще можно придумать? Ага! – Меня осенило.

Дегустация! Аппетитные запахи и бесплатное угощение заманят в ресторан даже обычных прохожих. Я открыл холодильник, надеясь, что Манхо сдержит обещание и поможет мне заниматься стряпней, не беспокоясь о продуктах.

– Ой, что это? Кажется, вчера здесь этого не было.

На полке холодильника в прозрачном пластиковом пакете лежали морковь и яблоки. У меня всегда была привычка хранить овощи и фрукты в предназначенном для них отделе. Выдвинув ящик, я увидел их нетронутыми.

– Может, я не заметил новые продукты? Скорее всего. Ведь их некому принести.

Я мелко нарезал ингредиенты для «Секретного оружия», вскипятил молоко, растопил в нем сливочное масло и сделал тесто. Нагрев сковороду на огне, испек тонкие блинчики, положил в них начинку и, свернув трубочкой, снова обжарил. Наряду с «Секретным оружием» я приготовил «Тающую нежность»: покрошив цветы и травы, присыпал их сахаром и довел до кипения, затем добавил крахмал и сироп в пропорциях, известных только мне. Вскоре ресторан наполнился аппетитными запахами.

«Ах да, нужно открыть настежь двери: пусть ароматы разнесутся по округе».

Напоследок я сделал «Роман картошки и зеленого лука», несмотря на то что его рецепт требовал доработки. В душе таилась надежда: а вдруг даже в таком виде оно пробудит воспоминания Сори быстрее, чем другие блюда? Манхо говорил, что шансы вернуть память о прошлой жизни почти равны нулю, но я не собирался отказываться от мечты найти иголку в стоге сена. Поскольку неизвестно, в какой день или час Сори может появиться на пороге, всегда нужно быть во всеоружии.

Я приготовил по двадцать порций каждого блюда, добавив в них понемногу крабового мяса. Бесспорно, аллергия – вещь опасная, но только она могла помочь мне в поисках любимой.

Я вынес во двор стулья и пару столов, потом наполнил тарелки. Рядом положил палочки для еды и ножницы. Как нельзя кстати подул легкий ветерок, разнося по окрестностям запахи еды.

Первой пришла та самая кудрявая тетка. От ее былой уверенности не осталось и следа, но она изо всех сил старалась это скрыть. На голове у нее был повязан розовый платок с надписью в уголке: «Парикмахерская „Красотка“». Видимо, она снова делала завивку своих и без того кучерявых волос. Тетка долго стояла в стороне, не решаясь подойти к столам, и, вытянув шею, бросала голодные взгляды на тарелки.

– А что ты делаешь? Ах, точно, что вы делаете? – поинтересовалась гостья.

– Готовлю стол для дегустации.

Даже после того, как я произнес слово «дегустация», она не осмелилась приблизиться, продолжая пожирать блюда взглядом.

«Идите отсюда, если не собираетесь ничего пробовать» – такие слова вертелись у меня на языке, но мне удалось сдержать себя. Сейчас не время идти на поводу у эмоций.

– Не хотите попробовать? – как можно мягче и доброжелательнее произнес я.

– Я стараюсь не есть непривычную еду… Но раз уж пришла на дегустацию, то ради приличия давай попробую. То есть давайте попробую.

– Вы, случайно, не страдаете от аллергии на краба?

Сердце мое сжалось от ужаса, когда я задавал ей вопрос.

– Нет. Я вообще не понимаю людей, которые сначала съедают что попало, а потом мучаются от аллергии. Ты еще и морепродукты добавляешь в блюда? Не беспокойся. Ой, не беспокойтесь.

Фух, пронесло! Даже представить, что Сори предстанет передо мной в таком облике, было невыносимо.

Я положил понемногу каждого блюда на тарелку и протянул тетке.

Громкое чавканье резало слух. Что за манеры? Разве нельзя повоспитаннее: закрыть рот и медленно жевать, наслаждаясь вкусом? Хотя чего я ожидал? С первого взгляда было понятно, что она та еще хабалка. И все-таки мысль о том, что из-за нее мои изысканные блюда теряют весь свой шик, приводила в бешенство.

– Ничего, есть можно.

Что значит «есть можно»? «И не восхитительно, но и не безвкусно»? До чего же она противная, ничто в ней не вызывает симпатии.

– Я скажу подругам, чтобы зашли к тебе в ресторанчик. Ой, к вам. Знаешь, как много у меня подруг? Упс, я хотела сказать «знаете». Подруги и семья – уже целая толпа. Дочь, сын, муж… да если всех посчитать, наберется с несколько десятков.

Я навострил уши:

– Можно просто на «ты». Мне тоже неловко от такой официальности. Вы же намного старше меня, так что обращайтесь как вам угодно.

Какая разница, что она фамильярничает, если у нее есть возможность привести десятки клиентов?

– А можно?

– Конечно.

– Ой, ну тогда давай на «ты». Честно говоря, если с человеком комфортно общаться, то и подружиться будет легко. О, мне же пора снимать коклюшки. Я расскажу о тебе подругам. А ты не хочешь наведаться к парикмахеру? Прическа у тебя так себе.

– Что не так с моей прической?

– Разве ты не знаешь? Из-за неудачной стрижки лицо выглядит больше. А если отпустить челку и сделать завивку, как у меня, то будешь казаться моложе. Ну, до встречи!

Тетка поспешно скрылась в переулке. Я пощупал свои волосы: они были пострижены под длинное каре без челки.

Не прошло и получаса после ухода первой посетительницы, как в ресторан с шумом и гамом заявились три женщины, от которых невыносимо несло средством для химической завивки. Несомненно, они примчались прямо из парикмахерской. Первым делом гостьи заявили, что у них нет аллергии на крабовое мясо. Слава богу! Накладывая еду на тарелки, я молился про себя: «Сори, ради всего святого, только не будь одной из них!»

– Как и сказала Хван-пучжан[3], есть можно.

М-да, эти дамочки одного поля ягоды. А Хван-пучжан, видимо, та надоедливая тетка. Все трое, начиная с манеры речи и заканчивая чавканьем, походили на нее. Однако, если тетку так называли, значит, на работе она пользовалась почетом и уважением.

– А где она работает? Я имею в виду вашу подругу Хван-пучжан, – поинтересовался я.

– В ритуальных услугах. Правда, сейчас она уже не работает.

– Не в ритуальных услугах, а в компании, связанной с ритуальными услугами. Говорит, коллеги ее называли просто «пучжан», чтобы не обращаться по имени[4], – поправила говорящую подруга.

– Точно! Она говорила, что готовила покойников к погребению, но уже лет пять как не работает. Хван-пучжан очень гордилась своим местом и уверяла, что, пока руки и ноги двигаются, ее не уволят. Вот только однажды случилось кое-что, после чего она ушла оттуда. Хван-пучжан обмыла одного мужчину, умершего от серьезных травм, сделала ему макияж и только начала одевать, как покойный зашевелился. Несмотря на страшные увечья, он дергался не меньше пяти минут!

– Вообще-то, десяти минут. Даже глаза разок открыл, – снова вмешалась подруга.

– Да, точно. Представляете, как испугалась наша Хван-пучжан? После того случая она уволилась. Потому что всякий раз, когда она начинала обмывать покойников, ей казалось, что они шевелятся… Все-таки как хорошо, что вы открыли ресторан! Здесь было так жутко, что даже днем волосы вставали дыбом, когда проходишь мимо. А с появлением ресторана стало уютнее. Надеюсь, вы останетесь здесь надолго и проработаете без происшествий. Обязательно будем заглядывать сюда каждый день!

Женщины вдоволь всего попробовали и ушли, пообещав порекомендовать новое местечко своим знакомым. После их ухода запах завивки еще долго стоял в воздухе.

Видя, что посетителей больше нет, я хотел убрать тарелки, когда пришли, громко болтая, четыре школьницы. Внезапно мое сердце учащенно забилось, а руки и ноги затряслись.

– Наш учитель физкультуры советовал зайти к вам. Ой, как вы решились открыть ресторан в этом месте? Да-а, смелости вам не занимать. Неужели не замечали ничего странного по ночам? Есть много очевидцев. А что, у вас сегодня дегустация? Девчонки, как вовремя мы пришли! К слову, ни у кого из нас нет аллергии на крабовое мясо. Учитель уже предупредил об этом.

– Да, сегодня дегустация. Ешьте сколько хотите.

– Ух ты, как нам повезло!

Девчонки захлопали в ладошки и засмеялись. Ах, этот звонкий смех! У Сори был такой же.

Разложив еду по тарелочкам, я раздал их школьницам. Они расправились с блюдами в мгновение ока, а после ухода девчонок я еще долго стоял как вкопанный, не в силах сдвинуться с места. В ушах звучали их звонкие голоса, среди которых слышался один до боли знакомый.

Когда вся посуда была вымыта и сложена в шкаф, незаметно подкралась темнота.

– Может, сходить посмотреть, где находится средняя школа?

Я вышел на улицу и направился в ту сторону, куда указал учитель физкультуры. Идти было недалеко. Стоило подняться на пригорок, как показалось здание школы. У ворот я уловил привычный запах пота, какой бывает на спортивной площадке. К нему словно примешались смех и звонкие голоса.

«В тот роковой день меня так и не дождалась моя команда на футбольном матче», – вспомнил я, обводя взглядом поле.

В отличие от обычных будней, на вторую половину того дня у меня было запланировано целых два важных дела. Из-за какого-то мероприятия занятия в школе закончились до обеда, и после уроков я собирался перекусить и сразу же отправиться на футбольный матч, а позже мы с Сори договорились вместе приготовить блюдо по ее новому рецепту. Впервые за мои неполные семнадцать лет размеренной жизни у меня был такой насыщенный день. Но… я умер, не дожив до обеда. Разумеется, в матче принять участие мне не довелось. Воспоминания о футболе теплом отозвались в моей душе. Я обожал носиться по спортивному полю на переменах, мчаться изо всех сил, пока голова не становилась легкой и свободной от повседневных мыслей. Так я подружился с ребятами-футболистами и выяснил, что у меня неплохо получается играть. Когда я только перешел в среднюю школу, тренер предложил мне серьезно заняться футболом, но как я мог позволить себе такую роскошь, будучи сиротой? Я отказался вступать в школьную команду и ответил, что предпочитаю просто бегать для себя и в охотку гонять мяч по полю. Когда я поделился этим с Сори, она спросила, не обидно ли мне. Совсем нет. Я знал свое место и отдавал себе отчет в том, какое решение должен принять. Если бы я не смирился со своей сиротской судьбой, то чувствовал бы себя еще несчастнее, и это было бы по-настоящему обидно. Я сказал любимой, что не могу позволить себе уйти в футболисты, потому что должен стать «респектабельным главным кулинаром», и Сори, счастливо смеясь, согласилась со мной.

После смерти я перешел реку забвения и предстал перед небесным судом, который рассмотрел мою короткую, в шестнадцать с лишним лет, жизнь. Человек, стоявший рядом с судьей, кратко зачитал мою биографию. Он пересказывал фрагменты моей жизни, словно по книге, включая те, которые я не помнил. Например, как однажды знойным летним днем я напоил прохладной водой бездомную кошку или как нарочно медленно шагал по зебре за старушкой, которая не успевала перейти дорогу. Такие трогательные незначительные истории казались неуместными, учитывая серьезность момента и суровое выражение лица читающего.

Но со второго класса начальной школы эти милые подвиги прекратились. С тех пор в моей биографии появились записи о том, что я кого-то дразнил и даже стащил конфету из магазина. События, о которых я ничего не помнил, всплывали одно за другим. Например, как наговорил всякого одному из спонсоров, когда тот навестил наш детдом на Рождество. Вот его-то я совсем не забыл. Этот человек был из тех скупердяев, которые, подарив несколько коробок дешевого печенья, делают побольше фотографий, чтобы поднять свой имидж. На самом деле я не собирался хамить ему. Мы были благодарны хотя бы за то, что в канун Рождества нас навестил гость. Поэтому я лишь отрицательно покачал головой, когда он попросил меня попозировать, изображая наслаждение гостинцем. Я думал, спонсор поймет и оставит меня в покое, однако тот продолжал настойчиво уговаривать. Как раз перед его приходом я лечил кариес на коренных зубах, и из-за воспаленных нервов мне нельзя было есть шоколад. Я объяснил это благодетелю, но тот словно пропустил мои слова мимо ушей. Его интересовало лишь одно – найти сироту, который с наибольшим аппетитом будет уплетать сладости на камеру. Тогда я не сдержался и обрушил на него все известные мне бранные слова. Не из-за того, что он достал своими уговорами, а потому, что в двенадцать лет меня не вдохновляла идея изображать радость от какого-то печенья. Честно говоря, и в детдоме вдоволь хватало сладостей. Меня возмутила его наивная уверенность в том, что стоит предложить обездоленным детям еду, как они будут на седьмом небе от счастья. Вспоминая этот случай, я ни разу не усомнился в своей правоте. Если бы представилась возможность прожить тот день еще раз, я бы поступил точно так же.

– Ничего себе. В двенадцать лет знать столько бранных слов! Ты глубоко задел самолюбие благодетеля таким сквернословием. Унижать другого человека – большой грех, – напомнил судья.

– Я никогда не считал тот поступок неправильным. Если вы думаете, что мне следует раскаяться, то я предпочту понести наказание. Между прочим, он унизил меня первым. Почему самолюбие взрослого задевать грешно, а самолюбие ребенка никого не волнует? Мне больше нечего сказать, – твердо ответил я судье.

– Как? Неужели ты помнишь тот случай? Ну и дела. Ты же должен все забыть… – удивился судья.

Я продолжал равнодушно слушать свою биографию, но при упоминании имени Сори не смог удержаться от нахлынувших слез.

– Так-так, с тех пор каждый твой день начинался и заканчивался дракой, – пробормотал обвинитель, зачитывавший историю моей жизни.

Они начинались и заканчивались избиениями, потому что дни Сори были бесконечной чередой насилия. Не мог же я спокойно стоять в стороне и наблюдать за тем, как ее бьют. Я хотел защитить ее любой ценой.

– Ой-ой-ой… Умер от побоев, – жалостливо зацокал языком чтец.

– Пусть снова родится человеком! – провозгласил судья и встал с места.

– Зачем? Он ведь бил людей! Даже если у него были благородные мотивы, это все равно противоречит духу справедливости, – возразил мой обвинитель.

– Еще ни разу не случалось, чтобы я вынес несправедливый приговор, – категорично заявил судья, прежде чем исчезнуть.

– Что ж, значит, для этого вердикта есть веские основания. Я и правда не помню ни одного несправедливого приговора. Ю Чеу! Ты можешь снова родиться человеком. Осознаешь хоть, что поймал один шанс на миллион? Точная дата начала новой жизни пока неизвестна, но наберись терпения. Однако тебе нужно остерегаться того, кто соблазном выманит твой драгоценный дар человеческой жизни. Этот лис очень хитер и коварен, он способен распознать тех, кто помнит свои прошлые жизни. Не верь его обещаниям и не принимай безрассудных решений. Будь осторожен! Предельно осторожен! – снова и снова предостерегал меня чтец.

– Могу спросить вас кое о чем? Есть ли у меня шанс снова встретить близкого человека, которого я знал в прошлом?

Это было намного важнее перспективы снова родиться человеком.

– Нет никаких гарантий, что связь ваших судеб продлится в новой жизни. И в то же время нельзя утверждать, что нить, соединившая вас однажды, не окажется крепче смерти. Но даже если встреча произойдет, какой в ней смысл? Вы ведь не будете помнить друг друга. Советую не цепляться за эти отношения: они уже позади. Нить, что связала ваши судьбы, оборвалась.

Вскоре после суда я встретил того самого Манхо. Он пообещал мне встречу с любимой. Больше всего меня прельщала хрупкая надежда на то, что, когда я увижусь с Сори, моя память о прошлом сохранится. Для меня Манхо не был коварным лисом – я считал его благодетелем, преподнесшим мне заветный подарок.

Я не решался уйти и долго стоял, глядя на пустую спортивную площадку, залитую мягким лунным светом.

Возвращаясь из школы, я осмотрел окрестности и обратил внимание на вещи, которых не заметил в первый день пребывания здесь, когда старательно считал до тысячи. Спустившись с горки и повернув направо, я набрел на парикмахерскую «Красотка». Внутри ярко освещенной комнаты человек в черном костюме занимался уборкой. Его завитые волосы, выкрашенные в синий и красный цвета, торчали хохолком на макушке, отчего он напоминал дятла. Внезапно мужчина обернулся и встретился со мной взглядом. Я быстро отвел глаза, но он успел открыть дверь.

– Желаете постричься? Приходите завтра, я уже закрылся… А это, случайно, не вы открыли ресторан в двухэтажном доме? Почтенная Хван-пучжан очень точно описала вашу внешность, – заметил мужчина.

– Да, это я.

– Тоже как-нибудь к вам забегу. Мои подружки без ума от вашей стряпни.

О чем это он? О каких подружках говорит? Фу, как противно.

Страшно даже представить

Ранним утром, не успел я приступить к работе, как заявилась Хван-пучжан с подругами. Оказалось, сегодня у нее день рождения и они решили, что мой ресторан – идеальное место для празднования. Точнее, у них не было сомнений, что здешнее меню идеально подойдет для такого случая.

Соединив вместе два стола, они с комфортом расселись вчетвером, хотя им с лихвой хватило бы места и за одним. Сделав заказ, одна из подруг отлучилась за тортом, другая – за цветами. Когда все было доставлено, гостьи спохватились, что совсем забыли о воздушных шарах, и отправились за ними. На все хождения по магазинам ушло больше часа. На мои робкие замечания, что приготовленная еда остынет, они не обращали внимания. Неужели не могли купить все заранее для такого важного праздника? Но тетки вели себя так, будто ресторан принадлежал им. Поведение гостий выходило за рамки приличий и было мне совершенно неприятно: они долго и увлеченно надували и развешивали шарики, украшали стол цветами… Процесс подготовки ко дню рождения выглядел чересчур трудоемким и бестолковым. Стояли такой хаос и шум, что я не мог ни на чем сосредоточиться.

Наблюдать за тем, как тетки украшают ресторан, было неловко. Почему-то они настаивали, чтобы шарики свисали с потолка, хотя добиться этого не так-то легко, даже если взобраться на стул, поставленный на стол, и встать на цыпочки. Но в конце концов все трудности остались позади, и я подал заказ.

Сначала они выбрали пять порций «Секретного оружия», три – «Тающей нежности» и пять – «Романа картошки и зеленого лука». Через считаные минуты их тарелки опустели, и даже то, что еда остыла, ничуть не смущало оживленную компанию. Расправившись одним махом со столькими блюдами, они вновь заказали «Секретное оружие» и «Тающую нежность». А вот необычный вкус «Романа картошки и зеленого лука» дамочкам не понравился, и они не стали его повторять. Дополнительные порции исчезли так же стремительно, как и первые, и тетки попросили еще. Не знаю, могу ли я так расточительно расходовать продукты? Несмотря на все доверие к Манхо, беспокойство не покидало меня.

– Извините, но дополнительный заказ принимается только один раз. Поскольку вы уже повторили его, я, к сожалению, вынужден отказать.

– Это почему же? – спросила Хван-пучжан, вытаращив глаза от возмущения.

– М-м-м… Видите ли… главное – наслаждение от еды. Даже самое изысканное блюдо кажется менее вкусным, если его чрезмерно много, а для повара это огромное огорчение. Чтобы получить наибольшее удовольствие от моей кухни, советую вам на сегодня остановиться. Надеюсь, вы понимаете, что только так мой ресторан сможет продержаться, – ответил я, удивляясь тому, как красиво и легко слетает с языка выдуманная на ходу отговорка.

– С чего вы взяли, что будет невкусно, если наесться до отвала? Все зависит от человека. Для нас вкусное остается вкусным, сколько бы мы ни съели, правда, девочки?

– Конечно. Мы покушать любим, – в унисон ответили гостьи, словно пели в хоре.

– И все-таки простите меня.

С какой стати они препираются с хозяином из-за его решения не принимать заказ? Разве не ему решать, продавать еду или нет?

Как раз в этот миг настежь открылась дверь и вошел человек в черном костюме. Это был владелец парикмахерской «Красотка». Хван-пучжан с подругами тут же осыпали его комплиментами:

– Как хорошо, что вы пришли, да еще так вовремя!

– Ваш стиль в одежде безупречен, как и прически, которые вы создаете!

– Теперь, когда пришел новый посетитель, мы можем заказать еще? Знаете, как любит поесть наш парикмахер Ван? Ходят легенды о том, как он в один присест осилил десять порций чачжанмёна![5] Нам по пять порций каждого блюда. Хотя нет, «Романа картошки и зеленого лука», пожалуй, не надо: у него слишком резкий запах. Вместо этого подайте нам еще пять тарелочек с «Секретным оружием», – произнесла Хван-пучжан с торжествующей улыбкой.

Не дай бог, эти люди станут моими постоянными клиентами. Меня пугала сама мысль о том, что придется потратить все продукты в холодильнике только на них и посвятить этой компании мое драгоценное время. Ни в коем случае нельзя бездарно терять дни, доставшиеся мне так дорого. Нужно найти способ, чтобы с завтрашнего дня и ноги их здесь не было.

– Ой, кажется, это блюдо мне знакомо, – изумился парикмахер, указывая на «Секретное оружие», когда я принес тарелки.

– Сомневаюсь. Скорее всего, вы ошибаетесь, – неприязненно ответил я, давая понять, что нечего болтать чепуху.

– Мне за свои шестьдесят лет не доводилось пробовать подобного, но Ван учился за границей парикмахерскому искусству – наверное, там и повидал всякого. Он совсем другого поля ягода, не такой, как мы, – встряла Хван-пучжан.

При чем тут заграница? Ведь это мы с Сори изобрели рецепт «Секретного оружия»!

– Мне кажется, я знаю, что находится внутри этого блинчика, свернутого трубочкой, – сказал парикмахер, не отрывая прищуренных глаз от «Секретного оружия».

Внутренне я весь напрягся.

– Батат, морковь, огурец, яблоко и другие измельченные овощи и фрукты, – сообщил Ван.

Мой разум помутился, как будто по голове ударили чем-то тупым и тяжелым. Он угадал все ингредиенты, кроме огурца. Из-за насыщенного аромата сливочного масла трудно угадать состав, не попробовав блюдо. Как же он узнал?

Ван положил в рот кусочек блинчика. Ох, только в этот момент я вспомнил, что не добавил в начинку крабовое мясо и не спросил парикмахера насчет аллергии.

– У вас нет аллергии на крабов?

– На крабов? Даже не знаю. Я довольно чувствительный, у меня непереносимость многих продуктов.

Бух! Такое чувство, что меня снова огрели по затылку.

– Подумаешь, аллергия! Один укол в больнице – и как огурчик. Зачем беспокоиться о таких мелочах, когда современная медицина настолько развита? Ты ешь, не бойся. Говорят, у сытого человека и после смерти хороший цвет лица. Ничего страшного, если что-то немного поболит после вкусной еды, – подбодрила приятеля Хван-пучжан.

Любопытно, откуда такая логика?

– Прошу, подумайте хорошенько. Вдруг вы все же страдаете от аллергии, – повторил я.

– Кажется, да. Нет, подождите… Ой, не знаю. Не помню.

Ответ парикмахера мало что прояснил.

– Неплохой ресторанчик, – сменил тему Ван. – Я с ваших слов, дорогие подружки, представлял это место совсем заброшенным. Как вы думаете, правда, что здесь кого-то видели? Ходят слухи, что с лестницы доносится чей-то голос и кто-то машет рукой.

– Так говорят. И якобы это нечто появляется только перед детьми. Может, оно хочет им что-то сказать?

– Оно? О чем речь?

– О привидении, разумеется. Нельзя утверждать, что духи есть, но и отрицать их существование невозможно. Да и, честно говоря, кто сможет с уверенностью сказать, что люди, внезапно пропавшие во время ужина, живы-здоровы?

– Все равно очень странно. Такое впечатление, что хозяйка нашего ресторана обладает чудесной силой притягивать людей. Еда, конечно, хороша, но кто-нибудь из нас представлял, что мы будем вот так сидеть здесь и наслаждаться ей? Абсурд полнейший, и все-таки это место действует как магнит.

Пока Ван и женщины смеялись и болтали, я приготовил «Секретное оружие» с крабовым мясом и угостил каждого блинчиком за счет заведения. Посетители ушли далеко за полдень, оставив после себя горы пустых грязных тарелок, а парикмахер заказал две порции «Секретного оружия» с собой. Ресторан, в котором почти весь день бурлила жизнь, погрузился в тишину. А я бездумно сидел в оцепенении, не в силах справиться с тревогой на душе.

«Что, если я становлюсь излишне чувствительным? Стилист не уточнил, есть ли у него аллергия. Зачем преждевременно беспокоиться о том, что может случиться? Нет смысла заранее переживать».

Я с трудом мог себе представить, что слова, предназначенные для Сори, придется сказать этому типу.

«Никогда не бывает именно так, как хочется. Если Ван – нынешнее перерождение моей любимой, то ничего не попишешь».

В таком случае не получится сдержать слово. Хотя если я доведу до совершенства «Роман картошки и зеленого лука», то половину обещания можно будет считать выполненной, но что толку? Я оказался здесь в надежде встретиться именно с Сори. Раньше мне было совершенно неважно, в каком облике любимая появится передо мной. Однако, едва я столкнулся с неожиданной реальностью, мои прежние ожидания рассыпались, как замок из песка, и появление каждого нового посетителя теперь вызывало страх и беспокойство. И все же мне не о чем жалеть, я должен увидеть, как живет Сори.

Какая разница, как она сейчас выглядит? Лишь бы она была уверена в своей счастливой судьбе. Этого мне будет достаточно. Закончив совершенствовать рецепт «Романа картошки и зеленого лука», я угощу им Сори и скажу про себя: «Прости, любимая, что обещал защищать тебя, но не сдержал слово». Да, не стоит желать слишком многого.

Я нуждался в этом самоутешении, чтобы психологически подготовиться и не разочароваться, если парикмахер окажется моей девушкой. Но никакие доводы рассудка не помогали. Каждой клеточкой я ощущал, что причина, по которой мне нужно встретиться с Сори, сдувается, как мыльный пузырь.

«Первое, что нужно сделать, – перестать беспокоиться о событиях, которые еще не произошли. Я подожду пару дней. Если у Вана есть аллергия на крабовое мясо, у него обязательно возникнут симптомы: сыпь или отеки, покраснение глаз, в худшем случае – затрудненное дыхание».

Из размышлений меня вывел скрип двери, и в комнату вбежал знакомый мальчик со взмокшими от пота волосами.

– Сестра… моя сестра…

Ребенок тяжело дышал и не мог внятно говорить.

– Что твоя сестра? Снова хочет тебя поцарапать? В таком случае беги от нее подальше или пожалуйся родителям. Я не в настроении выслушивать тебя и разнимать вас.

– Не в этом дело…

Переводя дыхание, мальчишка показал пальцем на улицу. Видимо, что-то случилось. Я вышел из дома. Парнишка побежал впереди меня и остановился на пустыре.

– Эй! – крикнул я, увидев двух девочек в школьной форме: одна стоит на коленях, а вторая занесла над ней кулак.

Драка была неминуема. Нечто потаенное, скрытое глубоко в моей груди, внезапно взорвалось и вырвалось на свободу вместе с криком. Я бросился к обидчице и схватил ее за рубашку.

