Алена Дэ

Восхождение Макара

1

Весь день Макар провел в странном беспокойстве. Он как будто ждал чего-то. С утра поймал это чувство ожидания. Вот-вот должно случится что-то хорошее, вот сегодня, вот сейчас. Вздрагивал от звуков шагов в коридоре, все ждал, что дверь его офиса распахнется и на пороге кто-то скажет – Привет.

Он выглянул в окно. На ярко-синем небе блестящим треугольником выделялся самолет. Макару отчаянно захотелось оказаться там, внутри блестящей стальной птицы и лететь, не важно куда, главное – двигаться вперед, а не сидеть в своем болоте рутинных повседневных дел.

Часы на руке пикнули, извещая окончание рабочего дня. Макар подхватил рюкзак и поспешил на улицу. Там даже дышалось как-то свободнее. Он вдохнул полной грудью, расправив плечи. Захотелось пройтись до дома пешком, срезав путь через шикарный парк, в котором вдоль ухоженных дорожек росли огромные старые, раскидистые деревья.

Макар неспешно зашел в их тень. Солнце уже начало склоняться к горизонту, а потому заглядывало под кроны и пускало солнечные зайчики сквозь листья. Он медленно шел по дорожке и ни о чем не думал. Просто наслаждался каждым мгновением. Давно его не посещало это щемящее чувство радости, когда губы сами растягиваются в улыбку и хочется здороваться с каждым встречным.

Гравий шуршал под ногами, а высоко над головой качались зеленые кроны, одетые в молодую листву. Краем глаза Макар уловил короткие вспышки, словно кто-то пускал маленьких солнечных зайчиков. Впереди в траве, рядом со скамейкой что-то сверкало и переливалось на солнце. Подойдя ближе, он разглядел предмет, привлекший его внимание. Маленькая, яркая бусинка одиноко лежала у самой дорожки и призывно блестела, как будто-то подавала сигнал. Макар присел на самый краешек и поднял безделушку. Точь-в точь как Пашкина. У него была такая бусинка вплетена в дреды.

Макар присел рядом с бусинкой. Отчаянно борясь с желанием заплакать, он закрыл глаза. Но слезы предательски вырывались наружу и текли по лицу. Пашка, где же ты сейчас, куда делся, что случилось? Макар винил себя в пропаже друга – возможно, если бы он тогда согласился с ним пойти, может все обернулось бы иначе?

Полгода назад его друг загорелся идеей пойти на Сон – гору. Эта гора пользуется дурной славой у скалолазов. Ходят легенды, что на вершине есть черная дыра, которая снизу напоминает раскрытый в зевке рот, она засасывает людей внутрь и нет возврата оттуда. Легенды легендами, но раньше там действительно пропадали люди, хотя скала совсем не тяжелая для подъема.

Пашка… Куда же ты пропал, друг? Он всегда был авантюристом. Вечно идеи у него были сумасшедшие. Бывало, ворвется в офис в середине дня, объявит, что рабочий день закончен и, не давая опомниться, всучив собранный уже рюкзак, умчит в увлекательное путешествие на новую, найденную им вершину, где-нибудь в 500 км от дома.

Сколько скал они объездили, сколько новых мест посмотрели! Пашка легко мог собрать компанию из десяти друзей – вот так же, как к Макару врывался к каждому на работу, не давая опомниться сдергивал с места, и увозил шумную компанию в новое, найденное им на карте место, чтобы опробовать вон ту интересную скалу. И ведь никого ни разу с работы не уволили за такое. Пашка явно приносил им удачу и раскрашивал их серые будни.

А потом ему пришла эта дурацкая идея с Сон-горой. И никто не пошел с ним. У кого на работе был завал, кто-то на море еще отдыхал – бархатный сезон. А Макар просто струсил. Он прикрывался годовыми отчетами, авралом и еще всякой разной ерундой, но на самом деле он струсил и не пошел. А Пашка пошел. Один. Собрал свой рюкзак и теплым осенним днем уехал на гору. Последнее сэлфи в сеть он выложил у подножия. Больше его никто не видел.

Макар открыл глаза и посмотрел на бусину. Маленькая кругляшка разбудила столько воспоминаний! Он взял ее и хотел выкинуть в кусты. И не смог. Бусина была такая теплая, она как будто пульсировала на ладони, пришла уверенность, что это та самая Пашкина бусина. Как такое могло произойти? Откуда она могла тут взяться?

Так вот кого Макар ждал весь день. Он отчаянно ждал, что на пороге появится его друг. Домой он не поехал на автобусе, как обычно, а пошел пешком, тоже надеясь найти тут Пашку, но нашел бусину. Она как будто звала его, манила…. Макар убрал безделушку в карман джинсов и быстро зашагал домой.

В голову пришла безумная идея, что нужно идти на гору. Или он найдет там живого и невредимого Пашку, или принесет его бездыханное тело домой. Разум подсказывал, что это дурацкая затея и найти мертвого Пашку будет еще больнее, чем жить с надеждой на счастливое возвращение друга. Но Пашкина бусина лежала в кармане и какое-то шестое чувство подсказывало Макару, что есть еще надежда, что не все еще потеряно и что он, Макар, может все исправить.

С такими мыслями он добрался до дома. Его встретила любимая холостяцкая квартира, где по вечерам вкусно есть жаренную картошку, запивая горячим чаем. Макар вспомнил как купил эту квартиру. Все из-за Маши. С ней он познакомился четыре года назад. Сняли в центре однушку, жили весело и беззаботно. Макар фрилансил, пропадал с Пашкой на скалах, а Маша дома с подружками оставалась.

И все было хорошо поначалу, все Машу устраивало, а потом и зелени ей вокруг мало, и воздуха не хватает и зарабатывает Макар не много. Семью уже надо строить, а им не то, что детей растить не на что, у них на свадьбу даже денег нет, да и Макар не торопится с предложением….

Однажды приехал он после очередной скалолазной вылазки, а Машиных вещей нет. Только записка на столе. «Прости, я так больше не могу, устала жить в нищете, прощай». Макар тогда впал в такую депрессию, что даже Пашка не мог его оттуда вытащить. Целыми днями он валялся в кровати, все себя жалел, что Маша плохая, что хочет от него много, как он такой молодой найдет работу хорошую, какая семья в его годы. А потом он увидел фото Маши на Мальдивах с каким-то мужиком.

И такая злость его взяла! Так захотелось доказать, что все он может. Прежде всего себе, но и Маше тоже! Пусть увидит, кого она потеряла. Макар нашел новую работу с высокой зарплатой. Год отпахал без выходных. Думал «кони двинет», зато скопил приличную сумму и умудрился купить неплохую двухкомнатную квартиру в спальном районе, недалеко от того самого парка, где он нашел бусину.

А потом еще и в офис на той стороне парка переманили. Зарплата была чуть ниже и ездить на автобусе, зато стабильных два выходных и ровно в семнадцать тридцать конец рабочего дня. Макар даже будильник на часах поставил.

Только вот личной жизни больше не было. Не верил теперь Макар женщинам, боялся обжигаться снова, никого к себе не подпускал. Он решил, что холостяком жить проще, никто теперь не пробьет его броню. Один, сам за себя, никто ему не нужен.

Засвистел чайник. Макар очнулся от мыслей и залил крутым кипятком чайный пакетик. Вот теперь самое время все обдумать и подготовиться к путешествию. Он снова посмотрел на бусину, лежащую на столе, и прошептал – Держись, Пашка, я иду, где бы ты ни был, я найду тебя, ты только дождись, живой или мертвый …. Но лучше живой.

2

Утром Макар проснулся рано. Но вставать с кровати совсем не хотелось. Вчерашняя решимость куда-то улетучилась. Он опять начал сомневаться и искать поводы остаться дома и никуда не ехать. Ровно так же, как в прошлый раз!

Эта мысль как будто ужалила в самое темечко, Макар подскочил с кровати, пошел на кухню. Заварил кофе, подлил молока и посмотрел на лежащую на столе бусину. Бусина как будто даже придала уверенности и Макар, позавтракав пошел собираться. Много он не взял – только самое необходимое. А все необходимое давно лежало в рюкзаке и ждало своего часа, ведь с момента пропажи Пашки он больше не ходил в походы.

Макар вышел в коридор и заглянул в шкаф, там, в самом нижнем ящике лежал небольшой тряпочный рюкзак, который год назад ему подарил Пашка. Он тогда сказал, что пригодится. Теперь у Макара не было сомнений, что друг чувствовал, а может и знал, что Макару придется идти в горы одному. В мешке лежало все, для самостраховки. И гри-гри переделанный и доделанный с дополнительным отверстием для оттяжки, и ус самостраховки, собранные и связанные усы для станций, оттяжки, карабины и даже грудная обвязка.

Макар аккуратно разложил снаряжение. Взял в руки гри-гри, погладит гладкие грани. Ему хотелось почувствовать тепло рук, которые держали его, спиливали ненужное, сверлили нужное, вдевали, вязали, шлифовали… Но металл оставался холодным. В голове отбойным молотком стучала только одна мысль – знал, знал, знал. Макар сложил все обратно и упаковал в рюкзак.

Перед выходом, он продел в бусину веревочку и повесил на шею, как некий талисман, некое напоминание о том, что нельзя сворачивать с намеченного пути. В такси Макар расслабился. Все, больше путей отступления нет, дальше только вперед. Нельзя отступать, один раз уже было принято неверное решение, теперь надо все исправлять.

На вокзале было пусто. Будний день, только самое начало сезона дачников, поэтому электрички ходили полупустые. Макар с комфортом разместился на двух сиденьях и задремал. Свою станцию пропустить он не боялся, выходить ему надо было на конечной. Убаюканный мерным стуком колес он дремал тревожным сном. Все ему чудилось, что Пашка зовет его, просит помощи, а он бежит к нему навстречу, продирается сквозь густой, желеобразный воздух и все никак не может двигаться быстрее, а Пашкин голос все тише и тише….

Кто-то тронул его за плечо. – Сынок, проснись, следующая конечная. Друга едешь искать? Найдешь, раз очень хочешь, найдешь., – старушка, стоявшая напротив, улыбнулась. – Ты во сне бормотал. Купи у меня пирожки, за полцены отдам, не сезон еще, и половины не продала. Тебе силы нужны, вон из рюкзака сплошные веревки торчат, да бутылка с водой, а еду небось и не прихватил. У меня пирожки хорошие, с картошкой, с луком и яйцом, с ветчиной и сыром. Вкусные, не пожалеешь.

У Макара только от одного описания в животе заурчало. А ведь действительно, он еду не взял. Сколько-то пакетов с быстрой лапшой и все. Думал в магазин забежать, да отвлекся на покупку билета и забыл… Вот ведь как кстати старушка тут оказалась. Не задумываясь, он купил все оставшиеся у нее пирожки.

Поезд дернулся и остановился. Макар вышел на перрон приостановился, огляделся, включил навигатор и нашел на карте Сон – гору. От платформы тропинка убегала в лес. Идти было не близко, но судя по описанию в интернете тропа была хоженая, прямая и утоптанная, по крайней мере до родника, который был как раз на половине пути. Поэтому Макар в рюкзаке нес пустые бутылки для воды. Всяко легче.

Тропа и правда была приятная для прогулки. Сосновый лес пах хвоей, разогретой смолой и свежестью. После душного и пыльного города тут дышалось легко и свободно. Ноги быстро несли вперед, как будто спешили навстречу приключениям, как будто боялись, что могут опоздать. К роднику Макар дошел слегка запыхавшись, он даже не заметил, как быстро шел.

Из небольшого каменного холма по правую руку вытекал маленький ручеек. Кто-то приделал снизу железную воронку и ручеек не стекал по поверхности, а падал с края воронки, как миниатюрный водопад. Макар подставил, сложенные трубочкой губы и втянул в себя воду. Она была нереально вкусной. Такая свежая, чуть сладковатая и холодная. Он пил и пил, пока от холодной воды не заломило затылок.

Макар живо представил, как полгода назад на этом самом месте стоял Пашка, с расставленными ногами, чтобы вода не забрызгала штаны, и наклонившись, со смешно вытянутыми в трубочку губами пил воду. Картинка была такой яркой, такой живой, как будто Макар был там и наблюдал это со стороны. Он рассмеялся. Впервые за долгое время искренне и громко! Я на правильном пути, да, только вперед! – громко сказал Макар и принялся наполнять бутылки водой.

Рюкзак заметно потяжелел и идти стало менее комфортно. Второй отрезок пути он преодолел не так быстро и заметно устал не только из-за тяжелого рюкзака, но и от того, что тропинка шла достаточно ощутимо вверх. У подножия горы Макар остановился и сделал привал. Надо все хорошенько обдумать и отдохнуть перед подъемом. Сбросив рюкзак, он побродил по окрестностям, а вдруг он найдет какие-нибудь следы того, что Пашка тут был. Конечно, прошло уже так много времени, но вдруг?

Ничего. Только нетронутая природа. Даже трава не примята. Последнюю неделю тут точно никого не было. Даже для любопытных мальчишек, которые прибегают сюда пощекотать себе нервы, рано. Но совсем скоро уже начнутся летние каникулы и сюда будут прибегать ребята, чтобы поведать друг другу страшную легенду об этой горе. И обязательно, найдется какой-нибудь смельчак, который захочет покрасоваться перед друзьями и попробует долезть до первой ( на самом деле второй ) оттяжки.

Сколько рук и ног тут было переломано. Взрослые давно сняли первую оттяжку и оставили висеть вторую и выше. Только опытный скалолаз мог долезть до нее. За эти полгода Макар в интернете прочитал всю возможную информацию об этой горе. На каком-то форуме он наткнулся на отчет одного скалолаза, который утверждал, что на этой горе, висят оттяжки, которые рука не поднимается снять, есть площадки, на которых можно отдыхать и даже с комфортом поставить маленькую палатку и переночевать.

Снизу эти площадки не видно. Якобы, он дошел только до первой и спустился вниз. Фото он тоже не предоставил, но Макар решил рискнуть и проверить. Как и обещал незнакомец из интернета – оттяжки висели вщелкнутые в шлямбуры. Это не могло не радовать. Тут он не обманул. Может и с площадками также повезет.

Макар соорудил и закрепил первую станцию, работающую вверх, а не вниз. Вокруг не было ни души. Он аккуратно уложил веревку в легкий рюкзак, туда же положил бутылку с водой. Рюкзак с вещами поставил в тени большого камня. За ним он еще вернется. Закрепил на своих обвязках карабины, усы, оттяжки. А дальше возникла проблема. В скале совсем не было подходящих трещин, чтобы сделать станцию обратную, работающую вниз, но тянущую нижнюю вверх.

Самоубийство лезть до второй оттяжки без страховки, чтобы закрепить там станцию. Но другого выбора не оставалось. Макар стоял внизу и смотрел вверх. Одно неосторожное движение и он сорвется вниз, кубарем свалился, как мешок с картошкой и переломает себе все кости.

Но ведь Пашка залез. Внизу его тела не было. Там все обыскали с собаками. Они скулили и вставали лапами на камни, смотрели вверх, явно показывая, что след дальше там, в вышине. Мелькнула мысль, что раз Пашка смог, то и он сможет. Может лежит его тело сейчас где-то там, и ждет, когда за ним придут, а он стоит тут и трусит. Дурные мысли. Лучше думать о том, что Пашка там нашел портал в другой, лучший мир и остался в нем жить, смог каким-то образом подкинуть ему, Макару, бусину, чтобы тот наконец-то уже высунул голову из своей раковины и отправился к лучшему другу!

Да, определенно эти мысли были лучше, они даже как-то настроение подняли, и Макар заулыбался. Он аккуратно натер руки магнезией, продел веревку в карабин первой станции и начал восхождение. О том, что может случиться, если сорвется, он предпочитал не думать. Мышцы сразу же вспомнили все и начали активно работать. Пальцы искали маленькие трещинки в скальной породе, сухожилия напрягались, ноги легко пружинили, отталкивались от малюсеньких выступов и продвигали тело вверх.

Макар легко добрался до первой оттяжки, вщелкнулся своим усом туда и повис. Быстро соорудил станцию, натянул веревку от нижней станции, продел свою веревку, закрепил на ней гри-гри. Ну что. Начало положено. Лезть пока было приятно и не сложно. Он поправил веревку, которая аккуратно была уложена в рюкзаке за его спиной, еще раз проверил все снаряжение – страховка держала крепко. Пора двигаться дальше.

Макар нашел опору ногам, крепко встал на них, нашел хороший уступ для руки, взялся за него одной рукой, другой выщелкнул свой карабин из оттяжки и полез дальше. До второй оттяжки он добрался тоже легко и непринужденно, выбрал через гри-гри веревку, прощелнул ее через карабин. Не давая пока себе отдыха, двинулся дальше вверх.

Мысли улетучились из головы, мышцы напрягались, расслаблялись, Макар не задумывался над своими движениями, руки и ноги сами делали то, что нужно. Руки вытравливали веревку, прощелкивали ее в оттяжки, а потом искали новые трещины и выступы, чтобы подтянуть тело выше. Ноги мощными пружинами разгибались, выталкивая тело вверх, помогая рукам.

