Алена Дэ

Сказки дедушки Такаши

Глава 1

Саюри свернула на подъездную дорожку к дому. Шины приятно зашуршали по гравию. Не выходя из машины, она нажала кнопку на пульте, ворота поднялись, и машина въехала в прохладный сумрак гаража. Войдя в дом, молодая женщина сняла туфли на низком каблуке, повесила пиджак на спинку стула и спустилась в подвал, где находилась постирочная.

Детей привезет автобус из школы примерно через час, до прихода мужа еще уйма времени, поэтому Саюри сняла с себя блузку, строгую юбку карандаш и закинула все в стиральную машинку, туда же отправились капроновые колготки, две легкие блузки ее дочерей, пара белых рубашек мужа и весь комплект ее нижнего белья. Нажав на кнопку старт, она нагой поднялась на второй этаж.

Стоя под струями теплого душа, Саюри смывала с себя Манхеттенский смог, шум и нервозность. Постепенно мысли ее прояснялись, нервы успокаивались. Только когда расслабилось тело, молодая женщина вышла из ванной комнаты. В гардеробной она подошла к одному единственному шелковому кимоно, которое висело на отдельной вешалке. Надела его, подвязала обычным поясом. Заколола еще мокрые волосы шпилькой и спустилась вниз.

Саюри прошла в кабинет мужа и подошла к стене напротив входа. Мягко, почти нежно сдвинула в сторону стеновую панель, зашла внутрь, задвинув панель обратно. Изнутри стеновая панель состояла их деревяных перекладин, покрытых белой бумагой. Об этой комнате знали только муж и дети Саюри. Даже друзья не догадывались, что в их американском доме спрятана японская комната Васицу.

Саюри приходила сюда почти каждый день. Мягко ступая голыми ногами по татами, она прошла мимо низкого столика, единственной мебели в комнате, к нише в стене и достала оттуда большой толстый блокнот из черной кожи, на обложке которого было написано – Саюри от дедушки Такаши. С ним она подошла к раздвижным дверям, пропускавшим мягкий белый свет через белую бумагу, и раздвинула их.

Снаружи оказался маленький японский сад. Послеобеденное солнце попадало сюда на самый его край и подсвечивало два невысоких бансая справа. Посередине уютно устроился аккуратно подстриженный куст в виде шара, который выглядывал из горки небольших, неровной формы камней. Идеально зеленый, ровный газон дополнял композицию, перед женщиной растеклось небольшое белое озеро из ослепительной гальки.

Саюри села на колени у выхода в сад, бережно держа блокнот в руках. Она наслаждалась своим уютным одиночеством в тишине и покое. Гладила блокнот по корешку. Каждое слово, написанное в нем, она знала наизусть. Каждый иероглиф, каждую закорючку. Саюри устроила блокнот на коленях, положила на него руки и устремила свой взор в сад.

Спустя несколько минут, она медленно открыла блокнот и начала читать идеальные иероглифы, выведенный с каллиграфической точностью.

Глава 2

Сказка о том, как маленький Таро стал великим самураем японского сада.

Маленький Таро родился в бедной крестьянской семье. Мать с отцом трудились на рисовых полях. Таро очень хотел им помогать, но не мог. Он был слишком слабым и хилым, к тому же, когда он поднимал тяжести или пытался бежать – он начинал кашлять и задыхаться. Поэтому, пока родители целыми днями трудились в полях, Таро прибирался в их маленькой лачуге. Их минка был самым маленьким во всей деревне и находился в самом конце улицы.

Перед домом стояла небольшая печь, на которой Таро готовил обед, обычно это были рисовые шарики, обернутые нори. Соломенная крыша дома уже давно покосилась и ее пора было подлатать, да только кому? Когда мать с отцом весь день в полях, а Таро даже по лестнице не может забраться, не начав задыхаться.

Внутри дома было всего две комнаты. В первой, стоял низенький стол, за которым семья ела, во второй на стареньких татами лежали три матраса. Они даже не убирались. Во-первых, было некуда, во-вторых – незачем. Семья собиралась только вечером, ужинала и ложилась спать, утром, после завтрака родители отправлялись в поля.

В доме жил, пожалуй, только Таро. Родители приходили переночевать. Таро никак не мог понять, отчего же его родители так бедно живут, ведь они так много работают, а получают так мало. Мальчику так хотелось быть таким же жилистым и выносливым, как его отец и работать вместе с ним. Но этому не суждено было сбыться.

Единственной радостью в жизни Таро был его сад. За домом располагался небольшой прудик, который Таро каждый день очищал от листьев. На задней стороне пруда росли низкие пушистые сосенки, а перед ними причудливо изгибали свои ветки маленькие бонсаи. Сосны выросли там сами, а вот бонсаи посадил Таро. Конечно же им были не по карману такие деревья, но однажды, когда Таро с родителями ездил в город, перед ними перевернулась повозка с небольшими деревцами в плоских горшочках. Торговец собрал с пыльной дороги все самые хорошие саженцы, а пяток неказистых, явно умирающих растений оставил валяться на земле.

Таро стало жалко молодые деревца, и он забрал их домой, посадил в горшок и нежно, заботливо за ними ухаживал. К сожалению, три саженца погибли в неопытных руках юноши, но он не сдавался и продолжал ухаживать за оставшимися двумя. Как бывает с каждым, кого любят, деревца, почувствовав заботу, передумали умирать и пошли в рост. Таро аккуратно подрезал ненужные ветки, подвязывал нужные и изгибал стволы. Через два года у него стояли в саду его первые два бонсая.

Таро так понравилось такое занятие, ведь оно не требовало от него ни быстрого бега, ни физических усилий. Только терпение, умение видеть форму и любовь к своему делу. После первых успехов, Таро пришла в голову мысль сделать бонсай из вишневого дерева. Вообразить только – у него будет миниатюрная сакура. Но сколько Таро не бродил по окрестностям, подходящего саженца не попадалось, а из косточки вишни упорно не хотели прорастать.

Однажды Таро гулял недалеко от дома и увидел выкорчеванное бурей небольшое кленовое дерево. Клен лежал на боку, распластав свои корни в разные стороны. Казалось, что вот еще недавно, он пытался подняться, ища опору корням, пытаясь за что-то зацепиться, но сейчас затих, смирился со своей участью.

Деревце росло в очень неудачном месте – чтобы вылезти из-под большого корня своего родителя, ему пришлось сначала пригнуться к земле, потом вырасти прямо и снова согнуться в другую сторону, чтобы не мешал камень. Этот-то камень и сдвинуло с места ураганом, обнажив неокрепшие корни малыша, а ветер подтолкнул и уронил клен.

Таро притащил дерево домой. Оно было не тяжелым. На вид, деревцу было от силы четыре года. Весь остаток дня мальчик провел, колдуя над саженцем. Он отмывал корни от земли, подрезал засохшие и больные, укорачивал здоровые до нужного размера и замазывал глиной места срезов. Безжалостно он срезал все ветки, укоротил ствол до двух изгибов. Когда пришли домой уставшие родители, их встречал сын с сияющими глазами.

Таро с гордостью показывал им свое творение, а родители взирали на странный обрубок дерева в плоской миске и смеялись. Но по-доброму. Они любили своего сына, пусть он и не был помощником, но это было их дитя.

Таро терпеливо поливал и опрыскивал кленовый обрубок. Он разговаривал с ним, как с живым, гладил его. Приносил ему для компании другие деревца. Кленовое дерево заменило мальчику друзей, которых у него никогда не было. Таро искренне верил, что у него все получится, даже тогда, когда казалось, что все, что он делает совершенно бесполезно. И вот однажды, на деревце набухли почки и раскрылись первые листочки. После этого клен было уже не остановить. Он давал новые веточки, листики и распускался на глазах. Творилось какое-то таинственное волшебство.

Через год у тринадцатилетнего Таро в саду стояли уже три карликовых деревца, причудливо изгибающих свои стволы, извивающих свои ветви под немыслимыми углами, а какие пышные кроны были у этих деревцев! Такие густые, что подними их повыше и посмотри сквозь них на солнце – и ничего не увидишь, кроме зелени листьев.

Окрыленный успехом, мальчик вспомнил про свою идею – иметь маленькую сакуру в своем саду. И тогда он решил идти в яблоневый сад в соседнем городе. Это был самый красивый вишневый сад в их округе. Местный Сегун был известным любителем вишневого саке. Даже информация о том, что до этого сада нужно добираться пешком несколько дней, не напугала Таро, ведь он знал, что только там он может найти такие нужные ему саженцы. Ведь для сада оставляют только самые лучшие, а ему нужны наоборот самые кривые деревца.

Родители были в бешенстве, когда узнали куда и зачем собирается идти молодой юноша, они пытались его отговорить. Но ни угрозы, на ласковые слова не могли помешать Таро. Он твердо стоял на своем и через пару дней, когда никого не было дома, собрал в небольшую корзинку рисовых шариков, кувшин воды и отправился в путь.

Идти было не сложно. Дорога вилась вдоль небольших холмов, вокруг гомонили птицы, а ночью небо устилали тысячи мерцающих звезд. Таро смотрел на небо и мечтал, что однажды, он соберет всю свою коллекцию причудливых растений и отвезет в город, продаст и купит маме самое красивое шелковое кимоно и гребень для волос. Пожалуй, только кленовое деревце оставит себе, нехорошо продавать друга.

Через два дня Таро пришел к саду. Он был прекрасен. Огромные ветвистые деревья уходили далеко вперед так, что невидно было взору, где они заканчиваются. Мальчик бродил среди деревьев – больших, крепких, с толстыми ровными стволами. Здесь искать было нечего. Надо было найти место, где растут молодые деревца.

Только к вечеру Таро набрел на нужный ему участок. Но уже было темно, и пришлось лечь спать. Рано утром, на рассвете, Таро увидел много молодой поросли. Радости-то было! Но поросль вся была ровная, деревце к деревцу. Мальчик приуныл. Не везло ему страшно. Пока он стоял и печалился, к нему подошел старик и спросил – что он тут делает? Когда Таро честно рассказал, зачем приехал, старик так смеялся, что слезы потекли из глаз.

Мы, говорит, эти деревья выбрасываем, а он за ними пешком два дня шел! Старику понравился Таро, поэтому он отвел его к яме, куда они выбрасывали кривые деревца и разрешил взять столько, сколько нужно, да еще и пообещал на повозке отвезти домой, ведь ему нужно было в ту же сторону, пополнить запасы риса.

Счастливый Таро несколько часов копался в яме со скрюченными молодыми деревцами. Он отобрал себе десять самых извилистых стволов с хорошей корневой системой, уложил их в повозку, запряженную некрупным волом и через день вместе со стариком приехал в свою деревню. Старик не пожелал остаться на скромный обед и укатил по своим делам.

Так у Таро появилось еще десять вишневых бонсаев. Надо ли говорить, что через год, весной у него в саду стояли пышно цветущие маленькие копии сакур. На причудливо изогнутых ветках, прикрывая густые кроны, пышным цветом цвели нежные розовые цветки. Каждый день Таро приходил в сад и любовался своими подопечными. Он уже и помыслить не мог, что расстанется со своими творениями.

Однажды, ранним утром, к ним во двор заехала небольшая тележка, запряженная мелким бычком, Таро сразу же узнал гостя. Это был тот самый старик, из сада. Он приветливо замахал руками и выбежал навстречу старику, как к давнишнему другу.

На этот раз старик не отказался зайти в дом. Он проезжал мимо и решил зайти к юноше, посмотреть, что же у него получилось с его скрюченными сакурами. Увидев сад, с миниатюрными, причудливо изогнутыми деревьями, усыпанными розовыми цветами, старик обомлел. Он не верил глазам, что всего за год можно сотворить такую красоту.

Старику так понравились бонсаи, что он уговорил Таро продать ему один горшок. Счастью Таро не было предела. Когда родители вернулись домой, он положил на стол такую сумму денег, которую родители получали за целый месяц упорного труда. Вот тогда они поверили, что сын их не занимается ерундой, как они думали.

Прошла неделя с визита старика. Был выходной, вся семья сидела на улице, грелась на ласковом солнце и кушала лапшу с кальмаром, которого они купили на местном рынке, недалеко от их деревни. Снизу холма стал доносится какой-то шум. Играла музыка, суетились какие-то люди. Показалась цветастая процессия, которая медленно двигалась в их сторону. Семейство с любопытством разглядывало веселую колонну, медленно поднимающуюся к ним.

Когда они доели лапшу, шумная ватага людей влилась на их улицу и зашагала к их дому. У ворот остановились несколько самураев, а четыре человека поставили на землю паланкин. Оттуда величественно вышел городской Сегун. Он сурово сказал, что хочет видеть мальчика, который создает лучшие в мире бонсаи.

Таро не сдвинулся с места. Ведь такого мальчика тут не было. Наверное, они ошиблись двором. У него самые обычные бонсаи, куда ему до лучших, да еще в мире. Сегун нахмурился и еще раз повторил свой вопрос. Он еще больше сдвинул брови, ведь он не любил задержек. Тогда из-за спины вышел все тот же старик из вишневого сада и указал морщинистым пальцем на Таро.

– Вот тот юноша. У него самые лучшие в мире бонсаи, которые я когда-либо видел. А видел я на своем веку не мало.

Тогда Таро пришлось выйти к Сегуну на дрожащих ногах и провести его в сад. Очень много времени Сегун смотрел на деревья. И чем больше на них смотрел, тем больше они ему нравились. Он предложил Таро очень крупную сумму денег за все деревья в его саду. Но Таро вдруг отказался.

– А если я отниму силой?

– Тогда я буду драться, – вскрикнул пораженный юноша.

– Даже с моими самураями?

– Даже с ними, – и Таро схватил лежащие неподалеку грабли.

Сегуну стало смешно, так нелепо смотрелся тощий юноша с граблями в руках, собирающийся драться за деревья с настоящими самураями, что он расхохотался. Смех помог разрядить обстановку и Таро положил грабли.

– Если хотите, я выращу новые деревья, только у меня нет саженцев. А эти, прошу, оставьте мне.

Сегуну понравилось такое предложение, и он сказал:

– Договорились. Назначаю тебя Великим самураем моего японского сада. Через несколько дней тебе привезут сотню самых скрюченных деревьев. К следующему году у меня должен быть самый пышный цветущий сад миниатюрных сакур. Тебе будут выплачивать жалование на хорошую еду.

Тут Сегун оглядел маленькую лачугу.

– Дом тебе поправим, к зиме будет не холодно. Мой великий самурай должен хорошо питаться, чтобы вырастить отличные деревья.

И посмеиваясь в свои усы, сегун вышел из сада на передний двор.

Сегун сдержал свое обещание, а Таро свое. И на следующий год в городском дворце распустилась сотня самых красивых маленьких, причудливо извивающийхся под разными углами деревьев. А после того, как сам император приезжал смотреть на сад, слава о юноше и его чудесных деревьях поплыла по всей Японии.

Таро продолжил жить в своей деревне, только дом его разросся и сад стал больше. Ежегодно он на заказ выращивал множество красивых бонсаев. Но те, самые первые два деревца, десять сакур и маленький клен стояли в отдельном небольшом садике, скрытом от глаз. Туда заходил только Таро, общался с деревьями, как со своими самыми лучшими друзьями. А те в ответ радовали его пышной зеленью и нежнейшими цветами.

Конец.

Саюри закрыла блокнот и подняла взгляд к своему саду.

Глава 3

Такаши отложил перо в сторону. Посмотрел на то, что получилось. Получилось недурно. Вот теперь и пригодилось его умение красиво, каллиграфически писать иероглифы. Когда высохла краска, он захлопнул блокнот.

Такаши посмотрел в окно. Солнце уже клонилось к закату. В животе заурчало. За переписыванием начисто сказки он просидел целый день. Такаши встал, потянулся, размял затекшую спину и пальцы. Прошел в ванную, умылся и взглянул в зеркало. Оттуда на него смотрело довольное, улыбающееся морщинистое лицо с хитрым взглядом. С тех пор, как он вышел на пенсию он стал чаще улыбаться. Он всегда работал много, часто допоздна засиживался в офисе, забывал о родных и близких.

Может быть идея написания сказок для Саюри это некий способ оправдаться перед внучкой? Может быть. А может с выходом на пенсию он наконец-то стал жить для себя, вздохнул свободно, впервые за долгое время делает то, что хочет, а не то, что должно? И такое может быть.

С такими мыслями Такаши накинул на плечи пиджак, взял тросточку, обулся и вышел на улицу. Там было свежо, но не холодно. Очень комфортно. Такаши неспеша пошел в сторону своей любимой Идзакаи – там он питался с тех пор, как его жены Михо не стало. С хозяином, по имени Рю, они стали очень хорошими приятелями.

В узком проулке, по правую руку была неприметная дверь, Такаши потянул на себя и вошел в маленькую, узкую коморку. Пожалуй, это была самая маленькая идзакая в каких был Такаши. В дальнем углу узкой комнаты стояла плита на две конфорки, над которой висела большая вытяжка. Посередине располагалась стойка, куда могли сесть два человека. Вот и все помещение.

– Ааа, Такаши-сан, приветствую. Наконец-то ты объявился. Где же ты пропадал? Я уж забеспокоился, не случилось ли чего. Хорошо сосед твой заходил, сказал, что доставка еды к тебе регулярно приезжает, значит, хоть кушаешь, уже хорошо. Что случилось, болел?

– Приветствую, Рю-сан. Спасибо за беспокойство. Все хорошо. Помнишь, я тебе рассказывал, про то, что хочу для Саюри сборник сказок написать? Так вот я написал первую сказку! Месяц над ней корпел. Да и погода какая-то не прогулочная была. Но обеды мне привозили паршивые, хочу я тебе сказать.

Такаши крякнув взгромоздился на барный стул. Рю, не спрашивая, уже громыхал сковородками и кастрюльками, поджигал газ, что-то резал, что-то бросал в кипящий бульон. Маленькая комнатка сразу наполнилась приятными ароматами готовящейся еды. Рю – был одним из тех удивительных хозяев закусочных, который не любил болтать. Особенно, когда готовил.

Не сказав ни слова, Рю нырнул под прилавок, поставил на стол стакан, наполнил льдом, налил туда айвовую наливку, протянул Такаши.

– Твое здоровье, Такаши-сан. Отдыхай, пока я готовлю.

И Рю уже исчез у плиты, весь в клубах пара. Такаши молча потягивал наливку и ни о чем не думал. Он просто наслаждался моментом и смотрел, как готовит Рю. Это было завораживающее зрелище. Движения мужчины были плавные, но быстрые, отточенные до совершенства, ни одного лишнего. Одной рукой он мешал что-то в дымящейся кастрюльке, другой – лопаткой переворачивал поджаривающиеся мясные шкварки на сковородке.

Не успел Такаши выпить и половины бокала, как звякнула о столешницу большая фарфоровая миска. От миски исходил бесподобный запах рыбного бульона с соевым соусом.

– Сегодня на ужин рамен, Такаши-сан. В обед суп ты не ел, поэтому на ужин будет тебе два в одном. И суп, и лапша.

Рю усмехнулся своей шутке, а Такаши засмеялся.

– Спасибо, что бы я без тебя делал!

Первым делом Такаши взял продолговатую ложку, зачерпнул бульон, подул на него и проглотил. Бульон был бесподобен, как на запах, так и на вкус. Густой, наваристый, в меру пряный, в меру острый. В общем такой, каким и должен быть. Такаши ел не спеша. Палочками подцеплял, специально для него, мелко нарезанное мясо, смаковал его, перекатывал во рту, слегка жевал и глотал, затем одним ловким движением брал лапшу, помогал ложкой и всасывал ее. Такаши наслаждался едой.

Однажды, он привел в этот трактир свою жену. День был пасмурный, дождливый. Они весь день провели в клинике. Михо тогда уже не здоровилось, она сдавала анализы, делала узи, еще какие-то процедуры. Обед они пропустили, а дома было шаром покати. По узкой улочке они возвращались домой и думали заказать ужин на дом.

Внезапно растворилась неприметная дверка и оттуда вышли двое, в веселом приподнятом настроении. Михо предложила зайти, сказала, что она такая голодная, что не дождется доставки. Так они впервые попали к Рю. В тот день Рю подал им два горячих мисо супа, а на втрое пожарил курицу в кисло-сладком соусе, которую подал с рисом. Налил все тот же свой знаменитый ликер из айвы со льдом. Секрет этого ликера держался в строгом секрете и передавался от отца к сыну.

Насытившись и слегка захмелев, Михо откинулась на стул, сжала руки Такаши и сказала:

– Ну вот, теперь я со спокойной совестью могу уйти, есть кому позаботиться о твоем неуемном аппетите и вкусно тебя кормить.

Такаши тогда протестовал, говорил, что это она от настойки всякую чушь несет и все будет хорошо. Что у нее всего лишь легкая простуда, медицина не стоит на месте и вообще, сейчас лечится все. А через три месяца ее не стало. Она знала, она все знала.

Хлопнувшая дверь вывела Такаши из раздумий. Он даже не заметил, как опустела его миска, а стакан во второй раз наполнился ликером. За соседний стол подсела молодая женщина. Она выглядела нервно. Быстро сделала заказ, достала сигареты и молча закурила. Такаши внимательно ее изучал. А не станет ли она героиней его очередной сказки? В это время его потенциальная героиня раздавила окурок в пепельнице, залпом выпила ликер безо льда.

После стопки ликера она как будто расслабилась. Совсем чуть-чуть. Еле заметно вздохнула. Взяла вторую сигарету, потом передумала и убрала ее обратно в пачку. За все время она не произнесла ни слова, а Рю деликатно помалкивал. Поставил перед ней тарелку салата и вторую стопку. Не притронувшись к стопке, незнакомка быстро съела салат, ловко орудуя палочками. Положила деньги на стол, выпила вторую рюмку ликера и так же молча и быстро вышла.

– Третий день уже приходит и каждый раз в разное время, – сказал Рю, – ни разу даже не поздоровалась. Может случилось что у нее?

– Интересная женщина, несчастная, что-то ее точно гложет. Вон какая нервная. Плохо, что курит, да, плохо, плохая привычка, пагубная. Знаешь, Рю-сан сколько я бы сейчас отдал, чтобы запретить Михо курить. А ведь мне нравилось, так она красиво и элегантно это делала. Каждое движение у нее получалось грациозно. Как она держала сигарету, как затягивалась, не поверишь, Рю-сан, она даже зажигалку открывала грациозно.

Захмелевший Такаши ударился в воспоминания.

– Как я любил запах сигарет, смешанный с ее запахом и запахом ее духов. Я был сумасшедший, да. Да мы и познакомились с ней из-за сигарет. Я шел по парку, а она с тремя подругами сидела на лавочке для курения. И она так выбивалась среди подруг. Они как-то это так жеманно делали. Затягивались, выпускали дым, как будто на камеру, как будто играют. А она…. О…. Она это делала так естественно. Как будто сигарета это было продолжение ее самой, ее пальцев, ее мыслей, ее естества. Я стоял, как дурак, и любовался тем, как она курит. До конца своих дней она так и курила. Даже тогда, когда врачи поставили страшный диагноз, не бросила. Как же я виню себя, что не настоял, не запретил ей курить, сидели бы сейчас вдвоем здесь…

Из глаз Такаши выкатилась одинокая слеза.

– Не надо так, Такаши-сан. Никто от этого не застрахован. Может и сигареты тут ни при чем. Зачем винишь себя почем зря? Была бы она счастлива, если бы ты ее ограничивал в чем-то? Запретить, а вправе ли мы запрещать что-либо кому-либо?

– Ты прав, Рю-сан. Прав. Это просто незнакомка всколыхнула мои чувства. Столько лет прошло, а я все еще люблю мою Михо и тоскую о ней.

Такаши положил деньги в мисочку.

– Спасибо Рю-сан, сегодня у тебя особенно удался рамен. Очень вкусно.

Когда он вышел на улицу, уже давно стемнело. Такаши пошел по узкой улочке и свернул на большой проспект. Как будто бы из ниоткуда вынырнули высотные дома со своими неоновыми вывесками, толпы народа сновали, как муравьишки, по своим делам. Такаши медленно шел, не преследуя никакой цели. Он просто брел, разглядывая прохожих, туристов с фотоаппаратами, видел, как отражается свет реклам в объективах их камер. Такаши нравился город. Он любил его. Не мог представить жизни где-то еще.

Хотя, единственная дочь живет в пригороде. В своем доме. Такаши иногда приезжает к ней на выходные и не может понять этой жизни. Слишком скучно, слишком пресно. Слишком пусто. Да, пусто. Простор пугал Такаши. Он родился, вырос и всю жизнь провел в городе. Мизуки тоже родилась и выросла в городе, но вот на природу потянуло. Вышла замуж и уехала в дом к мужу. И даже счастливо живет. Говорит, что в город ни за что ее теперь не заманишь. Да и маленькой Саюри полезнее на природе расти.

Такаши сам не заметил, как оказался у входа в небольшой городской парк. Рядом с ним была огорожена небольшая площадка для выгула собак. В свете фонарей бегали в догонялки три небольшие собачки. Два пуделя и болонка. Их хозяева сидели на лавочке и о чем-то мирно общались.

Такаши вдруг почувствовал себя одиноким. А может и ему собачку завести? Будет гулять с ней, общаться с новыми людьми, водить ее к собачьему парикмахеру и делать смешные прически. От этих мыслей он улыбнулся. Собачка….. Но потом вспомнил, что у Саюри аллергия на животных. Вот ведь шутка судьбы. Живут в частном доме, а не могут даже хомячка завести, Саюри сразу задыхаться начинает.

Такаши взглянул на часы – стрелки его Касио показывали десять часов вечера. Он развернулся и зашагал в сторону дома. Первая сказка закончена и нужно завтра пораньше идти на охоту. Так, шутливо, Такаши окрестил его поиск персонажа для сказки. Утром через перекресток проходит больше всего людей, поэтому заметить какую-то интересную личность и придумать про нее целую историю, гораздо легче.

Через этот перекресток Такаши в молодости ходил два раза в день. По пути на работу и обратно. Столько разных людей проходило мимо. Он всегда любил их разглядывать и строить догадки – кто эти люди, чем занимаются, куда идут. Это была своего рода тренировка мозга, утром она помогала настроить его на рабочий лад, а вечером была разгрузка мозгов после тяжелого трудового дня.

А выйдя на пенсию, он решил написать Саюри сборник сказок. Она всегда любила читать. Еще малышкой была, а уже требовала водить пальцем по строчкам, чтобы она видела, в каком месте читают. Такаши всегда нравилось что-то придумывать и воображать. Ему всегда было интересно написать книгу, да времени все не было. Михо говорила, что у него богатое воображение и из него выйдет чудесный писатель, да он не воспринимал ее слова всерьез. Времени думать об этом не было, надо было деньги зарабатывать, чтобы семью прокормить, чтобы дочь на ноги поставить, на пенсию отложить в конце концов.

И вот сейчас, на пенсии он начал осуществлять свою мечту. Первая написанная им сказка ему даже понравилась. Больше всего ему понравился сам процесс. Несколько дней он приходил на перекресток, сидел на лавочке и смотрел на толпы проходящих мимо людей. Но все они были какие-то безликие, какие-то неинтересные. Никто не цеплял взгляд, ни про кого не хотелось начать фантазировать.

Пока однажды он не увидел стоящего на светофоре юношу. Он был таким тощим, что казалось, будто его может унести порыв ветра. Мальчишка жевал на ходу рисовый онигири. Одна его рука была занята вкусным треугольником, а во второй он держал пластиковый пакет, на котором был нарисован бонсай и подпись – доставка в день заказа. Тогда-то и зародился сюжет сказки в голове у Такаши. Как будто вспышка молнии осветила картинку где-то в недрах его мозга.

Но оказалось совсем не просто написать хорошую сказку. Несколько раз он начинал и все переписывал. Дописывал до средины и снова все начинал сначала. Наверное, попытки с пятой ему удалось написать то, что ему самому понравилось. На это у него ушел целый месяц. Еще неделю назад он думал, что это первый и последний раз, что писательство – это не его, очень уж сложно вдруг оказалось. А сегодня вон, спешит домой, чтобы пораньше лечь спать и завтра отправиться на охоту.

На лифте Такаши поднялся на пятый этаж. Его небольшая квартирка располагалась в тихих улочках, на которых лепились друг к другу невысокие домишки, этажей в 6 не выше. Сюда они с Михо переехали после того, как Мизуки уехала жить к мужу. Они решили, что зачем им на двоих их большая просторная трехкомнатная квартира и переехали в маленькую, уютную квартирку, в которой была всего одна спальня, кухня, да общий зал.

Разувшись в коридоре, он надел тапочки, повесил пиджак на вешалку и отправился умываться. Закончив с вечерним душем, прошел в спальню, лег на удобную кровать с в меру мягким, в меру жестким матрасом и моментально заснул. Ему снился сон, даже не сон, а чудесное воспоминание из прошлого, как он с Саюри катается в лодке по речке. Вокруг раскинулись зеленые клены, пахнет свежескошенной травой. Она вертит головкой по сторонам и вскрикивает – смотри, деда, какие цветочки, деда смотри, бабочка, деда, гляди – птичка летит. А он лениво гребет веслами и смеется, – вижу, внученька, вижу.

Глава 4

Харуто проснулся рано. Сегодня заказами был забит весь день. Он ненавидел свою работу, но ничего поделать не мог. Откуда взять денег бедному студенту? А курьеру хоть платили, мало, но на жизнь хватало. Он долго рассматривал себя в зеркале в ванной. Ну что за внешность. Ручки – спички, ножки – соломинки, лицо вытянутое, как у пиявки. Ни одна девушка на такого не посмотрит.

Харуто напялил черную футболку, джинсы и вышел из дома. Квартира, которую он снимал, находилась в жутких трущобах. Но зато была дешевой и в одной комнатке умещалось все необходимое – и душ с туалетом, и холодильник с тумбочкой и плиткой. Пробираясь проулками к метро, Харуто размышлял о том, что он всю жизнь хотел быть кондитером. Он обожал лепить из сладкого теста цветы или забавных зверушек. И получались сладости, что на вкус бесподобными, что по внешнему виду.

Но родители не одобряли это занятие сына и настояли, чтобы учиться он пошел в медицинский колледж на зубного врача, ведь это очень перспективно и доходно. Когда Харуто заикнулся о своем желании стать кондитером, то услышал категорическое – нет. Родители согласны оплачивать медицинское образование и точка.

Уже пол – года он учился в колледже. Учеба не приносила ему никакого удовольствия, ему было скучно и не интересно. Из-за этого оценки у него были низкие, стипендию он не получал, а денег в семье лишних не было. Поэтому и пришлось устроиться курьером в цветочный магазин.

Приложив проездную карту к считывающему устройству турникета, Харуто прошел внутрь. Не посмотрев на схему, он уверенной походкой направился в нужный коридор, спустился на нужную платформу. Этот путь он уже выучил наизусть. За пол – года, что он переехал сюда из деревни, он вполне уверенно ориентировался в городе. Помогла, конечно, работа курьером. Заказы он развозил пешком, поэтому вполне сносно начал ориентироваться в наземном транспорте.

Сегодня был выходной, занятий в колледже не было, поэтому у него был полный рабочий день. Через час Харуто приехал в оранжерею. Доставок было четыре, все мелкие, но, как назло, в разных концах города. Сложив пакеты с цветами в специальный рюкзак, он вбил адреса на карту в телефоне, что составить наиболее оптимальный маршрут. Оптимальным маршрут никак не строился.

Зато, если отложить один самый дальний заказ, можно было по кругу развести три, потом вернуться в оранжерею, оставить рюкзак, взять пакет с четвертым заказом и налегке отправиться на другой конец города. Так он и решил. Выложил один пакет, рюкзак стал значительно легче, и вышел наружу. После влажного воздуха оранжереи на улице было свежо.

С первыми двумя заказами проблем не возникло, а вот с третьим вышел конфуз. Сначала он два раза пришел не на тот адрес, потом хозяев не оказалось дома, пришлось пол – часа гулять по району, пока они не приехали из магазина. Харуто порядком устал, лямки натерли плечи, да еще жутко хотелось есть.

Наконец, во второй половине дня он вернулся в оранжерею, скинул рюкзак. Добрая тетушка Акира напоила его чаем. Настроение слегка улучшилось и Харуто, подхватив последний пакет отправился его доставлять. Через час он вышел из метро и отправился по назначенному адресу. Снова захотелось есть и Харуто купил онигири с грибами.

Когда он переходил большой перекресток оживленной улицы, уплетая свой рисовый треугольник и мерно помахивая пакетом, зазвонил телефон. Звонила тетушка Акира из оранжереи. С облегчением она услышала, что Харуто еще не успел доставить этот заказ по адресу.

– Отлично, мой мальчик, это очень хорошо! Сейчас звонил заказчик, он переменил адрес и просит доставить заказ по другому адресу и срочно! Это не далеко. Записывай.

Харуто ввел в навигаторе новый адрес. И правда, было недалеко. Через 15 минут быстрого шага, он стоял в вестибюле большого офисного здания, не зная, куда ему идти дальше. Он подошел к охраннику, который направил его на 40-й этаж. Сказал, что у дверей его встретят. Харуто еще не доводилось ездить так высоко на лифте. Аж уши заложило, так быстро мчалась кабина ваверх.

У дверей его действительно уже ждали. Молодой человек в белом халате и колпаке принял у него пакет, хитро посмотрел на Харуто и жестом пригласил следовать за ним. Они шли по коридору, справа и слева которого тянулись бесконечные двери офисов. Когда они вошли в нужную, никакого офиса там не оказалось. В большой комнате стояли 10 столов по пять в два ряда. На столах стояли разнообразные миксеры, комбайны, горелки, разделочные доски и разная кухонная утварь. У противоположной стены стояли несколько духовок.

– Так, класс, разойдитесь по своим столам и приготовьте что-то действительно вкусное, – сказал повар кучке молодых юношей и девушек, стоящих у окна, – я привел вам дегустатора, и он должен остаться доволен!

Мужчина в белом колпаке улыбнулся Харуто и жестом пригласил его сесть в углу.

– Должен же я вас чем-то отблагодарить за то, что вы изменили адрес и планы. Просто не успеваю домой из-за этой кучки бездарей, – мужчина бросил многозначительный взгляд в сторону своих студентов, – а мне к матушке на день рождения.

Он подал Харуто стакан холодного сока и отвернулся к группе. Сегодня они учились готовить ан-пан. Пока варилась фасоль, преподаватель рассказывал теоретическую часть. Потом все стали замешивать тесто, готовить фасолевую пасту, чтобы закатать шарики в тесто и отправить булочки, посыпанные кунжутом в духовку. Уставший Харуто дремал, пока его не разбудил бесподобный запах готовых булочек.

– Ааа, проснулся мой дегустатор. Давай, пробуй, только по чуть-чуть от каждой, все сразу не ешь, мне тоже оставь, – засмеялся кондитер.

У Харуто сводило живот и текли слюнки от того, как ему хотелось съесть эти булочки. Но он честно попробовал по чуть-чуть от каждой и ни одна ему не понравилась. Тесто было хорошим, но вот фасолевая паста внутри никуда не годилась. Где-то она была слишком сладкая, в каких-то булочках слишком пресная, попалась очень сухая, видимо туда забыли положить сливочное масло. Харуто честно ответил, что ему не понравились булочки и рассказал почему.

– Ты что, кондитер или пекарь? Откуда знаешь, какая паста должна быть? Отдаю тебе должное, но ты прав по всем пунктам, булочки ни на что не годятся.

И пекарь смахнул все ан-паны в мусорное ведро. Харуто с тоской проводил их взглядом. Хоть невкусные булочки, но это была еда, в целом очень даже сносная.

– Я просто люблю готовить сладости, – сказал Харуто, – дома я часто готовил родителям десерты, но от них портятся зубы, и родители отправили меня учиться на дантиста.

– А хочешь приготовить ан-паны нам сейчас? Вареная фасоль и тесто еще остались, давай, не стесняйся!

К Харуто подошел юноша и отдал ему свой халат и колпак. Все студенты отошли в сторонку и стали с интересом наблюдать за странным тощим юношей, непонятно как тут оказавшемся. Уверенной походкой тощий юноша прошел к столу, вывалил фасоль на доску и аккуратно размял ее вилкой. Он мял ее до тех пор, пока она не стала однородной массой. Затем разогрел сковородку, растопил в ней сливочное масло и быстро высыпал туда коричневый сахар.

Харуто медленно, но тщательно мешал, пока не растопился весь сахар, тогда он уменьшил огонь и дал сахару повариться еще, чтобы он превратился в густой сироп. И только после этого он аккуратно поместил в сковороду фасолевую пасту, размешал один раз, другой и снял с огня. Переложил пасту на доску, чуть остудил и начал разминать ее, как тесто. Вскоре паста стала эластичной массой, из которой он скатал 10 идеально ровных круглых шариков.

С тестом он управился в два счета, завернул в него шарики и вылепил 10 идеально ровных круглых булочек, дал расстояться. Затем чуть приплюснул, улыбнулся и вместо обычной ямки для кунжута, выдавил на каждой булочке по цветку, куда засыпал кунжут, смазал яйцом с сахаром и быстро поставил булочки в духовку. Пока они готовились группа отправилась на перекур. Харуто остался с поваром наедине.

– Прости, в суматохе не успел представиться – Кобаяси Кацухико – кондитер.

– Харуто – курьер.

И они поклонились друг другу в приветственном жесте, затем рассмеялись. Звякнула духовка, извещая о том, что пришло время доставать булочки. Как раз вернулись студенты. Лежащая выпечка на столе была прекрасна. Она была идеальной формы, равномерная корочка еще слегка дымилась, а кунжутные цветы дополняли образ. Все стали пробовать булочки. Они были восхитительны на вкус.

Кобаяси во все глаза смотрел на Харуто и не мог поверить, что он нигде этому не учился, так просто не бывает! Но Харуто стоял на своем.

– Тогда ты – самородок! Ни во Франции, ни в России я не видел таких людей, как ты. Никто еще мне так вкусно и красиво не готовил булочек! Ты просто обязан учится у меня, такой талант не должен пропадать!

По пути домой, Харуто размышлял над предложением Кобаяси. С одной стороны, ему очень хотелось идти учиться к знаменитому кондитеру, с другой стороны – очень уж было страшно. Что скажут родители, как они отреагируют, ведь деньги за год уже уплатили. Это было бы очень некрасиво с его стороны так с ними поступать. В смятении он вернулся домой, разогрел на плитке вчерашнюю лапшу.

Интересно, можно ли вернуть деньги за следующие пол – года, в которые он не будет учиться? О такой практике Харуто не слышал, но решил узнать, а вдруг есть варианты. Зазвонил телефон. Это была мама. И голос у нее был убитый и печальный. Харуто очень испугался, что случилось что-то серьезное, но оказалось, что ураганом снесло крышу в их доме. Никто не пострадал, но нужно стелить новую.

– Сынок, – плакала мама в трубку, – прости, мы тебе не говорили, но мы заплатили только за пол – года, вторую половину мы должны были внести переводом завтра, но не сможем. Эти деньги пойдут на ремонт крыши, сходи завтра в бухгалтерию, узнай, может быть можно получить отсрочку по платежу? Харуто, что же ты молчишь?

Харуто молчал, потому что не мог говорить – такая радостная новость, конечно, не хорошо, что их дом лишился крыши, она давно просила ремонта, зато он сможет пойти учиться на кондитера, ведь такой шанс выпадет раз в жизни! Бесплатно его будет учить один из лучших кондитеров Японии, а потом он обещал устроить его в лучший ресторан страны.

А потом, потом он сможет открыть свою кондитерскую и тоже получит звание – лучший кондитер. К нему будут выстраиваться огромные очереди, чтобы воочию увидеть прекрасные карамельные лилии, распустившиеся на шоколадном озере, все будут хотеть попробовать его знаменитые моти в виде цветков орхидей. Мыслями Харуто был уже далеко, но он даже не подозревал, насколько его фантазии были недалеки от истины.

– Харуто, Харуто, ну что же ты молчишь, ну скажи хоть что-нибудь, – прорвался сквозь строй его мыслей мамин голос.

– Конечно мама, не переживай, я схожу завтра в колледж. Все узнаю. Хорошо, что никто не пострадал при урагане. Чините крышу, она нуждалась уже давно в ремонте, а с учебой я разберусь. В конце – концов возьму академический отпуск, я же работаю, не пропаду. Передавай папе привет, люблю тебя.

Харуто нажал отбой и долго смотрел в пустой экран телефона. Конечно же ни в какой колледж он завтра не пойдет. Завтра его ждет день начала великого пути лучшего кондитера Японии. Но он пока об этом еще не знает. Харуто достал визитку и набрал номер.

– Алло, Кобаяси – сан, я согласен!

Глава 5

Саюри смотрела в сад. Он успокаивал нервы, приводил мысли в порядок. Дедушкины сказки никогда не обладали для нее великим смыслом, но их всегда было приятно читать. Деда Таша, как называла в детстве Саюри дедушку, подарил ей этот блокнот, когда она училась в институте на факультете по связям с общественностью. Деда тогда был уже совсем пожилым, Саюри даже в мыслях не могла сказать слово – старый. Сильно пожилой, да.

Подарок она приняла с благодарностью, прочитала с удовольствием и забросила в чемодан. Дедушки не стало, когда Саюри переехала жить и работать в Нью-Йорк. Ей было 24, и она по уши ушла в любовные отношения со своим будущим мужем. Все у них завертелось так быстро, что она и опомниться не успела, как они стали жить вместе. Дедушке на тот момент было 80 лет. Когда ей позвонила мама с печальным известием о том, что Такаши больше нет в этом мире – весть не сильно ее тронула. Дедушку она любила, но очень давно не видела, даже звонила редко. Скупая слезинка выкатилась из ее глаз и все.

Саюри даже не полетела проводить дедушку Такаши в последний путь. Сейчас, она отдала бы все сокровища мира только за один его ласковый взгляд, за теплое прикосновение мягкой морщинистой руки, но увы, время не воротишь. И сделанного не изменить.

Когда через год, они с мужем переехали в свой дом в Нью-Джерси Саюри отчаянно стала скучать по родине. После переезда, уже будучи беременной близняшками, она разбирала коробки на чердаке, надеясь найти что-то интересное для детской комнаты. Муж был американец и привез из родительского дома свои старые любимые игрушки.

В одной из коробок Саюри обнаружила черный толстый блокнот. Весь день она проплакала. Тогда Ричард и предложил ей пристроить к дому тайную комнату – васицу с видом на сад. За что она до сих пор безмерно благодарна мужу. Когда комнату построили, ей впервые приснился дедушка, она была маленькой девочкой, такой маленькой, что умещалась у него на одной руке. Он ее баюкал и приговаривал, что любит ее, что не злится и благодарен за то, что она помнит его.

На следующий день она родила Мию и Эмму. Ричард просто лучился от счастья, всячески помогал и ухаживал за своими девочками. Вечерами, он пропадал в пристройке. Саюри так уставала с малышками, что совсем забыла про комнату, пока однажды Ричард не позвал ее показать ей место отдыха. Оно было прекрасно. Сад был ровно таким, каким и должен быть. Вот за что она любила мужа – он ее понимал. Не хватало одного маленького штриха и Саюри поставила в нишу в стене альбом с дедушкиными сказками.

С тех пор, когда ей было плохо или портилось настроение, когда она уставала на работе или была в смятении, она приходила в свой маленький кусочек родины и восстанавливала там душевное равновесие.

Хлопнула входная дверь и раздались веселые голоса близняшек. Они были явно чем-то взбудоражены, это слышалось по интонациям в их голосах. Саюри улыбнулась, встала с колен, распрямила слегка затекшие ноги, аккуратно поставила альбом на место и вышла обратно в кабинет. Голоса девочек уже звенели на кухне.

Не снимая кимоно, Саюри вышла к девочкам.

– Мамочка, ой, ты такая красивая в кимоно! Ты не поверишь, что сегодня случилось в школе!

И девочки, наперебой стали рассказывать историю о том, что мальчишки сегодня устроили настоящий бунт в столовой и стали кидаться пюре в повариху, потому что пюре было пресное. А потом начали пулять картофельные комочки друг в друга. Что тут началось! Девчонки еле успели прикрыться подносами и выбежать из столовой. Поэтому они не успели пообедать и сейчас очень голодные преголодные!

Саюри засмеялась, налила обеим малышкам по кружке какао и достала их любимые кексы.

– До ужина дотянете на этом?

– Топлива, конечно, мало, но постараемся, – отрапортовали близняшки и принялись за вкусный перекус.

Пока девчонки перекусывали, Саюри поднялась в спальню и переоделась. Настроение у нее явно стало лучше, по сравнению с тем, какое было после работы. И если сначала она хотела сварить на ужин пасту с сыром и сосисками, то сейчас передумала. Сегодня она приготовит рис с курицей в соусе по фирменному рецепту.

Переодевшись в домашнее, она спустилась вниз. Девчонки уже заканчивали полдник. Выпив по последнему глотку какао, они отправились в свою комнату. Саюри убрала грязную посуду в посудомойку и принялась хлопотать на кухне. Хвала современной технике, рис она поставила вариться в мультиварку, куриное филе быстро разморозилось в микроволновой печи. Все ингредиенты для любимого соуса стояли в холодильнике.