– Эй, тетя, полегче! Вы чего?

Школьница с силой оттолкнула мою руку и отряхнулась. На кармане висел бейджик с ее именем: «Ку Чжуми». Недовольно поджав губы, она пробормотала:

– Блин, принес же черт!

– Ах ты дрянь! Ты на кого ругаешься? – Я чуть было не врезал ей.

– И что? Бить будете? Давайте, что встали? Ну же, ударьте, ударьте!

Девчонка наклонила голову в мою сторону. Я хотел стукнуть ее разок, но остановился: мне не стоило сейчас привлекать к себе лишнее внимание. Я медленно опустил кулак.

– И что? Почему не бьете? Боитесь? Поэтому не можете ударить? Если слабо, то не лезьте не в свое дело и идите, куда собирались. Кто вы такая, чтобы совать нос в чужие дела? Принес же черт!

– Эй ты, следи за языком! А то прибью!

– Так убейте!

Я кипел от злости, едва сдерживаясь, а девчонка фыркнула, демонстративно развернулась и ушла.

Школьница, стоявшая на коленях, подняла голову. Лоб девочки был красным: ей явно досталось. Я протянул руку, чтобы помочь бедняжке подняться, но она встала, отряхнула форму и с безразличным видом отвернулась, оставив меня в полном замешательстве. Я спас эту девочку от побоев – могла хотя бы сказать спасибо или кивнуть в знак благодарности. И что за странное выражение лица, будто я чем-то рассердил ее? Это холодное безразличие очень меня разозлило.

– Эй, может, соизволишь поблагодарить? Между прочим, на меня из-за тебя наехали! – крикнул я. Школьница же сделала вид, что не услышала, и ушла.

«Неужели в этом районе собрались одни неадекваты? И куда делся мальчишка?»

Ребенка нигде не было не видно.

Он дожидался меня в ресторане.

– Тетенька, чем все закончилось?

– Твоя сестра благополучно ушла. Она не очень-то вежливая.

– Ой, она та еще вредина.

Сейчас мальчик выглядел иначе, чем час назад, когда, запыхавшись, прибежал просить помощи.

– Они подрались?

– Драка – это когда у обоих равные силы. А если один сильнее, другой даже не попытается дать отпор. Хотя откуда тебе об этом знать? Иди уже… Мне нужно о многом подумать. Кстати, ресторан до завтра закрыт. Вся еда на сегодня закончились: я готовлю только определенное количество блюд в день и больше заказов не принимаю.

Моя импровизированная ложь прозвучала так правдоподобно, что я сам чуть не поверил в нее. Мальчик молча встал и вышел. Когда он скрылся из виду, я решил, что эти двое одинаково невоспитанны. Разве он не должен благодарить меня за то, что я выручил его сестру? Бог с ними, надо привести мысли в порядок.

«Как там парикмахер Ван? При острой аллергии симптомы возникают сразу после еды. Именно так было у Сори».

Мне не терпелось выяснить все как можно скорее, чтобы не мучиться от беспокойства, и я отправился в парикмахерскую «Красотка». Снаружи она казалась старой и обшарпанной, но внутри все выглядело совершенно по-другому: интерьер, выполненный полностью из дерева, был современным, стильным и уютным.

– О! Онни из ресторана! Заходите! – оглянулся Ван, стоявший у зеркала и наносивший что-то себе на лицо. – Хотите сделать завивку?

– Да.

– Правильно, что решились. При первой же встрече мне в глаза бросились ваши пересушенные волосы. С хорошей прической лицо выглядит на порядок эффектнее. Садитесь в это кресло, – сказал он, помогая мне облачиться в коричневый халат.

Это был первый раз, когда я увидел свое лицо, если не считать того случая с мобильником мальчика. При виде своего отражения, занявшего почти все зеркало, я невольно вздохнул.

– Не унывайте, онни. Я вас хорошо понимаю. Помогу, чем смогу.

Парикмахер поворошил мои волосы, брызгая на них водой из пульверизатора, затем беспомощно развел руками:

– Да-а, тут придется постараться! – и предложил помыть их. Надо признать, руки у мужчины были искусные, он умело массировал голову так, что я чувствовал приятное расслабление и легкую усталость во всем теле.

«Кстати, деньги…»

Я вспомнил о них, когда Ван сушил мои волосы, и начал лихорадочно считать в уме. Сегодня у меня была неплохая выручка… Интересно, сколько стоит завивка? Надеюсь, не больше, чем я получил за стряпню.

– А сколько с меня?

– Обижаете, онни! Неужто вы думаете, что я собираюсь на вас нажиться? Я использую лучшее средство и даже нанесу восстанавливающую маску, а с вас возьму минимум. Устраивает?

– Я и спрашиваю, сколько будет стоить этот ваш минимум. Скажите точную сумму.

– Ах, онни, с виду и не скажешь, что у вас столь прямолинейный характер. Я возьму всего сто тысяч вон.

От неожиданности я непроизвольно охнул. Это сумма со скидкой? Значит, его услуги стоят гораздо дороже? Понятия не имел, что завивка – такое дорогое удовольствие… Я начал быстро подсчитывать в уме, сколько получил за сегодняшние заказы. Посетители предлагали расплатиться кредитной картой, но я сказал, что это невозможно, а потом еще сделал им скидку… По моим приблизительным подсчетам, сегодня я заработал больше ста тысяч.

Во время завивки я хорошенько рассмотрел парикмахера. Оглядев его с головы до ног, я не заметил у него никаких симптомов аллергии. Наконец-то я почувствовал облегчение.

– Кудри получились очень удачные. Сейчас я помою вам голову.

Ван был доволен своим творением и даже подчеркнул, что результат превзошел ожидания.

Увидев в зеркале свое отражение, я чуть не разрыдался. Парикмахер обещал улучшить мою внешность, но вместо этого сделал меня еще старше. Надеюсь, со временем кудри будут выглядеть более естественно.

Я вернулся в ресторан за деньгами, но, открыв ящик кассового аппарата, пришел в полное недоумение. Он был пуст. Нужно вспомнить события по порядку: Хван-пучжан расплатилась за еду, я взял у нее наличные и определенно положил их сюда. Что за чудеса? Ящик, из которого пропадают деньги? И тут в моих мыслях возник образ мальчика.

– А что, если это… Нет, вряд ли, – помотал я головой.

Тем не менее мои подозрения были логичны. Он прибежал тогда, когда деньги лежали в кассе, а я сидел без дела. После того как проблема на пустыре разрешилась, я не увидел мальчишку нигде поблизости, а нашел его в ресторане. Разве ребенок не должен был прятаться поблизости и убедиться, что с его сестрой все закончилось благополучно?

«Будет очень досадно, если это он стащил деньги. Как мне рассчитаться за завивку?»

Выход был один: предложить Вану возместить эту сумму едой из своего ресторана, разрешив приходить в любое время. Он легко согласился, не выказав ни малейшего недовольства. Парикмахер признался, что частенько питается дошираком из-за отсутствия хороших заведений в округе и поэтому с удовольствием воспользуется моим предложением. Если подумать, так даже лучше: мне все равно нужно тщательно понаблюдать за ним.

День пролетел незаметно, но был насыщенным. Тем временем отпечаток на моей ладони стал чуть меньше.

Таинственные звуки

Всю ночь с верхнего этажа доносились странные звуки, как будто что-то тащили по полу. Шум ненадолго прерывался и повторялся снова, подпитывая мое воображение жуткими сценами. Отчетливее других представлялась картина с мертвым телом, которое волокут из одной комнаты в другую. Стало не по себе. Утром при ярком солнечном свете я поднялся на второй этаж и осторожно подергал дверь, но она была наглухо заперта.

– Неужели я ослышался?

Звуки все еще раздавались в моих ушах и не давали усомниться, что все это мне просто почудилось.

«А вдруг там живут люди?»

Я приложил ухо к двери. Ни единый шорох не нарушил тишину. Внезапно я вспомнил о пропаже денег. А что, если на втором этаже кто-то есть? Тогда понятно, кому понадобились мои деньги.

«Нужно будет прямо спросить мальчишку, когда тот вернется. Если не он украл, значит, наверху точно кто-то живет. Хван-пучжан намекала на привидение, но это вряд ли. Деньгами пользуются только люди».

Спускаясь по ступенькам, я увидел за забором девочку. Она глядела в мою сторону. Это была та самая школьница, униженно стоявшая на коленях в парке.

– Эй, идешь на занятия? – крикнул я, сбегая вниз. – Что ты здесь делаешь? Хочешь сказать запоздалое спасибо?

Заговорив с ней, я украдкой прочитал ее имя, вышитое на кармашке блузки: Ко Донми. Девочка привычно проигнорировала мои слова.

– И что? Ты тоже пришла проверить, все ли со мной в порядке? Многие в нашем районе постоянно интересуются, не случилось ли тут чего за ночь.

– Ничего подобного. Просто это самый короткий путь до школы.

– А-а, я наслышан об этом. Но твой учитель физкультуры сказал, что никто не ходит этой дорогой, чтобы не навлечь на себя проклятие. Тебе, вообще-то, следует поблагодарить меня. Если бы не я, получила бы по полной: со стороны все выглядело ужасно. Та девчонка, что била тебя, похоже, знает толк в драке. Это заметно по тому, как человек заносит кулак.

Ко Донми пристально смотрела на меня.

– Раз тебе так трудно сказать спасибо, то бог с тобой, я не нуждаюсь в этом. Единственное, о чем попрошу, – передай своему брату, чтобы он пришел ко мне. И учитель пусть тоже заглянет: хочу его угостить.

Нужно показать этой грубиянке, что я на короткой ноге с преподавателями.

– Ладно, – коротко и сухо ответила она.

Внезапно солнечные лучи, расходившиеся во все стороны, скрылись за черной тучей. В одно мгновение небо стало низким и темным, предвещая скорый дождь. Во время уборки до меня донеслись первые звуки падающих капель, за которыми последовал сильный ливень. Я сел у окна и стал смотреть на улицу.

«Дегустация прошла удачно. Может, стоит организовать еще одну возле школы, когда погода наладится? На проспекте есть торговый центр – думаю, там тоже можно попробовать».

С запасом продуктов было туго, но я решил довериться Манхо. Он не вызывал у меня беспокойства, в отличие от Хван-пучжан и ее подруг, у которых желудки как бездонные бочки.

«Может, заранее подготовить табличку „В связи с отсутствием продуктов ресторан сегодня закрыт“? Караулить у двери и при появлении Хван-пучжан молниеносно вывешивать объявление? А когда тетка будет уходить – снимать».

Идея была неплохой, но в этом случае пришлось бы весь день сидеть у двери. Я долго ломал голову, однако ничего лучше не придумал.

«К черту! Решу потом, а пока нужно сделать заготовки на завтра и испробовать новый рецепт „Романа картошки и зеленого лука“. Должен же быть способ избавиться от неприятного запаха. Сори может появиться в любой момент, поэтому не стоит тянуть с рецептом».

Я открыл дверцу холодильника и заметил на полках продукты, которых раньше не видел. По крайней мере, вчера они там точно не лежали. Что за чертовщина?

Первым делом я вспомнил о странных звуках. Ночью я считал, что они доносятся со второго этажа, но сейчас, поразмыслив, понял, что это просто ошибка подсознания: все кругом судачили о том, что надо мной кто-то живет, и я сам поверил в сплетни. Но что, если таинственные шорохи раздавались на первом этаже? Допустим, это были проделки Манхо. Только зачем красться тайком посреди ночи? Что мешало ему сделать все при мне?.. Чем дольше я думал, тем больше терялся в лабиринте мыслей.

«Ой, ничего не хочу знать. Главное, что холодильник пополняется свежими продуктами, не успев опустеть, а значит, я могу готовить сколько пожелаю».

И больше всего меня привлекало то, что все для ресторана доставлялось само собой, без необходимости делать заказ по телефону.

Я вытащил побольше свежих овощей и начал их чистить. Не стоит экономить на продуктах, тогда и блюда получатся вкусными.

Вжих-вжих-вжих. Я нашинковал лук и слегка посолил его, надеясь, что запах получится менее резким, затем начал чистить картошку. Смешав оба ингредиента, я поставил все на плиту, и вскоре блюдо было готово. Однако аромат лука по-прежнему ощущался. Я попробовал еще несколько способов – безуспешно. На часах было уже два.

Когда я готовил «Секретное оружие», открылась входная дверь. На пороге стоял знакомый мне мальчонка. Видимо, Ко Донми передала ему мои слова.

– Не люблю ходить вокруг да около: когда говоришь только намеками, теряется суть мыслей. Так что я назову вещи своими именами. Ты трогал этот ящик?

Я указал на кассовый аппарат.

– Нет.

– Спрошу еще раз простым и понятным языком: ты открывал кассу?

– Зачем мне это делать? Вы что, принимаете меня за воришку?

Ребенок обиженно всхлипнул.

Попался, негодник. Едва я упомянул кассу, у него тут же вылетело слово «воришка» – сам не заметил, как признал, что украл деньги. Если бы не имел отношения к пропаже, вряд ли вел бы себя так.

Хотя мои подозрения оправдались, я все равно растерялся: я так быстро вывел его на чистую воду, что не успел придумать, как проучить сорванца. Может, попытаться убедить его, что так поступать нельзя? Или потребовать, чтобы он немедленно вернул деньги? В любом случае воровство не должно остаться безнаказанным. Несмотря на то что проблемы с продуктами и оплатой завивки решились и у меня не было особой надобности в деньгах, ради блага мальчика лучше не закрывать глаза на этот проступок.

«Кто бы мог подумать, что я буду беспокоиться о таких вещах!» – удивился я, вспоминая, как когда-то сам послужил причиной чьих-то нравственных мук и размышлений.

Теперь понимаю, как трудно было владелице магазина, где я стащил чупа-чупс, найти правильное решение. Она не стала отмахиваться от случившегося, несмотря на пустячность кражи, – наоборот, тайно вызвала нашу онни из офиса и сообщила о моем проступке. Притом что я стащил всего одну конфету, ради моего же блага она не могла просто закрыть глаза на происшедшее. В то время наша онни только устроилась на работу в детдом. Она не доложила ни о чем директору и сама решила проблему с хозяйкой магазина. В наказание мне пришлось убираться там целых два дня. Хотя назвать это уборкой сложно: я просто протирал пыль на полках, на которых лежали конфеты, включая чупа-чупсы. Хозяйка сказала, что разрешает мне взять столько сладостей, сколько захочу, но я так и не притронулся к ним. Почему-то мне казалось, что это будет неправильно. После того случая я никогда и ни при каких обстоятельствах не брал ничего чужого. До сих пор не понимаю, как повлияли на меня эти два дня уборки, но владелица магазина и онни все сделали правильно. Представляю, с какой ответственностью они подошли к выбору моего наказания.

– Это не я! – ревел мальчишка, тяжело сопя от обиды и сжав кулаки.

Не думаю, что стоит наказывать ребенка, который не признался в краже, уборкой в ресторане. Только вот мудрое и справедливое решение не приходило в голову.

– Не крал так не крал. Чего ты ревешь?

– Знаете, как неприятно? Самое обидное – когда обвиняют в том, чего ты не делал. Я и так каждый день выслушиваю от сестры незаслуженные упреки. И вы, тетенька, выходит, такая же? Почему все меня подозревают?

Ребенок так жалобно рыдал, что я не стал больше ничего говорить. Оставалось только дать ему выплакаться. Вволю наревевшись, малыш вытер руками залитое слезами лицо и уставился на поднос с «Секретным оружием».

– Будешь?

– Да.

Я положил на тарелку порезанные на кусочки блинчики и поставил перед ним. Ребенок проглотил еду в мгновение ока.

– А можно еще? Я не успел поесть после школы. Сильно проголодался.

Я угостил его еще парой блинчиков.

– Когда тебя несправедливо обвиняют, не надо сразу слезы лить, лучше постарайся спокойно все объяснить. Если человек пугается и начинает реветь, он вызывает еще больше подозрений. Люди думают: «Ах, он плачет! Значит, виноват». Одна моя знакомая тоже плакала по любому пустяку: оттого, что ее дразнили, били или подозревали. Дать отпор она не могла. Знаешь, какова психология детей, которые любят дразнить других? Болезненная реакция жертвы только радует их, поэтому обидчики начинают издеваться еще больше.

Сори была плаксой. Когда я впервые увидел ее, она хныкала, обнимая маленького плюшевого медвежонка. Честно говоря, она была уже не в том возрасте, чтобы реветь с игрушкой в руках: ей к тому моменту уже стукнуло десять, а мне – одиннадцать. Не знаю, почему Сори оказалась в приюте, я никогда не спрашивал ее, но любимая обвиняла в этом проклятие, связанное с блюдом из картошки. Среди детдомовских ребят были такие, которые с геройской гордостью рассказывали историю своего появления там, однако большинство хранили ее в глубине души, как самую сокровенную тайну, и никому ее не доверяли. Я принадлежал к числу последних. Внезапная смерть отца, вынужденное решение матери отказаться от меня из-за неизбежно надвигавшейся бедности, когда не было даже риса на ужин, – мне ни с кем не хотелось делиться подробностями, я собирался держать их в секрете до самой смерти. Это было нечто сродни животному инстинкту самосохранения.

Сори, которая то и дело ревела, стала легкой добычей для озлобленных детей. На травлю и побои она отвечала одинаково – плачем. Взрослые, привыкшие к ее постоянным слезам, не обращали на это никакого внимания, поэтому девочка страдала в одиночестве от гноившихся ран, которые никто не предлагал залечить.

– Не плачь, глупая. Ты одиночка, потому что каждый день только и делаешь, что хнычешь, – закричал я однажды, побив обидчиков Сори.

С того дня я учил ее не плакать. Когда слезы подкатывают к глазам, нужно крепко сжать зубы, посмотреть исподлобья, посчитать в уме до ста, уставиться в пустоту и подумать о чем-нибудь другом… Сори послушно следовала моим советам. Так мы и сдружились, и она стала меньше плакать.

– Разве можно не расстроиться, когда очень обидно? Тетенька, а вы можете сделать мне еще и «Тающей нежности»?

Я приготовил мальчику его заказ, а заодно и «Роман картошки и зеленого лука», но ребенок отказался его есть из-за неприятного запаха.

– Ты настоящий гурман с хорошо развитым вкусом. На самом деле рецепт этого блюда пока в разработке. Нужно бы довести его до совершенства, да все руки не доходят.

– Почему?

– Да так… были обстоятельства. Но сейчас я снова за него взялся, так что скоро закончу. Передай сестре, чтобы как-нибудь зашла. Хоть и неприятно вспоминать, что она меня даже не поблагодарила, но так и быть, я угощу ее вкусненьким. И скажу, что она должна любить младшего брата, а не обижать его. А еще спрошу: «Почему ты терпишь побои от сверстников, а сама издеваешься над братом?» Придется мне научить ее постоять за себя.

– Вы хотите бесплатно накормить мою сестру? – удивился мальчишка.

Я кивнул.

– Тогда я обязательно передам. Спасибо за угощение, – поблагодарил ребенок, поднявшись из-за стола.

От горьких слез, которые он пролил в ответ на мои подозрения, не осталось и следа.

– Как тебя зовут? Пора бы уже познакомиться.

– Ку Дончан. А вас как зовут?

– Меня? Меня… Ю Чеу.

– А-а, Ю Чеу. Значит, тетенька Чеу.

– Постой-ка! Как ты сказал? Ко Дончан?

– Нет, Ку Дончан.

Девочку, которую я принял за его сестру, звали Ко Донми. В таком случае у мальчика должна быть та же фамилия… Но, подумав, я помотал головой, прогоняя сомнения: это устаревшие стереотипы. В последнее время формат семьи меняется: братья и сестры не обязаны носить одну фамилию.

Мой товарищ по детскому дому, Хван Мин, пережил нечто подобное. Его мать вернулась за ним через десять лет после того, как бросила. До тех пор он беспокоился, как будет жить один после старшей школы и выпуска из детдома, а неожиданное воссоединение с матерью после длительного расставания принесло обеспеченное будущее и в одночасье избавило его от переживаний. Через несколько дней после возвращения в семью Хван Мин навестил меня. Он рассказал, что теперь живет с отчимом, которого должен называть отцом, и со сводным братом. Друг жаловался, что он единственный в семье носит фамилию Хван и чувствует себя страшно одиноким на всем белом свете. Он приходил ко мне еще несколько раз, но потом перестал. Я надеялся, что моему приятелю наконец-то удалось сблизиться с новыми родственниками. Какой избитый стереотип – считать, что все в семье должны носить одну фамилию!

Не успел мальчишка уйти домой, как то ли на поздний обед, то ли на ранний ужин явился парикмахер Ван.

Какие все странные!

Хвала небесам! У парикмахера не было никаких признаков аллергии. На радостях я приготовил ему еще три порции «Секретного оружия» в качестве угощения от шеф-повара и даже терпел его жеманное обращение «онни из ресторана». Когда он принялся рассказывать о блюдах, которые попробовал во время учебы за границей, я слушал со всем вниманием. Озвучивая названия, он давал каждому оценку. Я же, с той минуты как отбросил собственные предубеждения и страх узнать в парикмахере любимую, разглядел в нем хорошего человека. Ничто в нем меня не отталкивало, я не заметил никаких особых недостатков, если не обращать внимания на его словечки вроде «о боже» или «онни».

Приговаривая, что вот-вот лопнет, Ван ушел, хотя все-таки прихватил с собой две порции «Тающей нежности». А я прилег в своей комнате, внезапно охваченный сонливостью – то ли от облегчения, что парикмахер не оказался Сори, то ли от усталости после слишком оживленной болтовни.

Засыпая, я услышал металлический скрип и резко открыл глаза. Никаких сомнений, это был звук открывающейся двери. На пороге стояла, держась за ручку и не решаясь войти, школьница. Ко Донми. Видимо, Дончан передал ей мое приглашение.

Я придал лицу добродушия:

– Добро пожаловать!

– Можно войти?

– Разумеется. Садись вон туда.

Гостья приблизилась к столику, осторожно присела и боязливо огляделась. Некоторое время она грызла ногти, а потом заявила, что ей нужно в туалет. Донми не спросила, где находится уборная, из чего я сделал вывод, что она уже здесь бывала. Вскоре девочка вернулась и вновь принялась за ногти.

– Видишь меню на стене? Чего ты хочешь? Я угощаю, поэтому не стесняйся и заказывай все, что душе угодно. Но «Роман картошки и зеленого лука» советую попробовать в следующий раз: его рецепт пока не завершен.

– С чего вдруг такая щедрость?

– Это мой ресторан, и мне хочется порадовать посетителей.

– Да знаю, что ваш. Но для вас я никто – так с какой стати вам кормить меня бесплатно?

– А почему нет? Незачем церемониться и стесняться. Ты выбрала, что будешь есть? Хочешь, приготовлю «Секретное оружие»?

– Я сюда не есть пришла, – опустила голову девочка. – Вы просили передать приглашение учителю физкультуры. Не делайте так больше. Я ничего ему не передала и просто пришла сказать, чтобы вы его не ждали. Кроме того, у меня нет младшего брата. Я единственный ребенок в семье. Вы, кажется, меня с кем-то путаете.

– У тебя нет брата?

– Мой отец был спасателем. Он умер еще до моего рождения, когда я была в животе у мамы. Погиб, когда тушил пожар. Так что по понятным причинам младшего брата у меня нет.

Я молча выслушал ее и решил не возражать. Пусть отрицает, если ей так хочется.

– Все понятно. Учитель и сам может зайти по пути, не парься. Но раз уж ты здесь, то попробуй что-нибудь. Давай приготовлю «Секретное оружие»?

– Это совсем не обязательно. Не беспокойтесь.

– Я настаиваю. Мне очень хочется, чтобы ты попробовала.

Я направился на кухню и начал стряпать. Все то время, что я готовил, мое сердце разрывалось от жалости к сиротской доле девочки, которой так же не повезло, как мне. Хотя нет. В отличие от меня, мать не бросила ее и она не жила в детдоме.

– Я хочу кое-что рассказать тебе, только при одном условии: пообещай, что не обидишься. Но если ты против, я промолчу.

– Все нормально. Говорите, чего уж там, – кивнула школьница, положив в рот кусочек «Секретного оружия».

– Я знаю одного парня по имени Хван Мин. Конечно, некрасиво рассказывать чужую историю, и все же мне хочется донести ее до тебя. Так вот, мой знакомый совсем ребенком попал в детдом. Причину озвучить не могу: он никогда об этом не рассказывал, но, когда Хван Мин учился в средней школе, его мать приехала и забрала сына домой. Он стал жить с отчимом и сводным братом. Поначалу бедняга жаловался, что чувствует себя самым одиноким во вселенной, а со временем, похоже, привык к семье.

Конечно, это только моя догадка. Я надеялся и верил, что так для него было лучше и его жизнь сложилась счастливо.

– Знал я еще одного парнишку, который ужасно завидовал Хван Мину, ведь у того наконец-то появилась семья.

И это было правдой, я страдал от несправедливости судьбы.

– Да-да, – кивала Донми с таким видом, будто хорошо понимает, о чем я говорю.

Я воодушевился:

– Стать пожарным – заветная мечта моего детства.

Мое признание было не совсем уместным, зато искренним.

– Правда?

Глаза девочки засияли.

– Конечно. Пожарник! Как же круто звучит! Не задумываясь, бросаешься на помощь людям в очень опасной или даже критической ситуации. Очень достойная и благородная профессия.

– Я тоже так думаю.

Я собирался внушить ей, что не стоит драться с младшим братом и царапать ему лицо, но решил не вмешиваться. Возможно, сейчас и Дончан, и Ко Донми одиноко на душе, однако со временем все непременно изменится…

– Тебе положить что-нибудь с собой для мамы? – неожиданно для самого себя предложил я.

– Лучше не надо. Наша собака абсолютно равнодушна к домашней еде, но почему-то считает то, что приносим мы или доставка, своей законной добычей. Если не получит кусочек, устроит настоящий кошмар. А так как собакам нельзя давать лук, не предлагайте мне ничего с собой.

– Какая странная собака! Кстати, у тебя нет аллергии на крабовое мясо?

– Нет, нету. А что это за «Роман картошки и зеленого лука»? Может, убрать его из меню, раз рецепт еще не доведен до ума? – спросила Донми.

– М-м-м… Видишь ли, есть причина, по которой его обязательно нужно оставить. Пусть блюдо еще далеко от совершенства, но почему бы тебе не попробовать? У него говорящее название: картошка и лук влюбились друг в друга. Давай приготовлю? Кто знает, может, оно так и останется незавершенным и никогда не получит признания? Конечно, я надеюсь, что этого не случится. Мне нужно обязательно разгадать секрет этого блюда и встретить того, кто оценит его по достоинству…

Внезапно я одернул себя. Не стоило говорить, что мне нужно кого-то встретить.

– Кажется, в блюде скрыт большой смысл. Даже захотелось его попробовать.

На этот раз я готовил с особым старанием.

– А вы расскажете мне историю «Романа картошки и зеленого лука»? – полюбопытствовала гостья.

– Была у меня знакомая девочка, которая плакала каждый божий день. Да-да, ты не ослышалась. Она рыдала с раннего утра до поздней ночи. Из-за этого ее считали тряпкой и обижали все кому не лень. Но она совсем не сопротивлялась, поэтому над ней еще больше издевались.