Солнце сместилось в сторону и заметно просело, а это значило, что раннее утро уже давно закончилось и сейчас началась вторая половина дня. Живот предательски заурчал. Макар опомнился и глянул на часы – два часа дня. Значит, он лезет уже 3,5 часа. Неплохо, конечно, но где же обещанная полка. Макар зафиксировал себя на оттяжке и залез в рюкзак за водой. Веревки осталось предательски мало. Он устал.

Если он не найдет полку, то у него останется два пути. Либо спускаться вниз, ночевать под скалой, а утром заново пытаться подняться выше. Но Макар знал, что утром он никуда уже не пойдет. Точно струсит и передумает.

А значит, если он не найдет полку, то у него останется только второй путь, спуститься за вещами, пока есть еще силы подняться на жумаре обратно с рюкзаком и ночевать прямо тут, на стене, не давая себе пути назад. Этот вариант ему совсем не нравился. Но он очень боялся струсить. Приняв, наконец, решение Макар двинулся снова вверх.

Из осторожности он стал часто фиксировать себя и отдыхать. Минут через сорок рука нащупала удачный выступ, а дальше была пустота. Сердце ухнуло в пятки – площадка! Оставалось надеяться, что это она, а не просто глубокая трещина в скале. Макар подтянулся на руках и заглянул за край уступа – да, это была площадка. Он рванул тело вверх и в одно мгновение оказался на ровной поверхности.

Макар огляделся. Площадка была такая маленькая, что ни о какой ночевке, да еще в палатке даже и думать не приходилось. Он точно свалится отсюда ночью. Макар открыл рюкзак, выпил воды, съел пару пирожков. Как же кстати он их купил, ну какие же они были вкусные! Сразу создалось впечатление, что он ни два пирожка съел, а навернул целую тарелку плова. Эти ощущения понравились Макару, значит он сможет растянуть их надолго. Каким же волшебным образом ему встретилась это старушка, прям фея, нет по возрасту – добрая белая ведьма.

Макар привалился спиной к стене, прикрыл глаза и дал отдых уставшим рукам. Камень был теплый, нагретый на солнце и как будто пульсировал под тяжестью спины. Макар провалился в послеполуденную дрему. Проснулся он от легких мурашек. Он замерз. Открыв глаза, Макар обнаружил, что солнце скрылось за горизонтом и последними лучами подсвечивает небо.

Плохо, как же плохо, плохо что он заснул, плохо, что уже темнеет. Конечно хорошо, что во сне он отсюда не свалился. Как же безрассудно было вот так засыпать. Что ему теперь делать? Лезть вверх и искать хорошую площадку уже нет смысла. В темноте это еще опаснее, чем днем. Спать тут – верная гибель – площадка слишком маленькая, одно неосторожное движение и он скатится вниз, ломая себе шею и все кости заодно.

Пока еще было достаточно светло Макар тщательно осмотрел место, где он сидел, привалившись к стене. Буквально в нескольких сантиметрах правее от него в стену был вбит болт. Ну конечно! Кто-то кто пробивал трассу, услужливо и тут вбил крепкий болт, к которому можно пристегнуться и спокойно спать, не боясь свалиться!

Макар действовал быстро. Свет неумолимо гас, но его еще хватало. Закрепив станцию, он начал спускаться на гри-гри и выщелкивать веревку. Это заняло времени больше, чем он ожидал, поэтому, когда ноги коснулись земли дневной свет совсем погас. Макар нашел в рюкзаке фонарик, снял станцию. Уложил все в рюкзак, достал жумар и закрепил его на веревке, застегнул страховочный карабин, закинул рюкзак за спину и начал восхождение вверх.

Жумарить было еще сложнее, двигался он медленно, тяжелый рюкзак тянул его вниз, стало совсем темно, на небе высыпали звезды. Прохладный ветер обдувал вспотевшую спину и заставлял покрываться мурашками уставшие руки. Макар лез, стиснув зубы. С каким-то маниакальным упорством он протягивал жумар выше по веревке и подтягивал на руках свое тело вверх, выпрямляя ставшие совсем деревянными ноги. Веревка все время путалась в ногах, соскальзывала и не хотела складываться петлей. Казалось, что рюкзак стальной рукой тянет его вниз и он просто стоит на месте. Но это было не так, очень медленно, но он поднимался вверх.

Наконец, когда ему уже стало казаться, что сил больше не осталось, жумар стукнулся об уступ. Огромным усилием воли Макар подтянулся и перевалился через край полки, упал на пол и лежал так несколько минут без движения. Потом аккуратно снял рюкзак, вытянул наверх всю веревку, достал из рюкзака теплые вещи, надел штаны, куртку. Зажег маленькую керосинку, налил в железную мисочку воды и приладил на огонь. Вода быстро закипела, Макар пил горячую воду и жевал сухую лапшу быстрого приготовления, посыпая ее специями.

Достал телефон – сигнала нет. Странно, конечно, но чего-то такого он и ожидал. Иначе Пашка точно отправил бы сэлфи отсюда. Макар не сомневался, что друг долез и расположился на полке гораздо раньше, чем он, ведь Пашка никогда не позволял себе заснуть, не сделав базу и привал. Макар до сих пор не понимал, как он не свалился отсюда, пока спал.

Макар крепко прикрепился к станции, накинул на себя плед, уселся в более-менее удобной позе. Вот так. Теперь можно спокойно спать. Он смотрел в черное звездное небо. А все же интересно, кто это был тот человек, который проложил тут трассу? Столько лет прошло, а болты все на месте, оттяжки висят и ни дождь, ни снег, ни палящее солнце не сделали им ровным счетом ничего. Висят, как новенькие. И за этими мыслями Макар провалился в сон.

3

Пробуждение было болезненным. Тело затекло, задубело, мышцы были скованы молочной кислотой, а мочевой пузырь настоятельно рекомендовал себя опорожнить. Не в силах противиться желаниям организма, Макар встал и сделал шаг к краю скалы. Потом размял затекшее тело. Он наклонял голову вверх, вниз, в стороны, наклонялся всем телом, приседал, махал руками. Сначала мышцы гудели и отзывались болью, но потом, постепенно кровь разгонялась по венам. Молочная кислота распадалась, молодое тело быстро восстанавливалось.

Макар достал телефон, посмотрел на экран. Все тот же значок – нет сигнала. Он вспомнил про то, что хотел сделать тут несколько фото. Утром вид открывался еще прекраснее – Сон – гора стояла на небольшом холме, поэтому все окрестные леса находились в низине, верхушки деревьев золотило солнце, а зелень была такая яркая, что дух захватывало. Макар нажал на значок камеры и ничего не произошло. Он нажал еще раз. Выключил, включил экран. Не помогало. Значок был просто неактивный. Через меню тоже не получилось вызвать приложении камеры. Ерунда какая-то.

Макар согрел воды, достал два пирожка и с аппетитом их съел, запивая горячей водой. Хотелось пить еще, но он экономил воду. Кто знает, сколько ему еще вот так ползти вверх? Макар принялся укладывать веревку в легкий рюкзак. Он сматывал ее аккуратно, следя, чтобы кольца укладывались ровно друг на друга, не мешая впоследствии вытягиванию веревки наружу.

В рюкзак отправилась и бутылка с водой. Теплые вещи сложил в походный рюкзак, оставшись в майке и шортах. День неумолимо начался, также как и восхождение Макара. Лезть было сложно. Несмотря на ранее утро, солнце уже разогрело воздух, было жарко. Вверх Макар продвигался крайне медленно. Сказывалась вчерашняя усталость.

Он часто отдыхал уже не из осторожности, а от усталости. Вчерашний подъем, ночь в неудобной позе, тяжелый рюкзак совершенно вымотали его и уже на десятой оттяжке Макару хотелось сползти вниз и остаться на нижнем уступе еще на пару дней, пока не отдохнет.

Он чувствовал такую усталость, которую давно уже не испытывал. Лезть вверх не хотелось. В голове бродили тревожные мысли. Зародились сомнения, а надо ли ему это, может все зря, а вдруг на следующем уступе, при условии, что он вообще там есть, он найдет мертвого Пашку? Что тогда? Что он скажет своему другу? Прости Пашка, что я тогда струсил и не пошел с тобой? Прости что не поддержал тебя, не подстраховал и обрек на верную гибель? Зато вот сейчас я такой хороший весь из себя, пришел за тобой, жаль, что поздно…

Отдыхая на очередной оттяжке, Макар дотронулся до бусины. Вот она – висит такая теплая, такая маленькая, такое вечное напоминание об их дружбе. Как он может так думать? Даже если и друга нет в живых – это был только его выбор, он взрослый мальчик и Макар совершенно не в ответе за его поступки, но, если Пашка погиб, совершенно негоже, чтобы его тело лежало где-то на камнях, обдуваемое всеми ветрами, омываемое дождями…. Нет, он должен двигаться дальше.

И он в очередной раз отстегнул свой карабин и полез вверх. Медленно, очень медленно он пробирался выше. Намного медленнее, чем он рассчитывал. Преодолел еще пару метров и вновь зафиксировал себя карабином. Ему хотелось уже отдыхать на площадке, но вместо этого он болтается тут, как сосиска, и не может найти силы двигаться дальше. Он просто висел и мысленно уговаривал себя пройти еще немножко. Еще пару оттяжечек.

Просто посмотреть, как высоко будет следующая площадка. И будет ли вообще. Нехотя, одна рука взялась за уступ на стене, а вторая отщелкнула карабин. Еще медленнее, чем прежде, Макар двинулся вперед. Ноги его дрожали, а мышцы на руках стали каменные, глубоко уйдя в свои мысли, он пролез мимо оттяжки, не пропустил через нее веревку и полез дальше. Пару раз ноги его скользили и спасали только сильные, жилистые руки, которые крепко держались за уступы и не давали упасть вниз.

Встегнувшись в оттяжку, Макар посмотрел наверх и увидел темное пятно на ярко освещенной стене – сомнений быть не могло, это площадка! Почему-то вспомнилась старушка из поезда, которая сказала, что раз он очень сильно хочет, то обязательно найдет своего друга. Появилось четкое понимание, что вот там, именно на этой площадке его ждет Пашка. Что его костерок догорает, а обессиленный от голода и обезвоживания друг еле держится и ждет его.

Макар рванул из последних сил. В кровь выбросилась большая порция адреналина, и он буквально на крыльях преодолел последние метры, подтянувшись повалился на пол идеально ровной площадки.

Он отошел от края и огляделся. Конечно же, никакого Пашки тут не было. И следов его пребывания тоже. Площадка оказалась большой. Она врезалась внутрь скалы, образуя довольно большую и удобную полку, защищенную от ветра и дождя. Тут и правда можно было поставить маленькую палатку. А главное, тут можно было отдохнуть. Отдохнуть хотелось больше всего. Шла уже вторая половина дня.

Макар выпил воды и достал телефон. Все тот же значок – нет сигнала. И камера так же не работает. Видимо телефон заглючило. Но время, вроде, верно показывает. Три часа дня. На наручных часах светилась эта же цифра. Совсем неплохо. В какой-то момент Макару стало казаться, что он не преодолеет эти последние метры до полки. Но он смог и стоял сейчас примерно на высоте птичьего полета. Виды были просто дух захватывающие, а он не мог их даже запечатлеть на память, ну что за непруха.

У края Макар заметил вбитый крюк для станции. Однозначно, трассу пробивал человек, знающий свое дело. Как же хотелось отдохнуть, но он помнил, как рискованно отдохнул в прошлый раз и даже думать не хотелось, чем мог закончиться такой безрассудный отдых. Он должен перестать совершать ошибки, тем более такие, которые могут стоить ему жизни.

Макар быстро навесил станцию, спустился на гри-гри до нижней полки, попутно выщелкивая веревку из оттяжек. Когда он обнаружил пройденную мимо оттяжку без веревки, его прошиб холодный пот. Он снова совершил ошибку. Непозволительную ошибку. В этот раз ему повезло.

С удивлением он отметил, что вчера пролез гораздо большее расстояние, чем сегодня. Накинул рюкзак на плечи и стал подниматься обратно. Ему показалось, что он не сможет жумарить и останется ночевать на этой полке, но медленно он начал подниматься вверх.

Деревянные мышцы рук и ног совершенно не хотели его слушаться, и только невероятным усилием воли он поднимался выше. Добравшись до полки, упал на ровную поверхность и минут двадцать лежал на краю совершенно без сил.

Легкий ветер высушил пот на спине, солнце стало ласковее, и Макар, придя в себя, решил, что самое время поставить лагерь и поесть что-то более горячее, чем пирожки. Он поднял наверх веревку, уложил ее в рюкзак. Маленькую и легкую палатку разложил у самой стены, ветра там не было, поэтому улететь она не должна. Достал керосинку, железную миску, вскипятил воды и закинул туда лапшу быстрого приготовления. Специи кидать не стал. От них еще больше захочется пить, а воды у него осталось не так уж и много.

Лапша быстро разбухла и прибавила в объеме. Он жадно ел ее и закусывал пирожком. Удивительно, но они все еще были такими же вкусными, как в день покупки. Насытившись, Макар закинул рюкзак в палатку, пристроил его в голове вместо подушки, улегся и задремал. Ему снился удивительный сон, как будто он качается на качелях, но таких высоких, что они находятся над облаками. При каждом толчке, качель снизу касается облака, Макар ногами зачерпывает белую вату, и она разлетается в разные стороны, а он раскачивается все сильнее и сильнее. И вот он прыгает и летит, расставляет руки широко-широко, прохладный воздух треплет волосы, а он летит вперед, под ним проносятся города со множеством высоток, под ним мелькают деревни, леса и озера. Макар пикирует вниз в озеро и пьет, пьет, пьет.

Проснувшись, он понял, что хочет пить. Маленькое пространство палатки быстро нагрелось солнцем, стало душно и жарко. Он вылез из палатки и огляделся. Солнце уже клонилось к горизонту, жара спала. Напившись воды, Макар почувствовал себя лучше. Появилась уверенность, что все будет хорошо, что он на правильном пути, что все, что он делает правильно.

Он прислонился спиной к стене, камни были теплые на ощупь. Макар второй раз поймал себя на ощущении, что они как будто пульсируют под тяжестью его тела. Хотя, может это просто все тело его пульсировало. Мышцы так точно. Давно Макар их так активно не нагружал и сейчас они просто негодовали. А он сидел и наслаждался этой усталостью. Как давно ему этого не хватало! Оказывается, он так устал сидеть в офисе, так ему хотелось почувствовать этот кайф от пройденного пути, когда преодолеваешь маршрут на пределе своих возможностей, а потом смотришь назад весь мокрый от пота, руки-ноги дрожат, но ты это сделал! Ты смог!

Макар живо представил, как вот точно так же, на этом самом месте сидел Пашка и предавался точно таким же мыслям – что он сделал, что он смог, что он преодолел этот маршрут. Вот он встает, подходит к палатке, достает керосинку и заваривает чай. Пашка всегда брал с собой чай, самый вкусный, самый лучший чай с травами. Там была и мята, и брусника, и чабрец. Макар прямо почувствовал запах чабреца. Нет, это и вправду дуновением ветра откуда-то прилетел тонкий аромат этой травы. Макар принюхался. Точно. Чабрец и мята. Как ищейка, втягивая носом воздух он стал кружить по площадке. Как он раньше не заметил, тут ведь так ярко пахнет чабрецом!

А потом он заметил, в маленькой расщелине в стене спрятался холщевый мешочек, от которого исходил тонкий аромат трав. Видимо разогретые на солнце камни, разогрели и мешочек с чаем, травы стали издавать приятный аромат, а стихший ветер не дал ему сразу улетучиться и наполнил маленькую пещероподобную площадку своим запахом. Макар взял в руки мешок – сомнений не было, там был чай и чай это был Пашкин! Пашка тут был! Это был его именной мешочек с чаем, не понятно только почему он его забыл. Он мог многое забыть, но только не свой чай!

Как только солнце опустилось за горизонт, начало быстро темнеть, стало зябко. Макар надел теплые вещи и устроился на еще теплых камнях. Для ужина было рано, спать пока не хотелось. Он держал в руках маленький зеленый мешок и вдыхал аромат чая. Вот оно – первое свидетельство того, что его друг тут был. Сначала бусина, теперь чай. Нет больше пути назад. Только вперед. Что бы там ни было, но Макар уже ни за что не повернет обратно.

Он сидел и ни о чем не думал, казалось, что он может просидеть так вечность. В небе загорелись тысячи звезд. Воздух стал свеж и прозрачен. Макар отлепился от стены, согрел воды и заварил чай. Сегодня у него будет самый вкусный ужин за последнее время. От дымящейся миски с травяным чаем исходил бесподобный аромат. Макар достал из рюкзака пакет с пирожками -негусто. Осталось два с яйцом, один с ветчиной и один с картошкой. Он выбрал с картошкой.