Увлеченная приготовлением ужина, она не заметила, как вернулся с работы Ричард. Он тихонько подошел сзади, обнял и чмокнул ее в щеку.

– Привет. Дорогая. Что-то случилось на работе? Ты чем-то расстроена?

– Нет, все хорошо, с чего ты взял?

– Ну, на ужин у нас рис только в те дни, когда ты ходишь в свой сад, а туда ты обычно ходишь, когда чем-то расстроена.

Саюри засмеялась, это была еще одна черта, которую она любила в своем муже. Он был очень проницательный и внимательный. Любила и немного боялась, он подмечал все. А ей сейчас совсем не хотелось, чтобы он что-то такое заметил.

– Говорю же, все хорошо, – Саюри улыбнулась, – правда. Просто ехала домой, увидела рекламу, что к нам приезжает лучший кондитер Японии. Помнишь, я тебе рассказывала про Харуто Хосино. Вот и вспомнила, что давно не ели чего-то моего домашнего. Захотелось.

Ричард еще раз внимательно взглянул на нее, улыбнулся, чмокнул ее еще раз и ушел наверх переодеваться. Саюри отвернулась к плите. Улыбка ее погасла. Лицо стало задумчивым и сосредоточенным. Она встряхнула головой, улыбнулась сама себе и продолжила готовить.

Когда за окнами было уже темно, семья собралась за столом. Саюри раскладывала всем на тарелки дымящийся, рассыпчатый рис, рядом аккуратно складывала ломтики курицы и щедро поливала все соусом. За столом царила веселая атмосфера. Мия с Эммой без умолку болтали, а Ричард усиленно делал вид, что их слушает и смеется над проказами мальчишек в школе.

Саюри была счастлива. Ни дня она не пожалела, что переехала жить сюда, ведь тогда у нее не было чудесного мужа и ее крошек. Ни дня, кроме сегодняшнего. Чушь, чушь, чушь. Саюри вернула мысли за стол и отметила, что тарелки у всех опустели. Тогда она встала, хлопнула в ладоши и с лукавой улыбкой объявила:

– Десерт!

Саюри достала из заморозки мороженое и разложила по мисочкам.

– Кому с каким сиропом?

– Мне с кленовым, – закричала Эмма.

– А мне с малиновым! – Мия никогда не соглашалась с сестрой.

– А я, пожалуй, откажусь от десерта, сказал Ричард. – Я лучше баночку пива выпью. Сегодня играют Джетсы. Не думаю, что у них есть шанс на победу, но надежда всегда есть.

Он засмеялся, подошел к Саюри, чмокнул ее, достал из холодильника банку пива и ушел в гостиную, смотреть футбол. Саюри никогда не понимала этот вид игры, уж больно жестоким он ей казался, поэтому муж всегда смотрел его один.

– Ну что, сладкоежки, пора укладываться спать. К школе завтра готовы?

Девчонки утвердительно закивали головами. К счастью, они любят ходить в школу. С этим никогда не возникало проблем. Они сами ставят будильники, выходят к завтраку, спешат на школьный автобус. Этот год был последним в начальной школе и девчонки практически каждый день щебетали о том, что они пойдут в среднюю школу, какими они взрослыми там будут, и что вообще все изменится.

Саюри только улыбалась, но не вмешивалась в их разговоры. Она не училась в американской школе, поэтому не знала царящих там правил. И потом, девочек она хотела вырастить самостоятельными, чтобы они сами могли принимать решения, могли постоять за себя.

Близняшки отправились наверх умываться и чистить зубы. Саюри убрала грязную посуду со стола, сложила и запустила посудомойку. Перед тем, как подняться на второй этаж, она заглянула в гостиную. Ричард увлеченно смотрел матч.

– Будешь?

– Ага!

Саюри кинула ему еще одну банку пива, поймав ее на лету, Ричард послал воздушный поцелуй жене и отвернулся к экрану. Смеясь, она поднялась наверх. Ну вот и чего тебе не хватает? Чей это голос – ее или ее матери?

Мия с Эммой уже лежали в своих кроватях. Саюри подошла к каждой по очереди, подоткнула одеяла, погладила каждую по голове, поцеловала в лоб.

– Ма, а ты завтра работаешь или выходная?

– Дома завтра. Хотите отвезу и заберу вас со школы?

Девочки усиленно замахали головами в разные стороны. И что им так нравился этот школьный автобус?

– Тогда сладких снов, мои крошки.

– Ма, сделай на обед спагетти с сосисками! Ну пожалуйста! – Эмма сделала уморительную грустную мордашку.

– Окей, уговорила.

Саюри погасила свет и прикрыла дверь в комнату. Все-таки, девочки были американки. Как ни пыталась она привить им любовь к Японии, они не понимали. Да, они любили японскую еду, которую она готовила, знали что-то из обычаев и традиций, но не следовали им, про язык и думать не хочется, девочки категорически отказались его учить. Сначала это расстраивало Саюри, но сейчас она привыкла к мысли, что с дочерьми на своем родном языке говорить она не будет.

Пока Ричард смотрит футбол, у нее есть еще сорок минут свободного времени. Для идеального завершения дня не хватает только горячей ванны. Саюри вспомнила, какая маленькая ванная была у нее в детстве. Здесь же – огромная, полноценная ванная, а не половинка. Она обожала принимать водные процедуры, поэтому на полочках стояло всегда много разных трав, солей и пен.

Сегодня ей хотелось чего-то успокающего, поэтому она выбрала душистый пакетик с травяным сбором, открыла кран с горячей водой и бросила траву в воду. Ванная комната начала наполняться ароматом луговых трав, разогретых на солнце, и мяты, нежной, лимонной, какая росла во дворе их дома.

Молодая женщина стояла и вдыхала все эти ароматы. Она уже сняла одежду и ждала, когда ванная заполнится до нужной ей высоты. Когда до краев осталось немного, она взяла флакон с розовой жидкостью и плеснула немножко под бьющую струю воды, чтобы она взбила густую пену. Аромат розы поплыл по воздуху, и он был идеальным дополнением к травяному запаху.

Она залезла в воду, устроилась поудобнее и закрыла глаза. Надо расслабиться, надо выбросить из головы всю эту чушь. «У тебя прекрасный дом, ты любима, и ты любишь, у тебя чудесные дети, ты счастливо живешь в браке, все хорошо.» Постепенно мысли и нервы успокаивались, розовый запах приятно выделялся среди остальных и слегка будоражил воображение. В голове стало чище.

Небольшим усилием воли Саюри перестала думать. В голове не осталось ни одной мысли. Просто чернота и пустота. Легко, спокойно. Она неслась в космосе по тихой реке, река успокаивала ее и убаюкивала, нежно окутывала горячими волнами и несла вперед медленно и плавно. В космосе не было ничего – ни звуков, ни мыслей, ни запахов, ни воздуха. Она не дышит, но в то же время дышит. Она не живет, но в то же время живет, именно здесь она живет и дышит полной грудью.

Глаза ее закрыты, но в то же время открыты. Она не видит, но и видит. Тысячи звезд раскинулись во тьме над головой, мириады спутников и планет пролетают мимо, река проносит ее между бесчисленного количества звезд. Вперед, к одной звезде, к одной планете. Нет, не планете. К ее жизни, к ее цели, к ее спокойствию. Туда ей надо, туда она хочет, там ее место. Знакомые очертания. Знакомая фигура. Черные волосы, уложенные назад, белоснежная улыбка, узкий разрез карих глаз.

Саюри чертыхнулась и открыла глаза. Она лежала в ванной, вода уже остыла. Кожа покрылась мурашками. «Что за медитативное состояние она испытала? Как такое возможно? Пару минут же лежит.» Раздался стук в дверь, и она приоткрылась.

– Привет, русалочка. Ты не покрылась еще чешуей тут? Думал ты спишь уже, а ты все еще в ванной.

Зеленые глаза ее мужа искрились любовью и теплотой к жене.

– Я тут заснула немножко, – Саюри улыбнулась, – сейчас иду.

Она подняла пробку, и вода со смешным звуком устремилась вниз по трубам. Стоя под горячим душем и согреваясь, Саюри сама уже поверила, что заснула в ванной. «Просто горячая вода расслабила, на работе устала, да еще ужин готовила, вот и заснула, приснится же. А собственно, что мне снилось? Космос, река. Уже ничего и не помню.»

Снова в хорошем и веселом настроении она вернулась в спальню. После двух банок пива Ричард слегка захмелевший уже дремал. Саюри плотно задернула шторы, чтобы исчезла образовавшаяся щелочка, нырнула к мужу под одеяло, взъерошила ежик коротко стриженных черных волос. Не открывая глаз, он повернулся на бок, обнял жену и засопел. Счастливая жена заснула через несколько минут. Крепко, без сновидений, по крайней мере утром она не помнила, чтобы ей снилось что-то примечательное, если вообще снилось.

Глава 6

Такаши проснулся, когда солнце уже давно встало. Он сладко потянулся и улыбнулся от мысли, что никуда спешить не надо. Еще один солнечный, теплый денек. Такаши аккуратно заправил постель и прямо в пижаме прошел на кухню. Открыл холодильник, уставился на полки. Выбор был не то, чтобы богатым. На завтрак будет омлет. И кофе. Хороший кофе по утрам – залог отличного настроения. А вот Михо любила зеленый чай. Никогда не пила кофе.

Пока омлет шкворчал на сковороде, Такаши залил воду в робот пылесос. Когда он уйдет, то запустит машину, чтобы та прибралась в квартире. Как чудесно жить в век, когда машины помогают по дому. Кофемашина нагрела воду и тихим писком объявила, что готова варить отличный черный кофе.

Такаши включил телевизор и сел за стол. Он завтракал неспеша и смотрел новости. Ничего интересного, скорее они были для него фоном, просто успокаивающим звуком. Он привык, что за 30 лет совместного проживания с Михо у них был особый утренний ритуал. Они делились планами на день. Ужин они могли провести в молчании, но только не завтрак. Обязательно разговаривали.

И вот уже 15 лет он включает утром телевизор, чтобы тот ему что-то рассказал. Поначалу было желание отвечать и что-то рассказывать в ответ, но со временем он привык просто слушать и не слышать. Допив кофе, старик отнес тарелку в раковину, быстро сполоснул посуду и поставил сушиться.

– Ну что, друг мой, я отправляюсь на охоту, а ты пока приберись тут, пропылесось, да полы помой.

Со смехом Такаши нажал кнопку на пылесосе, тот ожил, закрутил своими колесиками и послушно пополз прибираться.

Такаши закрыл дверь на ключ, спустился на лифте на первый этаж. В вестибюле было пусто. Иногда, ему казалось, что он в доме живет один. Складывалось такое ощущение потому, что когда он просыпался поздним утром, основная часть жильцов уже ушла на работу, а когда он возвращался вечером – еще не пришла. С выходом на пенсию, он наслаждался поздними просыпаниями.

75 лет своей жизни он вставал рано. Сначала, потому что младенцем был неразумным, да беспокойным, потом детский сад, школа, институт, работа. И вот сейчас, он спит столько, сколько хочет. Сначала, с этим были проблемы. Организм настолько привык рано вставать, что он просыпался ежедневно в 6 утра. Тогда он стал закрывать глаза и продолжать лежать в мягкой постели и совершенно не собираться никуда вставать. Со временем, организм понял, что вот теперь-то можно и отдохнуть. Теперь Такаши вставал в 9 утра, неспешно завтракал и в 10 выходил на улицу.

Такаши шел по тихими улочкам, никуда не спешил, щурился на солнце. Он улыбался. Он чувствовал, что сегодня ему повезет, сегодня охота будет удачной. День сегодня такой, хороший. Сначала он хотел пройти на перекресток через таверну Рю, но передумал, свернул на другую улочку и вышел на большой проспект. И снова, как по мановению волшебной палочки, появились люди. Куда они спешили и зачем – не имело значения.

Такаши влился в поток, идущих слева тротуара людей. Здесь уже идти неспеша не получалось. Толпа была разношерстной и двигалась достаточно резво. Такаши был еще не так уж и стар, поэтому легко взял темп потока и через 15 минут прибыл на место. Когда он сел на лавочку, он с удивлением обнаружил, что запыхался. Вот это новость.

Лавочка была пустая. Все спешили, и ни у кого не было времени присесть и передохнуть. Такаши это устраивало. Ему нравилось сидеть в одиночестве и наблюдать. Вот идут туристы. У них белые лица, светлые волосы и темные очки. Они вертят головами в разные стороны и все время пытаются идти с правой стороны тротуара, натыкаясь на встречный поток людей.

А вот идет группка молодых офисных работников. В строгих костюмах, белые воротнички накрахмалены, в руках дипломаты, ботинки начищены до блеска и пускают солнечных зайчиков при ходьбе. Ребята молоды, амбициозны, полны решимости построить карьеру и выбиться в люди. Не то, это не то.

Вот дорогу перебегают две девочки в смешных костюмах. У одной синие волосы забраны в два хвостика, полосатые панталоны и пышная юбка, состоящая из нескольких подъюбников. У второй на голове смешная розовая шапочка с висящими вниз ушками, неприлично короткая юбка и высокие каблуки. Это тоже не то.

Что-то зацепило взгляд Такаши. Какой-то неясный силуэт. Женщина стояла у светофора и ждала разрешающий сигнал. Было в ней что-то неуловимо знакомое. Прямая напряженная спина, строгое платье, высокие каблуки. Она повернулась в пол оборота и резким нервным движением поднесла зажигалку к сигарете во рту.

Такаши узнал вчерашнюю незнакомку. Зажегся зеленый свет. Женщина двинулась на противоположную сторону. Звук ее цокающих каблуков утонул в общем гуле людских голосов. Интересная, загадочная, странная и непонятная. Но это не она. Да, ему хочется узнать о ней. Почему она здесь одна, куда спешит и почему такая нервная. Но хочется узнать правду, а не придумывать, однозначно, она не персонаж его сказки. Нет.

Пришло время обеда. Охота пока не увенчалась успехом, а тело Такаши затекло от долгого сидения. Ну, возможно, не в этот раз. «Видимо я ошибся, и сегодня не день хорошей охоты. Значит завтра.» Такаши встал и немного постоял у скамейки, боясь, что может закружиться голова. Он развернулся уже уходить, как на скамейку присела женщина. В руках она держала книгу, на глянцевой обложке которой было название – семь чудес света. Серенькое платье на ней было старым, но чистым и опрятным. Сидела женщина как-то устало понурившись. В голове Такаши вспыхнул огонек.

Образ сказки уже яркой картинкой отпечатался где-то в недрах мозга, Такаши был доволен. И все-таки охота была удачной. Он не ошибся в своих предчувствиях. Теперь предстоит долгая работа. Над первой сказкой он трудился целый месяц. За это время практически не выходил на улицу, еду заказывал на дом, воздухом дышал, открывая окно. Сейчас стояла чудесная погода и Такаши надеялся только на то, что он будет периодически выходить гулять.

Но на всякий случай, старик решил забежать в таверну к Рю, поздно пообедать или рано поужинать, он еще сам не решил, и предупредить приятеля, чтобы тот не волновался, а то в прошлый раз нехорошо вышло.

В таверне было тихо. Вкусно пахло едой. Такаши уловил едва ощутимый аромат духов, смешанных с сигаретным дымом.

– А, Такаши-сан. Привет, ты припозднился для обеда, но слишком рано для ужина. Проходи, что тебе приготовить?

Такаши сел за стол.

– Сегодня я буду чай со льдом, жареную капусту с мясом и лапшу с овощами в твоем фирменном соусе.

Рю налил гостю чай в высокий стакан, заполненный льдом, и отвернулся к плите. Такаши снова потянул носом воздух. Рю это заметил, как будто у него на затылке тоже были глаза. Не поворачивая головы и не переставая готовить, он сказал:

– Сегодня она снова заходила. Такая же, как всегда. Молчаливая, нервная и красивая.

Рю был отчаянным холостяком. С тех пор, как после смерти отца он встал к плите, о личной жизни можно было забыть. Хотя и до этого он не стремился жениться. Жил в свое удовольствие, гулял с друзьями. Кутил в клубах. В 30 лет он встал к плите и остепенился. Оказалось, что ему нравится это занятие. Он любил готовить, у него неплохо выходило, все уроки, преподанные ему отцом, он запомнил, все рецепты исполнял в точности и получал на выходе восхитительные, простые и вкусные блюда.

Но это не мешало ему подмечать красивых женщин. Все же он был мужчина, глаза у него имелись, и хорошенькие женщины иногда захаживали в его заведение. Рю с удовольствием угощал их бесплатной выпивкой. В свои 45 лет он был недурен собой. Вполне возможно, что иногда кто-то и оставался у Рю на ночлег, рассчитывая на вкусный завтрак. Но Такаши никогда об этом не спрашивал.

Рю поставил на стол тарелку с хрустящей обжаренной капустой, в соусе терияки, с кусочками мелко порезанного мяса. В этом был весь хозяин данного заведения. Он знал предпочтения каждого своего постоянного гостя. И в связи с почтенным возрастом всегда резал мясо для Такаши очень мелко.

Капуста была восхитительной, впрочем, как и все блюда его приятеля. Выяснилось, что Такаши очень голодный, поэтому с капустой он расправился очень быстро. Но Рю уже занимался вторым блюдом, поэтому долго ждать не пришлось, и перед Такаши стояла уже вторая тарелка – с лапшой.

– Рю-сан, ну все же, расскажи, что за соус ты кладешь в эту лапшу с овощами? Нигде такой не встречал.

– Даже не начинай, Такаши-сан, – Рю выставил ладони вперед, – не скажу. Это наш семейный рецепт. А вдруг у меня появится наследник и я передам ему этот секрет. Ну правда, чем черт не шутит.

Такаши расплатился за вкусную еду и собрался уже уходить.

– Да, Рю-сан, чуть не забыл. Я завтра новую сказку писать буду, идея тут хорошая пришла. Ты меня не теряй. Надеюсь, что не превращусь в затворника на этот месяц, уж больно погода хорошая, но, если пропаду – не переживай. Все со мной хорошо. Обещаю, что раз в две недели я точно загляну на завтрак, обед и ужин. Это будут мои выходные.

Уходя домой, он не знал, сдержит обещание или нет, ведь писательство так его увлекало. Не хотелось ни есть, ни пить, только писать. Это было так здорово, так интересно погружаться в мир его героев, жить там, дышать вместе с ними и двигаться к финалу, который яркой вспышкой вспыхивал в мозгу и уже не угасал до самых финальных строчек.

Квартира на пятом этаже сияла чистотой. По крайней мере полы – точно. Его моющий робот пылесос постарался на славу. Ни соринки не оставил. Такаши отстегнул тряпку, простирнул ее руками в раковине в ванной и пристегнул обратно на пылесос. Спать ложиться было еще рано, поэтому он включил телевизор и стал щелкать на пульте разные каналы.

Везде крутили какую-то лабуду. Любимые аниме молодежи показывали чуть ли не в каждой программе, новости Такаши не любил, чуть задержался на спортивном канале. Там показывали матч по поло. В самой игре он мало что понимал, но смотреть на красивых животных было приятно.

Лошади изящно изгибали шеи, опуская головы вниз, раздували ноздри и грызли удила. При беге у них перекатывались мышцы. Копыта взрывали траву, а гривы и хвосты были аккуратно забраны в пучки резинками. Мощные животные держали на себе седоков, реагировали на малейшие их движения, максимально близко приближались к бокам других лошадей, но ни разу не отдавили ногу рядом сидящему всаднику.

Да, странная игра. Этим животным скакать бы по заливным лугам, чтобы гривы и хвосты их развивались по ветру, чтобы ноздри раздувались, втягивая аромат нагретых на солнце трав, чтобы из-под копыт вылетали комья свежей земли, лететь, обгоняя ветер, и никаких уздечек, седел и всадников.

Такаши выключил телевизор. Положил на стол блокнот, принадлежности для письма и большую кипу бумаги для черновиков. Ну вот, к завтрашнему началу все готово. Уже хотелось сесть и писать. Но нельзя. Любое дело надо начинать утром, утром начинается хорошее дело.

Приняв душ и почистив зубы, он отправился в постель. Она встретила его своими мягкими объятиями. Но сон не шел. Слишком много мыслей вертелось в голове, слишком много нетерпения и предвкушения было в теле. Мысли скакали одна за другой, как те лошади на поле.

Почему-то, ему вспомнился давний разговор по телефону. Он тогда много работал. Дочь переехала с мужем в новый дом в дальнюю провинцию, виделись они редко, и Такаши старался финансово помогать молодой семье, чтобы тяготы покупки нового дома и открытие своего бизнеса не отразились на благополучии его внучки.

Был поздний вечер. Зазвонил телефон. На экране высветилось – Мизуки.

– Алло, дочка, что-то случилось?

– Прости папа за поздний звонок, но Саюри никак не хочет укладываться спать без того, чтобы не пожелать тебе спокойной ночи! Не знаю, что на нее нашло.

– Ничего страшного, я еще не спал. Давай трубку маленькой проказнице.

В динамике зашуршало и детский голосок запищал:

– Деда Таша, деда Таша, я соскучилась, когда ты приедешь?

– Скоро, внученька, скоро.

– А скоро это когда? – не унималась малышка.

– Как закраснеют клены в твоем саду, тогда и приеду.

– Но это же еще совсем-совсем не скоро! Это же еще целое лето впереди, а потом еще осень и только тогда начнут краснеть клены.

Саюри чуть не плакала.

– Не плачь, малышка, зато у вас клены краснеют самыми первыми. Ты и не заметишь, как пролетит время, и я приеду. Ты лучше мне звони почаще и рассказывай, как у тебя дела, тогда и ожидание пролетит незаметно.

– Договорились, – пропищал заметно повеселевший детский голосок, – спокой ночи, деда Таша.

– Спокойной ночи, Саюри, пусть тебе приснятся самые лучшие сны.

Из воспоминаний его выдернул звонок телефона. На экране светилось – Саюри.

– Алло, Саюри, что-то случилось? – спросил удивленный Такаши. Внучка была уже студенткой и редко ему звонила.

– Прости, что так поздно дедушка. Просто отчего-то захотелось узнать, как твои дела и пожелать тебе спокойной ночи.

– Ничего страшного, я еще не спал, – с улыбкой сказал Такаши, – дела у меня отлично. Просыпаюсь поздно, спать ложусь рано, много гуляю и отдыхаю, вкусно кушаю, в общем, веду стариковскую жизнь. А ты как?

– Ты еще совсем не старик, дедуля, ну что-ты. Я? Я – хорошо. По всем предметам у меня отлично. Особенно нравится английский язык, я на нем лучшая на курсе.

– Очень рад слышать. Ты звони мне, не пропадай.

– Хорошо. Постараюсь звонить почаще, но ты же сам знаешь, дела, учеба… – и после секундного колебания она добавила – спокойной ночи, деда Таша, я люблю тебя.

– Спокойной ночи, крошка, пусть тебе приснятся самые лучшие сны, – и он отключился.

Такаши с улыбкой посмотрел на телефон, положил его рядом с подушкой и мгновенно заснул. Обещание свое он выполнил. За следующий месяц он два раза наведывался в закусочную к Рю, чтобы съесть завтрак, обед и ужин.

Глава 7

Сказка о бедной крестьянкой девочке, облетевшей весь мир.

Йоко была из простой крестьянской семьи. Ну может и не совсем простой. Девочка была шестым ребенком, самой младшей из всех. Старшие дети помогали родителям в полях, средние дети были заняты в яблоневых и вишневых садах. А вот маленькая Йоко ничем не занималась. Мала была, присматривать за ней было некому, поэтому она болталась целыми днями одна улице.

Однажды, когда девочка бесцельно брела по дороге, она увидела старца. Он медленно шел, помогая себе палкой. Был полностью лыс и одет в странный балахон. Йоко, как приличная девочка, поздоровалась с ним. Старик ответил на приветствие и поинтересовался, отчего такая маленькая девочка бродит одна по дороге.

– Мои родители и старшие братья работают в поле, а средние в плодовых садах. А я еще очень маленькая, чтобы помогать, поэтому просто гуляю, мне стало скучно дома, – бесхитростно ответила Йоко.

Монах улыбнулся и предложил составить ей компанию, ведь кажется, они идут в одну сторону. День был чудесный, весенний, теплый и солнечный. Идти и болтать со стариком было одно удовольствие. Он рассказывал такие удивительные вещи, о которых маленькая девочка и не подозревала.

Оказалось, этот старец – монах, и он любит путешествовать. Он хорошо разбирается в боевых искусствах и знает, почему плывут облака, куда каждый день прячется солнце, зачем клены осенью краснеют, а зимой выпадает снег. Маленькой девочке никто это не рассказывал, ведь в семье всем было не до нее, некому было учить ее даже таким простым вещам.

Монаху стало жалко девочку, и он пригласил ее к себе в гости. Оказалось, он жил недалеко, за соседним холмом на берегу реки. Его одинокая лачуга стояла, спрятавшись в тени небольшой рощи, совершенно скрытая от глаз.

– Приходи ко мне каждый день, я буду угощать тебя чаем, рисовой лепешкой и буду рассказывать о птицах, зверях, других городах и странах.

– А что такое город? А страна? А какие бывают птицы и звери? Я вот знаю цаплю, кошку и собаку.

Йоко гордо выпятила грудь вперед. Старец рассмеялся.

– Не тараторь. Говори спокойно, не задавай больше одного вопроса за раз. И не спеши. Я все тебе расскажу, главное – приходи. Видишь, вон там внизу река делает изгиб? В этом изгибе растут колючие кусты айвы?

Йоко утвердительно закивала головой.

– Это только кажется, что там пройти нельзя. Но если ты подойдешь прямо к самой кромке воды, то увидишь, что по берегу вьется тоненький каменный ручеек. Если идти по нему, то он приведет тебя к самому моему дому. Ну а теперь мне пора, а ты беги домой. Жду тебя завтра.

И старец зашагал вниз с холма. Йоко стояла и смотрела ему в след. Когда фигурка стала совсем маленькой, она увидела, как старец, размером с муравьишку, подошел к воде, двинулся вдоль ручья и исчез за непролазным кустарником. Только тогда она развернулась и побежала домой. Она была так рада своему новому интересному другу!

Когда родители вернулись домой, девочка рассказала о старце и его предложении. Но родителям было не до нее, они устали и хотели покушать и лечь спать. Очень тяжелая у них была работа. Да еще столько детей – всех надо накормить, купить хоть какую-то новую одежду, хотя бы старшим, ведь им не за кем было донашивать рубашки.

Тогда Йоко пошла в свой уголок, села на свой матрас и взяла в руки игрушечного бумажного журавлика. Это была ее единственная игрушка, она ее берегла, никогда не выносила с кровати, чтобы не промочить. Когда-то мимо их деревни проезжал один знатный господин с детьми, которые из своей повозки выбрасывали этих журавликов, чтобы те полетали. Одного такого журавлика и нашла Йоко.

Теперь он жил в ее комнате и заменял ей друзей. Конечно, у нее были друзья. И девочка по имени Кумико, и мальчик Джиро. С ними она иногда играла, ведь они были одного возраста. Но они вечно о чем-то спорили, ссорились, а потом мирились. А журавлик – это был ее самый лучший, самый верный друг. Ему она рассказывала все, все!

Вот и сейчас, она сидела в своем уголке и тихо рассказывала журавлику свое дневное приключение. Она описывала лысую голову старца, которая смешно блестела на солнце, его медленную, шаркающую походку. Она рассказывала, что совсем скоро, она тоже много будет знать о деревьях, птицах и новых животных, а еще, еще, она будет знать о новых городах и странах, только она не знает, что это такое, но обязательно узнает.

И вот когда она станет очень умной, может быть самой умной девочкой во всей Японии, вот тогда…. Она не успела додумать свою мысль о том – что тогда, ведь мысли ее уже путались, глаза слипались. Девочка бережно положила журавлика по подушку и заснула.

Ей снился чудесный сон. Она летела по небу на своем бумажном журавлике. Ветер бил в лицо, ее черные волосы развивались, под ней проносились поля, луга и леса. Они летели внизу зеленым ковром, сверху светило ласковое солнце, журавлик медленно махал своими большими крыльями.

Когда она проснулась, было уже позднее утро и вся семья отправилась по своим делам. На обеденном столе стояла чашка с остывшим чаем, а в тарелке лежали два рисовых шарика. Позавтракав, Йоко отправилась прогуляться. Она не знала, во сколько следует приходить в гости, но решила, что слишком рано не хорошо, а вдруг старец еще спит.

Своих друзей она не нашла. Кумико с Джиро куда-то запропастились. Может быть, отправились ловить маленьких рыбок в пруду за соседней рощей, туда идти было не близко, чтобы проверить наличие там друзей. Поэтому Йоко решила медленно идти в сторону хижины старца. Но как ни старалась она делать это медленно – у нее не выходило. Ноги сами быстрее и быстрее несли ее в нужную сторону.

С холма к реке она просто уже откровенно бежала. Вдруг ей показалось, что он мог уйти и она его не застанет. Подбежав к берегу реки, пришлось все же сбавить темп. Пройти по каменной тропинке, не замочив ноги, оказалось невозможным, а свалиться и вымокнуть полностью в холодной воде совсем не хотелось.

Когда Йоко повернула за изгиб реки, она увидела небольшую лачугу, на удивление крепко и добротно сколоченную из досок. Такое сооружение она еще не видела. Домик не походил ни на один виденный ею. Он был совершенно круглый, с одного круглого бока имелось окошко, а крыша острой пикой уходила вверх. Полянка перед домом была совершенно пуста.

Йоко подошла к дому и постучала в дверь. Ответа не последовало. «Ну точно, она так и знала, опоздала, он уже ушел и теперь до вечера не вернется.» Она медленно пошла вокруг дома, держась одной рукой за стенку, а голову высоко задрала наверх. Так, казалось, что это не она идет вокруг дома, а ее рука вращает дом вокруг своей оси.

Внезапно она врезалась во что-то твердое, но в тоже время мягкое. Старик стоял и смеялся.

– Ну привет, маленькая вертушка. Зачем ты раскрутила мой дом? Теперь я не найду вход!

Йоко сначала напугалась, что она и правда раскрутила дом, но потом увидела, что старик смеется и поняла, что он шутит, и тоже рассмеялась. Ей было очень приятно, что он понял ее, ей даже объяснять ничего не пришлось. Он просто понял, что она сейчас крутила дом, как же здорово!

– Пойдем на поляну. Сначала чай и обещанная рисовая лепешка, потом я расскажу тебе что-нибудь интересное. А пока мы пьем чай – будем знакомиться.

Старик сходил в дом, вынес оттуда циновку, поставил на нее чашки, налил чай, казалось, что он ждал давно и уже приготовился к ее приходу. Когда на тарелке появились рисовые лепешки, в животе Йоко заурчало.

– Ну что, садись, ешь, пей и давай знакомиться. Меня зовут Шоджи. Когда-то я был буддистским монахом. Я жил в монастыре и у меня были мои братья монахи. Но как-то вышло так, что мы поссорились из-за одного моего увлечения. Когда-нибудь я тебе о нем расскажу, если захочешь. Так вот, мы поссорились, и я ушел жить сюда. Один.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Йоко. Я живу в соседней деревне, мои родители много работают. У меня тоже есть братья и сестры, я – шестая по счету, самая младшая.

Все это Йоко говорила с набитым ртом, потому что чай и лепешки были такими вкусными, что она забыла все приличия. Ей казалось, что никогда в жизни она еще не ела таких вкусных лепешек. Когда все было выпито и съедено, старый Шоджи отправил девочку к реке мыть чашки из-под чая. А сам пока убрал циновку обратно в дом, но вынес другую. Он вынес большое красное покрывало, которое постелил под раскидистыми ветками Ивы, растущей недалеко от входа в дом.

Йоко вернулась к дому и поставила чистые чашки на траве, рядом с дверью. В дом заходить без разрешения она постеснялась. Подошла к сидящему на покрывале Шоджи и села рядом.

– Приляг. Так информация лучше усваивается. И можно сразу же в воображении представлять то, о чем я рассказываю. Про что ты хочешь сегодня узнать?

Йоко лежала и думала. В прошлую их встречу она узнала про времена года, про закаты и рассветы. Она помнила, как Шоджи обещал ей рассказать про животных, про другие города и страны. Но последние слова для нее были всего лишь словами, а вот животных она любила.

– Дедушка Шоджи, расскажи про животных и птиц. Хочу знать про всех-всех животных. Какие живут у нас, а какие подальше, что они кушают и куда улетают птички, которые у нас есть зимой, но почему-то нет летом.

И Шоджи принялся рассказывать маленькой Йоко про всех животных и птиц, которые обитают рядом с их деревней, рассказал о перелетных журавлях, которые прилетают к ним на зимовку, а весной улетают в свои далекие края, где очень короткое лето и длинная зима. В связи с этим Шоджи пришлось рассказать еще и про то, какой огромный их мир, что существуют не только другие деревни, но и большие города, а за морем есть еще и другие страны, там люди выглядят совершенно по-другому и говорят на неведомом им языке.

– А ты не шутишь? Откуда ты это знаешь? Ладно знать про зверей и птиц, но как можно узнать, кто живет за морем? Ты злой дух или колдун? – девочка смотрела на него испуганными глазами.

– Ну что ты такое говоришь, – засмеялся Шоджи, – когда-нибудь, я расскажу тебе историю о том, как я узнал про другие страны и почему я поссорился со своими братьями. Я не злой дух и не колдун, и я не шучу, я говорю тебе правду.

Эти слова успокоили Йоко. В конце концов она была всего лишь маленькой девочкой и привыкла верить старшим. Поэтому, она просто поверила старому Шоджи и продолжила слушать. Когда он рассказал ей все, о чем хотел рассказать, он дал ей задание.

– А теперь перескажи мне все, что я тебе рассказал. Во всех деталях, смотри, не упусти ничего, – и он подмигнул ей.

Йоко начала рассказывать, сначала очень тихо и неуверенно, потом все громче, все увереннее. Ей так приятно было, что ее кто-то слушает. Да не просто слушает, а одобрительно кивает, мол продолжай, все правильно говоришь. Когда Йоко рассказала все, что она запомнила, старик хлопнул в ладоши.

– Молодец! Ты все отлично запомнила и очень точно пересказала! Ты – большая умница.

Старый Шоджи потрепал ее по голове. Йоко это очень понравилось, еще никто прежде не называл ее большой умницей. Но день уже перевалил давно за половину, и солнце начало медленно сползать за горизонт.

– Тебе пора, маленькая умница. Завтра приходи пораньше. Не нужно ждать, когда я проснусь. Я просыпаюсь рано, с самым восходом солнышка, – и он подмигнул Йоко.

Девочка поблагодарила старика за такой чудесный рассказ, за вкусные лепешки с чаем и побежала домой. Вернулась она уже в сумерках. Дома ее встретили взволнованные родители. Ведь девочка не сказала им куда она ушла, и когда они пришли домой и увидели, что ее нет – заволновались. Оббежали всю деревню, спрашивали у ее друзей, но никто не видел их дочь.

Йоко было очень стыдно за свое поведение, она попросила прощение и рассказа о своем новом друге. На этот раз родители выслушали ее очень внимательно, расспросили, где он живет. И взяли слово с Йоко, что больше так поздно она не будет возвращаться. Конечно же, Йоко пообещала им это.

Умывшись, она лежала в своем уголке на мягком матрасе и разговаривала с журавликом. Она рассказывала ему свой день, а мысли ее медленно путались, глаза слипались, и она заснула. И снова она летала во сне на своем журавлике. И она была так счастлива!

Утром, Йоко проснулась очень рано. Родители как раз заканчивали завтрак, когда сонная девочка вышла к ним и села за стол. Она пила теплый чай с теплыми рисовыми шариками и подумала о том, что приятно просыпаться пораньше, когда завтрак еще не остыл. Попрощавшись с родителями, девочка убрала со стола, помыла чашки и побежала к Шоджи.

На этот раз она уже не стеснялась и бежала во всю прыть. У домика ее уже ждало красное покрывало. Шоджи спокойно сидел на нем и смотрел на спешащую девочку.

– Садись, торопыжка, отдышись. Успокойся. Вдохни глубоко, а потом выдохни. Очисти голову от мыслей, ложись и слушай. Сегодня я тебе расскажу про другие города.

И он начал рассказывать. Он рассказывал, что за пределами их деревни есть еще очень много других деревень, за полями и лесами есть большие города, дома в которых строят из камня. Там есть замки, в которых живут принцы и принцессы. А правит всем великий император.

Йоко лежала с закрытыми глазами и живо все себе это представляла. После своего рассказа, Шоджи, как обычно попросил все ему перессказать в мельчайших подробностях. И снова девочка без труда справилась со своей задачей. А потом они пили чай с рисовыми лепешками. После скромного обеда Йоко отправилась домой.

С тех пор Йоко каждый день приходила к старику и слушала его рассказы. Каждый день, кроме воскресенья. Она узнавала столько нового и невероятного, что, когда она пыталась рассказать это своим родителям, братьям или друзьям, ей никто не верил. Но Йоко не унывала. Главное, что ей нравились рассказы и она верила своему другу.

Примерно в середине лета Шоджи спросил:

– Помнишь, я рассказывал тебе, что поссорился со своими братьями монахами из-за своего увлечения? Хочешь, я тебе покажу почему? И ты сразу поймешь, откуда я знаю столько про разные чужеземные страны.

Йоко очень хотела!

Тогда Шоджи взял красное покрывало, накинул его на себя, обернулся вокруг своей оси и превратился в огромного красивого журавля. Йоко настолько заворожило зрелище, что она даже не успела испугаться. Журавль заговорил голосом Шоджи – хочешь, я посажу тебя на свою сильную спину, и мы полетим смотреть большие города?

Еще бы Йоко не хотела, конечно же хотела! Она взобралась на могучую спину большого журавля, и они взмыли в небо. Сверху ярко светило солнце, в лицо бил теплый воздух, а черные волосы девочки развевались на ветру. Под ними пролетали поля, луга, леса и речки. Йоко совсем не боялась, ведь она уже летала на журавле, только во сне. А если что-то уже делал один раз, второй уже не страшно. Йоко очень нравилось ощущение полета.

Они пролетали другие деревни, побольше и поменьше, чем ее. Наконец, журавль-Шоджи закружил над городом, над каменными домами, дворцами и садами. Йоко смогла рассмотреть все до мельчайших деталей. Теперь у нее совсем не осталось сомнений, что старик рассказывал ей правду.

С тех пор, они продолжили свои увлекательные уроки, а каждое воскресенье улетали в увлекательные путешествия. С каждым разом они отлетали от дома все дальше и дальше. Пока однажды не пересекли море. Они пролетали над чужими странами, где люди были другого цвета и говорили на смешном и непонятном языке, они пролетали над песчаными пустынями и над снежными, над зелеными лугами и над дремучими лесами, над высокими горами и над синими морями.

Так, маленькая девочка из крестьянской семьи облетела весь мир.

Конец.

Глава 8

Саюри готовила себе обед. Девочки уехали на выходные к подружке с ночевкой. Она надеялась, что этот субботний день они с Ричардом проведут вдвоем, но ему срочно пришлось утром уехать на работу. На обед она приготовила себе два бутерброда с авокадо, помидорками черри и чай.

Ей отчаянно хотелось выпить вина, была только половина дня и как-то совсем не прилично пить вино так рано. Все утро она провела за домашними хлопотами. Постирала белье, вытерла пыль, прибралась в комнате у девочек. День тянулся очень медленно. Саюри включила телевизор в гостиной, поставила на журнальный столик бутерброды, чай и стала бесцельно листать каналы. На одном из них показывали программу про животных. «Почему бы и нет», подумала Саюри и погрузилась в мир обезьян.

Передача была увлекательной, поэтому, когда закончился чай, Саюри продолжила смотреть выпуск. Забавная мартышка никак не могла выбрать из двух самцов и заигрывала то с одним, то с другим, а кавалеры не желали мириться с таким положением дел и жестоко дрались между собой. Что даме, похоже, очень льстило и она продолжала свои коварные попытки по соблазнению своих ухажеров.

«Прямо как люди, никого не напоминает?»

Саюри выключила телевизор и пошла на кухню, сполоснуть в раковине чашку. «Ни с кем я не заигрываю и никого не соблазняю. Я люблю мужа и счастлива с ним.»

Она задумалась. А так ли это было? Она так долго играла роль счастливой жены. Счастлива ли она на самом деле? Когда они последний раз проводили выходные с Ричардом вдвоем? Она даже смогла вспомнить.

Когда родились малышки, ее родители прилетели к ним на несколько месяцев, повидаться с внучками и помочь на первых порах. Вот тогда, перед отлетом домой, они отпустили молодых родителей на целый день. Они тогда сходили в кино, потом пообедали, погуляли в парке, кушали мороженое, смеялись. Они чувствовали себя как в первые дни их знакомства. С тех пор прошло 10 лет. Ее родители больше не смогут прилететь к ней в гости, да и она не сможет прилететь к ним. Ужасная трагедия унесла их жизни вместе с семейным домом. Проклятый ураган, налетевший ночью, когда поселок спал, не пощадил никого.

Родители Ричарда, когда узнали, что он женится на японке, были в бешенстве. Они отказались знакомиться с Саюри, не пришли на свадьбу, они отказываются до сих пор видеться со своими внучками. Ричард по воскресеньям ездит к ним домой, иногда на рождество. Всегда один. Она с девочками остается дома. В принципе, ее это не расстраивает. Ну вот такие они. Что поделаешь, она приняла и уважает их позицию, жалко только, что девочки растут без бабушек и дедушек.

Саюри вытерла руки мягким полотенцем и оглядела кухню. Все выглядело чисто и опрятно. Она прошла в гостиную, поправила диванные подушки. Определенно дома ей больше нечем заняться. Ужин готовить не нужно, они собирались сходить в милый домашний ресторан на четыре столика, который открыла семья, переехавшая сюда из Италии, буквально в паре улиц от них. Поэтому, было решено съездить в торговый центр, купить новую кофточку к ужину. «Ну а что, когда она последний раз наряжалась просто так?»

В машине Саюри продолжила размышлять о своем счастье или несчастье. Она точно знала, что любит мужа. На этом ее точно заканчивалось. Ей очень хотелось думать, что она счастлива. Но она боялась признаться себе, что это не так. «Довольна ли она своей жизнью? У нее хорошая работа, дом, двое прекрасных дочерей, идеальный муж, который ее точно любит. Так отчего же ей не по себе? Отчего так происходит?»

«Может это случается просто так. Ни от чего, просто случается.»

Она запарковала машину и вошла в прохладный торговый центр. В это время дня здесь было тихо и малолюдно. «А что, собственно, случилось? Да ничего не случилось. Чушь, ерунда, абсурд.»

Она зашла в свой любимый магазин и на какое-то время мысли ее отключились. Саюри медленно ходила между рядами вешалок, трогала ткань, снимала с вешалки блузки, прикладывала к себе и вешала обратно. Вроде они ей нравились, но что-то не то. Она не могла понять, чего она ищет и чего хочет, пока не увидела его.

Это было легкое весеннее зеленое платье до колен, с кружевным воротником, рукавом три четверти и струящейся юбкой. Идеальный вариант. Она пошла с ним в примерочную, даже не сомневаясь, что платье сядет так, как надо. И не ошиблась. Создавалось впечатление, что это платье сшили специально для нее. «Интересно, а ему бы понравилось?» Она вскинула брови и уставилась в свое отражение. «Ему понравится. Вечером Ричард увидит тебя в новом платье и обязательно оценит.»

«Ее идеальный муж увидит ее вечером, обнимет, скажет, как она прекрасно выглядит, прошепчет на ушко пару комплиментов, они проведут идеальный ужин в уютном кафе и завершат вечер не менее идеальным сексом. Идеальный муж для неидеальной жены…»

Уже направляясь к выходу, в витрине соседнего магазина Саюри увидела прелестную подвеску, которая как нельзя лучше гармонировала с новым платьем. Это была сущая безделушка, но такая милая вещица отлично дополнит ее образ.

Поход по магазинам немного улучшил настроение девушки и домой она приехала, весело подпевая любимой группе, играющей по радио. Дома на автоответчике мигало сообщение. Нажав кнопку «прослушать», она пошла выпить воды на кухню.

– Привет малышка, я знаю, ты очень расстроишься, но мне срочно надо уехать к родителям. Не обижайся, но там правда форсмажор. Сразу после работы поеду, домой забежать не успею. Ночевать останусь там, приеду в воскресенье, девочек заберу вечером по пути домой. Отдыхай. Столик забронирован, сходи с кем-нибудь из подружек. Целую, где деньги знаешь.

Прозвучал сигнал об окончании сообщения. На глаза Саюри навернулись слезы. «Вот тебе и идеальный муж, она такое платье купила, так рассчитывала на этот ужин и что теперь?» Слезы уже градом катились из глаз. Она и сама не знала, почему плачет. Обида, напряжение, дурацкие мысли последних дней, все смешалось в кучу и выливалось наружу.

Выплакав все эмоции и обретя способность трезво мыслить, она успокоилась. «Ну чего она плачет? Ну ничего страшного не случилось. Она плачет из-за неудавшегося вечера, а у родителей может быть что-то серьезное. Может быть что-то страшное, а она плачет.» Ее идеальный Ричард знал, что первой ее реакцией будут слезы, поэтому оставил голосовое. Теперь, успокоившись, можно позвонить и поговорить.

