Гребень Дяди Нэнси

Глава 1. Остап

Все действующие лица, события, исследования и адреса вымышлены, совпадения с чем-то или кем-то реально существующим случайны. Или нет.

На мониторе сидел паук и шевелил лапками. Эта тварь только что спустилась с потолка и теперь строила планы заплести весь мой ноут своей ловчей сетью. Его маленькие злобные мозги сочли это отличным планом — в темноте на мерцание монитора всегда слетается всякая мелкая крылатая нечисть, которой отлично будет полакомиться долгими скучными днями.

Нет, пауков я не боялся. То есть, боялся, но когда-то давно. До тех пор, пока родители не оставили меня на недельку на тетиной даче. Вместе с этой самой тетей. В нашей семье она считалась слегка тронутой, но тогда, кажется, особого выбора не было, так что мне вручили пакет с игрушками и вытолкнули из машины перед калиткой не особенно ухоженной дачи с домиком-завалюхой посередине.

А я был типичное «дитя асфальта», неиспорченное общением с дикой природой вообще никак. Я ворочался в неудобной кровати и не мог уснуть. И тут — паук. Гигантский, противный, с мерзкими лапками и жирненьким брюшком.

— Тетя Мира! Паук! Убей его, убей!

— Ну что ты орешь, как больной слон, Ося? — тетя проснулась и накрыла паука стаканом. Он прижух и сложил лапки в комочек. — Это маленький паучок. Он не кусается.

— Сольпуги кусаются!

— А если это принцесса Арахна?

— Кто?

— Жила-была принцесса, которая плела удивительной красоты кружева. Она любила одного юношу и готовилась выйти за него замуж, но тут появилась завистливая древнегреческая богиня, которая вызвала ее на состязание. Она тоже любила плести кружева и считалась в этом вопросе лучшей. И всю ночь перед свадьбой Арахна плела себе фату. А когда закончила, богиня поняла, что ее кружево получилось хуже. Но она была богиня, она не могла признать поражение! Так что она превратила Арахну в отвратительную паучиху, а фату порвала на мелкие кусочки.

— И что было дальше? Жених ее спас?

— Нет. Жених ее не узнал и захотел убить. А она убежала. И с тех пор продолжает жить в своем паучьем теле. Так что каждый раз, когда ты убиваешь паука, ты можешь убить прекрасную принцессу Арахну.

Я замолчал, засопел и стал разглядывать паука под стаканом. Тот сидел, поджав под себя лапки, и не шевелился. Я тут же додумал слезы, капающие из его многочисленных глазок, и сам чуть не заплакал.

— Ну что, убьем паука? — спросила тетя Мира.

— А если это принцесса Арахна?

Потом я рассказал эту историю приятелям во дворе, но они, конечно же, романтики не оценили. И все лето кидались в меня пауками с воплями: «Давай, целуй, вдруг это твоя принцесса!»

Потом забыли, конечно.

И я забыл.

А вот сейчас паук сидел на мониторе, и я, вместо того, чтобы просто смять длиннолапую тварь с педипальпами и головогрудью тряпкой, осторожно пересадил его на газету и вынес во двор.

Вернулся к монитору.

Итак, сегодня я получил, наконец, письмо с инструкциями по активации своего аккаунта в ноктюрнете. История с этой игрой была довольно дурацкой. Во вторник в группе клиники «Огигия» появилось объявление о наборе добровольцев на клинические исследования снотворного с рабочим названием «тепорис торпорибус», к которому кроме положенного гонорара в двадцать две тысячи рублей полагалась подписка на многопользовательскую игру нового поколения (по желанию). Я такой себе любитель игр, но отказываться от подарков не в моих правилах, так что я привычно подмахнул все документы, которые мне подсунули, и отправился сдавать анализы.

А вот сомнологические исследования я люблю. Тебя укладывают на удобную кровать, и больше от тебя ничего не требуется — спи себе. А испытания «ленивца» вообще проводили по ночам — пять ночей, ужин и завтрак включены.

И вот когда я уже почти забыл про полученный «приз», приходит это письмо.

«Здравствуйте, Остап!

Вы получили это письмо, потому что являетесь владельцем аккаунта ostap-drew в пространстве многопользовательской игры „Ноктюрнет“. Прежде чем вы начнете им пользоваться, рекомендуем ознакомиться с инструкциями и потренироваться в рисовании идентификационного веве.

Для активации аккаунта перейдите по ссылке &gt;&gt;&gt;»

Вообще я про эту игру впервые слышал. Меня, конечно, нельзя назвать экспертом в области виртуальных развлечений, но за рынком я все-таки следил, иногда даже поигрывал во то, что моя система позволяла. Ноут старенький, не всякая новомодная игра на нем встанет. Так что первым делом я полез уточнять системные требования. Перерыл все присланные документы, ни в одном не нашел ограничений по железу и скорости интернета.