Макар не спешил. Медленно жевал каждый кусочек, до сих пор вкуснющего пирожка, прихлебывал горячий, обжигающий чай. Он наслаждался каждым мгновением, каждой прожитой минутой, ему не хотелось потерять ни секунды этого момента. Воздух был так чист, так свеж, звезды перемигивались на небе и казалось, что время остановилось и есть только скала, чай и пирожок и так будет вечно.

Но с последним кусочком пирожка, с последним глотком чая мир вернулся к своему прежнему ритму. Появился легкий ветерок, откуда-то снизу донесся крик ночной птицы, чуть слышно зашелестели деревья в лесу у подножия горы. Макар пришел в себя и понял, что он очень устал, что мышцы его не просто гудят, а уже болят. А еще он понял, что завтра он точно никуда не отправится. Завтра он даст себе день отдыха. Он же не хочет свернуть себе шею, не удержавшись на слишком перетруженных руках.

Откинув полог палатки, он залез внутрь, бережно убрал холщевый мешочек в рюкзак, растянулся на полу, завернулся в мягкий плед, как бабочка в кокон, и сразу же провалился в сон.

4

Макар открыл глаза как будто от толчка. Он крепко вцепился в руль, мимо проносились деревья, которые образовывали над головой свод. Было темно, фары выхватывали небольшой кусочек дороги перед машиной. Он ехал по серпантину. Ноги сами нажимали нужные педали, рука переключала коробку передач. Что за черт? Сейчас должно быть утро. Он заснул в палатке на второй полке горы… Он же не умеет водить!

Правая нога нажала на тормоз, машина послушно остановилась, рука привычным движением перевела ручку коробки передач в нейтраль, в то время как левая нога продолжала выжимать сцепление.

– Что случилось, почему мы остановились? – спросила светловолосая девушка, сидящая рядом, – Ты передумал ехать короткой дорогой? Вернемся на платную трассу?

Макар молчал, голова ничего не соображала.

– Выйду проветрюсь, – коротко сказал он и поспешил из машины.

Как только он сделал пару шагов в сторону, его окутала полная тьма. Над головой рассыпалось бесконечное море звезд, а перед фарами маленькой машинки вились ночные мотыльки. Макар пытался понять, что происходит.

Вчера он добрался до второй полки на скале, поставил палатку, поужинал и обессиленный уснул. Может он все еще спит? Может это сон такой реалистичный? Макар ущипнул себя за руку. Было больно, а еще мышцы гудели после вчерашнего подъема. Ноздри улавливали свежий запах соснового леса, теплых горных камней, отдающих тепло, руки касались травы, мокрой от росы, а мозг улавливал много звуков, начиная от стрекота цикад, до легкого, еле слышного шума океана где-то очень далеко.

Хлопнула дверца машины. Девушка вышла на обочину и поежилась.

– Как страшно в темноте, может поедем уже? Так и кажется, что сейчас впереди появится девочка в белом или мутант недоумок.

Макар заценил шутку и улыбнулся.

– Посмотри, сколько звезд! В городе ты такого не увидишь – сказал он и одновременно не он. Макар понял, что он заперт в теле человека, который и не подозревает, что там поселился кто-то еще. Он мог управлять этим телом по своему усмотрению, но и быть тем, вторым тоже. От этого осознания у него закружилась голова, захотелось кричать, но он не мог, не мог напугать хрупкую беззащитную девушку, которая стояла у машины, послушно задрав голову вверх.

Он вернулся к машине.

– Поехали.

Они ехали по серпантину горной дороги, Макар копался в голове нового тела, пытаясь понять, где они. Так. Они в Португалии, едут с южного побережья в Лиссабон. Отлично. Он, Макар, нет, не Макар, Костя, нашел в навигаторе короткий маршрут, решил сэкономить на платной трассе. Только он не учел, что это серпантин. И вот теперь они едут уже глубокой ночью по неизвестной дороге, конца и края которой нет.

Фары выхватывали маленький участок дороги перед машиной, дальний свет особо не помогал, потому что все время натыкался на стену деревьев перед очередным поворотом. Особо не разгонишься, конечно. Деревья смыкались куполом над ними и казалось, что они едут в бесконечной зеленой трубе. Наконец-то появилась первая развилка и нормальное прямое шоссе с фонарями.

Девушка на соседнем кресле немного расслабилась. Кстати, ее зовут Аля. Надо бы заговорить с ней, но что сказать? – подумал Макар и промолчал. По освещенному шоссе ехать было приятно. Вскоре они должны были наткнуться на небольшой городок, после которого будет прямая дорога, ведущая их к цели.

Впереди на шоссе велся какой-то ремонт. Стоял знак объезда, но Макар не успел среагировать и объехал знак не с той стороны. Моментально из кустов, как в старых добрых фильмах про погони, вырулила полицейская машина с мигалками, догнала их и в рупор стала просить их остановиться и прижаться к обочине. Макар думал, что Аля напугается, но ничего, девушка с любопытством наблюдала за развитием ситуации. Полицейские подошли к машине, сказали им, что они нарушили правила и попросили следовать за ними. Ничего более не оставалось, как подчиниться. Хотя Макару очень хотелось нажать на педаль газа и пуститься в бега, в чужом теле в нем проснулся дух авантюриста.

Но рядом сидела Аля, такая хрупкая, с такими большими карими глазами, ну как он мог подвернуть ее опасности? Конечно, придется проехаться за полицейской машиной. Макар пристроился за блюстителями порядка, и они быстро доехали до ближайшего городка. Как раз отсюда и начиналась нужная им дорога. Полицейские остановились у развилки дорог и вышли из машины. Макар следом.

Они остановились прямо у той дороги, которая по прямой вела в Лиссабон, но она была перекрыта. За ограждением что-то праздновали. Там гудела толпа оживленных людей, доносились звуки музыки, призывно пахло едой.

Макар не все понимал, о чем говорят стражи порядка, но суть уловил. Они совершенно не знали, какой полагается штраф в этой ситуации. Кто-то куда-то сходил и принес огромную книгу. Мужчины положили ее на капот и долго что-то там искали. В конце концов они протянули штрафную квитанцию на нехилую такую сумму. Макар квитанцию взял, расписался и подумал, что дешевле Косте было ехать по платной дороге.

Вернувшись в машину, он начал искать очередной объездной путь, но Аля его остановила.

– Смотри. Ночь полночь, а город гуляет, там праздник, ярмарка, давай заглянем, все равно в гостиницу опоздали!

Макар сомневался. Уже и правда ночь, им надо в Лиссабон, надо ехать, надо придерживаться плана или уступить девушке? Но им же еще так далеко ехать. Сомневающийся и неуверенный Макар во всей красе. Но какая-то часть, видимо Костина, говорила – почему бы и нет! Макар поддался безрассудству и вышел из машины. Они вошли в толпу, празднующих людей. Что они праздновали было не понятно, да и ладно. Все шумели, галдели, что-то покупали.

– Смотри, какие большие хот-доги. Хочу хот-дог, Костя, давай съедим по хот-догу! – запросила Аля.

Макар и сам проголодался, поэтому направился к ларьку и купил два хот-дога. Они и впрямь были большие и вкусные. Утолив голод, они пошли дальше по улице. Тут продавали всякие сладости, стояли палатки с плюшевыми игрушками, которые можно было выиграть, постреляв по мишеням. Чуть дальше стояли уличные музыканты, играющие веселый джаз, толпа проходила мимо, весело пританцовывая в такт музыке.

Посередине улицы стояла детская карусель. Такие разноцветные лошадки. Макару отчаянно захотелось сесть в седло, кружиться, кружиться и долго не слезать с лошадки. Как в детстве. Когда они с Пашкой ходили в парк аттракционов, они сразу же шли на такую карусель и катались там до тошноты, до кружения в голове. Зато так весело было, так беззаботно!

Макар уже было направился к карусели, но передумал. Негоже взрослому дяде кататься на детской карусели, да и вдруг Аля не одобрит, он не знал, как она отреагирует, а проверять что-то не хотелось. При воспоминании о Пашке он вдруг встрепенулся. Взглянул на часы и понял, что они гуляют тут уже два часа. Да быть не может! Только что зашли же.

– Аля, поехали, нам надо в Лиссабон.

– Ну еще чуть-чуть, ну пожалуйста, все равно спешить некуда, – Аля смотрела на Макара своими огромными глазами, и он не смог устоять.

– Ладно, но только чуть-чуть – он засмеялся и взял ее за руку.

Она потянула его к плюшевым игрушкам.

– А слабо мне выиграть вон того зайца?

Макар взял ружье и стал стрелять по мишеням. Делал он это автоматически, не думая. Макар стрелять не умел, зато Костя делал это мастерски. Он был каким-то там чемпионом. Так-так-так, Аля, хитрая ты лиса!

Аля держала своего плюшевого зайца и улыбалась. За эту улыбку ей можно было простить все!

– А давай съедим еще по хот-догу! Первый уже переварился и желудок требует дозаправки!

Макар рассмеялся и пошел к ларьку с хот-догами. Они не спеша шли по улице и жевали свои горячие хот-доги. В соседней палатке купили газировку и просто наслаждались прогулкой. В какой-то момент они снова оказались у карусели. Не сговариваясь, посмотрели друг другу в глаза и наперегонки бросились к кружащимся лошадкам.

Мир завертелся перед глазами, плавно и размеренно замелькали огни, проплывающие мимо. Лица, палатки со сладостями, музыка – все слилось в один какой-то невероятный узор, убаюкивало, обволакивало, хотелось жить, хотелось наслаждаться моментом, хотелось вдыхать полной грудью и никогда не слезать с этой лошадки. Тут так хорошо, так спокойно, вот то место, где Макар хотел бы провести всю жизнь, вот тут он хотел бы состариться и умереть!

Кружи меня лошадка! Неси к далеким берегам вселенной, к бескрайним лесам, к глубоким морям, к пушистым белым облакам! Макар не видел ни веселых лиц прохожих, ни палаток со сладостями. Перед его взором раскрывались целые миры, как бутоны роз раскрываются поутру, перед ним разворачивались узоры новых планет и вселенных, новых звезд и галактик. Они рождались из ниоткуда и уходили в никуда, а на их месте появлялись новые.

Что-то мешало наслаждаться Макару увиденным, что-то маленькое давило на грудь, что-то жесткое, но теплое, такое родное. Он вышел из грезы. Бусинка. У него на шее висит бусинка. А зачем? Что это за бусинка? Он не помнил. А сознание медленно снова проваливалось в дрему, чтобы опять созерцать миры. Это Пашкина бусинка. Макар открыл глаза. Паша? Кто такой Паша?

Он сидел на лошадке, которая медленно крутилась в такт музыке, плавно качаясь вверх-вниз, вверх-вниз. Макар хотел уже закрыть глаза, но в животе заурчало. Причем не в его животе. На соседней лошадке сидела Аля. Она привалилась боком к железной опоре, глаза были закрыты, она блаженно улыбалась. Волосы, забранные в аккуратный хвостик, растрепались, а живот безудержно урчал, требуя дозаправки, как шутила девушка.

Макар спрыгнул с лошади, подбежал к Але и стянул ее на землю. Она еще не пришла в себя, лежала у него на руках и улыбалась. Макар глянул на часы и похолодел. Маленький календарь на часах показывал, что они тут два дня. Не может такого быть. Ну час, ну два катались, но два дня?! Живот у Али снова заурчал, и девушка начала медленно приходить в себя.

А толпа вокруг все гуляла, ходила туда-сюда, смеялась, люди что-то покупали, стреляли в тире, кушали горячие хот-доги, танцевали в такт музыкантам. Макар поднял девушку и поспешил на выход. Но людей как будто прибавилось, они все время преграждали им путь, приходилось лавировать между спин, иногда даже толкаясь плечами. Продвигаться к выходу получалось ну очень медленно.

– Костя, я кушать хочу, давай съедим по хот-догу, смотри вон там продают.

Макар посмотрел в ту сторону, куда показывала Аля. Там и правда стояла палатка с горячими булочками и никаких людей. Проход свободен. А впереди маячила колышущаяся стена тел. Макар взял девушку за плечи, сжал зубы и продолжил протискиваться к выходу. Аля захныкала, из глаз полились тонкие струйки слез. Но Макар упорно шел вперед, толкаясь, работая локтями, а толпа все прибывала и шумела, галдела, смеялась.

Стало казаться, что они уже никогда не выберутся оттуда. Наконец, впереди замаячили ограждения, перегораживающие улицу, а за ними их машина. Рядом стояла полицейская машина, все с теми же ребятами, и даже большая книга все так же лежала на капоте. Макар снова посмотрел на часы. Календарь показывал, что прошло два дня. Видимо сломались.

Он нащупал в кармане ключи, сел в машину и завел ее. Машина пару раз чихнула и мотор закрутился. Макар переключил передачу, нажал на газ и поехал по объездной дороге. Полицейские даже не посмотрели в его сторону. Макар гнал вперед, все прислушивался, не раздастся ли сзади вой сирен, но за ними никто не гнался.

Он хотел обсудить случившееся с Алей, но она откинула спинку кресла и спала. Макар не мог понять, что произошло. Часы говорили ему о том, что прошло два дня. Но люди… Они гуляли, как будто пару часов. Полицейские не могли стоять так два дня. Ну два часа еще ладно… Но часы. И голод. Макару казалось, что не ел он минимум неделю. Хотя по идее съел два больших хот-дога пару часов назад.

Впереди яркими огнями заблистал город. Лиссабон. Они доехали, добрались! По узким, петляющим улицам приехали к отелю. Макар разбудил Алю, достал из багажника их чемоданы и поднялся по старой деревянной лестнице наверх. В вестибюле их ждал заспанный администратор.

– Привет. Я получил ваше смс, что вы опоздаете на три часа. Ваш номер свободен, можете заселяться.

Со стороны кухни послышался какой-то шум. Открылись двери и сначала вплыл умопомрачительный запах пирожков, а потом зашла с подносом в руках старушка. Она показалась Макару знакомой, как будто-то он уже видел ее где-то, но где не помнил.

– Вот ребятки, вы же ехали весь день, проголодались наверное. Берите свежие пирожки. С картошкой, с луком и яйцом, с ветчиной и сыром.

Аля схватила пирожок с луком и начала его быстро жевать. Макар протянул руку к подносу.

– Не ошибись, – шепнула старушка.

Макар замер. Да это же продавщица из электрички. Да нет, показалось. Но Макар не спешил. Он никак не мог понять, что значит последняя фраза. Ну не зря она ее сказала. С луком и яйцом, с картошкой, с ветчиной и сыром. Такие пирожки он купил в электричке. Ровно такие же лежали на подносе. Какой взять и как не ошибиться. А старушка хитро смотрела на него. Вроде и другая старушка, а вроде похожа. Аля взяла еще один пирожок. Кушала уже не торопясь, явно наслаждаясь.

Рот Макара наполнился слюной. Пирожки с разными начинками. Что-то должно быть с этим связано. Что было перед тем, как он попал сюда? Он спал. А до это он ужинал. Пирожком. Да, он ел пирожок! Только какой? Макар задумался. С луком и яйцом. Как раз Аля его первым и схватила. Но это Аля его повела на праздник, это она кормила его хот-догами, от которых он все на свете позабыл, это она привела его к карусели.

Пирожок был с картошкой. Или с луком? Макар взял пирожок с картошкой и начал жадно его есть. До чего же вкусный пирожок, один в один как он купил в электричке. Он доел пирожок и его резко затошнило. Макар бросился в ближайший туалет с пометкой для мальчиков. Он склонился над раковиной, желудок скрутило стальным обручем, а в глазах потемнело. Кажется, он выбрал неправильный пирожок.

Костю вырвало. Макар почувствовал, как вместе с остатками пирожка, он вылетает в сливное отверстие раковины. Ему казалось, что он попал в жернова мясорубки, было темно и душно. Тело, которого и вовсе не было расплющило, кости ломало, в кожу впивались тысячи иголок. Казалось, что его разорвало на миллион маленьких кусочков, а теперь он летит с невероятной скоростью куда-то вниз и во время полета его острыми иглами сшивают заново. В какой-то момент Макар подумал, что больше вытерпеть эту боль не сможет и с последней мыслью все закончилось.

Было темно и тихо. Макар открыл глаза. Он лежал в палатке. Циферблат его наручных часов слабо светился. Часы показывали, что с того момента, как Макар лег спать после восхождения, прошло два дня. Он вылез наружу. Вокруг были густые сумерки, солнце село пару часов назад, на небе начали загораться первые звезды. Подышав свежим воздухом, не чувствуя голода, он вернулся в палатку. Очень хотелось спать, мышцы ныли так, как будто по нему проехался асфальтоукладочный каток. Два дня он не ел и не пил в этом мире. Макар закрыл глаза и заснул.

5

Макар проснулся с рассветом. Таким выспавшимся и отдохнувшим он давно себя не чувствовал. Выбравшись наружу, он сел на край скалы и долго прислушивался к своим ощущениям. Кожу овевал легкий прохладный ветерок, какое это приятное ощущение – осознавать, что это твоя кожа! Что это ты дышишь, ты говоришь, ты чувствуешь!