В трубке раздавались гудки. Один, второй, третий. Саюри начала беспокоится.

– Алло, малышка, слушаю, – голос на том конце трубки звучал слегка напряженно.

– Привет, – Саюри решила не обращать внимания на его тон и мягко спросила – Что случилось, ты как там? Надеюсь, ничего ужасного?

– Не переживай, все хорошо, – по голосу слышалось, что Ричард расслабился, – ужасного ничего не случилось. Просто папа уехал на рыбалку, а у мамы в доме прорвало трубу. Воду она смогла перекрыть, но все сантехники уже разошлись по домам, и до понедельника некому приехать. Поеду выручать. Останусь до воскресенья, чтобы проверить, что система работает без сбоя, да дождусь отца, хоть привет ему передам.

– Хорошо, аккуратнее там. Привет родителям.

Положив трубку, она снова расплакалась. Как же ей не хватало родителей. Как же хотелось, чтобы была возможность хотя бы позвонить им, поговорить. Она вспомнила то время, когда узнала о страшном урагане, как дрожащими руками набирала их телефон и слушала в трубке гудки, а потом эти страшные слова – абонент недоступен.

Ричард тогда взял все на себя. Он организовал ее перелет домой, дистанционно устроил похороны. Ей осталось только подтвердить личности родителей. Это было ужасно. Все было как во сне, в тумане. Отчасти от того, что психика ее отказывалась верить в случившееся и не принимала происходящее, отчасти от того, что она все это время была под мощным успокоительным.

Сам Ричард с ней не летал, он остался с девочками дома, а вместо себя отправил своего помощника. Она даже не помнила него лица, вроде Билл. Тот все устраивал, все оплачивал, Саюри оставалось только кивать головой в знак согласия. И она была благодарна мужу. Билл поддерживал ее и не давал упасть во время опознания, он подставлял руку и утешал ее во время прощания и кремации, он покупал билеты и вез ее в Токио на кладбище, где похоронены дедушка Такаши и бабушка Михо

Вот тут Саюри проявила настойчивость, Билл предложил похоронить родителей недалеко от их деревни. Но она настояла на Токио и им пришлось ехать туда на поезде, потому, Саюри отказалась лететь самолетом. Она даже не помнит почему.

Домой они вернулись через несколько дней. Молодой мужчина привез все документы на небольшой бизнес, которым владели родители. Переоформлением счетов и наследного капитала занимались уже удаленно, отсюда. Саюри только ставила подписи в бумагах, которые приносил муж. Она тогда целыми днями проводила в своей секретной комнате, плакала, почти ничего не ела.

Но боль постепенно утихает, ее девочки требовали внимания, ее муж был добр и ласков с ней. Медленно, но она вернулась к жизни. Сейчас о родителях она вспоминает с тоской и нежной грустью, мысли о них уже не вызывают той немыслимой боли. Но сегодня она что-то расклеилась от мысли, что Ричард может поехать к родителям, а она нет.

Пиликнул телефон. В шторке сверху экрана выпало сообщение.

«Привет. Сегодня чудесный день. Как ты там?»

Саюри открыла мессенджер и долго смотрела на экран. «Зачем он написал? А что ей ответить? А собственно, как она?»

Медленно Саюри написала.

«Привет. Плохо, что-то сегодня совсем расклеилась, настроение тоскливое, не думала, что останусь одна на все выходные»

Потом она стерла сообщение и напечатала.

«Привет. Я – неплохо. Как сам?»

Сообщение улетело в чат и тут же загорелся кружок, извещающий о том, что оно прочитано. Невольно Саюри улыбнулась.

«Мне показалось, или ты чем-то расстроена? Проснулся и почувствовал, что надо тебе написать»

Саюри снова улыбнулась и напечатала.

«Проснулся? Ты решил поспать в обед? Время уже семь вечера, соня»

Ответ не заставил себя ждать.

«Я улетел в Токио, вернусь в среду. У меня тут 9 утра сейчас. Но ты права, нельзя так бессовестно долго спать»

Сердце Саюри ухнуло куда-то вниз. Улетел. Это значит, они не увидятся до среды. Вот ведь день сегодня неудачный. Снова пикнул телефон.

«Какие планы на вечер?»

Саюри долго думала, что написать, а потом слова сами как-то вырвались из нее.

«Заказала столик в уютном ресторанчике, хотели с мужем поужинать пастой, да он срочно уехал к родителям. Видимо придется заказать пиццы, съесть ее в одиночестве и растолстеть за ночь»

Лукаво улыбаясь, она нажала на кнопку – отправить.

«Не придумывай, ты в прекрасной форме, чтобы растолстеть, тебе год надо питаться одними пиццами. А чего не хочешь пойти одна? Ты же не отменила бронь? Съешь чего-нибудь вкусного, выпей вина, всяко веселее, чем пицца дома»

«А и правда. Чего это она. Почему бы не сходить одной?» Она задумалась – а бывала ли она одна в ресторанах? Не в кафешках на обеде, а именно вечерами, одна в уютном кафе. Нет. Никогда. Она даже представить такое не могла. А почему бы и не попробовать? Она всегда в окружении девчонок или с мужем. Иногда она уходила в васицу просто для того, чтобы побыть одной, поразмышлять, успокоится. А почему бы не попробовать побыть так наедине с собой, но в компании хорошего вина и вкусного ужина?

Снова ожил телефон.

«Нет, я серьезно. Не тухни дома. Если что, я сегодня на связи и могу составить тебе компанию, пусть виртуальную, но все же»

Саюри быстро напечатала.

«А ты умеешь уговаривать. Одеваюсь. Но если мне станет скучно, а ты не ответишь на сообщение – пеняй потом на себя»

«Принято к сведению»

На это Саюри отвечать не стала и пошла в ванную умываться и наносить макияж. Не может же она явиться в ресторан в новом платье и с опухшими глазами. Через 20-ть минут она была собрана и вышла из дома. На улице было свежо, но приятно. Она неспеша прошла пару улиц и открыла дверь ресторана.

Сразу повеяло теплом и умопомрачительным запахом пиццы. Она поняла, что проголодалась. Хозяйка проводила ее к столику, который уже сервирован был на двоих. Саюри предупредила, что будет одна и улыбнулась. Хозяйка улыбнулась в ответ и убрала один комплект приборов, подала меню. Долго Саюри не выбирала. Она заказала карбонару, кусочек пиццы с грушей и горгондзолой, и красное домашнее вино. Она любила сладкое, фруктовое вино. Соседка Алисия, которая посоветовала ей этот ресторан, сказала, что тут очень вкусное домашнее вино.

Вино и правда было вкусным. В меру сладким, в меру фруктовым, в меру легким. К вину принесли сырную тарелочку, как комплимент от заведения. Саюри пила вино маленькими глоточками и осматривалась кругом.

Заведение было очень уютным. Четыре столика находились по два у каждой стены. Посередине стояло большое кресло, обращенное к камину у задней стены, потрескивавшим дровами, отчего в помещении было слегка жарковато. Зимой, наверное, тут будет еще чудесней. Она тут была одна. Было такое странное ощущение, как будто весь ресторанчик работает только для нее.

Хлопнула боковая дверь, повар принес большую тарелку с пастой. Пожелал приятного аппетита и ушел. Из кухни доносился звон посуды и, в открывшуюся дверь, в помещение залетело немного дыма. Но он быстро ушел в каминную трубу.

Саюри достала телефон, сфотографировала пасту на фоне с бокалом вина. Открыла мессенджер, прикрепила фотографию и написала:

«Я точно прибавлю несколько килограмм. А у меня еще и пицца заказана»

Зеленая галочка тут же сменилась на кружок со смешной картинкой внутри.

«Выглядит красиво, надеюсь, на вкус будет также. А пара килограмм тебя совсем не испортят!» В конце стоял улыбающийся смайлик.

Саюри отправила в ответ смешную рожицу и написала мужу.

«Пошла в пиццерию одна. Жаль, что ты не смог, надо обязательно сюда сходить вместе. Смотри, какая большая порция!» Она прикрепила фото и нажала отправить. Подождала немного, но галочка в сером кружочке так и оставалась галочкой. «Занят, он же воду чинит.» И Саюри принялась есть. Паста была восхитительна. Подошла хозяйка, любезно предложила еще вина, Саюри не отказалась. Она и не заметила, как съела всю тарелку.

Как только тарелка опустела, подошел повар, принес кусок пиццы и забрал грязную посуду. Саюри сначала думала забрать пиццу домой на завтрак. Но та так обалденно пахла, что и речи об этом не шло. Есть ее надо здесь и сейчас! Хорошо, что она взяла всего лишь кусочек. Пицца тоже не разочаровала. Сладкая, закарамелизированная груша прекрасно сочеталась с пряным, чуть островатым сыром. Идеальное сочетание. Да, такое нельзя греть в микроволновой печи.

Саюри решила побаловать себя и заказала еще два кусочка пиццы «четыре сыра» с собой на завтрак. А пока она ждала, оплатив заказ, взяла еще бокал вина, уютно устроилась с ним в кресле напротив камина и уставилась на огонь. Определенно, ей нравился этот вечер. Захмелевшая, она позволила себе пошалить. Вытянула вперед свои стройные ноги и сфотографировала бокал с вином, напротив огня.

Вспышки огня красиво просвечивали через красную, полупрозрачную жидкость, огонь на заднем фоне запечатлелся причудливыми языками, извивающимися в разные стороны. Довершали композицию слегка размытые, но вполне угадываемые очертания ее ножек. Она открыла мессенджер, прикрепила фото и написала:

«Прекрасное завершение чудесного вечера.»

Ответ прилетел сразу же:

«Как там у тебя здорово, молодец, что пошла. Красивое фото, особенно задний план»

Саюри засмеялась. Переключила окошко с абонентом. Одинокая галочка все еще оставалась в сером кружке. «А обещал позвонить.» Но сегодня уже ничто не могло испортить ей настроение. Принесли заказ. Она махом допила вино, взяла пакет с пиццей, сердечно поблагодарила хозяйку и вышла на улицу.

После жаркого камина, на улице было непривычно холодно. Но это было даже хорошо, ее немного развезло, поэтому она неспеша шла по улице и наслаждалась свежим воздухом. Хмель слегка выветривался из головы. Дом встретил ее темными окнами и непривычной тишиной. Не зажигая свет, она прошла на кухню, убрала пиццу в холодильник, наощупь поднялась наверх и только в ванной зажгла свет.

Приняв душ и умывшись, она прошла в спальню, плотно задернула шторы, избавившись от всех щелочек и легла в кровать. Поставила телефон на зарядку, проверила сообщение мужу. Все еще галочка. Она положила телефон на тумбочку и медленно стала проваливаться в сон.

Телефон пикнул и экран засветился.

«Добралась до дома?» Это был не Ричард.

«Да, спасибо, все хорошо, уже лежу в кровати» Быстро напечатала Саюри.

«Супер. Спокойной ночи!» дальше был прикреплен смешной храпящий смайлик в ночном колпаке.

«Сладкий снов» Саюри улыбнулась и нажала кнопку отправить.

Улыбающаяся Саюри легла на подушку и моментально заснула.

Глава 9

Сегодня ночью Нана плохо спала. Ей снились какие-то кошмары. То она сражалась с большим тараканом, то ее чуть не проглотил кузнечик. Проснулась под утро совершенно разбитая. Поставила чайник, залила лапшу быстрого приготовления кипятком. Пока лапша распухала, она умылась. Сегодня выходной, а значит, ей совершенно нечего делать.

Она не любила выходные. И так еле сводила концы с концами, а тут работодатель сделал еще один дополнительный выходной, а это значит, что денег платить будут еще меньше. Нана вздохнула. Подошла к плюшевому котенку, потрепала его за ухом, погладила мягкую шелковистую шерстку. Живой котенок ей был не по карману.

Нана обвела взглядом свою квартиру, которую она снимала за сущие копейки. По правде, это была дыра. Крохотные размеры помещения вводили в уныние даже тараканов, которые бродили тут толпами, несмотря на все ухищрения Наны их извести. Но позволить себе другое жилье она не могла.

Когда-то, 20 лет назад, она молодая, наивная 18-ти летняя девушка приехала в Токио из небольшого села на севере Японии. Ей казалось, что вот он – город ее мечты, что все у нее здесь получится, она найдет прекрасную работу, будет быстро шагать по карьерной лестнице, начнет путешествовать и смотреть мир.

Она родилась и выросла в маленькой деревушке, большой мир видела только по телевизору и в книжках. Вообще, она любила книжки, много читала. Особенно, любила энциклопедии про путешествия. Когда ей исполнилось 10 лет, родители подарили ей энциклопедию про 7 чудес света. Это была красивая книга с глянцевыми страницами и множеством картинок. С тех пор она стала самой любимой книгой Наны.

Девочка очень бережно ее читала, хранила только в холщевом мешочке, поэтому сейчас, по прошествии стольких лет, книга сохранилась, как новая. Нана ела лапшу и смотрела на обложку своей любимой книги. А ведь когда-то она мечтала, что сможет побывать во всех этих местах и увидеть каждое чудо своими глазами.

Что ж, иногда, мечты так и остаются мечтами и им не суждено сбыться. Нана уже смирилась со своей судьбой. Только иногда, после таких ночей, как сегодня, ей казалось, что она не на своем месте, ей нужно быть не здесь, зря она приехала в Токио. Большой город, как тот кузнечик, сожрал ее и выплюнул. А она все бежит куда-то, что-то пытается сделать. А зачем? Кому она тут нужна?

Когда она только приехала поступать в университет, ей казалось, что перед ней открыты все двери, что вот любая – только потяни за ручку. Не вышло. И ведь тему знала, может переволновалась, может сказалась долгая дорога и скудная еда, но она провалила экзамены и не поступила. Возвращаться домой ни с чем было стыдно, поэтому она наврала родителям, что поступила, а сама устроилась работать. Тем более на будущий было решено снова поступать, чего расстраивать родителей, подумаешь на год позже пойдет учиться.

Конечно, ей без образования было сложно найти хорошую работу, где платят так, чтобы хватало на жизнь, но ей повезло. Она устроилась работать уборщицей в аэропорт. Нашла квартиру рядом, всего в трех остановках. Сначала обрадовалась низкой цене, а потом ее стали одолевать тараканы, с которыми она борется по сей день. Тогда и стала понятна такая низкая цена, но деваться ей все равно было некуда.

Ее зоной уборки была зона вылетов. Шесть дней в неделю она смотрела на лица счастливых людей с чемоданами, которые куда-то спешили, искали свои гейты, садились в самолеты и улетели. Неважно куда, они летели, а она нет. Она верила, что все это временно, она обязательно поступит на будущий год, надо просто немного потерпеть, повторить материал и все будет хорошо. Но и на будущий год она не поступила.

Она регулярно звонила родителям и врала о том, как она чудесно учится, и что все у нее хорошо, что устроилась на хорошую работу, получает стипендию и ей хватает денег оплачивать учебу. Соврав однажды, у нее уже не было сил сказать им правду. Потом она врала им, что закончила учиться с отличием, что устроилась работать по специальности и у нее совсем-совсем нет времени приехать их проведать.

И именно сейчас, когда у Наны лежал билет на поезд домой к своим стареньким родителям, ей сделали дополнительный выходной. Так несправедливо! Ведь ей нужны деньги на поездку. Она немного скопила, но нужно же купить подарки, несколько красивых вещей, не может же она заявиться в стареньком сером платье и рассказывать, как счастливо и безбедно живет в большом городе.

Поэтому Нана решила экономить и стала питаться быстрорастворимой лапшой на завтрак, обедом их кормили на работе, а ужин она пропускала совсем. Тяжело было в выходные. Тогда Нана только завтракала, пропускала обед и ложилась спать без ужина. Раз в неделю – это, даже полезно, считала Нана, но два раза неделю, уже не очень приятно.

Сегодня у нее был только завтрак. Лапша как-то быстро закончилась, и чтобы себя развеять, она бросила в сумку своего пушистого плюшевого друга, положила туда же энциклопедию и поехала в центр. В планах было поискать дополнительную работу. Два выходных – это для нее непозволительная роскошь, а в центре много небоскребов, где располагаются различные офисы. Возможно, где-то требуется уборщица, на пол дня-день. Два-три офиса возьмет, уже день рабочий и получится. До отъезда еще месяц впереди, успеет подзаработать на подарки.

В хорошем настроении она отправилась в город. Проходив все утро по офисам, Нана вымоталась, но так ничего и не нашла. Все места были либо заняты, либо не подходил ей график. В последнем офисе вроде бы забрезжила надежда, и график подходил, и место как будто было. Она просидела в приемной почти до обеда, но в итоге перед ней извинились, и сказали, что место уже занято.

Закончив на сегодня мытарства, Нана открыла энциклопедию и начала на ходу рассматривать картинки. Текст она знала наизусть, картинки ее успокаивали и не давали расплакаться. А очень хотелось. Ей через четыре недели ехать домой, а она без денег. Да еще и вторую работу не найти, ну что она за дурочка такая, отчего такая непутевая?

Надо же было раньше устраиваться на вторую работу. За столько лет давно бы уже что-то нашла. Пока молодая работала бы без выходных, зато сейчас имела бы один выходной и деньги. А тогда, тратила их на косметику. Выходной убивала на то, чтобы кожу лица и рук привести в порядок, макияж новый красивый сделать. Все мечтала, что встретит в аэропорте принца, он ее увидит, влюбится и они улетят вместе в далекие страны.

Но принц так и не случился, на молодую девушку со шваброй мало кто обращал внимания. Постепенно она перестала краситься, покупать косметику. Так и жила серой мышкой, никому не нужной и никем не замеченной.

Нана перешла перекресток и увидела впереди скамейку. Оттуда как раз встал и пошел по своим делам седой, но достаточно бодрый старик. Нана села на скамейку, устало ссутулилась и уставилась в книгу. Она не заметила, как старик обернулся и посмотрел на нее. Глаза у него засияли, он улыбнулся и отвернувшись ушел.

А Нана осталась сидеть. Она листала книгу и в фантазиях уносилась куда-то к Египетским пирамидам, представляла, как песок шуршит под ногами и пылью забиваются в глаза.

– Прекрасная книга, я читал ее еще в детстве.

– Что простите? – Нана не расслышала, что сказал, севший рядом мужчина.

– Я говорю – книга прекрасная. Я ее в детстве читал, даже задумал посетить все эти чудеса света, да пока так и не получилось, работа, работа.

– Скорее всего и не получится, – устало сказала Нана, – я тоже когда-то мечтала посмотреть на все эти чудеса, да вот все еще сижу здесь.

– Ну отчего же? Чего вы так пессимистично настроены? Какие еще наши годы? Меня, кстати, Кацу зовут, а вас?

– Нана, – сказала Нана и уткнулась в книгу.

Кацу пожал плечами встал и добавил:

– Вот верите вы или нет, а я все равно облечу все эти чудеса света! – он улыбнулся такой задорной мальчишеской улыбкой, что Нана не смогла не улыбнуться в ответ.

– Ну вот, другое дело, – сказал Кацу.

Он медленно удалялся от скамейки, а Нана смотрела ему вслед и думала. «А может и зря я так. А может у него все получится. Может он сможет осуществить свою мечту. В конце концов он ее ровесник, им всего лишь чуть за сорок. Отчего она поставила на себе крест?» Она захлопнула книгу и встала. Кацу обернулся и крикнул:

– Как мне вас найти, Нана-сан?

Нана засмеялась и показала взлетающий самолет. Кацу сложил пальцы колечком в жесте «Окей» и ушел. Отчего-то ей стало так хорошо, так спокойно на душе. Улетучились куда-то плохие мысли. Как будто Кацу этим своим «Окей» забрал их в колечке с собой, а ей оставил только хорошие. Улыбающаяся Нана шла домой пешком, спешить ей было некуда, она достала из сумки своего плюшевого друга, погладила по голове и прошептала – все будет хорошо.

Проходя мимо ларька с уличной едой, Нана поняла, что голодная. Купила три шпажки с сердечками, обжаренными в кляре. Она шла, хрустела сердечками и поймала себя на мысли, что Токио не казался ей сейчас враждебным и негостеприимным, как раньше. Через пол – часа, она все же поняла, что до дома пешком не дойдет и спустилась в метро.

Впервые за долгое время она ложилась спать не на голодный желудок.

Утром, Нана встала пораньше и отчего-то решила уложить волосы в тугой красивый узелок на макушке, ей очень шла такая прическа. По обыкновению она позавтракала лапшой, зачем-то положила в сумку свою энциклопедию, паспорт, билеты на поезд и плюшевого котенка. Она сама не знала зачем ей котенок на работе и тем более билеты, но вот захотелось. Что-то витало в воздухе такое…

На работу приехала вовремя, переоделась в свою форму и принялась вычищать мусорки и мыть полы. День тек размеренно и спокойно. Сегодня был будний день, вылетов стояло немного и аэропорт жил какой-то немного сонной жизнью. Никто никуда не спешил, не бежали опаздывающие на рейс, не кричали шебутные дети, Нана поддавшись общему настроению медленно возила шваброй по полу.

Ее вызвал начальник по внутренней связи. Она стояла в его кабинете слушала и не слышала. Так не бывает, это просто шутка какая-то. Ее сократили еще две недели назад и все это время она работала просто так, просто начальнику было ее жалко, столько лет она проработала под его началом, он просто не мог ей об этом сказать, платил деньги из своего кармана. Но так сложились обстоятельства, что больше не может.

Это ее последний день. Куда ей идти? У нее нет работы, а скоро и жилья не будет, ведь платить за аренду будет нечем. Она раздумывала, сдавать билеты назад или дотянуть этот месяц не пойми где, а потом уехать домой и признаться в своих неудачах. Нана стояла посередине зала со шваброй в руке и не знала куда себя день. То ли доработать этот день, то ли бежать куда глаза глядят.

– Аааа. Нана-сан! Вот вы где, а я все гадал – кем же вы работаете. Между прочим, это второй аэропорт по счету, в котором я побывал сегодня, – и Кацу рассмеялся.

Нана стояла, смущенно опустив глаза в пол. Ей не хотелось, чтобы этот мужчина знал, что она работает уборщицей. Вернее работала. Это еще хуже. Если честно, она тогда на то и рассчитывала, что он подумает, что она стюардесса.

– А вот не надо стесняться, все профессии хороши. Вот как чисто и опрятно в аэропорте, а если бы никто не мыл пол и не выбрасывал мусор, чтобы тут было, а?

Кацу внимательно смотрел на нее, а в глазах скакали чертики. Нана смотрела на него и не понимала, зачем он сюда пришел. Сначала, ей показалось, что он хочет поиздеваться над ней, посмеяться, но вроде нет. Он так внимательно и серьезно на нее смотрел, склонив голову набок.

– Нана-сан, а я чего приехал. Я сегодня улетаю в Египет, смотреть на пирамиды. Это будет мое первое из семи чудес света. Полетели со мной?

Нана оперлась рукой о швабру. Да, он приехал издеваться.

– Спасибо за предложение, Кацу-сан, но у меня нет времени, надо работать, – она поклонилась и развернулась, чтобы уйти.

– Я не издеваюсь, я правда зову вас с собой! У меня есть деньги, не беспокойтесь, если вы об этом. Я заплачу за нас двоих. Я вчера пока шел, все думал. Как же удивителен мир, ведь Токио такой большой и какой шанс был повстречаться нам, двум людям, мечтающим об одном и том же? Я подумал о ваших словах о том, что вот вы все еще никуда не улетели и понял, что если не сейчас, то ведь и правда никогда. Сколько можно откладывать? Полетели!

Он говорил так проникновенно, так хотелось Нане верить его речам, но так ведь не бывает. Обманывает же. Она хитро на него посмотрела и сказала:

– А полетели! Сейчас за паспортом схожу, ждите.

И она ушла в подсобные помещения. Сходила в раздевалку, переоделась, взяла сумку. Сердце ее бешено колотилось. А что она теряет. Придет – а его нет. Или дойдет с ней до касс и не купит билет – она пожурит его, обернет все в шутку и уйдет дальше мыть пол, а лучше вовсе из аэропорта, ведь она тут больше не работает. Сейчас она ощущала себя той самой 18-ти летней молодой девушкой, полной амбиций и надежд, что когда-то приехала из маленькой деревушки в большой город.

Нана вышла и быстрым шагом пошла в зал, надеясь, что ее новый знакомый уже ушел и страшась этого одновременно. Кацу стоял там, где она его оставила. Вместе они двинулись к кассам. Кацу постоял в небольшой очереди, взял ее паспорт, протянул в окошко вместе со своим, положил в мисочку деньги, что-то тихо сказал кассирше и скоро вернулся.

– Ну вот и все, приключение начинается, – и он протянул ей билет, – Ваш билет до Египта, мадам.

Нана округлила глаза.

– Я думала это шутка, я думала вы шутите, – только и могла пролепетать Нана.

Через два часа она сидела у окошка в бизнес-классе. Самолет прогревал двигатели. Шампанское пузырилось на подставке подлокотника. Рядом сидел Кацу и улыбался. За эти два часа они успели поговорить обо всем на свете. Им казалось, что они знают друг друга уже очень давно и это не первый полет в их жизни.

Самолет вырулили на взлетную полосу. Нана никогда в жизни не летала. От страха она напряглась. Кацу взял ее за руку, в очередной раз сказал, что все будет хорошо. Стальная птица бежала все быстрее и в какой-то момент взмыла в воздух. У Наны перехватило дух. Они летели.

Глава 10

Такаши проснулся довольный собой. Вчера вечером он написал слово – «конец» и поставил жирную точку. В этот раз он писал не так увлеченно, дал себе отдохнуть целых два дня. Чувствовал он себя прекрасно – острое желание писать притупилось, как будто он накормил зверя, дремавшего в нем. Теперь он решил дать отдых рукам и глазам. Все же возраст сказывался.

Как обычно, старик заправил постель, позавтракал и отправился гулять. Сегодня он решил сходить в парк. В тот самый, где они с Михо любили проводить вечера знойным летом. Там был пруд и скамейки вдоль него. Всегда можно было прийти, найти свободную, и наслаждаться вечерней прохладой и тишиной.

Теперь он туда ходил редко, но вот сегодня что-то захотелось. Неспеша, Такаши теперь все делал неспеша, он пошел по улицам своего шумного города. Старик любил город с его смогом, с его бешеным темпом, с его улицами, закованными в бетон. Город, состоящий из стекла и бетона он не променял бы ни на какие деревни с зеленью и свежим воздухом.

Такаши задумался – «А вот интересно, почему сказки у меня все выходят про деревенских детей? Почему не про городских? Наверное, я очень скучаю по Саюри, которая все детство провела в деревне, от того и сказки такими выходят. В деревне мне хорошо только из-за Саюри, да. Так жаль, что Мизуки так далеко уехала.» Он любил дочь, как мог любил, но Саюри….

С первых дней, как она родилась, он почувствовал к ней какое-то особенное чувство, как будто какая-то маленькая невидимая ниточка соединила их. Рожать Мизури приезжала в Токио. Через несколько часов после родов ему показали малышку. Глаза у нее были как у Михо, носик – пуговка, такие маленькие пальчики. Ему казалось, что она смотрит только на него. И тут, она улыбнулась.

Это было так чудесно, такая маленькая, только родилась, а улыбается. Такаши улыбнулся в ответ. Вот тогда-то он и почувствовал эту ниточку, маленькую, тонкую, прозрачную, но такую крепкую. Она тянулась между ними даже за тысячи километров. И не рвалась. Ему казалось, что протяни он руку, он сможет ухватиться за эту ниточку и пройти с ней весь путь до самой Саюри, где бы она ни была.

В следующий раз он увидел внучку, когда ей был год. Он приехал в гости. Тихонько вошел в их дом. Саюри сидела на полу и играла с куклой. Когда Такаши вошел, она подняла голову, резко вскочила, засмеялась. Расставила ручонки и со всех ног, как могла для годовалого малыша только-только научившегося ходить, бросилась в объятия дедушки. Всю неделю они были неразлучны.

Такаши всегда было очень сложно с ней расставаться. И всегда он переживал, что так надолго. Ему очень хотелось видеть ее чаще, но работа. Работа никак не отпускала его. Зато сейчас, когда у него появилось много свободного времени, когда он скопил на безбедную старость, внучка выросла и он ей уже не нужен. Но ниточка по-прежнему была на месте, и это хоть немного, да утешало беднягу.

Войдя в парк, старик сразу повернул на боковую аллейку, если по ней пройти, то можно попасть к пруду, через который перекинут деревянный мост. Посередине пруда стоит небольшой остров, на котором растут невысокие извилистые кедры, в окружении желтых акаций. Такаши стоял посередине моста и просто наслаждался зрелищем. Буйство красок – голубое небо, с белыми перистыми облаками, зеленый мох, которым порос остров, ярко-желтые акации и пушистые, зеленые иголки кедров.

Было в этом что-то такое, что заставляло сердце замирать в восторге, а потом биться снова, но не в том бешенном темпе, в котором оно билось прежде. Все внутри медленно успокаивалось, приходило в равновесие. Такаши смотрел и не думал. Все в нем было правильно, все вокруг было правильно, время как буто замерло.

В таком спокойно-ленивом состоянии он двинулся дальше. Шел медленно по тропинке, под ногами шуршали мелкие камушки, вокруг высаженных на клумбах цветов лениво порхали бабочки. Казалось, мир практически замер вокруг и так же лениво, как сам Такаши влачит свое существование.

Тропинка пересеклась с еще одной и старик, уверенно повернул налево, он знал, что там, за очередным поворотом этой небольшой кипарисовой аллеи, его ждет награда – красивый и чистый пруд, в обрамлении плакучих ив, там, где спрятаны удобные скамейки, там, где они с Михо часто коротали свои вечера.

Устроившись поудобнее, Такаши уставился на воду. Если долго смотреть, то можно заметить, как резвые рыбки выпрыгивают в воздух, чтобы поймать какое-нибудь насекомое, а может быть, чтобы спастись от какого-то страшного хищника, который плавает под водой. Но мир был сегодня ленив и ни одной рыбки не выпрыгнуло, даже кругов на воде было не видно. Водная гладь была как зеркало – гладкая и чистая, в ней отражались бегущие по небу облака.

Такаши смотрел на водную гладь и постепенно, стал клевать носом, его голова медленно стала падать на грудь. Внезапно, краем глаза он уловил какое-то движение. Оно было такое чуждое и инородное в этом застывшем мире, что он резко проснулся и повернул голову.

Он узнал ее сразу же. Незнакомка. Все такая же, как и при первой их встрече. Спина прямая, движения резкие. Она присела к земле, подобрала горсть камешек, встала и резко выбросила эту горсть в пруд. Это-то движение и разбудило Такаши. Еще несколько раз она проделала этот странный ритуал, потом села на скамейку, вытерла руки влажной салфеткой, аккуратно убрала ее в сумку и вдруг сгорбилась, закрыла руками лицо и расплакалась.

Плакала она тоже как-то нервно, но красиво. Печи ее вздрагивали в такт рыданиям, ноги на высоком каблуке при этом были грациозно перекрещены. Постепенно, рыдания стали затихать, спина выпрямляться. Она отняла руки от лица, достала еще одну салфетку и зеркальце. Аккуратно вытерла слезы с лица. Никаких следов потекшей косметики, водостойкие туши теперь были в моде.

Незнакомка несколько раз глубоко вдохнула, выдохнула, достала тонкую сигарету и закурила, откинувшись на спинку скамейки. Она смотрела на водную гладь и курила. В этот момент молодая женщина казалась совсем расслабленной, как будто и не было несколько секунд назад этих душераздирающих рыданий. Завернув окурок в салфетку, которой она вытирала слезы, женщина убрала ее в сумку.

Выпрямив спину, она еще какое-то время сидела и смотрела вперед. Ни один мускул не дрогнул на ее лице и не выдавал ее мыслей. Казалось, она ушла куда-то очень глубоко в себя, ищет ответы на какие-то ведомые только ей вопросы, ищет выход откуда-то куда попала и не может найти. Еще раз глубоко вздохнув, она резко встала и пошла по направлению к выходу. Ее высокие каблуки бесшумно ступали по мелким камешкам, она ни разу не споткнулась, не запнулась и вскоре скрылась за поворотом.

Такаши смотрел ей вслед, ему отчаянно хотелось ее окликнуть, подойти, расспросить, что случилось, отчего она плачет, но он не мог. Нельзя же вот так запросто, на улице подойти к незнакомой женщине и начать выспрашивать о ее проблемах. Но она явно нуждалась в помощи. «А может не просто так он ее везде встречает?»

Токио такой большой город, она могла зайти в любое кафе, но она зашла именно к Рю. Она могла пойти в любой парк этого огромного мегаполиса, но она выбрала этот. Даже в этом парке, она могла пойти выплескивать злость, кидая камешки в другой пруд, каких тут было несколько, но она выбрала именно этот! А он сидит тут, как болван и размышляет.

Старик вскочил со скамейки и практически побежал ей вслед. Он двигался настолько быстро, насколько позволяли его старые ноги. Он семенил вслед ушедшей женщине. Вот и поворот, сердце его билось все быстрее, что он ей скажет? Как сможет помочь? Поворот. И… пусто. Старый дурак. Она ушла. Ушла туда, где ее ждут проблемы, чтобы быть сильной и пытаться справиться самой.

«Старый дурак! Ну а чего ты хотел? Ты бы еще дольше сидел истуканом, а завтра пошел бы ее догонять. Осел!» Такаши сбавил темп. Было уже понятно, что ее не догнать, она ушла и след ее потерялся в толпе большого города.

Тут Такаши осенило. Она же ходила обедать к Рю! Сейчас же как раз обеденное время. Может быть, она пошла туда, и там-то он ее и встретит. И тогда он точно не упустит своего шанса, он уже был твердо уверен, что должен и может ей помочь. Это было такое внутреннее ощущение, как со сказками. Когда, только увидев человека, у него в голове возникала картинка, так и здесь, это уверенность твердо поселилась где-то в глубине его мозга.

Такаши успокоился. Вот теперь он все понял. Не надо никуда спешить. Не нужно за ней бежать, не нужно ее пугать. Все сложится так, как надо и в нужное время. Если ему и правда суждено помочь бедной женщине, то он поможет. И никакие медленные ноги и скамейки этому не помешают.

А кушать-то хочется все сильнее. Он вообще не любил чувство голода. Если он был голодный, то становился раздражительным и мог думать только о еде. Пожалуй, он забывал о том, что не поел, только когда писал сказки, это было единственное занятие, которое увлекало его настолько, что он забывал обо всем не свете. И наверное, легкое чувство голода его даже стимулировало и подстегивало его воображение. На сытый желудок он впадал в благостно-сонное состояние, ему сразу хотелось вздремнуть

Поэтому, когда он писал, он ел легкую еду и оставлял себе легкое чувство голода, нормально питался только на ночь, чтобы сытым и довольным лечь спать. Но сейчас он не писал, и он был голоден, ему казалось, что он может съесть целого слона. Видимо, это свежий воздух в парке, да еще легкая пробежка пробудили в нем такой волчий аппетит.

Такаши ускорил шаг, пошел по людному проспекту, где все спешили по своим делам, и никто не обращал внимание на старика. Он шел в людском потоке и ощущал себя маленьким кленовым листиком, который упал в бурную реку. Воды реки тащат его вперед, переворачивают, кружат, вертят в разные стороны, но упорно гнут свою линию и несут вперед, а ему остается только подчиниться стихии и ждать развязки – прибьет его к берегу в конце концов, или вынесет в открытое море, и он бесследно затеряется где-то в водах бескрайнего океана.

За этими мыслями он не заметил, как пришел в нужный район, ноги сами свернули в узкий проулок, и он оказался перед знакомой дверью. С замиранием сердца он зашел внутрь, но в таверне было пусто, только Рю стоял за плитой и что-то готовил. Он повернул голову к вошедшему.

– Ааа, Такаши-сан, заходи, я как раз бульон к супу довариваю. Сегодня он будет особенным. Я разбирал старые дедушкины тетради и вычитал один интересный рецепт, никогда так не готовил мисо суп. Не скажу, что туда надо добавить, но ты будешь моим первым дегустатором.

Довольный Рю повернулся к усевшемуся за стойку другу и налил ему стакан холодного чая.

– Не смотри так на меня, не отравлю тебя, ингредиент совершенно безопасен. Как продвигается твоя сказка?

– Спасибо, уже закончил. Теперь сделаю небольшой перерыв, – немного помолчав, он добавил – помнишь ту странную незнакомку, которая мне по манере курить мою Михо напомнила? Ты еще говорил, что она часто стала на обед к тебе приходить. Она случайно сегодня не появлялась?

– Нет, Такаши-сан, не появлялась. Она вообще последнее время редко заходит. А как зайдет, так жалко на нее смотреть. Если раньше она просто нервная и задумчивая была, то сейчас не просто нервная, а несчастная какая-то, как будто плачет много, случилось у нее что?

– Ты прав, Рю-сан, похоже случилось, я ее сегодня в саду встретил, она плакала. Я вот и подумал, что может смогу помочь ей чем, ты если ее увидишь…. А впрочем нет, негоже давать молодой женщине телефон мужчины, чтобы она ему позвонила.

Такаши сгорбился на своем стуле и носом потянул воздух. Повар засмеялся, понял намек и отвернулся к плите, принявшись энергично что-то помешивать в кастрюльке. Ставя дымящуюся миску перед стариком, он протянул ему ложку.

– Пожалуйста, пробуй и, если тебе не понравится, можешь не платить, только аккуратнее, он еще очень горячий, не спеши.

– Ну как можно не спешить, когда из миски идет такой восхитительный запах. Мне уже кажется, что это не может быть невкусным!

И старик начал энергично дуть на ложку. Как и предсказывал Такаши, суп с таким восхитительным запахом и на вкус был восхитителен. Как ни старался старик разгадать «секретный» ингредиент, он так и не смог. Перед тем, как подуть на ложку и проглотить вкусное содержимое, он выдавал свои предположения, но каждый раз получал в ответ довольную улыбку и строгое – нет. В конце концов Такаши перестал гадать и просто наслаждался едой.

Он съел две порции и заплатил, как за три. Уж очень ему понравился суп. Вторую миску он ел неспеша, смакуя каждую ложечку, вел неторопливую беседу с хозяином. Обсуждал последние новости и погоду. Но на самом деле, он просто тянул время. Ему все казалось, что вот сейчас, войдет она. Но дверь оставалась закрытой, а обед давно прошел. Дольше оставаться было как-то неудобно. Предприняв последнюю попытку, Такаши попросил Рю, в виде исключения, приготовить ему лапши с овощами с собой, чтобы съесть дома.

Пока Рю готовил, Такаши пил чай молча. Он расстроился из-за своей невезучести и ушел глубоко в свои мысли. Хозяин таверни его не беспокоил. Он молча готовил еду. За это и любил здесь бывать Такаши, что у Рю была поразительная способность – он чутко улавливал настроение гостей. Когда надо, он мог поддержать любую беседу и болтать без умолку, а мог, как сейчас, просто молча готовить и не мешать гостю предаваться своим мыслям.

Выйди на улицу, с пакетом с еще горячей лапшой, Такаши медленно побрел к дому. Отчего-то, настроение его совсем испортилось. Вот вроде и сытый, и все хорошо, у дочки прекрасная семья, свое дело, которое они открыли с мужем, пошло в гору, приносит неплохие деньги, внучка учится в институте, его помощь уже никому не нужна, а у него на душе кошки скребут, может оттого и скребут, что всю жизнь он чувствовал себя нужным, была какая-то цель, а сейчас он остался один и некуда себя деть.

Может это от того, что ему вдруг отчетливо стало ясно, что у женщины, которая плакала сегодня у пруда нет никого, кто мог бы помочь. У его семьи есть он – в любой момент, если кто позвонит и попросит о помощи, он сорвется и приедет, а женщине видимо и звонить некому. От этих мыслей стало еще грустнее.

Совсем в хмуром настроении он поднялся в свою квартиру, отпер дверь ключом. Сегодня его встречала не его любимая уютная квартирка, а холодная и пустая квартира с пустыми стенами. Пусто, пусто, пусто. Пронеслось в голове, как поезд – чух-чух-чух. Такаши убрал лапшу в холодильник и достал бутылку ликера, глотнул прямо из горла. Стало легче. Уже спокойнее он налил себе ликер в высокий стакан, куда из морозилки набросал немного льда.

Вышел на небольшой балкончик, сел в плетенное кресло – единственное, что туда поместилось и стал пить. Все мысли куда-то улетучились, но с каждым глотком ему становилось легче на душе. Опять пришла уверенность, что все будет так, как надо. Все придет и случится вовремя. Такаши поставил опустевший стакан на пол, закутался в плед и постепенно задремал. Проснулся он от того, что замерз.

Солнце уже скрылось за горизонтом, зажглись уличные фонари и неоновые вывески на высоких домах широких проспектов. Такаши аккуратно встал, поднял бокал и зашел в квартиру. Там было тепло, а он замерз и все тело его затекло, от неудобной позы, в которой он проспал пару часов. В ванной он включил душ на максимальную температуру, какую мог вытерпеть, разделся и встал под горячие струи.

Постепенно он согревался, а мышцы расслаблялись. Закутавшись в теплое полотенце, он поставил чайник на плиту, а в микроволновку засунул лапшу. Он не был сильно голоден, но наедаться на ночь ему тоже не хотелось. Думал, съест половину порции, а вторую оставит на завтрак, но сам не заметил, как проглотил все до последней капли соуса.

Налив в кружку, дымящийся чай, он включил телевизор, забрался в постель и стал переключать каналы. Ну чисто старый дед на пенсии, подумал Такаши и рассмеялся. В целом, против истины он не погрешил. Он смотрел фильм и мелкими глоточками пил чай. Когда и первое и втрое закончилось, он вернулся на кухню, вымыл чашку, выключил везде свет и забрался в постель. Будет новый день, будет новая пища, пришла в голову ему фраза. «Почему именно эта?» Об этом подумать не успел, так как заснул.

Глава 11

Сегодня Саюри проснулась в хорошем настроении. Сегодня среда, у нее рабочий день, а значит, надо успеть приготовить завтрак всей семье и собрать еще и себя на работу. Она уже даже не злилась на Ричарда, что тот ей так и не позвонил, а в воскресенье вечером приехал как ни в чем не бывало, забрал девочек из гостей и сказал, что всю субботу он провозился со сломанным водопроводом, а телефон забыл в машине. Вечером он упал спать без сил, а утром снова ринулся в бой со злосчастными трубами.

Не в духе Саюри было устраивать скандал, она молча выслушала его и попросила больше так не делать. С виду она оставалась спокойной, но в душе…. Ей так хотелось начать кричать, как в каком-то виденном ей сериале, кидаться тарелками, швырять чашки об пол и кричать, кричать на него, кричать ему, что она чувствовала себя брошенной, ненужной, ей было грустно и одиноко одной, она нуждается в нем и его защите и участии.

Но Саюри просто попросила Ричарда больше так не делать и ушла в комнату. Минут через двадцать он пришел, извинился и пообещал, что больше не будет пропадать и всегда будет проверять телефон. А сейчас он поедет за примирительной пиццей. Ее идеальный муж.

Саюри умылась и спустилась вниз, чтобы приготовить всем завтрак. Она налила себе кофе с молоком и прихлебывая напиток, к которому пристрастилась в университете, замешивала тесто на блинчики. Сегодня она хотела всех порадовать блинчиками, хотя она не очень их любила делать, так как времени уходило много, а съедались они моментально. Но сегодня у нее было хорошее настроение, а поэтому блинчики выходили, ровными, гладкими, идеально румяными.

Когда поджаривалась последняя порция, она услышала возню на лестнице и догадалась, что это были девчонки. Как всегда, хотели спуститься тихонько и резким появлением ее напугать. И как всегда, не могли решить, кто первая будет выскакивать, поэтому хихикали и толкались на первой ступеньке.

–Я вас слышу! – засмеялась Саюри, – садитесь за стол, а то все остынет.

Следом за девочками спустился Ричард.

– О, блинчики! Чур, я буду с кленовым сиропом!

И он, как ребенок, кинулся к полке, на которой стояли сиропы, джемы и варенья, схватил кленовый и с гордым видом победителя уселся за стол. Девчонки были в восторге от этого представления, каждая с криками – я с малиновым, а я с карамельным, устремились к заветным бутылкам и смеясь, крепко зажав свои трофеи, уселись на места.

Саюри поставила перед ними тарелки с блинами, налила девочкам по апельсиновому соку и села за стол сама, поставив перед мужем его чашку черного кофе. Ричард молча полил ее блины кленовым сиропом, чмокнул в щеку. Улыбаясь, она принялась за завтрак. За столом царило благостное молчание.

– Девочки, поторопитесь, а то в школу опоздаете – Саюри собрала чашки, тарелки и загрузила посудомоечную машину.

Через несколько минут девочки уже стояли внизу, готовые сесть в школьный автобус. Опрятные, с хвостиками и разноцветными браслетами на руках. Саюри поцеловала каждую и пожелала хорошего учебного дня, предупредила, что она сегодня работает и обед они греют себе сами. Девочки, как обычно, закивали головами, уверили, что они уже большие и со всем справятся. Закрыв за ними дверь, она повернулась к Ричарду.