Окей, гугл. Просвети меня, что такое ноктюрнет?

Первая ссылка вела, ясное дело, на сайт игры, по ней я не пошел. Было несколько роликов на ютубе, смотреть которые я не люблю, и много-много ссылок на разные группы в соцсетях и форумы. Ни в одном из топиков обсуждения железа я не нашел. Чуть не задал вопрос «на каком компе можно играть в ноктюрнет?», но вовремя открыл файл с инструкцией.

«Дорогой друг!

Добро пожаловать в Ноктюрнет — чрезвычайно реалистичную и уникальную игру нового поколения, для которой тебе совершенно не понадобится компьютер. Раз ты читаешь этот файл, значит все формальности уже позади и твой мозг уже подключен к программируемому пространству сновидений. И уже этой или одной из следующих ночей мы с тобой увидимся на Рю-де-Бурбон — главном интерфейсе нашего замечательного виртуального мира.

Для начала несколько уточнений:

— Ноктюрнет существует сам по себе, над ним работает целая команда энтузиастов — программистов, сюжетников, сомнологов и онейрологов.

— Все ощущения будут очень реалистичными, возможно даже болезненными. Однако никакого вреда для организма они не повлекут. Получив в ноктюрнете тяжелые травмы или даже умерев, вы проснетесь в своей постели совершенно здоровым и выспавшимся.

— Да, вам не показалось. Чтобы играть в ноктюрнет, достаточно просто лечь спать. И с этого момента за интересность ваших снов и наполненность их событиями будем отвечать мы.

— Физиологически ноктюрнет не отличим от обычного сна. Больше вам не потребуется проводить ночи напролет у монитора, в ущерб своему здоровью и работоспособности. На нашем сайте вы можете ознакомиться как с результатами клинических исследований, так и с отчетами наших постоянных игроков.

— У пространстве программируемых сновидений существует ряд особенностей, к которым следует быть готовым…»

Интересное дело! Получается, что пока я валялся пристегнутым к эргономичной медицинской кровати, облепленный электродами, эти умники залезли ко мне в голову и что-то там настроили? Не спросив меня?!

Вспышка праведного возмущения завяла, не успев разгореться — я же сам все подписал, не читая. Какие теперь могут быть претензии?

Я полистал остальные документы, занес мышь над ссылкой активации аккаунта и понял, что мне как-то не по себе. Одно дело залипнуть на неделю у монитора, зная, что в любой момент можешь просто захлопнуть ноут, совсем другое — впустить игру к себе в голову. Пусть даже создатели и уверяют, что она безопасна и даже полезна. Я бы даже сказал, особенно поэтому.

Открыл дружеский чатик.

ostap_drew

00:14

Привет, all. Такой вопрос. Мне перепал бесплатный аккаунт в игре которая называется «ноктюрнет». Слышал кто-нибудь про такую?

LavaLava

00:14

Что за зверь?

Kurwa79

00:15

Мэджик-пипл вуду-пипл! Тебя в гугле забанили, Ося?

GogolPruitt

00:15

Ооо, крутота! Включай скорее, я играл в демку, сейчас коплю на нормальный акк. Это круто, как не бывает!

LavaLava

00:15

GogolPruitt, дорого стоит? Какое железо нужно?

GogolPruitt

00:16

LavaLava, вообще пофиг. Во сне играешь. Засыпаешь и попадаешь в квест.

Kurwa79

00:17

ostap_drew, не ссы! Сон не для слабаков.

ostap_drew

00:17

Я что-то очкую. Получается, что они ко мне в голову залезут со своим программным кодом.

Kurwa79

00:18

оstap_drew, ты серьезно?! Ты два раза в неделю позволяешь накачивать себя всякими лекарствами, а играть очкуешь? Бгг…

GogolPruitt

00:19

оstap_drew, да все норм будет, не переживай. Тебе понравится. Я бы у тебя перекупил акк, но там это не практикуется, требуется индивидуальная настройка. Вообще не понимаю, почему ты до сих пор здесь сидишь, а не хлещешь сазерак на Рю-де-Бурбон.

Я снова открыл письмо, еще минутку потупил над ссылкой «активировать аккаунт», потом решительно кликнул.

Ничего не случилось. Никаких звоночков в голове, вспышек перед глазами или зловещего хохота. На открывшейся страничке мерцал виртуальный салют и картинка — трехлистный клевер в овальной рамке с парой завитков по углам. Мой идентификационный веве. Картинка, потому что осмысленные буквы и цифры в пространстве программируемых сновидений почти не работают.