Донми внимательно слушала меня, уставившись в пустую тарелку и держа палочки в руке.

– Когда сверстники злились или были не в духе, они срывали злость на ней, а в минуту скуки дразнили ее. Поначалу обидчики только издевались на словах, а потом дело дошло и до побоев. Знаешь, как бывает с рукоприкладством? Только в первый раз на это трудно пойти, затем входит в привычку. Раньше мне не приходилось сталкиваться с насилием, но стоило ввязаться в первую драку, как она стала неотъемлемой частью моей жизни. Как чистка зубов после еды. Что бы ни случилось, первым делом мне хотелось занести кулак. В итоге все закончилось смертью от побоев…

Ой! Кто меня за язык тянул? Я растерялся и замолчал, а девчонка пристально посмотрела на меня.

– Ха-ха-ха! Беру назад слова о смерти! Умри я во время драки – меня бы здесь не было, конечно! Вот и вся история. Ты только ничего плохого не подумай. Мне приходилось драться, чтобы защитить ту плаксу от озлобленных детей, а не потому, что нравилось издеваться над ними или отбирать у них деньги.

– А при чем тут блюдо?

– Что? Ах, это… Отношение самое прямое, но это очень длинная история. В любом случае ты тоже постарайся не быть тряпкой и давать отпор обидчикам, – поспешил я замять свою оплошность.

– Сколько ударов нужно получить, чтобы умереть от них?

Вопрос девочки вернул меня в реальность.

– Я же говорю, это оговорка.

– Тетенька, вы уже объяснили, что если бы вы умерли, то мы бы не болтали сейчас. Я не об этом спрашиваю. Вы говорили, что много дрались. Насколько сильно нужно избить человека, чтобы убить его?

– Ну… этого я тоже не знаю. Со мной такого не случалось, не приходилось драться до смерти.

– Я поняла. Просто стало любопытно. Никак не могу представить, как человек, который дышит, двигается, говорит, может умереть в один миг.

Я не нашелся с ответом.

– Было бы здорово, если бы ваш ресторан работал как можно дольше. Мне почему-то кажется, что мы давно знакомы. Кстати, это блюдо вполне съедобное – может, мне так показалось благодаря вашему предупреждению, что оно еще в разработке, – произнесла девчонка, прежде чем выйти на улицу.

После ее ухода я задумался о своей смерти. Действительно, сколько же меня били в тот день? До сих пор не могу забыть ту боль. Но после того как она достигла апогея, я уже ничего не помнил.

«Я ни о чем не жалею».

И не жалею о своей смерти. Мое сердце разрывалось не от сожалений о своем нелепом уходе, а от мысли о том, каким потрясением это стало для Сори и как сильно она наверняка страдала.

Когда я домывал посуду, входная дверь снова противно скрипнула.

– Ой, – удивился я, увидев на пороге Ку Чжуми, и придал своему голосу побольше доброжелательности. – Чем тебе помочь?

– Вы же сами пригласили меня. Зачем? Убить? В прошлый раз вы обещали расправиться со мной, – вызывающе заявила девчонка, оглядываясь по сторонам.

От такого хамства я потерял дар речи. Спрашивается: кто ее приглашал? Небось, уже пошли слухи, что здесь вкусно готовят, вот сама и заявилась из любопытства. А так как после того случая на пустыре появляться здесь ей было неловко, она и придумала повод. Мало того что хулиганка, так еще и самоуверенная нахалка.

– Я не убиваю людей. Раз ты пришла сюда, почему бы тебе не сесть за столик и не сделать заказ?

Вместо ответа Чжуми показала в сторону уборной. Вернувшись, она села изучать меню.

– Ну и названия, – фыркнула школьница. –  Судя по вашей внешности, вы и готовить-то толком не умеете. Хотя бы расскажите про ваше меню. Обычно в ресторанах шеф-повар знакомит посетителей с новыми блюдами. Вы, конечно, не крутой шеф, и я сомневаюсь в ваших кулинарных способностях, поэтому выберу то, что приготовлено из моих любимых продуктов.

Что ни говори, а у этой девчонки прямо-таки врожденный талант портить людям настроение. И все же она моя гостья, так что мне пришлось проявить терпение и удовлетворить ее каприз. Я вкратце описал состав и способ приготовления всех трех блюд и не стал отговаривать от «Романа картошки и зеленого лука». Мне до лампочки, съест она его или нет. Честно говоря, у меня не было ни малейшего желания стараться ради нее.

– Ой, ваше «Секретное оружие» мне почему-то знакомо. Кажется, я его уже пробовала. Приготовьте мне порцию.

Что за чушь она несет?

– Да! Очень знакомый вкус, – сказала Чжуми, надкусив блин.

– Только не это… Ради бога, не пугай меня, – еле слышно пробормотал я.

– Хм, не так уж и плохо. Не сказать, что круто, но гораздо лучше, чем я ожидала. Говорю так, чтобы вы не загордились.

– Да я и не претендую, и восторги твои мне не нужны. По глазам вижу, что ты не против добавки, но ничего не получишь. Знаешь ли, наш ресторан стремится к респектабельности, поэтому мы не принимаем посетителей, которым важно только набить желудок. У нас ограниченное количество заказов на одного человека.

– Я и не думала просить еще. Да вы, как я погляжу, чемпион по заблуждениям, – издевательски усмехнулась Чжуми и встала из-за стола.

– Минуточку, а платить кто будет?

Я остановил девчонку, когда она уже собиралась выходить.

– В смысле «платить»?

– Ты что, впервые слышишь, что за еду в ресторане нужно расплачиваться? Здесь продают блюда за деньги, тут тебе не бесплатная столовая.

М-да, школьница оказалась наглее, чем я полагал. Мне казалось, она способна только обижать или избивать сверстников, но я никак не ожидал, что она с таким беспечным видом сделает заказ без гроша в кармане, поест и откажется платить.

– И не подумаю. Я вообще не собиралась сюда приходить. Таких ресторанов полно на каждом шагу, чего я тут не видела? Вы же сами позвали меня! Вы что, сначала любезно приглашаете людей, а потом трясете с них деньги?

– Приглашаю? Кто? Кто тебя приглашал? Не придумывай. Знаешь, какого сорта людей я ненавижу больше всего на свете? Шпану, которая обижает, бьет, отнимает деньги и вещи у слабых. С какой стати мне приглашать того, кого я на дух не переношу?

– Офигеть! – возмутилась девчонка.

Я испытывал такие же эмоции.

– Сами же сказали, чтобы я пришла, хотели угостить меня и чему-то научить… Кстати, это вы о ком? Кто избивает слабых и отбирает деньги?

Она еще смеет отрицать то, что я видел собственными глазами! Отчетливо помню ту сцену, где она занесла кулак над Ко Донми, стоящей на коленях.

– Думаешь, мне больше нечем заняться, кроме как готовить для тебя и советы раздавать? Я, вообще-то, занятой человек!

– Считаете, вы одна такая деловая? Я тоже дурака не валяю целыми днями. Вы правда меня не приглашали? Ну, Ку Дончан, я тебе устрою! – Чжуми закусила губу, сжав кулаки. – Деньги занесу потом, не беспокойтесь, я вас не кину.

Хлопнув дверью, девчонка ушла.

Я уже раздумывал, не стоит ли кинуть соль за дверь, когда внезапно меня осенило: кажется, Ку Чжуми только что назвала имя Ку Дончана… Ку Дончан! Ку Чжуми! Выходит, сестру мальчика зовут Ку Чжуми, а вовсе не Ко Донми?

«Ку Дончан, ну что за странный ребенок?»

Я вспомнил, как он вбежал в ресторан и, запыхавшись, выпалил: «Сестра, моя сестра!» Любой на моем месте решил бы, что речь о девочке, которую бьют… Да уж, вряд ли где-то найдется еще один такой район, в котором живет столько странных людей. Ну и дела, а я еще рассуждал о новых реалиях современной семьи.

Мне категорически нельзя есть краба

«Нужно действовать активнее».

В вихре бытовых хлопот десять дней пролетели, как на американских горках. Отпечаток на ладони заметно уменьшился. И мысль о том, что времени осталось совсем немного, вызывала тревогу.

Я на время отложил доработку рецепта и поиск новых способов приготовления. Сейчас мне было важнее найти Сори, без которой все это не имело никакого смысла. Все-таки я появился здесь не для того, чтобы кормить странных посетителей. Чтобы найти свою девушку, мне нужно завести как можно больше знакомств, и лучший способ сделать это – активно рекламировать ресторан.

Я встал на рассвете, почистил овощи и сделал заготовки для дегустации, которую решил перед обедом устроить на самой оживленной улице, а после – у школы. Закончив с блюдами для утренней акции, я убрал их в холодильник, а затем порылся в кладовке и нашел подходящий бумажный пакет, в который поместились контейнеры с едой, тарелки и палочки. Тут я вспомнил о складном столике, без которого на дегустации будет не обойтись. Вот только путь предстоял неблизкий – вряд ли мне удастся перенести туда за раз все необходимое. Но нельзя же поставить тарелки прямо на землю… Некоторое время я не мог решить, как поступить, как вдруг меня отрезвила мысль, что за этими раздумьями я рискую без всякой пользы потерять драгоценный день. Точно, дорога до оживленной улицы займет минут пятнадцать – сначала принесу на место мебель, а потом быстро вернусь за пакетом с едой.

Стол оказался легче, чем я думал. Он выглядел как деревянный, но на деле был сделан из фанеры с древесным узором. Я вышел из ресторана, неся его в руках, однако через несколько минут понял, насколько опрометчивым оказалось мое решение.

– Онни, куда вы собрались? – раздался голос парикмахера Вана за моей спиной. – Вряд ли вы переезжаете на новое место. Так что вы затеяли?

– Да так, просто…

– Вы, случаем, не дегустацию задумали? – с ходу догадался он. – Ага, так и есть, вижу, что угадал. Где вы хотите расположиться? Пойдемте, я помогу донести. Так-с, куда путь держим?

Ван воткнул в волосы расческу, которую держал в руках, и взялся за другой край стола.

– Вон туда, в шумное место, где торговый центр.

Наверняка он удивится, а может, даже усомнится, в здравом ли я уме.

– Что? Торговый центр? Ох, да вы сошли с ума! Собираетесь идти так далеко с этой ношей? Настоящее безрассудство! И все же идея провести дегустацию на оживленной улице хороша.

Ну вот, мои опасения подтвердились. Ван заскочил в парикмахерскую и вынес оттуда скатерть и несколько пустых коробок.

– Лучше вернитесь в ресторан и захватите еду, – предложил он мне.

Я не догадывался, что у него на уме, но послушно выполнил его поручение. Когда я снова подошел к парикмахерской «Красотка», Ван уже загружал коробки в машину. Положив пакет с едой на заднее сиденье, он махнул рукой в сторону пассажирского места.

– Онни, а вы везучая. Вообще-то, сегодня у меня в парикмахерской выходной, я просто пришел сделать генеральную уборку. Да и бог с ней. Пусть сегодня будет день помощи.

Мне хотелось отказаться, чтобы не чувствовать себя должником, но в сложившейся ситуации его участие было необходимо. Удачно, что Ван оказался поблизости.

– Уличные дегустации выглядят просто и незамысловато, согласны? Но на деле придется несладко. Думаете, можете встать где угодно? Ха, не все так просто в этом мире. Онни, признайтесь, вы ведь в первый раз открыли собственный ресторан? А до этого работали на дядю, я прав? Быть поваром и управлять ресторанным бизнесом – разные вещи. Небось, и бессонницей мучитесь от страха, что прогорите? Поэтому вы проводите эту дегустацию? По себе знаю. Я обучался у ведущих стилистов и даже за границу ездил набраться опыта, а потом работал в парикмахерской, название которой у всех на слуху. Знаете ведь о салоне «К***а»?

Я впервые услышал о нем, но поспешно кивнул. Раз он думает, что я должен быть в курсе, значит, это место действительно очень известное.

– Я работал в салоне «К***а» ведущим стилистом. Потом уволился и открыл большую парикмахерскую в центре города. От посетителей не было отбоя, и зарабатывал прилично. Но на запах денег всегда, как мухи на мед, слетаются любители легкой наживы. Ну и кинули меня, как последнего лоха. Спустя какое-то время меня занесло в этот район. Вы, наверное, думаете, что я работаю здесь давно? Если честно, еще и месяца не прошло… Так-так, нам нужно припарковаться. Где тут стоянка?

Ван начал озираться по сторонам, перестраиваясь в левый ряд на перекрестке.

Ну надо же, какой он общительный, раз сумел так быстро войти в доверие к Хван-пучжан и ее подружкам!

– У меня довольно много посетителей. Конечно, так было не всегда. Да вы и сами знаете, торговля в нашем районе совсем никакая, иногда целыми днями не появляется ни души. Так что я взялся привлекать клиентов сам: начал приезжать сюда, к торговому центру, и бесплатно стричь людей по три часа в день. В первый день поставил свой стул перед каким-то магазином, но не прошло и получаса, как меня быстренько прогнали. Видите вон ту дорогу, по которой гуляют все кому не лень? Думаете, что у этой улицы нет хозяина? Ничего подобного! Как только поставишь лоток, моментально появляются недовольные. Ага, нашел!

Ван повернул налево, проехал еще сотню метров и свернул направо. Мы увидели табличку, указывающую въезд на парковку под названием «Счастье».

Место, где мой попутчик предложил расположиться, находилось напротив салона красоты Y. Парикмахер аппетитно наполнил тарелку едой и понес ее в здание. Заискивающе обращаясь к хозяйке, которая была явно моложе его, он попросил разрешения постоять пару часов перед салоном с лотком для дегустации. Дама, не колеблясь, позволила.

– Угощайтесь! – настойчиво предлагал Ван.

Хозяйка салона отнекивалась, объясняя свой отказ тем, что никогда не завтракает, но обязательно попробует во время обеденного перерыва, который вот-вот наступит. Однако мой приятель настойчиво уговаривал ее съесть при нем хоть кусочек. Девушка оказалась доброй и спокойной, хотя первое впечатление было совсем другим. Несмотря на строгий вид, она не выказала ни капли неудовольствия и, поддавшись на уговоры Вана, поднесла ложку ко рту. Вдруг она издала еле слышный звук, пытаясь скрыть рвотный позыв. Эта картина задела мое самолюбие, и я вышел на улицу, бросив товарищу, что не стоит никого кормить насильно: это неуважительно по отношению к еде.

Прохожих оказалось мало – возможно, потому, что был самый разгар рабочего дня. Парикмахер останавливал шедших мимо людей и предлагал попробовать кулинарные новинки. Как ни странно, большинство не отказывалось и охотно подходило к лотку.

– Знаете, деньги не спешат пополнить карман того, кто живет ради них. А когда не стремишься к богатству и вкладываешь всю душу в работу, они к тебе сами липнут, – поделился опытом Ван, когда мы возвращались в ресторан после окончания дегустации.

– Я не стремлюсь заработать денег, – нечаянно ляпнул я.

Не имело значения, что он обо мне думает, и я не собирался убеждать его в своих мотивах, просто слова слетели с языка против моей воли. Поразительно, но меня тянуло к нему. При каждой встрече с Ваном я все больше убеждался, что он хороший человек.

– Тогда к чему вы стремитесь?

– Не знаю, поверите вы мне или нет. Мне нужно найти кое-кого, поэтому и пришлось открыть ресторан. Не могу рассказать всех подробностей, но в общем как-то так.

– И у этого человека аллергия на краба? – спросил собеседник, остановив машину перед домом.

Я испуганно взглянул на него.

– Вы спрашиваете об этом всех посетителей, вот я и подумал. Видимо, так оно и есть…

Он уехал, пообещав помочь с дегустацией возле школы, а я взялся за блюда для послеобеденной акции. Благодаря заготовкам справиться со стряпней удалось быстро.

Когда я укладывал в бумажный пакет еду и тарелки, раздался скрип входной двери. Увидев на пороге неожиданного посетителя, я подумал, что мне почудилось, на миг зажмурил глаза и резко открыл их. Ку Чжуми. Странно, в это время школьники сидят на уроках.

– Ты что, не ходила на занятия? – не задумываясь спросил я.

– Так, значит, вы предвидели, что я не смогу сегодня учиться?

Ума не приложу, почему все, что она говорит, звучит так издевательски и двусмысленно.

– В больнице просили точно выяснить, что я ела: доктора сказали, что только так назначат правильное лечение. Честно говоря, совсем не хочется вас расспрашивать, но зуд у меня просто невыносимый. Он сводит меня с ума.

– Не понимаю, о чем ты.

– О блюдах, которыми вы меня угостили. После вашего ресторанчика у меня появилось вот это.

Девчонка протянула мне руки, покрасневшие и отекшие от запястий до локтей. На них явственно виднелись следы глубоких царапин. Затем Ку Чжуми откинула голову: кожа под подбородком тоже отекла и обильно покрылась сыпью. Приглядевшись, я заметил, что и лицо ее опухло.

– А здесь хуже всего, – добавила школьница, приподняла штанины и показала лодыжки, расчесанные до крови. – Вы подсыпали мне яд?

Ну и манеры у нее! Наверняка съела где-то какую-то дрянь и пришла сюда с претензиями.

– От моей еды ничего подобного не бывает. У меня самые свежие продукты, кроме того, я ничего не готовлю заранее. Блюда делались на твоих глазах, ведь так? Ты же сама расспрашивала об ингредиентах. Так что не ври, ты хорошо знала, что ела. Твои претензии не по адресу. Судя по тому, с какой легкостью ты упоминаешь яд, могу только представить, какие люди тебя окружают. Тебя что, грозятся отравить?

«Неужто я выгляжу в твоих глазах таким наивным? Ха, не на того напала».

– Похоже, вы пытаетесь отвертеться. Но вот жалость, вчера я ела только здесь! А, нет, еще обедала в школе, но тогда почему проблемы возникли только у меня? Сотни учеников прекрасно себя чувствуют и сейчас сидят за партами. Что-то здесь подозрительно: ни одного посетителя, а продукты свежие – разве такое возможно?

Гостья уверенно прошла на кухню и распахнула дверцу холодильника. Ну давай, проверяй! Когда сама все увидишь, тебе нечего будет сказать.

Девчонка порылась на полках, а потом открыла морозильную камеру.

– А это вы, случайно, не добавляли?

Она вытащила целлофановый пакет с разделанным крабом.

– Скорее всего.

– Так добавили или нет? Врачу нужны все детали.

– Ответь, зачем мне хранить продукты, которые я не использую?

– Ну хватит! – закричала Чжуми. – Перестаньте бесить меня! Положили или нет? Как вы можете так легко относиться к моему ужасному состоянию? Этот зуд меня сводит с ума! И легче не становится, даже когда расчесываю тело до крови.

«Это твои проблемы».

– Ну, допустим. И что с того? Тебя ведь спрашивали: есть ли аллергия на краба? И ты ответила: «Нет».

– Когда вы спрашивали меня? Не могла я так ответить. За дуру меня держите? Мне категорически нельзя есть морепродукты. Этот зуд не дает мне покоя, даже небо чешется. И когда вы перечисляли ингредиенты, ни слова не сказали о крабе. Зачем вы врете, что предупреждали?

Глядя на возмущенную Чжуми, я в голове прокручивал все подробности вчерашнего дня. Помню, как растерялся, когда она вошла в ресторан. Подумал: «Зачем она здесь?» У меня не было ни малейшего желания кормить ее, но она настаивала, и мне пришлось готовить. Девчонка потребовала рассказать все о блюдах, стоп… Точно! Я ведь напрочь забыл спросить про аллергию. Нет, нет, нет, только не это! Чжуми?

Меня словно окатило ледяной водой.

– Так вы добавили краба? Если я умру, вы будете во всем виноваты!

Распахнув дверь ногой, девчонка ушла.

Неужели эта несносная Чжуми – моя Сори? Не может быть! Невыносима сама мысль о том, что теперь она ведет самый ненавистный мне образ жизни. Однако… раз Манхо отправил меня сюда, очевидно, мою любимую нужно искать где-то поблизости. И то, что у Чжуми страшная аллергия, означает, что она вполне может оказаться моей Сори. Боже упаси!

– Онни, мы можем выдвигаться, – внезапно раздался голос парикмахера.

– Думаю, придется отменить дегустацию. Я неважно себя чувствую.

– Что у вас болит? Я куплю лекарство.

– Лекарством мою проблему не решить. Мне нужно побыть в одиночестве и о многом подумать.

– Не знаю, что у вас стряслось, но выглядите вы так, будто пережили настоящий шок. Ну, я тогда пойду.

Ван больше не задавал вопросов и удалился.

На душе было неспокойно. Может, зря я искал Сори? Не лучше ли сохранить прекрасные воспоминания о ней, чем идти наперекор здравому смыслу? У меня появилось опасение, что собственный эгоизм разрушает образ любимой, бережно хранимый в сокровенных уголках моей памяти. Меня пугала мысль, что реальный облик Сори может кардинально отличаться от желаемого.

«Что же делать?»

Если допустить, что Ку Чжуми и есть моя Сори, то я предпочту остановиться прямо сейчас. Возможно, такой выбор был бы самым разумным, но я не могу этого сделать. Пути назад уже нет, мне достался билет в один конец. Когда мое время истечет, от меня останется лишь дымка, которая бесследно исчезнет во вселенной. Меня переполняло такое глубокое разочарование, будто я ненароком рассыпал в грязь драже, которые бережно держал в руках.

«Может, сегодня же закрыть ресторан?»

Единственный способ сохранить в душе светлый образ моей любимой – никогда больше не встречаться с Чжуми. Это лучший выход.

Я встал с постели, и тут меня осенило: «Мне ведь об этой нахалке толком ничего не известно. Кроме того, не только Сори страдает аллергией на крабовое мясо».

Наконец я привел в порядок хаотичный поток мыслей в голове. Не ожидал, что новость о Чжуми выбьет меня из колеи.

«Буду надеяться, что это не Сори», – успокаивал я сам себя.

Раздался пронзительный скрип, и в ресторан вошла Ко Донми. Я уже собирался спросить, не с занятий ли она возвращается, когда понял, что на ней нет школьной формы. Девочка стояла молча, не решаясь заговорить, затем наконец выдавила:

– Тетенька! То, что я вчера съела…

Мой взгляд упал на ее руки: они были красными и отекшими, и на коже отчетливо виднелись царапины, похожие на следы от протекторов на асфальте.

– Врач просил выяснить, что я вчера ела. Это поможет назначить лечение.

– Он считает, что у тебя пищевая аллергия?

– Да.

– На что у тебя появляется такая реакция? Все мои блюда приготовлены из овощей.

– От овощей у меня никогда не было такой сыпи. Я чувствительна к морепродуктам. Вы их не добавляете в еду?

Я более чем уверен, что спрашивал, нет ли у нее аллергии, и получил отрицательный ответ.

– Добавляю, крабовое мясо. Разве ты не говорила, что спокойно переносишь его?

В ответ Донми недоуменно поморгала, потом ее лицо приняло такое выражение, словно она вот-вот расплачется.

– Тетенька, вы что имеете в виду? Крабов, которые обитают в море?

– А есть другие?

– Я решила, что вы спрашиваете про аллергию на собак[6]. Их шерсть у меня не вызывает раздражения.

О черт! Она явно неправильно поняла мой вопрос. Я ведь задал его после того, как мы долго обсуждали ее собаку, которая неравнодушна к принесенной еде.

Заявление в полицию по факту пищевого отравления

– Поймите, это довольно серьезная проблема, – вздохнул учитель физкультуры, разглядывая капли дождя за окном. – Вам следовало бы повесить табличку: «Уважаемые посетители, убедительно просим заранее предупредить об аллергии на морепродукты». Другими словами, вы были обязаны предостеречь своих клиентов.

Он в десятый раз повторил то, о чем твердил целый час, и порядком утомил меня. В голове и так царил полный хаос, и сам я был взвинчен до предела.

– Чего вы от меня хотите? Вызовите полицию – пусть меня арестуют. Это ведь не вы страдаете от аллергии и ходите по больницам. Ни Ку Чжуми, ни Ко Донми не имеют никаких претензий, так почему же вы паникуете? Я признаю свою вину, поэтому и не спорю с вами, но вы переходите границы. Говорю вам, обе девочки приходили в мой ресторан не по вашей рекомендации. Этот инцидент не имеет к вам никакого отношения. Сколько можно мусолить одно и то же?

– Обе школьницы не имеют претензий? Кто вам такое сказал? Уверяю вас, проблема не из простых. На мне тоже лежит моральная ответственность: я, знаете ли, чуть не с пеной у рта расхваливал вашу стряпню. Допустим, эти две девочки пришли к вам сами, не по моему совету, и все же я, как учитель, несу ответственность за свои слова. Мне искренне хотелось, чтобы дети избавились от психологической травмы, связанной с этим домом, жильцы которого как в воду канули. Никто не знает, куда они делись. В какой-то момент исчезновение людей обросло домыслами, которые раздулись до слухов об убийствах. Не знаю, откуда пошли эти байки, но факт остается фактом: пропала семья одного из наших учеников, что вызвало большое потрясение у ребятишек. Думаю, вы и сами догадываетесь, какой шок они испытали после того, что случилось с их школьным товарищем, с которым они вместе учились, играли на переменах и ходили в столовую. Надеюсь, сплетни о том, что мальчик появляется, чтобы навлечь проклятие на своих друзей, скоро утихнут. Вот почему я старался, чтобы дети как можно быстрее забыли о нем и избавились от своих страхов, связанных с этим местом. Конечно, вряд ли это произошло бы за один день, но я верил, что если дом наполнится человеческим теплом, то однажды мрачные легенды развеются. Впрочем, какой смысл нам с вами препираться? Инцидент уже произошел, – закончил учитель и поднялся с места.

– В любом случае приношу свои извинения. Для меня большая новость, что на плечи учителя возложено столько ответственности. Мне очень неудобно перед вами. Могу хоть немного утешить вас едой? – искренне ответил я и, не дождавшись ответа, отправился на кухню.

– Приготовьте заодно «Роман картошки и зеленого лука». Интересно, какое оно на вкус. А то вдруг вам придется закрыть ресторан, и тогда у меня не будет возможности попробовать. Поэтому закажу его сегодня.

Мне хотелось возразить ему, что до момента моего исчезновения во вселенной вряд ли ресторан закроется без моего согласия, но я передумал.

– Вкусно, – сказал учитель физкультуры, съев порцию и попросив еще три с собой.

От неожиданной похвалы я немного растерялся:

– Вы серьезно? А кое-кто свято верит, что сочетание картошки с зеленым луком приносит несчастье.

– Готов поспорить, у этого человека есть веские основания для такого умозаключения, – усмехнулся мужчина.

Несмотря на мои протесты, он расплатился за еду, объяснив, что в сложившихся обстоятельствах бесплатное угощение учителя может стать еще большей проблемой.

– То, что нельзя рассчитаться кредитной картой, тоже может быть чревато неприятностями, – заметил он на прощание.

Я бросил деньги на стойку кассы и придавил их сверху тряпкой, чтобы они не слетели.

– Неужто Ку Чжуми? Или Ко Донми? – бормотал я, задумчиво глядя в окно.

Как мне узнать, кто из них Сори? Не могу же я спрашивать каждую, помнит ли она свою прошлую жизнь.

Я отрешенно смотрел на улицу, когда из-за завесы дождя появилась черная машина и припарковалась во дворе. Из нее вышли двое мужчин с зонтами. Оба были очень крупными и широкоплечими.