– Я сегодня задержусь скорее всего. Сегодня снова переговоры с препротивнейшим стариком. Я знаю, так нельзя говорить, и вообще японцы не должны быть противными, но этот прям до дрожи меня доводит. Как будто специально не слышит, что я говорю, приходится переводить ему одно и то же по несколько раз. А в прошлый раз он шлепнул меня по попе.

Ричард оторвался от газеты и вскинул на нее удивленно-хмурый взгляд.

– Помнишь, я приехала домой на той неделе, сказала, что в садик ходила из-за того, что рекламу приехавшего кондитера вспомнила, на самом деле это чтобы успокоится из-за этого Кичиро Хаяси. Так меня возмутило его поведение, как будто в грязи вымарали.

Ричард подошел к ней и обнял ее, прижал крепко к себе.

– Малышка, я много раз говорил, что можешь не работать, сиди дома, занимайся нашими крошками. Денег, которые я зарабатываю нам хватает с лихвой.

– Ты же знаешь, я не могу сидеть дома, я задыхаюсь, мне нужно быть полезной, общаться с другими людьми, дома я просто зачахну, – она положила голову ему на плечо, – тем более он один такой. Даже не подозревала, что мужчины могут так себя вести. Тем более пожилой, уважаемый японец.

– Все смешалось в современном мире, крошка. Мире разврата и порока. Откажись от него и пусть ему переводит кто-то другой. Не одна же ты в штате.

– Да, пожалуй, так и сделаю. Я поехала. А то опоздаю, – она поцеловала мужа в шею.

Саюри села в свой автомобиль, задом сдала на дорогу, включила передачу и покатила по улице. Она раздумывала над словами Ричарда. А ведь и правда, почему бы ей не передать этого клиента другому переводчику? В деньгах она не нуждается, их фирма постоянно заключает новые контракты с новыми поставщиками, без работы она не останется. Тем более она на хорошем счету у руководства, вряд ли они откажут в такой маленькой ее просьбе.

Хорошее настроение снова вернулось к девушке, она включила радио, настроила на веселую волну и подпевая, въехала на мост Джорджа Вашингтона. В это время трафик был не высокий, поэтому примерно через 45 минут она парковалась на рабочей парковке на своем месте, которое она регулярно оплачивала.

Саюри терпеть не могла общественный транспорт. Машина была ее спасением, дорога совершенно не напрягала ее, а так как приезжала сюда три раза в неделю и не к началу рабочего дня, то дорога от дома до работы и обратно занимала примерно час пятнадцать, что, учитывая Нью-Йоркские пробки, было совсем быстро.

Саюри вошла в вестибюль и прошла к лифтам, улыбнувшись и кивнув охраннику на ресепшене. Она поднималась на лифте на свой этаж и думала о том, что скажет своему начальнику в свое оправдание. Рассказывать историю о том, как ее шлепнул по заднице Кичиро Хаяси, она не хотела. Если честно, то ей было просто стыдно и невыносимо это вспоминать, а уж рассказывать об этом.

Двери лифта открылись, она вышла в коридор и заметила знакомую спину, лицо само расплылось в улыбке. Как будто почувствовав на себе взгляд, Дэнки обернулся и, заметив ее, расплылся в ответной улыбке. Широкими шагами он направился к ней, а она стояла, не в силах пошевельнуться. Ей хотелось сорваться с места, бежать к нему со всех ног, кинуться на шею и повиснуть, болтая ногами.

– Саюри, очень рад тебя видеть, я ждал тебя, – он протянул руку для рукопожатия.

– Привет, Дэнки, – она упорно звала его полным именем. На фирме все давно звали его на американский манер – Дэн, – что случилось?

Она протянула руку в ответ и слегка коснулась его пальцами, он легонько пожал ее руку и отпустил, как буто невзначай проведя пальцами по ладони.

– Нет, ничего не случилось, просто перед началом рабочего дня хотел дать тебе это, на удачу.

И он протянул ей маленький цветочек, который скрутил из листьев дерева гинка. Саюри была растрогана. Это было так мило. Это был привет из родного дома. В последнее время, ей отчаянно хотелось домой, хотя она совершенно не жалела о том, что уехала сюда. Здесь ей дышалось свободно, здесь она чувствовала себя в своей тарелке, на своем месте. Но отчего-то иногда отчаянно тянуло на родину.

– Как это мило! Спасибо, Дэнки, удача мне сегодня пригодится, – она многозначительно посмотрела на кабинет своего босса, – на месте?

Дэн утвердительно кивнул головой, поймал ее руку, сжал:

– Удачи.

От этого жеста внутри Саюри что-то подпрыгнуло, сделало сальто и улеглось обратно. Она взяла себя в руки и шагнула к кабинету босса. Легонько постучала и вошла.

– Привет, Джерри, нам нужно поговорить, – она притворила за собой дверь.

–Саюри, я ждал тебя. Потом поговорим, у нас времени в обрез. Мне нужна твоя помощь и максимальная отдача. У нас возникли проблемы с мистером Хаяси. Он упорно не желает подписывать контракт на пробные поставки. Мне казалось, что в прошлый раз мы договорились и сегодня он приедет на подписание. Но он позвонил и отменил встречу из-за того, что недостаточно понял условия контракта и ему нужно еще раз обсудить все детали.

Вот она спасительная ниточка, даже врать не придется. Теперь ей не нужно нести всю заготовленную околесицу, она просто откажется, сославшись на свою некомпетентность.

– Джерри, именно об этом я и хотела поговорить. Видимо, я недостаточно разбираюсь в этом вопросе, что не смогла доходчиво объяснить мистеру Кичиро Хаяси условия договора. Я подумала, что может быть вы передадите это дело другому, более компетентному сотруднику?

Саюри опустила голову в пол, разглядывая носки своих туфель. Со стороны это выглядело так, как будто ей очень неловко говорить такие вещи и очень стыдно за свою некомпетентность. На самом деле, она просто боялась, что босс увидит ее улыбку до ушей, ведь это оказалось просто гениальным планом, да еще так вовремя подвернувшимся.

– Нет, не выйдет куколка, – Джерри сочувственно на нее посмотрел, – я знаю, что ты по каким-то причинам не хочешь работать с этим говнюком, но еще раз повторяю, – Джерри развел руками, – не выйдет.

Саюри подняла на него полные ужаса глаза.

– Но почему? – голос ее сорвался до шепота, – почему?

– Потому, куколка, что нам нужен этот контракт, без него все полетит в тар-тарары. Если его переманит этот идиот Дженкинсон, я никогда себе этого не прощу! Я столько времени и сил потратил на налаживание контакта, если мы запустим эту линейку первые, то окажемся на шаг впереди, понимаешь?

– Понимаю, но почему нельзя взять кого-то другого, более компетентного в этом вопросе – этого не понимаю, – Саюри начинала злиться.

– Да потому, что этот старый хрыч хочет работать только с тобой. Говорит, что ты самая компетентная в этом вопросе, кстати, это чистая правда Саюри, ты – лучшая! Так что собирай все бумаги, подготовь презентацию, в три часа мы обедаем в Дьявольском Лисе с мистером Кичиро. И если ты туда не явишься, я найду тебя и притащу за волосы, мне нужен этот контракт!

Зазвонил телефон внутренней связи и Джери замахал опешившей девушке рукой в сторону двери, мол – иди, иди, свободна.

Саюри толкнула дверь и вывалилась наружу. Такого она не ожидала. Глазами она поискала Дэнки, ей хотелось хоть с кем-нибудь поделиться своим горем, но его нигде не было видно. Пока она шла к своему кабинету, в ней бушевала буря. Ей хотелось уволиться к чертям собачьим. «Ну как смеет Джерри так с ней разговаривать, вот напишет заявление и уйдет, а он пусть сам разбирается.»

Она зашла в свой крохотный кабинет, в котором умещался небольшой компьютерный стол, два стула и стеллаж с папками. Зато из окна был замечательный вид на город. Саюри села за стол и задумалась. «Такого ли решения хотел от нее дедушка? Сбежать, сдаться при первой же трудности? Нет. Он учил быть ее стойкой, добиваться своих целей. Разве мальчик, по имени Таро, из его сказки, стал бы известным на весь мир садоводом со своими карликовыми деревьями, если бы сдался при первой же неудаче?

Так почему же она сейчас решила сдаться? Ведь она, и правда, одна из лучших на фирме, ну подумаешь, старик неприятный, где твой профессионализм, Саюри?» От этих мыслей она засмеялась и начала подготавливать документы к сегодняшней встрече. В дверь тихонько постучали.

В щелочку протиснулось улыбающееся лицо Дэнки.

– Не помешал? Зайду?

Саюри кивнула. При виде его, у нее всегда поднималось настроение, а сердце начинало биться чуточку быстрее. В руках он нес два пластиковых стакана с крышечками. Саюри выразительно посмотрела на стаканчики.

– Надеюсь, там вино или, на худой конец, пиво, – хотя она сейчас не отказалась бы и от чего погорячее.

– Ну вот, там всего лишь зеленый чай с мятой, но могу и за пивом сбегать.

Дэнки улыбнулся своей белоснежной улыбкой. Поставил стаканчики на стол и вопросительно уставился на Саюри, всем своим видом показывая, что готов бежать в магазин. Саюри рассмеялась.

– Ладно, давай чай. Он тоже успокаивает. Сегодня тяжелый день. Не помогла мне твоя удача.

Она хотела сказать это полушутливым тоном, но вышло не очень. Дэнки сразу насторожился.

– Что случилось? Давай, рассказывай. Может я смогу чем-то помочь?

Саюри не хотелось ему рассказывать, да и вообще никому. Уж если она мужу-то не рассказала… Но было в Дэнки что-то такое, он так участливо смотрел на нее, казалось, что вот он-то ее поймет, а может и правда, только он и поймет ее, ведь они родились в оной стране, в одном городе.

Слова сами полились из нее, она рассказала и про неудачную попытку отказаться от этого контракта, и про неприятного клиента, и про шлепок, и даже про то, как ей было стыдно за это. Вот вроде это ее шлепнули по попе, как будто она не причем и повода не давала, а стыдно именно ей за поведение незнакомого человека, и ладно бы он был американец или кто другой, но японец, с их культурой и воспитанием, вот, что задело ее больше всего.

Выговорившись, она замолчала, опустила глаза и медленно принялась пить чай.

– Саюри, ты же знаешь, что ты ни в чем не виновата, ты не можешь отвечать за поведение и воспитание других, только за свое. К сожалению, деньги портят людей, развращают, морально разлагают, все границы дозволенного стираются. Уже не важно становится чему тебя учили в детстве, на первый план выходят свои желания, как у маленьких детей и совсем не важны средства, которыми они достигаются. Саюри, если ты не хочешь, ты можешь никуда сегодня не идти. Никто не вправе тебя заставлять. Даже Джерри.

Саюри была благодарна за эти слова. Наверное, это было как раз то, что ей надо было услышать.

– Спасибо, Дэнки. Сколько ты работаешь у нас? Три месяца? А понимаешь меня, лучше других. Но я уже ничего, пришла в себя, – она подняла стаканчик вверх, – чай очень вкусный. Я пойду сегодня на сделку и доведу ее до конца. Мне вдруг подумалось, что он специально сбивает меня с толку, но я не поддамся, не на ту напал.

– Ты сильная женщина, – Дэн улыбнулся, – не буду тебе мешать, если что – зови, помогу, чем смогу.

– Еще раз спасибо за чай, он пришелся очень кстати, – а мысленно она добавила – ты пришелся очень кстати…

Она сидела одна в кабинете и смотрела на закрытую дверь. Как бы хотела она выйти с той стороны и не возвращаться обратно. Но не могла. Она уже дала себе обещание не трусить и не сдаваться, теперь, ради себя, ради дедушки, она должна справиться с этим противным старикашкой. Да, именно так она его будет звать.

Она достала телефон и написала:

«Кодовое название операции – противный старикашка»

В ответ сразу же прилетело:

«Вот это я понимаю – боевой настрой!»

Саюри закрыла телефон и углубилась в изучение документов. Осталось немного времени, ей надо быть сегодня во всеоружии. Да и слова Джерри о том, что она лучшая, не выходили у нее из головы. Она должна в очередной раз это доказать.

Через два часа в дверь постучали. Но не тихо, а громко и властно. Еще не закончив стучать, дверь отворилась, вошел Джери.

– Ну что, куколка, готова? Нам пора ехать, такси уже внизу.

Голос его был нарочито бодр и весел, но в глазах читалась тревога. Сейчас он отчетливо понимал, что сделка, на которую он потратил столько времени и сил, и которая принесет ему многомилионную прибыль, в руках этой хрупкой девушки из-за прихоти противного старикашки.

Саюри бодро улыбнулась, сложила в папку все нужные документы, окинула взглядом стол, прикидывая, не забыла ли она чего, вроде не забыла.

– Окей, босс. Пошли, поставим, наконец-то подпись на этих документах. Только, чур, мне потом полагается премия, – она засмеялась.

– Да хоть две, куколка, только заставь его подписать эти чертовы бумаги!

Глава 12

Сегодня это снова случилось. Такаши не собирался писать сказку еще пару дней, но разве ему это было подвластно? Он хотел еще немного отдохнуть, погулять по городу. Бродил по улицам, всматривался в лица прохожих, иногда надеялся встретить свою печальную незнакомку, но тщетно.

Ноги сами принесли его на знакомый перекресток. Мимо пробегали люди, спешащие по своим делам. Подростки в коротких курточках и с открытыми лодыжками проходили мимо, женщины неспешно катили коляски с собачками внутри, а те, высунув языки негромко поскуливали от предвкушения скорой прогулки в парке. Из приоткрытых окон машин раздавалась веселая музыка. Город жил своей жизнью, не замечая одинокого старика.

Зато старик замечал все. Он вертел головой вправо и влево, он искал цель. Где-то через час он ее обнаружил. Молодая женщина, лет 30-ти неспешно переходила дорогу с задумчивым лицом. Казалось, она глубоко ушла в свои мысли и не замечает никого вокруг. Ничем не примечательная женщина, но в голове уже привычно вспыхнула яркая картинка, а в кончиках пальцев появился зуд. Его больше уже не беспокоила ни практически незнакомая женщина, ни этот город, ни погода. Он испытывал только одну потребность – писать. Выплеснуть на бумагу все мысли, которые уже толпились и роились в его голове.

Сказка о лисичке, которая жила одна.

Маленькая лисичка проснулась в своей норке, сладко зевнула и потянула носом воздух. Воздух пах очень сладко, по-весеннему. Она аккуратно вылезла наружу и осмотрелась. Было раннее утро, на ветвях большого дерева, в корнях которого она устроила свое гнездышко, пели утреннюю песню птицы. Лисичка подняла мордочку к небу, как будто приветствовала своих соседей.

Весеннее солнце уже ласково пригревало, из разогретой земли проклевывалась первая трава. Личика вышла на поляну, увидела проклюнувшуюся зелень и так радостно ей стало, что она принялась валяться в траве, приминая только-только вылезшие хрупкие травинки.

В животе заурчало. Вчера охота совсем не задалась, и в желудке плескалась только водичка из ручья. Сегодня должно повезти. Нельзя же два дня ходить голодной. Лисичка встала, оттряхнула свою огненно-рыжую шубку и потрусила к ручью, который тек неподалеку. Она хотела напиться студеной воды прежде, чем отправляться охотиться.

В ручье плавало много мелких рыбешек, но лисичке никогда не удавалось их поймать. Когда она пила воду, то рыбешки дразнили ее, подплывали к самому ее носу и лихо разворачиваясь, уплывали обратно. Это было обидно, но ничего с этим сделать лисичка не могла. Сколько ни пыталась она щелкать пастью, рыбешки оказывались проворнее.

Напившись, она отправилась в поле, там жило много мышей и если быть очень тихой, то можно попробовать поймать полевку. Лисичка шла знакомыми тропами, отмечая различные запахи. Вот тут, пробегал заяц. Но это было еще вчера, так что идти по его следу бесполезно. А вот здесь пробегала мимо крыса. С ней лучше не связываться, очень уж зубы острые.

А вот тут, тут лисичка запнулась. Запах был явно незнакомым. С таким она еще не сталкивалась, поэтому решила пройтись по нему. Было еще утро, след был вчерашний и вроде не вызывал никакого беспокойства. Тихонько, крадучись, опустив нос в землю, она пошла по следу. Он шел по прямой, особо никуда не сворачивая. След привел ее к излучине реки.

Выйдя на берег, лисичка увидела странных существ. Как будто другие лисички встали за задние лапы и так передвигаются. Правда мордочки у них очень плоские и шерсть есть только на теле. Это были буддийские монахи, которые приходят сюда раз в год за рыбой, идущей на нерест. Но лисичка была еще молодая, поэтому людей она видела в первый раз.

Она сидела на берегу и смотрела на странных существ. Они что-то делали у воды и от больших плетенных корзин очень пахло рыбой. Она повела носиком и в животе опять заурчало. Одно существо заметило лисичку и показало на нее остальным. Человек подошел к корзине, достал оттуда рыбу и бросил лисичке. В страхе она отпрыгнула и бросилась бежать.

Через пару прыжков она поняла, что за ней никто не гонится и остановилась. Манящий запах рыбы стал ближе. Она развернулась и тихонько пошла обратно к берегу. Люди все так же занимались своими делами в воде, периодически наполняя корзины ароматной добычей. Одна рыбина валялась на земле. Где-то посередине между корзинами и кустами, где пряталась лисичка. В животе опять заурчало. Лисичка пригнулась к самой земле и медленно, стараясь не шуметь, на мягких лапках поползла к рыбине.

Ее бок так сверкал на солнце, так манил, что лисичка уже не могла остановиться, вскочила на лапки и за два прыжка оказалась на месте. Она схватила рыбу за спину и стремительно бросилась бежать к кустам, обратно в лес. А странные существа засмеялись. Но лисичка этого не слышала, в ее ушах свистел ветер от того, как быстро она бежала.

Когда опасность ей уже не грозила, лисичка забилась под куст и приступила к трапезе. Это была ее первая в жизни рыба и она была такой вкусной! Съев ее полностью и не оставив ни единого кусочка, сытая и довольная лисичка отправилась в свою норку. Она весело трусила по лесу и ей так хотелось поделиться своей радостью с кем-нибудь. Она вспоминала, как еще совсем недавно, прибегала в норку к своим братьям и сестрам и могла им рассказать, как прошел ее день.

А теперь она одна, ей было немного грустно от того, что не с кем было поделиться своей радостью, но зато она ела всю добычу сама, никто у нее не отнимал еду. Лисичка тихонько вошла на свою полянку, пробралась через корни в норку и сладко засопела. Она продрыхла целый день и всю ночь.

Утром, лисичка первым делом пошла проверить этих странных существ. А друг они снова кинуться в нее рыбой, но там уже никого не было. Побродив по поляне немножко в поисках съестного и ничего не найдя, она все же отправилась в поле. Но сегодня ее ждала неудача. Сколько не притаивалась она в траве, а мышки ее замечали раньше, чем она успевала прыгнуть на них. Проохотившись весь день, лисичка так устала, что еле доплелась до своей норки.

Она улеглась в своем гнездышке, прикрылась хвостом и задремала. «Что же она делает не так, почему у нее не получается никого поймать?» Вроде как будто, когда мать их учила охотиться, у них все получалось. Мама очень редко приходила с охоты без добычи, а вот лисичке не везло постоянно. Видимо никудышной она была ученицей.

Весна набирала свою силу. Дни становились длиннее, а ночи теплее. В воздухе витало что-то такое, отчего лисичке хотелось бегать и валяться целыми днями. Почему-то она очень стала грустить, что живет одна. Ей так захотелось, чтобы рядом с ней была еще одна лисичка, вместе все же веселее. То тут, то там она встречала обитателей леса, которые парочками спешили по своим делам, а вот в части леса, куда ушла жить лисичка других лисичек не было.

Зато с каждым днем лисичка оттачивала свое мастерство в охоте. Она наконец-то поняла, в чем была ее ошибка. Лисичка научилась подкарауливать добычу с подветренной стороны, чтобы добыча заранее не улавливала ее запах. Как только лисичка это поняла, то стала охотиться не только за мышками, но и за птицами, она даже пыталась выслеживать и догонять зайцев. С каждым днем у нее получалось все лучше и лучше.

За лето лисичка окрепла, набралась сил и умений. Она уже никогда не ложилась спать на голодный желудок, потому что стала очень хорошей охотницей. Как известно, кто много работает над собой, тренируется, тот и добивается очень многого. Лисичка была очень горда собой, ведь она в охотничьих навыках обошла даже ее мать. Мать-лиса иногда возвращалась с охоты ни с чем, и тогда их семейство ложилось спать голодными.

Единственное, в чем не преуспела лисичка, так это в ловле рыбы. Мальки в ручье за лето подросли в некрупных рыбин, но продолжали быть такими же ловкими и юрко уплывали от рыжей охотницы. Лисичка уже смирилась с тем, что никогда не научится ловить рыбу.

Лето и первая половина осени пролетели совершенно незаметно. Лисичка превратилась в молодую, статную лису, шубка у нее была гладкая, блестящая, лапки были крепкие и мягко пружинили по лесным тропкам. Острые ушки чутко улавливали звуки шуршащих под землей мышей, а подвижный носик чуял запах добычи задолго до того, как лисичка могла разглядеть ее глазами.

Но вот запаха своих сородичей она так и не улавливала. Она забралась так далеко от своей семьи, что осталась здесь совершенно одна. В этом был большой плюс, так как все охотничьи угодья были только в ее личном распоряжении, ей не с кем было конкурировать за еду, но вот одиночество стало просто невыносимо. Несколько раз она даже подумывала отправиться в путь, поближе к сородичам, но так и не решилась. Уж больно хорошо ей тут жилось.

Осень принесла с собой холодные ветра и морозные ночи. Охотиться стало все труднее, полевки уже не бегали так много в траве, приходилось потрудиться, чтобы услышать мышку под землей, а потом подкараулить ее у выхода из норки. Теперь мысли об одиночестве совсем не посещали лисичку. Она сосредоточилась только на том, как добыть пропитание и не замерзнуть ночью. Норку пришлось вырыть поглубже, а внутрь натаскать мха.

Зато на кустах оставалось еще много ягод, и лисичка активно их кушала. Они, конечно, были не столько питательны, сколько вкусны. Осень пролетела еще быстрее чем лето, и первые крупные белые снежинки начали падать на землю. Лисичка все дольше оставалась в своем уютном гнездышке и все реже выходила на охоту.

Зато, при удачной охоте, например на зайца, хитрая лисичка научилась не сразу съедать все, объевшись от пуза, а прикапывала остатки добычи в корнях, недалеко от своего дома, и съедала ее через несколько дней. Она не опасалась, что кто-то съесть ее еду, ведь конкурентов тут у нее совсем не было.

Лисичке нравилась зима. Было совсем не жарко. Тонкий снежок приятно холодил пяточки. Но ей было так скучно. Не было ни жучков, ни ящерок, за которыми можно побегать просто ради развлечения. Весь лес застыл и теперь приходилось потрудиться, чтобы найти себе обед или ужин. Бывало, что лисица по нескольку дней выслеживала ушастого, чтобы найти его лежку и попытаться догнать. Иногда ей это удавалось.

Это был очень полезный опыт. Лисичка все совершенствовала свои навыки охоты. К весне она стала, наверное, самой удачливой охотницей во всей округе. Если бы ее мать-лиса знала, то она несомненно гордилась бы ее успехами.

Однажды, лисичка проснулась и поняла, что воздух переменился. Снег уже давно растаял, солнце ласково пригревало землю, но только сегодня в воздухе повеяло чем-то таким, что явно говорило о приходе весны. Лисичка вышла из норки и долго сидела, щурилась на солнце. Сегодня ей хотелось скакать и кувыркаться. Она нашла слегка пробившуюся из земли траву и принялась в ней валяться.

Через несколько дней, пробегая по своим тропкам и делая обход своих охотничьих угодий, она наткнулась на новый запах, но он ей был уже знаком. Лисичка неспешно пошла по запаху. Может быть сегодня ей снова удастся полакомиться рыбой. Она пришла к берегу реки, где копошились люди, а в воздухе витал умопомрачительный запах рыбы.

Лисичка вышла из кустов и уселась на полянке, носик ее так и ходил ходуном из стороны в сторону. Краем глаза она уловила какое-то движение. На берегу она была не одна. Лисичка удивленно уставилась на пришельца. С другой стороны куста сидел крупный красивый лис. Он тоже втягивал носом воздух и косился на рыбу. И как лисичка могла его не заметить!

Это была ее территория, ее берег, ее рыба! Лисичка встала, подняла шерсть дыбом и уставилась на пришельца. Как не скучала она по сородичам, но рыбу делить ни с кем не собиралась. А пришлый лис даже не шелохнулся. Он внимательно смотрел на людей и совершенно не обращал внимания на лисичку. Это ее, конечно, очень удивило и она уже не враждебно, а скорее озадаченно смотрела на сидящего красавца. Да, он, конечно, был хорош собой.

Черная морда была без единой седой шерстинки, ярко-рыжая шубка вспыхивала огоньками и как будто переливалась в солнечных лучах, а хвост, который он обернул вокруг лапок, был настолько пушистым, что легко мог накрыть все тело лиса и согревать его, как одеялом.

Лисичка залюбовалась лисом так, что даже не услышала, как люди начали издавать свои странные звуки – они смеялись, увидев на берегу уже двух лисичек. В сторону рыжих полетели две толстопузые тушки. Когда позади нее шлепнулась рыбина, она вздрогнула и одним большим прыжком оказалась в кустах. А лис внимательно смотрел за людьми, поэтому не пропустил момента, когда им кинули лакомство.

Смело и даже вальяжно, он подошел к своей рыбине, взял ее в пасть и пока лисичка не успела опомниться, подошел к ее части добычи, схватил ее тоже и скрылся в кустах. Лисичка так опешила! «Как он вообще посмел! Ведь это ее рыба!» Она юркнула на другую сторону куста, где скрылся лис и пошла по его следу. «Уж она ему сейчас наваляет и заберет свою рыбину обратно.»

Лиса она нашла на соседней поляне. Он лежал на солнышке и жевал свою тушку. Ее тушка лежала рядом не тронутая. Лисичка вышла и в нерешительности остановилась. Она понятия не имела, как драться и почему-то робела при виде лиса. А он тихонько встал, аккуратно пододвинулся в сторону со своей рыбкой, улегся и снова продолжил трапезу. Он явно ее ждал и приглашал отведать рыбу вместе с ним.

Как бы лисичка не злилась, но рыбу она любила больше всего на свете, поэтому медленно подошла, взяла свою рыбку, отошла с ней в сторону и улеглась кушать. Лис спокойно ел свою порцию. Насытившись, он развалился на траве, морду повернул к лисичке и уставился на нее. Лисичка ела и на него не смотрела, но ей определенно нравилась его компания.

Утолив голод, она встала, потянулась, зевнула, вильнула хвостиком и неспеша пошла в сторону своей норки. На краю поляны она обернулась, посмотреть, смотрит ли он. Он смотрел. Довольная лисичка потрусила домой.

На утро, как только она проснулась, ее носик уловил новый запах. На своей поляне она была не одна. Она высунула голову из норки и увидела своего вчерашнего знакомого. Довольный, он сидел недалеко от входа и терпеливо ждал, когда она проснется. У ног его лежали две задушенные мыши. Сначала лисичка разозлилась, что он посмел охотиться в ее угодьях, но завтракать, не прилагая усилий, ей понравилось.

Она была в хорошем расположении духа, поэтому решила познакомиться с лисом поближе. Весь день они провели вместе. Лисичке нравилась его компания. Вместе они бегали пить воду из ручья, вместе охотились на полевок в поле, вместе резво гоняли ящериц, которые были еще сонные и неповоротливые с зимы. Они вдвоем играли в чехарду и догонялки друг с другом.

Вечером лисичка ушла спать к себе в норку, а лис остался снаружи. Лисичке вдруг стало так одиноко, так тесно в своей норке, ей захотелось быть рядом со своим новым другом. Утром она поскорее выскочила наружу, но лиса там не оказалось. Лисичка сбегала, проверила все места в которых они были вчера вместе, но нигде не было запаха лиса.

Лисичка так расстроилась, что ушла в свою норку и весь день оттуда не выходила, она дремала, обернувшись своим хвостом и грустила. Ночью она несколько раз просыпалась, ей казалось, что она слышала чьи-то шаги, но прислушавшись, понимала, что ей почудилось, снаружи было тихо.

Утром ее разбудил громкий лисий лай. Это красавец лис вернулся и звал ее куда-то. Лисичка выскочила наружу и бросилась к своему знакомому, она прижила ушки к голове, терлась об него своим телом, всем видом показывая, что она очень соскучилась и рада его видеть.

Лис довольно улыбался, притоптывал лапками и кружился вокруг лисички. Никакого завтрака он не принес, но явно ее куда-то звал. Лисичка отправилась вместе с ним к берегу реки, где люди ловили рыбу, он уверенно обогнул излучину и скрылся где-то за кустом. Так вот почему лисичка его не нашла. Она сюда даже не заходила, она понятия не имела, что находится за поворотом ручья.

Последовав за лисом, лисичка обнаружила за поворотом чудесную поляну. Она была окружена густыми зарослями кустов и деревьев. Лис отошел от воды и подбежал к большому раскидистому дереву, которое росло на небольшом возвышении, он пролез в узкий лаз, а лисичка стояла снаружи в нерешительности. Лис высунул мордочку и тихонько тявкнул. Сомнений не оставалось, он звал ее внутрь.

Внутри оказалась просто чудесная нора. Узкий лаз переходил в достаточно широкую, большую и теплую нору. Пол был устлан мягким мхом. Места там хватило бы не двум, а даже трем и четырем взрослым лисичкам. В ту ночь, они спали, плотно прижавшись друг к другу спинками, укрывшись плотно своими пушистыми хвостами.

Теперь, целыми днями они вместе охотились, вместе играли, вместе дремали днем на солнце, вместе гоняли ящериц в камнях. Свою норку личика быстро забыла и больше к ней не возвращалась. Теперь, каждую ночь она приходила спать в большую и уютную нору лиса, которую он сделал для них двоих.

Лисичка поняла, что уже никогда не останется одна. Этот лис был ее парой, такой, с которой хочется провести все свои оставшиеся дни. Счастливая лисичка спокойно спала рядом со своим другом в их новом жилище, внутри нее зарождалась новая жизнь.

Конец.

Глава 13

Такаши захлопнул большой кожаный блокнот и потянулся. Ну вот, теперь можно отдохнуть. За окном уже было темно, а значит самое время поужинать. Пора навестить своего знакомого. Рю, наверное, заскучал там без него. Довольно кряхтя, старик поднялся, переодел домашнюю одежду на уличные брюки и рубашку, накинул пиджак и вышел на улицу.

Было свежо и по вечернему тихо. Большой город дышал спокойно и размеренно. Район, где он жил, готовился ко сну. Свернув на улочку с тавернами, Такаши привычным движением рванул ручку двери на себя и чуть не упал. Дверь была заперта. Такаши дернул еще раз, но ручка снова не поддалась. Он стоял в замешательстве и не знал, что делать.

На плечо ему легла легкая ладонь.

– Бесполезно, тут закрыто уже несколько дней, – сказал женский голос, с легкой хрипотцой.

Такаши обернулся. Это была она. Все такая же красивая. Резким движениям она достала сигарету и закурила. Печальными глазами женщина смотрела в самое сердце старика. А он дол сих пор помнил, как она плакала навзрыд в парке и в бессильном отчаянии бросала камешки в воду.

– Как закрыто? А где же Рю? А где теперь есть? – старик так опешил, что задал кучу совсем не тех вопросов, которые хотел бы задать незнакомке.

– Я не знаю. У него был самый вкусный рамен из всех, пробованных мною. Позавчера пришла, а тут закрыто, ни объявления, ничего. Каждый день прихожу проверить, но пока безрезультатно, – и она вот так запросто сказала – пойдемте, поужинаем, тут недалеко есть заведение, где готовят вполне сносный рис с курицей.

Незнакомка развернулась и пошла назад, вглубь проулка. Такаши последовал за ней. Вот так просто? Она сама нашла его, и сама позвала. Женщина шла легко и плавно ступая, высокие каблуки ее равномерно цокали по асфальту. Цок, цок, цок. Сегодня она одета была в черные брюки и черный пиджак. Какого цвета была блузка, он не успел рассмотреть.

Женщина свернула в соседний проулок, прошла пару открытых дверей и уверенно зашла в таверню, входом в которую служила занавеска. Села за стойку и только тогда обернулась, уверенная, что Такаши следует за ней. Жестом предложила сесть рядом с ней.

Такаши взгромоздился на стул, поприветствовал хозяина и обернулся к женщине, которая уже сделала заказ – две порции риса с курицей и два чая. На ней была нежно голубая блузка.

– Аика, – вот так просто представилась она и протянула руку, как старому знакомому.

– Очень приятно, Аика-сан, меня зовут Такаши, – он пожал протянутую руку.

– Пожалуйста, просто Аика, прошли те времена, по крайней мере для меня, просто Аика, – и она многозначительно посмотрела старику в глаза.

– Хорошо, вы – просто Аика, я – просто Такаши. – Он засмеялся.

Аика улыбнулась и спросила:

– Давно дружите с хозяином той таверны? Не знаете, куда он мог пропасть? Я у него каждый день обедала. От работы близко, да и вкусно было. Помню, видела вас несколько раз у него, вы мило общались, как старые друзья, – она пожала плечами, как будто извиняясь за свою излишнюю наблюдательность.

– Да, я хожу кушать исключительно к Рю с тех самых пор, как моя жена меня покинула и перешла в мир иной.

– Соболезную, – тихо сказала Аика.

– Ничего, ничего, – поспешил ее успокоить Такаши, – это было уже так давно, что слезы мои высохли, а упоминание о жене вызывает только улыбку. Так вот. Я хожу исключительно к Рю, но вот и я в замешательстве. Понятия не имею, что произошло и куда он пропал. Никогда еще я не натыкался на закрытую дверь. Правда, я неделю не появлялся у него – дома сидел, нездоровилось, – почему-то, он не захотел упоминать свое новое хобби. И предупреждая ее сочувственный взгляд добавил, – ничего страшного, так, стариковская хандра.

Хозяин заведения поставил перед ними тарелки с дымящимся рисом и курицей. В высокие стаканы налил чай. В молчании они принялись за еду, Такаши украдкой бросал взгляд на красивый профиль женщины. Было такое ощущение, что они знакомы очень давно и как два закадычных приятеля, зашли вместе пообедать. Интересное чувство.

Расправившись с едой, они, смеясь, долго спорили, кто за кого заплатит. В итоге так и не пришли ни к какому решению и каждый заплатил за свою порцию. Такаши отметил, что рис с курицей были вполне хороши, и ради разнообразия можно иногда сюда заходить. Ну и конечно, это теперь было еще одно место, где можно было бы встретить Аику. Было в ней нечто такое, необъяснимое, хотелось отчего-то ее защитить. Но старик пока стеснялся спросить, что же с ней случилось.

Выйдя из таверны, Аика начала прощаться с Такаши, но тому совсем не хотелось идти домой, да и вечер был уже поздний – негоже молодой женщине ходить одной по темным переулкам. Как ни заверяла его Аика, что дойдет до метро сама, но Такаши все же настоял на том, чтобы проводить ее.

Они молча шли по узким улочкам, приближаясь к широкому проспекту. Аика впереди, Такаши чуть сзади. Оба молчали и каждый был погружен в свои мысли. У Такаши столько вопросов вертелось в голове, но он не решался их задавать. Они только познакомились, и хоть она и общалась с ним, как со старым другом, не соблюдая никаких правил и традиций – он так не может.

Выйдя на широкий проспект, она немного притормозила, давая ему возможность встать рядом. Поравнявшись с ней, Такаши заглянул ей в лицо. Она смотрела вперед, лицо ее было спокойно, движения плавные, ничего не выдавала недавнего беспокойства. Только глаза. Бесконечно черные, бесконечно печальные глаза.

Так, в молчании они дошли до метро. Аика повернулась к старику, поблагодарила его за ужин, слегка поклонилась и растворилась в толпе. Как будто и не было ее. Такаши даже не успел поклониться в ответ. Так столбом и стоял, смотрел ей вслед. Опомнившись, он развернулся и пошел в сторону дома. Решил пройти через идзякаю Рю. «А вдруг тот уже на месте?» Но старика снова встретила запертая дверь.

Такаши вернулся домой. Было уже поздно, но захотелось чаю. Дома было так уютно, так хорошо. Пока закипал чайник, он переоделся, умылся и сел за стол. Телевизор включать не хотелось, поэтому он включил старенький радиоприемник, настроил на нужную волну. Заиграла красивая, спокойная музыка, Такаши налил в чашку чай, обнял теплую кружку руками и стал слушать музыку.

В этот момент он ни о чем не думал. Мысли его блуждали где-то далеко. Он не успевал уловить один образ, как тот сменялся другим. Он вспоминал свою первую встречу с Михо и вот уже день, когда она объявляет, что беременна, он вспомнил себя в тот момент. Глотнул чай. Он был такой счастливый, и одновременно растерянный, ведь они еще такие молодые, что же будет, как же они справятся, это же такая ответственность, но в то же время такое счастье!

А вот он уже держит свою крохотную дочку на руках. Михо спит, она всю ночь баюкала крошку и перед работой Такаши встал пораньше, чтобы дать Михо поспать часик. Мизуки такая маленькая, смотрит на него своими глазками-бусинками, улыбается, крохотные пальчики крепко держат его за палец. Снова глоток чая.

А вот уже взрослая дочь объявляет о своем решении переехать с мужем в другую провинцию в деревню. Он так гордится своей взрослой и самостоятельной дочерью, но в то же время страшится будущего, Михо очень привязана к дочери, как же она будет без нее. Она так тревожится. Еще глоток.

Он сидит рядом с Михо в кабинете врача и слушает приговор. Да, именно так, приговор. Этот диагноз невозможно по-другому назвать. Михо такая спокойная, как будто она всю жизнь знала и готовилась, как будто она совсем не удивлена и не расстроена. А ему хочется рыдать, кричать, рушить все в кабинете у врача, совать ему все свои деньги, умолять на коленях ее спасти, вылечить, но он сидит на стуле с прямой спиной. Еще глоток чая.

Память заблокировала воспоминания о кончине Михо. Он не хочет ворошить старое. Помнит только, как переживал, что будет плакать маленькая Саюри. Но она бабушку видела всего пару раз, поэтому печальную новость перенесла достаточно спокойно. Еще глоток остывающего чая.

Маленькая Саюри. Какая же она была чудесная девочка. Всегда смеялась, никогда не капризничала, ручки и ножки ее вечно были в песке и земле, всегда немного чумазая и растрепанная. У нее было счастливое детство на природе, где она целыми днями бегала со своими сверстниками на улице. Глоток совсем остывшего чай.

Старенький приемник зашипел, потеряв волну. Такаши вынырнул из воспоминаний. Поднес чашку к губам – пусто. Он встал, выключил приемник, сполоснул чашку и улегся в кровать. Несмотря на то, что некоторые воспоминания были совсем печальными, настроение у него было прекрасным. Подушка казалась мягкой, одеяло теплым, матрас легко пружинил под весом его тела. Улыбаясь, Такаши заснул.

Глава 14

Момо виртуозно готовила чай. Никто не знал, где и как она этому научилась, казалось это у нее с рождения. Когда-то давно, когда она была маленькой девочкой, она разливала чай куклам и мечтала, что будет у нее свой чайный домик, где Момо будет проводить настоящие чайные церемонии. Когда девушка подросла, вся семья с удовольствием пила, приготовленный ею напиток.

Момо родилась и выросла в пригороде Токио. Она жила в большом доме с тремя старшими братьями. Она всегда была их маленькой сестричкой, всегда чувствовала их защиту и поддержку. Даже, когда она не поступила в институт, никто и слова плохого не сказал. Старшие скинулись на первые пару месяцев, помогли снять ей квартиру, и она отправилась разносить свое резюме по офисам и разным компаниям.

Конечно, Момо не надеялась занять какую-то престижную должность, но девушка она была смышленая, поэтому рассчитывала не на место уборщицы. Она подавала заявки на вакансии секретарши, но все места были заняты или требовался опыт работы. В тот день это был последний офис.

Она пришла, особо ни на что не надеясь, получив сегодня уже четыре отказа. Момо застала неприятную картину – директор распекал свою секретаршу за то, что та перепутала документы и отправила факсы не по нужным адресам.

– Да ты даже чай приличный не можешь заварить! Зачем ты только у меня работаешь!

Момо поняла, что это ее шанс. Она протянула свое резюме и с самой своей обаятельной улыбкой сообщила, что может приготовить мистеру Хотоши вкусный чай. Когда она улыбалась, отказать ей было невозможно. Конечно же она приготовила чай и выиграла этот раунд. Ее взяли на работу.

Момо целыми днями училась. Она осваивала компьютер, учила всех партнеров фирмы, составляла расписания, отправляла документы. Ей пришлось учиться разбираться в сложных отношениях босса с подчиненными, и в еще более сложных с клиентами. Какие звонки нужно сразу переключать в кабинет, а кто может и подождать на линии.

Но Момо так нравилось учиться, она так стремилась во все вникнуть и понять, что стала брать работу домой и вскоре уже разбиралась во всем не хуже остальных. Она сняла квартиру поближе к офису, чтобы не ездить на метро, а ходить пешком. Приходя домой, она успевала только перекусить быстрой едой и упасть спать, чтобы утром снова бежать на работу.

И Момо это нравилось! Она чувствовала себя особенной, такой нужной и незаменимой. Босс заваливал ее работой, она уже выполняла не только обязанности секретаря, но была практически правой его рукой. Платили ей соответственно неплохо, только вот тратить деньги было некуда, поэтому они копились на сберегательном счете.

Момо редко приезжала домой к родителям. В свой выходной, она прибиралась в доме, заказывала доставку еды, а второй выходной тратила на то, чтобы выспаться. Часто, она заваривала себе чай, наливала его в термос и шла в парк. Там она дышала свежим воздухом, наслаждалась красотой природы и приходила в себя.

Молодая женщина не жалела, что редко приезжала к родителям. В доме у них по выходным всегда было шумно. Там бегали маленькие племянники и племянницы. А родители всегда спрашивали, когда же и она подарит им внуков. Но, Момо всегда отмахивалась, что еще рано, да и некогда ей, что не в детях счастье и она хочет работать, пожить для себя, а потом уже и семью заведет.

Только вот ответить на вопрос – а как она живет для себя – она не могла. Она жила для работы, для босса, но не для себя. Момо себе признаться в этом не могла, всегда обижалась на родителей и собиралась домой, пообещав, что в следующий раз приедет знакомить их с женихом.

Да где было взять этого жениха, когда она целыми днями пропадала на работе. Момо стала все реже ездить в родное гнездо. Она очень гордилась собой, что так много добилась. Она не брала отпуск, потому что без нее на фирме все бы развалилось. Тем более мистер Хотоши об этом часто повторял.

Рано утром Момо вставала, приводила себя в порядок, наносила спокойный, деловой макияж, завязывала волосы в тугой хвост, надевала брючный костюм, туфли на высоком каблуке и шла на работу. Кофе с булочкой она пила по дороге. В обеденный перерыв спускалась в кафе для персонала и плотно обедала. Потому что вечером у нее не оставалось сил на готовку, она дома разогревала готовое или готовила что-то на скорую руку.

Так пролетали дни, месяцы, годы. Момо была на пороге тридцатилетия, когда ее вызвали в кабинет к боссу на разговор. Это было, как удар грома, среди ясного неба. Ее увольняют. И причина такая дурацкая. Хотоши надо устроить работать дочку своего соучредителя, та молодая, ничего не знает, поэтому Момо должна ввести ее в курс дела.

Так Момо узнала, что не так уж она и незаменима. Всю ночь она проплакала и на работу пришла с опухшими глазами. Несколько дней она рассказывала молодой девочке про ее обязанности, а та хлопала глазами и смотрела явно ничего не понимая. Момо было больно оставлять свое место. Но Хотоши позаботился о ней и устроил ее в фирму к своему другу.

Компания была не такая большая, офис находился совсем в другом районе. Платили меньше, но и обязанностей было меньше, как и рабочих дней. Теперь в обязанности Момо входила готовка чая, ответы на звонки и составление расписания встреч для нового босса. И три выходных.

Сначала Момо ездила на работу на метро, чтобы хоть как-то убить время, так как заканчивала работу она на два часа раньше, чем на прошлом месте. Но вскоре ей очень надоело тратить столько времени впустую на разъезды, и она переехала в новую уютную квартирку в спальном районе в пешей доступности от нового офиса.

Теперь она вставала на час позже, готовила себе завтрак и пила кофе дома. На обеденный перерыв ей приходилось ходить в соседние кафе, а вечером, после работы, у нее оставалось время, чтобы зайти в магазин за продуктами и дома приготовить себе вкусный ужин.

Один лишний выходной просто выбивал ее из колеи. Она не знала куда себя деть. Поначалу, она ходила в музеи и на различные выставки, но стала понимать, что одной ей скучно, а подруг у нее совершенно нет, ведь, когда она полностью отдалась работе, ей просто некогда было заводить друзей.

Внезапно, Момо стала остро ощущать свое одиночество. Она стала замечать пары, прогуливающиеся по улицам города, которые держались за руки и с таким восхищением смотрели друг на друга. Она стала видеть красоту этого мира – голубое небо по утрам, яркие блики солнца, отражающиеся от стекол офисных небоскребов.