Я несколько раз провел по узору пальцем, чтобы запомнить, как и советовала дружелюбная и жизнерадостная инструкция. Потом решительно захлопнул ноут и пошел спать.

Знаете, это ощущение, когда тебе срочно надо заснуть, потому что до утра осталось совсем немного, предстоит важная встреча, для которой нужно иметь ясную голову и свежий вид, а в голову навязчиво лезут всякие мысли? Ворочаешься, пытаешься устроиться поудобнее, но подушка неудобная, под одеялом жарко, без одеяла холодно, потом руку отлежал, нога неудачно согнулась, и так второй час подряд. Вот то же самое ощущение. Мне нужно начать играть уже, любопытство разбирает, а я не могу начать, потому что не спится. Даже успел пожалеть, что на клинических испытаниях с собой таблеток не отсыпали. Так-то я в жизни никогда не принимал снотворное. Но тут…

Включил свет, пошел на кухню, заглянул в холодильник. Отхлебнул молока прямо из пакета, задумался, не сожрать ли чего. Вернулся под одеяло. Попробовал считать овец, но этот номер никогда не прокатывал. Взял телефон, открыл читалку. Раз все равно не спится, почему бы не почитать?

Пользователь: ostap_drewТип аккаунта: базовыйВремя начала сеанса: 02:14Прогноз: Кошка может быть любого цвета, при условии, что она серая. Базовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: СОЗЕРЦАТЕЛЬФокус: ОРАНЖЕВЫЙТекучесть: КРАСНЫЙКонтроль: КРАСНЫЙСталкинг: ЖЕЛТЫЙСияние: нетИндульгирование: КРАСНЫЙ

Не помню, в какой момент уснул. Вроде бы только что лежал в своей постели в мутных сумерках белой ночи, тыкая в мерцающий телефон, чтобы перевернуть страницу, и вот я уже стою посреди незнакомой ночной улицы. Невысокие дома, всего в два-три этажа. Желтые фонари. Мерцающие неоном вывески. Прохожие. Машин только нет, похоже, пешеходная улица.

Это я уже в игре? Главный интерфейс? Или что-то пошло не так, и я просто сплю?

Я осмотрелся. Мир выглядел очень реальным, цвета — сочными, звуки — убедительными. Остро пахло незнакомыми специями и человеческим потом. Звуки сливались в смутно-знакомую мелодию. Как будто на старый проигрыватель поставили потертую виниловую пластинку. Попытался прислушаться внимательнее, но музыка тут же ускользнула, распалась на какофонию нот, голосов, звона бокалов, цоканья каблуков и прочих неопознанных звуков. Осмотрел себя. Льняные штаны ниже колен, футболка с ухмыляющимся черепом с сигарой, сандалии. Обычно я так и одеваюсь летом. Запоздало испугался, что забыл прочитать в инструкции насчет одежды. Надо ли ложиться спать в том, в чем хочешь играть. Было бы смешно, если бы в игроки появлялись в том же, в чем заснули. Смешно бы смотрелись прохожие — в застиранных семейниках, пижамах, ночнушках, растянутых футболках или вообще голышом.

— Если вас волнует этот вопрос, то в Храме Возрождения вы окажетесь именно в той одежде, которая на вас в реальности. Или без таковой, если ее нет, — раздался над ухом вежливый голос.

— Я что, вслух это сказал? — Я торопливо оглянулся. Рядом со мной стоял смуглый высокий мужчина. Я бы сказал, что скорее мулат, чем латинос или индеец, но черты лица европеоидные. На голове — пыльный кожаный цилиндр, украшенный розой с одной стороны, полосатым коричневым пером с другой. Одет он был в черные брюки, черный пиджак на голое тело, на шее — бабочка, на плечи наброшено красное клетчатое пончо.

— Нет, вы ничего такого не говорили, просто громко подумали. Я — Папа Легба, лоа перекрестков. Подошел поприветствовать вас на Рю-де-Бурбон и ответить на вопросы, если таковые уже имеются.

— А я Остап, — вежливо представился я.

— Я знаю.

— А… — я еще раз осмотрел собеседника. В нем было что-то такое особенное. Он отличался. Вроде бы на вид — обычный человек. Но какой-то слишком реальный. Будто остальные люди здесь были нарисованные а он — настоящий. Хотя чисто внешне никакой разницы вроде бы не было. Лоа? Вроде так называются местные управляющие боты и админы…

— Да, молодой человек, я отвечаю за вход на Рю-де-Бурбон. Каждого, кто засыпает, я, фигурально выражаясь, беру за руку и привожу сюда.

— Кажется, понял. А что такое Храм Возрождения?

— Место, куда вы попадете, если вас убьют.

— И что тогда будет?