– Прошу прощения, мы из полиции. Пришлось вот так самим нагрянуть к вам. Уму непостижимо, что в наше время есть люди, до которых невозможно дозвониться, – сказал человек в коричневой футболке и огляделся. – С тех пор как мы услышали, что в таком странном месте открылся ресторанчик, нам стало очень интересно познакомиться с новым хозяином. Дом находится в зоне нашей компетенции, потому нам известно о нем все до мельчайших подробностей. Советуем не воспринимать слухи слишком серьезно: мы все дотошно проверили и можем заверить вас, что самые страшные фантазии соседей не подтвердились. Внутри здания мы обыскали каждую щель – даже муравей бы не спрятался. Ух, все-таки как приятно, когда в доме ощущается человеческое тепло!

– У полиции ко мне какое-то дело?

– На вас поступило заявление, – сообщил его напарник в белой футболке, доставая блокнот.

– Какое?

– У одной школьницы после вашей еды возникли проблемы, и мы получили жалобу на пищевое отравление.

На последних словах полицейский сделал ударение, на что я возразил:

– Аллергия, вы хотели сказать.

Однако он словно не услышал меня.

– Вам крупно повезло, что дело не обернулось катастрофой. Если бы сюда приходило много посетителей, отравление было бы массовым, а это уже очень серьезный инцидент. В общем, вам необходимо явиться в участок.

Перед уходом полицейских я поинтересовался, кто из пострадавших написал заявление. Оказалось, это сделали родители Ку Чжуми.

– Если бы не вы, дом так и остался бы заброшенным, хоть и стоит в самом центре города. Как славно, что здесь открылся ресторан. Мы как-нибудь заглянем сделать вам выручку. Но вы должны тщательно следить за правильным хранением продуктов и соблюдать санитарные требования.

Полицейские пообещали в скором времени связаться со мной и уехали. Еще они посоветовали мне обзавестись мобильным или стационарным телефоном.

Едва их машина скрылась из виду, зашел парикмахер Ван и заказал по десять порций каждого блюда.

– Мне сейчас несподручно готовить.

– Почему?

Я рассказал ему о визите полицейских и об аллергии у двух школьниц на мясо краба в моих блюдах. Еще добавил, что инцидент может принять серьезный оборот, поскольку его рассматривают как пищевое отравление. А судя по тому, что Ван заказал еду на тридцать человек, он наверняка собирается угостить своих клиентов в парикмахерской. Я предупредил его, что такая щедрость может ему даже навредить: кто гарантирует, что у его посетителей нет аллергии на морковь, лук, сливочное масло или молоко? К тому же я сейчас совсем не в настроении заниматься стряпней, да и нет надобности надрываться ради денег. Мне достаточно узнать, кто из двоих девчонок – Сори. Если выяснится, что никто, тогда я снова начну готовить.

– Кроме того, я уже не вижу смысла гнаться за выручкой.

– Это еще почему? В бизнесе всякое может случиться. Вот я никогда не занимался ничем, кроме парикмахерского дела, годами делаю людям прически и с чем только не сталкивался за это время. Клиенты хотят выглядеть как селебрити, однако, если результат не соответствует их ожиданиям, тут же просят все переделать. И я беспрекословно выполняю их прихоть, только рекомендую не повторять перманентную завивку слишком часто, поскольку она небезопасна. Но посетительницы уверяют меня, что их здоровым волосам химические средства не страшны, и настаивают, чтобы я исправил все немедленно. Приходится идти им навстречу, а когда они видят свои безнадежно испорченные пряди, то приходят в ярость и требуют компенсации. И в социальных сетях трубят на весь мир, что мою парикмахерскую нужно обходить стороной. Знаете, сколько несправедливых обвинений приходится выслушивать, когда работаешь в сфере обслуживания? Если из-за каждого заморачиваться, можно и язву желудка заработать. Короче, помрете от стресса. Но вы ведь любите готовить? Это ваше призвание. Вижу, как вы счастливы, когда колдуете над кастрюлями в своем ресторанчике.

– Да, это дело мне нравится. Но меня вдохновил один человек – если бы не он, меня бы вряд ли увлекла кулинария. И мысли бы не возникло, что я умею хорошо готовить. Я здесь только ради встречи с ним. Когда оказалось, что я смогу найти его здесь, никакое право на новую жизнь меня не интересовало…

Я испуганно замолк на полуслове. Об этом нельзя говорить ни в коем случае. После всех потрясений, свалившихся как снег на голову, я чуть не забылся, но, украдкой взглянув в лицо собеседника, вздохнул с облегчением: казалось, он не заметил ничего странного.

– Одним словом, я не нуждаюсь в деньгах.

Я неуклюже попытался сменить тему разговора.

– Тогда сделайте мне по две порции каждого блюда с собой. Сам съем.

Я начал готовить «Секретное оружие».

– Вы закончили на том, что отказались от новой жизни, – осторожно напомнил Ван.

– Забудьте об этом. Просто считайте меня человеком, для которого деньги не имеют значения, – ответил я, пренебрежительно махнув рукой.

Подумал: если начну оправдываться, будет только хуже. Вдруг Ван схватил меня за правую руку. От неожиданности у меня перехватило дыхание. Парикмахер разжал мою ладонь и начал ее внимательно рассматривать. Я быстро выдернул руку.

– А вы, случайно… не влюбились в меня? К сожалению, дело безнадежное: вы не в моем вкусе. Точнее, не мой идеал. Так что не тешьте себя пустыми надеждами, – попробовал отшутиться я, придя в замешательство оттого, что он увидел печать.

– Вы тоже не в моем вкусе, – признался он.

– Вот и славно.

– А знаете, ведь помещение моей парикмахерской тоже пустовало целый год. Раньше там был ювелирный магазин, но владелец скоропостижно скончался от внезапного приступа. Многие посчитали смерть подозрительной, и она обросла невероятными слухами. Говорят, здание долгое время оставалось незанятым. Никто не заселялся, несмотря на дешевую аренду. В этом заброшенном помещении я и открыл свой салон.

Я молча слушал. Вокруг воцарилась тревожная, невыносимая тишина. Вряд ли Вану известна суть печати, но мне стало страшно от мысли, что я выдал секрет, который обязался сохранить. Мне нужно было что-то сказать, чтобы прервать тягостную тишину.

– Кстати, вы не знакомы со школьницей по имени Ку Чжуми? Она живет в нашем районе, и ее брат часто здесь бывает, хотя в последние дни почему-то не заглядывал. Подозреваю, что они живут где-то поблизости, а если это так, то и девочка, и ее брат, и остальные члены семьи могли заходить к вам – вот почему я спрашиваю. Только между нами: родители этой школьницы обратились в полицию из-за пищевого отравления, поэтому я думаю, мне следует с ними встретиться, – признался я.

– Даже не знаю. Если мои посетители сами не представляются по имени, то я их не спрашиваю. Что касается Хван-пучжан, мне известно о ней все, поскольку она сама многое о себе разбалтывает направо и налево. Остальные клиенты не так разговорчивы. Я же сказал, что еще и месяца не прошло со дня открытия парикмахерской. Ну, я пойду.

Ван ушел с таким невозмутимым видом, словно ничего не случилось.

Дождь не прекратился ни к вечеру, ни к ночи.

Из семнадцати лет жизни половину я провел вместе с Сори. После того как она приручила меня, я перестал принадлежать только себе. Для любимой, ставшей важнейшей частью моей души, я свернул бы горы. Чтобы порадовать ее или рассмешить, пошел бы на любые жертвы, будучи уверенным, что это и есть смысл моей жизни. С того дня, как она появилась в нашем детдоме, моя тоска по матери окончательно улетучилась, и я стал жить только ради любимой.

А теперь мне казалось, что моя душа полностью опустошена. Кто из девочек моя Сори – не так важно. Мысль о том, что ей может оказаться Чжуми, угнетала меня, поскольку мы оба не переносили людей такого сорта. Впрочем, если это Донми, радоваться тоже нечему: сердце разрывается на части от осознания, что в новой жизни ей опять досталась роль жертвы.

Лишь поздней ночью я лег в кровать и еще долго ворочался без сна. Когда наконец начал засыпать, знакомый шорох сверху заставил меня открыть глаза. Все в точности как в прошлый раз. Напрягая слух, я попытался определить, действительно ли шум доносится со второго этажа. Но чем старательнее пытался сосредоточиться на нем, тем больше сомневался.

Я вышел из спальни. Звук внезапно прекратился. Включив свет, я осмотрелся. В помещении, наполненном сырым воздухом, слышались звуки дождя. Безучастно глядя в пол, я случайно заметил нечто странное: по нему тянулся длинный мокрый след. Я взглянул на время: два часа ночи. С тех пор как ушел парикмахер, посетителей больше не было, сам я тоже никуда не выходил. Зонт с собой Ван не прихватил, но, даже если предположить, что с него натекла дождевая вода, к этому времени она успела бы высохнуть. Я проследовал по влажному следу от входной двери и остановился перед холодильником. Затем, глубоко вздохнув, медленно открыл дверцу. На полках лежали новые продукты. С первого взгляда было понятно, что они свежие. Тогда я молнией рванулся к входной двери и распахнул ее настежь. Я точно помнил, что заперся на ночь, но сейчас все замки открыты. Поразительно, как легко их взломали.

«Такое под силу только Манхо».

Я взял тряпку со стойки кассы, чтобы вытереть воду с пола, и вдруг понял: чего-то не хватает. Я задумался… Именно здесь лежали деньги, которые заплатил учитель физкультуры. Поразмыслив, я вспомнил, что несколько дней назад тоже сначала исчезла моя выручка, вслед за чем в холодильнике появились новые продукты. А я, дурак, подозревал Дончана. Казалось, в ушах раздался голос Манхо: «За все нужно платить». Теперь ясно: продукты я получал в обмен на заработанные деньги. Холодильник пополнялся не бесплатно, а за счет моего труда. Что ж, вполне логично.

«Стоп!» – остановился я как вкопанный по пути в спальню.

Снова повторились таинственные звуки, которые разбудили меня. Те же, что в прошлый раз. На полу ресторана была видна только вода – никаких других следов. Я медленно осмотрел потолок.

Может, на втором этаже кто-нибудь есть?

В полицейском участке мне сообщили, что мать Ку Чжуми согласна на мировую, если я возьму на себя все больничные расходы ее дочери. Якобы она пошла на это, войдя в мое бедственное положение, ведь денег у меня хватило только на то, чтобы открыть ресторан в таком мрачном месте. Я поблагодарил ее за великодушие, но объяснил, что даже на это денег у меня нет, поэтому она вольна поступить как пожелает. Кому-то могло показаться, что я намеренно отказываюсь платить, но у меня действительно ничего не осталось.

Через пару часов в ресторан пришла сама Чжуми. Ее лицо и руки были в полном порядке.

– У матери тот еще характер, – с порога заявила она. – В нашем районе все в курсе, что с ней лучше не связываться, и учителя в школе наверняка тоже знают. Предлагаю забыть про деньги – так ведь и для вас будет лучше. Но взамен вы выполните мою просьбу.

Я искоса взглянул на Чжуми.

– Можно я иногда буду приходить сюда? Мне не нужно никакой еды, и, пожалуйста, не обращайте на меня внимания.

– Зачем приходить в ресторан, если не собираешься есть?

– Не допытывайтесь.

Честно говоря, я тоже был бы рад видеть ее каждый день. Прежде чем покинуть этот мир, мне нужно окончательно убедиться, Сори это или нет.

– Мне страшно теперь кормить тебя. Даже если я не добавлю крабовое мясо, ты все равно найдешь другую причину для недовольства. Поэтому мне нужно знать, зачем ты хочешь приходить сюда и при этом ничего не есть.

– Я потом вам все объясню. Пожалуйста.

Мне показалось, что она говорит искренне.

– Как хочешь, – кивнул я. – Но у меня тоже есть просьба: не называй меня тетенькой. Мое имя Ю Чеу – так и обращайся ко мне.

Школьница задумчиво сморщила нос и неохотно согласилась.

Не успела Чжуми уйти, как появился Дончан:

– Наша мама очень рассердилась, но сестра ее утихомирила – вот почему вам не пришлось платить за больницу.

– Правда? Поблагодари ее от меня, – ответил я, сделав вид, что ничего не знаю.

– А что вам сказала моя сестра? Зачем она приходила?

– Требовала извинений. Но я хочу попросить прощения у тебя – за те подозрения в краже. Вышло досадное недоразумение. Мне казалось, что деньги лежали в кассе, а позже они нашлись совсем в другом месте. Прости меня.

– Вот видите? Мне правда было до смерти обидно. Но вы, тетя, хороший человек, раз признаете свою вину. А можно мне немного «Секретного оружия»? В одной порции ведь три блинчика? Мне на все не хватает денег, можете продать только один?

Мальчик протянул две тысячи вон.

– Это рискованно. Спроси-ка разрешения у матери. Вдруг ты отравишься или еще что.

– Тетенька, ну пожалуйста. У меня нет аллергии на краба. Даже от скисшей еды никогда живот не болит. Пожалуйста! Не бойтесь, тетенька, я могила, не выдам вас, даже если отравлюсь, – жалобно просил Дончан, почтительно сложив ладони.

Я приготовил три блинчика и угостил ребенка, добавив, что два из них – компенсация за мою ошибку.

– Все хочу спросить тебя: почему в тот день ты прибежал ко мне за помощью со словами «Сестра, моя сестра!»? Ее же никто не избивал.

Дончан с аппетитом уплетал угощение, оставив мой вопрос без ответа. Поразмыслив, я рассудил, что для девятилетнего ребенка он повел себя вполне естественно: его могла испугать сама драка независимо от того, кто кого бил. Мне стало очень жаль мальчика, который ежедневно терпел издевательства от сестры. Пока он ел «Секретное оружие», я решил приготовить «Тающую нежность».

– Ты помнишь ту девочку, которую обижала твоя сестра? Не знаешь, где она живет? Ее зовут Ко Донми, она тоже обращалась в больницу из-за аллергии. Но, в отличие от твоей матери, которая заявила в полицию, не стала поднимать шум – только зашла ко мне уточнить для врача, что ела. Я хочу повидаться с ней. Если знаешь, где она живет, отведешь меня?

Как и в случае с Чжуми, мне нужно почаще видеть и Донми, но с того дня она не появлялась.

– Знаю. Они с моей сестрой были лучшими подругами, каждый день вместе ходили в школу, а после занятий – в гости друг к другу. Даже по выходным встречались.

– Правда? Как же так получилось, что одна била другую на улице?

– Не спрашивайте. Это секрет. Я не могу без ее согласия показать вам дом, но передам Донми, что вы о ней беспокоитесь.

Утром по дороге в школу Дончан забежал снова. Сказал, что виделся с Донми и она пообещала прийти, и предложил мне купить себе мобильный телефон, жалуясь, что ему тяжело каждый раз приходить сюда, чтобы просто поговорить.

Сегодня я не стал открывать ресторан. Сидя в спальне на полу, я разглядывал свою ладонь. Почти две трети печати уже не видны. Недавно я заметил, что она вела себя совершенно непредсказуемо: в какие-то дни стиралась сильнее, в какие-то – слабее. То есть было бы неправильным считать, что осталась одна треть от всего отпущенного мне времени. Трудно понять, по каким правилам работает печать.

Послышался громкий стук. Это Хван-пучжан ломилась в дверь.

– Ты чего не работаешь? Все переживаешь из-за отравления? Ой, подумаешь, что ж теперь, сложить руки и ничего не делать? Чтобы вести свой бизнес, нужно иметь смелость и стараться решать проблемы по мере их возникновения. Если будешь пасовать перед каждой трудностью, успеха не добьешься. И чего все вокруг такие неженки, не пойму? – вздохнула гостья.

– А что? Неужели еще один ресторан собирается закрываться?

– Да нет. Я планировала сегодня сделать маску для волос, а «Красотка» тоже не работает. И что прикажете делать, если она закрывается без предупреждения? У Вана, как и у тебя, нет телефона, с ним никак не свяжешься. Вчера после обеда он выглядел немного странно, встревоженно. Знаешь, мы ведь очень признательны вам обоим. Ты же слышала, что в том здании, где сейчас парикмахерская, тоже произошло что-то странное? Так вот, после того подозрительного события оно пустовало, а Ван взял и открыл там салон красоты. Туда потянулись люди, и в округе стало повеселее. Ох, не знаю, у меня какое-то дурное предчувствие. И обычно интуиция меня не подводит. Так что бери себя в руки, открывайся и принимай посетителей.

Хван-пучжан распахнула настежь все окна в ресторане и заказала порцию «Секретного оружия».

«Интересно, куда подевался Ван?»

После ухода нежданной гостьи я решил проведать парикмахера. На двери висела бумажка: «Парикмахерская сегодня не работает по личным обстоятельствам».

«Не работает только сегодня?»

Похоже, паникерша просто ищет проблемы на ровном месте. В конце концов, парикмахерскую закрыли не навсегда, а всего на день. Человек может заболеть или отлучиться по делам. Я решил, что она, как обычно, все преувеличивает и раздувает из мухи слона.

Чжуми пришла ближе к вечеру:

– Тетенька!

– Мы же договорились, что ты не будешь называть меня так.

– Это неважно.

– Не для меня.

– Ну ладно, госпожа Ю Чеу. Довольны? Я хотела вас спросить кое о чем. Только, пожалуйста, отвечайте честно: вы же знаете про слух, что на втором этаже кто-то живет? Как думаете, это правда? Раз уж вы здесь ночуете, может быть, слышали какие-то посторонние звуки сверху?

– Не бери в голову. Никого там нет. Учитель физкультуры рассказал мне вкратце эту историю. Если вы и дальше будете верить в подобную чушь, это место так и останется заброшенным, а в твоей школе его прозовут домом с привидениями. И самое печальное, что ваш бывший друг может навсегда остаться в памяти как призрак, насылающий проклятия на учеников. Ты действительно хочешь запомнить его таким? – отрезал я. Так было нужно.

– Тетенька, вы же ничего не понимаете!

– Не называй меня тетенькой! Разумеется, мне не все известно. Но раз я сплю и работаю здесь уже несколько дней, мне ли не знать, живет кто-нибудь на втором этаже или нет? Успокойся, я всего лишь говорю как есть, нечего смотреть на меня таким убийственным взглядом. Сразу видно, что все в этом районе поверили в сплетню и мечтают, чтобы она оказалась правдивой. Хочешь факт? По ночам до меня доносятся какие-то шорохи со второго этажа. Вот только даже в пустом доме можно услышать необъяснимые звуки. В кирпичной кладке, в слоях цемента, есть щели – говорят, причина в них. В моем прежнем доме из стены доносился стук, а между полом и стенами образовались трещины. Мне было страшно, что здание обрушится, но меня заверили, что беспокоиться не о чем. А случалось, что за холодильником неожиданно раздавался такой треск, будто кто-то включал газовую плиту. Так что, даже если таинственный шум долетает со второго этажа, ему найдется разумное объяснение. Будь в этом доме что-то мистическое – как бы мне жилось при таком соседстве?

Девчонка слушала меня, недоверчиво нахмурившись.

– Я приду еще раз – неважно, в какое время… когда мне захочется! Договорились? Часов в десять. Скажу маме, что буду заниматься в читальном зале, чтобы меня отпустили до двух ночи.

– Это невозможно. И неприлично, в конце концов. Время слишком позднее, мне тоже нужен отдых.

– Ну и что? Я не помешаю вам. Тихонько посижу в комнате, вот и все. Только проводите меня ночью до парикмахерской «Красотка». Хотя можете не провожать, если вам лень.

– Ты собираешься находиться со мной в одной комнате? Глубокой ночью? Вместе с мужчиной?

– Вы что?! Таким оригинальным способом признаетесь в нетрадиционной сексуальной ориентации?

Вот осел! Совсем забыл, что нахожусь в теле тетки. Пришлось отрицать и возмущаться, а чтобы рассеять последние подозрения девчонки, согласиться на ее просьбу.

Мы с Чжуми вышли на улицу.

– Сегодня можете меня не провожать.

– Как же ты любишь заблуждаться. С какой стати мне тебя сейчас провожать? Я, вообще-то, направляюсь в спортзал.

– Серьезно? Похудеть бы вам не помешало. Почему вы себя так запустили? А как насчет тренировок под луной в два часа ночи, начиная с завтрашнего дня? Согласитесь, звучит романтично.

Выслушав колкости Чжуми, я сделал вывод, что вряд ли эта девчонка – моя Сори. Даже если учесть, что любимая родилась другим человеком, как можно было стать полной противоположностью?

– Ты никогда не задумывалась над тем, кем была в прошлой жизни? Если человеком, то каким? Поговаривают, что сцены из прошлой жизни мелькают перед глазами, как дежавю. С тобой такого ни разу не случалось?

Когда я убедил себя, что Чжуми, скорее всего, не моя бывшая девушка, от сердца отлегло. На душе стало спокойно, поэтому я без колебаний задал ей свои вопросы.

– Не знаю. Меня это не волнует, – отрезала школьница.

Мы расстались перед парикмахерской «Красотка». Внутри было темно, а на двери ветер трепал знакомую бумажку с предупреждением о выходном.

– Эй, – окликнул я Чжуми, идущую впереди.

– Чего вам?

– Тебе что-нибудь известно про парикмахерскую?

– Еще бы. Думаете, я просто так прошу вас проводить меня до нее? Когда-то в этом доме был ювелирный магазин, а после смерти владельца здесь открылась «Красотка». До ювелира в нем нашли бездыханным владельца пончиковой, а еще раньше – хозяйку парикмахерской «Соре». Странно то, что все трое умерли от внезапного инсульта. После того как закрылась ювелирная лавка, дом долго пустовал, только благодаря «Красотке» тут стало не так мрачно. Правда, сегодня, когда я увидела вон ту бумажку, мне стало не по себе. Ну да ладно, мы ведь с вами договорились выходить на спортивную прогулку под луной?

Чжуми махнула рукой на прощание и отвернулась.

Всю ночь гремел гром. В холодильнике появились свежие продукты примерно на сумму в шесть тысяч вон, по полу от входной двери опять протянулся мокрый след, однако я так и не понял, с чем связаны таинственные звуки. Продуктов было не так уж много, чтобы волочить их по полу.

Я проверил печать на ладони: она стерлась еще немного. С тех пор как я оказался здесь, прошло двадцать дней. До ста оставалось довольно много времени, правда, не было никаких гарантий, что мой срок не завершится раньше. В любой миг отпечаток может резко уменьшиться, и оставалось лишь с тревогой гадать, сколько мне отпущено.

«За все время, проведенное здесь, я заметил, что, когда в ресторан приходит много посетителей, печать стирается медленнее, а когда никого нет – быстрее».

Но это была лишь моя догадка.

Потайная лестница

Дождь не прекращался до самого рассвета. Открыв двери ресторана, я все утро рвал траву на клумбе. Если мое предположение верно, то чем больше людей я сюда привлеку, тем медленнее будет исчезать печать. Вскоре во дворе образовалась приличная куча сорняков, которую я перенес к задней стене дома. Впервые за двадцать дней я увидел эту сторону здания, огороженную невысоким забором, под которым валялось битое стекло и мусор.

Краска на ограждении местами облупилась, и чем выше от земли, тем сильнее. На втором этаже дома оказался маленький балкончик, до которого тянулись лианы. Там, где они заканчивались, я разглядел черную железную дверь.

Сложив в стороне кучку сорняков, я вернулся в ресторан и решил помыть туалет, в котором несколько дней не убирался. И начал с примыкающей к нему кладовки, заполненной всяким хламом.

«А это еще что такое?»

Отодвинув мешок, я увидел неприметную деревянную дверь. Я осторожно потянул за ручку, и раздался протяжный скрип. Из глубины вырвался запах затхлости и плесени, вмиг окутавший меня. Когда глаза привыкли к темноте, я разглядел узкую и крутую лестницу.

«Неужели еще один путь на второй этаж?»

Поколебавшись мгновение, я поставил ногу на ступеньку. Каждый мой шаг отдавался таким пронзительным скрипом, что я то и дело испуганно останавливался и хватался за сердце. Лестница закончилась перед кованой железной дверью. Я открыл ее. Это была та самая дверь, которую я недавно видел за балконом. Оказалось, вместо того чтобы вести прямо на второй этаж, этот проход соединял кладовку на первом этаже с балконом. Когда солнечный свет проник внутрь, напротив кованой двери я заметил старую деревянную, покосившуюся так, что образовался довольно большой проем. Я потянул за ручку, и она с трудом отворилась.

За ней оказалась сумрачная и убогая гостиная, окна которой были завешаны жалюзи под цвет дерева. Атмосфера царила такая, что я бы не удивился, появись здесь внезапно что-нибудь жуткое. В ноздри ударила тошнотворная вонь, напоминавшая запах рыбы и гнили, и мне пришлось зажать нос.

Я осторожно поднял жалюзи, и слепящий солнечный свет ворвался внутрь. На стене напротив дивана висела картина с изображением какого-то монстра в красной одежде. Он не был похож ни на человека, ни на животное, так что слово «монстр» подходило как нельзя лучше. На бежевой стене под картиной виднелись пятна, напоминавшие брызги алой краски. Я сделал шаг назад, как вдруг на меня обрушилась волна ужаса. В этот миг… ворвался порыв ветра и затеребил жалюзи. Непонятно, откуда он дул – неужели из щелей в двери? Жалюзи медленно колыхались, издавая жалобный скрип, который холодным ужасом отдавался в моем сердце.

«Нужно побыстрее осмотреться и спуститься вниз».

Я внимательно изучил пол в гостиной. Несмотря на все усилия, мне не удалось найти следов того, что здесь что-то тащили. Уверен, на таком толстом слое пыли обязательно остались бы полосы.

Затем я осторожно зашел в спальню. Особо не глядя по сторонам, проверил только пол и быстро вышел. Там тоже не оказалось подозрительных следов. Когда я открыл дверь в комнату напротив спальни, мне сразу бросился в глаза ученический стол. На нем лежала раскрытая книга, а рядом – школьный ранец. На кровати валялся спортивный костюм, а под столом – баскетбольный мяч. Казалось, еще минуту назад хозяин комнаты читал книгу, ненадолго вышел и вот-вот вернется. Здесь царила далеко не та мрачная атмосфера, что была в гостиной. Пол в детской тоже выглядел нетронутым.

Осмотрев обе комнаты на втором этаже и заглянув в кухню и ванную, я спустился к себе.

«Куда же они подевались?»

Меня разбирало любопытство. Из-за того, что в детской мне показалось, будто ее обитатель должен скоро вернуться, я вспомнил о внезапном исчезновении семьи, жившей в этом доме, и леденящие душу слухи, разнесшиеся по всему району. Несмотря на то что поначалу, когда я попал на второй этаж, меня охватил необъяснимый ужас, в комнате с ученическим столом, напротив, было на удивление спокойно. У меня возникло ощущение, что ничего страшного там произойти не могло.

Когда я уже заканчивал уборку, пришел Ван. Я хотел поинтересоваться, что у него случилось, но промолчал: мужчина выглядел таким уставшим, что приставать к нему с вопросами было как-то неудобно. Он тяжело опустился на стул и молча уставился в окно.

– Это была аллергия? – спросил он наконец.

– Что?

– Вы говорили, что у двух девочек возникли проблемы. Кто же из них двоих?

– Не понимаю, о чем вы…

Я пристально посмотрел на него.