Момо смотрела на чумазых детей, играющих в парке и на их счастливых матерей, которые с умилением смотрели на безобразия своих отпрысков и смеялись. Момо слышала, как по вечерам, в соседней квартире гремит посуда, накрывается стол, и вся семья за ужином обсуждает прошедший день.

У нее появилось время задуматься. А чего достигла она в этой жизни? Ни семьи, ни друзей, ни карьеры. Столько лет она пахала, как лошадь ради чего? Ради того, чтобы ее заменили, как надоевшую куклу. И вот теперь она осталась одна. Может сейчас самое время открывать свой чайный домик? Средства-то есть. Но решиться на это было страшно.

В тот день Момо как обычно пошла на работу. Настроение у нее было какое-то мечтательно меланхоличное. Работы не было, всю первую половину дня она просидела на своем месте и читала. В обед она, как всегда, вышла в кафе. Переходя дорогу через большой перекресток, Момо задумалась и не заметила, как прошла мимо нужного заведения.

Когда женщина опомнилась, то кафе уже было далеко позади, а есть так захотелось, что сил не бежать обратно. Тем более, из узкого проулка так восхитительно пахнуло готовящейся едой, что Момо свернула туда и пошла вглубь. Она наугад дернула первую попавшуюся дверь и вошла.

Хозяин повернулся к ней и улыбнулся. Симпатичный, 45-ти летний мужчина жестом пригласил ее садиться и налил чай. Момо села за стойку и сделала глоток. Чай был вполне сносный, но совершенно не шел в сравнение с ее чаем. Зато рамен, который подал хозяин заведения был бесподобен.

Насытившись, Момо поблагодарила хозяина за вкусную еду.

– Ваш рамен самый вкусный из когда-либо пробованных мной, но вот чай никуда не годится, – сказала она ослепительно улыбаясь.

– Надо же, вы первая пожаловались на мой чай, обычно всем нравится. Вы пробовали чай вкуснее?

– Не только пробовала, я сама его готовлю. Мой чай помог мне когда-то построить карьеру. А хотите, я вас научу готовить чай? Тогда у вас будет не только самый вкусный рамен, но и самый вкусный чай! – Момо сама не ожидала от себя таких слов. Но что-то в хозяине таверни было такое, от чего ей хотелось остаться тут подольше.

– Отлично, тогда приходите в свой выходной и научите меня. А я за это буду кормить вас вкусными обедами, приходите завтра. Меня Рю зовут, – и он склонился в поклоне.

– Момо, – легкий поклон и она вышла на улицу.

Момо улыбалась. Ей понравился этот мужчина, как будто он был ее давнишним другом, с которым она долго не виделась, и вот сейчас они случайно встретились. Она стала приходить к нему на каждый обед. Они болтали обо всем на свете и смеялись. Момо давно ни с кем столько не смеялась. В выходной, как и обещала, она учила Рю готовить чай, а он предложил, чтобы чай она готовила сама, а он будет подавать гостям.

Все так быстро завертелось, закрутилось, что Момо не заметила, как перебралась из своей квартирки в квартиру Рю, которая находилась на втором этаже, над таверней. И вот они уже едут знакомиться с родителями и планируют свадьбу. Она ощущала себя как во сне, но это был не сон – иногда она щипала себя за кожу и было больно.

Момо никогда в жизни еще не ощущала себя настолько живой, настолько счастливой, настолько нужной и любимой. Она любила и теперь была на своем месте. Она все еще ходила на работу, выполняла свои обязанности, но с каким удовольствием она теперь бежала по вечерам домой, в их маленькую квартирку на втором этаже. Момо погладила живот, скоро им понадобится гораздо больше места.

Глава 15

Саюри села в такси. Джерри просто светился от счастья. В руках он держал папку с заветным договором. А ей хотелось только одного – поскорее приехать домой и отмыться от этого позора. Все эти пошлые шуточки, все эти сальные взгляды и прикосновения, как будто невзначай. Ей постоянно приходилось повторять одно и тоже, по несколько раз. Саюри прекрасно понимала, что старик над ней издевается, но Джерри нужен был этот контракт.

Она очень надеялась, что, заключив договор, она сможет передать дело кому-то другому – ну теперь-то старику больше нечем шантажировать ее босса. Саюри откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза. Джерри посмотрел на нее внимательно, снова искренне поблагодарил и сказал, что она может ехать домой.

Саюри вышла из такси у офиса и подошла к машине. Ей совсем не хотелось домой. А куда? Она стояла у машины и не решалась сесть внутрь. Пикнул телефон.

«Смотрю, ты еще не уехала. Я собираюсь пообедать, можешь составишь компанию?»

Сердце Саюри сделало пару радостных ударов, она широко улыбнулась и подняла голову вверх. Наверняка, Дэнки смотрит на нее сейчас из окна. Она активно замахала рукой, мол давай, спускайся. Через несколько секунд звякнул телефон.

«Уже бегу»

Через несколько минут Дэнки стоял рядом с ней и улыбался.

– Ну что, можно тебя поздравить, – это был не вопрос, это было утверждение, – Джерри там открыл шампанское и вовсю угощает весь офис.

– Это было непросто, – усталый голос Саюри выдавал все ее отношение к этому делу.

– Понимаю, радости мало, но зато ты не сдалась и сделала этого старикашку.

Саюри улыбнулась.

– Ты вроде кушать собирался – умираю с голода, там я только воду пила, казалось, если съем хоть что-то, оно обязательно выйдет наружу. Похоже я здорово проголодалась!

– Тогда пошли, я знаю тут чудное место, небольшой уютный бар, где подают очень сносную лазанью.

Дэн взял ее под руку и увлек за собой. Они шли рядом и молчали. Саюри нравилось ощущать рядом с собой теплый бок молодого мужчины, его сильная и в то же время нежная рука уверенно держала ее под локоть и это тоже ей нравилось. Ей нравилось идти рядом с ним и молчать, совершенно не тяготясь этим молчание. Ей нравились ощущение какого-то внутреннего трепета, которое она испытывала рядом с ним.

«Интересно, о чем он думает, нравится ли ему идти рядом с ней также, как нравится ей?» Она украдкой посмотрела на него. Дэн смотрел вперед, брови его были слегка нахмурены, как будто он думал о чем-то очень серьезном и никак не мог решить, как ему поступить.

Видимо Саюри слишком долго на него смотрела – Дэн заметил ее взгляд, посмотрел на нее, сразу же улыбнулся.

– Что?

– Ничего, правда. Расскажи мне о Токио, как съездил? Я так скучаю по дому.

И Дэн рассказал ей о своей поездке. Конечно, ее мало интересовала деловая часть, больше она расспрашивала про людей, про дома и проспекты, как изменился город, что сейчас носят люди, какая там погода, ей хотелось знать, изменился ли город со времени ее отсутствия. Дэнки, как прилежный ученик рассказывал – он прекрасно понимал, как она соскучилась по дому и как ей хочется туда съездить.

Они зашли внутрь небольшого бара, заказали по лазанье.

– А почему ты не хочешь съездить домой? Я думаю, Джерри тебя отпустит, особенно после сегодняшнего.

– Не могу. Мне не с кем оставить девочек, им надо учиться. Родители Ричарда были против нашего брака, поэтому с внучками они не видятся. Да и не к кому мне там ехать, ураган унес не только мой дом, но и родителей вместе с ним.

– Кошмар, соболезную. Даже не знаю, что и сказать.

– Ничего, я уже пережила. Может и из-за этого я не спешу ехать домой. Слишком больно мне будет. Я вроде и скучаю, и хочу вернуться, навестить родные края, но с другой стороны там осталась прошлая жизнь, там мне не к кому возвращаться, а здесь все, кого я люблю.

Принесли дымящуюся горячую лазанью. Она была и правда очень вкусная. Утолив первый голод, Саюри начала есть уже неспешно.

– Если хочешь, можешь мне рассказать про сегодняшнюю встречу, я знаю, тебе надо выговориться, выплеснуть весь негатив, – Дэнки сделал глоток колы.

Саюри вертела в руках запотевший ото льда стакан с газировкой.

– Спасибо, но мне совсем не хочется об этом говорить, да и говорить-то не о чем. Я же себя настроила, что это всего лишь противный старикашка. Как-то от этого было легче вести переговоры, хоть он и изводил меня своей внезапной глухотой, вечно приходилось повторять ему все по два раза.

Саюри сама не заметила, как начала рассказывать все, что произошло с ней на переговорах, слова лились из нее стройным потоком, но вместе с тем, на душе становилось легче, как будто все напряжение, вся грязь пережитого дня уходила вместе со словами, испарялась, улетучивалась. Ей стало заметно легче. Дэнки внимательно слушал, не перебивал, по его лицу было совершено не понятно, о чем он думает. Когда Саюри замолчала, он протянул к ней руку, накрыл ее ладонь своей.

– Маленькая моя, сколько ты сегодня вытерпела. Ты такая сильная женщина, горжусь тобой, – он убрал руку.

– Спасибо, это так приятно, но мне кажется, ты преувеличиваешь.

Они попросили счет и Дэнки заплатил за обед.

– Никаких возражений. Это же я тебя позвал пообедать, тем более ты сегодня потерпевшая.

Саюри засмеялась. Потерпевшая, это точно. Может и не потерпевшая, но натерпевшаяся так точно. В веселом расположении духа они вернулись к машине. Ей отчаянно не хотелось домой, ей хотелось еще немного побыть с ним, но она не могла придумать причин, чтобы остаться, поэтому слегка обняла его на прощание, села в машину, помахала рукой и вырулила с парковки.

Саюри ехала по городу, еще не сильно загруженному и вспоминала прошедший обед. Ей так легко было с Дэнки, так хорошо, как будто они знакомы ни какие-то месяцы, а годы. Он так проникновенно смотрел ей в глаза, когда говорил, что гордится ей, у него такие мягкие руки, как же ей не хотелось, чтобы он убирал свою ладонь.

На мосту Вашингтона машина пару раз чихнула и заглохла. Саюри включила аварийку. Она попыталась завести мотор, но машина не реагировала на повороты ключа. Что делать в такой ситуации – она не знала. Конечно же, Саюри набрала номер Ричарда – он ответил сразу. Внимательно выслушав, он узнал точное ее положение и сказал ждать, он вызовет эвакуатор, который отвезет ее домой, в какой сервис везти машину завтра, он подумает вечером.

Она сидела в машине и не знала куда себя деть – музыка не играла, в телефоне никаких игр не было. Минуты текли так медленно. Проезжающих мимо машин становилось все больше. Если в ближайшее время не приедет эвакуатор, она соберет тут приличную пробку. Саюри открыла мессенджер.

«Если ты увидишь новости по телевизору про огромную пробку на мосту Вашингтона, знай – ее создала я!»

«Надеюсь это шутка? Ты не пострадала, ничего серьезного?»

«Сижу, жду эвакуатор, машина встала и отказывается ехать, смотрю на недовольных водителей, которые пока еще проезжают мимо»

«У тебя сегодня день полный приключений!»

Саюри увидела в зеркало заднего вида эвакуатор. Суровый дядька поставил конусы, закрепил ее машину и быстро загрузил авто на платформу. Саюри всегда хотелось прокатиться внутри машины, которая едет на платформе, поэтому она попросилась остаться в своей машине.

– Запрещено, садитесь в мою кабину, мы задерживаем движение.

Пришлось не спорить, она забралась на соседнее сиденье, назвала домашний адрес. Когда машина тронулась, открыла телефон и с улыбкой написала:

«Еду в кабине эвакуатора, а хотела остаться в своей – не пустили»

В ответ пришел улыбающийся смайлик.

Саюри убрала телефон в сумку. Разговор был исчерпан. Она уставилась в боковое стекло. Стала смотреть, как меняется пейзаж. Женщина все чаще ездила здесь водителем, а пассажиром редко. Это было увлекательно. Она подмечала такие детали, которые не видишь, когда сосредоточен на дороге. Вот дом, которому уже требуется покраска, вот тут качели поломаны, а здесь очень красивая клумба. Через сорок минут они подъезжали к дому.

Эвакуатор спустил ее машину и уехал. Его услуги были полностью оплачены. Саюри еще раз попыталась завести машину, но та все также не подавала признаков жизни. Зато признаки жизни подавал ее дом. Из открытых окон спальни девчонок доносилась громкая музыка.

Саюри улыбнулась и пошла домой, тихонько поднялась на второй этаж и заглянула в приоткрытую дверь спальни. Мия с Эммой лежали на своих кроватях, читали какие-то глянцевые журналы и громко слушали приемник. В комнате пахло еще не выветрившимся лаком для ногтей.

– Ой, мамочка приехала! – обе вскочили и бросились приветствовать вошедшую женщину, – а мы не слышали, как ты пришла! Мы пообедали, уроки сделали, теперь отдыхаем. Нам сделать музыку потише?

Две смешные одиннадцатилетние рожицы смотрели на нее в надежде, что она не станет просить убавить звук. Она и не стала.

– Конечно, отдыхайте. Еще час громкой музыки никому не повредит, я все равно хочу принять душ или ванную, там мне вас не слышно.

– Спасибо мамочка, – девочки шлепнулись на свои кровати и уткнулись в журналы.

Сняв одежду в спальне, она в халате спустилась вниз, закинула вещи в корзину для грязного белья, решила, что разберет и постирает все завтра и снова поднялась наверх, зашла в ванную комнату. Саюри до сих пор не могла решить, принять ей душ или налить полную чашу горячей воды.

И все-таки душ. Ванную надо готовить заранее, а ей хотелось побыстрее смыть с себя грязь сегодняшнего дня. Стоя под горячими струями, она физически чувствовала, как уходит напряжение, все сальные взгляды и пошлые шуточки, которые, казалось, намертво прилипли к ней, смывались и уходили в сливное отверстие вместе с водой.

Выйдя из ванной обновленная и успокоенная, она спустилась на первый этаж, прошла в кабинет, отодвинула ширму и скользнула в васицу. Мягко ступая босыми ногами по татами, она подошла к альбому со сказками, но не стала доставать его из ниши, только нежно погладила корешок, прошла в сад, села на колени.

Молодая женщина сидела и смотрела как над кустом порхают две, откуда-то здесь взявшиеся бабочки. Они танцевали странный танец, то приближаясь друг к другу, то удаляясь. Крылья их соприкасались, и они сливались в единый, причудливой формы колышущийся организм, потом они разлетались на пару мгновений, выписывали в воздухе витиеватые узоры, чтобы снова переплестись между собой.

Через несколько минут бабочки улетели и в саду повисло неподвижное молчание. Было тихо, Саюри сделала глубокий вдох, выдох. Устремила взор куда-то вдаль, туда, где она была маленькая, где были живы ее родители, где она каталась на лодке с дедушкой Ташей и мир был полон чудес, любви и справедливости.

Минут через двадцать она встала, и тихонько вышла. На кухне принялась готовить ужин. Настроения совсем не было, поэтому Саюри достала замороженные нагетсы, быстро поджарила их на сковородке, сварила спагетти и нарезала овощи. Хлопнула входная дверь. Ричард пришел с работы. По обыкновению он прошел на кухню, поцеловал жену. Саюри развернулась, обняла его за плечи, взглянула в глаза, что-то во взгляде было такое, неправильное, как будто какая-то мысль там засела и не отпускает его.

– Что случилось? Что-то на работе?

– И тебе привет, малышка. Все хорошо, просто думаю, к кому отвезти твою машину. Пойду переоденусь и скажу двум глухим леди, чтобы сделали музыку потише, а то мы тоже скоро оглохнем.

Саюри улыбнулась и принялась накрывать на стол. Она делала это неспеша, чтобы к тому моменту, когда все спустятся еда не успела остыть. Сегодня все сели за стол очень оперативно. Саюри налила себе бокал вина и рассказала Ричарду, что заключила очень долгожданный контракт, так что у нее внеурочный отгул на несколько дней. Она будет сидеть дома, смотреть сериалы и ничего не делать.

Ричард сделал несколько звонков и записал ее машину завтра в сервис. Вечер плавно перетек в гостиную, где вся семья смотрела вечернюю передачу по Энимал Плэнет. Девочки очень любили животных и постоянно просили завести собаку, но Ричард в этом вопросе был категорически против. У него даже не было никаких аргументов. Просто – нет и точка. Это был единственный вопрос, в котором он не потакал своим маленьким крошкам.

Через час девчонки ушли наверх укладываться спать и, когда Саюри поднялась проверить – спят ли они, дочки уже мирно сопели в своих кроватках, обнимая по плюшевому котенку. Сердце матери сжалось от умиления. Такие трогательные они были. Она безумно любила своих дочерей, они – единственное, что держало ее на плаву, что помогало переживать взлеты и падения, что не давало опустить руки и сдаться.

Позже, лежа в кровати она смотрела на спящего Ричарда и думала – «а смогла бы она все бросить тут, забрать девочек и уехать в Японию? Ведь у нее там есть бизнес родителей, она может его возобновить, не так много времени прошло, не все контакты потеряны, на рынок можно выйти снова и укрепиться там. Интересно, как отреагирует ее муж, если однажды она скажет ему, что собралась домой. Без него.»

Саюри закрыла глаза. «Она любит мужа и никуда не собирается от него уезжать. Здесь ее дом, здесь ей хорошо, с Ричардом ей комфортно, он самый дорогой человек в ее жизни, он любит ее и заботится о ней, он любит и заботится о их дочерях, куда вообще она собралась и зачем?» Странные мысли иногда приходят ей в голову, очень странные. Сон медленно стал забирать ее в свои объятия.

Глава 16

Не надеясь особо на успех, Такаши рванул ручку двери и чуть не упал. Не запертая она распахнулась, и старик еле устоял на ногах. Рю стоял за стойкой и протирал столешницу.

– А, Такаши-сан, что-то ты сегодня рано. Проходи, завтраком накормлю.

– Рю-сан! Где же ты был? Мы уже изволновались! Спасибо, я завтракал, но от чашки горячего чая не откажусь, на улице сегодня зябко.

– Мы? Кто это мы? – хозяин таверни поставил на плиту чайник.

– А ты бы еще дольше отсутствовал, вообще бы пол жизни пропустил. Давай, сначала рассказывай, что случилось, где пропадал, потом уже я расскажу – кто такие мы, – и Такаши довольный собой рассмеялся.

– Ты не поверишь, Такаши-сан, я познакомился с женщиной, – Рю выставил ладони вперед, – не перебивай. Не с такой, как раньше. С другой. И у нас все серьезно. Пока ты писал свою сказку, стала приходить ко мне женщина, с красивым именем Момо. И как-то мы разговорились, болтали обо всем, казалось, мы знаем друга-друга всю жизнь! Скоро мы женимся, я ездил знакомиться с ее родителями.

Довольный он замолчал и уставился на друга.

– А вы не спешите? Сколько вы знакомы? Может стоить немножко подождать? Пообщаться подольше?

– А сколько ты был знаком со своей женой прежде, чем вы решили, что это судьба и вы должны быть вместе? – вопросом на вопрос ответил Рю, – и не говори, что это другое и вы были молоды! Мне уже 45, я столько лет потратил впустую. Может быть, успею даже сына родить и передать ему свое дело – Рю замолчал.

Такаши смотрел на него и размышлял – «Надо же, он всегда думал, что его друг убежденный холостяк, а тут поди ж ты, о детях заговорил. Вот она великая сила любви, видимо и правда достойная женщина.»

А Рю между тем смотрел на него с нетерпением, всем своим видом давая понять, что хочет теперь от друга узнать последние новости.

– Ладно, ладно, сдаюсь. Мы – это я и Аика. Представляешь, прихожу я на ранний ужин к тебе, как раз закончил писать сказку. Голодный, как волк. А у тебя закрыто. Я здорово тогда удивился, но и распереживался, что с тобой что-то могло случиться. Тут подходит наша незнакомка, помнишь ту женщину, которая молча приходит, нервно курит, ест и уходит? Так вот, она тоже пришла, рассказала мне, что у тебя уже несколько дней закрыто, между прочим, она тоже считает, что у тебя тут самый вкусный рамен. Пришлось нам с ней идти ужинать в другое место. Кстати, готовят там сносно. Вот так и познакомились. Зовут ее Аика. Просит без всяких обиняков называть ее по имени. Она тоже захаживает, проверяет твою дверь. Вот она сегодня обрадуется!

Такаши замолк. Выдав эту длинную тираду, он отхлебнул чай и уставился на довольно улыбающегося Рю.

– Что это? Что это за божественный напиток? Ты никогда не готовил настолько вкусный чай! Какие-то травы там, только какие?

Он еще раз отпил немного чая, подержал во рту, посмаковал, но так и не смог определить, что за травы там намешаны.

– Это все Момо. Однажды, она сказала мне, что тот чай, который я тут подаю, ни на что не годится. Что насколько прекрасна моя еда, настолько отвратителен мой чай. Я думал, это преувеличение, но после того, как она приготовила этот напиток, я понял, насколько она права! Теперь в моей таверне будет не только самый вкусный рамен, но и самый вкусный чай!

Такаши не мог с этим не согласиться. Напившись чаю, он отправился гулять. День сегодня был пасмурный и ветренный, поэтому сначала, он вернулся домой, оделся потеплее, накинул плащ и снова вышел на улицу. Была своя прелесть в свободном времени – он мог сколько угодно раз возвращаться домой и переодеваться.

Сегодня Такаши решил съездить в картинную галерею. На неделю приехал какой-то новомодный художник-импрессионист. Старик не очень понимал современное искусство, но посмотреть было любопытно, тем более о выставке столько говорили по телевизору, что было просто невозможно не составить свое собственное мнение.

Добираться пришлось на метро. Время было рабочее, народу не очень много, почти всю дорогу Такаши просидел в вагоне, поэтому даже рад был выйти, размять ноги. А добравшись до галереи, он порядком подзамерз, поэтому с удовольствием зашел внутрь, купил билет и неспешно обошел все залы.

На удивление, картины ему понравились, не зря этого художника так рекламировали. Он умудрялся сочетать в своих полотнах и живость объекта, его объем, и краски, свет, тени. Полутени, блики. Все было таким «живым», как будто картинка запечатлена на фотоаппарат, хотя это были широкие мазки масляных красок.

Такаши достаточно долго провел в галерее рассматривая картины. Для себя он решил, что надо бы почаще куда-то выбираться, не все время же гулять в парке. Когда он вышел на улицу, день уже уверенно перевалил за свою вторую половину, а когда на метро добрался до дома, то близилось время ужина.

Старик решил не заходить домой, а сразу отправиться к Рю, там его ждал теплый стул и вкусная еда. Хозяин таверни, как всегда, был приветлив и без лишних вопросов тут же налил своему другу сладкий айвовый ликер. Такаши был благодарен за заботу и начал потихоньку согреваться. Сегодня у него был насыщенный день, и он даже слегка устал.

Рю с удовольствием слушал рассказ Такаши про картины, когда хлопнула входная дверь и на пороге появилась Аика. Она улыбнулась и поприветствовала мужчин. На ней было бежевое пальто и высокие сапоги на каблуках. Женщина повесила пальто у входа, осталась в темно-синем брючном костюме, свободно подсела к стойке.

Сегодня она была какая-то расслабленная, как будто ее проблема решилась. Но может быть, она была просто рада видеть двоих мужчин, с которыми успела подружиться. Она попросила и ей налить ликер, в такую промозглую погоду он особенно хорошо пьется.

Такаши с удовольствием повторил свой рассказ про поход в картинную галерею. Аика внимательно слушала, а может быть делала вид, что слушает, кто ее разберет. В нужных местах она улыбалась шуткам Такаши. Но на вопрос о том, как прошел ее день, ограничилась коротким – неплохо, работала.

Рю поставил перед ними дымящиеся тарелки с лапшой и обновил их стаканы с ликером. В таверне воцарилась тишина. Все были заняты свои делом. Посетители с аппетитом уплетали свой ужин, а хозяин споласкивал грязную посуду. Когда тарелки почти опустели, дверь снова хлопнула и вошла женщина.

На вид ей было лет тридцать. Одета она была просто, но со вкусом. Серое пальто, брюки, лакированные ботинки на низком каблуке, черные волосы забраны в хвостик, минимум макияжа. При этом была очень симпатичная. Она широко улыбнулась, поклонилась посетителям и двинулась прямиком к Рю. Подошла, чмокнула его в щеку, снова поклонилась посетителям и уверенно пошла к лестнице, которая вела в покои хозяина, поднялась наверх.

– Дай угадаю, – весело сказал Такаши, – это Момо?

Он повернулся к Аике.

– У нашего друга появилась невеста, ее зовут Момо, это из-за нее он не кормил нас столько времени вкусной едой, но она компенсировала все наши неприятности, научив его готовить самый вкусный чай, который я пробовал в жизни!

Такаши приподнял свой бокал с ликером.

– За Момо!

Смеясь, они сделали по глотку. Рю обновил бокалы. Постепенно гости хмелели и расслаблялись. В таверне было тепло, уютно, вкусно пахло едой. Беседа неспешно перетекала с одной темы на другую. В основном разговаривали мужчины, Аика только слушала, кивала головой, смеялась над шутками, но сама ничего не рассказывала.

Было уже поздно, и женщина засобиралась домой, ей нужно было еще успеть на метро. Конечно же Такаши решил ее проводить. Они молча шли по широкому проспекту, так же, как и в прошлый раз шли рядом, но в этот раз было что-то такое между ними, как будто протянулась ниточка дружбы.

Когда до метро оставалось дойти совсем чуть-чуть, Такаши осмелился и рассказал Аике, что стал невольным свидетелем ее слез в парке. Она остановилась и долго на него смотрела, склонив голову набок. Было видно, что женщина решает, рассказывать о чем-то или промолчать. Потом она двинулась вперед и спросила:

– Такаши, ты умеешь хранить секреты?

Только после утвердительного кивка она заговорила.

– У меня есть сын, ему 19-ть лет и он попал в беду. Он ни в чем не виноват, только в своей глупости, его подставили и теперь я трачу огромные деньги, чтобы…Он…

Не договорив, она снова замкнулась в себе, замолчала и устремила свой взор куда-то вдаль. В свое будущее, которое могла видеть только она. Такаши молча ждал продолжения, но его не последовало, он произнес:

– Спасибо, что поделилась. Мой внучке тоже 19-ть лет и, если бы она попала в беду, я бы тоже продал последние штаны. Не переживай, если тебе будет не на что есть, то у меня хорошая пенсия, я смогу угощать тебя обедами.

Шутка вышла несмешная, но Аика благодарно на него взглянула и улыбнулась.

– Надеюсь это не понадобится. Мне кажется, все налаживается. Спасибо за участие. Увидимся завтра.

Аика развернулась и прошла сквозь турникеты в метро. «Увидимся завтра…. По крайней мере завтра она еще собирается отобедать вместе с ним, уже хорошо. Странная она все-таки женщина, не такая, как все. Какая-то другая.» Такаши бодро шел по проспекту в сторону дома. Ветер продувал насквозь. Ликер уже давно выветрился и совершенно не согревал. Такаши хотелось бегом пробежать оставшийся путь, но он был уже почтенным стариком, поэтому ноги отказывались слушать мозг, но шли как могли резво.

Дома было тепло и хорошо. Совершив вечерний туалет, Такаши залез в кровать. Достал мобильник и набрал номер Саюри. Она сняла трубку моментально, как будто ждала его звонка. Поговорили они не долго. Минут 15 от силы. Узнав, что у внучки все хорошо в институте, она здорова и полна сил, на душе у старика стало совсем спокойно. Также Саюри сообщила, что у родителей тоже все отлично, не забыв при этом кольнуть дедушку за то, что так редко звонит своей дочери.

Он, конечно же, пообещал звонить чаще, пожелал спокойной ночи и отключился. «Да, Саюри была права, он крайне редко звонил своей дочери, так же, как и она ему. Мизуки любила мать, у них были очень теплые отношения, а его, отца, она практически и не знала. Он целыми днями был на работе, чтобы обеспечить своей семье хорошую жизнь. Возможно, он был не прав, может быть, надо было больше времени уделять дочери, но былого уже не воротишь.

Возможно, именно поэтому, он так стремился наверстать упущенное с внучкой. Хотя и с ней он виделся не так часто, как хотелось бы. А сейчас она выросла, учится в университете, ей уже не до глупого старика.» Такаши ухмыльнулся. Глупый старик, да именно таким он себя ощущал. Возможно, это картины молодого художника напомнили ему о том, что его время уже прошло, возможно айвовый ликер, а может быть молодая Аика, которая годилась в дочери, но называла своим другом и на ты.

«Скорее всего это ликер», подумал Такаши. «Определенно он. Я еще совсем не старый, жизнь только началась. Да, я не художник, зато я писатель, и мои сказки уже оживают в моем черном блокноте». Успокоенный Такаши закрыл глаза, сон уже спешил к нему.

Глава 17

Саюри сидела в своем кабинете и не могла поверить в полученную новость. Ее отправляют в командировку в Токио. Противный старикашка хочет видеть там только ее и никого другого. С одной стороны, она не хотела бы видеть этого противного Хичиро Хаяси, с другой стороны она радовалась, что сможет попасть домой. Может быть, даже успеет заглянуть на кладбище, где похоронена ее семья.

«А как же девочки? С кем я их оставлю? А Ричард…. Кто будет готовить им целых 7 дней, кто будет стирать вещи?» Она совершенно была сбита с толку. «Может быть нанять няню? А что, ведь у многих ее соседей есть такая няня, надо обсудить это с Ричардом».

В дверь постучали. Даже не постучали, а нетерпеливо затарабанили какой-то смешной ритм. Саюри крикнула, чтобы входили.

– Привет, я слышал, что ты летишь в Токио, поздравляю, я так рад за тебя. Жалко только, что придется общаться с противным старикашкой, зато дома побываешь, как ты хотела.

– Привет Дэнки, спасибо. В этом офисе ничего нельзя держать в тайне. Джерри сказал, что кроме меня он никому не говорил, а получается, что знаю не только я.

– На самом деле весь офис гудит об этом. Ты же знаешь, за счет фирмы тут многие хотят слетать куда-нибудь. Когда меня отправили в Токио в прошлый раз – тоже много кто расстроился и хотел сделать это вместо меня, даже ходили с поклоном к Джерри. Но мне надо было еще забрать кое какие оригиналы переводных документов, так что полетел все же я.

– А вот я, кстати, об этом не знала. Я, как всегда, как будто работаю в параллельной вселенной и обо всем узнаю последней, – Саюри засмеялась.

– Ну, главное, о своей командировке ты узнала не последней!

Денки еще раз ей улыбнулся и вышел из кабинета. Саюри снова осталась одна. Ох, и расстроится же Ричард, когда она ему об этом скажет. Остаток рабочего дня и весь путь домой, она придумывала убедительные аргументы для мужа, почему ей надо ехать, и почему им нужно нанять няню.

Дома ее ждал сюрприз. Ричард был уже дома, а на столе высились несколько коробок пиццы.

– Сегодня у всех разгрузочный день! – с порога крикнул ей Ричард из кухни, – у тебя от готовки еды, у меня от работы!

Саюри переоделась и спустилась на кухню. Налила большой стакан колы, взяла кусочек пиццы. Она не знала, как начать разговор. Девчонки ели и беззаботно что-то обсуждали. Ричард не выдержал первым.

– Ну давай, выкладывай, что у тебя случилось? А то на тебе лица нет.

– Да ничего такого страшного, поспешила Саюри его успокоить, – помнишь, я тебе рассказывала, что недавно заключила очень выгодный для нашей фирмы контракт. Так вот, этот противный клиент теперь хочет, чтобы я приехала в Токио для проверки каких-то бумаг. По факсу или электронке он их высылать не хочет, уперся, чтобы я лично приехала. Джерри уже купил билеты на самолет. Командировка на 7 дней.

– Ну так, а в чем проблема? Ну и слетай, тем более фирма берет все расходы на себя. Заодно побываешь на родине, сколько лет прошло с тех пор, как ты там была? Соскучилась, наверное.

– Но как же девочки? Как же ты? Кто будет в это время готовить, убирать? – Саюри неуверенно добавила – я подумала, может быть нанять няню?

– Зачем тебе няня, когда у нас есть я? Я возьму отпуск на это время. Сколько можно работать. Еду буду заказывать на дом, а уж с одеждой я как-нибудь разберусь. Да и не успеем мы столько напачкать за неделю, да девочки?

Мия с Эммой усиленно замотали головами, правда, скорее всего, они даже не слышали, о чем разговаривают родители, но не согласиться с папой не могли. Ричард поднялся из-за стола.

– Вот, смотри, как я виртуозно прибираюсь на кухне после ужина!

Он переложил остатки пиццы в контейнер и убрал его в холодильник, поднял все коробки, смял их отправил в мусорный бак на заднем дворе.

– Вуаля, видишь, как чисто. И просто. Мы справимся. Когда улетаешь?

Саюри обняла мужа за шею и поцеловала.

– Через два дня. Как же мне с тобой повезло! Я всегда это знала, но даже не представляла на сколько! Спасибо! Я и правда соскучилась по дому, последнее время я все чаще вспоминаю родителей, дедушку, свой дом, очень хочется там снова побывать.

– Ну тогда решено. Тут и говорить не о чем, лети и не переживай ни о чем. Так, девочки марш спать, – и он лукаво посмотрел на жену, – а ты – марш в душ.

– Есть сэр, – шутливо сказала Саюри и отправилась в душ.

Она была просто на седьмом небе от счастья, неужели она полетит в Японию, ей так давно хотелось вернуться домой. Какой бы жесткий график у нее там ни был, она обязательно съездит на кладбище. Саюри очень скучала по дедушке, пожалуй, по нему больше всего. Уже даже мистер Кичиро не напрягал. Пускай он будет маленькой ложкой дегтя в ее огромной бочке меда.

После душа Саюри намазала тело кремом с ароматом ванили. Она знала, что Ричард очень любит этот запах. Сегодня, ей хотелось сделать для него все, ведь он так ее поддерживает! Как же ей повезло. Когда Саюри пришла в спальню, Ричард пулей улетел в душ. Через пять минут он уже чистый и душистый прыгнул в постель.

Еще примерно через час он заснул крепким сном, а Саюри снова отправилась в душ, затем спустилась вниз, выпить колы. Она сидела одна за большим столом, пила газировку и составляла план поездки в голове. Она уже была не здесь. Она уже летела в самолете в свою страну, она уже гуляла по широким улицам Токио, она уже ела свежайшие суши.

Следующие дни прошли в какой-то спешке и неразберихе. Саюри ездила на работу, чтобы собрать нужные документы и материалы по этой сделке, она съездила в магазин и забила продуктами холодильник, составила список экстренных телефонов врачей, на случай болезни девочек, договорилась с соседкой, чтобы та помогла, в случае крайней необходимости. Телефон соседки она тоже внесла в список, который прикрепила на холодильник.

Чемодан Саюри собрала вечером второго дня, накануне отъезда. Вещей оказалось не так много, только самое необходимое. Она нервничала. Впервые в жизни Саюри уезжала так далеко и так надолго, случись чего, она не сможет примчаться на помощь своей семье. Но вместе с тем, она вдруг осознала, что ужасно устала от повседневных рутинных дел и хочет отдохнуть. С того момента, как родились девочки они никуда толком и не выезжали. Так, семейные пикники за городом, не более того.

Ночью, видимо из-за переживаний, она никак не могла заснуть. Рано утром зазвонил будильник. Саюри хотела выпить кофе, но даже кофе в нее не лез – так кружка и осталась нетронутой. Ричард проснулся ее проводить. Обнял, чмокнул, еще раз уверил, что все будет хорошо и они справятся без нее, сказал, чтобы она не переживала. Это немного, но успокоило Саюри.

Ричард помог загрузить чемодан в багажник такси и стоял на подъездной дорожке, смотрел в след, уезжающему авто. На душе у Саюри было неспокойно, хотелось развернуть машину и ехать обратно. Но она взяла себя в руки, откинулась на спинку сиденья и расслабилась. В конце концов, чего она так себя накрутила? Девочкам уже 11 лет, они сами справляются со всеми своими обязанностями, Ричард взрослый мужчина и может присмотреть и за дочками, и за собой, тем более все это время он будет дома, такой мини отпуск.

Машина мерно гудела мотором, в это время суток дороги были еще не заполнены, пробок не было, поэтому плавность движения убаюкала Саюри, тем более после тревожно-бессонной ночи. Через 50 минут ее разбудил водитель.

– Мэм, мы приехали, – он вышел помочь достать чемодан из багажника.

Саюри медленно шла по зданию аэропорта, она еще не проснулась, поэтому была как сонная муха. Простояв в очереди на регистрацию и получив посадочный талон, она прошла в зону таможенного контроля. Пройдя все нужные процедуры, Саюри, проходя мимо кофейни остановилась и задумалась, а не купить ли ей кофе, но ценник на доске объявления был какой-то совсем уж негуманный, и справедливо решив, что в самолете подадут кофе, прошла к гейтам.

Там она села в зоне ожидания и посмотрела на свои часы. До начала регистрации был еще минимум час. Надо как-то убить время, но ей определенно ничего не хотелось, даже читать книжку, которую она взяла с собой в такой долгий перелет. И-за всех волнений на нее напала какая-то апатия, а может быть, не получивший утром дозу кофеина организм бунтовал и без допинга отказывался активничать. Саюри решила, что будет сидеть и смотреть в окно.

Гейт постепенно начал заполняться пассажирами ее рейса. Внезапно, так вкусно запахло свежесваренным кофе, что у нее заурчало в животе.

– Держи. Ни в чем себе не отказывай.

Саюри обернулась и увидела Дэнки, протягивающего ей стаканчик с кофе. Она смотрела на него во все глаза и не знала, что сказать. Но запах из стаканчика был такой божественный, что мысль о том, что это все ей снится она отмела сразу. Взяв бумажный стаканчик и отхлебнув сладкий кофе с молоком, она уставилась на приятеля.

– Что ты тут делаешь? Ты куда-то летишь? И откуда ты знаешь, что я хочу кофе?

Денки засмеялся.

– О, смотрю кофеин уже ударил в мозг, вон, сколько вопросов. Что я тут делаю – жду вылета. Куда я лечу – в Токио. Откуда знаю про кофе – тут все просто. На регистрации ты стояла передо мной, но была такая сонная, что меня даже не заметила. Ты долго стояла перед кофейней, но так и не решилась купить вожделенный напиток, ну я и принес его тебе!

Саюри была тронута до глубины души.

– Спасибо, это так мило! Меня остановили драконовские цены. Ну как можно так наживаться на простых желаниях людей! Ты этим же рейсом летишь? Надолго? Где остановишься, почему не сказал?

– Так, кажется, я зря купил тебе кофе, – Дэнки снова рассмеялся, – я лечу вместе с тобой, обратно тоже вернемся вместе. Остановлюсь в той же гостинице. Не сказал, потому что до последнего не знал. Вчера ко мне подошел Джерри и спросил, не мог бы я полететь в Токио и присмотреть там за тобой. Говорит, ему позвонили мистер Хаяси и что-то в разговоре боссу не понравилось. Он не сказал что, но думаю, он боится, что Кичиро будет переманивать тебя на свою сторону или что-то вроде того. Но, если честно, после твоего рассказа о вашей последней встрече со старикашкой, я боюсь тебя с ним оставлять наедине, так что я с легкостью согласился. Я так переживал, как ты будешь там одна, что уже даже хотел попросить своего друга из Токио присмотреть за тобой.

– Я уже большая девочка, и могу со всем справиться сама! – Саюри сверкнула глазами, как будто была недовольна, но на самом деле она очень радовалась, что не останется один на один с противным стариком, ей было приятно, что летит с ней именно Дэнки, и что он волновался за нее.

Дэнки в шутливом жесте развел руками. Саюри молча допивала кофе. Настроение ее не просто улучшилось, оно стало прекрасным. Все заботы и волнения разом вылетели из головы. «Она летит с Дэнки. Он такой надежный, если что случится, то он ее подстрахует». Мысли скакали одна за одной. «Она столько лет не была дома, а вдруг там все уже так сильно переменилось, что она не узнает родные края, да и Токио она знает плохо, это дедушка там родился, вырос, прожил всю жизнь и умер, а она только приезжала в гости».

– Дэнки, а ты знаешь Токио? Я вот совсем не знаю. У меня там жил дедушка, а я только в гости приезжала. Совсем плохо в городе ориентируюсь.

– Я родился и вырос в Токио. Этим все сказано, – он улыбнулся.

– Отлично, значит не дашь мне потеряться.

– Не дам, не переживай.

Объявили начало посадки. Они еще немного посидели, подождали пока схлынет первая толпа жаждущих поскорее занять свои места. У Саюри было место у окошка прямо на крыле. Она показала стюардессе свой посадочный, пошла по проходу на свое место. С замиранием сердца она следила, куда пойдет Дэнки, он шел следом.

– А ты где сидишь? – Саюри все же решилась задать так интересующий ее вопрос.

– Рядом, девушка на стойке регистрации была очень мила.

Саюри отвернулась и широко улыбнулась, ей не хотелось, чтобы он видел, как она этому рада, поэтому, опустив голову и сделав вид, что ищет в сумке телефон, она прошла на свое место. Села, убрала сумку под ноги и пристегнулась. Дэнки сел рядом. Она открыла телефон и набрала мужу сообщение, что в самолете и перевела телефон в авиарежим.

Самолет прогревал двигатели, шевелил закрылками, что-то где-то жужжало, гудело, скрежетало, стюардессы рассказывали про аварийные выходы и спасательные жилеты. Саюри вспомнила, как 12-ть лет назад сидела вот так же в самолете, летела в Америку и верила в светлое будущее. Она была полна надежд, ей казалось, что весь мир лежит у ее ног, что она прилетит в Нью-Йорк, построит карьеру, будет успешной и знаменитой.

«Нет, она конечно же счастлива сейчас, все сложилось крайне удачно, но может слишком быстро? Она и опомниться не успела, как после прилета познакомилась с Ричардом, у них так быстро закрутился роман, что уже через месяц они вместе сняли квартиру, а еще через три месяца съездили в Вегас на выходные и поженились. Прошел ровно год с момента ее переезда, а она уже была беременна близняшками и разбирала вещи на чердаке в новом доме в Нью Джерси.

Слишком быстро, слишком. Безусловно, она любит своих детей, свою семью, но она столько всего не успела. Не успела насладиться свободной жизнью, не успела посмотреть мир, не успела построить карьеру, не успела найти себя и свое хобби, не успела, не успела, не успела». Самолет уже набрал высоту и выходил на эшелон. Глаза Саюри медленно закрылись, и она задремала. Голова ее падала то на одну, то на другую сторону. Краем сознания она уловила, как нежно Дэнки склонил ее голову себе на плечо, и она провалилась в глубокий сон без сновидений.

Проснулась она от того, что по салону заволновался народ, зашуршал пакетиками, вкусно запахло едой. В животе моментально заурчало. Саюри откинула столик и приготовилась поесть. Еда была вполне сносная, спагетти с сосисками и кетчупом вполне съедобными. А вот кофе оказался отвратительным. Насытившись и отдав грязную посуду стюардессе, Саюри достала книжку и решила почитать. Ей казалось, что спать она не хочет, но как только она прочитала пару страниц, глаза ее снова стали слипаться и она заснула.

В этот раз она решила не стесняться, а сразу удобно устроилась на плече у своего друга и моментально провалилась в сон. Часа через три она проснулась от того, что у нее все затекло. Саюри села ровно и выглянула в окошко. Под ними была сплошная пелена облаков. Дэнки спал, откинувшись в своем кресле. Тут же ей отчаянно захотелось в туалет, кофе и сон сделали свое дело, но Дэнки спал и ей было неудобно его будить.

Саюри открыла книгу и принялась читать, но мысли ее были только о туалете, больше терпеть она не могла, поэтому пришлось будить соседа. Она ласково потрясла его за плечо. Нехотя, Дэнки открыл глаза и спросил сонно:

– Уже прилетели?

– Если бы… Прости, что разбудила, но мне очень надо, не могу больше терпеть, если что, это все кофе, я тут не при чем, – и она лукаво улыбнулась, разведя руки в стороны.

Дэнки выпустил ее и сам прошел в соседний туалет. На места к себе они возвращались, сделав большой круг по самолету. Очень затекли ноги и хотелось их хоть немного размять. Лететь еще было долго, поэтому она включила на встроенном планшете комедийный фильм. Он хотя бы помог скрасить еще пару часов полета.

Снова начали разносить еду и Саюри поняла, что проголодалась. На этот раз она взяла овощное рагу с курицей. Достаточно вкусно. После еды спать не хотелось, читать тоже, фильмы были не самые интересные. Она повернулась к своему спутнику.

– Расскажи мне про Токио, как это – провести свое детство в таком большом мегаполисе? Я все детство провела в деревне. Родители переехала в частный дом, когда меня еще и в планах не было. Все детство я гуляла на природе, мы бегали с друзьями на речку купаться, осенью весело шлепали по лужам, домой приходили грязные и чумазые. Я даже болела редко. А в городе? Где ты гулял?