— Ничего, раз вы спрашиваете. Вы будете спокойно спать в своей кровати, а ваше тело будет лежать в Храме до вашего пробуждения. В том же самом виде, в котором вы заснули.

— И его смогут видеть другие люди?

— Вас это беспокоит?

— Да. Или нет. Пока не знаю. Я не планировал сегодня умирать…

— Обычно это мало кто планирует. Впрочем, у некоторых получается придерживаться плана. Если больше вопросов нет, то…

— Подождите… Есть вопрос. С чего вы порекомендуете начать?

Но ответа я не услышал, потому что рядом со мной уже никого не было. Только пылевой смерчик, приплясывая, удалялся куда-то в сторону. Понятно. Отличная служба поддержки, как и везде. Я сунул руку в карман, просто на всякий случай. Ожидаемо ничего не обнаружил. Зато понял, что уже довольно продолжительное время топчусь на одном месте. Вряд ли хоть одна игра в этом мире рассчитана на достижение успеха путем стояния и тупняка. Так что для начала надо хотя бы пройтись.

И я направился вперед. Если бы я точно не знал, что сплю, то был бы уверен, что на самом деле гуляю сейчас по улице в незнакомом городе. Под ногами — стертая брусчатка, прохожие иногда толкались, торопливо пробегая мимо, от девушек пахло духами, а из таверн, кабаков, трактиров и ресторанов — едой.

Вопреки ожиданиям, буквы на Рю-де-Бурбон очень даже складывались в слова. Светящиеся неоном или намалеванные как попало краской вывески, объявления на дверях заведений и надписи на стенах разной степени пристойности вовсе не распадались на непонятные кривульки, текст читался вполне связно. Я вспомнил предупреждение насчет букв и цифр в инструкции.

«Кровавая арена де Фурье» было написано на приземистом здании с облупившейся на фасаде краской. Стекло на входной двери выбито, его место заняла кривая фанерка. К которой кнопкой была приколота бумажка «Вход 2 франка. Для бойцов — бесплатно и с другой стороны здания. Сегодня бои не до смерти». Я присел и попытался написать на пыльном поребрике слово АРЕНА. Но ничего не вышло. Вместо привычных букв палец выводил ничего не значащие крючки и петли. Ах вот что означало предупреждение в инструкции!

Я осмотрел очередь желающих подраться на арене, понял, что могу простоять тут до самого утра, и пошел дальше. Не особенно расстроившись.

До конца Рю-де-Бурбон я, конечно же, не дошел, но кое-какие выводы про геймплей сумел сделать. Большинство заведений предлагали два вида заработка — в деньгах и в экспе. Потратить деньги они, разумеется, тоже предлагали. Например, можно было поесть разную экзотическую еду — крокодиловые стейки, яйца райских птиц, рагу из личинок, цветные грибы, еще какие-то странные блюда. В заведение для каннибалов я войти не смог — турникет сообщил, что у меня недостаточно опыта. Зарабатывать деньги предлагалось вовсе не простыми вещами, вроде подметания пола или мытья посуды, а, например, нужно было стоять посреди зала и уворачиваться от летящих в тебя яиц. Попадание приносило экспу кидавшему, а тебе платили за время работы мишенью. Или, например, нужно было рассаживать по веткам дерева шкодливых котят, пока зрители тебе всячески мешают — дразнят животных, ставят подножки, кидаются всяким. На всех разновидностях боев зарабатывалась и экспа, и деньги. Наверное, поэтому арены пользовались такой популярностью…

Самые развесистые вывески украшали, конечно же, порталы в другие миры. Некоторые были только платными — перед входом крутился светящийся значок $. А некоторые требовали большого количества опыта.

Кроме того, были заведения, позволяющие подправить внешность — куаферные. Над входом в такие крутился понятный во всех мирах и городах знак — цилиндр в красно-белую полоску. В заведениях «для умных» можно было получить опыт, отвечая на логические загадки и решая головоломки. И еще были просто бары, где можно было посидеть и пообщаться. И был бесплатный напиток, которым готовы были поить в любом месте с барной стойкой — коктейль сазерак. Не знаю, почему. Просто здесь было так принято.

Я остановился напротив вывески «Настоящий рыцарский конь» и увидел скамейку. Обычную деревянную лавочку, покрашенную в зеленый цвет. Присел. Перевел дух. Самая большая проблема с ноктюрнетом для меня была в том, что он был совсем не похож на игру. Надо было начать как-то качаться, зарабатывать деньги, накапливать опыт, а я тянул. Просто гулял, ни с кем не заговаривая, ничего не предпринимая. Если честно, я и не очень понимал пока, что именно нужно делать. Возможностей вокруг было много, но ни одна по-настоящему не привлекала. Даже проснуться захотелось.