Отойдя от края скалы, он прислонился спиной к камням. Вновь уловил это странное ощущение пульсации, как будто камни еле заметно вибрировали. «Дышали», – подумал Макар. Он уже ничему не удивлялся, только сидел и спокойно прокручивал в голове произошедшие с ним события. Теперь он точно знал, что Пашка где-то там, наверху, просто застрял в чужом мире и не смог выбраться! Как выбраться из параллельного мира, Макар уже понял, но вот как попасть туда – вопрос.

Желудок заурчал. А значит надо завтракать. Кушать пирожки как-то не хотелось, но осталась еще лапша, поэтому на завтрак будет горячий чай с лапшой. Утолив голод, он стал складывать свои скромные пожитки в заметно полегчавший рюкзак. С особой бережностью он упаковал холщовый мешочек с чаем.

Пора отправляться в путь. Услужливо вбитый в край стены болт обозначал начало трассы. Макар соорудил первую базу, и увидел метром выше оттяжку для второй базы. Уже не удивляясь такой удаче, он приготовился к восхождению.

Пока он собирался, солнце поднялось высоко и, выглядывая из-за края скалы, обещало, что печь будет нещадно. Макар медленно начал свой подъем. Руки привычно искали удобные трещинки в скальной породе, мышцы ног напрягались, чтобы, найдя удобное положение, вытолкнуть тело вверх. Макар уже не думал ни о чем, сейчас голова его была занята работой. Он подтягивался к оттяжкам, вытравливал веревку через гри-гри, вщелкивал веревку, свой ус, отдыхал, отщелкивался и лез дальше.

Движения его были плавными, выверенными. Пока он был на скале, он был собран, сконцентрирован на действии, он не суетился, не думал о Пашке и параллельном мире. Он думал только о том, куда поставить ногу, где зацепиться рукой. За временем он не следил. Следил только за дыханием, за размеренностью движений, за темпом подъема. У него сейчас была только одна задача – подняться вверх и не упасть. В какой-то момент он понял, что оттяжки стали на разном уровне и это очень сбивало с темпа. Макар начал уставать.

На очередной оттяжке он остался висеть минут двадцать. Выпил воды. Ноги и руки гудели. Сердце ухало в груди. Благодаря короткой передышке, сторонние мысли стали возвращаться в голову. «А ведь на следующей полке я могу увидеть палатку – пыльную, выцветшую на солнце, а в ней лежит и спит Пашка!», – подумал Макар. «Ведь он запросто мог застрять в другом мире и не знать, как оттуда выбраться! А он знает! Он придет к Пашке и спасет его!» Вопрос только – как попасть в тот мир оставался открытым.

Макар продолжил восхождение. Пальцы уже не так хорошо его слушались, ноги совсем не хотели разгибаться и случилось то, чего он больше всего боялся. Он сорвался. Да так нелепо. Он, вроде, крепко уцепился за выступ, носок скального ботинка упер в трещину. Она казалась такой удобной. Оттолкнулся и тут понял, что под ногами нет опоры, а руку он уже отпустил для броска. И вот он скользит пузом вниз. Хорошо, что оттяжка была рядом и, игнорируя все техники безопасности, он схватился одной рукой за нее, потом второй.

Ноги болтались в воздухе, руками он вцепился в оттяжку и медленно раскачивался, сдирая до крови локти и коленки о стену. Наконец он смог найти опору ногам, перевел дыхание, продел веревку в оттяжку и снова полез вверх. На месте, где он сорвался, все никак не мог найти опору ногам. Руками нащупал все те же выступы, где держался, а опоры для ног не было. Он точно помнил, что удобная трещина была вот тут, но теперь ее не было. В этот момент он ощутил легкую пульсацию под пальцами. Как будто гора смеялась над ним.

Приложив последние усилия, он подтянулся на руках повыше и нашел опору для ног, вытолкнул себя вверх и увидел перед собой пустоту – это была очередная площадка. Пустая. Макар рывком бросил тело вперед и ввалился на нее. Здесь дул сильный ветер. Как будто в трубе все вокруг завывало, завихренивалось и улетало прочь. Оставаться тут не хотелось, но и лезть дальше сил тоже не было.

Он обошел площадку и уже не удивился, увидев в полу четыре болта. Да, он привяжет к ним палатку и останется тут на ночь. И все-таки. Кто этот или эти таинственные люди, которые тут обо всем позаботились…

Остаток дня Макар потратил на то, чтобы спуститься вниз, забрать рюкзак и вернуться обратно, разбить лагерь. Привязал палатку, долго искал удобное место, где можно спрятать керосинку от ветра и подогреть ужин. Он несколько раз обходил свой лагерь в поисках свидетельств о том, что Пашка тут был. Он обследовал каждую трещинку в полу, каждый закуток и дырочку в стене – бесполезно, ничто не выдавало былого присутствия. Либо Пашка сюда не долез, либо все просто сдуло ветром.

С последними заходящими лучами солнца он сдался и стал готовить ужин. Неровное пламя керосинки подогрело ему воду для лапши, вскипятило чай и успокоило своим маленьким мерцающим пламенем. Макар поел и полез в палатку. Любоваться звездами на таком ветродуе ему не хотелось. Плотно застегнув молнию входа, завернулся в плед и моментально заснул. Спал крепко и без сновидений.

Макар открыл глаза и не сразу понял, где находится. Стены вокруг ходили ходуном. А судя по звукам снаружи, он находился в терпящем крушение поезде, такой лязг и скрежет стояли, что уши закладывало. Потом он сообразил, что уже утро, он находится в палатке, а снаружи разбушевалась сильная гроза. Чувствовал Макар себя совершенно разбитым. Скорее не от общей усталости – за ночь он совсем не отдохнул, а от морального разочарования. Где-то в глубине души он надеялся, что проснется в другом мире, мире, где есть Пашка.

Кушать Макару совсем не хотелось, поэтому он согрел воды, залпом ее выпил. Вокруг бушевала гроза. Ветер сносил с ног, ливень был такой силы, что дальше вытянутой руки было ничего не видно. С одной стороны стены капли дождя ветром задувало на площадку. Макар разделся догола, встал под импровизированный душ. Даже как-то легче стало. Как будто с водой смывались все тревоги предыдущих дней. Покрутившись разными сторонами тела, смыв с себя грязь и запекшуюся кровь с коленок, Макар вернулся в палатку.

Одеваться в сухое ему не хотелось. Так он и лежал голышом, задрав голову и уставившись в потолок, ни о чем не думая. Снова стали подкрадываться сомнения. А не зря ли он все это затеял. Что за безумная идея. У него остается все меньше сил идти вверх, а ведь надо еще и спуститься обратно. Связи нет, еды и воды почти не осталось. Никто вообще не знает, что он сюда пошел. Макар машинально дотронулся до бусины, висевшей у него на шее. Это придало ему немного уверенности.

День клонился к вечеру, гроза стихла, ветер превратился из ураганного в легкий бриз. Макар оделся и вылез наружу. Чувствовал он себя гораздо лучше. Он сел на край и стал любоваться небом. Гроза уходила. Отголоски ее еще слышно было где-то вдалеке, но такими тихими, такими приятными слуху нежными раскатами грома. Барабанные перепонки уже не взрывали звуки гигантских барабанов. Небо постепенно очищалось, высыпали звезды, образовывая очертания знакомых созвездий на небе.

Макар вдыхал свежий воздух полной грудью. Захотелось кричать. А собственно, чего он теряет? Кто его услышит, кто осудит? Он встал на ноги, раскинул руки, набрал полную грудь воздуха и крикнул. Получилось тихо и неуверенно. Макар рассмеялся, задрал голову к небу и заорал. Он вспомнил все свои обиды, все свое раздражение и злость. Весь пережитый адреналин выплескивался наружу. Крик перешел в рык, рык в рыдания. Слезы сами лились из глаз, Макар их не сдерживал, он рыдал навзрыд, как маленький, когда мальчикам еще можно было оплакивать свои разбитые коленки или поломавшиеся любимые машинки.

Наконец и слезы высохли. Макар поднялся, заварил чай, достал пирожок. Осталось немного. Два с яйцом и один с ветчиной. С ветчиной должен испортиться в первую очередь, поэтому он выбрал его. Пирожок был, как всегда, свеж и вкусен. Макар закрыл глаза. Что за химию бабуля туда добавила? Какой такой консервант не дает портиться пирожкам на такой жаре?

Стало совсем свежо. Макар залез в палатку, завернулся в теплый плед, поворочался еще какое-то время и заснул.

6

Еще не открыв глаза, Макар услышал пение птиц. Рядом шумела река. Проснулся он в палатке. Но это была не его палатка. Эта, была явно больше – двухместная. В ней лежали вещи, которые подсказывали, что тут живут двое, причем не первый день. Макар огляделся. Второй спальник был поменьше, в углу лежал приоткрытый рюкзак, откуда кокетливо торчал женский кружевной лифчик.

Вздохнув, он откинул полог палатки и вылез наружу. Было явно лето, под ногами хрустел песок, густо посыпанный еловыми иголками. Впереди журчала речка, на берегу небольшой очаг приютил котелок, в котором закипала вода.

– Брось в воду чай, там вода, наверное, уже закипела! – послышалось откуда-то из глубины леса.

Голос казался знакомым, но Макар никак не мог понять, откуда знает голос девушки….

– Костя! Ну я же попросила!

Аля? Да ну нет! Ну быть такого не может, ну смешно…. Но голос был точно ее, а руки Костины – он вытянул их вперед, представил, как стоит, вцепившись этими руками в края раковины в туалете – да, это Костя, сомнений не осталось, и он пошел насыпать чай в котелок.

Из леса вышла Аля, такая хрупкая, такая маленькая на фоне этих огромных сосен. Она направилась к реке, зашла по колено, сполоснула руки, зачерпнула пригоршню воды и плеснула себе на лицо. Макар залюбовался ею. Солнце освещало точеную фигурку, которая изящным силуэтом просвечивала сквозь легкий белый сарафан. Аля зачерпнула еще воды и подкинула ее в воздух, чтобы она рассыпалась маленькими сверкающими капельками на солнце. Она засмеялась и вышла на берег.

– Ну как же тут хорошо, правда? Вокруг никого и только мы одни! – Аля обвила его шею и чмокнула в губы. – А теперь, завтрак! Сними котелок, а то чай уже варится как суп несколько минут! – она снова засмеялась.

Аля нырнула куда-то за палатку, вытащила оттуда сумку, достала тарелки, положила ломтики черного хлеба, сверху плюхнула по столовой ложке тушенки на каждый и прикрыла это все толстым кружком помидора. Они сидели рядом, пили горячий чай с ароматом костра и ели странные, но обалденно вкусные бутерброды. Макар вдруг подумал о том, что с Машей он никогда не сидел вот так на природе, вдвоем, и не ел бутерброды. Если они выезжали куда-то, то только компанией. А дома… Дома то телевизор, то телефон, всегда что-то было третьим между ними. Пожалуй, и правда, ни разу за три года они не были по-настоящему вдвоем. Ну, кроме постели, конечно.

Но это не то, совсем не то. Вот оно – настоящее – когда сидишь рядом, молча, просто ешь и чувствуешь, слышишь, дышишь, наслаждаешься, живешь. Макар чувствовал, как чувствовал Костя – он слышал шум воды, бегущей мимо них, он слышал ветер в кронах деревьев, он слышал птиц, которые щебечут где-то высоко, он слышал, как Аля громко прихлебывает чай. Ему нестерпимо захотелось ее обнять. Кому? Макару или Косте?

Она как будто что-то почувствовала и обернулась. Он смотрел в ее карие глаза, такие серьезные, такие по-детски наивные. Аля не выдержала и рассмеялась. Он обнял ее. И ничего в этом жесте не было странного или противоречивого. Она не удивилась, не отстранилась. Все же обнять ее хотел Костя. Но Макар не мог не чувствовать, как он млеет от этих прикосновений, как расслабляется, успокаивается. Ему не хочется ее отпускать – такую хрупкую, такую родную и близкую. Макар смутился немного. В прошлый раз все было слишком быстро, не понятно, он мог управлять чужим телом, но чувствовал так, как чувствовал сам. Чужих чувств он не слышал. Не то, что в этот раз.

Аля собрала тарелки, кружки и побежала к реке их сполоснуть. Сколько они уже тут? Макар поковырялся в голове – три дня, приехали на неделю. Хорошо. А сколько они вместе? Семь лет. Женаты пять. Удивительно. Неужели можно так чувствовать, спустя столько лет? Интересно, а дети у них есть? Снова ковыряние в файлах. Да, сыну четыре года, сейчас с бабушкой в городе. Она отпустила супругов побыть вдвоем, отдохнуть.

Макар поднял глаза и не увидел Алю. Он подошел к воде, потрогал ногой. Она была теплая, захотелось окунуться. Зайдя в воду по колено, он побрел вдоль берега и за поворотом увидел девушку. Там река была усыпана небольшими камнями, вдоль которых она ходила и что-то сосредоточенно собирала. Макар отошел в сторону и невольно залюбовался ей. Аля аккуратно ставила сначала одну ногу между камней, потом, балансируя руками, переставляла вторую ногу, искала твердую опору, наклонялась, что-то высматривала в воде, а не найдя нужного двигалась дальше.

Иногда она опускала руки в воду, что-то доставала, наверное, камушек, подносила к лицу, рассматривала и кидала обратно. В этот момент она не была похожа на взрослую женщину, мать ребенка, жену. Сейчас она была маленькой пятилетней девочкой, которую отправили в деревню к бабушке и от нечего делать, она ходит вдоль брода на речке и ищет сокровища.

Макар подумал – А вот хоть раз было у него так с Машей? Любовался он ей? Видел ли в ней маленькую девочку? Нет. Даже в такой безобидной ситуации Макар смотрел бы на Машу, видел ее аппетитные формы, ярко накрашенные глаза, она красилась даже на природе, волосы зализаны в конский хвост, движения четкие, позы соблазнительные. Нет, когда Макар смотрел на нее он думал только о том, как затащит ее ночью в постель. Какая классная девушка ему досталась, как весело и беззаботно они проводят время.

Когда-нибудь вообще хотел Макар обнимать ее просто ради объятия, чтобы почувствовать, что она рядом, когда-нибудь хотел ее поцеловать просто ради того, чтобы почувствовать тепло ее губ? Хотел просто сидеть, прижавшись к ней и ни о чем не думать? Ответ напрашивался печальный. Если они обнимались и целовались, то обязательно следовало продолжение. Интересно, а Маша? Что чувствовала она? Может, пресытившись разгульной жизнью она хотела тихого семейного счастья…. А он не понял?

«Ага, зато понял тот усатый мужик с довольной рожей и повез ее на Мальдивы, как раз для тихого семейного счастья», – язвительный голос внутри аж засмеялся, довольный собой.

– Что ищешь? – Макар не мог больше выносить своих мрачных мыслей. Гораздо лучше ни о чем не думать и не заниматься самокопанием, что было, то прошло и ладно.

– Олежка так просил привезти ему Куриного Бога, ему мама на днях рассказ прочитала про этот камушек, а я никак не могу его найти!

Макар улыбнулся, ну точно маленькая девочка в речке сокровища ищет, и принялся помогать. До обеда они были заняты исследованием дна реки, но ни одного камушка с дырочкой посередине, да хотя бы сбоку, ну ничего похожего не нашли. Несколько раз они падали в воду, неудачно встав на шатающийся камень, смеялись, брызгались, снова продолжали искать заветный камушек.

Умаявшись и подгорев на солнце, они вернулись в тень лагеря. Было жарко и кушать совершенно не хотелось. Из сумки – холодильника Аля достала по последнему банану каждому. Больше фруктов не осталось. За ними надо было идти в ближайшую деревню. Но идти тоже никуда не хотелось, поэтому было решено подъесть сегодня все запасы, а в деревню сходить завтра. И так хорошо было, развалившись на пенке смотреть как качаются в вышине макушки сосен, как зеленое перемежается с голубым, и незаметно для себя Макар заснул.

Ему снился сон. Как будто он идет в сумерках к высокой красной горе. Он идет медленно и тихо, даже крадучись, очень важно остаться незамеченным. Вот он подходит к горе. Она вся состоит из красных больших полупрозрачных камней. В каждом камне плескается, переливается свет, играет гранями камня и подсвечивает его изнутри. Но есть там и другие камни – маленькие – зеленые и синие, желтые и фиолетовые. Обычные сверкающие стекляшки.

Макар долго смотрит на камни, изучает каждый. Легонько касается. Те, что красные, с пульсирующим светом – теплые на ощупь, как будто живые. Ему очень хочется идти дальше, но в тоже время он сомневается, он чувствует опасность, исходящую от горы, и хочет повернуть назад, убежать. Но где-то там возможно есть Пашка и надо идти, как бы страшно ни было. Он все стоит и взвешивает за и против. Нерешительно он делает еще пару маленьких шагов вдоль горы.