– Мама меня растила одна, отец умер, когда мне было три года. Поэтому она вышла на работу, а меня отправила в сад. Все детство я целыми днями был в саду, гулял на детской площадке, вечером мама забирала меня домой, а на выходных мы ходили гулять в парк. У нас был чудесный парк у дома. Мы кормили уток и бросали хлебные мякиши рыбкам в пруду, а когда я подрос, то на метро стали ездить в другие, дальние парки. В Токио очень много парков, мне кажется, мы объездили их все. Когда я пошел в школу, на выходные мы ездили в пригороды Токио, смотрели на местные пагоды и гуляли в местных садах. Я люблю город. В нем много музеев, арт пространств, клубов. Но туда я стал ходить, в последних классах школы и в институте.

Так за разговорами они коротали время полета. Наконец-то динамики ожили и прозвучала долгожданная фраза о том, что всех просят занять свои места, пристегнуться, привести спинки кресел в горизонтальное положение и открыть шторку иллюминатора. Саюри тут же уставилась в окно. Они летели над морем. Еще через полчаса, она увидела знакомые очертания ее родного острова. Зеленые горы и холмы, а между ними маленькие и большие города. Наконец пилот объявил, что они готовы к посадке и самолет начал активно снижаться, завис на несколько секунд над посадочной полосой и плавно коснулся земли колесами шасси.

– Вот мы и дома, – сказал Дэнки.

– Мы дома, – повторила Саюри, как будто пробуя эту фразу на вкус, привыкая к этой мысли.

Глава 18

Аика не пришла. Ни в обед, ни на ужин. На следующий день ее тоже не было. Такаши стал беспокоиться. Ему нравилась эта молодая женщина. Ему хотелось ей помочь справится с ее трудностями. Но кроме имени он о ней толком ничего и не знал. Он наведывался к Рю, он прогуливался в деловом районе, надеясь увидеть ее выходящий из офисного здания, он приходил в парк, где его встречали желтеющие деревья, серая вода пруда и крякающие утки.

Никаких следов молодой женщины. Только стремительно портящаяся погода, пасмурное небо и пронзительный ветер. Такаши одевал теплый свитер, шерстяной плащ, но все равно замерзал на улице от бесцельного брожения по проспектам и перекресткам. Аика стала для него каким-то наваждением, при мысли о ней, он испытывал безотчетную тревогу, как будто упускает что-то важное, как будто время утекает сквозь пальцы, а он не успевает, не успевает!

Через два дня бесцельных поисков, он зашел к Рю пообедать и решился оставить свой номер мобильного телефона. На клочке бумажки он записал нехитрые цифры и протянул его Рю.

– Пожалуйста, если вдруг придет Аика, передай ей, что я ее ищу. Пусть звонит в любое время дня и ночи. Я чувствую, что ей нужна помощь, пожалуйста, убеди ее мне позвонить или хотя бы положить бумажку в карман.

Сразу как-то стало легче. Такаши вышел и, повинуясь внезапному порыву, пошел на тот самый перекресток. Погода в этот день была пасмурная. Такаши сел на скамейку и принялся рассматривать проходящих мимо людей. Он еще не знал, что это будет его последний визит сюда. Он был спокоен и сосредоточен. Начался проливной дождь, и старик раскрыл зонт.

На другой стороне перекрестка только что остановился лимузин. Оттуда вышла красивая молодая девушка, в тонком легком красном платье, оно моментально промокло под дождем и даже накинутый сверху пиджак не мог скрыть красивой фигуры. Женщина шла молча, угрюмо насупив брови, а дождь хлестал ее по щекам, по шее, не нанося, однако, урона ее макияжу.

В голове, где-то в самом краешке удивительного мозга Такаши уже вспыхнула яркая картинка. Оторвав взгляд от женщины, он пошел домой. Ему ничего не оставалось, как идти и писать.

Такаши встал и неспеша пошел к себе домой. Спешить ему было некуда, но и медлить не хотелось. Он не заметил, как на другой стороне перекрестка на светофоре остановилась красивая женщина, в брючном костюме, бежевом пальто и в сапогах на высоком каблуке. Лицо ее под прозрачным зонтом было бледным, уставшим и осунувшимся.

Сказка о принцессе, которая обрела свое царство.

Мира проснулась в своей кровати и тут же начала капризничать – хочу рисовую кашу, нет, лепешку, а может быть только чаю хочу, ах не знаю, сделайте мне супу.

Прислуга металась вокруг своей хозяйки и предлагала ей самые вкусные яства – и чай, и яйца, и рис, но все было не то и не так. В душе они очень не любили свою молодую хозяйку, но она была дочерью императора, поэтому нужно было терпеть и угождать любым ее прихотям.

Мира была очень избалованной и требовательной. А еще она была вредной и совершенно несносной молодой особой. Если на ее шелковом кимоно была хоть одна лишняя, не разглаженная складочка, то одежда просто бросалась в угол и требовалось новое кимоно.

Но, нужно отдать должное, девушка она была очень опрятная и наряды свои носила с достоинством и очень аккуратно. Ни пятнышка за весь день. Оно и понятно. Все дни свои она проводила в тени под зонтиком, слушая, как ей читают сказки или степенно прогуливаясь по дорожкам своего дворца. Мира любила слушать музыку, изучать разные предметы, особенно она любила письмо и рисование, а вот бегать во дворе с другими детьми в догонялки, она совершенно не любила.

Даже будучи маленькой девочкой, она никогда не играла с другими детьми, держалась особняком, высоко задирая носик. Она была любимицей императора. Все лучшие наряды отправлялись его маленькой Мире, все лучшие куклы доставались маленькой Мире, все самые спелые фрукты отдавались, конечно же, маленькой Мире.

Вполне естественно, что когда она выросла и превратилась в прекрасную юную девушку, то была уже избалована, не терпела, если что-то шло не по ее желанию, совершенно не выносила, когда ей что-то запрещают и уж тем более, когда она чего-то не получала.

Вот и сегодня, когда она проснулась и не увидела на подушке бриллиантовой заколки, которую обещал ей отец-император, она жутко расстроилась и срывала свою злость на всех подряд. Бедные слуги сбивались с ног, чтобы ее накормить. Мира пробовала всего по чуть-чуть и выплевывала. То пересолено, то недосолено, то просто невкусно.

Наконец-то она выбрала сладкие вагаси с чаем на завтрак. Сладкое она любила и могла есть в огромных количествах. Она сидела в своей кровати, ела сладкие пирожные и запивала чаем. Постепенно настроение ее немного улучшилось. Мира встала с кровати и подошла к окну. Сегодня классов не было, поэтому надо было придумать, чем бы ей заняться.

Погода была великолепная. Закончилось жаркое, изнурительное лето и теплые осенние дни принесли прохладу и свежий ветер. Мира смотрела на сад за окном. Уже распустились хризантемы и радовали своими яркими красками. Трава была еще сочно зеленой, а листья на деревьях даже не думали желтеть. Но все-таки, в воздухе уже чувствовались какие-то изменения, осень брала бразды правления в свои руки.

Мира выбирала наряд, под стать этому прекрасному дню. Но бестолковая служанка постоянно приносила не то – то слишком бледное, то слишком яркое, то вообще мятое. То цвет вроде был нужный, но вышивка совсем некрасивая или не того оттенка. В углу комнаты уже высилась гора одежды, Мира все больше бранилась и довела совершенно сбившуюся с ног служанку до слез.

Наконец, она выбрала. Это было кимоно из небесно-голубого шелка, расшитое золотыми нитями, сплетающимися в причудливый узор. Атласный пояс был расшит жемчугом и прекрасной вышивкой. Служанка очень долго и тщательно его завязывала, надеясь, что молодая принцесса останется довольна. На этот раз повезло и все прошло хорошо, Мира села за столик, чтобы ей припудрили лицо и завязали волосы.

Подошедшая служанка была уже в возрасте, ее совсем не трогали капризы девушки. Она взяла расческу и долго, спокойно гладила блестящие черные волосы. Она знала, что это приятное занятие успокаивало девушку, поэтому продолжала расчесывать волосы, пока прямая спина Миры слегка не расслабилась. Только после этого она подала девушке шкатулку, в который лежали красивые заколки.

Мира выбрала свою любимую, и служанка красиво заколола ей волосы. Припудрив лицо и полюбовавшись на свое отражение, принцесса вышла из комнаты. В дверях ее уже ждала служанка, с которой она гуляла в саду. В руках она держала раскрытый зонтик. Конечно же Мира отчитала девушку за то, что она взяла совершенно неподходящий по цвету зонт.

Настроение ее снова было испорчено. Мира шла по дорожкам сада и ругала служанку. Сколько можно быть такой бестолковой? Неужели она не понимает, что белый зонт совсем не сочетается с ее голубым кимоно? Ведь у нее есть прекрасный розовый зонт с голубыми цветами – вот он подошел бы сюда как можно лучше.

Служанка шла рядом, молча глотая слезы. Она никак не могла понять, как такая красивая утонченная девушка может быть такой уродливой внутри. Внезапно принцесса остановилась и приказала служанке принести ей тот, другой зонт, а она подождет ее на этой скамеечке.

– Одной всяко лучше, чем в твоем ужасном обществе, – высокомерно сказала Мира и села в тени раскидистого дерева.

Служанка убежала за новым зонтом. Мира осталась одна. Она долго сидела на скамеечке, пока ей не наскучило. Служанка все не возвращалась. Тогда принцесса решила скоротать время и пройтись по тенистой аллее. Она прошлась до поворота, решила свернуть направо, хотя они вроде всегда поворачивали налево, Мира не очень хорошо ориентировалась в этой части парка – ее всегда водила служанка.

Потом она прошлась еще немного вперед, снова куда-то повернула, пошла обратно, опять свернула и уткнулась в большой куст, росший прямо посередине аллеи, но за ним дорожка продолжалась. Мира протиснулась туда, прошлась вперед, потом свернула налево и окончательно заблудившись остановилась, начала звать служанку. Впервые она выкрикивала ее по имени, но ответа не было.

Солнце ласково светило Мире на лицо, но она прикрылась руками, не давая коже загореть и побежала вперед, не разбирая дороги. Сад вокруг был неухоженным, дорожки не расчищены, а кусты вокруг не стрижены. Она выбежала на берег пруда.

Огромные, страшные, уродливые лягушки вылупились на Миру своими выпуклыми глазами. Они начали громко квакать, как будто обсуждали между собой ее внезапное появление. Мира испуганно заплакала.

Она снова позвала своих слуг, но в ответ услышала только звенящую тишину и редкое кваканье лягушек. Внезапно, все звуки разом смолкли. Лягушки затихли и замерли в напряженном молчании. На пруд упала большая тень. Медленно и плавно к пруду подходила огромная серая цапля. Казалось, весь жабий народ загипнотизирован видом этой птицы. Вместо того, чтобы прятаться и уплывать на самое дно, они сидели и таращились на нее.

Цапля подошла ближе, медленно обвела взглядом лягушачье царство. Лягушки не шелохнулись. В самом углу пруда притаилось небольшое семейство. Две особенно крупных зеленых лягушки и с ними маленький лягушонок. Цапля заметила их и двинулась прямиком туда. Величественно она подошла к семейству, медленно склонила голову над лягушонком, посмотрела одним глазом, потом другим, лениво подняла лягушонка в воздух, подкинула и открыв пасть проглотила.

Мира видела полные ужаса глаза летящего лягушонка и полные отчаяния и слез глаза его матери. Она не выдержала, закричала и с рыданиями бросилась бежать по дорожке обратно туда, откуда она пришла. Она бежала пока силы не покинули ее, и она рухнула на землю. Отдышавшись, Мира встала и медленно переставляя усталые ноги пошла дальше. Впереди она услышала какой-то переполох, как будто кто-то бегал, звал ее. С облегчением она узнала куст, сквозь который пробралась сюда. Протиснувшись сквозь ветки, она увидела впереди бегающих и ищущих ее слуг.

Слуги кинусь к заплаканной, растрепанной и испачканной в грязи принцессе, подхватили ее и понесли в покои. Там ее раздели, умыли, налили горячую ванную, искупали, накормили и уложили в постель. Девушка не произнесла ни слова. Сказывалось испытанное ей потрясение. Остаток дня она провела в постели, слушая сказки, которые ей читала няня.

Ночью Мира не могла уснуть – не получалось забыть глаза того лягушонка. В какой-то момент она даже подумала – а почему она не прогнала цаплю? Ведь ей это было по силам. Почему она не помогла лягушкам, когда те нуждались в ее помощи? Но ответа она не знала, ведь Мира не привыкла помогать сама, всегда помогали ей. Ночью ей снились кошмары – цапля бесконечно уносила лягушонка, а она стояла и смотрела, не в силах пошевелиться.

Утро следующего дня ничем не отличалось от предыдущего утра. Мира проснулась невыспавшаяся я и долго завтракала. Из головы не выходили полные ужаса глаза лягушонка. Гулять она не хотела. Поэтому осталась дома смотреть в окно. Взгляд ее блуждал по саду, где цвели прекрасные цветы, газоны были коротко стрижены, а кусты идеальной формы. Мира смотрела, как по небу плывут облака, сгущаются, небосвод затягивают тучки, солнце скрывается за ними и начинает накрапывать дождь.

Большая серая птица спрыгнула с крыши и полетела вглубь сада. Было что-то знакомое в ней, цапля медленно начала кружиться на одном месте. Мира смотрела на нее и не могла понять, где же она ее видела. Вдруг она поняла – пруд, лягушки, лягушонок. Где-то там, где кружит цапля – еще одна беззащитная лягушка в опасности. А может все-таки стоит….

Не отдавая отчета своим действиям, девушка выскочила в сад, она бежала по знакомым тропинкам, дождь хлестал ее по щекам, по лицу, портил прическу, кимоно ее промокло, а подол испачкался в грязи. Но Мира этого не замечала. Добежав до куста, который рос прямо посередине дорожки, девушка нырнула под его ветви и оказалось на другой стороне.

Подняв голову к небу, она не увидела там цапли. В голове мелькнуло – опоздала. И девушка снова побежала. В скором времени она добежала до пруда. Лягушки сидели и немигающим взглядом смотрели на серую птицу, а та медленно прохаживалась вдоль своих странных жертв. Не думая, а то можно испугаться и передумать, Мира схватила палку и с криками побежала на цаплю. Лягушки мигом пришли в себя, моргнули и разом нырнули в мутную воду.

Птица удивленно посмотрела на девочку, расправила крылья и улетела. А Мира села на землю и заплакала. Она плакала от страха, что совершила что-то новое для себя, она плакала от облегчения, что не струсила, она плакала от гордости, что помогла кому-то. Выплакав все слезы, она подняла глаза и обнаружила, что огромные лягушки сидят вокруг и не мигая смотрят на нее.

Они уже не казались такими страшными – просто большие лягушки. Ей казалось, что они смотрят и улыбаются своими большими плоскими ртами. Внезапно, маленький лягушонок прыгнул к ней, тронул лапкой ее руку, как будто в знак благодарности, и все лягушки разом ускакали в воду. Мира осталась одна. Тихонько встала и побрела домой. Вот теперь, когда адреналин спал, она снова запаниковала, что не найдет дорогу обратно, еще и в дождь.

С боковой дорожки вышла служанка. После вчерашней потери принцессы, ей строго настрого наказали неусыпно следить за девушкой и следовать за ней повсюду. Служанка раскрыла над Мирой зонт, и повела промокшую девушку в ее покои. Мира крепко держала ее за руку и в порыве благодарности впервые сказала спасибо.

С тех пор Мира стала каждый день ходить и прогонять цаплю. Но цапля была изобретательной и стала прилетать в разное время. Целыми днями девушка сидела у окна и караулила, когда большая серая тень полетит в сторону пруда, чтобы сорваться с места и бежать сломя голову. Она стала плохо есть, мало спать. Это заметила ее служанка, с которой у Миры наладились достаточно теплые отношения, ведь у них теперь был их общий маленький секрет.

Служанка предложила оставить вахту у пруда, а вместо себя поставить большую куклу на краю воды. Одеть ее в кимоно принцессы, в руки дать палку, а к голове с волосами из травы приколоть яркую заколку. Тогда цапля будет думать, что там постоянно стоит человек и не будет больше тревожить этот пруд, улетит искать себе новый.

Мира весь день выбирала кимоно, которое ей не жалко. Каждое было такое красиво, такое любимое, но все же она решила, что у нее этих кимоно великое множество, а у лягушек ни одного. В конце концов, она выбрала кимоно, в котором была на пруду в первый день. Тем более при падении оно немножко порвалось и на подоле была еле заметная дырочка. Заколку она выбрала самую яркую, которую видно издалека.

Вместе со служанкой они отправились на пруд, сооружать свое импровизированное пугало. Они долго трудились, и их ждал успех. Казалось, что на пруду стоит настоящая принцесса, вооруженная палкой.

– Смотри, я как настоящий самурай, стою на защите своего царства. Теперь, я – настоящая хозяйка пруда, они – мое царство! Я в ответе за них и буду их охранять!

Цаплю долго ждать не пришлось. Мира наблюдала из окна, как птица долго кружила над прудом, но так и не решилась опуститься ниже. Еще несколько раз она прилетала и улетала ни с чем. Через несколько месяцев Мира забыла о своем маленьком царстве, но никогда не забывала, как это приятно – помогать другим.

А потрепанное чучело в выцветшем кимоно все еще стоит на пруду. Большие лупоглазые лягушки иногда выпрыгивают из воды, подходят, касаются лапкой большой сухой палки и прыгают обратно в воду. Они и сами не знают, зачем так делают – просто так сложилось испокон веков.

Конец.

Такаши отложил карандаш. Взял исписанные листики и бегло их просмотрел. Отлично, завтра он еще раз проверит текст и перепишет сказку красиво в блокнот. Надо же, с каждой сказкой он справляется быстрее, чем в предыдущие разы. Такаши потянулся и выглянул в окно. Там было темно. Он взглянул на часы. Ужин еще не пропустил. Отлично, значит можно отправиться к Рю, выпить стаканчик ликера в честь окончания сказки и вкусно поесть.

Он наспех оделся, бежать было недалеко, а гулять после он совсем не собирался. На рубашку накинул легкое пальто и выбежал из дома. Через семь минут он привычно дернул дверь и вошел внутрь. Рю стоял и что-то помешивал в сковородке. Момо чем-то звенела на втором этаже.

За стойкой одиноко сидела женщина. Перед ней стоял нетронутый стакан со льдом и ликером. Глаза ее были заплаканы, лицо бледным. В руках она держала клочок бумаги и внимательно на него смотрела. Когда дверь распахнулась, она не сразу подняла взгляд на вошедшего.

Такаши стоял в дверях и смотрел, как Аика медленно поднимает голову и устремляет взгляд своих печальных глаз в его сторону.

Глава 19

Йоко проснулась не в настроении. Последнее время ее ничего не радовало. Наверное, у нее была депрессия. Точно. Она встала, накинула шелковый халат и спустилась на кухню. Завтрак уже ждал на столе. Кими накормила отца, оставила ей завтрак и ушла. Это даже хорошо. Ей 20-ть лет, она живет с отцом, ни в чем не нуждается и отчаянно ненавидит их домработницу.

Йоко рассмеялась. «Ну чего она злится? На родителя, которого не видит целыми днями? На Кими, которая заменила ей мать, а теперь лезет со своими советами, как ей жить?» Она обвела взглядом кухню. Идеальная, даже стерильная чистота. В их доме всегда было чисто. Никакого намека на то, что здесь живут живые люди.

Девушка встала, подошла к бару, где отец хранил спиртное, взяла бутылку виски и щедро плеснула в кофе. «А что, имеет право». За руль ее все равно не пускают – у нее есть личный водитель. Он же надсмотрщик, шпион и доносчик. Отец следит за каждым ее шагом. С самого детства. Училась Йоко в частной престижной школе, в институт поступила на платный факультет, который выбрал и оплатил папа. Но надо отдать должное – учиться ей нравилось.

Вопреки опасениям отца, дочь с удовольствием ходила на пары, сдавала экзамены, выполняла домашние задания. Во многом по жизни она спорила с отцом. Но выбранная для нее профессия юриста ей нравилась. Было что-то романтическое в том, чтобы учиться помогать людям, попавшим в различные передряги. Поэтому Йоко прилежно училась, не пропускала занятия, не оставляла хвосты и вовремя сдавала экзамены.

В остальном же, она совершенно не находила точек соприкосновения с властным отцом. С детства она училась рисовать. Отец считал, что каждая уважающая себя молодая девушка должна уметь рисовать. Почему именно рисовать, а не петь или играть на музыкальном инструменте, он не говорил. Йоко ненавидела рисование и все, что с ним связано. Рисовать она не умела и не стремилась научиться. Отец от этого очень злился.

А Йоко хотела водить машину, до дрожи в коленках. Но в их семье эта тема была под запретом. Когда маленькой Йоко было три года, ее мать возвращаясь с работы, не справилась с управлением и вылетела на встречку. Она всегда любила быструю езду и спортивные машины. Едущий навстречу грузовик не успел затормозить. Йоко совсем не помнит мать, только по фотографиям и рассказам их домработницы Кими.

Виски в горячем черном кофе приятно ударило в мозг молодой девушке. «Да, так-то лучше». Сегодня выходной, занятий в институте нет, надо бы ей съездить в город. Друзья давно зовут в один новый клуб. Называется «Красное на красном». Вход туда только по приглашениям и обязателен дресс-код – красная одежда или заметный аксессуар такого цвета. Йоко решила, что в этот пасмурный день, самое время прогуляться по магазинам, купить красное платье и сходить в новый клуб. А куда ей еще девать папины деньги?

Она надела удобный спортивный костюм, который легко будет снимать и надевать в примерочной. Вызвала по телефону водителя и решила заправить кровать. Сегодня ей не хотелось, чтобы кто-то копался в ее вещах. Характерным звуком телефон известил ее о том, что водитель прибыл.

Черный лимузин стоял у парадной двери дома и ждал. Йоко смотрела на него с отвращением. Она не любила эту машину. Слишком медленная, слишком неповоротливая. Видимо ей на генетическом уровне передалась мамина любовь к спортивным машинам. Иногда, она встречалась со своим другом Чикао, у которого была чудесная желтая спортивная ауди, и они вместе рассекали по ровным пригородным дорогам.

Чтобы сбежать от своего охранника-водителя, она разработала целый план. Отец ни за что не отпустил бы ее, поэтому она приезжала в торговый комплекс, выходила с другой стороны и уезжала кататься. Вдоволь насладившись скоростью, они возвращались обратно, забегали в первые попавшиеся магазины, делали покупки и Йоко довольная возвращалась домой.

Отец не любил Чикао. Во-первых, из-за любви к гоночным машинам, во-вторых, он был сыном его конкурента. Йоко на все это было плевать и она продолжала общаться с молодым человеком, им было весело вместе, они чудесно проводили время, а что еще надо.

Йоко назвала адрес торгового центра. Сегодня она и правда отправилась за покупками. Пока ехала, отправила сообщение в общий чат мессенджера, что отправилась за красным платьем и кто еще вечером поедет с ней? В ответ прилетело несколько сообщений с согласием. Чикао молчал.

В торговом центре, как всегда, было людно. Поднявшись на последний этаж, где располагался ее любимый магазин вечерних платьев, она еще раз глянула мессенджер. Чикао молчал. Ладно, потом позвоню ему, подумала девушка и пропала в мире красивых и дорогих нарядов. Через полтора часа она стояла в красивом обтягивающем красном платье, на плечи был накинут ослепительный белоснежный пиджак, высоченные красные туфли с белыми каблуками дополняли образ.

Спустившись на парковку и сев в лимузин, Йоко бросила спортивный костюм на сиденье и набрала номер Чикао, но в трубке слышались только длинные гудки. Девушка показала водителю на лицо и жестом отправила ехать. Без слов поняв свою хозяйку, телохранитель, он же водитель, двинул машину в сторону салона красоты. Йоко приняла еще одну безуспешную попытку позвонить.

Номер не отвечал. Тогда девушка написала сообщение о том, что ждет друга вечером в новом клубе. Она вошла в салон и на время забыла и о Чикао, и о клубе. Примерно через два часа, из салона выходила ослепительная красотка, с великолепно уложенными волосами и со стильным макияжем. Начинал накрапывать дождь.

Время было обеденным, в общем чате ее друзья как раз обсуждали, где они соберутся перекусить и выпить по коктейлю перед клубом. Йоко активно присоединилась к обсуждению. Наконец ресторан был выбран, и девушка назвала водителю адрес. Лимузин медленно влился в поток машин и покатил в сторону центра.

Йоко снова набрала номер Чикао, на этот раз, через пять гудков, он все же снял трубку.

– Привет, ну что же ты трубку не берешь, – затараторила Йоко, – я уже обзвонилась тебе. Я сейчас при полном параде еду на обед, а потом в клуб, ты читал обсуждение? Что думаешь, тебя сегодня ждать? – и она кокетливо добавила, – я сегодня сногсшибательно хороша.

В трубке воцарилось молчание, как будто оппонент думал и подбирал слова, не решаясь что-то сказать. Наконец Чикао выдал:

– Привет, да видел, сегодня без меня, извини, – что-то в его голосе было такое, что заставило девушку насторожиться.

– Что-то случилось? Ты же сам предложил этот клуб, ты заболел?

– Нет, все хорошо, я не болею. Да, предложил, но сейчас обстоятельства так складываются, что я не могу. И в ближайшее время не смогу. И может быть никогда.

В трубке раздались короткие гудки. «В смысле отключился? Не попрощавшись?» Телефон пикнул уведомлением. Йоко уставилась на экран, она не могла поверить – Чикао покинул их общий чат. «Что за ерунда?» Она снова набрала знакомый номер, но телефон не отвечал. Еще три раза она пыталась пробиться, но безуспешно.

Йоко была в смятении. Она не понимала, что это все означает. Почему такая разительная перемена? Лимузин медленно катил по деловым районам Токио. Йоко знала, что где-то здесь у отца Чикао офис, поэтому уставилась в окно. Женская интуиция ее не подвела – в толпе на автобусной остановке она увидела знакомую фигуру.

– Тормозни!

Она выскочила на улицу и побежала к Чикао, обняла, по привычке чмокнула в щеку.

– Ну давай, рассказывай, что случилось? Я же чувствую. – она проникновенно смотрела ему в глаза.

Юноша опустил голову и долго разглядывал свою обувь. Через пару минут он решился.

– Пожалуйста, только не обижайся, прошу тебя. Мы не можем больше общаться. Мой отец…. Ты же знаешь, что наши предки не ладят и раньше мне было наплевать на это. Но отец хочет взять меня в фирму, сделать своей правой рукой, чтобы я учился, чтобы потом управлял семейным бизнесом также хорошо. Понимаешь, ты тянешь меня вниз. У тебя на уме только шмотки, да клубы, нет, не смотри так на меня, да ты умница, ты учишься, но по сути, что ты делаешь полезного в жизни? Только прожигаешь отцовские деньги, а мне надо сосредоточиться на обучении, уйти с головой в работу, только не обижайся. – Чикао замолчал.

Слова, как угли жгли сердце, Йоко думала, что между ними есть какая-то связь, романтическая связь, что никакие отцы не встанут между ними, а оказалось, она даже подумать не могла, что ее друг считает ее пустышкой, куклой…. Йоко резко развернулась на каблуках и прыгнула обратно в машину. Лимузин медленно влился в поток машин.

Девушка молча плакала, как же больно было ей от слов друга, лучше бы соврал что-нибудь, чем вот так. Шофер участливо смотрел на нее в зеркало заднего вида. В какой-то момент их глаза встретились.

– Останови, тихо попросила она.

Водитель молча остановился на перекрестке. Йоко вышла из машины. Дождь хлестал, как из ведра. Красное платье моментально промокло, а белый пиджак повис бесформенной тряпкой. Йоко шла по перекрестку насупив брови, дождь хлестал ее по лицу, по шее, от укладки не осталось и следа, только водостойкая косметика оставалась на месте.

Перейдя на другую сторону, Йоко оглянулась. Лимузин стоял на месте, показывая всем своим видом, что будет ждать ее тут. Не разбирая дороги, она ускорила шаг. Захотелось затеряться в этом большом городе, ей было так неприятно от слов – «а что ты делаешь полезного в жизни? Прожигаешь отцовские деньги». Но неприятнее всего и больнее ей было от осознания, что так оно и есть!

Она и правда прожигает отцовские деньги, совершенно не стремясь ни к чему, у нее даже нет хобби. Да и учится только потому, что ей интересно и некуда деть свое свободное время, которого у нее в избытке. Йоко свернула в проулок, прошлась по узкой улочке, потом свернула в еще один и добилась того, чего хотела. Она потерялась.

В этой части города девушка никогда не была. Тут были узкие улочки, нагромождения каких-то коробок, плохо пахло. Из-под коробок на нее периодически кто-то смотрел. Йоко стало страшно, она почувствовала себя неуютно, захотелось поскорее отсюда убраться, но она все больше терялась в лабиринте городских трущоб.

Ну, хотя бы дождь начал затихать и уже просто тихонько моросил. Йоко шла по какой-то узкой улочке, от которой в стороны отходили маленькие тупички. В одном тупике, у стены, она заметила маленькую старушку. Она сидела на земле на картонке, накинув на себя ветхий плед и пряталась под ним от дождя.

Девушка медленно подошла к старушке и спросила, как ей отсюда выйти. Старушка слабо махнула рукой куда-то в сторону. Видно было, что она замерзла и устала. Йоко развернулась и пошла по направлению, куда указала бедная женщина. Послышался шум машин, и девушка вышла на широкий проспект – как будто в другой мир попала. Она зашла в ближайший магазин, купила горячий суп и стакан чая.

Йоко направилась в обратную сторону, назад, в трущобы. Старушка была на месте. Девушка присела рядом с ней на корточки и протянула миску с супом. Старушка молча ела, щеки ее начали постепенно розоветь. Когда старушка пила горячий чай, она рассказала свою печальную историю о том, как оказалась на улице, и что ей совершенно не на что и негде жить. Йоко узнала, что она не одна такая, их тут много и идти им совершенно некуда. Старая женщина очень благодарила Йоко за еду.

Совершенно разбитая девушка вернулась к лимузину. Коротко бросив – домой, она скинула мокрый пиджак, надела толстовку от спортивного костюма и закрыла глаза. Дома, переодевшись в сухое, Йоко размышляла – почему она не задумывалась над тем, сколько в городе людей, попавших в беду, которым негде жить, и может ли она хоть чем-то им помочь?

Когда вечером с работы пришел отец, она накинулась с вопросами – знал ли он, что такое количество людей не имеют жилья, работают только чтобы прокормить себя, а жить им негде? Йоко была ошеломлена тем, что отец все знает.

– Но почему, почему ты не хочешь ничего делать? У тебя столько денег, дай им что-то! Давай построим им ночлежку?

– Йоко, это все очень не просто. Я очень рад, что ты заинтересовалась этой темой, но эти люди сами выбирают такой образ жизни. Наше государство строит им дома, где они могут ночевать, получать бесплатную еду, но они слишком гордые для этого, хотят сами решить свои проблемы.

Всю ночь Йоко думала, как же ей заставить бедных людей из того района принять от нее помощь. Ведь старая женщина не отказалась, приняла еду, благодарила. Девушка решила начать хотя бы с помощи старушке, которая ее принимает, а там глядишь, и другие подтянутся.

Рано утром она встала, наскоро позавтракала, собрала свои старые теплые вещи и уехала в трущобы. Старушка была на месте, да и куда ей идти. Она с благодарностью приняла теплые вещи, большой зонт и теплый спальник. Йоко угостила ее горячей едой.

На следующий день, когда она приехала с горячим супом и чаем, рядом со старушкой уже сидел ее друг. Он не отказывался от еды, но обещал, что со следующей зарплаты, обязательно заплатит. Через неделю Йоко уже встречали в этом районе как свою. С разрешения отца, она потратила немалые деньги на то, чтобы выкупить в одном здании два этажа.

Там она поставила кровати и каждый желающий мог ночевать столько, сколько нужно. Горячая еда всегда была в свободном доступе. Несколько человек устроились работать на постоянной основе. За свое проживание одни готовили на всех еду, другие меняли постельное белье и стирали его, третьи ходили в магазин за продуктами.

Все, кто нуждался в помощи могли прийти в ее большой дом и заработать на помощь. Бесплатно не разрешалось ночевать и есть. Платой была различная мелкая работа. При входе стояли мольберты с красками, кистями, чистыми холстами. Кто умел рисовать – рисовали картины, которые потом продавались достаточно дорого на благотворительных аукционах.

В углу лежал ворох одежды, которая требовала починки, в коридорах росли цветы, которые нуждались в уходе. Всегда имелась грязная посуда, которую нужно было мыть. Был здесь и уголок с гончарным кругом, кто-то делал красивые керамические кружки. Каждый здесь находил то, чем мог заплатить за свое пребывание. Такая ночлежка пришлась по душе местным бедным бродягам, ведь они сполна платили за свое проживание и питание.

Йоко нашла свое место, свой смысл в жизни, у нее появился целый большой дом с ее подопечными. Она была как мама большого семейства, которое нуждалось в ее заботе и защите, которое любило ее и дарило в ответ свое тепло и благодарность.

Глава 20

Саюри проснулась, обложенная белыми, накрахмаленными подушками. За окном пронзительно гудела машина. Первые мгновения после сна она видела очертания своей спальни дома, но мираж рассеялся. Моргнув пару раз, стены окрасились в молочно-белый цвет гостиничного номера. «Сколько она проспала?» Сегодня еще никуда не надо, встреча только завтра. Хотелось валяться весь день в кровати и никуда не идти. «Впрочем, а кто мешает?»

На прикроватной тумбочке зазвонил телефон.

– Да?

– Привет, проснулась, соня? Надеюсь, не разбудил, а даже если и разбудил, вставай, пойдем завтракать и гулять. Мало ли противный старикашка все соки из тебя выпьет и у тебя не останется больше сил.

Саюри засмеялась.

– А вообще, – продолжал Дэнки, – я хотел, чтобы ты съездила сегодня к дедушке, мне кажется, это придаст тебе сил, если хочешь, я съезжу с тобой.

Конечно, она хотела.

– Договорились. Встретимся через полчаса внизу.

Саюри позвонила домой. В Нью Йорке было восемь вечера предыдущего дня. Это было так странно. Девочки даже еще не укладывались спать, но успели поужинать и теперь развлекались в своей комнате. Ричард, заверил ее, что у них все отлично, и чтобы она не тратила деньги в роуминге, а писала сообщения в мессенджере. В конце он добавил, что любит ее.

– Я уже очень соскучилась по вам! – Саюри положила трубку и поняла, что она немного слукавила. Конечно, она уже соскучилась по ним, но не очень. Еще пока не очень.

Умывшись,она нанесла легкий макияж, надела джинсы с кроссовками и свитер. Когда спустилась в вестибюль отеля, Дэнки уже ждал ее.

– Привет, пошли, умираю с голода, тут за углом есть чудесная кофейня. Там можно съесть по сладкой булочке с кофе, кофе, кстати очень даже приличный.

Кафе и правда оказалось совсем рядом. Дэнки придержал дверь и Саюри вошла в помещение, где умопомрачительно пахло свежей выпечкой и кофе. Заказав по большому Латте с булочкой, они сели за столик.

– Ну что, какие планы на сегодня? Поедешь на кладбище?

– Думаю, да. Хорошая идея. Я там не была с момента похорон родителей.

– А что за кладбище? – Дэнки проявлял искреннее участие.

– Это кладбище Тама. У нас там семейное место. Родители бабушки еще купили. С тех пор туда всех подхораниваем.

Саюри было не просто об этом говорить, это была тяжелая тема. Она замолчала и отхлебнула кофе.

– Мммм, и правда вкусно!

Дэнки оторвался от телефона.

– Ну, а что я тебе говорил! Попробуй булочку – она еще вкуснее!

Саюри последовала его совету. Следующие несколько минут она молча наслаждалась едой. Когда с завтраком было покончено, Дэнки встал из-за стола и протянул ей руку.

– Ну что, поехали? Такси уже ждет.

Саюри была безмерно ему за это благодарна. Он взял все заботы на себя, ей осталось только довериться и следовать за ним. Они сели в такси. Электромобиль, неслышно работая мотором, тронулся с места и ловко вклинился в поток проезжающих машин.

– Сколько нам ехать? – спросила Саюри. Она совершенно не помнила последнюю поездку. Все было как в тумане.

– Минут сорок, может пятьдесят, зависит от пробок. – казалось Дэнки знал все.

Какое-то время они молча ехали и ни о чем не разговаривали. Саюри было приятно просто сидеть рядом и молчать. Ей не хотелось заполнять паузы разговором. Она смотрела в окно на город. Насколько он изменился с последнего ее приезда сюда? Казалось, он застыл в своем величии.

Ну, может быть, машин стало чуть больше, люди на улицах одеты по другой моде, прибавилось неоновых вывесок на фасадах. А в остальном все осталось по-прежнему. Один район сменялся другим, небоскребы, пешеходные переходы, светофоры, перекрестки…. Незаметно они выехали в пригород.

Саюри откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. «Что она скажет родителям, когда придет к могиле, о чем будет разговаривать с дедушкой? Бабушку она и вовсе не помнит. Может не стоило ехать? Может надо было оставить все как есть. Столько лет она не была с ними рядом, потеряла связь со своими корнями…»

Видимо на лице ее отразилась печаль или сомнение, потому что Дэнки накрыл ее ладонь своей и легонько сжал. В этом жесте было столько теплоты и поддержки. Саюри открыла глаза и с благодарностью на него посмотрела. Дэнки ей улыбнулся и сказал, что все будет хорошо.

Саюри снова закрыла глаза и повторила про себя – все будет хорошо. Как же хочется в это верить. Она не отняла руки и так они и ехали, держась за руки. Как и обещал Дэнки, поездка заняла сорок минут.

Дэнки расплатился с таксистом, хотя Саюри очень протестовала и хотела сама оплатить поездку. Войдя на кладбище, она растерялась. Пришлось открыть телефон и посмотреть на каком месте, в каком проходе находится нужная ей могила. Они молча шли по дорожкам, Саюри шла так медленно, как могла. Казалось, Дэнки понимал ее смятение и шел рядом, подстроившись под ее темп.

– Ну вот мы и пришли. Знакомься. Это мои прабабушка Сумико и прадедушка Сэтоши, бабушка Михо и дедушка Такаши, мама Мизуки и папа Ясуо.

Дэнки склонился в почтительном поклоне и то ли полушутливо, то ли вполне серьезно сказал:

– Приятно познакомиться, – потом повернулся к Саюри, – прогуляюсь тут, поброжу, думаю, тебе надо побыть одной с ними.

И он тихонько ушел на боковую дорожку. Саюри смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. После этого она повернулась к могиле и долго смотрела на нее. Потом подошла, положила руку на камень и заплакала. Воспоминания нахлынули на нее. Эмоции, которые она держала в себе, чувства, которые долгое время находились под запретом, все это выливалось наружу со слезами.

Она не думала ни о чем, но в то же время она думала сразу обо всем. Она вспоминала дедушку, яркой вспышкой вспыхнуло воспоминание, как они катаются в лодке по речке. Вокруг раскинулись зеленые клены, пахнет свежескошенной травой. Она вертит головкой по сторонам и вскрикивает – смотри, деда, какие цветочки, деда смотри, бабочка, деда, гляди – птичка летит. А он лениво гребет веслами и смеется, – вижу, внученька, вижу.

Она вспомнила, как видела его в последний раз. Ей было 19-ть лет, она училась в институте и приехала к дедушке на каникулы в Токио. Она носила узкие черные джинсы с дырками на коленках, яркие цветные водолазки и ботинки на огромной платформе. Дедушка по-доброму подтрунивал над ее нарядами, но ничего не имел против. Они гуляли в парках, по городу, выходили не далеко, потому как ноги дедушки были уже не так быстры, как раньше.

В тот приезд он подарил Саюри черный альбом со своими сказками. Она приняла альбом, но без особого восторга. Сейчас ей казалось, что она могла бы отреагировать по-другому. Могла бы сказать, как ей приятно его внимание и как она ценит то, что он для нее сделал. Никто в жизни не писал для нее сказок, но тогда она этого не сказала.

Саюри открыла глаза и произнесла:

– Деда Таша, прости меня, прости, что тогда не сказала тебе о том, как я благодарна тебе! Никто в жизни не писал для меня сказок! Я очень ценю то, что ты для меня сделал. Я очень тебя люблю, мне кажется, у нас всегда была какая-то связь, просто я была молода и глупа и не отреагировала должным образом. Я часто читаю твои сказки, и они мне очень нравятся, они придают мне сил!

Саюри снова погладила камень.

– Мама, папа, как вы там? Я так скучаю по вам и нашему дому, которого теперь нет. Это так несправедливо, девочки растут и не знают своих бабушек и дедушек, вы были еще такие молодые. Надеюсь, вам там хорошо, где бы вы ни были.

Саюри присела на краешек бордюра и в полголоса начала рассказывать про свою жизнь, про мужа, про девочек, какие они делают успехи в школе и как она их любит. Слова лились из нее бурным потоком, она уже не могла остановиться. Она рассказывала про Ричарда, какой он у нее замечательный и идеальный, но иногда, в его глазах проскакивает что-то такое, что ее очень пугает, она рассказывала про Дэнки, как рада, что его встретила и какую большую поддержку он ей оказывает.

Постепенно Саюри высказала все, что у нее накопилось на душе. Стало намного легче. Краем глаза она уловила движение. На дальней дорожке появилась мужская фигура. Это был Дэнки. Как всегда вовремя, как всегда тактично. Саюри встала и улыбнулась ему. Слезы уже высохли и легкий ветер освежил цвет ее лица. Дэнки подошел, повернулся к могиле и долго стоял, внимательно смотрел. Казалось, он о чем-то разговаривает с кем-то из лежащих там.

Потом он легонько поклонился, сказал до свидания, повернулся, взял Саюри под руку.

– Прогуляемся? Такси приедет через полчаса.

Они медленно шли по кладбищенским дорожкам. Осеннее солнце было еще ласковым, но в воздухе уже чувствовались освежающие потоки холодного ветра. Саюри вдыхала свежий воздух и ей казалось, что здесь он пахнет по-другому, как-то особенно. Она поймала на себе взгляд Дэнки. Он смотрел на нее внимательно, казалось, что он хочет что-то сказать, но от волнения забыл все слова.

Саюри отчего-то стало страшно, она совсем не хотела слышать то, что он сейчас скажет. А вдруг он сейчас признается ей в своей симпатии, потребует бросить семью и быть с ним, переехать в Токио и начать новую жизнь. Эта мысль ее испугала, но в то же время было в ней что-то такое соблазнительное.

Дэнки остановился, набрал в грудь побольше воздуха, потом выдохнул и двинулся дальше. Он так и не решился ей сказать то, о чем думал. Саюри расслабилась. Она не хотела знать. Лучше так. Взгляды, намеки, касания, никакой конкретики. Пока так лучше. Незаметно они прошли кругом и двинулись в обратную сторону. Дэнки молчал и смотрел вперед. Сколько ни поднимала Саюри на него глаза, он больше так и не взглянул на нее. Как будто закрылся, спрятался в своей ракушке.

На выходе уже стояло такси. Дэнки открыл дверь и помог усесться Саюри, потом обошел машину и сел рядом с другой стороны. Машина тронулась, привычным жестом он взял ее за руку, но был все таким же отстраненным и закрытым. Саюри повернулась к окну и разглядывала пейзаж. Мимо проносились деревья, еще зеленые, но уже с примесью желтого цвета. В садах пригородных домов распустились хризантемы – явные предвестники наступления осень.

Они проезжали целые поля космеи. Нежно-розовые, ярко-розовые, белые лепестки пестрели на фоне сочной зелени листьев. Цветы, как маленькие солнышки тянулись вверх к голубому небу. Осень в Японии была прекрасна. Саюри уже и забыла, сколько красивых цветов распускается в это время года. Она помнила только красные клены.

Дэнки наклонился к водителю и что-то ему шепнул, тот утвердительно кивнул. Через несколько минут машина остановилась на краю поля. Саюри не нужно было приглашение, она открыла дверь и выпорхнула наружу. Как маленькая девочка вбежала в самую гущу розовых цветов, она проводила по ним руками, гладила их, приветствовала каждое растение. Саюри сама не знала, что на нее нашло, но вдруг захотелось кружиться и кричать от счастья.

Девушка раскинула руки и начала кружится. Сверху кружилось голубое небо, снизу розовый ковер из цветов. В какой-то момент ей стало казаться, что не она кружится, а весь мир кружится вокруг нее, тогда, как она стоит на месте. Закричать Саюри не решилась, но громко засмеялась от счастья. У нее закружилась голова и она остановилась, постояла немного и двинулась обратно к машине.

Пока она кружилась, ее спутник уже успел нарвать букет и улыбаясь, протягивал его ей. Саюри уселась на сиденье, положила букет на колени. Машина снова бесшумно тронулась. Пикнул телефон. Саюри разблокировала экран и открыла мессенджер. Дэнки прислал фото. Она кружится в розовых цветах. Руки раскинуты в стороны, губы растянуты в веселой улыбке. Он подловил момент счастья. На фото она была такая красивая, такая естественная. Саюри сразу же переслала фото Ричарду.

– Спасибо, Дэнки, такое шикарное фото! Хоть на стену вешай! Я тут так здорово получилась.

– Когда люди не стараются что-то изобразить на камеру, а ведут себя естественным образом, они всегда прекрасно получаются. А ты прекрасна всегда.