– Чего вы испугались? Я имею в виду, кто из них тот человек, которого вы ищете?

Я колебался, не зная, что сказать. Вряд ли парикмахер мог знать о печати, поэтому нужно было подобрать подходящий ответ и не сболтнуть лишнего.

– Обе оказались не тем, кого я ищу. Мне уже кажется, что встреча с ним не обязательна. Найду так найду, в противном случае переживу. Не так уж и важно. Кстати, где вы пропадали? Хван-пучжан обыскалась вас.

Ван не отвечал, продолжая отрешенно глядеть в окно.

– Вы сегодня ели? Выглядите утомленным. Не знаю, что у вас стряслось, но голодать нельзя. Может, перекусите «Секретным оружием»? Или «Тающей нежностью»? Или «Романом картошки с зеленым луком»? Если сейчас не хотите, то возьмите с собой.

Ван медленно помотал головой.

– Что-то случилось? – осторожно поинтересовался я.

– Я больше не буду заказывать еду навынос. Все было бессмысленно.

Парикмахер поднялся, чтобы уйти.

– Расскажите, в чем дело? – не отступал я.

– У каждого есть тайны, о которых нельзя говорить. Но мне почему-то кажется, что вам я все расскажу. Разумеется, не сейчас.

Ван медленно задвинул стул.

– Вы сегодня откроете парикмахерскую?

– Не уверен. Мне уже не радостно оттого, что приходят посетители. Все оказалось бессмысленной суетой. Если честно, я подумываю совсем закрыть салон. Каждый день делать завивку, стричь и красить волосы – какой в этом смысл?

Сегодня Ван слишком часто повторял слово «бессмысленно».

– Разве люди живут только ради смысла? Обычно ты строишь свою жизнь, а потом глядишь – и случилось что-то значимое. Если специально искать его во всем, то быстро перегоришь. Нужно найти в себе силы продолжать жить дальше, и тогда что-то важное произойдет само собой.

Мне хотелось хоть как-то его поддержать, поэтому я говорил без умолку, а под конец и сам запутался.

После ухода парикмахера я долго сидел, уставившись в окно. Почему он внезапно решил, что все бессмысленно, и собрался закрыть салон? Ведь Ван выглядел счастливым, когда стриг, окрашивал или завивал клиентам волосы. С ним точно что-то случилось. Не знаю что, но дело очень серьезное.

Я приготовил и упаковал по порции каждого блюда. Сначала думал притвориться, что не заметил в парикмахере никаких изменений, чтобы не вмешиваться в его дела, и все же не смог удержаться, ведь выглядел он очень плохо. И пусть сейчас у него нет аппетита, легко передумать, когда еда стоит перед глазами.

Дверь парикмахерской «Красотка» была закрыта, и на ней по-прежнему висела вчерашняя бумажка. Я постучался и долго ждал, пока Ван откроет мне. Лицо у него было помятое, он вяло махнул рукой, приглашая меня войти. Я протянул ему пакет.

– Я же сказал, мне ничего не надо.

Ван равнодушно посмотрел на еду.

– Не знаю, что у вас стряслось, но если человек, который много ел, внезапно начнет голодать, то может и умереть, – настоял я, присел на диван и, выставив тарелки на журнальный столик, вложил в руки Вана палочки. – Поешьте хоть чуть-чуть. Забота мне несвойственна, но вы были так добры ко мне, что я не могу не беспокоиться о вас. Не буду донимать вопросами, только, пожалуйста, не отказывайтесь от еды. Сначала подкрепитесь, а потом подумайте над тем, как решить свою проблему. От голода голова плохо соображает и человек не замечает очевидного выхода.

Ван подхватил палочки.

– Можно дать вам один совет? – спросил он, пристально глядя мне в лицо.

– Какой?

– Смешно спрашивать об этом. Само собой, вы любили до беспамятства. Именно поэтому вы сейчас здесь.

Я не нашелся что ответить. Казалось, он что-то знает обо мне, но я никак не мог догадаться, насколько много ему известно.

– У меня тоже была женщина, которую я безумно любил. Нет, правильнее будет сказать не «любил», а «люблю». Потому что даже сейчас она не покидает мои сердце и мысли. С какого-то времени я считал ее единственным смыслом своей жизни. Думал, что пойду на все, чтобы она чувствовала себя счастливой. Но на деле оказалось, что я силен только в прическах. Я мечтал создать для любимой самый прекрасный в мире стиль, сделать ей завивку самым дорогим средством без запаха, с хорошей питательной маской, чтобы ее волосы были блестящими и шелковистыми. Мне казалось, что ей очень подойдет светло-каштановый цвет волос, а еще вот такой синий и красный, – признался Ван, показывая на свои волосы.

«Может, она бросила его?» – внезапно осенило меня. В противном случае вряд ли он заговорил бы об этом без всякого повода. Вот почему он был так подавлен.

– Я хотел не только сделать ей прическу, но и страстно желал, чтобы она поправилась. Пытался заставить ее есть много и вкусно, чтобы она стала пухленькой, как раньше.

– Ой, ну это вы зря. Если любишь, нужно помочь ей соблюдать диету, а вы хотели, чтобы она растолстела? Вы каждый день приносили ей жирную еду? Что? Судя по вашему лицу, я угадал. Если вы и ее называли «онни» и каждый день пичкали калорийной пищей, тогда это очень серьезная проблема.

Я нарочно говорил в шутливой манере, чтобы разрядить атмосферу, но Вану явно не стало легче.

– Оставьте меня одного. Мне нужно отдохнуть, – проговорил он наконец.

Я намеревался уговорить его поесть еще, но передумал. На его месте мне бы тоже кусок в горло не лез. Я тихонько поднялся.

– Я обязательно доем, но чуть позже, – с виноватым видом произнес парикмахер.

– Э-э, мне тут интересно кое-что… Наверное, сейчас не совсем подходящий момент, чтобы спрашивать об этом, и все-таки можно задать вам вопрос? – обратился я к собеседнику.

Он покачал головой:

– Нет.

Я решил больше ему не надоедать. Ему сейчас и так весь белый свет не мил. Судя по тому, что он ни разу не назвал меня «онни», настроение у него очень паршивое. Мой вопрос лишь разбередит его рану.

– Будет очень грустно, если вы закроете парикмахерскую навсегда. Она всем нравится, – искренне произнес я.

– О чем вы хотели узнать? Я в порядке, не стесняйтесь, – спросил Ван.

– Э-э… Тот человек, которому вы хотели сделать красивую прическу и которого кормили от души, случайно, не владелица парикмахерской Y?

Она выглядела такой хрупкой, что, казалось, даже легкий порыв ветра может подхватить и унести ее. Будучи стилистом, она могла сама сделать себе завивку и покраску, но во мне почему-то крепла уверенность, что человек, о котором мне рассказал Ван, и есть та женщина.

Вместо ответа парикмахер лишь поглядел в окно на переулок, но при этом лицо его порозовело.

– Нет, – ответил он после долгого молчания.

Ну-ну, по его лицу и так все было понятно. Если это она, то можно не сомневаться, что его любовь безответна. Женщина, которую я видел в день дегустации, не испытывала к нему ни капли привязанности. Бедняга Ван любил ее без всякого намека на взаимность. Я не стал ничего больше говорить. Казалось, стоит произнести хоть слово – и он разрыдается от отчаяния.

Пусть он только будет жив!

Чжуми пришла поздней ночью, зачем-то приведя с собой брата. Когда она завела Дончана в ресторан, он едва держался на ногах и с трудом открывал сонные глаза – его явно вытащили из постели. Мальчик, как зомби, прошел в комнату и, тут же рухнув на кровать, мгновенно заснул.

– Ты что, сказала родителям, что идешь в читальный зал со второклашкой?

– Они не знают, что он тут. Я вывела его из дома полусонного, а родители, наверное, думают, что он давно спит в своей комнате. Честно говоря, мне будет страшно возвращаться ночью одной, если не смогу вас разбудить. Но раз брат со мной, ложитесь, если хотите.

Чжуми робко примостилась возле мальчика на краю кровати, но лицо ее тем не менее выражало непоколебимую решимость.

– Что ты собираешься узнать?

– Донми приходила? – сменила тему девочка.

– Конечно. Иначе откуда у нее аллергическая реакция, если бы она не поела здесь? Хотя вы обе, наверное, предпочли бы назвать это пищевым отравлением.

– Да нет, я имею в виду, приходила ли она к вам после того случая?

– Не приходила. Занимайся своими делами и разбуди меня, когда решишь идти домой. Так и быть, я сдержу обещание и займусь спортом при луне.

Если верить Дончану, то он передал Донми мои слова и она обещала прийти. Я ждал ее с нетерпением, но девочки все не было. С этими мыслями я улегся с другого края кровати.

Ночь становилась все темнее, а звуки вокруг – тише. Только мерцание лампы оживляло комнату и изредка ворочался во сне Дончан. Не знаю, сколько времени прошло, когда Чжуми прошептала:

– Тетенька! Госпожа Ю Чеу!

Не дождавшись моего ответа, она снова позвала меня.

– Чего тебе?

– Уже за полночь. Почему так тихо? Вы правда слышали какие-то звуки? Уверены, что странный шум доносится сверху?

– Абсолютно. Но то были шорохи, которые можно услышать в любом доме. Да и раздаются они не каждый день. Иногда их слышно, а иногда нет, – ответил я, сев на постели. – Если честно расскажешь мне, на какие вопросы ты ищешь ответы, я попробую помочь. Зачем ты приходишь сюда по ночам, чтобы проверить, доносятся ли сверху таинственные звуки? Семья, которая жила на втором этаже, исчезла посреди ночи. Это выглядит весьма загадочно. Говорят, у них был сын и этот мальчик учился с тобой в одной школе. Мне известны и дурные слухи об этом доме: якобы семья не просто пропала, а была убита и где-то здесь должны находиться доказательства преступления, точнее – спрятанные человеческие останки.

– Хватит! – вскрикнула Чжуми, закрыв руками уши, и уткнулась лицом в колени.

Вскоре плечи ее мелко затряслись. Она плакала. У меня возникало все больше вопросов. Почему она себя так ведет?

– Если слухи правдивы, то во всем виновата я, – горестно всхлипывала девочка.

В этот миг Дончан шевельнулся во сне, а его сестра от испуга перестала плакать. Мальчик пробормотал что-то бессвязное и затих.

– Мне так обидно, – пожаловалась девочка.

– Что ты имеешь в виду? Если хочешь чем-то поделиться, говори яснее.

– Я… я… Когда меня спросили про Хван Учана, я всего лишь ответила, что он учится в нашей школе. Это Донми показала его дом. Но после того как Учан и его семья исчезли, она обвинила во всем меня: якобы если бы я не сказала, что знаю этого парня, то и она бы не стала сообщать, где он живет.

«О чем это она?»

– Хван Учан – это мальчик, который жил на втором этаже? Кому ты о нем рассказала?

– Незнакомому мужчине. Понимаете, в истории с его семьей слишком многое не сходится, чтобы считать это исчезновением. Говорят, что на кухне тогда варился твенчжан-ччиге[7], а в миске лежали нарезанные для него тофу и лук. И еще телевизор работал. Человека, который той ночью приходил к ним в дом, нашли и допросили. Это он интересовался у нас с Донми, где живет Учан. В итоге следствие решило, что жильцы уехали по собственной воле. Но конечно, никто в нашем районе не поверил. Разве могла целая семья покинуть дом, оставив на плите кипящий суп и включенный телевизор? Было еще кое-что подозрительное: никто из пропавших не попал ни на одну из камер видеонаблюдения в округе. По официальной версии, они ушли, намеренно скрываясь и заметая следы. Один из наших ребят в школе провел эксперимент, чтобы выяснить, можно ли ускользнуть незамеченным, и сказал, что это реально, но маршрут слишком путаный. Еще полиция говорит, семья выбралась за пределы нашего района и села в такси, вот только таксиста так и не нашли. Так что никаких доказательств, что все жильцы добровольно покинули дом, нет. Поэтому большинство местных считают это не обычной пропажей, а загадочным убийством и уверены, что тот самый незнакомец организовал идеальное преступление.

Чжуми снова уткнулась лицом в колени.

– И поэтому ты хочешь проверить, правда ли на втором этаже кто-то живет? Ты что, веришь в эту чушь? Это всего лишь домыслы. Не знаю, сколько человек было в семье мальчика, но, если верить, что здесь произошло жестокое убийство и где-то в доме находятся улики, как ты думаешь, где они? Наверняка полиция перевернула все вверх дном во время расследования – по-твоему, не нашли бы? Слухи – пустая болтовня. Подумай: если бы наверху ощущалось чье-то присутствие и раздавались странные звуки, как бы у меня хватило духу открыть тут ресторанчик? И как бы мне жилось с жутким привидением под боком?

Я решил пока не распространяться о том, что сам слышал подозрительные шумы.

– Каждый раз, когда Донми обвиняла во всем меня, мне хотелось сию же минуту прибежать и перерыть весь дом. Но мне было так страшно, что я даже приблизиться к нему не могла. Зловещие слухи вроде бы утихли, но потом о доме вдруг снова заговорили: якобы на лестнице видели человека, который кого-то звал и проклинал. Так что при всем своем желании я боялась что-либо предпринять. А если… что, если… Учан узнает, что это я рассказала про него незнакомцу? Представляю, как он на меня разозлится. До сих пор не верится, что его больше нет… Вот почему мне обязательно надо увидеть хоть какие-то доказательства. Когда открылся ресторан и сюда начали заходить люди, я подумала, что теперь смогу что-то выяснить.

– Ты думаешь, Учан жив? Хочешь сказать, он затаился где-то в доме?

Если там кто-то и прячется, ему все равно нужно питаться. А на втором этаже я не увидел никаких остатков еды.

– Это было бы здорово! Пусть он только будет жив!

– И я поэтому тоже обрадовался, когда вы здесь появились, – произнес Дончан, которого мы считали спящим.

Для того, кто видит седьмой сон, он говорил слишком отчетливо, и мы с Чжуми одновременно повернулись к ребенку.

– Я все знал. Слышал, как ты ругалась с Донми, но совсем не думаю, что кто-то из вас виноват. Учан был вашим другом, поэтому вы и сказали, что знакомы с ним, и показали его дом незнакомцу. В чем ваша вина? Я догадывался, что Учан тебе очень нравился. Поэтому ты от радости рассказала о нем тому дяде, ведь так? – спросил мальчик, лежа с закрытыми глазами. – А самое печальное, что Учану нравилась не ты, а Донми.

– Кто тебе такое сказал? Почему ты решил, что Донми? Откуда ты знаешь, если даже не спрашивал у него? – закричала сестра, и Дончан поспешно укрылся с головой.

– А зачем спрашивать? Мне и так было понятно, – раздался его голос из-под одеяла.

– Ребята, вам пора домой, – вмешался я.

Вернувшись в ресторан, я долго ворочался без сна. Наверху было тихо, подозрительно тихо.

«Постой-ка…»

Я резко подскочил в постели. Меня осенило, что характерные звуки волочения по полу раздаются только в дождливые ночи. Я напряг память. Да, так оно и было. Может, это совпадение, но именно в ненастную погоду пополнялись запасы продуктов и доносились таинственные шорохи. Есть ли тут какая-то связь? Вряд ли слухи имеют реальное основание. В конце концов, я уже побывал на втором этаже и все осмотрел, хотя и не очень тщательно. Там правда мрачновато, но не настолько просторно, чтобы спрятать трупы нескольких человек, не оставив никаких следов. Похоже, что сплетни далеки от истины, но эти необъяснимые звуки не давали мне покоя. Они будоражили мое воображение, я живо представлял, как там перетаскивают окровавленные тела.

Я включил свет и посмотрел на ладонь. Отпечаток заметно уменьшился. Лучше до последнего не рассказывать Чжуми о шорохах наверху, иначе мне придется все оставшееся время потратить впустую на разгадку этой тайны. Первым делом нужно узнать, кто из двух школьниц моя Сори. Если Донми и завтра не придет в ресторан, я сам отправлюсь к ней.

Наутро я вышел из дома и успел повернуть в сторону парикмахерской, когда осознал, что понятия не имею, где живет Донми. Освежив в памяти события вчерашней ночи, я направился к Чжуми. Осторожно приоткрыв калитку и заглянув во двор, я встретился взглядом с Дончаном, стоявшим на крыльце. Мальчик молниеносно подбежал ко мне:

– Тетенька, что вы здесь делаете?

– Можешь подсказать, где живет Донми? Ты ведь говорил, что она обещала зайти. Не понимаю, почему ее нет.

Малыш сказал, что мне будет трудно найти ее дом в одиночку, и предложил показать дорогу.

– Твоей сестре сильно нравился этот мальчик Учан?

– Не то слово.

Когда я услышал об этом, ничто не дрогнуло в моей душе. Во мне еще больше окрепла уверенность, что Чжуми никак не может быть моей Сори. Несмотря на то что мы встретились в другой жизни, будь это она, между нами все равно сохранилась бы невидимая нить. Я в этом уверен, поскольку сам так и не смог забыть Сори и стольким пожертвовал ради встречи с ней. Как иначе объяснить, почему я не испытал никаких эмоций после слов мальчишки? Я должен был ощутить хоть малейший укол ревности.

– Но Учану нравилась Донми.

– Откуда ты знаешь?

– Я видел, как он подарил ей что-то на день рождения. Моя сестра тоже купила подарок. Бедная Чжуми так и не узнала, что парень, в которого она влюблена, приготовил в тот день сюрприз для ее лучшей подруги. Я не стал говорить об этом сестре, чтобы не ранить ее, и сказал позже, когда вся семья Учана исчезла. Ну вот, почти на месте.

Миновав череду тесных извилистых переулков, мы очутились на нужной улочке. Дома стояли вплотную друг к другу и все как один были старыми и убогими, без заборов и калиток. Дончан остановился перед одним из них, в середине улицы, и объяснил, что Донми живет вдвоем с матерью. Вид покрытой пылью кованой двери чуть не довел меня до слез. Еще не толкнув ее, я почему-то был уверен, что она откроется с пронзительным скрипом. Давняя трещина в стеклянной верхней части была небрежно заклеена скотчем, одна сторона которого отлепилась и болталась на ветру. У меня защемило сердце. Оно колотилось и ныло одновременно. У меня возникла твердая уверенность, что Донми и есть моя девушка.

«Бедняжка, и в этой жизни тебе не повезло. Все как и прежде, только теперь у тебя есть мать».

Только сейчас я остро осознал, как безрассудно было стремиться встретить Сори. Сгорая от желания увидеть любимую, я не подумал о том, что ее новый облик и судьба могут принести мне разочарование, печаль или боль.

«Почему тебе не повезло и в новой жизни?»

Глядя на разбитое, кое-как заклеенное стекло, я впервые пожалел о том, что отправился на поиски Сори. В этом мире мне никак не удастся помочь ей. Как и прежде, я мечтал стать для нее защитой и опорой, но мое время неумолимо истекало. Кроме того, в своем нынешнем облике я не осмелюсь признаться ей в любви.

– Пойдем.

Я схватил мальчика за руку и вывел его из лабиринта переулков. Злость переполняла меня, а в душе разгоралось желание сорваться на кого-нибудь и обругать последними словами. Мне не давала покоя мысль: «Почему после жизни, полной страданий, ей не суждено было родиться в благополучной семье?»

Сори была невероятно доброй. Наверняка ее биография на небесном суде звучала так: «Девочка, которая ни разу никого не обидела». От отчаяния мне захотелось схватить судью за грудь и возмутиться: «Разве это справедливо, что она родилась заново с тяжелой судьбой?»

– Тетя, что с вами? Разве вы не просили отвести вас к Донми? – напомнил о себе Дончан.

– Позже… Давай потом встретимся с ней. Совсем вылетело из головы, что в ресторане на включенной плите осталась сковорода. Небось, сейчас там вовсю полыхает огонь.

– Что-о-о? – испугался мальчишка и рванул со всех ног.

Когда я вернулся домой, Дончан встретил меня в дверях лучезарной улыбкой:

– Газ не был включен. Вам крупно повезло.

– Правда? Прости, из-за меня тебе пришлось так быстро бежать.

– Пустяки. Тетенька, а можно мне один блинчик?

– Конечно.

– Я подсел на ваше «Секретное оружие», – смущенно признался ребенок.

Глядя на него, я тоже невольно засмеялся. Такой хороший мальчик, постоянно бегает туда-сюда на своих маленьких ножках ради вредной сестры, которая каждый божий день готова вцепиться ему в лицо, еще и заставляет его приносить чужие мячи. Вместе с «Секретным оружием» я приготовил ему еще и по порции «Тающей нежности» и «Романа картошки и зеленого лука».

– Мне не нравится, как оно пахнет, – сказал Дончан, прикрывая нос рукой. – Тетенька, придумайте, как избавиться от запаха. Может, у вас получится сделать его таким же вкусным, как «Секретное оружие»? Если бы не вонючий лук, ваша картошка тоже была бы объедением. От нее настроение улучшается.

– Ты так думаешь?

Я погладил мальчика по голове.

После обеда я снова отправился к Донми. За первую половину дня мне удалось восстановить душевное равновесие. Я появился в этом мире, чтобы сдержать обещание, которое дал Сори, и сказать ей важные слова. Нельзя отступать только потому, что мне тяжело видеть ее все в том же печальном положении. Скорее всего, я пожалею об этом в момент, когда бесследно исчезну во вселенной.

– Есть кто-нибудь? – позвал я, подергав за ручку кованую дверь.

Как и ожидалось, она открылась с пронзительным скрипом. Донми, стоявшая на пороге, удивленно смотрела на меня.

– Мне надо было удостовериться, что с тобой все в порядке. Ты ведь больше не приходила в ресторан после того, как уточнила насчет краба. Просто хотелось узнать, была ли ты в больнице и исчезла ли сыпь.

– Все нормально, – произнесла девочка с легкой улыбкой на губах.

Бух! Мое сердце упало куда-то вниз. Эта улыбка! Я видел ее у Сори.

– Поверь мне, я хочу возместить твои больничные расходы, но у меня совсем нет денег.

– Да какие там расходы? Я всего два раза была у врача, несколько дней принимала лекарства и сразу поправилась.

– Мне все равно неспокойно на душе. Тогда приходи в ресторан, вместо денег я угощу тебя вкусненьким. Не бойся, мясо краба добавлять не буду.

Донми о чем-то глубоко задумалась и ответила:

– Я и так хотела спросить вас кое о чем, поэтому как-нибудь вечером забегу к вам.

Вернувшись к себе, я принялся старательно мыть и резать овощи. Батат покрошил так мелко, насколько возможно. Я вспомнил все подсказки Сори, когда мы стряпали вместе, и сейчас подготавливал ингредиенты в соответствии с ее советами. Затем опробовал новый рецепт «Романа картошки и зеленого лука». Мне хотелось, чтобы любимая могла без опасений наслаждаться картошкой, которую так обожала. Я не знал, любит ли Сори ее в этой жизни, но пытался сделать все возможное, перед тем как уйти навсегда.

В день моего исчезновения я сделаю идеальное блюдо без запаха лука и скажу любимой: «Это „Роман картошки и зеленого лука“, он будет приносить тебе удачу». А еще постараюсь убедить ее, что она совершенно не виновата в моей нелепой смерти. Видать, такова моя судьба. Вряд ли у новой Сори остались воспоминая о прошлой жизни, но мне непременно хотелось донести до нее это.

К сожалению, новый рецепт злополучного блюда не удался: резкий запах никуда не делся. Неожиданно ко мне заглянула Хван-пучжан. Ее волосы беспорядочно торчали во все стороны.

– Ты не видела Вана? Парикмахерская сегодня опять закрыта.

Она тяжело плюхнулась на стул, озираясь по сторонам.

– Наверное, он занят. Через несколько дней откроется.

– Он обязательно должен открыться. А ты как? Без происшествий?

– Я? Вы о чем? Имеете в виду, не травился ли никто больше?

– Да нет, я про это…

Гостья показала пальцем на потолок.

– Ах, вы про второй этаж? Мне без разницы, живет там кто-нибудь или нет, я скоро покину этот дом.

– Правда? Так, значит, наверху действительно что-то есть? Ты больше не в силах терпеть это и поэтому хочешь съехать?

– Думайте что хотите. Извините, но у меня нет времени на болтовню.

– Поняла. Ухожу-ухожу. Кстати, что стряслось с парикмахером? Я даже дозвониться до него не могу, потому что у него нет мобильника. Ну надо же, в наше время – и не иметь телефона! Тьфу, какая досада!

Хотелось посоветовать ей не искать Вана, страдающего от сердечной раны и потому охладевшего к любимому делу, а самой привести в порядок свою спутанную шевелюру, но я с трудом сдержался.

Выйдя из ресторана, Хван-пучжан долго стояла возле клумбы и разглядывала дом, прежде чем наконец уйти.

Любовный треугольник

Пока Донми ела, я безмолвно наблюдал за ней и старательно выискивал на ее лице хотя бы мимолетное сходство с Сори.

Я показал на тарелку с «Романом картошки и зеленого лука»:

– В этом блюде слишком резкий запах лука, согласна? Все ищу способы избавиться от него. Мне нужно довести рецепт до совершенства за несколько дней.

– Если вы кладете зеленый лук, разве не естественно, что блюдо им пахнет?

– Честно говоря… одна моя знакомая девочка считала, что запах лука в картофельном супе или жарком приносит несчастье. Из-за этого она не могла есть любимую картошку, и мне очень хотелось переубедить ее. Вот почему я начал придумывать рецепт этого блюда. Правда, до сих пор не закончил и сейчас тороплюсь довести его до совершенства.

Болтая без умолку, я наблюдал за выражением лица Донми. Оно ни капли не изменилось. Видимо, она полностью утратила память о прошлом. Ну и пусть, это не имеет никакого значения.

– А вы пробовали готовить с ошпаренным луком? Тогда запах должен притупиться.

Услышав слова девочки, я подскочил с места. Она в точности повторила слова Сори. Когда я искал способ избавиться от резкого запаха, любимая предлагала ошпарить лук кипятком. В тот роковой день она сказала, что изобрела новый рецепт, а я спросил, в чем его отличие. Сори пообещала поделиться всеми деталями, когда мы вместе будем его готовить, но мне не довелось узнать этот секрет и вместе с ней опробовать ее находку. В тот день я умер. Очутившись здесь, я уже пробовал готовить другим способом, однако неприятный запах никуда не делся.

– Я что-то не так сказала? Простите. Повар из меня никудышный, в кулинарных делах я ничего не смыслю, – испуганно произнесла Донми, заметив мое волнение.

– Нет, ничего подобного. Просто меня обрадовала такая замечательная идея. Как тебе «Секретное оружие»? Съедобно?

– Да, очень вкусно. Наверное, вы очень мелко покрошили ингредиенты. Получилось намного нежнее, чем в прошлый раз. Блинчики просто тают во рту.

У нее совершенный вкус! Она сразу почувствовала, что ингредиенты мелко нарезаны!

Рассматривая девушку, я размышлял над тем, о чем лучше спросить ее в первую очередь. Мне было интересно все о ее жизни, вернее о жизни Сори, абсолютно все, буквально до мелочей.

– Послушайте, тетенька, можно задать вам вопрос? – обратилась девочка, расправившись с порцией «Секретного оружия».

– Разумеется. Спрашивай о чем угодно.

– Вы, пожалуйста, не обижайтесь на меня, я интересуюсь вовсе не из-за зловещих слухов. Вы же здесь почти месяц прожили? Это правда, что сверху доносятся какие-то звуки?