Макар видит пещеру, но она закрыта дверью. Вместо звонка красный камень, обычный. Но звонить нельзя, опасно. Медленно, тихо-тихо он касается двери, которая растворяется под его ладонью, приглашая пройти внутрь. И он проходит. Тоннель переливается, пульсирует красным светом, создается впечатление, что каждый камень смотрит на него, каждый камень своим сиянием передает ему – Алый король идет, спеши, Алый король близко.

И Макар ускоряет шаг, он, практически, бежит в красном, пульсирующем свете, вперед, быстрее. Его шаги эхом отдаются от стен. Уже не важно – слышно его или нет. Камни передали королю, что он здесь, можно не скрываться. Он чувствует приближение короля, который недоволен его вторжением сюда, но там, в глубине Пашка и ему надо к нему добраться. Но Пашка уже не принадлежит себе, он принадлежит Алому королю, он принадлежит горе, он принадлежит пульсирующим камням. Макар ускоряет шаг, он уже видит дверь, за которой возможно находится его друг.

Алый король пришел. Он стоит сзади. Макар не успел. Он кожей чувствует его присутствие, каждый камень пульсирует внутренним светом приветствуя хозяина. Алый король кладет руку ему на плечо, плавно и нежно толкает к стене, вдавливает, сдавливает, лепит из него маленький куличик, красный ограненный прямоугольник с молочным, пульсирующим светом внутри, почти любовно прилаживает его среди других таких же камней. Он не нужен Алому королю, у него нет того, что есть в Пашке.

Макар проснулся. Солнце стало оранжевым и клонилось к горизонту. Аля еще дремала, свернувшись рядом калачиком. Какая-то птичка сидела на краю реки и пила воду. Макар облегченно вздохнул. Он боялся, что проснется в своей палатке. Он хотел проснуться здесь, рядом с Алей. И ему это удалось. Скорее всего – это была не его заслуга, но он был этому рад.

Макар разжег костер, поставил кипятить воду в котелке. Аля проснулась, потянулась и объявила, что ужин сегодня готовит он. Добавила детскую фразу – кто не успел, тот опоздал и убежала в палатку переодеваться. Макар пошел за палатку, где хранились продукты. Открыл сумку -холодильник – один помидор и огурец одиноко лежали на дне. В рюкзаке нашлись пол пачки макарон, пол буханки хлеба, две банки тушенки. Негусто. Завтра придется идти в деревню за продуктами.

Он закинул макароны в кипящую воду. Из палатки вышла Аля. В теплой кофте и джинсах. Было еще не холодно, Макар ходил в шортах и футболке, но Аля вечно мерзла и уже утеплилась. Вместе они доготовили чудесный ужин. Макароны с тушенкой, разложили по тарелкам и медленно ели, греясь у костра. Языки пламени, бликами отражались на лице девушки, на коже, яркими огоньками вспыхивали в отражении карих глаз, и Макар понял, как сильно он любит Алю. Не Костя, нет, он – Макар. И что он хочет быть с ней здесь, а не там. Оказывается, не так уж и зачерствело его сердце, как он думал.

Ночью они смотрели на звезды. Миллионы крохотных точек рассыпались по черному небу. Они образовывали большой мерцающий купол над головой. Одновременно казалось, что до них легко можно дотянуться рукой, и в тоже время обрушивалось понимание, на сколько бескрайнее и огромное космическое пространство над головой.

– Как тогда, в Португалии, – машинально сказал Макар.

– Где? Ты не рассказывал, что был в Португалии.

– По телевизору видел, – соврал Макар. Как интересно, в Португалии были они и в тоже время не они.

Аля поежилась и пошла в палатку, Макар последовал за ней. Ему казалось, что этот день длился бесконечно долго, как будто с Алей он прожил не один день на берегу реки, а как минимум пол жизни. На наручные часы он даже не взглянул. Ему хотелось, чтобы этот день никогда не заканчивался, вот так бы всю жизнь провести с любимым человеком, беззаботно и уютно. Залез в свой спальник, прижался поплотнее к своей жене, обнял ее и в спокойном блаженстве заснул. Крепко, без сновидений.

Утром он проснулся все в той же двухместной палатке. Али рядом не было. Он широко улыбнулся и вылез наружу. Было тепло, но пасмурно. Макар разжег костер и поставил закипать воду в котелке. Аля умывалась, он подошел к ней, обнял за талию, чмокнул и плеснул воды на лицо. Потом снял футболку и сиганул полностью в воду. Вода была прохладная, даже бодрящая. Как раз то, что нужно, чтобы проснуться. Он был так счастлив, как никогда раньше!

Вытираться не стал, решил, что обсохнет у костра, потянулся рукой к огню и бросил взгляд на часы. Интересно, а у Кости такие же водонепроницаемые часы или он испортил ему дорогую вещь? На экране исправно мигали цифры – 10:35 утра. Отлично, значит водонепроницаемые. Макар глянул на дату. А нет, часы испортились. Если верить часам, то они тут не один день, а целых три.

– Аль, напомни, сколько мы здесь уже?

– Три дня! Сегодня подъедим все продукты и завтра пойдем в деревню, закупим новые. Как раз на оставшиеся три дня хватит, – Аля несла тарелку с бутербродами. Черный хлеб с тушенкой и кружочком помидора. Макар вскочил и побежал за палатку – в сумке холодильнике лежало два банана, один помидор и один огурец. Он уже знал, что лежит в рюкзаке, но все же заглянул туда – полпачки макарон, две банки тушенки и полбуханки хлеба.

Но было там что-то еще, что привлекло его внимание. Какой-то маленький предмет сверкнул на дне рюкзака. Макар потянулся к шее и не нашел там свою бусину – это именно она лежала на дне. Он достал ее за веревку и снова надел на шею.

– Зачем ты сняла с меня веревку с бусинкой?

– Прости, мне показалось, что она тебе мешает, ты ворочался во сне и все время ее теребил, я и сняла ее, ты сразу успокоился и перестал метаться.

– Никогда больше так не делай, – Макар жевал бутерброд. Он уже не казался ему таким вкусным, как в прошлое утро. А Аля уже доедала свой.

– Костик, представляешь, мама прочитала Олежке сказку, где был камешек с дырочкой – Куриный Бог и он мне все уши прожужжал, что хочет такой же. Пойдем, поищем! Представляешь, как он обрадуется, когда мы ему такой привезем!

Макар уже сомневался, что они что-то привезут Олежке, и вообще в существование Олежки стало верится с трудом. Он снова посмотрел на часы. Три дня….

– Иди без меня, я попозже к тебе присоединюсь.

Макар встал, потрогал бусину. Надо выбираться и он знает как. Все просто. Надо отправить свой завтрак обратно погулять. Но как? Он засунул два пальца в рот – не помогло. Он никогда не умел это делать. И тут его взгляд упал на жука. Фррр. Мерзость. Двумя пальцами, осторожно он взял противное насекомое и засунул в рот. Жук быть съеденным отказывался, поэтому, то ли с испугу, то ли в целях самообороны, выпустил вонючую жидкость. Завтрак не заставил себя ждать и со скоростью света отправился наружу. Макар почувствовал, как вместе с завтраком летит вниз. Он упал на колени. Макар был в Косте. Костя стоял, уперев ладони в теплую хвою, завтрак лежал на земле, а недовольный жук, отряхиваясь, пытался скорее свалить в кусты.

«Не понимаю, почему не получилось, в прошлый раз же сработало?» Макар поднялся с колен и побрел на берег, глотнул чаю из котелка. Завтрак жалко, осталось не так много еды. В обед он попробует еще раз.

Уже без вчерашнего энтузиазма он побрел помогать Але искать камушек. Конечно же, они его не нашли. После перекуса бананами, Аля растянулась на коврике и моментально заснула. Макар тихо прошел в лес и долго пытался найти хоть что-то, что вызовет рвоту. Как назло – ни одного жука. С досады он ударил ногой по трухлявому пню и из него высыпались какие-то личинки. Только при мысли о том, что их надо съесть Костю замутило. « Уууу, какие мы нежные», – подумал Макар и потянулся рукой к личинкам. Ему даже в рот их класть не пришлось. Дневной перекус оказался в траве. Но Макар был все еще в Косте.

Что-то не так, почему не работает? Макар не понимал. Он вернулся к палатке, залез внутрь и долго лежал, уставившись в оранжевый потолок. Все никак не мог понять, где он допускает ошибку. Наконец, солнце начало клониться к вечеру, Аля зашевелилась на пенке и проснулась. Вдвоем они стали готовить ужин. С ужином Макар решил не экспериментировать. Он целый день был голодный, придется попробовать завтра снова.

И тут до него дошло! Ну конечно! В прошлый раз была глубокая ночь! В этом все дело. В параллельный мир он попадает ночью, когда спит. А значит и выйти он может тоже только ночью. Аля заползла в свой спальник, прижалась к Макару и сразу заснула. Он долго лежал и считал минуты, складывая их в часы. Наконец, ему показалось, что уже достаточно поздно и можно выбираться наружу.

В котелке было пусто. Аля его тщательно помыла. Зато в рюкзаке оставался еще кусочек хлеба. «Этого хватит», подумал Макар и быстро проглотил последний кусок. Ни медля ни секунды, он направился к пню и набрал полную пригоршню личинок. Костя сопротивлялся, он не хотел это есть, его мутило, но он хотел удержать в себе этот кусочек хлеба. Макар, в свою очередь, хотел вырваться из этого тела сильнее, поэтому личинки все же отправились в рот и Костю вырвало.

И снова ничего. Макар чертыхнулся. Не сработало. Из глаз брызнули слезы, что не так, что делать?! Подступила паника. Должно же быть средство, ну в прошлый раз же получилось. И тут его снова осенило. Пирожки. Ему тогда предложили съесть пирожок. Вроде бы с картошкой. Надо завтра идти в деревню. Макар вернулся в палатку, зарылся в спальник и заснул. Он надеялся, что проснется он уже в своей палатке.

Утром палатка осталась все та же. Али не было. Он вылез наружу. Была солнечная погода, девушка вышла из леса и пошла к реке умываться, проходя мимо она чмокнула Макара в щеку.

– Милый, поставь воду на чай. Я сделаю бутерброды. Сегодня все подъедим, а завтра отправимся в деревню за продуктами.

– А давай сегодня туда сходим?

– Нет, на сегодня у нас еще есть еда, смотри какая погода хорошая, я Олежке обещала Куриного Бога найти, куда нам торопиться, завтра сходим, – и она убежала к реке.

Макар посмотрел на часы и ужаснулся. 9:30 утра. Прошло еще три дня. Итого он здесь уже шесть дней. Шесть дней его тело там, в палатке без еды и воды! Еще один день и он уже просто не сможет вернуться, он умрет там от обезвоживания! Макар рванул в лес. От их лагеря вглубь леса и в сторону вела всего одна тропинка. Он очень надеялся, что она ведет в деревню. Так быстро он еще никогда не бегал. Ветки хлестали по лицу, периодически он спотыкался о корни деревьев, терял равновесие, махал руками, стараясь не упасть и бежал дальше. Дыхание его сбилось, и когда сил уже почти не осталось, запыхавшийся, потный, он выбежал в поле. За полем была деревня.

Макар сбавил темп. Надо немножко прийти в себя. А то ворвется он весь красный, как рак, и мокрый от пота, и начнет требовать пирожки с картошкой, к нему такому на пушечный выстрел не подойдут, еще и полицию вызовут. На поле паслось небольшое стадо коров. Они мирно пощипывали траву, лениво обмахиваясь хвостами, сгоняя надоедливую мошкару. Одна корова заметила его, идущего мимо, внимательно посмотрела, подняла голову, громко замычала, как будто приветствуя, и продолжила дальше задумчиво пережевывать жвачку.

Макар вошел в деревню. Было тихо, кое где стучал топор. Кто-то рубил дрова, где-то в сарае блеяла коза. На улице было безлюдно. Ну и где тут магазин, где пирожки искать-то? Впереди стукнула калитка, на дорогу вышла маленькая сморщенная старушка.

– Бабуль, а где у вас тут магазин? Пирожков хочу купить.

– А нету у нас магазина. Давно уже закрылся. Раз в неделю лавка продуктовая приезжает. Вчера как раз была. Опоздал ты.

– И что, негде продукты купить? Рядом может где магазины есть? Пирожков с картошкой хочу.

– Так нет ничего рядом. Ну может два дня пешком до соседнего села. Там еще маленький магазинчик есть. Забрался в самую глушь и удивляешься, что магазинов нет.

Макар совсем пал духом. Это конец. Ему захотелось закричать. Вот глупец!

– Ну чего приуныл, чего пригорюнился? Я пирожков напекла. Разных, не только с картошкой. Возьми у меня, коли так тебе они нужны. Одним угощу, – сказала старушка и хитро прищурившись добавила – Правильным пирожком угощу.

В этот момент она очень походила на продавщицу пирожков в электричке. Макар моргнул и сходство исчезло. А старушка уже ушла в дом. Звенели цикады, где-то далеко залаяла собака. Старушка вышла из дома с тремя пирожками на тарелке.

– Какой пирожок ел последний раз?

Макар напряг мозги. Это было так давно, так нереально. Не помнит он. Не помнит. А старушка все стояла и ждала ответа. Так. У него оставалось два пирожка с яйцом и один с ветчиной. С ветчиной должен испортиться первым, поэтому он съел его.

– С ветчиной, бабуль, с ветчиной!

– Понял, надеюсь, – и старушка протянула ему пирожок. Макар откусывал огромные куски и не жуя глотал их. Наконец пирожок улегся на дне желудка. Тут же его свело судорогой, Макар содрогнулся всем телом, его затошнило, диафрагма сократилась и пирожок устремился наружу, заодно прихватывая с собой и Макара. Снова тело, которого не было, плющило, ломались кости, кожа разрывалась на мелкие лоскутки, а потом в полете тысячью иголками сшивалась обратно.

Макар возвращался в реальный мир.

7

«С возвращением» – подумал Макар и открыл глаза. Он видел свою палатку, слабый свет просачивался внутрь. Его тошнило, хотелось пить, есть и в туалет одновременно. Он поднял руку с часами. Стрелки показывали 6 часов утра. Прошло 6 дней с того момента, как он смотрел на этот циферблат в реальном мире. Медленно он нащупал бутылку с водой и сделал пару глотков. Стало полегче. При мысли о еде его затошнило еще больше, но в то же время рот наполнился слюной. Макар сделал еще два маленьких глотка и медленно полез наружу.

Облегчать мочевой пузырь ему было даже жалко – столько жидкости уходит, а воды почти не осталось. Совсем чуть-чуть плескалось в последней бутылке. И почему он в дождь не набрал воды? Ну что за беспечность? Макар вернулся в палатку и залез в рюкзак. Не густо. Осталось два пирожка с луком и яйцом и пять пачек лапши быстрого приготовления. Пирожки ударили в нос своим свежайшим ароматом, как будто их вчера испекли. Он этому уже не удивлялся, странная была та старушка, ох странная.

Макар взял лапшу и съел маленький кусочек сухих макарон. Хотелось заглотить всю пачку, но он понимал, что ничем хорошим это не закончится. Медленно он съел еще кусочек. Посидел, подумал ни о чем, подумал о том, что может сидеть и не думать ни о чем хоть весь день, съел еще кусочек. Таким образом за полчаса он съел пол пачки. Заварить бы ее, да с водой, но воды почти нет. Он сделал еще один глоток воды. Бутылка стала совсем легкой.

Макара потянуло в сон. От всех этих действий он устал так, как будто он разгрузил вагон с углем. Он бережно завернул оставшиеся полпачки обратно в упаковку, убрал в рюкзак, поплотнее закутался в плед и моментально заснул. Ему ничего не снилось. Просто пустота и чернота, в которую он падал и падал, бесконечная черная дыра куда он угодил, и все летел и летел вниз.

Проснулся как от толчка. Вроде, все было также. Палатка его, тихо, темно, уютно. Макар прислушался – ничего. Он закрыл глаза и снова начал медленно проваливаться в сон. И снова что-то его разбудило. Как будто где-то далеко, очень тихо-тихо рычала собака. Странно, откуда тут собака….

Макар подскочил. Гром! Это гром! Вот что его разбудило. Возможно будет гроза, а это значит, что можно набрать воды. Он вылез из палатки. Дождя не было, но уже ближе он различил еще один раскат. Макар связал веревкой все бутылки, которые у него были и поставил их примерно на то место, где он мылся под импровизированным душем. Достал обертки из-под лапши, свернул воронками, надеясь, что они не улетят и хоть что-то да попадет в бутылки. Туда же он поставил котелок.

На этом силы его покинули, он медленно вернулся в палатку и сразу же заснул. И снова ему снилась чернота, снова он медленно кружился в полете, все ниже и ниже. Он был под водой, вокруг него была черная, холодная масса, а он опускался, боясь сделать вдох, понимая, что этот вдох будет губителен для него, что это будет последний в его жизни вдох. Но больше сил сдерживаться не было и он делает вдох, готовясь к тому, что вода ледяным потоком хлынет в его легкие, заполняя альвеолы и он перестанет дышать навсегда.