— Можно присесть? — спросила смуглая девушка в ярком платье непонятно какого цвета — оно менялось с каждым ее движением. С синего на черный, потом на красный. В длинные распущенные волосы вплетено несколько розочек. Над головой — несколько светящихся пчелок. — Я лоа Эдна, из поддержки. У вас какие-то сложности с игрой? Вопросы?

— Мне все, в целом, понятно… Только…

— Непонятно, что делать? — девушка подмигнула. — Это обычное дело на базовом аккаунте. Премиум включает в себя лоа сопровождения.

— И что это значит?

— Что-то вроде экскурсовода. Ходит следом и советует посмотреть направо, посмотреть налево. Поднять с земли каку. Взять у дяди конфетку. Открыть дверь. Закрыть рот. И все такое прочее. Подразумевается, что такому человеку проще заплатить, чем внимательно читать инструкции и гайды, которые мы присылаем.

— Но раз вы здесь, значит хотите мне чем-то помочь? Не просто же так вы присели?

— Конечно, могу! В моих интересах, чтобы вы нашли в ноктюрнете что-то для себя интересное и остались здесь надолго. Вас взять за ручку и привести в какое-нибудь место для начала? Дать дружеский совет? Или что-то еще?

— За ручку — это отлично звучит! Нет-нет, постойте, это я пытался флиртовать, как с живым человеком.

— Вообще-то я и есть живой человек. Сплю в ноктюрнете из Нижнего Новгорода. Просто вы развлекаетесь, а я работаю.

— Простите… Я думал, что вы просто искусственный интеллект. Вроде Сири.

— Обычное дело, — она вскочила и взяла меня за руку. — Я поняла. Если я дам вам совет, вы и дальше будете сидеть и тупить. Поколение, воспитанное туториалом! Так что давайте я отведу вас в одно место.

Лоа Эдна потащила меня в обратную сторону по ставшей вдруг очень многолюдной Рю-де-Бурбон. Она почти бежала, а я вслед за ней. Нам приходилось пробираться практически через сплошную толпу. Пару раз меня чуть не сбили с ног. Наконец она остановилась рядом с роскошным домом из красного кирпича. На балконе толпился народ, играя в йо-йо, над входом светилась темно-красным огромная паутина, перед которой на цепях качались черные буквы «Логово мадам Сольпуги».

— Они только открылись, так что сегодня демоигры паутины доступны для всех. Попробуйте!

Лоа Эдна отпустила мою руку и растворилась в воздухе. Только светящиеся пчелки некоторое время кружились в том месте, где она стояла. Но потом и они исчезли. Я помотал головой, в очередной раз напомнив себе, что я просто в игре, и что такие штуки — обычное дело. Слишком уж реальной была окружающая действительность.

Я взялся за ручку двери, выполненную в виде мохнатой паучьей лапы. Ощущения при этом были такие же — будто я хватаюсь за что-то противное и волосатое. Чуть не отдернул руку сначала.

Я вошел в помещение, похожее на бар. Сумеречный зал в форме полукруга. В центре — барная стойка, на задней стенке — множество дверей. Я попытался их сосчитать, но на третьей сбился. За стойкой пританцовывал длинный и тощий темнокожий парень в коротких светлых штанах. Все его тело было покрыто белыми рисунками. У стойки — трое. Здоровенный рыжебородый бугай в обтягивающем зеленом трико. Маленькая девица, в улыбке которой, как мне показалось, мелькнули острые клыки. И жилистый невысокий парень с лицом типичного мачо. Одна его рука от запястья до плеча покрыта змеиной чешуей в желто-черную полоску. Троица явно была сплоченной командой. Девушка перегибалась через стойку и что-то шептала бармену. Который не очень-то велся на ее увещевания и глазел по сторонам, ища повод перестать с ней разговаривать. Таким поводом я и оказался.

— Хорошей ночи, добрый мсье! — он сверкнул белозубой улыбкой в мою сторону. Выговор был необычным — немного в нос и с грассирующим «р». — Чрезвычайно вам рад! Какой ключ вам выдать? На паучью арену? Или в лабиринт?

Троица окатила меня ледяными взглядами. Рыжебородый пробормотал что-то явно нецензурное, девушка оскалилась. Да, мне не показалось, у нее точно были клыки.

— Здравствуйте. Я сегодня первый день, так что еще не знаю, чего именно хочу, — на всякий случай сказал я. — Ребята пришли раньше, может быть сначала вы их обслужите?