Он смотрел на нее и улыбался, казалось, что эта маленькая ее прогулка в цветах, снова вернула его в хорошее расположение духа и створки ракушки опять были открыты.

– Куда едем, – спросила Саюри, – в отель?

– Да, переоденешься и пойдем на ранний ужин или поздний обед, как тебе больше нравится. Завтра вставать очень рано, помнишь во сколько назначена встреча?

Саюри сдулась. Она уже и думать забыла, зачем они приехали в Токио. Ей хотелось гулять, наслаждаться, вспоминать свой родной дом, а вот работать совсем не хотелось. В мыслях она уже всю ночь гуляла с Дэнки по набережным и шумным улицам, крепко держась за руки.

– Помню. Мне кажется, вредный старикашка просто страдает бессонницей. Но ты прав, сегодня надо лечь пораньше, завтра трудный день.

Саюри зарылась в букет лицом. Ей совсем не хотелось думать о завтрашнем дне.

Глава 21

Такаши стоял в дверях и смотрел, как Аика медленно поднимает голову и устремляет взгляд своих печальных глаз в его сторону. В руке она держала клочок бумаги. Старик сразу его узнал – это была бумажка с номером его телефона. Значит, она раздумывала, звонить ему или нет.

Такаши закрыл за собой дверь, отсекая редкие шумы города, долетающие в этот проулок. Подошел к стойке, сел рядом с женщиной, взял ее за руку и внимательно посмотрел на нее.

– Может все же расскажешь мне, что случилось?

– Наверное расскажу. Но мне так неудобно, я не привыкла, обычно сама все решаю.

Аика сбилась и остановилась. Видно было, как она мучается, как не хочется рассказывать то, что ее гложет, но в то же время она больше не может таить это в себе, она остро нуждается в помощи.

Рю поставил перед женщиной свежезаваренный чай и тарелку с салатом. Но она попросила ликер, который выпила залпом и взглядом попросила налить еще. Рю вопросительно глянул на Такаши, тот попросил чай. Хозяин заведения поставил перед стариком стакан и тарелку с лапшой. Подошел к двери и закрыл ее на замок.

– Сначала покушайте, а потом поговорите. На сытый желудок лучше разговаривается, а я пока пойду, посмотрю, что там делает Момо, – и Рю поднялся по крутой лестнице наверх.

Гости идзякаи остались наедине. Аика ела салат, ковыряя его палочками, аппетита у нее совсем не было, а вот Такаши уплетал свою порцию лапши очень быстро, он был ужасно голоден, к тому же боялся, что Аика снова передумает, поэтому торопился. Когда с едой было покончено, он повернулся к своей спутнице.

– Ну, рассказывай. Я умею слушать, вижу же, что тебе нужна помощь, глядишь и придумаем что-то вместе.

– Хорошо. Рассказ будет долгим, наверное. Вообще я не люблю говорить, но мне и правда нужна помощь. Помнишь, я рассказывала, что у меня есть сын.

«Я в город переехала, когда мне было 22 года, я была молодой и юной. Только закончила институт и мне казалось, что весь мир лежит у моих ног. Я достаточно быстро устроилась в хорошую фирму на неплохую должность, мой красный диплом помог мне в этом. Мне все так нравилось, я достаточно быстро освоилась и начала продвигаться вверх по карьерной лестнице. Меня заметил начальник, а я заметила его. Я влюбилась. Какой это был роман!

Он был старше меня, статный, красивый, говорил степенно и размеренно, его волосы уже чуть тронула седина и это ему так шло! Мне очень льстило, что такой видный мужчина из всего огромного коллектива заметил именно меня и оказывает знаки внимания именно мне – молодой, неопытной девушке.

После работы я бежала в метро, чтобы выйти через две станции и сесть к нему в машину – ехать в ресторан. Он дарил мне огромные букеты цветов, драгоценности. Он так красиво за мной ухаживал. Я просто не могла перед ним устоять! На работе никто не знал, мы скрывались, и надо сказать очень хорошо. Мне он говорил, что ему по статусу не положено встречаться с подчиненными, какая же наивная дурочка я была! Позже выяснилось, что у него есть семья, жена, две дочери.

Но тогда, на мне были огромные розовые очки, я была такая влюбленная, мечтала, что скоро он перестанет уезжать от меня каждый вечер, а останется спать со мной и я наконец-то встречу с ним рассвет и приготовлю ему завтрак. Так прошел год и ничего не менялось. Но я все еще ждала и надеялась. А потом, я случайно забеременела. Мы защищались, но видно где-то произошел сбой.

Я была так счастлива, в мечах, я представляла себе, как расскажу ему об этом, он схватит меня на руки, начнет кружить, целовать, расскажет, как мечтал о ребенке всю жизнь и очень рад, что я подарю ему наследника. Я уже фантазировала прекрасную свадьбу, большой загородный дом, сынишку, катающегося во дворе на качелях. Я была уверена, что будет мальчик.

Как на крыльях я летела в офис, чтобы поделиться своим, нашим как мне тогда казалось, счастьем. Но мой возлюбленный уехал в командировку на месяц, и я ничего не успела сказать. Месяц пролетел для меня очень быстро. Никто ничего не знал. Когда он вернулся, я сразу же кинулась к нему в кабинет и все рассказала.

Но не такой реакции я ожидала. Он жутко разозлился. Я еще не слышала, чтобы он так кричал. Он обвинял меня в легкомыслии и предлагал сделать аборт. Вот тогда у меня и слетели розовые очки. Заплаканная, я вернулась на свое место, утешать меня подошла уборщица, старая женщина, которая так долго работает в этом офисе, что никто даже не знает сколько лет.

Она-то мне и рассказала, что мой благоверный женат, имеет детей и совершенно не настроен на мне жениться. Она мне тогда сказала, что дети, это самое прекрасное, что может случиться с женщиной, что мужчины приходят и уходят из нашей жизни, а дети остаются с нами навсегда. Она погладила мой живот и сказала, чтобы я даже думать забыла об аборте.

А я и не думала. За этот месяц я так полюбила своего ребенка, который только начал зарождаться в моем животе. Это же такое чудо, ну как я могла от него избавиться? Сначала, я хотела уволиться и уехать домой, а потом решила работать до последнего и откладывать деньги на будущее. Я переехала в другой район, сняла совсем маленькую квартирку, зато дешевую.

С НИМ совсем перестали общаться, он меня игнорировал и не замечал, а когда у меня начал появляться живот, он вызвал меня к себе в кабинет и попросил написать расписку о том, что я не предъявлю к нему никаких требований и не подам на алименты через суд. Если честно, я и подумать о таком не могла, но мне стало так обидно, так низко он упал в моих глазах, что я сказала, что ни за что не напишу такую расписку и обязательно сдам тесты на отцовство.

Конечно, я блефовала, возможно, он это видел. А может и нет, теперь я уже не знаю, скорее всего он был напуган. Он предложил купить мне квартиру и перевести меня в другую фирму с сохранением должности и правом выйти в небольшой декретный отпуск. Я согласилась. После того, как квартира была оформлена на меня, мы у нотариуса оформили расписку, и он пропал из моей жизни.

Зато в моей жизни появился сын. Я была так счастлива. После декретного отпуска я вышла на работу, а мой маленький Дэнки пошел в сад. После сада его забирала няня и ждала меня до вечера. Платили мне хорошо, мы не бедствовали. За два года я поднялась по карьерной лестнице до руководителя отдела, под мои начальством было двадцать человек. Наша фирма процветала. Да и сейчас вс хорошо. Я все так же руководитель отдела, правда отдел наш разросся уже до 40-ка человек и у меня есть помощница.

Ни о каких отношениях я уже и думать не могла. Дэнки заменил мне всех мужчин на свете. Он был самым прелестным мальчиком на свете, он хорошо учился, самостоятельно делал уроки, никогда не получал плохих оценок. Он всегда мне помогал и никогда не спрашивал, где его отец. Как будто чувствовал, что мне будет неприятно об этом говорить. Я не собиралась скрывать от него правду.

Он и до сих пор не спрашивает. Наверное, это хорошо, я думаю, ребенку тяжело знать, что родному отцу он стал не нужен. А так, он может фантазировать себе все, что угодно. Но он у меня такой смышленый мальчик, что скорее всего он знает, что мир жесток и почему дома нет ни одной фотографии его отца. Ладно, вот мы и добрались до сути.

Как я говорила, Дэнки сейчас 19, он молод, амбициозен, а какой красавец! Хотя, наверное, все мамы преувеличивают красоту своих детей, но это чистая правда. Учится в институте, кстати, с отличием, как и в школе. Он никогда не водился с плохими компаниями. После учебы всегда шел домой, готовил нам ужин. Он всячески помогает мне по дому. На выходных мы ездим загород или ходим на выставки, в музеи или театры.

Недавно, он пришел домой с девушкой. Такая милая, симпатичная, общительная. Она мне сразу понравилась. Я и подумать не могла… Через неделю их знакомства, они собрались большой компанией, пошли в клуб. Все было хорошо, но потом завязалась драка. И эта девушка заявила, что начал драться мой сын!

Мой воспитанный сын, который и мухи в жизни не обидел! Он мне говорил, что он даже не лез туда, пока эта девушка не побежала разнимать своих друзей. Дэнки ринулся в гущу, чтобы вызволить ее оттуда, когда он ее вытаскивал, приехала полиция и она завила, что это он на них на всех напал, и ее хотел побить, но полиция успела вовремя.

Мой Дэнки так растерялся, он начал все отрицать, но ему никто не верил! В итоге, зачинщики драки разъехались по домам, а Дэнки увезли в полицейский участок! Его жестоко допрашивали, а он отпирался. Я сразу же наняла адвоката, но того не пускали к сыну. В итоге Дэнки провел в камере предварительного заключения почти месяц. Прежде чем удалось внести за него залог и его отпустили домой.

Все мои деньги уходили на бесконечные суды. Эта девушка несколько раз давала показания, что она видела, как Дэнки затеял драку и хотел побить и ее. Хорошо еще, что мальчики, участвовавшие в драке, куда-то испарились и их не смогли найти. Адвокат мне обещал, что добьется снятия обвинения. Я так ему верила, но он вытянул из меня все деньги. Когда платить стало нечем, он пообещал, что вот оно – последнее заседание и уж там мы выиграем, что это точно и он уверен на сто процентов. Я так ему верила, я вам тогда сказала, что все налаживается.

Но, мы проиграли. Адвокат только развел руками и сказал, что, если я еще ему заплачу, он может попробовать подать апелляцию. Но я видела, как он вместе с судьей ушел пить кофе, сразу после заседания, это, конечно только мои догадки, но мне показалось, что они хорошие приятели, и из меня только тянут деньги.

Дэнки проиграл и должен выплатить пострадавшей стороне 1,5 миллиона йен. Я бегала в банки, кредит мне не дали. Денег у меня нет. Я уже даже хотела продать квартиру, но тогда негде будет жить. Я в отчаянии, я не знаю, что делать. Все мои скопленные и отложенные деньги ушли на адвоката и залог. Я не хочу, чтобы мой мальчик сел в тюрьму из-за какой-то алчной девицы.»

И тут Аика заплакала. Слезы градом катились из ее глаз. Она закрыла лицо, не в силах взглянуть на Такаши. А он по-отечески улыбнулся и обнял ее. Когда женщина успокоилась и вытерла лицо салфеткой, он все еще улыбался.

– Почему ты улыбаешься? Тебе весело?

– Конечно мне весело. Нет, ситуация, конечно, ужасная, но я боялся, что случилось что-то непоправимое, а тут всего лишь деньги. Я с радостью тебе их дам! После смерти жены, я много работал, откладывал. Все думал буду дочке помогать, а она совсем не нуждается в моей помощи. Потом, думал внучке отдам, а внучка тоже самостоятельная. Я решил, что потрачу деньги на путешествия, да что-то не тянет меня никуда. Так и лежат на счету. Бери, заплати, пусть сын живет достойной жизнью! Я знал, что не зря встретил тебя. Ты так похожа на мою жену в молодости.

Аика заразилась его улыбкой и тоже стала улыбаться. Она не верила своему счастью, неужели все так просто! Неужели вот так легко все решилось, сколько слез она выплакала, сколько бессонных ночей провела, а нужно было всего лишь попросить о помощи!

– Я все отдам! Все-все! Правда. Я работаю, хорошо получаю, я буду отдавать по частям. Спасибо тебе большое! Я даже не знаю, как тебя благодарить за это!

Такаши хитро улыбнулся и посмотрел на сигарету у нее в руке.

– А брось курить!

Аика тоже посмотрела на дымящийся кончик сигареты, потушила его о дно пепельницы и подняв руки произнесла:

– Обещаю.

Они хором позвали:

– Рю, спускайся! Нам есть, что отметить!

Рю тут же спустился и сразу почувствовал, как изменилась атмосфера внизу. От гнетущего чувства беды не осталось и следа. На лицах его гостей блуждала улыбка, а глаза Аики были полны надежды и будто бы светились изнутри. Такой веселой и в то же время спокойной, он ее еще не видел.

Он налил гостям и себе ликер, выпил с ними, за что-то известное только им двоим, проводил до выхода и закрыл за парой дверь. Было уже поздно, он совершенно не хотел знать, о чем был разговор, главное, что все закончилось хорошо. Ему сейчас было не до чужих секретов, ему надо было готовиться к свадьбе, тем более надо спешить, ведь Момо скоро не сможет влезть ни в одно платье.

Вернувшись домой, Такаши сразу отправился спать. Завтра ему предстоял тяжелый день. Надо было сделать много звонков, чтобы узнать, как перевести такую крупную сумму на другой счет. А еще он собирался лично проконтролировать, чтобы деньги суду были уплачены и с молодого человека сняли все обвинения.

Глава 22

Саюри вернулась в свой номер в отеле, скинула туфли и завалилась на кровать. День был тяжелым. Ее трясло от одного упоминания о Кичиро. До чего же противный старик. Она была уверена, что теперь будет ненавидеть розы до конца своих дней и уже никогда не сможет принимать ванную с любимым розовым маслом.

Утро началось с раннего подъема и легкого завтрака. Такси достаточно быстро доставило их с Дэнки по нужному адресу. Офис находился в соседнем деловом районе. Причем, они собирались прогуляться пешком, но мистер Хаяси прислал за ними машину. Присутствие с ней Дэнки было для него сюрпризом.

Когда они поднялись в офис, милая девушка-секретарь сказала, что господин Кичиро ждет ее, а молодого человека она не знает. Дэнки представился, и девушка ушла в кабинет к боссу. Достаточно быстро она вышла и предложила проводить их в приемную, где они прождали достаточно долго. Им был предложен только чай.

Выпив по чашке чая, просмотрев еще раз документы они не знали, чем заняться, поэтому сидели и в пол голоса разговаривали на отвлеченные темы. В основном Саюри рассказывала забавные случаи из жизни девочек. Дэнки искренне улыбался там, где надо. Саюри подмывало спросить, почему у него нет жены, детей, но было неудобно.

Наконец в коридоре послышались шаги и сначала в комнату вплыл аромат розового масла, затем уже сам Кичиро Хаяси. Они с Дэнки встали и вежливо поклонились, старик удостоил их лишь кивком головы. Саюри показалось, что он сразу же устремил на нее взгляд, который красноречиво говорил о том, что если бы сейчас здесь в комнате они были вдвоем, то он бы ее непременно попытался соблазнить. Саюри была уже большая девочка и разбиралась в таких взглядах.

Присутствие Дэнки придавало ей уверенности. Она была искреннее благодарна Джерри за то, что не оставил ее тут одну, пусть и из своих корыстных интересов. Сначала все шло вроде неплохо. Старик предложил несколько правок в логистике, которые были на руку обеим сторонам. Саюри несколько раз проверила все пункты и пришла к выводу, что это наиболее оптимальный вариант.

Но она никак не могла взять в толк, зачем из-за этого понадобилось приезжать им в Токио, такие формальности можно уладить по электронной почте. Здесь был какой-то подвох, только вот какой она никак не могла понять. Казалось, старик видит ее насквозь и прекрасно понимает ее смятение, а главное, он как будто наслаждался какой-то игрой, которую он затеял, известную только ему одному.

Наконец, просмотрев в сотый раз бумаги, он поднялся из-за стола и предложил прогуляться, посмотреть его офис, который занимал целое крыло здания. Им ничего не оставалось, как согласиться. Кичиро подошел к Саюри и предложил ей свою руку.

– Не окажете ли любезность, пройтись со мной вместе? – он галантно отставил локоть.

Ей ничего не оставалось, как взять его под руку и пойти с ним. Дэнки шел сзади. Они медленно шли, обходя офис. Заглядывали в каждый кабинет, проходились по комнатам отдыха, заглянули в буфет и открытую террасу с диванами. Тут, при хорошей погоде было очень приятно сидеть на свежем воздухе. Старик гордо обходил свои владения. Сейчас он не выглядел играющим какую-то роль, он действительно с гордостью показывал свое детище – так матери показывают своих детей.

Саюри впервые была в таком большом офисе. Она восхищалась масштабами этой компании, тем более доподлинно знала, что мистер Кичиро всего добился сам. Когда-то давно, он открыл маленькую фирму, в которой было всего два сотрудника. Он и его помощник. За несколько лет упорного труда он добился колоссальных успехов. Особенно старик был известен тем, что поглощал другие фирмы, тем самым расширяя свое влияние.

Ходили слухи, что он банкротил своих партнеров, а потом выкупал их дело за копейки, получая тем самым новые места на рынке. Поэтому Джерри очень просил Саюри быть с Кичиро очень внимательной. Партнерство с ним Джерри необходимо, чтобы остаться на плаву и расширить свое влияние, но он не хочет, чтобы эта акула его съела.

Тем временем они обошли весь офис и Кичиро отпустил их пообедать. В столовой для рабочего персонала их уже ждал столик, полный подносов с едой. Старик лично их проводил к столу и пододвинул Саюри стул. Еда была вкусная. Надо же, умеют готовить в офисных столовых. Или это специально для них расстарались. Она тут же задала этот вопрос Дэнки.

– Не знаю. Я вообще не понимаю, что происходит. Зачем мы здесь. Изменение логистики, это такая ерунда, этот вопрос можно решить по электронной почте. Зачем нас сюда вызывать. Вернее тебя. Я-то стал явно для него сюрпризом.

Саюри улыбнулась.

– Это точно. Знаешь, раньше я обожала розовое масло, я всегда добавляла пару капель в воду, когда принимала ванну. А теперь я говорю о нем в прошедшем времени, потому что мне кажется, что я уже просто ненавижу запах розы.

Они весело рассмеялись. Выпив кофе и съев по рисовому сладкому десерту, который принес им повар, они снова вернулись к кабинету Кичиро. Секретарь уже ждала их и снова проводила в переговорную. Там на столе их ждала огромная кипа бумаг. Девушка ушла, а молодые люди переглянулись и уставились на бумаги.

– Ну и как это понимать? Это что такое? – в голосе Саюри было легкое раздражение.

– Извините меня, старого дурака, пожалуйста. – Кичиро тихо вошел в комнату, – но вам придется просмотреть эти бумаги. Мои адвокаты говорят, что там закралась ошибка. Когда я был в Америке, я подписал договор, полагаясь на вашу компетентность, но, как оказалось, вы допустили ошибку, и неплохо бы ее исправить, а то я подам в суд и разорву контракт, вам придется выплатить мне неустойку.

И он, поклонившись, вышел за дверь.

– Этого не может быть! Я лично готовила документы, я не могла… он же был со своим юристом, нет, не может быть. – Саюри была очень расстроена.

– Успокойся и не переживай. Наверняка он нашел какую-то грамматическую ошибку, которую допустили при переводе и прицепился к ней. Нас двое, и мы быстро управимся. Доставай свой экземпляр договора, будем сравнивать с его и искать, что не так.

Они засели за бумаги. Прошло 15 минут и резко побледневший Дэнки встал из-за стола.

– Что-то мне нехорошо. Выйду в туалет.

И он опрометью выскочил их комнаты. Саюри обеспокоенно смотрела ему вслед. Минут через 15, бледный, с дрожащими руками он вернулся в переговорную, лоб его был покрыт испариной.

– Ну вроде все, можно продолжать, кажется, я чем-то отравился, – голос Дэнки был слабым и дрожал.

Саюри вскочила и помогла ему сесть, он был весь холодный, как кусок льда.

– Может ты поедешь домой?

– И оставлю тебя тут одну, ну уж нет! – Дэнки снова вскочил и выбежал из переговорной.

Саюри было невыносимо смотреть на него в таком состоянии, но она ничем не могла ему помочь. Она вышла следом, подошла к секретарше и попросила вызвать такси для Дэнки в отель. Он вышел из туалетной комнаты на дрожащих ногах. Казалось, что он сейчас упадет в обморок.

– Я вызвала такси, в отель, отлежись. Доставку лекарств из аптеки я сейчас сделаю и позвоню на рецепцию, чтобы их тебе сразу же принесли в номер.

Дэнки мог только благодарно кивнуть и медленно двинулся к лифту. Саюри открыла интернет и сделала заказ. Когда Дэнки уехал, она вернулась в переговорную, села и уставилась на бумаги. Работать совсем не хотелось, она переживала за друга. Очень уж плохо он выглядел. Через полчаса ее телефон ожил.

«Спасибо за все. Лекарства принесли, выпил. Лежу. Извини, что не могу помочь»

Саюри тут же ответила.

«Ничего, я справлюсь, поправляйся, загляну к тебе вечером»

В ответ пришел смайлик с поднятым большим пальцем вверх.

Она вернулась к бумагам. Сравнила оба договора, они были идентичны. Затем скрупулезно прочитала каждое предложение, каждое слово, но так и не смогла найти ошибку. У нее затекла спина и болели глаза, но она упорно снова и снова перечитывала документы. Через два часа, она была просто в отчаянии.

Она встала, прошлась по кабинету, размялась немного, подошла к окну, достала телефон и написала Дэнки.

«Ну как ты там?»

Ответ прилетел тут же. Видимо телефон лежал рядом.

«Спасибо. Уже лучше. Выпил чай и он остался внутри меня. Лежу. Как у тебя дела?»

«Супер! Удержать чай в желудке – это успех! А вот я не могу похвастаться тем же. Пока не вижу никаких ошибок.»

Хлопнула дверь в переговорную. Саюри обернулась. На пороге стоял мистер Кичиро собственной персоной.

– Как дела госпожа Саюри? – начал он нарочито вежливо – смотрю ваш друг вас покинул. Ну что ж, иногда здоровье нас подводит. Как ваши успехи? Вы уже можете сказать, что мы будем делать с бумагами и как исправлять вашу ошибку?

– Я два часа смотрела бумаги, мистер Кичиро, и не увидела никаких ошибок! Очень жаль, что вы сомневаетесь в моей компетентности, но может это ваши люди что-то не так поняли?

– Вы что, сомневаетесь в компетенции моих адвокатов? – Кичиро говорил тихим, елейным голосом, удушающий запах розового масла стоял вокруг него плотным кольцом, этот запах сводил Саюри с ума, ей казалось, что перед выходом сюда, он еще сильнее надушился.

– Нет, ни в коем случае я не сомневаюсь в компетенции ваших адвокатов, но видимо, у нас с ними вышло некое недопонимание, почему бы вам не пригласить их сюда, чтобы мы вместе нашли и исправили эту ошибку?

Кичиро медленно двинулся к столу, обошел его полукругом и сел в самом центре, чтобы свободно обозревать комнату.

– Девочка моя, неужели ты еще не поняла? Я, такими фирмами, как фирма твоего босса закусываю на завтрак и перевариваю в обед. Но ты мне понравилась. Считай, это будет твое испытание. Если ты его пройдешь, то я все равно заберу себе фирму Джерри – так, или иначе, а вот твоя судьба решается здесь. Найдешь ошибку – заберу тебя работать в свой штат, поверь мне, тебе здесь будет хорошо, а не найдешь – ну что ж, надейся, что твой муж сможет один прокормить вашу семью, ведь все дороги в другие фирмы будут тебе закрыты, уж я позабочусь.

Он тихо улыбнулся, сложил руки замочком на столе и уставился на нее. Саюри еле сдерживала слезы обиды и ярости. В этот момент она просто ненавидела его.

– За что? – это все, что она смогла из себя выдавить – за что?

Старик не ответил, а лишь кивнул в сторону бумаг, мол садись, работай. Саюри ничего не оставалось, как сесть снова за бумаги. Еще три часа она бродила в дебрях терминов и слов, одно и то же по кругу, но совершенно не видела никаких ошибок или подвохов. Все это время старик сидел и неотрывно на нее смотрел. Как будто она была корнем всех его бед и теперь он мстил ей за что-то. «Неужели за то, что тогда в Нью-Йорке не ответила на его сальные ухаживания и даже грубо их пресекла?»

За окном стемнело и Кичиро встал.

– На сегодня все, можете отправляться в отель. Надеюсь, вашему другу стало легче и завтра он к вам присоединится. Вижу, я в вас ошибался. Моя секретарша вызвала такси, оно ждет у входа.

Саюри молча развернулась и пулей выскочила из кабинета, даже не попрощавшись. Это было невежливо, но она больше не могла выносить этот розовый запах и его самого. Она спустилась вниз, села в такси и через 15 минут открыла дверь своего номера, скинула туфли и завалилась на кровать. Тут только она вспомнила про больного друга и написала.

«Ну как ты там, только вернулась. Я бездарь»

Видимо он ждал от нее смс, потому как тут же прилетело ответное сообщение.

«Заходи. Я почти здоров»

«Приму душ. Через 10 минут буду»

Саюри быстро приняла душ, переоделась и, как и обещала, через 10 минут постучалась в номер к Дэнки. Он сразу же открыл дверь. Хотя он был все еще бледен, но выглядел вполне неплохо и бодро.

– Ну как ты? – Саюри прошла в номер и села в кресло, – чем же ты мог так отравиться? Ведь ели вместе одно и то же.

– Не знаю, но чай и десерт нам принес повар. Каждому свой. Не мог же это все подстроить противный старикашка и таким образом избавиться от меня… Или мог? – он вскинул глаза на Саюри, боясь услышать что-то страшное.

Саюри улыбнулась и честно пересказала весь разговор и все, что происходило в остаток дня.

– И я так и не смогла найти никаких ошибок. Я просто не понимаю, не понимаю…. Там нет ошибок, там все хорошо, но, когда он сидит рядом, у меня просто выключается мозг. Он так давит на меня. Хотя сидит далеко и молчит, но у меня такое ощущение, что он просто каменную плиту на меня положил. Первые полчаса я просто смотрела в бумаги и ничего не видела. Знаешь, в какой-то момент мне хотелось уже найти хоть что-то, к чему можно было бы прицепиться и исправить. Что-то такое незначительное, просто сделать вид, что я нашла ошибку и исправила ее, и уехать от него подальше. Но договор слишком идеален.

Дэнки подошел и обнял ее. Просто присел на краешек кресла и вот так запросто обнял ее. Ничего не говорил, да слова были и не нужны, просто сочувствие, просто участие.

– Ты знаешь, – проговорил он ей в шею, – а может он этого и добивается? Может он специально тебя задевает, чтобы ты сломалась и исправила то, что не надо, к чему он как раз и сможет уже прицепиться со своими адвокатами, как акула?

Саюри посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Ты знаешь, а ведь может быть, сегодня я почти сделала это, я была на грани того, чтобы исправить несуществующую ошибку, лишь бы доказать ему, что он не прав и я чего-то да стою.

– Ну, полегчало? А знаешь что. Мы завтра не пойдем к нему в офис. Мы тоже можем играть в кошки-мышки. Если ты уверена в том, что договор идеален и ошибок быть не может, значит, мы потеряем день зазря. У нас осталось всего три дня. И я тут подумал, а почему бы не навестить мою матушку, как думаешь?

Такой поворот событий Саюри не ожидала. А как же работа? А как же обязательства? А может она и правда что-то упускает?

– Но Дэнки, может еще раз проверить все, может у меня глаз замылился и я чего-то не вижу….

– Ну не знаю, от того, что ты по сотому разу будешь читать и перечитывать, ничего не изменится. Я вот уверен в твоем договоре, а ты?

Он испытующе на нее смотрел. Но в его взгляде была такая уверенность. И потом, у нее останется еще два дня до отлета, чтобы бессмысленно просматривать документы. Она была в них уверена на все сто процентов.

– Да, я уверена, уверена, черт возьми!

Она не часто ругалась, но тут не сдержалась. Саюри зажала рот ладошкой и засмеялась.

– Ну вот и отлично, тем более ты у меня в долгу. Я с тобой съездил, познакомился с твоими родственниками, теперь ты должна познакомиться с моими!

– А х ты, хитрый жук!

Саюри смеялась, она никогда еще не совершала таких безумств. Наплевать на работу и просто не прийти, даже не предупредив, это было для нее в новинку. Дэнки проводил ее до дверей номера. Еще раз крепко обнял и прошептал:

– Спасибо, мне правда это важно.

Саюри захлопнула дверь, улеглась в кровать. Написала Ричарду, что у нее все хорошо, спросила, как девочки. В ответ прочитала, что у них все прекрасно и получила веселое сэлфи Ричарда с близняшками. Когда она ставила будильник, рациональная ее часть подумала о том, что надо поставить будильник пораньше и уехать на работу, пока Дэнки не пришел за ней, но потом она вспомнила его слова, сказанные так искренне – «мне правда это важно» и передумала. Поставив будильник на нужное время, она провалилась в сон.

Глава 23

Такаши проснулся поздно и в хорошем настроении. Сегодня он наконец-то пойдет на перекресток, чтобы начать писать новую сказку. Две недели он потратил на то, чтобы помочь Аике. И вот сегодня он свободен ото всех волнений. Он был очень доволен собой и спокоен. Впервые за долгое время к нему пришла уверенность, что все идет как надо. Все так, как и должно быть.

Позавтракав, он тепло оделся. На улице впервые выпал пушистый снежок. Такаши любил такие дни, когда легкий морозец щиплет нос, а над головой светит солнце. Это было так редко, что весь город спешил посмотреть на белый снег. Спешил и Такаши, ведь к вечеру, возможно, все уже растает.

Такаши вышел на улицу и вдохнул морозный воздух. Он вышел на широкий проспект и решил, что сначала заглянет в парк. Перекресток никуда не денется, а вот снег очень даже может, а где лучше всего смотреть снег, как ни в парке! Во всю прыть своих старческих ног, он спешил к ближайшему саду. Но ступал очень осторожно, снег с тротуаров никто не чистили он совершенно не хотел где-нибудь упасть и сломать руку или ногу.

Зато какая красота была в парке. Зеленой травы не стало, вместо нее лежал белый пушистый ковер, все пихты и сосны были покрыты снежными шапками, а сквозь них просвечивали зеленые иголки. Стояла такая звенящая тишина, как будто все звуки замерли, как будто снег придавил все шумы к земле и не пускает их наружу.

Вода в озере была такого темного цвета, что казалось почти черной. Такаши медленно шел к своему любимому пруду, к своей любимой скамейке. Держась за перилла мостика он медленно его преодолел и свернул на нужную дорожку. Давно он здесь не был. Казалось, в парке он был один, такая звенящая тишина была вокруг.

У скамейки он остановился. Снял перчатку и зачерпнул ладонью снег, который нападал на деревянное сиденье. Снег был мягкий, холодный, тысячами иголочек он впился в пальцы. «Живой», подумал Такаши, «пока я чувствую, я живой!» Он засмеялся и снова зачерпнул снег, смял его в комочек и кинул в пруд. Как в детстве камешки, теперь он кидает снежки. Забавно. Зазвонил мобильник. Это была Саюри.

– Привет, деда! Говорят, в Токио выпал снег! Как ты там? Я знаю, что ты его очень любишь, звоню поздравить с первым снегом!

Трубка засмеялась мелодичным девичьим смехом.

– Привет, крошка. Давно ты мне не звонила. Я сейчас в парке, леплю снежки и бросаю их в пруд, как камешки, только очень холодные камешки, которые кусают мои пальцы. А как ты там? Скоро сессия, приедешь после нее проведать старика?

– Ой, деда, ну какой старик, тоже мне. Перестань. Я как раз и звоню сказать, что после сессии приеду. Я правда ненадолго. Буквально на пару дней. Мы с друзьями едем в небольшое путешествие по городам. Два дня будем в Токио, уже забронировали гостиницу. Не хочу тебя напрягать. Но один день я проведу с тобой, ты уж не обижайся, что не два. Но друзья, ты же сам понимаешь.

Такаши слушал и улыбался, конечно, он все понимал. Она молодая девушка, ей хочется гулять и веселиться с друзьями, а не проводить все время со своим старым дедом. Он уже и тому рад, что звонит, не забывает. Целый день из двух – это тоже очень много. И он очень этому рад.

На тропинку к пруду кто-то повернул и Такаши почему-то шагнул в сторону, чтобы скрыться за большим кустом. Он слушал веселую болтовню Саюри, которая рассказывала какую-то смешную историю, произошедшую с ней недавно, и наблюдал за появившейся парой. Молодая женщина шла, держась под руку за молодого, даже совсем еще юного мужчину. Она улыбалась и была такая счастливая, что-то говорила, а юноша смущенно улыбался и отмахивался от нее.

Такаши сразу их узнал. Это была Аика с сыном. Теперь полностью свободным и искупившим свою, пусть и невзаправдашнюю вину. Они приближались к старику, а он совсем не хотел им мешать и тихонько обогнул куст с другой стороны. Этот день был только для них двоих, не нужно их смущать. Когда пара поравнялась с ним, до уха старика долетел обрывок их разговора, вернее даже меньше, чем обрывок. В правое ухо залетели три слова, сказанные юношей:

– Как в сказке!

– Как в сказке!

Три слова, сказанные Саюри в динамик телефонной трубки, залетели в левое ухо старика. В мозгу у Такаши вспыхнула яркая молния, он широко раскрыл глаза.

– Деда, деда Таши, ты вообще меня слушаешь?

– Да, да, конечно, это было как в сказке. Я слышал. Я так рад за тебя.

– Спасибо! Приеду, обязательно покажу тебе фото! Ты такого, наверное, еще и не видел, – она засмеялась, – ладно, дедуль, отключаюсь. Не морозь руки и вообще сильно не мерзни, не хочешь же ты заболеть к моему приезду.

Он не хотел, поэтому положил телефон в карман, подул на заледеневшие руки надел перчатки. Тихонько обошел куст и вышел на дорожку. Мать с сыном уже скрылись за поворотом. Такаши медленно пошел в другую сторону. Сейчас ему не хотелось идти домой. В воздухе уже витало что-то такое, какие-то теплые дуновения, которые говорили о том, что к вечеру снег уже растает. Такаши хотел насладиться белым чудом сполна.

Еще час он гулял по парку, пока ноги и руки его окончательно не замерзли. Теперь можно и к Рю заглянуть, пообедать, выпить чашечку горячего чая. Такаши резво потопал к выходу из парка. Всю дорогу он старался сохранять бодрый темп, чтобы согреться. Получалось неплохо, но когда он добрался до любимой закусочной, то совсем выбился из сил.

Открыв дверь, он ощутил знакомое тепло, исходящее от раскаленной плиты, на него пахнуло травяным чаем и соевым соусом. Теперь в заведении не курили. Это не было требованием вежливого хозяина таверни, но его постоянные посетители уже знали радостную новость, поэтому в помещении никто не курил, запах табака выветрился окончательно и бесповоротно.

Рю увидел Такаши, поклонился и радушно улыбнулся. Такаши, как всегда, с улыбкой взгромоздился на табурет. Такой сегодня счастливый день. Они сидели и мирно обсуждали главную новость этого дня – снег. Снег был в Токио чем-то волшебным, чем-то таким редким и волнительным, что занимал умы большинства жителей города.

– Момо уехала к родителям, – рассказывал Рю, наливая в чашку дымящийся чай, – прислала фотографии себя в сугробе. Говорит, утром выпал снег, и они пол дня провели на улице, делая совместные семейные снимки.

– Да, погода нынче чудесная, – кивал в ответ Такаши, отхлебывая чай, – я сегодня гулял в парке и видел Аику с сыном. Наконец-то она счастлива. Я не подошел к ней, не хотелось рушить их идиллию. Она выглядела такой спокойной. Когда в следующий раз она придет, ты обязательно это заметишь.

– А она приходила уже, передавала тебе привет. Забежала буквально на пару минут вечером уже, попросила две порции еды с собой. Ты прав, она прям светится. Все спросить хотел. Ты ей помог, да? С того вашего разговора прошло две недели, и я ни разу не видел вас тут вместе.

– Да, помог. Вот буквально вчера все бумаги официально подписаны, все решилось. Теперь она свободна от волнений. Я так рад, что когда-то она зашла именно к тебе и осталась… Ведь все могло быть совершенно по-другому, ой, даже думать об этом не хочу. – Старик сменил тему – мне Саюри сегодня звонила.

Так они болтали обо всем и ни о чем, пока Такаши не съел свою порцию риса с мясом и овощами и не выпил три чашки чая. Когда живот его надулся как барабан, он раскланялся с гостеприимным хозяином закусочной и медленно пошел домой. Быстрее не давал раздувшийся живот. Вечерело, на улицу спускались сумерки, а в окнах домов зажигался искусственный свет. Старик степенно шел и улыбался каким-то свои мыслям. Ему было тепло, сыто и хорошо.

Дома он переоделся в домашнее, взял листочки бумаги для черновика, разложил карандаши, положил рядом блокнот-чистовик, уселся по удобнее и уставился на бумагу. Мысль не шла. Она как будто летала где-то в голове, но он никак не мог ее поймать. Чем больше он думал, тем быстрее мысль ускользала от него.

Такаши отвернулся от стола и включил телевизор. Надо обмануть мозг, отвлечься и тогда все само сложится. По новостным каналам, конечно же, крутили ролики про то, что город окутало белое снежное одеяло, по спорту не показывали ничего интересного, на музыкальных крутили молодежную попсу. Глаза сами начали потихоньку слипаться.

Такаши лег в постель прямо в домашнем халате. До ночи еще было далеко, поэтому можно и вздремнуть. Сказывалась дневная прогулка, сытная еда и теплый чай. Старик закрыл глаза и провалился в сон. Ему снилось, что он бегает и ловит какую-то верткую птицу, а она все просачивается сквозь пальцы так, что в руках остаются лишь пара перышек. Птичка отлетала на пару метров и ждала, пока старик подбежит к ней, чтобы снова упорхнуть.

Так продолжалось до тех пор, пока пичужка не исчезла где-то в темноте. Такаши оказался в лабиринте, долго блуждал там и никак не мог выбраться наружу, пока не увидел впереди яркий свет. Он открыл глаза. В комнате горела лампа, за окном было черным черно. Нестерпимо хотелось в туалет. Три выпитые чашки чая просились наружу.

Такаши глянул на часы – два часа ночи. Он проспал дольше, чем планировал. Старик поднялся с кровати, подошел к столу, что-то быстро написал на листочке и практически уже бегом побежал в туалет. После уже спокойно ушел в душ, переоделся в ночную пижаму, залез в кровать, выключил свет и заснул спокойным и глубоким сном до утра. Сновидений на этот раз он не видел.

На бумажке, карандашом, была нацарапана одна единственная фраза. Это было название очередной сказки. Последней, которая появится в черном альбоме с буквами из золотого теснения.

Глава 24

Сказка про девочку, блуждающую во тьме.

Юки проснулась и открыла глаза. Было все так же темно, ничего не видно. Она не помнила, как сюда попала и как давно она здесь. Просто однажды проснулась на холодном полу в кромешной темноте. Девочка села, потерла глаза. Ей снился такой прекрасный сон. Она была дома, играла в куклы в своей комнате. Из больших окон лился дневной свет. Свет. Она уже забыла, как он выглядит.

Юки уже начала привыкать к своей жизни в темноте. Она поднялась и прислушалась. Справа капала вода. Вытянув руку вперед, она медленно пошла на звук. Совсем скоро ее босые ноги наступили в лужу. Еще через два шага она наткнулась на стену, из которой текла вода.

– Спасибо, вода за то, что течешь здесь всегда и я могу умыться и утолить свою жажду.

Юки всегда разговаривала с предметами, потому что ей было скучно и очень грустно здесь одной. Напившись, она двинулась вдоль стены, зная, что если пройти веред несколько десятков шагов, то можно наткнуться на тарелку с фруктами и хлебом. Кто ее там оставлял и почему не каждый день, она не знала. А может и каждый день. Просто она не каждый раз ее находила.

Когда ей казалось, что она уже выучила месторасположение стен, поворотов, проходов и пещер, то внезапно, проснувшись утром, она понимала, что все переменилось, все не на своих местах и нужно заново изучать ее темный мир. В это утро, а может быть день или ночь, она не знала, ей повезло, и тарелка с едой оказалось на месте. Два ломтика хлеба, пять крупных ягод вишни и что-то новое.

Она ощупывала странный мягкий и круглый предмет, не совсем круглый, не совсем мягкий. Юки понюхала. Яйцо! Вареное куриное яйцо. Она даже заплакала от радости. Просто яйцо, а сколько оно вызвало эмоций! Она вспомнила как в детстве она собирала яйца, или во сне? Нет, все же у нее было настоящее, хорошее детство, она жила с родителями в деревне и у них были куры. Они несли красивые коричневые яйца.

Юки каждое утро ходила в курятник, чтобы собрать корзинку еще теплых, свежих яиц. В благодарность курочкам за их трудолюбие, она всегда сыпала им в кормушку зерно и открывала дверь курятника нараспашку, чтобы птицы могли выйти на солнышко и насладиться свежим воздухом и свободой.

Девочка бы все на свете отдала, чтобы увидеть солнышко, хоть на пару секундочек. Она неспешно ела яйцо и заедала его хлебом. Съев все до последней крошки, она поблагодарила принесшего ей еду и двинулась в обратном направлении. Захотелось пить, а вода была совсем недалеко. Напившись, она задумалась, чем же ей сегодня заняться. Стены были уже неделю назад изучены вдоль и поперек. Они не меняли своей формы семь дней. Это радовало. Но вместе с тем было скучно. Заняться было совершенно нечем.

Юки решила пройтись по всему лабиринту, держась одной рукой за стену. Если идти все время вперед и поворачивать направо, то можно сделать большой круг и вернуться к воде. Девочка шла и тихонько напевала песенку, голос ее тоненьким эхом отражался от стен. Повернув в очередной раз направо и приготовившись встретиться со своим водопадом, Юки замерла.

Что-то было не так. Звук. Она слышала какой-то посторонний звук. Как будто за стеной приглушенный голос пел песню. Юки заколотила в стену маленькими кулачонками и закричала. Песенка смолкла.

– Эй, там кто-то есть? – раздался глухой голос с другой стороны.

Юки так давно не слышала ничьего голоса, кроме своего собственного! Она так обрадовалась!

– Да, я здесь, помогите мне! Я – Юки! – как будто это должно было убедить спасти ее.

– Я попробую что-то сделать. Отойди от стены!

Девочка отошла, села на безопасном расстоянии и принялась ждать. С той стороны послышался равномерный стук. Через какое-то время стало тихо.

– Эй, Юки, ты еще там? Я устал, мне надо отдохнуть.

– Да, я здесь. Отдыхай, только не бросай меня. А ты кто? И как ты там оказался?

Но ответа не последовало. Юки подождала еще немного, потом еще чуть-чуть, но никто ей больше не ответил и никаких звуков она не слышала. Девочка просидела так очень долго, пока наконец не заснула.

Проснулась она от того, что на нее дует свежий воздух, она открыла глаза и увидела. Впервые за долгое время она что-то увидела. В стене, была большая дыра и оттуда брезжил неяркий, приглушенный свет. Юки встала, с опаской подошла к дыре и выглянула наружу. Там был лес. Густой, сумеречный и зеленый. Кроны высоких деревьев были настолько густыми, что не пропускали солнечный свет, но все же, свою тень можно было разглядеть.

Юки выбралась наружу и огляделась. Ей казалось, что она выбралась на яркий дневной свет, настолько она привыкла к темноте. Со временем, когда глаза ее адаптировались, стало ясно, что тут сумерки. Надо же. Я только проснулась, а уже вечер и снова скоро спать.

Тут в нос девочке ударил запах вареного мяса, хлеба и сыра. Впереди, на большом пне стояла тарелка с едой. Юки так давно не ела ничего кроме фруктов, что с жадностью накинулась на еду. Раздался резкий звук и на нее сверху упала клетка.

– Ага! Попалась! Наконец-то я тебя поймал. Диета из фруктов не пошла тебе на пользу, исхудала вон вся. Ладно, откормлю, наконец-то у меня теперь тоже будет свой человечек!

На девочку смотрел очень и очень крупный мальчик. Он был великаном, по сравнению с ней. Примерно размером с грузовик. Но у него были такие добрые глаза, что Юки даже не успела испугаться. Она медленно качалась в своей клетке и жевала мясо. Все эмоции она выплакала уже давно.

– Не переживай, я буду о тебе хорошо заботиться, у тебя будет все, что ты захочешь!

Он принес ее к себе домой.

– Вот смотри, какая красивая и большая клетка! Тут есть кровать, стол и стулья, смотри – вот тут ванная с туалетом. Я все уже давно обустроил, но никак не мог тебя поймать. Ты все время поворачивала пространство не в ту сторону, не к моему выходу. Давай, выходи, – он слегка встряхнул клетку.