Он вдохнул, вдохнул робко и несмело, внутренне сжимаясь, как бы пробуя – вполсилы. В легкие ворвался живительный воздух, и он вдохнул еще раз, уже полной грудью, еще вдох, выдох и он задышал уверенно и размеренно. Теперь он знал – он может дышать под водой, вода – его друг, она не причинит вреда, вода его стихия, его дом.

Он все погружался и погружался, уже без страха, даже наслаждаясь новыми ощущениями. Но вот он коснулся дна, легко оттолкнулся и начал подниматься наверх. Вокруг него было темно, но он не боялся, он медленно поднимался туда, куда ему надо – наверх, к свету, наверх к новому, обновленному себе. Вода друг, вода вокруг шумела, бурлила, говорила с ним. Вода…

Макар открыл глаза. Снаружи шумел дождь. Гроза, возможно, и была, а может и прошла стороной, он не знал, но знал точно, что шумит дождь. Он откинул полог палатки и выглянул наружу – да, так и есть. Дождь был сильный. Природный душ поливал во всю свою мощь. Вода стекала по камню и мощным потоком устремлялась вниз. Большим ручейком текла в другую сторону и падала с отвесной стены. Все бутылки валялись на земле. Пустые. План не сработал. Зато котелок был полон. Макар поднял его и аккуратно перелил всю воду в бутылку. Подставил котелок под душ, набрал до краев и снова перелил в бутылку.

Одежда быстро промокла, поэтому он ее снял, и принялся за работу нагишом. Отлично! И воду наберет и помоется. От этой мысли он засмеялся. Ну правда смешно же! Примерно через час бутылки были полными, а он чистым. Дождь еще хлестал, когда Макар сидел в палатке, грел в котелке воду и заваривал там оставшиеся полпачки лапши. Эту порцию он слегка подсолил и высыпал в воду, идущее в комплекте, сухое мясо – кошачий корм, как смеялись они когда-то с Пашкой.

Одним махом он съел этот свой импровизированный суп. Желудок благодарно принял пищу и даже не думал отдавать что-то обратно. Макар согрелся и снова захотел спать. «Странная эта гора», – подумал он и провалился в сон. Гора не ответила на его мысли, не послала снов. Она была глуха. У Макара не было того, что было у Пашки…

Весь следующий день прошел в полудреме. Макар просыпался, ходил в туалет, снова засыпал, опять просыпался, немного ел лапши, пил и снова засыпал. Ему что-то снилось, но он не разбирал что. Одни картины сменялись другими, какие-то образы, люди становились предметами, предметы превращались в людей. Какие-то звуки долетали до мозга, то ближе, то дальше, казалось, его качает на волнах, укачивает, убаюкивает и он проваливался в сон еще глубже, где только тишина, чернота, покой.

Макар проснулся и почувствовал не только зверский голод, но и прилив сил. Как будто и не было этих шести дней, так истощивших его организм. Что это – влияние этой чертовой горы, свежий воздух или молодой организм? Он не знал. Знал только одно, что он очень хочет есть и никакая лапша или пирожок не утолят этот голод. Он подошел к краю скалы – высоко. Сел, свесил ноги вниз и просто смотрел, как разгорается новый день, небо становится ярко голубым, а сбоку горы медленно начинает выползать солнце.

Краем глаза он уловил какое-то движение. Он стал смотреть в ту сторону – небольшие птички, размером чуть больше перепелки, пролетали мимо, чуть сбоку от него, скрывались за уступом, а через какое-то время улетали куда-то вдаль. Макар долго прислушивался и уловил еле слышный писк. Скорее всего, где-то там за уступом небольшие пташки устроили свои гнезда среди камней, на такой высоте, чтобы не достали хищники. Это был его шанс.

Макар надел обвязку, накинул на плечи легкий рюкзак, пристегнул к себе веревку, зацепился за первую оттяжку и медленно полез в сторону к уступу. Лезть было тяжело. Ослабевшие руки держали вес тела с трудом. Хотя от первоначального веса осталось не так и много – незаметно для себя он сильно похудел. Чем ближе Макар подбирался к уступу, тем громче он слышал писк малышей, тем противнее ему становилось.

Обогнув уступ, он увидел два гнезда, в которых сидели птенцы. Услышав его шевеление, они синхронно вытянули шеи, открыли рты и стали истошно пищать. Каждый хотел получить порцию еды вперед своего собрата. Макар продвинулся еще ближе. В первом гнезде сидело пять птенцов, во втором шесть. Он долго не решался подойти ближе и только надеялся, что не прилетят сейчас их родители и он не увидит, с каким отчаянным чириканьем они будут метаться между ним и гнездом, как отважно и бесстрашно будут бросаться на него такого большого, защищая своих детей.

Макар передумал и начал медленно отползать назад. Взрослых птиц не было. Желудок свело судорогой и внутренний голос отчаянно шептал – сейчас или никогда. Прежний Макар выбрал бы никогда. Но Макар уже не был прежним. Одним резким движением он приблизился к гнездам, начал доставать оттуда птенцов и бросать их в рюкзак. Все же в каждом он оставил по птенцу, не мог не оставить, никогда не простил бы себя за это и начал двигаться в обратную сторону. Руки его дрожали, из груди рвались сдавленные рыдания, но он упорно лез назад, повторяя себе, что так надо.

Добравшись до палатки, он сел, свесив ноги с края скалы, и стал смотреть в сторону гнезд. Прилетели пташки, долго кружили у края уступа, то подлетали, то отлетали, что-то щебетали, но все же нырнули за угол, пробыли там какое-то время и улетели снова.

Макар уставился на рюкзак. Похищенные птенцы молчали, спасибо им за это. Что делать дальше – он понятия не имел. Надо же как-то их убить, не живыми же варить. Макар разрыдался. Вот у Пашки не было бы с этим проблем. Он бы разом все решил. Был у него какой-то внутренний стержень, который заставлял его принимать твердые взвешенные решения, особенно в критических ситуациях.

Моментально, из веселого беззаботного парня он превращался в эдакую машину, с отточенными движениями, никаких лишних слов, никаких лишних эмоций. Когда дело касалось чего-то серьезного, серьезным становился и он. А Макар? Макар, как всегда, прятал голову в песок и ждал, что Пашка решит все их проблемы. Но Пашки не было. А свежее, пусть и противное мясо было.

Не думая, не смотря, что он делает, Макар засунул руки в рюкзак и наощупь свернул всем птенцам шеи. Достал трупики наружу, положил перед собой и выпотрошил. Слезы, катившиеся по лицу, сдувал легкий ветер. Теперь перед ним лежали всего лишь лысые тушки. Он отчаянно представлял, что это курица, которую он купил в магазине. Девять малюсеньких корнишонов.

Он сварил мясной суп с лапшой. Бульон получился отвратительным на вкус. Но Макар ел, ел с таким удовольствием, с которым не ел уже очень давно. Новый, внутренний Макар ликовал, что он смог, он справился и вот она – питательная и живительная сила разливается по жилам, течет по венам, напитывает организм энергией. Старый Макар до сих пор хлюпал носом и жалел, что затеял этот ужин, искренне надеясь, что его вырвет или что это сон.

Не сон и не вырвало. Макар сполоснул котелок. Суп горячим варевом плескался в желудке, навалилась усталость. Скорее даже эмоциональная, чем физическая. До заката оставалось еще несколько часов, но Макару уже отчаянно хотелось забраться в палатку, свернуться калачиком и заснуть. Собственно, делать ему все равно было нечего, а потому можно и поспать. Он забылся крепким и здоровым сном.

Снился ему Пашка. Такой счастливый! Они еще учились в институте и строили планы на жизнь. Им казалось, что впереди еще целая жизнь, полная приключений и новых впечатлений. Пашка предлагал сдать экзамены досрочно и отправиться в горы, Макар, как всегда, сомневался и взвешивал все за и против. Пашка уговаривал его, и все у него выходило легко и весело, все было возможно. В волосах поблескивала его неизменная бусина, а на груди висел небольшой камушек. Красный кристалл, внутри которого пульсировал, переливался молочный свет.

Пульсировал сначала медленно, плавно, привлекая внимание, обволакивая, окутывая, и вот уже нет ни Пашки, ни Пашкиного голоса – только молочный пульсирующий свет внутри красного камушка. Он приковывает к себе, он заполняет все пространство, ширится, растет, поглощает, душит.

Макар открыл глаза и вдохнул полной грудью утренний воздух.

8

Утро наступало свежее и ясное. По мере того, как вставало солнце – небо приобретало различную окраску – от серого, до ярко синего. Немного понаблюдав за метаморфозами, Макар вспомнил про птенцов и выглянул за край скалы. Как раз в этот момент небольшая птичка прошмыгнула за уступ. Он вздохнул – ну хоть пара птенцов встретят очередной рассвет.

Заварив чай, он вдыхал его травяной аромат и медленно настраивал себя на то, что надо продолжать путешествие, надо подниматься вверх. Только вот зачем? Он уже проделал такой путь, а из доказательств того, что Пашка здесь был – только этот чай и все. А может это вовсе и не его чай? Опять Макара захлестнули сомнения. Может к черту все, может пора вниз, в свою уютную квартиру, в свой офис, выбросить из головы это место и дело с концом. Он достал телефон – экран оставался черным – села батарейка, впрочем, ничего удивительного.

Но с другой стороны – ну как тут все бросить? Как? А если Пашка где-то там, выше? А вдруг он еще жив? Может он застрял где-то в другой вселенной и отчаянно нуждается в его помощи, а он сидит тут и сомневается! Сразу вспомнился тот сон, про пещеру. Точно – Пашка жив! Где-то заточен в недрах скалы. А Макар своими сомнениями только мешает себе, надо быстрее действовать. Совершенно ясно же, что гора каким-то образом его не пускает, замедляет подъем, задурманивает мозг, играет на болевых точках -лишь бы Макар задержался, не двигался дальше! Как он сразу этого не понял!

Первый раз его Аля завлекла на карусель, второй раз она расставила любовные силки, и ведь Макару так хотелось остаться там, с ней рядом с такой любимой. Она нереальна! Это гора. Ее нет! Фантом. Это просто сети горы, она боится тебя! Ты сильный, пусть в Пашке есть что-то, что нужно горе, зато в тебе есть что-то, чего она боится! И Макар засмеялся. Вскинул кулаки вверх и закричал: – «Тебе меня не остановить! Слышишь! Я приду и заберу его! Я – его друг, не ты! Бойся меня! Тебе меня не остановить!»

Ответом ему была тишина. Руки тряслись. Он прекрасно понимал, какое отчаяние и страх скрыты за этим криком. Но как-то стало легче. Макар выплеснул давно копившиеся эмоции. Он засуетился, стал быстро складывать свои вещи. Надо спешить, надо двигаться вверх, хватит сомневаться и терзать себя. Теперь он – новый Макар, решительный, действующий, понимающий, который может посмотреть страху в глаза и преодолеть его.

Он стал чуточку лучше понимать себя. Свои чувства, свои мысли, он даже перестал бояться серьезных отношений. Ему хотелось семью, детей, хотелось дарить свое тепло тому, кто будет рядом, хотелось любить и оберегать, заботиться. Гора, сама того не зная, открыла ему глаза. Он просто жутко нуждался в человеке рядом. До зубовного скрежета ему захотелось влюбиться. Вот прям сию минуту. Спуститься вниз и бежать искать ее – единственную.

– Сука. Хватит! Тебе меня не обмануть – сказал Макар и закинул за плечи рюкзак. – Я иду наверх и точка. Что бы ты там мне в голову не подкидывала. Я пришел за Пашкой с ним и уйду!

Он уже не сомневался, что гора живая. Недаром пульсировали камни, он знал, что она слышит его, он знал, что она одурманивает его и чем выше он забирается, тем больше злит гору.

Сделав все те же приготовления, что и раньше, он полез выше. Лезть вообще не хотелось, было страшно увидеть, что там дальше, было страшно тягаться с горой, это была не просто гора, она была живая и он ее разозлил.

Но он зашел слишком далеко, чтобы останавливаться. Уже поздно поворачивать назад, только вперед. И Макар лез вперед, пристегивался к оттяжкам, отдыхал и снова лез выше. Он уже перестал считать оттяжки – просто переставлял руки и ноги. Скала перестала быть дружелюбной к путнику. Ее камни сделались острыми и ранили пальцы, ноги постоянно соскальзывали. Но новый Макар был полон решимости и лез вверх.

Тело работало на пределе своих возможностей. Сказывалось недоедание, усталость и переходы в другой мир, которые отнимали много сил. Иногда хотелось просто отпустить руки, рухнуть вниз и лететь, лететь. Но бусинка в такие моменты приятно колола где-то на груди и Макар, цепляясь из последних сил, лез все выше.

Дыхание его сбилось, руки дрожали, но он подтягивался на руках, помогая себе ногами. И вот, наконец, долгожданный уступ. Ввалившись на него, Макар понял, что это даже не уступ, а большая полка. Она была не просто большая, она была огромная. До потолка, нависающего сверху было несколько метров, по глубине встали бы две, а то и три машины. Так вот что он видел снизу, так похожее на раззявленную пасть! Казалось, что гора хотела зевнуть, открыла рот, да что-то ее отвлекло и так она и осталась стоять, уже не в состоянии закрыть его.

Макар огляделся и у дальней стены увидел палатку. Пашка! Побросав все вещи, Макар ринулся туда. В палатке был не Пашка. Там лежали две мумии, крепко обнявшись. Он вышел из палатки и отдышался. Прошелся по всей площадке, поискал Пашкины следы – ничего. Под ногами был голый камень, стену обвивал невесть откуда взявшийся тут плющ. Только пустота и тишина кругом. И палатка, в которой лежали двое.

Как бы ни хотелось задержаться тут, но пришлось спускаться вниз за своими вещами, а потом снова подниматься наверх. Закинув вещи на ровную поверхность пола, Макар сложил веревку, упаковал ее в рюкзак, отошел к стене, сел и надолго задумался. Кто эти двое, почему они тут, где Пашка? Палатка выглядела довольно крепкой, но практически бесцветной. Совершенно невозможно было понять, какого цвета она была прежде. И самый главный вопрос – что теперь делать? Это конец? Дальше пути нет.

Так сидел он достаточно долго. Мысли теснились в голове, толпились одна за одной, но в тоже время он ни о чем не думал, просто сидел в каком-то ступоре. Потом решил разложить свою палатку, подогреть чаю и поужинать. Съел предпоследний пакет с лапшой. Последний он оставил на завтра. Достал два пирожка – на вид нормальные. Понюхал – пахнут восхитительно. Но сегодня он их есть не будет. Время еще не пришло. Может быть завтра.

Он забрался в палатку и укрылся пледом. Тут, на этой высоте было очень холодно. Спальник он не взял, но в соседней палатке целых два спальника и как же ему хотелось пойти туда и взять один. Но это было бы кощунством. Хотя, с другой стороны, этим двоим уже все равно. Он поднялся, вышел из палатки, подошел к своим новым соседям. Расстегнул молнию на их палатке.

Сладкая парочка так и лежала обнявшись, каждая в своем спальнике. И было в них что-то такое трогательное, что-то такое, чего Макар никак не мог объяснить себе словами. Тихо он застегнул молнию и вернулся в свою палатку. Не мог он этого сделать. Разорить птичье гнездо мог, а забрать спальник у мумии, которой он уже не нужен не мог! Он разозлился сам на себя. Ну что за чушь! Тебе холодно – иди и возьми!

Резко подскочив и решительно расстегнув молнию, он снова вылез наружу. Встал, расставив ноги, глотнул свежего воздуха и подошел к соседней палатке. Весь запал улетучился. В этот раз он даже не смог дотронуться до молнии. Просто протянул руку и застыл в нерешительности. Потом медленно развернулся и пошел в обратную сторону.

Он лежал, закутавшись в плед, и смотрел в потолок. Почему он не мог осквернить ту палатку, и почему забрать спальник для него равносильно осквернению? Что есть такого в этих двоих, почему они кажутся ему такими знакомыми? То ли поза двоих, то ли их спальники…. И тут до него дошло. Это Пашка там лежит. Просто пошел он не один, ну конечно! Он пошел вдвоем с очередной подругой.

– Друг. Я нашел тебя. Жаль, что так поздно, но нашел. – прошептал Макар, и слезы облегчения брызнули из глаз. – Слышишь, гора. Я его нашел, вопреки всему, я победил тебя. Завтра я его заберу. Пашка, мы пойдем домой.

Мысли начали путаться и, продолжая глотать слезы, он погрузился в сон. Мозг на время отключился, дав усталым мышцам покой и отдых, такой нужный для истощенного организма.

9

Макар открыл глаза и не сразу смог понять, где находится. Ему снился дом, его уютная квартира, спальня со светлыми стенами, окрашенными в мятный цвет. Несколько секунд он приходил в себя. Пашка! Он же нашел Пашку! Он пулей вылетел из палатки и пошел к соседней. Сейчас, при утреннем свете, она не пугала, не вызывала чувства тревоги или благоговейного трепета. Легко расстегнув молнию, он вошел внутрь.