Меньше всего мне хотелось в самом начале обзаводиться врагами. Особенно такими. Эти трое или с самого начала купили себе экипировку, включая модификацию тел. Вряд ли в обычной жизни у них есть клыки, змеиная кожа или мышцы как у Мистера Вселенная. Или играли уже настолько долго, что заработали на это все сами. Убивая соперников на всех разновидностях боев и проходя квесты и приключения.

— Ребята сегодня уже получили, что им причитается, и могут идти, — бармен снова улыбнулся. — Вы плохо меня слышали, а, ребята?

— Элб, ну не будь таким злым, вдруг юноша захочет, чтобы мы присоединились? — рыжебородый слез со стула, голова его почти уперлась в потолок. — Эй ты, дрищ, ты же нуждаешься в помощи?

— Теперь уже не уверен, — сказал я. С одной стороны, мне не очень хотелось с ними ссориться, с другой — шли бы они на фиг со своими понтами.

— Элб, ну пожалуйста, нам правда очень надо сегодня, — девушка снова сладко улыбнулась, сверкнув клыками. — А ты помолчи, Рагнар! Извините его, молодой человек, ему всего тринадцать…

— Мамсель Сибилла, увы, ничем не могу помочь. Сегодня Логово закрыто… — бармен перестал улыбаться. — Вы мешаете мне и мсье Остапу.

— Да плевать я хотела на этого Остапа! — девушка стукнула маленьким кулачком по столу. — Я могу его прямо сейчас зарезать, чтобы не мешал. Что тебе нужно, чтобы ты нас пустил? Говори, обезьяна разрисованная!

— Мсье Остап, если вы предпочитаете боевые игры, то вам понравится арена, — бармен сделал вид, что никого, кроме него и Остапа в баре нет. — Оружие не требуется, на входе сможете выбрать, что вам удобнее. Если же не очень любите схватки, то ваш выбор — лабиринт. Задача простая — нужно найти в нем шесть паучьих яиц и вынести целыми.

— На меня там тоже будут нападать?

— Не совсем. В первом случае вам придется драться с антропоморфными пауками и скорпионами, а во втором потребуется ловкость и внимательность.

— Но умереть тоже можно?

— Вас это пугает? Умереть вы можете хоть прямо сейчас, если мамсель Сибилла достаточно рассвирепеет, чтобы перегрызть вам горло.

— Давайте лабиринт, — быстро сказал я и протянул руку. Бармен снова продемонстрировал свои белоснежные зубы, а я осторожно оглянулся на троицу, которая собралась кучкой и обсуждала что-то шепотом.

— Отличный выбор, добрый мсье! — Элб бросил мне на ладонь тускло блеснувший ключ с брелоком в виде паука. — Крайняя правая дверь.

Я обошел стойку и направился в темный угол к полукруглой деревянной двери. Троица замолчала и проводила меня взглядами.

— Эй, парень, подожди, — подал вдруг голос змеерукий мачо. — Ты правда первый день?

Я остановился и повернулся к нему.

— Похоже, что я вру?

— Хочешь заработать?

— Ну?

— Прости, мои друзья наговорили тут лишнего. Я Игорь, — парень слез с табурета и неспешно подошел ко мне. — Ты Остап, верно?

Я молча смотрел на него.

— Есть предложение. Если ты сможешь вынести из лабиринта зеленый гриб, я тебе заплачу сто франков. Идет?

— Давай лучше так — ты заплатишь пятьдесят и расскажешь, для чего вам это нужно. Только честно и без уверток. Идет?

— Ты странный, — змеерукий цыкнул зубом. — Зачем тебе знать о моих делах?

— Это ты странный. Я сегодня первый день в игре и хочу знать, что здесь происходит и чего можно добиться. Вы, ребята, выглядите крутыми. Хочу знать, в каком направлении мне двигаться. Так что?

— А, ты в этом смысле. Ладно, договорились. Выносишь зеленый гриб, я расскажу про наш квест и заплачу пятьдесят. По рукам?

Он протянул мне руку. Ладонь и пальцы были человеческими, чешуя начиналась с тыльной стороны ладони. Пожатие было крепким, когда я уж собрался отпустить руку, Игорь ненадолго ее задержал, потом между пальцами вспыхнуло бледное свечение.

— Сделка заключена. Удачи в лабиринте.

Я повернулся к двери и начал торопливо засовывать ключ в замочную скважину. Судя по звукам за спиной, Игорь вернулся за стойку и взгромоздился обратно на табурет, а Сибилла вс это время что-то выговаривала ему шепотом.

Наконец дверь открылась. По ту сторону была махонькая каморка, заполненная всяким хламом. Я повернулся к бармену.

— Это что, шутка какая-то?

— Нет-нет, добрый мсье! Чтобы игра началась, вам нужно переступить через порог. С этой стороны вы не увидите лабиринт.