– Ты заговорила об этом из-за мальчика по имени Учан? – спросил я в лоб.

Вместе с уверенностью, что Донми и есть моя Сори, во мне закипела странная ревность. Глаза девочки округлились от удивления.

– Как вы узнали об этом? И что еще вам известно? – осторожно уточнила она.

– Это не имеет значения. Я знаю, что вы с Чжуми учились в одной школе с Учаном и дружили. Вполне естественно, что, когда на улице незнакомец спросил о нем, вы не задумываясь ответили и показали его дом. В этом нет ничего плохого.

– Не нужно было говорить кому попало, где его искать. Чжуми права, это личная информация. Я прекрасно понимала, что нельзя разбалтывать ее первому встречному, но как-то так получилось. Если бы Чжуми не рассказала ему, что Учан учится в нашей школе, я бы ни за что не показала его дом. Она говорила с тем незнакомцем так, будто очень близка с Учаном, а я уверена, что это неправда, ведь чувства Чжуми были безответными. Мы с ней тогда очень тесно общались, и она посвящала меня во все свои сердечные тайны. Когда Чжуми стала уверять, что очень дружна с Учаном, во мне проснулась странная ревность. Мне хотелось показать, что он только мой. Сейчас я понимаю, как пошло это выглядело, но не знаю, что на меня нашло. Вот почему я показала тому человеку, где живет Учан. А после того как вся его семья исчезла, наши отношения с Чжуми испортились.

– Значит, тебе тоже нравился Учан?

«Сильно?» – хотел я спросить, но быстро спохватился. Какая теперь разница? Сори переродилась и живет жизнью Донми. Ю Чеу! Очнись, ради всего святого!

Я всячески старался вернуть душевное спокойствие и усмирить бешено колотящееся сердце.

– Очень, – ответила Донми.

Сердце снова рухнуло в пропасть.

– Наверное, поэтому, неожиданно для себя самой, я так захотела показать, что мы с ним ближе.

– Вот как…

Впервые в жизни мне захотелось разрыдаться.

Внутри закипало любопытство, хотелось спросить: «Каким был этот Учан? Что тебе в нем нравилось?» Я отдавал себе отчет в том, что моя ревность абсурдна, и все же ничего не мог поделать.

– Судя по всему, он был очень хорошим парнем, раз и Чжуми, и ты обожали его.

Я старался говорить спокойным и невозмутимым тоном, но мой голос предательски дрожал.

– Он любил баскетбол.

Вот почему в комнате лежал баскетбольный мяч.

– …Часто смеялся.

Сори тоже нравилось, когда я заливался хохотом.

– …Очень вкусно готовил. Он лучше всех в классе пек печенье. Хорошо готовил салаты. Печенье у него всегда пропекалось как нужно, а салаты получались неподражаемые.

У меня запершило в горле от желания сказать, что печенье печет духовка, а салат – самое легкое блюдо на свете.

– А ты… ты, случайно, не любишь картошку?

– Ой, как вы догадались? Я ее просто обожаю!

Бум! Мое сердце опять ухнуло вниз. Так хотелось взять ее за руку, но я изо всех сил старался сохранить невозмутимость.

– А этот твой Учан когда-нибудь готовил тебе блюдо с твоей любимой картошкой? Ты же сказала, что он хороший повар, – спросил я, подтрунивая над ней.

– Он не знал о моих предпочтениях в еде.

– Неужели? Спорим, он не очень-то и любил тебя? Если бы его чувства были сильны, он бы обязательно спросил, что тебе нравится. Говоришь, он хорошо готовил? Тогда ему бы захотелось сделать что-нибудь для любимой девочки. У меня, например, было именно так. Мне доставляло удовольствие готовить все те блюда, которые нравились моему любимому человеку.

Выражение лица Донми слегка изменилось, и у меня поднялось настроение.

– Ну ладно. Этого вполне достаточно, чтобы понять, каким он был. А почему тебя волнует, доносятся ли звуки со второго этажа? Думаешь, там спрятаны трупы и обитает привидение? Такие же слухи ходят?

Лицо девочки скривилось.

– Прости, если я задаю слишком откровенные вопросы.

– Ничего, – ответила она, внезапно опечалившись. – Вам не за что извиняться. Я очень надеюсь, что сплетни не окажутся правдой. Было бы здорово, если бы его семья просто куда-то ушла, как считает полиция! Я каждый день молюсь об этом. Не верю, что наверху есть ужасный тайник, про который все болтают. О шуме я спросила, так как думала, что кто-то из родных Учана ненадолго возвращается домой, а не из-за слухов о привидениях. Еще мне бы хотелось, чтобы человек, которого видел один из наших ребят, оказался кем-то из его семьи.

Чжуми и Донми мыслят одинаково: и та и другая искренне надеются, что их Учан жив. Чжуми представляет, что мальчик прячется где-то в доме, Донми – что семья друга иногда приходит сюда. Обе девочки любят пропавшего мальчика, но мне почему-то казалось, что Донми привязана к нему больше. Для этого не было никаких объективных оснований, просто так подсказывало мое сердце. От мысли, что моя девушка теперь влюблена в другого, у меня пересохло в горле и защипало в носу. Я попытался справиться с нахлынувшими эмоциями, но они пересилили меня.

– Почему в тот день ты так странно себя вела? – спросил я, тряхнув головой, чтобы прийти в себя.

– В тот день?

– На пустыре, когда мы впервые увиделись.

– А-а, тогда! Мы с Чжуми поссорились еще в школе. На уроке случайно зашел разговор об Учане, и я сказала, что это она во всем виновата. Не стоило, но я не стерпела.

Любовь иногда нарушает работу системы, встроенной в человеческий организм. Проблема, возникшая в системе, выводит из строя микросхему рассудка, и человек начинает злиться в те моменты, когда это недопустимо, или говорить то, чего нельзя говорить. Сейчас я находился именно в таком состоянии: испытывал странные чувства к Учану и поэтому злился на самого себя.

– Получается, это было продолжение ссоры, начавшейся на уроках?

Донми кивнула.

– Вы слышали что-то странное? – снова спросила она.

– Да, несколько раз доносились какие-то звуки.

На миг глаза девочки сверкнули от волнения.

– Можете уточнить? Что за звуки?

– То, что я тебе сейчас сообщу, уже знает твоя подруга. Сверху правда доносятся звуки, но не такие, которые ты себе представляешь.

– А что, по-вашему, я себе представляю?

– Ну там… человеческие шаги или голоса – что-то в этом роде.

– Верно, – согласилась Донми.

– Прости, что мне придется развеять твои надежды, но это всего лишь треск и стук. Мне доводилось слышать такое и в других местах. Когда строят дом, то сначала кладут кирпичную кладку, скрепляя ее цементным раствором, и иногда там остаются пустоты – вот оттуда и раздаются звуки. А в деревянных домах, когда древесина рассыхается, слышится треск.

– То есть вы думаете, что звуки исходят из пустот между кирпичом и цементом? Это имеет какое-то научное объяснение?

– Точно не могу ответить. Даже не знаю, правда это или нет, но так говорят. Со второго этажа слышались именно такие звуки.

Я не стал говорить Донми, впрочем как и Чжуми, что шум был такой, будто что-то тащили по полу.

– Вы подниметесь туда со мной? Пожалуйста!

– Дверь заперта.

– Я имею в виду не входную дверь, к которой ведет наружная лестница. Где-то должна быть еще одна.

Я очень удивился. Откуда ей известно?

– Когда здесь жил Учан, его мама раньше держала кафе на первом этаже, а потом закрыла, поэтому он пустовал. Однажды я увидела, как он вошел через первый этаж и вскоре появился на ступеньках, ведущих на второй. Это ведь доказывает, что где-то спрятана дверь, которая, возможно, не заперта. Давайте вместе поищем ее и поднимемся туда.

Я с трудом сдержался, чтобы не сказать ей, что там совершенно нечего делать. А еще мне хотелось объяснить школьнице, что она не найдет там того, что представлялось в ее воображении. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы ненароком не ляпнуть лишнего.

– Позже посмотрю, есть ли такая дверь. Но не сейчас. У меня много дел.

Разумеется, их у меня не было, но мне требовалось время, чтобы подумать, стоит ли подниматься с ней на второй этаж. Мне не давали покоя убогая атмосфера наверху и красные пятна на стене. Оценив обстановку, девочка поймет, что ее надежды оказались тщетными. А еще она расстроится. Несмотря на то что от необъяснимой ревности у меня дрожал голос, когда Донми призналась, что любила Учана, я не хотел видеть, как она страдает.

Еще долго после ухода девочки я не мог вернуть себе душевное равновесие. Мне казалось, что кто-то отнял у меня Сори. Чтобы избавиться от этого чувства, я вышел на улицу и бесцельно гулял, пока не добрел до парикмахерской. Дверь была распахнута настежь, а Ван занимался уборкой. Хоть он и говорил, что все бессмысленно, похоже, все-таки взялся за ум и собрался работать дальше.

– Добрый день! Хван-пучжан больше всех обрадуется, когда узнает, что парикмахерская открылась, – входя, поздоровался я.

Ван молча протирал кресла и зеркала. В каждом его движении сквозили добросовестность и аккуратность. Он сосредоточенно возился с тряпкой, даже не предложив мне сесть. Когда мне стало неловко и я уже собрался уйти, парикмахер указал на стул:

– Присаживайтесь. Сделаю вам прическу.

– У меня на голове все так печально?

– Завивка свежая, все нормально. Мне просто хочется украсить вас.

Голос его был совсем безжизненным, в зеркале отражался человек, глубоко разочаровавшийся в жизни. Видимо, он не ел толком: лицо его сильно осунулось. А я все никак не мог подобрать подходящие слова, которые хоть как-то утешили бы его.

– Послушайте, что я расскажу. Один человек очень любил другого. Это чувство было многогранным. Он делал все возможное ради любимого человека, даже с радостью бы отдал свое сердце ради того, чтобы рассмешить вторую половинку. Но так получилось, что этот человек внезапно умер. Однако он всегда считал, что нужен возлюбленному и что тот не сможет без него жить. Как вы думаете, мог ли он умереть со спокойной душой и оставить своего избранника одного на всем белом свете? Кажется, вы с кем-то расстались, но, по крайней мере, он жив. И вы тоже. Есть еще время все вернуть. Поэтому не страдайте так и воспряньте духом, – проговорил я, глядя на Вана.

Выражение его лица почти не изменилось.

– Зря он так беспокоился.

– Что?

– Я говорю про умершего. Про беспокойство, что без него любимый человек станет беспомощным, и про страх оставить его одного в этом суровом мире. Убежденность, что только он может защитить того, кого любил, отчаянные попытки пожертвовать собой даже в смерти – все это напрасные тревоги.

Я посмотрел на отражение Вана в зеркале.

– Ну что вы, это всего лишь мое мнение. Прическа готова, – произнес он, когда наши взгляды встретились.

– Лицо теперь выглядит намного меньше. Давайте я заодно подкорректирую вам брови.

После парикмахер предложил сделать маникюр. В знак благодарности я пообещал принести ему «Секретное оружие».

– Не надо, все напрасно. Честно говоря, я не любитель поесть. Если скажу, что могу спокойно прожить без еды, вы же не поверите? Ха-ха-ха… Какое-то время я заблуждался, думая, что если буду много есть, то достигну своего идеала. Но разве слон, сожрав оленя, станет тигром? А я, как дурак, возомнил, что сделаюсь им.

Я ни черта не понимал, что он несет, но не мог переспрашивать после каждого его слова. Выражение его лица было таким серьезным и суровым, что он казался совершенно неприступным.

Внезапно Ван, приводивший мои ногти в порядок, перевернул руку ладонью вверх и задумчиво уставился на нее.

– У вас очень красивые руки. Маникюр готов! – сообщил он, положив на стол щипчики.

Подозрительная настойчивость Хван-пучжан

Дождь, начавшийся в полдень, с наступлением сумерек превратился в ливень, сильно задул ветер. В мгновение ока все вокруг заслонила плотная пелена воды, льющейся с неба. Несмотря на ненастную погоду, пришла Чжуми, ведя за руку брата. Сердце мое судорожно сжалось от беспокойства: как правило, именно в дождливые дни со второго этажа доносится шум.

– В такую погоду вам будет трудно добраться до дома. Вдруг где-нибудь засорится канализационный сток и затопит дорогу? Так что возвращайтесь к себе.

– Тетенька, моя сестра очень упрямая. Сколько бы вы ни прогоняли, она все равно не уйдет, даже если потом ее унесет течением. Чжуми ни за что не послушается вас. Бесполезно говорить ей об этом.

С этими словами Дончан прошел в комнату и невозмутимо улегся на кровати.

С наступлением ночи ветер и ливень только усилились. Когда часы пробили полночь, сквозь шум дождя послышался характерный шорох, как будто что-то тащат по полу. Глаза девчонки, сидевшей на корточках, в ужасе расширились. Она нервно сглотнула и посмотрела на меня.

– Тетя, вы слышите?

Мне хотелось ответить: «Нет, совершенно ничего. Что ты там слышишь?» – но сегодня, как назло, звуки были громче и отчетливее, чем обычно. Чжуми почти прилипла к моему боку.

Скри-и-ип…

– На что это похоже? – почти беззвучно спросила девочка, стараясь не дышать.

Когда я описал свои ассоциации, она была готова расплакаться. Шорохи, которые еще полчаса повторялись каждые несколько минут, резко прекратились.

– Я не дойду до дома. Даже переступить порог этой комнаты страшно. Какой ужас!

У меня и самого не хватало решимости отвести брата и сестру в такой дождь, однако интуиция подсказывала: если дети не вернутся домой, мать хватится их среди ночи, и дело может принять плохой оборот. Я сказал Чжуми, что им нужно уходить. Всхлипывая, она раз за разом повторяла, что не в состоянии выйти из комнаты.

Девочка почти всю ночь просидела, поджав коленки к подбородку, и только под утро повалилась на бок и заснула. Дождь и ветер все усиливались, и к ним добавились гром и молния. Только после того, как школьница погрузилась в глубокий сон, я ненадолго задремал сам.

Меня разбудила громкая музыка. Это был рингтон мобильника Чжуми. Телефон разрывался от входящих звонков, но дети так и не проснулись. На улице по-прежнему было темно и ненастно. Я взял в руки телефон и прочитал на экране: «Мама». В ту секунду меня словно ударили чем-то тяжелым по голове.

– Вставай. Тебе звонят, – начал я расталкивать Чжуми, пытаясь разбудить ее.

Однако девчонка продолжала крепко спать, и пришлось ответить мне.

– Алло!

– Алло! Это телефон Чжуми? Кто вы? Где моя дочь? А где Дончан? Передайте трубку дочери или сыну. Немедленно скажите, кто вы!

– Э-э-э… Это Ю Чеу… из ресторана «Обещание».

– «Обещание»? Мои дети в ресторане? Почему? Передайте им, чтобы оставались там. Я еду за ними!

Голос женщины был крайне возмущенным и даже немного дрожал.

Через несколько минут в ресторан вломились разъяренные родители. Со слезами на глазах они ринулись будить детей, но те спали как младенцы. После нескольких попыток ребята наконец-то сели на кровати, с недоуменными лицами протирая глаза.

– Ты кто такая? – закричала мать Чжуми. – Осознаешь вообще, какое преступление совершила против моих детей? За что ты невзлюбила нашу дочь? Подожди, будем разбираться по закону. Не нужно было входить в твое положение, когда она отравилась. Стоит проявить великодушие, как люди принимают тебя за дурака, садятся на шею и вытворяют вот такое безобразие.

При словах «за дурака» лицо ее мужа приняло угрожающее выражение. Не понимаю, кто кого принял за дурака, почему эта женщина так рассердилась и даже не потрудилась спросить, что ее дети здесь делают. И вообще, что я такого сделал Чжуми? Мне самому хотелось заорать, но я с трудом подавил этот порыв.

– Понимаете, дело в том…

Если будем разбираться по закону, родители вызовут полицейских и они обязательно появятся здесь, меня увезут в участок, и я потеряю драгоценные часы. А время не та роскошь, которую я мог себе позволить.

– Хватит, я не собираюсь выслушивать никаких оправданий. Да и обсуждать нечего. Не знаю, зачем ты заманила моих детей в свой ресторан, но это серьезное преступление. Тебе ведь известно, что это за дом?

Родители, схватив за руки Чжуми и Дончана, увели их домой. Медленно разгорался рассвет, а с наступлением утра утихли ветер и дождь.

Полицейские приехали примерно к десяти.

– Не прошло и месяца с момента открытия ресторана, а мы с вами видимся уже второй раз. А мы предпочли бы зайти к вам по хорошему поводу – вкусно поесть.

Офицеры засыпали меня вопросами. Зачем я позвал детей в ресторан посреди ночи? Действительно ли у меня был какой-то зловещий мотив, как утверждали родители Чжуми? И какой? Я ответил, что никакого мотива не имел, детей не зазывал и, если им так интересно, пусть спросят у Чжуми и Дончана. Тогда полицейские сообщили мне, что, по словам родителей, дети перенесли шок и были слишком физически и морально ослаблены, чтобы связно говорить. С ума сойти! Хотя надо признать, что, услышав таинственные звуки вчера ночью, Чжуми выглядела очень испуганной.

– Мне правда нечего сказать.

Я намеревался хранить тайну Чжуми до тех пор, пока она не будет готова рассказать ее сама. Полицейские продолжали давить, недоумевая, почему я не могу объяснить, что в моем ресторане ночью делали дети, а я только повторял, чтобы они задали этот вопрос Чжуми и Дончану, поскольку мне ничего не известно.

– Если вы будете так несговорчивы, вашему бизнесу придется несладко в нашем районе. Не воспринимайте это как угрозу, но люди очень остро реагируют на проблемы, связанные с детьми. Представьте, что будет, если эта новость распространится. Как думаете, сможете ли вы и дальше держать ресторан? Лучше расскажите всю правду.

Сегодня я впервые узнал, насколько упрямы и настойчивы люди, работающие в полиции. Я раз за разом повторял, что мне больше нечего добавить, а они терпеливо требовали всех подробностей. Когда я уже почти готов был сдаться и раскрыть им тайну Чжуми, в ресторан пришла Хван-пучжан.

– Ой, а что это вы тут делаете? – обрадовалась гостья, увидев полицейских. Кажется, она с ними хорошо знакома.

– Небольшое происшествие. Вы как поживаете, уважаемая? – поинтересовался один из мужчин в форме.

– Да так, помаленьку. Я твердо решила развлекаться и наслаждаться вкусной едой, вот только, видимо, натура моя не позволяет мне сидеть без дела. Ничего не хочется, да и аппетит пропал в последнее время. Подыскиваю сейчас себе подходящее занятие.

– Правильно, вам нужно работать. Мы тоже поищем, не найдется ли для вас что-нибудь. Хочется отблагодарить за помощь. Мы с вами свяжемся, – сказал его напарник, кладя блокнот во внутренний карман куртки.

– Ха-ха-ха, обязательно позвоните мне, – игриво засмеялась Хван-пучжан, а затем, пока полицейские садились в машину, еле слышно пробормотала: – Зачем мне снова эта тяжелая работа? Хватит с вас и небольшой помощи в тот момент, когда я к вам обращусь за ней. Находиться наедине с мертвецом крайне неприятно.

– Да, наверное, так и есть.

– Некоторые из моих коллег гордились важностью своей работы. У них было призвание. Но, честно говоря, не в моем случае: я занималась этим ради хлеба насущного. Признаюсь, я с ранних лет грезила о более интеллектуальной профессии, работе…

– Да-да, – равнодушно ответил я.

Мне было все равно, о какой карьере и жизни мечтает эта тетка. Будь у меня лишнее время, я бы, возможно, и поинтересовался, но не сейчас.

Гостья заказала по две порции каждого блюда.

– Рецепт «Романа картошки и зеленого лука» усовершенствован, поэтому вкус будет намного лучше, чем раньше.

– Правда? Кстати, ты не видела парикмахера? – спросила посетительница.

– Разве «Красотка» не работает? Он вчера делал уборку.

– Не может быть! Тогда почему он не открылся? У меня на голове полный бардак. Только золотые руки Вана могут сделать из моих волос конфетку. Я ходила в другой салон – меня там только подстригли, но результат ужасен. Вот погляди, не то, правда же? Нужно, чтобы Ван исправил это недоразумение.

Обведя ее голову взглядом, я не нашел никаких отличий. Сейчас у нее была та же прическа, что в день нашего знакомства, да и после химической завивки я разницы не заметил.

– Да уж, – коротко ответил я, опасаясь долгого разговора, если признаюсь в этом.

Хван-пучжан с непередаваемо страдальческим видом почесала растопыренными пальцами голову:

– А почему приходили полицейские?

Если сказать, что Чжуми с братом переночевали здесь, она спросит почему, и тогда придется выкладывать все события по порядку, а мне этого не хотелось.

– Да так, ничего особенного.

Несмотря на мои отговорки, скоро она все узнает, однако сейчас я решил молчать. Мать Чжуми не оставит меня в покое, а поскольку моя гостья общается с полицейскими, то уже сегодня ей все станет известно. Меня ничуть не волновало, что Хван-пучжан обо всем сообщат, лишь бы она не донимала вопросами прямо сейчас.

На ее лице мелькнула озабоченность.

– Послушай, может, с этим домом что-то не так? По городу о нем ходят дурные слухи. Вдруг обнаружилось что-то разоблачающее эти сплетни или, наоборот, подтверждающее их? Либо появились шокирующие новости о том, что семья со второго этажа жива и невредима. Но ты должна держаться. Не вздумай закрыть свой ресторан.

– Я и не планирую.

– Точно?

– Да.

На ее лице на мгновение отразилось недовольство, однако она быстро справилась с собой. Доедая свой заказ, тетка без устали говорила только о Ване. Рассказала, что в самом начале он был полон энтузиазма, с удовольствием общался с соседками и был очень обходительным, что она относилась к нему как к брату. Но за последние несколько дней он сильно изменился: неохотно отвечает на вопросы, выглядит сердито, словно его раздражает весь мир.

– Отношение к посетителям должно быть неизменным, таким же, как в первые дни после открытия бизнеса! Только так можно добиться успеха. А некоторые, заработав репутацию, начинают задаваться. Как раз в таких случаях и прогорает бизнес, – злословила Хван-пучжан.

Слушать ее дальше было невыносимо. Мне показалось, что она слишком предвзято относится к парикмахеру, поэтому я решил прервать монолог посетительницы:

– Честно говоря, у него непростые обстоятельства.

– Какие такие обстоятельства?

– Не могу сказать, это касается только Вана. Я всего лишь хотел намекнуть, что вы ошибаетесь на его счет. Парикмахер не забыл свой первоначальный настрой и не зазнался, просто он переживает сложный период и пытается залечить сердечную рану.

– Сердечная рана?

– Да.

– О чем ты?

Неужели ей недостаточно тонкого намека? Хван-пучжан строила из себя такой авторитет, что я ожидал от нее чуткости и понятливости, но она оказалась недалекой: даже первоклашки догадались бы, о чем идет речь.

– Его отвергла любимая женщина. Он на грани срыва, совсем не ест и сильно похудел.

– Ой, правда? Эх… Между нами: какая женщина его полюбит? Как друг он неплох, покладист. Как парикмахер – предел мечтаний. Трудно найти мастера с такими золотыми руками. Но как мужчина… В любом случае разве душевные переживания – весомая причина для того, чтобы закрыть парикмахерскую? Нельзя путать личные дела с работой. Бизнес в сфере обслуживания держится исключительно на доверии клиентов, а для личных дел есть выходные.

Хван-пучжан всегда много говорила и громко смеялась, из-за этого создавалось впечатление, что у нее общительный характер и много друзей. Я надеялся, что она войдет в положение Вана, когда узнает правду, однако сегодня она предстала передо мной совсем с другой стороны.

– Как вам «Роман картошки и зеленого лука»? Запах ослаб?

– Ничуть, – пренебрежительно ответила она.

После ухода Хван-пучжан меня одолела сильная усталость. Закрыв входнуюдверь, я направился в спальню, где принялся отрешенно рассматривать свою ладонь. Если мысленно поделить печать на десять частей, то сейчас осталось только две из них. Но и они могут быстро исчезнуть в любой момент.

«Некогда валяться».

Я вскочил с постели и снова открыл ресторан. Хотя я почти уверен, что Донми и есть моя Сори, это всего лишь мои догадки, достоверных доказательств пока еще нет. У школьницы совсем не сохранилась в памяти прошлая жизнь.

Даже представить себе не мог, что эти миры окажутся настолько разными. Мне говорили, что у Сори полностью стерлись все воспоминания, и я был готов к этому, но по глупости верил, что благодаря моим усилиям удастся как-то достучаться до нее.

Внезапно снова заявилась Хван-пучжан.

– Вы что-то забыли?

– Нет, я не за тем пришла. Ты представляешь, на парикмахерской «Красотка» висит объявление, что она окончательно закрывается. С тобой Ван не связывался?

– Закрывается? Этого не может быть!

Зачем делать такую тщательную уборку в каждом уголке салона, в котором не собираешься больше принимать посетителей? Глядя на него, я был уверен, что он взял себя в руки и готов снова с головой погрузиться в работу.

– Это переходит все границы. Разве можно так быстро закрываться?

Женщина казалась не на шутку рассерженной.

Не понимаю, зачем так злиться? На центральной улице почти в каждом здании есть парикмахерская, так что без прически она не останется. Может быть, она восприняла неожиданное решение Вана как предательство? Ведь тетка относилась к нему как к брату. В таком случае разве она не должна проявить к нему сочувствие и сказать что-то вроде: «Представляю, как сильна его душевная боль, раз он был вынужден принять такое решение»? А еще пожелать ему поскорее оправиться от страданий и стать сильнее. Но вместо этого Хван-пучжан так негодовала, словно стала жертвой коварного афериста. Я молча наблюдал за ней. Интересно, будет ли она так сердиться, когда закроется мой ресторан?

– Ты тоже собираешься внезапно пропасть? – спросила она, прерывисто дыша.

– Что?

– Ты закроешь ресторан, как и Ван?

– Ну, это…

– Тебе известно, что ты мне как сестра? Впрочем, ты, по-моему, не из тех, у кого есть сердечные раны. Ведь нужно сначала связать свою жизнь с кем-то, чтобы пережить расставание, так ведь? Хотя разве Ван похож на человека, способного на романтические отношения? Вовсе нет. В любом случае, дорогуша, не вздумай закрыться!

Я совсем не хотел затевать с ней долгий разговор, предпочитая просто слушать, но мне вдруг стало невыносимо любопытно.

– Можно вас спросить? Этот дом и здание парикмахерской, случайно, не принадлежат вам?

Судя по тому, что она продолжала советовать мне остаться, несмотря на мои проблемы, такая возможность не исключена. Все-таки именно у владельца больше всех болит душа за дома, которые остаются пустующими из-за дурной молвы.

– Что за бред ты несешь? Если бы я была хозяйкой, ты заключила бы договор со мной! Я всего лишь забочусь о благополучии нашего района. Кроме того, я переживаю за молодежь, которая въехала в пустой дом или помещение с плохой репутацией и изо всех сил пытается удержаться на плаву. По-твоему, у меня сердца нет?