Юки ничего не оставалось, как подчиниться. Тем более здесь и правда было уютно. И мягкая кровать. Девочка уселась на кровать и уставилась на мальчика.

– А ты кто? Как тебя зовут? Почему ты такой большой и зачем держишь меня в клетке?

– О, заговорила. Меня зовут Нори. Много не болтай, а то накрою клетку тканью. Я не люблю болтливых. У моего друга человек вечно болтает, это ужас какой-то. Не заткнуть даже тканью. Он подумывает уже избавиться от него и взять нового. А ты хорошенькая, ты мне нравишься, так что научись быть вежливой и не задавать много вопросов.

С этого времени у Юки началась новая жизнь. Она вкусно ела, спала на мягкой кровати, у нее были чудесные красивые платья. Каждый день девочка дышала свежим воздухом. Этот сумеречный лес теперь казался ей ярким и огромным миром. Нори как и обещал, хорошо о ней заботился. Он даже подарил ей двух маленьких котят, чтобы ей было не скучно.

Но Юки так скучала по дому. Жизнь в золотой клетке была прекрасна, если бы не было этой самой клетки. Иногда, она разговаривала с Нори. Правда очень мало. Он не любил говорить, но иногда, когда у него было хорошее настроение, он слушал про ее мир, про то, как она жила с родителями, какое яркое солнце было по утрам и как оно отражалось в весенних лужах на земле.

Со временем, Юки уже смирилась, что никогда больше не увидит солнца, своих родных, свой мир. Ей очень хотелось познакомиться с «болтуном» друга Нори, но тот был непреклонен и каждый раз отказывал ей в этой просьбе. Он исполнял все просьбы девочки, кроме этой. Через некоторое время она и об этом перестала думать.

– Представляешь, что произошло с тем болтуном? Не, ты только представь! Он сбежал из клетки, и когда друг бегал и искал человечка по всей комнате, то случайно на него наступил. А-ха-ха-ха! Хоп и нет его!

Нори так веселился, а Юки сидела на своей кроватке и боялась пошевелиться. Она никогда-никогда не выйдет из своей клетки, чтобы и ее не постигла такая участь. Дни сменялись один за другим, девочка росла, ее котята превратились в прекрасных кошечек. Юки сама не заметила, как перестала скучать по дому и стала воспринимать свою жизнь чем-то нормальным, обыкновенным и правильным.

Пока однажды в комнату не зашел маленький мальчик. Конечно, он был очень крупным для маленького, но по сравнению с Нори был еще малыш. Он посмотрел на клетку и удивленно спросил:

– Нори, а кто это? И почему в клетке?

– Это мой человечек! Ее зовут Юки. А в клетке, чтобы не сбежала.

– Как это твой? А разве они не сами по себе? А ей что, нравится жить в клетке? – у малыша, как всегда, было много вопросов.

– Конечно, ей нравится в клетке! Я поддерживаю у нее чистоту. Я ее вкусно кормлю, выгуливаю, она дышит свежим воздухом и у нее есть два котенка, с которыми она может играть. Не жизнь, а сказка! – гордо раздувшись ответил Нори.

– А ты у нее спросил? Может ей не нравится сидеть взаперти. А может у нее есть свои желания, чувства, она же живая! А где ее мама и папа? – не унимался малыш.

Нори уже порядком разозлился и ответил:

– Ну вот и спроси у нее сам, я откуда знаю, где ее мама и папа. Свалился на мою голову, еще и вопросов столько задает.

Малыш подошел к клетке, посмотрел на Юки и сказал:

– Привет Юки. Как поживаешь? Тебе тут нравится? Хочешь со мной поиграть? – Он потянулся к дверце. Юки испуганно вжалась в спинку кровати.

Нори подскочил к малышу.

– Не вздумай открывать, а то сбежит.

Он взял за руку мальчика и потащил его вон из комнаты. За стеной раздалось:

– Мама, он чуть не выпустил моего человечка! Мне не важно, что он наш гость, мои вещи трогать нельзя!

Что ответила мама, Юки уже не слышала. Она очень испугалась, но в то же время, ей очень понравился малыш. Впервые за долгое время ей кто-то посочувствовал и напомнил, что она человек, что у нее есть свои чувства и желания, и сидеть в клетке – вовсе не ее желание.

Через несколько дней малыш снова появился в комнате.

– Привыкай Юки, теперь он будет часто тут появляться. Мама смеется, что он в тебя влюбился. Но ничего, через неделю кузен уедет и перестанет тебе докучать, а пока потерпи его немножко. – Нори снисходительно улыбнулся и развел руки в извиняющемся жесте.

А малыш подошел к клетке и тихонько просунул сквозь прутья несколько цветочков. Они были просто огромными, хотя малыш и старался сорвать самые маленькие.

– Привет Юки. Это тебе. – малыш так искренне улыбался, что Юки перестала его бояться.

– Привет, – просто сказала она, – спасибо за цветы, мне очень приятно.

– Я прочитал несколько книжек о вас, – гордо сказал малыш, – и все-таки, вам не место в клетке, – голос малыша стал печальным.

– Даже не думай! – взревел Нори.

Малыш еще раз печально посмотрел на Юки и вышел из комнаты.

На следующий день Нори заболел. У него поднялась температура и он весь день лежал в кровати. Юки пришлось кушать вчерашнее печенье, потому что никто о ней не вспомнил. Ее кошечки и вовсе остались без еды, печенье они наотрез отказались есть. Они иногда жалобно мяукали, а Юки гладила их и успокаивала, что завтра их обязательно покормят, надо только потерпеть.

Вечером, в комнату заглянул малыш и протянул сквозь прутья наперсток молока и небольшой ломтик мяса. Он явно стащил это с общего стола, но Юки была так благодарна, что он не забыл о маленьких пленницах.

Ночью, когда Нори крепко спал, дверь в комнату отворилась и тихонько вошел малыш. Он аккуратно открыл клетку, приложил палец к губам и подставил ладошку. Но Юки было страшно выходить. Малыш оглянулся на Нори и прошептал:

– Выходи, я отнесу тебя к разлому, Нори никогда тебя не отпустит, ты же хочешь домой? Не бойся.

А Юки очень хотелось домой, да и малыш никогда ее не обижал. Она аккуратно залезла ему в ладошку, ее кошечки прыгнули следом. Малыш зажал кулачек и тихонько вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Когда они оказались на улице, малыш раскрыл кулачок, посадил девочку себе на плечо и быстро зашагал вглубь леса. Как всегда здесь были сумерки.

– Знаешь, Юки, Нори завтра очень сильно разозлится, – сказал он, когда они отошли от дома на столько, что никто уже не мог их услышать, – но и пускай себе злится. Даже представить не могу, что ты все это время испытывала. Я вот не хотел бы, чтобы меня держали в клетке.

Он все шагал и шагал, а Юки стало казаться, что деревья здесь не такие высокие или не такие густые, казалось, что как будто прибавилось свету. А малыш как будто уменьшился в размерах. Юки ничего не понимала, но плечо, на котором она сидела, стало гораздо меньше. С каждым шагом малыш все съеживался и съеживался, пока наконец не поставил Юки на землю. Юки стояла и во все глаза смотрела на него.

– Кто ты? – только и спросила она.

– Не бойся, – он приветливо улыбнулся, – меня зовут Изаму. Я самурай и великий воин. Я много воевал, но все мои победы так мелки и ничего не значат. Однажды, в горах, я отбился от нашего отряда и набрел на хижину очень старого мудреца. Нас засыпало снегом, и мы с ним коротали вечера за разговорами. Он рассказал мне легенду, что на свете существует разлом миров, куда попадают люди, которые не могут найти путь к свету. Они блуждают в темноте и есть у них только три пути. Первый – это путь к своему внутреннему свету, второй – остаться во тьме и третий – выйти к ложному свету, жить обманывая себя. Но иногда им можно помочь и вывести к истинному свету. В ту ночь, в теплой хижине, занесенной снегом, ты мне впервые приснилась. Много лет я потратил на то, чтобы найти это место. Каждый день в своих снах, я видел тебя и это придавало мне сил. Я так хотел вывести тебя к свету! Наконец я нашел разлом между нашими мирами и придумал, как обмануть мальчика-великана с помощью зелья, которое дал мне старик. Утром мальчик проснется и ему покажется, что все это ему приснилось, что не было никакого младшего брата, приехавшего в гости, что не было никакой маленькой Юки, за которой он столько лет ухаживал. Ты пойдешь со мной обратно в наш мир, ты пойдешь домой? Но только если ты сама этого хочешь. А если нет, я могу проводить тебя обратно, ты заживешь прежней привычной жизнью.

– О нет, я не хочу больше жить впотьмах! Я хочу видеть солнце, я хочу дышать свежим воздухом, я хочу сама решать, что мне есть, во что одеваться и когда ложиться спать! Пойдем же скорее!

Юки взяла своего спасителя под руку, и они вместе двинулись вперед. Через пару минут она наблюдала, как из-за горизонта встает утреннее солнце.

Конец.

Такаши закрыл альбом. Следующий раз его откроет уже Саюри. Он знал, что это была его последняя сказка. Он сказал все, что хотел. Все, что дремало в нем всю жизнь, выплеснулось наружу, больше ничего не осталось. Такаши улыбался.

Глава 25

Аика весь день готовилась. Она прибралась в и без того чистой квартире, приготовила вкусный обед, даже приоделась по случаю. Дэнки говорил ей, что будет в Токио и заедет в гости, но только утром он написал смс с кем! Саюри. Внучка Такаши! Это надо же… Случайна ли была их встреча или нет, Дэнки ей не рассказывал, это она у него спросит потом, но она так нервничала. Это как встреча с прошлым.

Уже столько лет нет в живых ее друга, а все события она помнит, как вчера. Она всю жизнь будет благодарна старику за то, что спас тогда ее сына. За пять лет, которые прожил после тех событий Такаши, она полностью отдала ему долг. Пускай, они виделись не так часто, как хотелось бы, но до конца дней они оставались хорошими приятелями.

Аика вышла на балкон и закурила. Она так и не бросила эту пагубную привычку. Но это успокаивало ее нервы и прочищало мозги. Женщина глубоко затянулась и выдохнула дым. Сразу стало легче. Докурив сигарету, она тщательно затушила окурок и положила его в закрытую пепельницу. Руки ее чуть дрожали.

Когда зазвонил домофон, она вздрогнула, хотя и ждала звонка, и побежала открывать. Первым вошел Дэнки и крепко ее обнял, потом отстранился и представил свою гостью.

– Познакомься, это Саюри.

Саюри почтительно поклонилась:

– Добрый день, приятно познакомиться, Аика-сан.

– Ах, оставь эти церемонии, прошу тебя! Просто Аика, дай я тебя обниму!

И Аика крепко обняла опешившую Саюри. На миг ей показалось, что она обнимает своего старого друга, такая энергетика шла от девушки, такой родной запах и тепло. Потом до нее дошло, что она испугала Саюри и Аика рассмеялась.

– Ой, прости меня, вижу, что напугала тебя. Проходите, проходите, голодные? Я приготовила обед.

Молодые люди разулись и прошли в квартиру. Аика проводила гостью в ванную комнату, а сама пошла накрывать на стол. Дэнки в это время уютно устроился в кресле. Когда Саюри вернулась и села за стол, он сказал:

– Мама всегда была слишком прогрессивна для своего времени. Ей надо было родиться в Америке, а не в Японии.

Аика суетилась, ставила на стол разные блюда. Она искоса смотрела на девушку, та так была похожа на своего деда, не удивительно, что между ними была такая связь. Аика в очередной раз отказалась от помощи, предложенной Саюри и убежала на кухню. Там она сделала пару глубоких вдохов-выдохов и вернулась обратно за стол с бутылкой айвовой наливки.

– Ну вот, можно за стол. Надеюсь, вы не слишком плотно позавтракали, – Аика не могла скрыть радостной улыбки.

– Конечно нет, мама. Мы же знали, что ты приготовишь столько всего вкусного, я не дал Саюри много съесть, только кофе и маленький сладкий пирожок.

Когда сели за стол, повисло неловкое молчание, но Дэнки первым начал кушать и все подтянулись за ним. Аика молча наблюдала, как молодые люди наслаждаются едой. Правда сын ел совсем чуть-чуть, как будто осторожно, и ей показалось, что он как будто слегка бледноват. «Надо будет спросить его о здоровье.» Она смущенно предложила им немного наливки, никто не отказался. После пары глотков все расслабились и начали перебрасываться короткими фразами.

Сначала, это были комплименты в честь кулинарных способностей хозяйки, потом какие-то шутки про город и погоду. В какой-то момент напряжение спало само собой и Аика обнаружила, что они сидят и весело болтают на разные отвлеченные темы. Обед плавно подходил к концу, хозяйка дома подала чай со сладкими вагаси

– К сожалению, покупными, – призналась Аика, – в выпечке и сладостях я не сильна.

– Это ничего мама, мы переживем, – пошутил Дэнки. Уплетая сладкие пирожные, – а знаешь, где мы позавчера были? Мы ходили на могилку к родителям Саюри, там и ее дедушка похоронен.

Аика выпрямилась от этих слов. Она понимала, к чему завел Дэнки этот разговор. «Наверное, самое время рассказать девушке эту историю. И тут Дэнки прав, это должна сделать она. И все-таки, как так вышло, что в огромном городе Нью-Йорк, он устроился работать именно в ту фирму, где работала Саюри…»

– Саюри, все хорошо? Ты наелась? Может быть еще чего-то хочешь?

– О нет, спасибо. Все так вкусно, я так много съела, что теперь еще пару дней не буду голодная, это точно! Дэнки практически не притронулся к еде, и я ела за двоих, – Саюри улыбнулась.

– Ну вот и хорошо. – Аика помолчала, собралась с силами и произнесла, – Саюри, я хочу тебе рассказать одну историю.

«Много лет назад, когда Дэнки учился в институте и ему было 19 лет, он попал в беду. Если захочет, он сам тебе расскажет во что вляпался. Ему грозила тюрьма. Я все деньги потратила на адвоката и когда вынесли приговор о большой денежной компенсации пострадавшей стороне, мне было просто нечем платить. И тогда, я встретила чудесного человека, который поддержал меня в трудную минуту, который помог мне деньгами. Этот человек, был твой дедушка. За пять лет, что отмерила ему жизнь после этого, я вернула все его деньги, он положил их на счет для тебя. Я всегда буду благодарна Такаши за то, что он сделал. Поэтому – мой дом, твой дом. Если у тебя будут какие-то трудности – не стесняйся, всегда проси помощи!»

– Вы знали дедушку, – только и смогла промолвить Саюри, – а он про вас никогда не рассказывал.

– Да, он был в этом плане очень скромным. Всегда говорил, что ничего такого не сделал, но он спас две жизни. Дэнки и мою. О тебе он часто упоминал, говорил, что эти 1,5 миллиона йен когда-нибудь сыграют тебе хорошую службу, иногда он говорил непонятные вещи, но в этом был весь Такаши.

– 1,5 миллиона…. Надо же, я никогда не знала, что на мое имя в банке открыт счет.

– Как это не знала? Ты не читала завещание? Он там все указал, номер счета, в каком банке, как снять. Мы вместе с ним ходили к нотариусу – Аика была в недоумении.

Она видела по лицу Саюри, что та была в еще большем недоумении. Она и правда не знала ни о каких деньгах.

– Когда умер дедушка, я не смогла прилететь на похороны, а через год я родила близняшек. Кстати, да. Сейчас я вспомнила, что мама, когда приезжала в первый год, что-то говорила про бумаги, но мне было не до того, вроде она сказала, что дедушкино завещание хранится у них, а через два года ураган унес жизни моих родителей и я совершенно обо всем забыла. Я приезжала сюда, похоронить тела, закрыть их бизнес. Я мало что помню, все делал помощник мужа, с которым мы приехали, я только подписывала нужные бумаги. Но никакого завещания я не помню.

– Мама, а ты помнишь банк, в котором был открыт счет? Можно же позвонить в банк и все узнать.

Конечно, Аика знала, в каком банке хранились деньги, ведь она регулярно туда перечисляла свой долг. Поискав в интернете, Дэнки набрал номер справочной службы банка и передал трубку Саюри, которая сразу же вышла из комнаты.

– Дэнки, ты почему такой бледный? Кушал мало. Ты не заболел? – наконец-то Аика могла задать, мучавший ее весь вечер, вопрос.

– Нет, мама, все в порядке, просто вчера, кажется, чем-то отравился. Но Саюри заказала в аптеке таблетки, и они быстро поставили меня на ноги. Не переживай, я правда уже хорошо себя чувствую. Просто слегка боюсь еще много есть.

В комнату вошла Саюри. Лицо у нее было очень озадаченное. Аика обеспокоенно на нее посмотрела.

– Что-то не так?

– В банке сказали, что на мое имя действительно был открыт счет, но уже давно все деньги переведены на другой счет по моей личной доверенности. А я никаких доверенностей не оформляла. Только после смерти родителей на помощника мужа, чтобы он занимался закрытием бизнеса родителей. – Саюри побледнела – мне тогда было так плохо, вообще не помню, что я подписывала и как, неужели он забрал мои деньги?

Аика подошла и обняла Саюри.

– Не переживай, позвони мужу, спроси. Может он что-то знает, а нет, так вытрясет эти деньги из своего помощника, он с ним еще работает?

– Да, работает. Да дело не в деньгах, мы, вроде как, и не нуждаемся, просто сам факт… Позвоню мужу, пока он еще не спит. – И она снова вышла из комнаты.

Аика вышла на балкон и закурила. Вот это поворот, Такаши так хотел помочь внучке этими деньгами, видел в них какое-то высокое предназначение, а деньги исчезли… Докурив сигарету она вернулась в комнату, ровно в тоже время, что и Саюри. Аика вопросительно на нее посмотрела.

– Ничего не понимаю. Муж говорит, что никаких больших денег не было. Да, на счету лежали какие-то копейки, которых хватило как раз на уплату налогов по закрытию бизнеса родителей. Я действительно подписала доверенность, и деньги перевели на счет Ричарда, откуда он заплатил кредит по бизнесу и налоги. Впервые слышу, что у родителей был кредит. Ричард говорит, что никаких 1,5 миллионов там не было. Повода не верить мужу у меня нет. Может дедушка куда-то потратил эти деньги и не сказал вам?

Аика была озадачена. Конечно, такое возможно, что Такаши куда-то потратил большую часть денег и не сказал ей, но так мало вероятно. Очень странно, конечно. У Саюри зазвонил телефон, и она застонала, закатив глаза кверху.

– Алло, мистер Хаяси, я вас слушаю. – она сделала круглые глаза, улыбнулась и в очередной раз вышла из комнаты.

Дэнки смотрел ей в след очень сочувствующим взглядом.

– Ты знаешь мама, этот Кичиро Хаяси, не просто вредный старикашка, он сам демон во плоти, с таким ужасным человеком я еще не сталкивался, – он посмотрел на Аику.

Она сидела, вытянувшись по струнке смирно, лицо ее было бледным, как мел.

– Как ты сказал? Кичиро Хаяси? Тот самый известный воротила бизнеса?

– Да, мам он самый. А я тебе не говорил? Забыл, наверное. Наша фирма недавно с ним заключила сделку, и сейчас мы прилетели по личному его приглашению, ну, по приглашению прилетела Саюри, не понимаю, чем она не угодила этому типу, но мне кажется, что он просто издевается над ней. А меня наш босс послал приглядеть за Саюри, но пока, я не сильно справляюсь с этой функций. Вчера после обеда отравиться умудрился, хотя ели вместе в столовой для сотрудников.

Кичиро, конечно, очень разозлился, когда увидел меня, но совершенно не вспомнил, что я когда-то хотел попасть к нему на стажировку и он с позором выгнал меня. Босс думает, что он хочет переманить Саюри к себе, а я смогу этому помешать. Ма, что с тобой? Ты такая бледная, тебе плохо?

Руки у Аики тряслись, она даже не заметила, как в комнату вошла Саюри и увидев ее состояние, бросилась за станом воды. Дэнки открыл окно и впустил в комнату свежий воздух.

– Мне надо закурить. Все хорошо. И выпить. Не воды. Прошу вас, – Аика не могла говорить. Это был как удар грома. Вчерашнее отравление… Она могла второй раз потерять сына.

– Я сейчас вам кое-что расскажу. Прошу вас, поймите только меня правильно и пообещайте, что больше ни ногой не вернетесь в фирму Кичиро и как можно быстрее уедете в Нью-Йорк.

Дэнки с Саюри уставились на нее широко раскрыв глаза.

– Пообещайте!

– Ладно, мама, ладно. Ни ногой. Но вот улететь… У нас билеты через два дня. Можем эти два дня пожить у тебя, – Дэнки хотел шуткой разрядить обстановку, но понял, что мать шутить не намерена и молча сел в кресло.

– Хорошо мама, мы обещаем в офис Кичиро больше не ходить и выселиться из гостиницы как можно скорее. Вернемся в Нью-Йорк при первой же возможности.

Аику этот ответ удовлетворил. Она налила себе еще наливки, выпила залпом и тихо начала.

– Ладно, раз уж у нас сегодня день откровений. Я бы никогда не рассказала, но сейчас я вижу, что вам грозит опасность, – она предупреждающе глянула на Дэнки, уже было открывшему рот, – замолчи и слушай. Когда я была молодой и наивной, глупой и амбициозной, я приехала в большой город, чтобы завоевать весь мир. Устроилась на работу, на хорошую должность, у меня все получалось, я развивалась и строила карьеру.

Но я была молода и неопытна, местами наивна, и я влюбилась. Влюбилась в своего босса, он так красиво за мной ухаживал, мне так льстило, что среди огромного количества женщин, он выбрал именно меня. Мы скрывали нашу связь и однажды, я забеременела. Тобой Дэнки. Он настаивал на аборте, а я и подумать об этом не могла. Я узнала, что он женат и у него есть дети.

Тогда он просто избавился от меня, как от ненужной куклы. Перевел в другую фирму, купил мне квартиру, в обмен на документ об отказе от каких-либо алиментов и отцовства. Я все подписала и зажила новой жизнью с чистого листа. Я так была счастлива, что забыла об этом человеке. А зря. Он укреплял свои позиции в бизнесе и становился все богаче и влиятельнее.

Однажды, когда тебе было 19 лет, Дэнки, ты с рекомендательным письмом от твоего преподавателя в институте пришел к нему лично устраиваться на стажировку. Да, Дэнки, Кичиро Хаяси – твой биологический отец. Он тебя сразу узнал по моей фамилии и по тому, как ты похож на меня, все-таки за столько лет он меня не забыл, может быть, я действительно ему нравилась.

Саюри, я расскажу, во что вляпался тогда Дэнки. Он познакомился с девушкой, хорошая, милая, мне она очень понравилась. Через пару недель после их знакомства, в клубе, где они с Дэнки отдыхали, завязалась драка и она бросилась в самую гущу. Дэнки бросился ее защищать и когда он вытаскивал ее из толпы дерущихся, приехала полиция. Она обвинила Дэнки, что это он затеял драку и хотел побить и ее. Так ведь было, Дэнки?

– Да мама, в клубе все было так, я много раз это рассказывал.

– Так вот. После того, как Такаши нам помог выплатить долг по суду, он не смог оставить эту ситуацию, как я его не просила. В одну из наших встреч, он рассказал мне, что узнал, что это Кичиро подослал девушку, он хотел, чтобы Дэнки сильно покалечили в драке, может убили, но девушка и ее друзья струсили в последний момент. Такаши мне так никогда и не рассказал, откуда он это узнал. Но за жизнь он обзавелся большими связями. Он говорил, что Кичиро стал очень мнительным, ему везде мерещились враги, и когда Дэнки, по совершенной случайности, пришел устраиваться на стажировку именно к нему – испугался. И решил вот так избавится от надуманной проблемы. Не знаю, что и как сделал Такаши, но теперь я точно убеждена, что это был он. За полгода до смерти Такаши у Кичиро начался бракоразводный процесс. Жена забрала у Кичиро очень много. Даже в газетах писали об этом. Взрослые дочери не желали больше общаться со своим родителем. Жена уехала в другую страну.

Кичиро остался один. Дэнки тогда уехал уже в Америку, как и ты Саюри. Не думаю, что Кичиро так просто успокоился, скорее всего он искал вас, но вы очень уж далеко спрятались от него. Но всеже он вас нашел. Я думаю, что он хочет отомстить тебе Саюри за дедушку, а тебя Дэнки…. – Она молчала, не в силах произнести эти слова.

– Ты хочешь сказать, мама, что он пытался меня убить? Да повар, который приносил нам десерты струсил в последний момент и просто сильно меня отравил, да?

Аика молча кивнула не в силах больше вымолвить ни слова. В комнате повисла гнетущая тишина. Каждый думал о чем-то своем. Аике стало легче. Наконец-то она сняла этот груз со своих плеч.

Глава 26

Самолет тряхнуло и Саюри проснулась. Она летела домой в смешанных чувствах. В тот же вечер, после посещения Аики они съехали из гостиницы. Перебрались в небольшой отель в пригороде Токио. Оба отключили телефон и стали недоступны для этого мира. О случившемся они не говорили. Не хотелось что-то обсуждать. В первый день они поздно проснулись, позавтракали в тишине в маленьком уютном ресторанчике при отеле и пошли гулять по окрестностям.

Погода стояла шикарная. Было по-осеннему тепло, ветра не было, как будто сама погода пыталась их упокоить и подарить им хорошее настроение. Они шли по маленькой уютной улочке, Дэнки молча взял ее за руку. Ей хотелось поддержать его, что-то сказать, но она не знала что. За один день она узнала о нем намного больше, чем за три месяца, которые они были знакомы. И все равно она практически ничего не знала о нем, как она могла его поддержать, что ему сказать? Ответов не было.

Дэнки заговорил первым.

– Ну что, познакомилась ты с мамой намного ближе, чем я планировал, – он усмехнулся.

– Да, это точно. И с тобой…. Скажи, а мама твоя так и не вышла больше замуж? – Саюри давно хотела это спросить, но стеснялась.

– Нет, не вышла. Но сейчас она встречается с прекрасным мужчиной, они ровесники, у него взрослый ребенок от прежнего брака, они не хотят друг друга связывать какими-то обязательствами, пока вместе не живут, но чудесно проводят время и дорожат друг другом.

– А ты? – выдохнула Сабри.

– Что я? – не понял Дэнки.

– Ты был женат? У тебя есть девушка, кто-то с кем ты близок? – Саюри смотрела перед собой и старалась, чтобы голос ее звучал ровно.

Они как раз входили в парк, разбитый перед небольшой пагодой, ноги их ступали по мелкому гравию дорожки в унисон друг другу.

– Нет, никогда. После той девушки, я поклялся себе, что больше никогда ни в кого не влюблюсь. Конечно же у меня были женщины. С кем-то я был дольше, кто-то был совсем мимолетным увлечением, но никогда я не позволял себе серьезно влюбиться. Я не доверял им. И даже годы терапии с психологом не помогли. Так и жил. Встречался, расставался. Единственное, что я старался не делать им больно. Я всегда повторял себе фразу в голове – они не она. Иногда помогало.

Дэнки замолчал, они медленно шли по дорожкам небольшого, но ухоженного сада. Тут цвели кусты хризантемы и розовые кусты. Газон был коротко стрижен, а падающие листья тщательно убраны. Саюри остановилась, подняла голову к солнцу и вдохнула свежий воздух.

– Мне так жаль, Дэнки, это так ужасно!

– Прекрати, что такого ужасного?

– Ну как?! А как же любовь, а как же трепет первых встреч, поцелуев, когда каждая встреча заставляет сердце радостно биться. Когда весь день изнываешь от нетерпения, зная, что вечером встретишь того, который любит, которому доверяешь всю себя, всю свою жизнь, с которым хочется идти по жизни рядом, плечо к плечу и знать, что никакая беда вас не коснется, когда вы вместе?

Саюри смущенно замолчала. «Интересно, а она встретила такого человека или только придумала себе, что встретила и поверила в это? Почему, когда она держала Дэнки за руку, у нее возникало столько сомнений?» Как будто прочитав ее мысли, он встал напротив нее, притянул к себе и заглянул ей в глаза, как будто искал там ответ на волнующий его вопрос.

– А ты нашла такого человека, которому сможешь доверить себя без остатка? Нашла?

Саюри не знала ответ на этот вопрос. Ведь так просто, так логично было бы сказать – да, нашла, с этим человеком я счастлива в браке вот уже 11 лет. Но, когда он так смотрел на нее, эти слова просто застряли в горле, они казались такими фальшивыми и надуманными, ей не хотелось врать Дэнки, ей не хотелось врать себе. Она опустила глаза и отвернула голову. Дэнки прижал ее к себе. И тихо сказал:

– 11 лет я жил во тьме, а сейчас нашел путь к свету. Ты – мой свет.

Самолет снова тряхнуло. Саюри не любила турбулентность, она ее пугала. Командир экипажа попросил пристегнуть ремни и оставаться на своих местах. Саюри посмотрела на Дэнки он тоже не спал. С того разговора, они практически не общались. «Ты – мой свет.» Ее все больше тянуло к нему, а он как будто почувствовав ее смятение слегка отстранился, давая ей свободу, свободу подумать, свободу выбрать свой путь самостоятельно.

– Дэнки, почему ты пришел к нам работать? Десять лет ты работал в крупнейшей корпорации Америки и вдруг перешел работать в нашу небольшую, хоть и подающую большие надежды фирму?

– Это очень смешно прозвучит, – Дэнки посмотрел на нее, – я не знал лично твоего дедушку, но мне мама много про него рассказывала. Год назад мне стал сниться один и тот же навязчивый сон. Как будто твой дедушка приходит ко мне и говорит – в тебе течет самурайская кровь, ты создан для великих побед и свершений, хватит блуждать во тьме, выходите оба к свету, не дай ее в обиду. Каждый раз на этом месте сон обрывался. Я так и не успевал спросить – кого это – ее? Полгода я не обращал на эти сны внимания, пока однажды не увидел тебя. Помнишь, в новостях показывали Джерри, он открывал благотворительный аукцион, а ты стояла рядом. Ты так похожа на дедушку, я видел его только раз и мельком, но запомнил на всю жизнь. В ту ночь он ничего мне не говорил, а просто улыбался…. Через три месяца я уже работал у вас.

– Хочется верить, но звучит, как сказка, – Саюри улыбалась, стараясь показать всем своим видом, что она не хочет задеть собеседника.

– А может это все нереально, и мы живем в сказке, – Дэнки засмеялся, – а что, было бы очень забавно. Ты думаешь, что сам управляешь своей жизнью, а на самом деле сидит какой-нибудь старец и пишет на клочке бумажки твою судьбу, одним росчерком пера может превратить тебя в самого счастливого человека, или наоборот, одной неосторожной фразой перечеркнуть всю твою жизнь, отправить тебя в небытие.

– Ого, да ты сказочник, прямо как дедушка, – Саюри поспешила ответить на немой вопрос Дэнки, – он написал мне небольшой альбом со сказками. Когда мне грустно, я его перечитываю.

Уши начало закладывать, это значило, что самолет пошел на снижение. Наконец-то бесконечный перелет подходил к концу. Саюри одновременно радовалась, что встретится с дочками, она уже по ним соскучилась, соскучилась она и по мужу, но в то же время ей было грустно, ей нравилось проводить время с Дэнки, с ним ей было так спокойно и уютно.

Когда они выходили из зеленого коридора, она машинально отодвинулась немного в сторону от своего друга и глазами искала Ричарда. Конечно, она знала, что он не приедет, он дома с девочками, но в душе ей очень хотелось, чтобы он стоял у ограждения, с букетом цветов, нетерпеливо высматривал ее в толпе и улыбался. Ей так хотелось увидеть его, засмеяться и броситься ему на шею.

Но в толпе его не было. Не было и у выхода на улицу, не было его машины и среди такси. Она знала, что так будет, но всегда так хочется надеяться чудо. Они с Дэнки сели в разные машины, крепко обнявшись на прощание. Перед тем, как ее отпустить он сказал лишь одно слово:

– Свет.

Легонько поцеловал ее в уголок губ и посадил в такси. Саюри откинулась на заднее сиденье и задумалась. Свет, а что для нее свет? Семья, дети, работа, мир вокруг, она сама? Зазвонил телефон. Это был Джерри.

– Привет, крошка. Ты уже дома? Вы два дня не выходили на связь, я все нервы себе измотал, да еще мистер Хаяси названивал, хотел вас видеть, говорит, вы работу не доделали и сбежали. Как это понимать? – по голосу босс был не сильно доволен.

– Джерри, давай завтра. Я завтра приеду и все расскажу, ну или Дэнки расскажет, он тоже там был. Все равно сейчас уже ничего не изменишь, окей?

– Окей, – раздался мрачный голос Джерри.

Она нажала кнопку отбой и громко сказала телефону – плевааать. От этих слов ей стало так смешно, что она тут же рассмеялась.

Переступив порог дома, она успела скинуть легкую куртку и обувь, прежде чем девчонки с визгами облепили ее. Они повисли на ней, наперебой рассказывая все, что у них произошло за эту неделю. Через пять минут они немного успокоились и Саюри смогла обнять и поцеловать Ричарда, который все это время стоял в сторонке и ждал своей очереди.

Уже вечером, лежа в кровати, крепко обнимая мужа она думала, – вот мой свет. Ей хотелось остаться тут навсегда и не ходить ни на какие работы, но утром надо было что-то рассказать Джерри, не сильно вдаваясь в подробности.

Первая неделя после прилета прошла в какой-то суматохе, Саюри была вся на нервах из-за этого злосчастного договора, но Кичиро молчал и не присылал никаких адвокатов. Джерри успокоился после того, как первые партии товара успешно поступили на американский рынок. Саюри вошла в свой обычный ритм, повседневная рутина закрутила ее, и магия путешествия отошла куда-то на второй план. С Дэнки они виделись сейчас не так много, как ей хотелось бы.

В то же время Саюри прекрасно отдавала себе отчет в том, что не может дать ему то, что он от нее хочет. Она просто не в силах будет вынести то, что именно она разобьет ему сердце. Она много раз спрашивала себя, а чего, собственно, хочет она, и каждый раз не находила ответа. У нее семья, девочки, прекрасный муж. Дэнки ждет от нее явно не прогулок по парку, она нужна ему вся, без остатка.

Иногда ей так хотелось дать ему это, бросить все, но она не могла так подло поступить с мужем, он ее любит, она его тоже, 11 лет они вместе, а ведь Дэнки она, по сути, совсем не знает, может быть, он говорит неправду. Но где-то в глубине души она знала, чувствовала, что это было правдой, от это становилось порой так тошно.

Сегодняшний рабочий день ничем не отличался от других. Саюри сидела в своем кабинете, когда в дверь постучали. Особым образом. Она знал кто это и сердце, против воли, забилось чуть чаще.

– Входи, я одета, – пошутила она.

Дэнки вошел, держа руки в карманах, – Ты уже знаешь? – нарочито безразличным голосом спросил он.

– Видимо нет. Что случилось? – Саюри очень обеспокоил его странный вид.

– Открой новостную ленту. – он назвал адрес японского сайта, где публиковали свежие новости.

Саюри вбила в адресную строку нужное название и открыла ленту. Она пестрила одной новостью. «Японский магнат и миллионер Кичиро Хаяси обнаружен домработницей мертвым в своей кровати. По предварительным данным у него ночью случился обширный инфаркт сердца. Следов насильственной смерти не обнаружено.»

Саюри подняла глаза.

– Какая страшная новость. Я даже не знаю, как реагировать – радоваться или расстраиваться.

– Если честно, я тоже. Я тоже.

Она встала и обняла его. Так они стояли какое-то время, не в силах оторваться друг от друга, соединенные общим горем или общей радостью, они сами не знали.

Глава 27

Дэнки стоял в аэропорту в зоне прилета у самого ограждения. В руках он держал три букета. Красные розы для Саюри, белые хризантеммы для Мии и желтые для Эммы.

Уже год он жил в Токио. Ему было просто невыносимо жить рядом с Саюри и знать, что она не его, знать, что она выбрала другого мужчину. А еще более невыносимо было знать, чувствовать, ощущать телом, что ты ей нужен, нужен, как воздух, но она не может позволить себе быть счастливой с тобой.

И Дэнки сдался. Он вернулся домой, в родной город. Купил в пригороде дом с небольшим садом. Джерри очень постарался, поднял все свои связи и устроил Дэнки в фирму, где раньше правил его отец. Теперь Дэнки был директор по связям с общественностью. На самом деле, по связям с одной развивающейся фирмой в Нью-Йорке. Но его это устраивало.

Практически каждый день они переписывались с Саюри деловыми письмами. В каждом письме он искал какое-то послание от нее, что-то скрытое между строк, но там ничего не было. Через пару месяцев он не выдержал и написал ей в мессенджер:

«Привет, как дела?»

Она сразу же ответила, как будто ждала его.

«Привет. Отлично. А ты там как? Освоился уже?»

Он написал ответ и как будто рухнула между ними стена, они снова свободно переписывались и обменивались шуточками. Как будто расстояние помогло понять, как они скучали по общению друг с другом. Так прошло пару месяцев, пока внезапно, в обед не раздался звонок. Саюри позвонила и тихонько сказала в трубку:

– Привет. Я соскучилась.

Вот так просто. Я соскучилась. Это было сказано так легко, хотя Дэнки мог представить, как ей было тяжело. У него скрутило от волнения живот. Он и представить не мог, насколько по ней соскучился, по ее голосу, по запаху.

– Привет, – как ни старался, он не мог скрыть радости в голосе, – я соскучился еще больше! Ты не представляешь, какие они тут все снобы, даже кофе попить не с кем.

Саюри рассмеялась.

– Прилетай, я угощу тебя кофе, я знаю одну местную кофейню, тут делают самый вкусный кофе в Нью- Йорке.

– Нет уж, давай ты ко мне, – Дэнки продолжал улыбаться, – у меня тут тоже есть кофейня с приличным кофе, устал там пить его в одиночестве.

Объявили посадку рейса из Нью-Йорка. Дэнки прослушал информацию. Еще полчаса, какие-то жалкие тридцать минут, и он будет самым счастливым человеком на свете. Он знал, что она села в самолет, знал, что она летит с девочками. Последнее фото в его мессенджере – сэлфи от нее. Она сидит посередине, вроде улыбается, но в глазах полный ужас, а по бокам ее маленькие, но такие взрослые котятки – смеются и прижимаются к маме, стараясь не вылезти за края фотографии.

Полгода прошло в какой-то странной игре. Они регулярно созванивались, переписывались, как будто они супруги, уехавшие в командировку. Саюри рассказывала про работу, про девочек, но ни слова про Ричарда. Дэнки рассказывал про ремонт в доме и про маму, спрашивал про погоду в Нью-Йорке, про Джерри и какие новые сплетни в офисе, но ни слова про Ричарда. Как будто его и не существовало вовсе.

Каждый вечер он возвращался в съемную квартиру и думал о своей жизни. Что он сделал не так, где повернул не туда? Как же ему хотелось просыпаться рядом со своей любимой. Когда он ее впервые увидел в офисе, у него чуть колени не подогнулись, ему потребовалось все его самообладание, чтобы не броситься к ней, схватить ее на руки и не начать кружить.

На него обрушилось такое ощущение правильности, что вот она, вот его судьба, что это тот человек, которому он может доверить жизнь и только рядом с ней все будет хорошо, теперь у него все будет хорошо. В ту ночь он впервые за долгое время спал крепко и без сновидений.

Но он продолжает засыпать один в своей съемной квартире, делает ремонт в новом большом доме для себя одного. Один просыпается, один пьет кофе в кофейне перед рабочим днем. Он даже съездил на могилу к дедушке Такаши. Ведь именно с него это все началось. Он долго стоял, смотрел, слушал, чувствовал. И ничего. Конечно, глупо было надеяться, это даже было немного смешно – взрослый мужик стоит у могилы и ждет какой-то знак. Но знака не последовало. Хотя этого и следовало ожидать.

Но от чего-то, когда он уже ехал в такси домой, ему стало так хорошо и спокойно. Нужно время. Просто время. Для чего – он не знал. Может быть, ему нужно время, чтобы улеглись, нахлынувшие чувства и он смог начать строить какие-то другие отношения с женщиной, которая готова идти с ним рядом, сквозь года? А может быть, время нужно для Саюри, чтобы окончательно убедиться, как ей без него плохо? Время. Просто нужно время.

Месяц назад Саюри позвонила. Она плакала и Дэнки первые несколько минут не мог разобрать что случилось. Потом она рассказала, что Ричард очень сильно поссорился со своим помощником, с которым проработал больше 10-ти лет. Что-то они не поделили и разбежались в разные стороны. На днях на электронную почту ей кто-то анонимно прислал фотографии большого дома на берегу моря в Майями. И скан ее счета, на котором лежит 1,5 миллиона йен.

Она знала, кто ей это прислал, но не могла поверить. Вечером, когда она спросила у Ричарда, он все отрицал и говорил, что это Билл специально нафотошопил от обиды, неужели она ему не верит. Конечно, она верила, но слова банковского работника, подтверждающие, что скан не фотошоп, не выходили у нее из головы.

Вчера, когда Ричард уехал на выходные к родителям, она пришла к нему в офис. Она давно знала все его пароли. На работе никого не было, кроме уборщицы и Саюри беспрепятственно вошла в кабинет, закрыла за собой дверь. Полчаса она просто сидела за столом и боялась открыть сейф. Где-то в глубине души, она уже знала, что все правда, и что это разрушит всю ее жизнь, но и оставаться в неведении она не могла.

Через полчаса Саюри смотрела бумаги, касающиеся и ее счета, который оставил ей дедушка, и счета, оставшегося после смерти родителей. Какие же это были гроши, потребовавшиеся для уплаты налогов после закрытия их общего бизнеса, по сравнению с той суммой, которая оставалась на счету. С той суммой, которая должна была остаться ей.

Какой же она была дурой, что так слепо подписывала документы. Как она могла так ошибиться в выборе человека? Как он мог так поступить с ней? Все деньги, были переведены на счет родителей мужа, она сама подписала нужные бумаги. И вот теперь в Майями, на белом песочке стоит дом, построенный на деньги, которые зарабатывали потом и кровью ее родители, дом для людей, которые отказались от Саюри, от своих внуков, но не отказались от ее денег.

Дэнки слушал не перебивая, а в душе ему хотелось кричать – беги от него, беги ко мне! Я жду тебя, я никогда тебя не обижу. Но он не мог. Время. Ей нужно время. Он молча выслушал ее, утешил как мог и посоветовал не принимать решений сгоряча, а сначала спросить у Ричарда, что это все значит и может быть тут что-то другое. Может он купил дом для них для всех и хочет сделать сюрприз.

– Что-то затянул он с сюрпризом. Лет на восемь задержался.

Дэнки оставалось только порадоваться, что она не потеряла чувство юмора и способна еще трезво мыслить и даже шутить в такой ситуации. Через 6 часов она снова позвонила. Просто поболтать. Невыносимо было оставаться дома одной. Девочки на выходные ушли к подружке на пижамную вечеринку, она выпила вина и язык ее слегка заплетался. Это было очень мило. Никогда он еще не слышал ее такой. В конце разговора она сказала – «Он не мой свет.» И положила трубку.

Три дня от нее не было вестей. Она не отвечала на смс, хотя периодически находилась в сети. Он ждал. Он уже знал, что нужно время. Через три дня она позвонила. Голос был спокойный, жесткий, даже с какой-то надрывной веселостью. Как будто за эти три дня она растеряла все эмоции, способность чувствовать и ощущать. Она даже не приветствовала его.

– Мы разводимся. Ты не представляешь, какой был скандал. Как много нового я о себе узнала. Оказывается, не такая уж я была хорошая жена, как я думала и не такой идеальный был у меня муж, как я считала. Он купил дом родителям. На мои деньги, на деньги моих девочек. Бабушке и дедушке, которые за 12 лет ни разу не видели и не желают видеть своих внучек. Как легко обворовать наивную дурочку. А ведь ты знаешь, попроси он эти деньги для своих родителей, я ведь не задумываясь их отдала! Никогда не смогу простить такое предательство, никогда.

Дэнки молча слушал, иногда вставлял какие-то слова поддержки. Но он прекрасно понимал, что никакие слова сейчас не могут помочь Саюри. Только время.

Они по-прежнему переписывались, но смс от нее были сухие и односложные. Как будто сердце ее зачерствело, как будто в ней не осталось чувств. Неделю назад она написала:

«Сними, пожалуйста, нам с девочками квартиру, я возвращаюсь домой»

Дрожащими руками он написал «Ок»

В тот день он напился, напился от радости. Время. Наступает его время, время его света. Закончилось его блуждание во тьме, закончилась ее жизнь во мраке. Теперь только вперед, вместе, рядом, к свету.

Два дня назад она прислала ему номер рейса, а он в ответ адрес ее новой квартиры. Ровно 14 часов назад она села в самолет и прислала ему сэлфи. Ровно полчаса назад объявили о посадке ее рейса. Открылись раздвижные двери, и разномастная толпа стала медленно выливаться в зал ожидания. Дэнки искал в толпе ее лицо, когда их глаза встретились, он понял – ему понадобится время, чтобы растопить ее сердце, но это будет его время. Она широко улыбалась, крепко держа за руки близняшек.

Content

Алена Дэ
Сказки дедушки Такаши

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27