Я еще раз скептически осмотрел каморку. На секунду появилось ощущение, что я в школе, стою перед классом голый, и все ржут. «Ладно», — подумал я, сжал зубы и шагнул вперед.

В первый момент мне показалось, что я застрял в желе. И при попытке пошевелится оно делает блюм-блюм-блюм. Во сне так бывает, когда пытаешься или быстро убежать от чего-то, или быстро к чему-то подойти. Каморки больше не было. Была пещера с черными сводами, в центре которой стоял плоский серый камень, а вправо и влево уходили черные норы неприветливых туннелей. Освещалось все это дело тусклым светом грибов, росших прямо на стенах и потолке. Не зеленых, к сожалению. Желтовато-серых. Я перестал трепыхаться, подождал, пока блюм-блюм-блюм вокруг моего тела затихнет и медленно двинулся вперед. Это сработало. Больше никакой кисель мне не мешал, я стоял рядом с камнем, воздух вокруг пах разрытой землей и чем-то приторно-незнакомым.

На камне был грубо нацарапан лабиринт, а чуть ниже — контур ладони. Кажется, чтобы начать играть, нужно было приложить туда свою руку. Я приложил. Поверхность камня зашевелилась, будто состояла из множества мелких насекомых, контур лабиринта сменился, в шести местах засветились точки. В принципе, задача была ясна — дойти до этих точек и забрать в них паучьи яйца. А потом выйти в дверь обратно. Дверь? Я оглянулся. Никакой двери за моей спиной не было. Такой же коридор, как и те два, что впереди. Значит, выход тоже предстоит найти.

Я присмотрелся к карте лабиринта. Ближайшая точка — направо-направо-прямо-направо-налево-прямо. Я осмотрел правый коридор. Там было темно, земляные стены выглядели так, будто их проделывал гигантский червяк. Никаких следов человеческого вмешательства — плотная земля покрытая затвердевшей прозрачной пленкой. Отдернул руку. Нужно было придумать какое-то освещение. Я попытался допрыгнуть до ближайшего грибного гнезда. Получилось только с третьего раза. Грибы были хрупкими, тускло светящаяся труха при любом неосторожном движении сыпалась мне под ноги. Я шагнул в черную нору и бодро потопал вперед, размахивая экспромтным светильником.

На повороте направо остановился и прислушался. Мне показалось, что впереди кто-то разговаривает. Нет. Просто капала вода и раздавался гораздо более неприятный и тревожащий звук — шелест множества паучьих лапок. Моя кожа покрылась мурашками, я опустил пучок грибов к самому полу, но ничего особенного не обнаружил. Пошел вперед. Повернул. Потом еще раз повернул. И что? В этом и состоит вся игра? Бродить по лабиринту в поисках паучьих яиц? С другой стороны, а чего я ждал вообще? Где я видел игру, чтобы в первой же миссии нужно было крутить головоломные интриги и управлять сложной армией? Пока что я даже одного-то яйца найти не смог… Кстати, мне куда сейчас поворачивать?

Земля вдруг ушла из-под ног, и я понял, что кубарем куда-то качусь. Замахал руками, пытаясь за что-то уцепиться, сжал грибы, они тут же раскрошились, оставив на руке мокрый светящийся след. Бум! Я больно стукнулся правым боком, и падение прекратилось. Я осторожно поднялся на ноги, машинально отряхнул штаны, оставив на них тускнеющие фосфоресцирующие полосы. Огляделся. Разумеется, я уже забыл, куда я поворачивал, и куда мне было нужно потом. Попробовал забраться вверх тем же путем, что и прикатился сюда, но куда там! Стена была почти отвесной, земля под руками крошилась, так что я тут же сползал обратно вниз. Света от раскрошившихся грибов хватало, чтобы видеть контуры. Сбоку был узкий лаз, который я не заметил. Выбора особо не было, так что опустился на карачки и пополз. Интересно, а что будет, если я заблужусь? До скончания века буду ползать по грязным земляным норам? Да нет, меня же будильник разбудит…

Впереди замаячило светлое пятно. Вскоре я выбрался в круглый зал, в центре которого на камне стоял котел, от которого воняло тем самым приторным запахом, который стоял по всему лабиринту. Я подошел поближе. Полупрозрачная зеленая жижа светилась, на дне лежало яйцо. Содрогнувшись, я запустил в котел руку, схватил яйцо и с чпоканьем вытащил его наружу.

Интересно, это то самое яйцо? Я как-то иначе представлял паучьи гнезда… Паутина, там, кокон или что-то в этом роде. Но никак не котел. Рассмотрел находку внимательнее. Размер как у куриного, только вместо скорлупы скорее кожура, как у яблока. При нажатии проминается. Хм… Ну ладно. Можно поздравить себя с первой находкой и искать путь обратно к камню.