Гостья еще долго кричала о том, что напрасно связалась с неблагодарными людьми, что, если бы она отдавала всю свою любовь бездомным кошкам, окружающие считали бы ее сердобольной, и наконец ушла. Я счел за благо думать, что она так злится из-за мнимого предательства Вана.

Напрасное обещание

– Ким Боён, сорок два года, – сообщили полицейские, установив мою личность по отпечаткам пальцев.

Заметив, как непривычно я реагирую на собственное имя, офицеры стали подозревать у меня деменцию. Они попробовали разузнать о некой Ким Боён побольше, но не обнаружили ничего, кроме имени и возраста. В базе не оказалось ни записей о том, что этот человек уходил из дома, ни каких-либо свидетельств его слабоумия. Хоть меня и вызвали в участок, мне почти нечего было сказать. Я только неоднократно убеждал их поговорить с Чжуми и Дончаном, чтобы докопаться до истины.

Выйдя из здания, я посмотрел на небо. Оно было таким безмятежно безоблачным и голубым, что на глазах навернулись слезы. Успокоившись, я решил, что в оставшееся время мне нужно чаще видеться с Донми, поэтому направился к ней. Приблизительно к этому часу девочка должна возвращаться с занятий. Интуиция не подвела меня: я встретил Донми в начале переулка, ведущего к ее дому.

– Не сомневаюсь, что Чжуми сама пришла в ресторан, – выпалила она, увидев меня.

– Что ты имеешь в виду? Что они с братом ночевали в ресторане?

– Вся школа знает об этом. Говорят, мать Чжуми звонила директору. Учитель физкультуры сказал, что забирает свои слова обратно и нам ни в коем случае нельзя ходить в ресторан «Обещание». Такое ощущение, что его прижали. Но мне все известно. Тетенька, зачем Чжуми вчера ночью приходила к вам? Она поднималась на второй этаж? Ведь так?

– Нет, она не ходила наверх, – отрезал я.

– Правда? А что вы здесь делаете? Меня ждете?

– Что? Ах да. Мне нужно с тобой поговорить.

– О чем?

– Честно говоря, я собираюсь закрыть ресторан в ближайшем будущем. Так что просто предупреждаю… Ты заглядывай на обед, пока он работает. Кстати, то, что я закрываюсь, – секрет. Ты же сохранишь эту тайну? Нельзя…

– Догадываюсь, почему нельзя никому рассказать. В таком случае слухи о втором этаже подтвердятся и люди будут считать, что вы из-за этого закрылись? Такое неприятно слышать.

– Да, так оно и есть. Но у меня осталось много продуктов, а я не рассчитываю больше принимать посетителей, поэтому мне бы хотелось угостить напоследок своей стряпней тех, с кем удалось подружиться. Забегай, как будет свободная минутка.

Донми пообещала зайти вечером.

Вернувшись в ресторан, я принялся старательно чистить и резать овощи. Моей целью было создать самое восхитительное «Секретное оружие», которое навечно останется в памяти Донми, точнее, Сори. Возможно, когда я перечислю ингредиенты, у девочки пробудится частичка воспоминаний. Тогда я перескажу рецепт «Романа картошки и зеленого лука», о котором Сори твердила в то злополучное утро. Если она вспомнит, я всю душу вложу в готовку, а возникнут пробелы в ее рецепте – незаметно добавлю в него свои ноу-хау. Сочетание наших идей, как я полагал, сделает блюдо идеальным. Даже если Донми не считает, что лук в картофельном супе или жарком приносит несчастье, мне все равно нужно выполнить обещание, которое я дал своей девушке. А мое признание в любви превратится в слова, которые будут на веки вечные доверены морской пучине и никогда не всплывут на поверхность.

«Эх, надо было сказать о своих чувствах при жизни!» – мучился я сожалениями. Она наверняка догадывалась о них, но услышать это напрямую – совсем другое дело. Я представил, как Сори нежно улыбается, услышав мое признание. Как было бы чудесно снова стать прежними Чеу и Сори, пусть даже на минуту!

Донми пришла задолго до того, как начало смеркаться. Едва переступив порог, она прямиком направилась в уборную. Я полагал, что ей надо помыть руки, но прошло много времени, а девочка все не возвращалась. Во мне проснулось недоброе предчувствие. Как раз когда я собирался ее искать, она вернулась, и ее сухие, пыльные руки свидетельствовали о том, что она их не мыла. Неужели ходила на второй этаж? Я предпочел сделать вид, что ничего не заметил.

– Вы готовите «Секретное оружие»? – спросила школьница.

– Что? А, да, именно его. Присаживайся вон за тот столик у окна, – указал я.

Сквозь стекло пробивались лучи вечернего солнца. Сори обожала любоваться закатом. Однажды, когда он был необычайно багровым, она, сидя на крыльце детдома, поделилась со мной: «Мне кажется, что там, далеко за горизонтом, таится другой, неизведанный мир». Не знаю, почему я вспомнил ее слова именно сейчас. Мне стало грустно от мысли, что, возможно, тот мир, о котором она упомянула, и есть эта реальность.

– Как вкусно пахнет! – восхитилась Донми.

Жаря блинчики, я мельком глянул на нее, и у меня перехватило дыхание. В лучах предзакатного солнца лоб и изгиб переносицы девочки выглядели точно так же, как у Сори.

Я поставил тарелку с «секретным оружием» на стол и присел напротив Донми.

– По-моему, сюда добавлены батат и морковь. И еще чувствуется слабый вкус лука.

– Верно.

– Но не пойму, что дает такое аппетитное послевкусие.

Я слегка напрягся. Этой изюминкой блюдо обязано нашему с Сори секретному ингредиенту. В отчаянной мольбе я сложил руки, надеясь, что она вспомнит: «Пожалуйста, ну пожалуйста!»

– Рецепт «Секретного оружия» придумали двое моих знакомых.

– Правда? Кто-то из ваших детей?

– Нет, это были очень близкие мне люди – подростки, которые жили в детдоме. Девочка готовила ужасно, но талантливо придумывала новые блюда, а мальчик был прирожденным поваром. Девочка мечтала продавать свои шедевры в каждом торговом центре и открыть респектабельный ресторан, где ее умелый друг заправлял бы на кухне.

Рассказывая, я старался не пропустить ни единого изменения в лице Донми. Я не знал, в какой миг в ней всколыхнутся отголоски воспоминаний о прошлой жизни в образе Сори.

– Их мечты сбылись?

– Нет.

– Они все еще дети? Значит, когда вырастут, смогут воплотить свои мечты.

– Мальчик умер.

– Что?

– Говорю, мальчик умер, – повторил я, глядя за окно.

Солнце постепенно уходило за горизонт, и все, чего успели коснуться его лучи, медленно погружалось во тьму.

– Как он умер?

Я не мог ответить ей, что умер от побоев. Стараясь подыскать другую причину, я замешкался. Но потом понял, что ничто не сможет лучше освежить ее память. Что может потрясти Сори больше, чем моя гибель? Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

– В драке. Он погиб, подравшись.

Донми пристально смотрела на меня:

– Вы же сказали в прошлый раз, что он умер от побоев. Значит, вы имели в виду смерть того мальчика?

Неужели я говорил ей об этом? В тот миг, когда Донми произнесла «умер от побоев», сознание мое помутилось, словно меня огрели по затылку.

– Ну да. Можно называть по-разному, но сейчас давай назовем это «гибелью в драке». Мальчик погиб, защищая девочку. При таких обстоятельствах несправедливо было бы сказать, что он умер от побоев, согласись?

– Согласна, – закивала Донми.

Разговор прервался. Девочка молча доедала «Секретное оружие», а я наблюдал за ее лицом.

– Ты ведь любишь картошку?

– Да.

– А тебе никогда не казалось, что любимая еда приносит несчастье?

– Любимая еда? Даже не знаю, не думала об этом.

Снова повисла тишина.

– У меня к тебе просьба. Подростки не закончили рецепт одного блюда. Мне нужно улучшить его. Не желаешь мне помочь с «Романом картошки и зеленого лука»?

Моя гостья покачала головой, признавшись, что не любит готовить.

– Если тебе не хочется, я пойму.

Холодный ветер намертво сковал мое сердце.

В тот миг, когда Донми поблагодарила за угощение и встала из-за стола, открылась дверь и появилась Чжуми. Обе, словно сговорившись, замерли от удивления. Я напрягся, испугавшись возможной драки. Хорошо представляю себе, в каком свете увидит случившееся мать Чжуми, если девчонки все же подерутся. Наверняка опять пожалуется в полицию и сообщит в школу. В таком случае часть оставшегося времени мне придется потратить на решение этой проблемы.

– Так, Донми собиралась домой. Всего хорошего и до скорой встречи! А у тебя, Чжуми, есть какое-то дело ко мне? Присаживайся сюда. Если твоя мать узнает, где ты сейчас находишься, закатит настоящий скандал. Ну раз уж пришла, то садись, – попытался я разрулить ситуацию.

– О чем вы говорили? – спросила Чжуми.

– Ни о чем. Люди приходят в ресторан, чтобы есть, а не болтать. Посмотри на эту пустую тарелку – Донми только что закончила ужинать.

– Тогда почему вы так растерялись? – подозрительно прищурилась Чжуми.

Я удивленно приподнял плечи, всем своим видом показывая, что ничуть не смущен.

– Почему? Донми сказала вам, что я во всем виновата, а она ни при чем?

– Я такого не говорила, – резко вспылила Донми.

Обе оцепенели, едва сдерживая эмоции. Атмосфера накалялась.

– Так-так, минуточку. Сядьте и выдохните!

Меня пугало, что девчонки, застывшие как ледышки, вот-вот будто разобьются с громким треском, а их осколки разлетятся во все стороны. Опасаясь этого, я поспешно их усадил, однако школьницы вскакивали, как пружинки: не успевал я успокоить одну, как выходила из себя другая.

– Ладно, деритесь. Если уж вам так сильно хочется, уходите отсюда и выясняйте отношения.

Я сказал это, чтобы разрядить ситуацию, но не успел договорить, как Чжуми схватила Донми за воротник и потащила во двор. Бедняжка последовала за ней без единого писка. Это случилось так внезапно, что я впал в ступор и молча наблюдал за происходящим. Придя в себя от шока, я побежал за ними.

Я нашел их на пустыре до начала драки, разнял и отправил по домам, а вернувшись в ресторан, вымыл руки и проверил отпечаток на ладони. Из глаз неудержимо полились слезы. Я сам не понимал, что со мной. Вызваны ли они ревностью к моей девушке, полюбившей другого парня? Или осознанием, что мои чувства были всего лишь глупой привязанностью? Вероятно, и тем и другим.

Пока я так безутешно рыдал, донесся чей-то голос. Поспешно освежив лицо водой, я вышел в зал, где уже поджидал парикмахер Ван. Его волосы, еще недавно бывшие сине-красного цвета, как у попугая, теперь были перекрашены в черный цвет и частично закрывали лоб. Мужчина выглядел серьезнее. Хотя он всегда носил черное, сегодня его костюм выглядел особенно опрятно.

– Говорят, вы закрываете парикмахерскую? Хван-пучжан повсюду разыскивала вас. Она сделала прическу в другом месте, но результат ее не порадовал.

– Мне пора уходить.

– Откроете салон в другом месте?

– Нет. Отпущенное мне время истекло. Я знал, что придется уйти, когда оно закончится, но никак не ожидал такой развязки. М-м-м, как бы вам это объяснить?.. Я надеялся на очень романтичный итог. Я ни в чем не был уверен, но знал одно: мои чувства к возлюбленной неизменны. В каком бы мире она ни находилась, пусть даже вне времени и пространства, я не сомневался, что всегда должен быть рядом с ней. Как-то давно я очень увлекся одним сериалом. По сюжету герой вновь нашел любимую, невзирая ни на какие препятствия. Они оба умерли и встретились в другой жизни, но, несмотря на это, сохранили свои чувства. Сцена их долгожданного воссоединения захватывала дух, а сами они выглядели так же, как в те дни, когда зарождались их чувства. Наверное, я мечтал именно о таком исходе, – всхлипнул Ван. – Кто-то сказал, что жизненный путь человека предопределен с рождения и, когда отведенное ему время заканчивается, наступает конец. Даже если он родится вновь в другом мире, то станет абсолютно новой личностью с иной судьбой. Я же был уверен, что мои воспоминания навсегда останутся со мной.

Я посмотрел на собеседника: глаза его были бездонными. Внезапно меня осенила догадка.

– А вы, случайно… – начал я, желая спросить, не знаком ли он с Манхо.

– Я сделал все возможное для нее за отпущенное мне время. Отдал любимой что имел, но мне вечно казалось, что этого недостаточно. Поэтому даже после смерти я не смог отпустить ее. Мне хотелось обязательно рассказать вам об этом: возможно, моя история принесет пользу. Очевидно, что вы еще не нашли того человека. Разочаруетесь ли или будете сожалеть, но в любом случае вам нужно найти его, ведь так? Разве не для этого вы отказались от новой жизни? Кстати, про второй этаж вашего дома…

Ван сделал шаг ко мне.

– Вы знакомы с Манхо? – спросил я, и он кивнул в ответ.

– Жильцы второго этажа покинули дом добровольно. Они не причастны ни к какому преступлению, всего лишь подстроили, чтобы все выглядело именно так.

– Не понимаю, о чем вы.

– Эти люди не были владельцами дома, они его снимали. Мне кажется, у них случился какой-то конфликт с хозяином. Я не знаю подробностей, но арендаторы затаили обиду. И самое интересное, что в исчезновении семьи замешана Хван-пучжан. Она была очень дружна с жильцами, которые внезапно как в воду канули, и событие обросло домыслами и жуткими слухами. А кто после такого купит этот дом, даже по самой низкой цене? Никто и ни при каких обстоятельствах. И в конце концов его приобретет эта женщина. То же самое произойдет и с парикмахерской. Она очень коварная: притворилась, что приняла сторону жильцов, хотя на самом деле использовала их. А в скором будущем власти объявят, что квартал подпадает под снос. Выходит, каким-то образом Хван-пучжан узнала об этом заранее, и друзья, снимавшие жилье и поссорившиеся с владельцем дома, оказались ей на руку. Она притворилась, что полностью поддерживает их, и придумала хитроумный план мести, выгодный ей самой. Что-то вроде того.

От изумления я не сводил глаз с парикмахера.

– После того как квартиранты, жившие на втором этаже, втайне от всех покинули дом, об этом быстро заговорили и напридумывали всякого. Точно так же и в парикмахерской произошло что-то совершенно обычное, бытовое, но люди распустили жуткие слухи. И кстати, тот район, где находится мой салон, тоже собираются снести.

Рассказ Вана казался правдоподобным, но несколько сомнительных моментов не позволяли безоговорочно поверить ему. Таинственные шорохи, раздающиеся сверху, звуки, будто что-то тащат по полу, – как можно объяснить эти шумы?

– Слухи не полностью ошибочны. Сверху в дождливую погоду доносятся какие-то звуки.

– Правда?

– Да, как будто что-то волокут по полу.

Ван немного помолчал и ответил:

– Это очень странно. Но вы бы не стали врать… В общем, я рассказал вам все, что знаю о втором этаже этого дома. А теперь мне пора.

Он внезапно куда-то заторопился.

– Постойте! Откуда вы все знаете? – поинтересовался я.

– От Хван-пучжан. Нет, она не говорила мне напрямую. Я узнал об этом, когда собирал сведения о ней. Вообще-то, я отчаянно искал кое-кого, ошибочно думая, что владелица парикмахерской Y и есть тот человек, как вы заметили в прошлый раз. Но, к моему огорчению, это была Хван-пучжан. Я встретил любимую в таком облике, которого даже не представлял себе. Нить судьбы, связывавшая нас, оборвалась вместе с прошлой жизнью, а она переродилась в другого человека. Я всегда говорил ей: «Прости, что в этой жизни я могу сделать для тебя так мало, в следующей встречусь с тобой и обязательно подарю тебе счастье». Я всегда старался изо всех сил, но считал, что этого недостаточно, и давал напрасные обещания. И каждый раз моя любимая повторяла, что в следующей жизни тоже хочет встретиться со мной. В итоге я не сдержал слова. Если я находил свои усилия недостаточными, то должен был стараться в настоящем, а не обещать что-то в будущем. Душа болит оттого, что наша встреча оказалась не так уж ей необходима. Ох! Мне правда пора уходить.

Когда Ван махнул на прощание, мое внимание привлекла его ладонь. Я схватил руку мужчины и разжал пальцы: от красной печати остался лишь слабый след.

– Вы исчезнете?

Парикмахер легонько стряхнул мою руку, вышел из ресторана и зашагал через двор. Я долго смотрел ему вслед, даже после того, как он свернул за угол в переулке. В моих ушах звучали его слова о невыполненном обещании.

Миссия напоследок

Следующие два дня в моей голове царил хаос. Я без устали повторял про себя слова Вана. Моя история точно такая же. Хотя я делал для Сори все что мог, мне всегда казалось, что этого недостаточно. Я был единственным, кто защищал ее, но вечно беспокоился, что этого мало. Поэтому даже после смерти мне хотелось по-прежнему оберегать ее.

«Может, для нее наши отношения не были так отчаянно важны, как для меня? Что, если мне, как и Вану, суждено всего лишь убедиться в этом и уйти, теперь уже навсегда?

Наверняка Сори после смерти прошла через небесный суд и ей позволили снова родиться человеком. Не исключено, что к ней приходил Манхо. И раз Сори живет жизнью Донми, значит, она не согласилась на его предложение. Следовательно, встреча со мной не представляла для нее особой значимости.

Но я хотел сдержать обещание, а еще сказать, что Сори совсем не виновата в моей смерти и что я очень люблю ее».

Ван прав, все было напрасно.

«Если бы я не принял предложение Манхо и не появился в этом мире, куда бы я попал и каким человеком стал бы?» – возникла в моей голове никчемная мысль.

Я поднялся с постели и уставился в окно. Небо было зловеще пасмурным, казалось, с минуты на минуту хлынет ливень. Мне осталось совсем недолго жить в теле сорокадвухлетней женщины по имени Ким Боён: судя по остаткам печати, всего день-два, в лучшем случае – три-четыре. Что же за человек эта Ким Боён? Почему меня поместили в ее тело в этом мире? Меня охватило любопытство, но гадать было бессмысленно. Думать об этом бесполезно, ведь скоро я превращусь в струйку дыма и исчезну во вселенной.

Я открыл холодильник: в нем еще остались продукты. Кажется, парикмахер так же бесцельно слонялся несколько дней перед уходом в вечность: не открывал парикмахерскую и не встречался с Хван-пучжан. Скорее всего, у него тогда было такое же состояние, как у меня сейчас, – никакого желания что-либо делать. И вдруг меня осенило. Я помыл холодильник и подготовил продукты.

Ближе к вечеру все-таки пошел дождь, а я взялся за «Секретное оружие». Сырой воздух ресторана заполнился аппетитным ароматом сливочного масла, и мне стало немного веселее. Я откусил кусочек блинчика на пробу и ощутил привычный вкус ароматного масла.

«Что делать с этой кучей зеленого лука? Надо бы пустить в ход все продукты, как минимум из признательности к Манхо».

Я вытащил из холодильника лук и собрался ошпарить его кипятком. Такой способ приготовления я уже пробовал, но решил повторить попытку. Конечно, тогда ничего не вышло, но мне казалось, что если я буду слоняться без дела, как Ван, то лишь попусту потрачу время. Этого бы мне не хотелось, ведь тогда я буду чувствовать себя жалким.

Я ошпарил и измельчил лук, а из отваренной картошки приготовил пюре. Резкий запах никуда не делся. Готовый «Роман картошки и зеленого лука» я порезал на небольшие порции, чтобы снять пробу.

«Интересно, какой рецепт придумала Сори?»

Мое любопытство никак не утихало.

Тем временем на втором этаже раздались знакомые звуки, словно опять что-то тяжелое волокли по полу.

Бах, ба-бах! Прогремели раскаты грома. Я выключил свет в ресторане, и мне показалось, что в кромешной темноте шорох сверху стал отчетливее.

Я на цыпочках прокрался в кладовку. Если верить парикмахеру на слово, наверху никого не должно быть, потому что все жильцы покинули дом. Мне непременно нужно проверить, что там происходит. На ощупь я нашел ступеньки потайной лестницы, ведущей на второй этаж, и вдруг гром прогрохотал так, что я содрогнулся от страха. С каждым шагом мое сердце стучало все быстрее и быстрее, будто собиралось вот-вот выпрыгнуть из груди.

«О боже!»

Поднявшись на последнюю ступеньку, я с трудом сдержал испуганный возглас, зажав ладонью рот. Дверь в гостиную была распахнута, хотя я точно помню, как в прошлый раз закрыл ее за собой. Вспомнились испачканные пылью руки Донми. Может, она пробралась сюда и оставила гостиную открытой? Я спрятался за дверью, чтобы перевести дыхание, а затем оглядел комнату. В ней было темно, как в могиле. Прошло немного времени, прежде чем мои глаза привыкли к мраку. Ох! Я задержал дыхание. Показался человеческий силуэт. Он что-то таскал за собой по полу. Темная фигура прошла через зал и направилась в спальню, оттуда в зал и обратно.

Трах! Несколько раз прогремел гром, но вспышки молний слишком плохо освещали неизвестного, и распознать, кто он, не удавалось. Побродив из спальни в гостиную и обратно, человек вошел в комнату, и на короткое время повисла тишина. Но затем резкий стук возобновился. Фигура вышла из спальни и направилась в мою сторону. Я хотел было спрятаться за дверью, но замер на месте как вкопанный: если ночной гость спустится вниз, то закроет дверь и увидит меня. Поэтому я бесшумно спустился по потайной лестнице и спрятался в углу кладовки. Следом послышались шаги по ступенькам.

Бах! Тяжелые шаги гулко раздались в ночной тишине. Видимо испугавшись громкого звука, человек на мгновение остановился, прежде чем выйти.

«Он идет в ресторан?»

Переждав немного, я медленно покинул свое убежище. Раздался резкий скрип, и я стремглав побежал на звук. Между кладовкой и уборной потянуло сквозняком. Я успел мельком увидеть спину уходящего. Вблизи она показалась мне смутно знакомой. Одновременно со стуком закрывшейся входной двери пропал и сквозняк.

Спустя какое-то время я осмелился включить свет в коридоре и убрал мешок со старьем, брошенный у стены между кладовкой и туалетом. На его месте в стене оказалась деревянная дверь. Открыв ее, я увидел заднюю стену дома.

Я еще раз поднялся на второй этаж, зажег свет и вошел в спальню. Если мои глаза меня не подвели, именно в этой комнате незнакомец оставил предмет, который таскал по полу. Я взялся за ручку шкафа и осторожно потянул на себя. Дверца легко распахнулась. Внутри висела одежда, а в глубине лежала пара сложенных одеял, рядом с которыми валялся наполненный чем-то мешок. Перед глазами возникла картина, которую не раз рисовало мне воображение.

«Что, если Ван ошибался?»

Я подумал, что последние жильцы могли и не покидать этот дом. В конце концов, у меня нет ни доказательств правоты парикмахера, ни подтверждения, что слухи были ложными.

«Я все равно исчезну в ближайшие дни. Чего мне бояться? – решил я и протянул руку к мешку. – Что это?»

Я совершенно растерялся. Ужас, наполнявший меня до самой макушки, бесследно исчез, и мной завладело любопытство. Зачем? Зачем таскать по дому этот мешок?

С наступлением утра дождь и ветер не прекратились. Весь остаток ночи я просидел в ресторане не сомкнув глаз. Знакомая спина! Казалось, что я вот-вот вспомню, кто это мог быть… Точно, это спина Хван-пучжан!

По словам Вана, она и квартиранты со второго этажа сговорились, чтобы отомстить хозяину дома, а затем сама Хван обвела вокруг пальца жильцов. Хотя кто его знает? Допустим, что она их обманула. В любом случае, распуская дурные слухи о доме, она собиралась сбить цену и в конце концов купить его за бесценок. Если верить парикмахеру, все события развивались в точности по ее плану. Но зачем женщина таскала по полу второго этажа мешок? Причем только в те ночи, когда шел дождь? И еще: Хван-пучжан упрашивала меня не торопиться закрывать ресторан и переживала за «Красотку». Разве не лучше купить недвижимость по дешевке, когда о ней ходят страшные слухи?

«Похоже, байки про этот дом все-таки беспочвенны».

Я понятия не имел, зачем Хван-пучжан устраивает такое шоу, но одно было ясно: жуткие и таинственные россказни далеки от истины.

«И зачем дрались Чжуми и Донми?» – недоумевал я. Обе девочки верили, что с Учаном случилось несчастье и виноваты в этом именно они. Самые близкие подруги ссорились, враждовали, отдалялись, обижались и ненавидели друг друга.

«Вот оно! Я понял, что нужно сделать перед исчезновением – помирить школьниц. В таком случае я выполню обещание, а мое появление в этом мире не будет напрасным».

Моя клятва всегда быть рядом с Сори и защищать ее, слова, которые я хотел сказать даже после смерти, странным образом переплелись с этим делом. Несмотря на то что рецепт «Романа картошки и зеленого лука» навеки останется незавершенным, радость оттого, что я осознал свою миссию, переполняла меня. Если девочки смогут поладить и вернуть былую дружбу, Донми станет счастливее. Что может быть печальнее, чем жить с обидой и ненавистью к лучшей подруге? Поскольку времени в обрез, чтобы нигде не ошибиться, мне нужно составить подробный план.

«Необходимо сделать так, чтобы девочки увидели, как в дождливую ночь Хван-пучжан таскает по дому мешок, а потом сообщить им то, что рассказал мне парикмахер».

Я посмотрел ближайший прогноз погоды: дождь начнется завтра днем. Подгадав момент, когда в школе заканчиваются занятия, я встретил Донми в переулке.

– А я как раз иду к тебе. Нам нужно поговорить, – сказал я, и мы вместе зашагали к скамейке под деревом возле дома девочки. Старая деревянная лавочка была такой ветхой, что я засомневался, выдержит ли она нас. Я осторожно опустился на краешек с одной стороны, а Донми села на противоположный.

– Мне все известно, – заговорил я без всяких предисловий.

– Что?

– В ресторане ты якобы направляешься в туалет, чтобы помыть руки, а на самом деле тайком пробираешься из уборной в другое место.

– Как вы узнали?

Я не ожидал, что она сразу признается.

– Ты ведь искала дверь на второй этаж? Успешно?

– Нет.

Глаза Донми округлились от удивления.

– Я знаю, где она. Из ресторана на второй этаж ведет потайная лестница.

– Вы поднимались туда?

– Нет, потому что боюсь делать это в одиночку. Честно говоря, в дождливые дни сверху всегда доносятся таинственные звуки. Как будто что-то перетаскивают надо мной по полу из комнаты в комнату.

– Правда?

Девочка выглядела так, будто была готова расплакаться.

– Даже если допустить, как ты надеешься, что кто-то из семьи Учана приходит домой, у меня все равно сердце в пятки уходит: страшно ночью заходить на второй этаж. Ты не составишь мне компанию?

Моя собеседница не отвечала.

– Ты ведь не веришь слухам и думаешь, что твой одноклассник с родителями добровольно покинули дом? Тебе нечего бояться. Когда будет дождь, приходи в ресторан.

Я встал со скамейки.

Возвращаясь от Донми, я заскочил к Чжуми. Чтобы случайно не столкнуться с ее мамашей, я сделал несколько кругов вокруг дома.