Двое все так же лежали обнявшись. Опять Макару показалось, что-то неуловимо знакомое в этой позе. Он подошел ближе и всмотрелся в высохшие тела. Понять, кто из них мужчина, а кто женщина – было невозможно. Разве что предположить, что все же мужчина обнимает свою прекрасную спутницу, как когда-то он обнимал Алю в палатке. Он сделал еще пару шагов ближе, присел и внимательно вгляделся в лица. Здравый смысл подсказывал ему, что это не Паша. Как бы ему не хотелось, не мог он за полгода превратиться в мумию.

Макар оглядел палатку. Внутри лежали два рюкзака, в них какие-то вещи. Лезть туда решительно не хотелось. Казалось, что полезь он в рюкзак, кто-то из влюбленной парочки подскочит с криками – Эй, нехорошо рыться в чужих вещах!

Интересно, почему тела не разложились, почему они выглядят так, как будто заснули вчера и сегодня планировали проснуться, но не случилось – ночью кто-то высосал из них все соки, оставив лежать две сухих мумии?

Так и не найдя силы заглянуть в рюкзак, он вышел, задумчиво прислонился к стене, уютно устроившись спиной на мягком плюще. В голове роились мысли, ответа на которые он не знал. Самый главный касался его друга – где же все-таки он? Неужели Макар зря сюда лез? Неужели Пашки тут не было? Где-то в глубине подсознания он уже понимал, кто эти двое – это те, кто пробил трассу с оттяжками. Но что с ними случилось и почему они не спустились? Этого он не знал.

Он поерзал, устраиваясь поудобнее. Плющ пружинил и принимал форму его тела, уютно обволакивая спину. Складывалось ощущение, что за спиной пустота. Макар яростно начал сдирать растение со стены. Сверху был гладкий камень, за который цеплялись стебли, а вот снизу открылась маленькая пещерка, такая небольшая, что туда могла втиснуться маленькая аккуратная одноместная палатка.

Сколько раз он видел эту палатку! Не узнать ее было невозможно. Вот за какой закрытой дверью держал Алый король Пашку! Макар рассмеялся. Почему он вспомнил этот сон? Он расстегнул молнию и уставился внутрь палатки. Там, в спальнике лежал Пашка. Сомнений не было. Каштановые дреды рассыпаны вокруг острого, бледного, осунувшегося лица. Казалось, что он заснул не полгода назад, а буквально только что.

– Эй, Паш, просыпайся, – без особой надежды сказала Макар, – друг, я пришел.

Ответом ему была тишина, Паша не шевелился. Но мертвым он не выглядел. Макар долго всматривался в лицо спящего, чтобы заметить хоть какие-то признаки жизни. Поднес ладонь к носу, стараясь уловить дыхание. Ему даже показалось, что он и правда уловил еле слышное, слабое дуновение воздуха. Он потряс друга за плечо, зная, что это бесполезно. Из рук Пашки вывалилась какая-то книга.

Макар вылез наружу. Таким образом Паше не поможешь, так просто его не разбудить. Он знал, что надо делать, но оттягивал это со вчерашней ночи. Макар посмотрел на выпавшую книгу – да, Паша не постеснялся залезть в рюкзак к тем двоим. В руках у него был блокнот, на котором значилось – Дневник восхождения 1993 г.

Макар поежился – тридцать лет… Начал аккуратно перелистывать страницы. Они были пожелтевшими, а почерк такой непонятный, что приходилось подолгу разбирать некоторые слова и по два или три раза возвращаться в начало предложения, чтобы понять его смысл.

«8.05 – пришли к горе. Пробили первые болты, повесили оттяжки. Ночевать будем у подножия. Костя несколько раз поднимался, спускался. Он хочет лезть еще выше, но я не пускаю, времени у нас много. Интересно, оценят ли последователи наш труд?»

«9.05 – день выдался теплым и солнечным, скала очень приятная для восхождения, мы добрались до первой полки. Она мелькая, даже палатку не поставить. Ночевать тут не остались, спустились вниз, но вбили болт в стене. Если путник решит тут заночевать, ему будет к чему себя пристегнуть. Устали.»

«10.05 – сегодня, все-таки, ночевали вдвоем на первой полке. Сидели, прижавшись друг другу, очень романтично. Пробивали болты сложно, до самого низа спуститься уже не было сил. С погодой везет, тепло и солнечно, в дождь тут спать было бы неуютно.»

Макар перелистывал одну за другой страницы, читая не просто дневник – он читал небольшую историю жизни. По обрывкам фраз, оброненных между строк, по каким-то намекам и эмоциям женщины, писавшей заметки, он складывал пазл их путешествия.

Аля и Костя молодые альпинисты, веселые и задорные. Оставили своего четырехлетнего сына Олега с бабушкой и решили провести отпуск, пробивая трассу на этой горе. Очень им хотелось потом привести сюда своего сына и начать учить его тут премудростям альпинизма. Тем более у них где-то недалеко была дача. С самого начала все шло идеально. Они пробивали трассу, поднимались все выше и выше.

На первой полке они задержались на несколько дней. Еды было с собой достаточно, они подготовились к путешествию основательно. Погода им благоволила, казалось, что им благоволила сама гора. Как только они поднялись на первую полку, их охватило какое-то чувство восторга, какая-то эйфория. Не хотелось ни есть, ни пить, а только лезть вперед.

Алю это иногда стало пугать, и она одергивала Костю, задерживала его на полках подольше, чтобы они пришли в себя и отдохнули. На третьей полке закончилась вода и когда Аля уже уговорила Костю спуститься к источнику, на ясном безмятежном небе вдруг появились черные тучи, которые принес порыв ветра. Начался сильный ливень, позволивший им и помыться, и набрать воды в опустевшие бутылки.

Але начало казаться, что сама гора или некие силы, обитающие тут, помогают им, только бы они не спускались, а поднимались выше. По ночам ее материнское сердце было не на месте. Ей снился Олежка, он сжимал яркую бусинку, которую она подарила ему на прощание, и звал ее домой, плакал и просил прийти к нему. И так тревожно ей было. Но утром сон улетучивался, ее снова захлестывала эйфория и они поднимались все выше и выше.

На самой верхней полке они разбили лагерь. Забираться выше уже не было возможности. Тут они решили отдохнуть несколько дней, а затем в быстром темпе спуститься обратно. Отпуск подходил к концу, две недели пролетели совершенно не заметно. Они с Костей даже не ощущали усталости, хотя Аля понимала, что они должны быть не просто уставшими, а измотанными и истощенными, ведь они занимаются очень тяжелым трудом, мало едят и еще меньше отдыхают.

Но они были полны сил и энергии. Когда они лезли вверх, скалы были теплыми, уютными и родными, камни пульсировали под пальцами, подбадривая альпинистов, они вселяли мысль, что все будет хорошо, что им надо добраться до вершины и там их ждет ценный приз.

«21.05 наконец-то мы добрались до верхней полки. Она выглядит как рот. Такое ощущение, что мы попали в самое сердце горы и нас тут встречают, как дорогих родственников, которых долго ждали. Сегодня закатили пир и доели почти все продукты. Осталась пара банок тушенки и две фляжки воды. Пачка печенья еще одна лежит. Но больше нам и не надо. Завтра отдохнем еще тут и на следующий день, утром, спустимся с горы. Обедать будем уже дома на даче. Очень хочется остаться тут еще, может на недельку, так здесь здорово, такие красивые виды открываются сверху, но мне снова снился Олежка, он зовет меня, надо возвращаться.»

Больше записей не было, и Макар закрыл дневник. Так вот почему они так безмятежно спят. Они планировали наутро проснуться, но не проснулись. Почему? Почему они не проваливались в параллельные миры, как он? А Пашка? Пашка проваливался? Почему молодой паре так важно было подняться наверх? Что с ними случилось? После прочтения дневника вопросов стало еще больше.

Он снова открыл дневник и пролистал страницы. Может какие-то подсказки есть? Может рисунки на полях? Ничего. Только местами расплывшиеся слова, как будто тот, кто писал дневник перечитывал его и плакал. Особенно в местах, где рассказывалось про Олежку. Видимо Аля перечитывала свои записи и роняла слезы.

Потом пришла другая мысль, что некогда ей было плакать. Да и тревога была только по ночам, которая улетучивалась, стоило выглянуть солнцу и развеять ночную мглу. Потом Макар вспомнил, что выпал дневник из Пашкиных рук. Неужели это он читал дневник и плакал? Да он вообще плакать не умел. Даже после смерти бабушки, которая его вырастила и воспитала. На похоронах он ни слезинки не проронил, только улыбался тепло и светло. Хотя кто знает, может он дал волю чувствам дома?

Макар тогда с головой ушел в работу, как раз покупал квартиру, в суматохе тех дней он немного забросил Пашку. Привык, что веселый и беспечный друг с проблемами справляется на раз. А сейчас вот сидел и думал, что скорее всего его друг нуждался в поддержке, а он его бросил, оставил одного со своими проблемами. Примерно через полгода Пашке пришла идея пойти на эту гору. И снова Макар его не поддержал, снова оставил друга одного.

И вот он сидит здесь. Рядом со своим другом и не знает, как ему помочь, как разбудить, как вернуть в этот мир. Макар вздохнул. Зачем он себя обманывает? Все он знает. Просто не так легко перестать слушать себя старого неуверенного бояку. Столько лет он прятал голову в песок и полагался на других.

Солнце уже давно село, сумерки плавно перерастали в поздний темный вечер. Макар понялся, положил дневник обратно в спальник к Паше, согрел воды, заварил крепкий чай. Он пах травами, свежестью, он пах Пашкой и беззаботной их дружбой. Макар с наслаждением пил чай и ел пирожок с луком и яйцом. Было страшно, но он уже не мог остановиться. Надо было идти до конца. Потом Макар взял второй пирожок, для верности съел и его. Ну и от того, что первым не наелся, уж очень вкусные были пирожки, а еще он боялся, что первый может не подействовать.

Довольный собой Макар залез в палатку улегся поудобнее и стал ждать, когда придет сон. Он боялся, что от волнения не сможет заснуть, но натянутые, как тетива, нервы и уставший мозг, хотели покоя, поэтому он заснул достаточно быстро.

10

Макар открыл глаза. Он лежал в кровати -мягкой, теплой. Чистые белые простыни пахли свежестью и кондиционером для белья. Было раннее утро, свет пробивался из-под тяжелых штор, судя по звукам, снаружи стучал дождь, но в комнате было тепло и сухо. Макар встал, огляделся. Он был в маленькой спаленке, где умещалась односпальная кровать, тумбочка рядом да шкаф в углу. Рядом с дверью в стене торчала половина печки. Вернее, задняя ее стенка, она-то и отдавала тепло в комнату.

Макар вышел за дверь и оказался в достаточно просторной деревенской избе. Посередине стоял стол со скамьями, сбоку от двери и правда была небольшая печка, которая отапливала еще и смежную с ним комнату. Макар чуть было не дернул ручку, чтобы заглянуть внутрь, да постеснялся. В дальнем углу стояла большая русская печь, она уютно трещала дровами, а снизу из котелка исходил умопомрачительный запах свежесваренных щей.

Рядом с печкой располагалась еще одна комната. Макару было жутко любопытно посмотреть, что за дверью, но он почему-то стеснялся. Он вдруг ощутил себя маленьким мальчиком, которого привезли в деревню к строгой бабушке, где ты уже достаточно взрослый, чтобы, проснувшись, не бежать кушать кашу, а выйти во двор, умыться, набрать ягод к этой каше, и только потом идти, садиться за стол.

Макар выглянул из окна. Было мало что видно из-за дождя. Он лил стеной, смешиваясь с ветром и активно штурмуя стекла окон. Но деревья и кусты за окном были зелеными, значит все еще лето. Из соседнего сарая кто-то приближался по тропинке к дому. Скрипнула входная дверь, кто-то потоптался в сенях и отворил дверь в горницу.

– А, Макарушка, проснулся, – сказала вошедшая женщина, убирая мокрые волосы с лица. Она была не молода, но еще и не бабушка. Макар был не силен в угадывании возраста. – Ну, чего стоишь столбом, не боись, не кусаюсь, ты меня не знаешь почти, а мне вот про тебя Олег все уши прожужжал. В общем-то из-за него баба Нюра-то пироги и испекла.

Макар стоял столбом и ничего не понимал. Какой Олег? Какая баба Нюра?

– Алевтина Павловна я, засмеялась женщина, – ну?

Макар молчал. Он пребывал в таком шоке, что и слова вымолвить не мог. Стоял столбом, как дурак, и все таращился на женщину, которая не только не испугалась его появлению, но и знает его. Да еще и он не вселился в чужое тело, а тут, собственной персоной. Алевтина Павловна, тем временем, спокойно выкладывала на стол яйца из корзинки, которую принесла с собой.

Хлопнула дверь. Макар обернулся на звук. Из комнаты, которая располагалась рядом с русской печью, вышел мужчина. Он выглядел достаточно моложаво, но виски уже тронула седина, а вокруг карих мудрых глаз залегли морщинки. На вид ему было лет 60-65, не больше.

– О, Макар проснулся. Обалдел небось? – мужчина засмеялся, подошел, протянул руку, – Константин Олегович, приятно познакомиться.

Макар машинально пожал руку, но так и не произнес ни слова. Все мысли в голове у него смешались.

– Ну, чего ты стоишь, иди, буди своего друга, – сказал Константин Павлович и кивнул на дверь, в которую Макар постеснялся заглянуть первым делом.

Как во сне, Макар медленно прошел к двери и повернул ручку, открыл. Комнатка была точно такая же маленькая, такой же шкаф в углу, тумбочка и кровать у окна. На кровати спал Пашка. Его дреды разметались по подушке и выглядел он точь-в-точь как медуза горгона мужского рода.

– Эй, просыпайся, давно утро уже, – Макар тряс друга за плечо и плакал. Слезы градом лились из глаз, и он ничего не мог с этим поделать.

Пашка открыл глаза, увидел друга, рывком соскочил с кровати, обнял его и закружил по комнате.

– Пришел, пришел все-таки! Я знал, знал, что придешь! Я верил! Это я уговорил бабу Нюру! Ма, Па! Макар пришел! – и он вместе с другом, танцующим вихрем, вывалился из комнаты.

– Доброе утра, Олежка, – смеясь сказала Алевтина Павловна.

– Да уж успели познакомиться. Вперед тебя увидели, Павлик, а нечего так долго спать, – улыбаясь сказал Константин Олегович.

Макар совсем растерялся, но Алевтина быстро всех успокоила, усадила за стол и расставила тарелки, принялась раскладывать жареные яйца, которые уже шкворчали на сковородке.

От одного вида яиц Макара замутило. Он побледнел. Яйца, да и птицу тоже, он еще долго не сможет есть. Алевтина Павловна вскинула брови.

– Не хочешь яйца?

Макар медленно мотнул головой. Да, нет, не знаю.

– Ну не хочешь, не ешь. Сейчас щи налью.

От запаха дымящихся щей во рту скопилась слюна и схватив ложку, он уже жадно ел суп, заедая свежим, мягким хлебом.

– Где это мы? – все же спросил Макар, когда первые ложки супа приятным теплом плескались в желудке.

– Когда я ем, я глух и нем, – строго сказал Константин.

Макар не в силах противиться уткнулся в свою тарелку и молча стал есть. Суп был замечательным. Наваристым, в меру пряным, в меру горячим, от него пахло дымком и дровами. В принципе, разговаривать и не хотелось. Суп был таким домашним, таким вкусным, такой готовила только бабушка Пашки.

Когда тарелки опустели, Макар немножко пришел в себя и набросился на Пашку с вопросами. Старшие неслышно удалились в свою комнату. Ребята остались одни за столом, и Паша начал рассказывать.

– Когда умерла бабушка, я пару месяцев не заходил к ней в комнату. Просто не мог. Но вещи надо было разбирать, поэтому пришлось. Конечно, хотелось сохранить все так, как будто она просто вышла за хлебом и скоро вернется, но я понимал, что это извращение. Решил, что не так грустно будет, если это станет просто обезличенная гостевая комната. Я разбирал документы и наткнулся на свидетельство об опекунстве. После того, как родители погибли в автокатастрофе, бабушка оформила на меня документы.

Рядом лежало мое свидетельство о рождении. Первое. И там я значился Олегом. А в свидетельстве об опекунстве уже Павлом. Бабушка говорила, что потеряла мое свидетельство и сделала новое. Как она умудрилась поменять мне имя, чтобы никто не заметил – не понимаю. Так я узнал, что до четырех лет звался Олегом.

Потом я нашел старый бабулин альбом. Она никогда мне его не показывала. Среди разных фото я увидел одно очень примечательное. Бабушка стояла на фоне горы, а на шее у нее блестела бусина. Даже на черно-белой фотографии было понятно, как ярко она сверкает. Я сразу понял, что это та самая бусина, с которой я не расставался всю жизнь. На обороте была надпись – Сон – гора. А потом совсем другими чернилами было написано – Ненавижу тебя, ты забрала моего сына с невесткой, чтоб ты ими подавилась!