– Тетенька, что вы здесь делаете? Если вас увидит мама, будут неприятности.

Кто-то окликнул меня сзади. За моей спиной стоял Дончан в костюме для тхэквондо и держал в руке мороженое.

– Твоя сестра вернулась с занятий? Если да, позови ее сюда.

Дончан неуверенно покачал головой и виновато повторил:

– Если мама узнает, будут неприятности…

– У меня к ней очень важное дело, – веско сказал я.

Услышав мои слова, мальчик попросил подождать и вошел в дом. Через некоторое время показалась Чжуми. Она схватила меня за руку и побежала.

– Вы совсем с ума сошли? Если наша мама увидит, полиция вас арестует!

– Есть потайная лестница, которая ведет на второй этаж, – прервал ее я.

Девочка резко остановилась.

– Приходи дождливой ночью в ресторан, мы вместе поднимемся наверх. Странные шорохи раздаются только в темноте и в ненастье. Запомни это.

– Поднимемся наверх? На второй этаж?

Лицо школьницы стало мертвенно-бледным.

– Со мной и Донми: она тоже должна прийти.

– Донми?!

Чжуми кусала нижнюю губу, но ничего не отвечала.

– По прогнозу завтра обещают дождь. Обязательно приходи. Если твоя мама что-нибудь заподозрит, будет плохо, поэтому придумай себе железное алиби, – добавил я и направился обратно в ресторан.

Ресторан «Обещание»

Я ожидал, что дождь начнется во второй половине дня, но он хлынул с самого утра и со временем только усиливался. Ближе к обеду сквозь стену ливня в ресторан прорвалась Хван-пучжан:

– Никаких происшествий?

– А вы не перестаете надеяться, что произойдет что-нибудь мистическое? Все спокойно, – беззаботно проговорил я.

– Слава богу. Я переживаю, что ты, дорогуша, закроешь ресторан. Не обращай внимания на слухи – ну те, о мертвых телах, спрятанных в доме. Это просто домыслы, хотя могут быть и не совсем беспочвенными. Кстати! Ты правда не слышала никакого шума сверху?

– Я так крепко сплю, что никакой шум меня не разбудит.

Если я признаюсь, что уловил шорохи, то сегодня может ничего не произойти. Этой ночью Хван-пучжан обязана появиться на втором этаже, достать из стенного шкафа мешок и протащить его по всем комнатам.

Лицо тетки приняло удрученное выражение. Я частично догадывался о ее планах. Она ожидала от меня чего-то вроде: «Сверху доносятся необычные звуки, и меня это до смерти пугает. Похоже, слухи об этом доме сущая правда! Я непременно закрою ресторан и уеду подальше от этого проклятого места». Тогда бы посетительница попыталась меня успокоить: «Ну, дорогуша, они ведь не подтвердились. Тебе просто нужно набраться терпения». С самого моего появления в этом мире она при каждом удобном случае напоминала мне о слухах, связанных с этим домом, видимо боясь, как бы я не забыл о них. А вдобавок усыпляла мою бдительность пожеланиями процветания, якобы радуясь тому, что благодаря ресторану атмосфера в районе стала лучше. Подозреваю, что то же самое она проделывала и в парикмахерской: втиралась в доверие и как-нибудь пакостила. Я пристально посмотрел на нее. Представляю, в какую бездну отчаяния погрузился бедный Ван, когда узнал, что его любимая, ради которой он пожертвовал своей новой жизнью, оказалась этой теткой. Мне мало известно о парикмахере, но он производил впечатление внимательного и ранимого человека. Мне казалось, я понимаю, что испытал Ван, когда столкнулся с корыстной Хван-пучжан. От несправедливости и жалости к нему у меня защипало в носу.

– Сделай мне три порции «Секретного оружия».

– Сегодня я не принимаю заказы.

– Почему?

– Регулярный выходной.

– А что, есть такой день?

– Разумеется. Скажите, раз «Красотка» окончательно закрылась, где вы теперь будете делать прическу?

– Как-нибудь перебьюсь. Благо на проспекте куча парикмахерских и салонов красоты – подберу какой-нибудь. Ван просто зазнался. Где он еще найдет такую благодарную клиентку, как я, кто примется так активно помогать ему?

От былого беспокойства, с которым Хван-пучжан бегала в поисках Вана, не осталось и следа. Теперь, когда речь зашла о парикмахере, на ее лице читалось лишь удовлетворение от достигнутой цели.

– Кажется, в парикмахерской произошло что-то загадочное и жуткое. Со мной Ван поделился.

– Что ты имеешь в виду? – на миг напряглась тетка.

– Не могу ответить, во все подробности меня не посвятили.

Лицо посетительницы медленно расслабилось.

– Он всего-навсего выдумал предлог, чтобы закрыть парикмахерскую. В ней и раньше всякое случалось, – неохотно добавила гостья, вставая с места.

Глядя ей в спину, я задумался: повезло ли кому-нибудь из тех, кто согласился на предложение Манхо? Мне кажется, таких счастливчиков нет. Все они встретили своих близких, уже ставших совершенно другими людьми.

«По крайней мере, я не так сильно разочаровался в любимой, как Ван».

Конечно, я ревновал Донми к Учану, переживал за ее непростую судьбу, почти такую же, как у Сори, но при этом был благодарен за то, что именно она оказалась моей любимой.

После обеда дождь немного утих, и я забеспокоился, что мой план провалится. Небо, низко нависшее над городом, постепенно прояснялось и становилось выше. Мне оставалось только молиться, чтобы дождь не прекращался, но внезапно выглянувшее солнце привело меня в полное отчаяние. Только к вечеру я вздохнул с облегчением, когда увидел, что за окном снова полило как из ведра.

Первой появилась Чжуми с красным зонтиком. Вместе с ней пришел Дончан, лицо которого было в грязных разводах от слез. Сестра без конца тюкала его по голове, приговаривая, что если их мать обо всем узнает, то виноват будет он один. Вдобавок пошпыняла брата, чтобы тот не ходил за ней по пятам в важные дни. Но, несмотря на тумаки, мальчик проявлял завидную стойкость. Сидя в ресторане, Чжуми взяла с Дончана обещание сохранить в тайне все, что он увидит сегодня ночью.

– Если в следующей жизни снова родишься человеком, ради бога, не вздумай стать моим братом. Будет славно, если наши с тобой судьбы никогда больше не пересекутся. Как ты меня достал! – сердито бубнила она.

Бросив взгляд на Дончана, который совсем не обиделся на ругань, я не смог удержаться от смеха. Чжуми не догадывалась, насколько сильно мальчик беспокоится о ней и как ей повезло иметь такого брата. Состоится их встреча в следующей жизни или нет – неважно, ведь они уже будут разными людьми.

– Пообещай мне, что не родишься снова в моей семье, – наседала Чжуми на Дончана. Похоже, она не успокоится, пока не получит ответ.

– Я всегда буду тебя защищать. Переживаю, когда ты остаешься без меня, – твердо стоял на своем брат.

– Обещания после смерти бессмысленны. Важны только те, которые мы даем в этой жизни. Мне тоже кажется, что Дончан должен быть рядом.

Девчонка сердито нахмурилась. Мгновением позже пришла Донми, но Чжуми словно не замечала бывшую подругу.

С наступлением темноты я погасил свет в зале ресторана и отвел всех в комнату. Там мы обсудили, как вести себя по дороге на второй этаж: ступать по лестнице бесшумно и ни в коем случае не включать свет. Если Хван-пучжан увидит лица Донми и Чжуми, позже им может грозить опасность. После моего сигнала школьницы должны спуститься по лестнице в ресторан и удостовериться, что я благополучно последовал за ними.

Поздней ночью Дончан заснул, а обе девочки сидели не шелохнувшись спиной друг к другу. Отчетливо ощущалось, как их разделяет ледяная, непроницаемая стена напряжения.

– Вы такие забавные, – сказал я, чтобы как-то растормошить их.

Обе одновременно посмотрели на меня.

– К чему эта вражда из-за какого-то парня? Вы же были лучшими подругами!

Чжуми и Донми окинули меня убийственными взглядами, и я моментально пожалел, что сказал лишнего. Для обеих девчонок Учан было не просто «каким-то мальчишкой». Возможно, со временем они перестанут вспоминать о нем, но сейчас он значил для них слишком много. Как я мог сболтнуть такую глупость, когда сам появился здесь только потому, что не забыл Сори?

– Простите меня, – быстро извинился я.

В тот же миг наверху раздались те самые звуки.

– Пойдемте, – прошептал я.

Школьницы переглянулись и робко поднялись на ноги. Послышались раскаты грома. Мы вышли из комнаты и приблизились к потайной лестнице. Чжуми и Донми, стараясь не отставать от меня, шли гуськом друг за другом. Когда мы втроем ступили на узкую лестницу, я отчетливо услышал наше дыхание. Я постарался быть как можно тише, и девочки последовали моему примеру.

На втором этаже вовсю хозяйничала Хван-пучжан, таская за собой мешок. Кто-то из школьниц, увидев силуэт, испугался и влажной ладошкой схватился за меня.

Покружив немного по залу, женщина забрела на кухню и, сделав несколько обходов, вернулась в комнату.

– Э-это привидение? – прошептала Чжуми.

На это Донми ладонью закрыла рот подруги.

В эту минуту тетка снова вышла в зал, и зловеще загрохотал гром: ба-бах!

– Спускаемся, – шепотом скомандовал я, пока не затих рокот.

Как только мои спутницы окажутся внизу, я включу свет, схвачу Хван-пучжан и стащу ее на первый этаж. Тогда школьницы смогут посмотреть в глаза таинственному «призраку». Но мой безукоризненный план рухнул, как только Донми посветила экраном мобильного телефона в сторону темной фигуры.

– Фоткай! – прокричала она своей напарнице.

– Что? А, окей.

Раздался щелчок. Чжуми запечатлела Хван-пучжан с мешком в руках. От неожиданности я слегка подтолкнул девчонок к лестнице, они без лишних слов поняли мой жест и спустились. Услышав их перешептывания на первом этаже, я нажал на выключатель у двери. Яркий свет озарил комнату, а Хван-пучжан стояла как вкопанная и смотрела на меня. Я тоже не сводил с нее взгляда. Через некоторое время женщина протянула руку и пробормотала:

– Отдай!

– Что?

– Ты ведь сфотографировала меня? Давай удалим кадр? Нам надо все обсудить. Обещаю, если ты промолчишь, я заплачу тебе баснословную сумму. Неужели ты думаешь, что сможешь сколотить состояние в таком убогом доме? Лучше найди себе другое помещение. С твоими-то кулинарными способностями, быстро разбогатеешь.

Я ничего не сказал, повернулся и начал спускаться по лестнице. Она последовала за мной, но я велел ей идти домой и предложил поговорить завтра. Решив, что я готов заключить с ней договор, Хван-пучжан кивнула и вышла через дверь между туалетом и кладовкой.

– Что эта тетка делает на втором этаже?

– Наверное, у нее есть на то свои причины, – ответила подруге Донми.

Я запер дверь, ведущую к потайной лестнице, и повел девчонок в комнату. Там они показали мне фотографию, которую сделала Чжуми. На ней отчетливо виднелось лицо застигнутой врасплох Хван-пучжан с широко открытыми от неожиданности глазами. Фон получился расплывчатым, но если приглядеться, то можно запросто узнать в нем гостиную на втором этаже.

– Кто бы мог подумать, что вы достанете для меня идеальное доказательство? В моих планах было всего лишь раскрыть вам закулисную тайну загадочного происшествия. Надеюсь, теперь вы осознали, что обе не виноваты и не должны испытывать никаких угрызений совести. Прекращайте таить злобу друг на друга.

– Эта женщина как-то связана с преступником? Они сообщники? – спросила Чжуми.

– Не удивляйтесь тому, что сейчас услышите.

Я сообщил девочкам все, что узнал от парикмахера. Школьницы были потрясены.

– Главное, что Учан ни в чем не виноват. Вам не нужно стыдиться своих чувств к нему. Вы понимаете, о чем я?

Мне было неприятно защищать Учана, но я сказал чистую правду.

– Точно. Учан очень добрый парень, – словно спросонья пробормотал Дончан.

– А что эта тетка таскала в мешке? – спросила Чжуми.

– Манекен. Она прятала в нем «расчлененный» манекен. Если заглянуть внутрь, его легко можно принять за человеческие останки. Поскольку у нас есть веские доказательства, наверное, придется написать заявление в полицию? Ах да, если ты передашь своей маме, дело будет раскрыто в кратчайшие сроки, – обратился я к Чжуми.

– А вы сами не обратитесь?

– Я… Мне нужно покинуть этот дом: пора отправиться в другое место. Эх, какая досада! Как раз в то время, когда дурные слухи стихнут и можно будет по-настоящему погрузиться в работу! Но увы… Скорее всего, я уйду завтра или послезавтра. А вы больше не ссорьтесь. Любите друг друга, дружите и смейтесь, пока у вас есть такая возможность.

От собственной речи я сам растрогался до слез.

После того как дети ушли, я просидел в зале ресторана до самого рассвета, отрешенно глядя в никуда. Печать на ладони потускнела, осталась лишь тоненькая прямая линия.

Наступило утро, но дождь не прекращался. Я ходил между комнатой, туалетом и кухней, убирая все следы своего пребывания. Аккуратно сложив одеяло, я вернул его на место, плотно закрыл окна и дверь уборной, поставил стулья под столы. Напоследок до блеска отчистил кухню и заглянул в холодильник. Как раз в этот момент входная дверь приоткрылась и в дом вошли Чжуми с Донми.

– Почему вы не на занятиях?

– Сегодня суббота. Мама недавно ушла в полицейский участок.

– У меня в холодильнике остались продукты. Подождите немного, я приготовлю вам «Секретное оружие».

Девочки уселись за один столик.

– Мы помирились, – сообщила Чжуми, а ее подруга лучезарно улыбнулась.

Я покрошил все ингредиенты для «Секретного оружия» и начал растапливать сливочное масло. Добавил в него молоко, довел до кипения, засыпал муку и сделал тесто. Бережно залив немного на сковороду, я сверху обильно выложил начинку. Оставалось только закончить мое «Секретное оружие». Когда пройдет это драгоценное время, исчезну и я, и мое блюдо.

– Кстати, тетенька! Когда я в прошлый раз попробовала «Роман картошки и зеленого лука», у меня было такое чувство, будто я вот-вот вспомню какую-то хорошую идею. Можно мне сегодня попробовать его приготовить? – задала вопрос Чжуми.

– Конечно.

– Нужно ошпарить лук кипятком, но тут очень важно время. Если лук переварится или недоварится, запах будет слишком резким. Попробуйте сейчас это сделать, – сказала девочка, когда вода в кастрюле закипела.

– Разве ты не собиралась готовить сама? Ты и ошпаривай!

Я с недовольным видом бросил лук в кипящую воду и, перемешав разок, уже намеревался вытащить его. Тут Чжуми резко схватила меня за руку и попросила подождать. Тогда я убрал лопатку и принялся сворачивать блинчики, как вдруг она закричала, что пора доставать лук. Вслед за этим девочка распорядилась опустить его в холодную воду, а после – отжать и измельчить. Стоит отметить, что у нее талант командовать людьми.

– Ты хорошо готовишь? – спросил я у школьницы.

– Нет, руки у меня не из того места растут. Даже рамён[8] не удается толком сварить.

– Ты уверена, что твоим советам можно доверять?

– Тетенька, вы что, не верите мне? Ладно, сомневайтесь в моих кулинарных способностях, но не в моем вдохновении!

Я растерянно уставился на Чжуми, не найдя подходящих слов. Сори часто повторяла: «Оппа[9], ты что, не веришь мне? Если нет, то поверь хотя бы в мое вдохновение!»

Затем Чжуми попросила обжарить измельченный лук на сливочном масле. Поскольку его нельзя накалять до высокой температуры, она посоветовала убавить огонь и отметила, что так лук приобретет сладковатый привкус и лучше смешается с картофелем.

– Где ты нашла этот рецепт?

– Нигде. Просто внезапно вспомнила, он сам собой всплыл в моей памяти. Озарение пришло так неожиданно, будто меня обухом по голове ударили. Я сначала не верила, но все получилось именно так, как в моих мыслях.

Я отрешенно наблюдал за ней. Ее резкая и агрессивная манера говорить совершенно не вязалась с ласковой и доброжелательной речью моей Сори. Но от слов Чжуми у меня сами собой возникали ассоциации с моей любимой… О чем я думаю? Что за бред? Я тряхнул головой.

– Знаешь, так странно… Мне кажется, я когда-то видела такую сцену: будто стою на кухне и говорю кому-то, что ему нужно делать. Может, я была шеф-поваром в прошлой жизни? – призналась подруге Чжуми.

– Ты могла быть кем угодно, но только не шеф-поваром. Это что-то из области фантастики. В тот раз, когда я ела твой рамён, это было настоящим испытанием. Даже в другом мире невозможно стать совершенно иным человеком. Уверена, что и в прошлой жизни ты не разбиралась даже в самых простых блюдах, – съехидничала Донми.

– Думаешь? Тогда что это за сцены мелькают у меня перед глазами?.. Ой, как вкусно! Вы положили измельченный арахис? – сказала Чжуми, отправляя в рот кусочек готового «Секретного оружия».

От удивления я продолжал молчать. Секретным ингредиентом, известным только мне и Сори, как раз и был порошок жареного арахиса. Эта тайна принадлежала исключительно нам.

– Ах…

У меня в сердце резко кольнуло, и ноги мгновенно стали ватными. Бросив взгляд на ладонь, я заметил, что печать почти исчезла.

– Мне пора уходить. Нужно поторопиться, а я, растяпа, тяну время. Окажите услугу, уберитесь вместо меня на кухне.

Я поспешил выйти из комнаты. Девочки что-то говорили мне вдогонку, но у меня не было времени слушать. Я остановился во дворе и посмотрел в окно ресторана. Из-за дождя было плохо видно, что творится внутри. Ноги все слабели, я повернулся и пошел прочь. Не знаю, правильно ли поступил, придя в этот мир. Я даже не уверен в том, произошло ли со мной чудо и удалось ли отыскать иголку в стоге сена.

Когда я почти вышел из переулка на проспект, мое тело оторвалось от земли. В тот миг я увидел Дончана, бегущего с зонтиком в ресторан «Обещание». Как же повезло Чжуми, что рядом с ней есть такой заботливый брат…

Отдаляясь от столь знакомой улицы, мое тело поднималось все выше и выше. Сознание затуманилось. Возможно, Чжуми все-таки удалось усовершенствовать рецепт «Романа картошки и зеленого лука»… Хотя нет, она же совсем безрукая. Блюдо так и осталось незавершенным. Ничего страшного, ведь моя Сори… точнее, нынешняя Чжуми вовсе не нуждается в «Романе картошки и зеленого лука».

– Уходишь? – Передо мной возник Манхо. – В нашем мире запрещено появляться перед тем, как клиент растворится во вселенной, но я переживал за тебя. Ты пожалел, что принял мое предложение? Прости меня.

– Нет-нет, я не жалею, а вот парикмахер – наверняка. Вы ведь знакомы с Ваном? Уважаемый Манхо, мне очень хочется, чтобы следующему бедняге, которому будете предлагать сделку, вы обязательно сообщили следующее: «Если ты прожил жизнь, делая все, что в твоих силах, этого уже достаточно». Нет, это вовсе не значит, что я о чем-то жалею.

– Ты нашел иголку в стоге сена? – спросил Манхо.

Я сам толком не знал, была это иголка или нет. Зато понял, что Сори забыла меня. Иногда в ее памяти всплывают моменты, пережитые со мной, но она не догадывается, что это воспоминание обо мне, и это самое досадное.

– Нет, я не жалею, что побывал в ресторане «Обещание». Спасибо вам.

Облик Манхо постепенно становился размытым. Мои мысли замерли, как только я перестал различать очертания лиса.

Послесловие

«Давай снова встретимся в следующей жизни!»

Наверняка каждый из нас хотя бы однажды произносил эту фразу. А если никогда не говорил вслух, точно задумывался над ней. Когда тебе кажется, что ты недостаточно много даешь возлюбленному в настоящий момент, когда не в твоих человеческих силах изменить нынешнюю ситуацию, когда столкнулся с неожиданной разлукой – поводов для этой фразы великое множество. Она может быть сказана искренне либо с целью избежать сиюминутной ответственности.

Существует ли следующая жизнь? Никому доподлинно не известно. Люди не знают этого наверняка, но продолжают давать обещания.

У меня была сестра, старше меня на два года. Я совсем не помню ее, что вполне объяснимо: мне было всего два года, а ей четыре, когда она умерла от воспаления легких. Мы обе заболели одновременно, но из нас двоих выжила только я. Говорят, что отец обожал ее. Сестру похоронили на холме за домом, и отец каждый день носил на ее могилу вареную картошку, которую она любила. Однажды на пути к могиле отца напугала взлетевшая из кустов птица, и после того случая он перестал навещать ее. Я услышала эту историю, уже будучи взрослой. Мама сказала, что та птица – душа моей сестры, которой было жалко отца, ежедневно и в любую погоду ходившего на гору. Когда мама так говорила, отец молчал и только безмолвно смотрел в даль, простиравшуюся за балконом.

А еще у меня был брат, на пять лет старше меня, очень способный и деятельный. Отец, считавший, что не смог уделить ему достаточно внимания, винил себя и старался не быть ему в тягость, но за его спиной всегда гордился им. Брат, который стал для отца светом в окне, заболел и покинул нас навсегда. Все три дня, пока длилось прощание с братом, отец не мог ни минуты усидеть на месте. Наш дом находился в часе езды на общественном транспорте от зала ритуальных услуг. Отец постоянно ездил домой. Он находил всевозможные причины, чтобы съездить за полотенцами, лекарствами, перекусом для внука. Я до сих пор отчетливо помню, как бессильно опустились плечи отца, когда он выходил из похоронного бюро.

Со временем умер и отец. Мама сказала, что он встретился с дочерью и сыном, которые ушли раньше и ждали его на небесах. По ее словам, однажды отец признался ей, что непременно хочет встретиться с ними в следующей жизни и дать им то, чего не смог дать в этой; что он обещал им это, когда отпускал их в мир иной. Мне неизвестно, удалось ли отцу выполнить свое обещание.

Работая над книгой «Ресторан „Обещание“», я много размышляла над тем, стоит ли изобразить судьбоносную встречу в том месте, куда героя привело заветное желание. Я не сомневалась, что это станет утешением для тех, кто живет в настоящем и дает обещания на будущее. Но решила выбрать вместо неопределенности следующей жизни реальность настоящей, призвать читателя делать все возможное сейчас, когда мы в состоянии видеть и осязать.

Обещания должны выполняться. Ведь их и дают для того, чтобы сдержать. В таком случае нужно делать все возможное не в будущей жизни, а в настоящей. Давайте такие обещания, которые можно выполнить сейчас. Даже если это вам кажется недостаточным, главное, что вы искренне старались.

Наверняка наш отец, впервые взяв на руки своих новорожденных детей, давал им обещания на будущее. Но жизнь не ждет, пока мы выполним все обещания. Уверена, что отец сделал все возможное в отпущенное ему время, хоть и считал, что этого недостаточно. Вот почему я думаю, что не нужно печалиться, даже если его намерения не воплотились в жизнь.

В тот день, когда мне прислали на рассмотрение обложку для книги «Ресторан „Обещание“», я очень волновалась. Казалось, что где-то есть точно такой ресторанчик, как тот, который нарисован на обложке; что где-то существует точно такой же салон красоты, как парикмахерская «Красотка».

Не знаю, есть ли следующая жизнь, существует ли Манхо. Но могут существовать такие люди, которые неожиданно получили редкий шанс, как Чеу или парикмахер Ван. Если им представится возможность встретить человека, сохранившегося в памяти, лучше не пытаться выполнить невыполнимые обещания, а попробовать создать с ним новые воспоминания.

Пак Хёнсук

Отзывы

Обещания, данные в этой жизни, нужно выполнять в настоящем, потому что отпущенное тебе время – это настоящее, другого не будет.

За свою жизнь мы даем множество обещаний, среди которых есть невыполнимые и такие, которые мы не собираемся выполнять.

Главный герой Чеу после смерти отказывается от возможности вновь родиться человеком и выбирает короткий отрезок времени на белом свете только для того, чтобы сдержать обещания, данные своей подруге Сори. Ведь при жизни он поклялся защищать ее, а еще приготовить блюдо «Роман картошки и зеленого лука», которое не будет пахнуть луком. Юноша не осознавал, что отведенное им время истекло безвозвратно.

Мы видим, что понимание времени у писательницы Пак Хёнсук в цикле произведений «Ресторан „Кумихо“», «Кастинг для покойников» и «Ресторан „Обещание“» остается неизменным. В книге «Ресторан „Кумихо“» можно осознать важность времени через призму вопроса: «Что вы сделаете, если вам осталось жить всего неделю?» – а в «Кастинге для покойников» говорится, что «время дается не просто так и нужно прожить его сполна». В «Ресторане „Обещание“» суховато, но очень убедительно звучит фраза: «Обещания, данные в этой жизни, нужно выполнять при жизни, потому что отпущенное тебе время – это настоящее, другого не будет».

Если вы хоть раз пережили мимолетное ощущение, что уже когда-то были в этой ситуации, возможно, в вас проснулись воспоминания о предыдущей жизни, которую вы не помните. Если, читая это произведение, вы постараетесь восстановить их в памяти или задумаетесь над важными обещаниями, которые обязательно хотите выполнить в этой жизни, тогда вы получите совершенно новый опыт, никогда не испытанный прежде.

Ха Мичжон (заведующая отделом профориентации средней школы Сокхо)

Примечания

1

Сыпать соль перед дверью – среди корейцев бытует поверье, что соль защищает от сглаза и порчи.

2

Онни – общепринятое обращение в Корее; так обращаются девочки, девушки или женщины к более старшим сестрам, подругам и знакомым женского пола. Означает «старшая сестра».

3

Пучжан – должность начальника отдела в корейских компаниях, организациях.

4

В Корее не принято обращаться по имени в формальной обстановке.

5

Чачжанмён – блюдо корейской кухни, название которого происходит от основных ингредиентов: соуса под названием «чачжан» и пшеничной лапши, именуемой «мён». Также в чачжанмён добавляют овощи, мясо (обычно свинину или говядину) и морепродукты (креветки или кальмары).

6

В корейском языке слова «краб» и «собака» – омонимы.

7

Твенчжан-ччиге – корейское национальное блюдо, представляющее собой рагу с соевой пастой твенчжан.

8

Рамён – пшеничная лапша в горячем бульоне, которую подают с различными наполнителями.

9

Оппа – обращение, используется лицами женского пола по отношению к старшим братьям либо (в неформальной обстановке) по отношению к молодым людям старше говорящей.

Content

Пак Хёнсук
Ресторан «Кумихо». Исполнение обещания

Путь в старый заброшенный дом

Бесследно пропавшие жильцы

Незавершенный рецепт

Жители нашего района

Страшно даже представить

Таинственные звуки

Какие все странные!

Мне категорически нельзя есть краба

Заявление в полицию по факту пищевого отравления

Может, на втором этаже кто-нибудь есть?

Потайная лестница

Пусть он только будет жив!

Любовный треугольник

Подозрительная настойчивость Хван-пучжан

Напрасное обещание

Миссия напоследок

Ресторан «Обещание»

Послесловие

Отзывы

Примечания