Тогда-то я и понял, почему бабушка так не хотела, чтобы я занимался скалолазанием, почему была против моих походов в горы. Сколько страданий, по незнанию, я ей принес… Тогда я стал искать всю информацию по этой горе, перелопатил кучу литературы. Мне казалось, я знаю о ней все! Помнишь, когда я позвал тебя с собой, но ты отказался, я тогда не пошел сразу к твоему начальству отпрашивать тебя. Я к тебе сразу пошел, я знал, что ты не пойдешь со мной, просто знал, что это только моя миссия. Но и не спросить тебя не мог.

От тебя я пошел в парк и очень долго сидел на скамейке. Все думал. Одна часть меня рвалась к горе, вторая часть, наоборот, очень противилась и не хотела туда идти. Машинально я тогда снял бусину и крутил в руке, как будто она могла мне помочь сделать выбор. А потом вдруг взял и выкинул ее. Представляешь? Просто выкинул, и так сразу легко стало, так понятно, что надо идти. Я и пошел.

Вообще не помню, как лез, просто эйфория какая-то была. Мне казалось, я просто бегу вверх, как человек паук! Что-то ел, помню чай пил, потом потерял где-то мешок с чаем и пил воду. Когда я залез на последнюю полку и увидел палатку, я сразу понял, что это родители. Я даже палатку свою не поставил, решил у них ночевать. Все сидел, смотрел на них, какие они счастливые. А потом я нашел мамин дневник.

Тогда такая гроза разразилась, мне почудилось, что это родители на меня разозлились, что по рюкзакам их шарюсь. Ну я в углублении стены поставил свою палатку, как будто в норке ото всех спрятался, и дневник прочитал. Плакал, как ребенок. Это такое странное чувство, когда ты видишь почерк своей мамы, которую уже толком и не помнишь, и по обрывкам фраз понимаешь, как она тебя любит!

Ночью я заснул, обнимая блокнот, а утром проснулся в этом доме. И мама с папой тут. Мама зовет меня Олегом, а папе понравилось мое новое имя и, чтобы позлить немножко маму, он стал меня звать Пашей, да так и привык. А мне все равно как называют, главное, что они рядом!

– А что это за дом? – Макар слушал молча и уже не удивлялся ничему.

– Это – дача бабушки. Я и не помнил дом. Когда родители не вернулись из похода, ба продала дачу, мы переехали в квартиру и начали новую жизнь. Мне она говорила, что они в автокатастрофе погибли.

Паша замолчал. Друзья смотрели друг другу в глаза.

– Прости меня, что не пошел тогда с тобой, прости, что струсил! Нельзя было тебе одному.

– Да ты с ума сошел что ли? Я наконец-то с родителями! Я тут живу!

– Ты там умираешь! Ты что, не понимаешь? Это фантазия, это иллюзия, это сон, ты что, ничего не понимаешь? Ты лежишь в палатке и медленно умираешь, да за полгода без еды и воды ты давно умереть должен был, не понятно, как ты зимой не околел!

– Это ты не понимаешь! – начал кипятиться Пашка, – ты! Пусть я совсем там помру, даже лучше будет! Достала эта вечная головная боль, достал этот дар, достал, слышишь, тут я живу как нормальный!

– Дар? О чем ты вообще? Ты никогда не говорил, что у тебя болит голова. – Макар был сбит с толку.

– Все началось в детстве, не помню во сколько. Я всегда мог убедить кого угодно и в чем угодно. Воспитателей в детском саду, что мне одному можно не спать в сон – час и тихо играть, пока другие томятся в кроватях, учителей в школе, чтобы меня не вызывали к доске. Я мог пройти любое собеседование, в любую фирму, даже в ту, где вообще ничего не смыслю. Собственно, так я и работал. Просто убедил начальство, что мне надо хорошо платить уже за то, что я иногда прихожу в офис.

У Макара челюсть отвисла. Он-то думал, что Пашка прикрывается офисом, а сам живет, сдавая квартиру, оставшуюся от родителей, просто никому не говорит.

Пашка продолжал.

– А как ты думаешь, почему тебя со всех работ так легко отпускали со мной? Я приходил, проникновенно смотрел в глаза, говорил, что «надо» и что «все будет хорошо». И вуаля – мы мчимся покорять очередную вершину. Я не знаю, как работает этот дар, но знаю точно, что после каждого внушения адски болит голова. Но чем больше ты понимаешь, что можешь управлять людьми, тем чаще ты этим пользуешься и головные боли не кажутся уже такой уж страшной ценой.

Но я реально устал от этого. Здесь я нормальный. Тут у меня есть друзья, я влюбился! Представь себе! Ее Вероникой зовут. И это не я ей внушил, что меня надо любить, это она сама меня выбрала. Сама! И голова не болит, и мама с папой рядом. Я так счастлив! Тебя только не хватает очень сильно. Жаль, тебе тут нельзя оставаться.

– Почему нельзя? А если я решу остаться? Что тогда? Ты меня выгонишь? А если я уйду и унесу твое тело из палатки? Обратно в город, а врачи тебя разбудят!

Пашка побледнел. Хлопнула дверь, в комнату ворвалась разъяренная Алевтина Павловна.

– Не смей так говорить, не смей, слышишь! Никуда ты никого не унесешь, и здесь не останешься. Отдавай, что принес и уходи!

– Алечка, прекрати. Не со зла он. Ему же никто не объяснил, что происходит, он же ничего не понимает. Ты себя вспомни! Что ты говорила и делала в первые дни, а? – Константин Павлович подмигнул Макару, – бабе Нюре даже пришлось успокоительным ее поить и в комнате запереть. Все к Пашке рвалась, кричала – Олеженька без меня пропадет. Потом ничего, отошла. Мне проще было, я всегда это на подкорке знал. Видимо генетически знание или ощущение передается.

– Знал что? – у Макара голова шла кругом.

– Я не думаю, что я вправе это рассказывать. Вот придет баба Нюра завтра и все расскажет. Она опару на пирожки поставила. А вы, молодые люди, идите пока делом займитесь. Баня сама себя не истопит, и вас не помоет. Аля, обед они весь проболтали, так что сделай им бутерброды, чай и пусть дуют печь топить. А я схожу к бабе Нюре, – и без перехода он обратился к Макару – С чем пирожки печь?

– С луком и яйцом, – не задумываясь, ответил Макар.

11

Утром Макар долго лежал в кровати. Он вспоминал прошедший день. Они с Пашкой парились в бане, болтали обо всем на свете, вечером ужинали, пили чай, снова болтали. Это было так странно. Вот он лежит тут, взъерошивает себе волосы на затылке, он живой, он настоящий и в тоже время, он лежит там, в палатке, тоже живой и настоящий.

За дверью слышались шаги, тихие разговоры, накрывали на стол, звякали чашки, но его никто не беспокоил. Запахло пирожками. В груди защемило. Макар все понимал. Ему не место тут, но и возвращаться без ответов, а уж тем более без друга, было невыносимо. Медленно, на сколько это возможно, он поднялся, оделся, заправил постель и вышел из спальни.

За столом уже сидела вся семья, во главе с бабой Нюрой. Эту невысокую, слегка полноватую, добрую бабушку не узнать было невозможно. Ну точно – это она продала ему пирожки в электричке. Это она вынесла с кухни ему первый пирожок в Португалии, это она в деревне угостила его.

Макар молча подошел к столу и сел. Угрюмо уставился на бабу Нюру. Есть пирожки он решительно не хотел. Пока не хотел.

Баба Нюра улыбнулась.

– Ну что так смотришь. Пей чай, ешь пирожки. Это с яблоком, не боись. С луком и яйцом отдельно лежат. Ну, пей тогда просто чай с мятой, раз кусок в горло не лезет. А я расскажу тебе кое-что.

Ты уже знаешь – я Анна Федотовна, для всех просто баба Нюра. Лет мне уже и не помню сколько. Тут время течет по-другому. Здесь, в общине, нас около пятидесяти. Не все могут ходить туда-сюда. Я – могу, дочь моя могла – Маруся, правда с помощью камушка, что висит у тебя на шее. Однажды она ушла и не вернулась – влюбилась в вашем мире и возвращаться не захотела.

Родила сына – Костю. Да Павлик, твоя бабушка – моя дочь. Осталась она в вашем мире. Думала, что если не вернется, если останется с бусиной-проводником там, то ничего не случится. А гора звала Костю, манила. Он всегда чувствовал и слышал ее вибрации, притяжение. Его род начался здесь, здесь и должен продолжаться. Как ты знаешь, однажды он ушел к нам.

Но сил или даров у Кости не было. Они были у Паши. Гора приняла блудного сына, она всегда благосклонна к своим детям, пусть и «пустым» – они тоже нужны для поддержания баланса. Именно «пустых» отправляют наружу, чтобы они привели новую, свежую кровь, и именно от «пустых» рождаются «сильные» и «одаренные».

Дай мне свои руки, покажу тебе кое-что.

Баба Нюра взяла руки Макара в свои мягкие, теплые ладони и долго смотрела ему в глаза. Макар начал видеть. И первых поселенцев горы, тогда, когда еще не было ничего – только тьма вокруг и тонкий красных лучик-ниточка, и новые миры. Он видел и понимал, и в тоже время не понимал ничего. Гора – это сила, сила мощная и древняя, гора – это проводник, это столп, это главный стержень, вокруг которого открываются, вращаются, схлопываются новые миры.

Без живущих тут людей, нет, не людей – душ, существ, кого угодно – нет, все же людей, без «одаренных» – гора ничто, ей неоткуда брать свою силу. Алый король зачахнет, миры схлопнутся, равновесие дрогнет и все покроется мраком, все поглотит тьма. «Одаренные» должны жить тут, должны отдавать свой дар силе древней и мощной, чтобы они – жалкие людишки, красные, пульсирующие молочным светом кристаллы, могли продолжать свою жизнь, чтобы их мир не схлопнулся и не перестал существовать.

– Все же мы люди. Древний, старинный род, но вышли мы из твоего Мира Макар, и мы любим его, нам нравится знать, что там все хорошо, там светит солнце, зеленеют деревья и цветут цветы. И мы сделаем все, чтобы сохранить наш и ваш мир. Бусина, что висит у тебя на шее – позволяет проходить «пустым» в ваш мир и находить наиболее подходящую пару, чтобы получился одаренный. Ты уже понял, как наша провидица видит ваш мир. Множество красных кристаллов с молочным светом внутри.

Но иногда, какой-то кристалл внутри сияет не молочным светом, нет, он сияет голубым. Именно он нам и нужен. Тогда мы отправляем «пустого» на поиски своей второй половинки, тогда и рождается одаренный. В вашем мире его дар проявляется по-разному, но всегда сопровождается головной болью. Поэтому одаренные редко появляются у вас. В нашем же мире мир дар становится силой, которая так нужна для поддержания равновесия.

Но моя одаренная дочь ушла. Влюбилась в земного и осталась. Она думала, что на этом ее род оборвется. Но инстинктивно она выбрала правильного «пустого». Правда сын их родился тоже «пустым», но это и не важно. Зато он чувствовал гору, и нашел свою идеальную Алю без помощи провидицы.

Кто же знал, что камень останется в вашем мире? Он не только проводник, но и защита. Пока камень у «пустого» он не слышит гору, чтобы не вернуться по зову без второй половинки, ведь это не просто и не быстро – ее найти. Поэтому так долго Пашка не мог решиться к нам прийти.

Не смотри так на меня – нет в тебе ничего. Даже того, что передастся через поколение. Пашка уже три раза бегал к провидице, тебя проверить, – баба Нюра улыбнулась, – Ну не можешь ты тут остаться. Живи там, там твое место.

– А тела? Что, будет с ними? – спросил Макар.

– Пойдем, покажу.

Сидящие за столом переглянулись, но не сдвинулись с места. Макар встал и прошел во двор за бабой Нюрой. Они вышли за калитку, прошли по дороге мимо разномастных домиков. Везде было пусто и тихо. Ни криков детей, ни щебетания птиц, ветер стих, даже животные в загонах молчали. Дорога повернула влево, и они уперлись в небольшую рощу.

Старая женщина решительным шагом вошла в тень деревьев, Макар двинулся следом. В полной тишине они прошли вглубь. Баба Нюра отодвинула ивовые ветки, за которыми скрывалась пещера и вошла внутрь. Макар вошел вслед за ней. По телу бежали мурашки. Своды туннеля были устланы красными кристаллами, которые мерцали, переливались белым молочным светом, казалось, что они живые и смотрят. Они стояли не шевелясь.

– Дальше нельзя. Я и так сегодня показала тебе больше, чем надо.

– Это тела после перехода сюда? Это как большая могила или усыпальница…. Но…. Но они же живые, как это возможно?

– Слишком много вопросов задаешь, касатик. – баба Нюра улыбнулась и поманила Макара наружу, достала пирожок. – Ешь. Это с луком и яйцом. Давай мне бусину, не зря же ты ее принес. С Пашкой не дам прощаться, испортишь все. Пашка почувствовал, когда ты нашел бусину. Крепкая у вас связь, дружеская, хорошая. Он верил в тебя. Не подведи.

Макар послушно снял шнурок с шеи и взял пирожок. Он пах восхитительно, да и на вкус был прекрасен. Но что-то было не так, он это почувствовал сразу, как начался переход. Никто не вонзал в него тысячу осколков, никто не разрывал его на части. Наоборот, его обволакивала мягкая, густая и такая успокаивающая темнота, было тепло, уютно, не страшно и спокойно.

Кто-то тронул его за плечо. – Сынок, проснись, следующая конечная. Друга едешь искать? Найдешь, раз очень хочешь, найдешь., – старушка, стоящая напротив, улыбнулась. – Ты во сне бормотал. Купи у меня пирожки, за полцены отдам, не сезон еще, и половины не продала. Тебе силы нужны, вон из рюкзака сплошные веревки торчат, да бутылка с водой, а еду небось и не прихватил. У меня пирожки хорошие, с картошкой, с луком и яйцом, с ветчиной и сыром. Вкусные, не пожалеешь.

У Макара только от одного описания в животе заурчало. А ведь действительно, он еду не взял. Сколько-то пакетов с быстрой лапшой и все. Думал в магазин забежать, да отвлекся на покупку билета и забыл… Вот ведь как кстати старушка тут оказалась. Не задумываясь, он купил все оставшиеся у нее пирожки.

Поезд дернулся и остановился. Макар вышел на перрон приостановился, огляделся, включил навигатор и нашел на карте Сон – гору. Он долго смотрел в экран телефона. Рука машинально потянулась к шнурку на шее, он покрутил бусину, снял ее с веревочки и зажал в руке.

Что-то ему снилось такое. Пашка звал, он вроде бежал на голос, продираясь сквозь густой желеобразный воздух. А потом…. Он никак не мог уловить это потом. Что-то там было такое. Пещера, красные камни, мерцающие лунным светом, и Паша. Он был там в пещере, спокойный, живой, счастливый и нужный. Он был на своем месте. Его глаза… Такие спокойные, как будто в них поселилось все бездонное звездное небо. Он был Алым королем. Макар вздрогнул.

Он вспомнил глаза друга, всегда такого веселого и открытого. Даже когда Паша смеялся, шутил и веселился, в глазах была тоска, как будто он ищет что-то и не находит, как будто все время бежит куда-то и не успевает. Все эти вылазки в горы, все шумные вечеринки вдруг показались Макару ширмой, мишурой, пустышкой – не это надо было Пашке, не здесь было его место, он отчаянно пытался вырваться из этого мира в какое-то только ему известное место.

Глаза застилала пелена слез, но Макар их не смахивал. Как же он мог не замечать этого раньше, почему никогда не разговаривал с другом по душам, почему только веселился с ним и хорошо проводил время, не замечая, что его лучший друг страдает. А теперь уже поздно, слишком поздно.

– Полгода прошло, полгода. Нет тебя в живых уже. Даже если ты и лежишь там. Что я могу сделать. Да и надо ли. Может и правда не стоит тревожить тебя, может ты там нашел то, что искал здесь всю жизнь и не находил?

Макар бережно положил бусинку на перила и медленно пошел к лестнице, ведущей на другую сторону перрона, внизу которой маленькая, хрупкая девушка пыталась затащить наверх огромный контрабас.

– Давайте я вам помогу, – Макар подхватил инструмент и потащил его по лестнице, – и зачем вам эта дура?

– Да я папе в подарок, нашла в интернете старинный контрабас. Тут дача есть, старое поместье, где много антиквариата – папа страсть, как любит. До перрона продавец любезно помог подвезти, а дальше вот сама, – девушка улыбнулась, – меня Мирой зовут.

– А я Макар. Пирожок хочешь? Купил свеженькие.

Макар не заметил, как тихо, на другой стороне перрона к перилам подошла продавщица тех самых пирожков. Взяла бусинку.

– Господи, ну наконец-то. До чего же упрямый. Наверное, надо было сразу ему все показать, пять раз, пять раз, наконец можно перенести всех – бурча что-то еще себе под нос баба Нюра медленно побрела по тропинке в лес.

Content

Алена Дэ
Восхождение Макара

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11