Мне показалось, что я бродил целую вечность по бесконечным тупикам м поворотам, пока наконец не оказался снова в грибной пещере. Снова рассмотрел карту. Собрался. Перестал мысленно ныть и отвлекаться на посторонние мысли. Этот лабиринт, судя по картинке, вовсе не был гигантским или сложным. Итак. Направо-направо-прямо-направо-налево-прямо. Вот оно. В идеально круглой выемке в стене висел клубок серебристой паутины. На нем, зыркая на меня десятком злобных красных глазок сидела паучиха. Все как полагается — жирное брюшко, мохнатые лапки.

— Кыш! — я помахал в ее сторону рукой. Она угрожающе подняла передние лапы. На самом деле, она была не такой уж и здоровенной. По меркам компьютерной игры. С небольшую кошку размером. Вот только я практически все время пребывания в ноктюрнете так и не смог поверить в свои же собственные увещевания, что это игра. Паучиха (интересно, а почему я решил, что это именно паучиха?) грозно шипела. Из оружия у меня не было… ничего. Можно было стянуть с себя футболку и накинуть на эту тварь. И пока она выбирается, добыть из гнезда яйцо.

Идея показалась мне годной, так что я так и поступил. Отбросил шевелящийся сверток в сторону и сунул руку в паутину. Которая тут же налипла со всех сторон мне на пальцы. Фу. Мерзость.

Яйцо было белым, продолговатым и совершенно не похожим на то, которое я достал из котла. Вот, значит, оно какое! Я посмотрел на свою футболку, скребущую по земляному полу лапами разозленной паучихи. Первым желанием было бросить ее тут. Потом я подумал, что яиц мне нужно еще как минимум пять, а из одежды на мне остались только штаны. Резонно решив, что на пять гипотетических паучих одних штанов не хватил, я пошел выручать свою футболку.

Может прыгнуть на нее сверху? Тогда я раздавлю сидящую под ней паучиху… Правда потом придется носить футболку, перемазанную содержимым паучьего брюха… Такая себе перспектива. Я решился, протянул руку и сдернул многострадальный предмет одежды с восьминогой твари. Тварь откатилась в сторону и поджала под себя лапки. Совсем как та принцесса Арахна в детстве. А я осторожно, не поворачиваясь к ней спиной, покрался к туннелю, ведущему назад к камню.

Выдох. Уперся лбом в прохладную поверхность камня. Скучно мне больше не было. Было не по себе. Страшно. Противно. И хотелось домой. Я обругал себя последними словами, что не додумался зайти в первый попавшийся кабак на Рю-де-Бурбон и не вписаться в какой-нибудь примитивный движ с погоней за курами или борьбой с гигантским ленивцем. Вот зачем я повелся на это вот «давай я приведу тебя за руку?» Дурацкая Эдна. Троллиха из Нижнего Новгорода. Наверняка она знала, что я не особенный любитель пауков!

Дальше пошло как-то проще. Я уже знал, чего ждать, паучихи встретились только в двух гнездах, одна меня даже цапнула. Больно, рука онемела, но вроде двигалась. Пятое и шестое яйцо лежали в одном гнезде-коконе. Я сложил всю добычу в футболку — шесть паучьих яиц и одно неопознанное зеленое — и стал думать, как теперь отсюда выбираться. Входная дверь через каморку с хламом больше не работала. Оставалось разглядывать карту.

В самом центре лабиринта, куда ни один из путей меня пока не приводил, был нарисован круглый зал. За неимением других вариантов, я решил пойти туда. Назад-прямо-прямо-направо-налево-прямо. Дополнительный свет, чтобы ориентироваться в этих норах мне больше тоже был не нужен. Наверное, глаза привыкли к темноте. Или на самом деле здесь было не так уж и темно…

Я вышел в большой зал и сразу же спрятался обратно в тоннеле. Посередине сидел гигантский паук, метров, наверное, шесть от хвоста до пасти. И еще лапы, угрожающе растопыренные во все стороны. Сердце чуть не выскочило через рот. Ничего себе, монстр! Это вообще законно — подсовывать нубам чудовищ размером с дом?!

Выглянул. Паучара не пошевелился. Он занимал собой большую часть зала, пройти мимо него, не задев, вряд ли получится. Почти не дыша, я разглядывал здоровенную тварь, прикидывая, как бы мне его обойти. Куда именно мне надо, стало понятно почти сразу — на карнизе, примерно на высоте второго этажа была дверь. В точности такая же, как та, через которую я вошел. Оставалось только понять, как пройти мимо убер-арахнида, чтобы он меня не сожрал… Паук, меж тем, все еще не шевелился.

Это статуя, кретин! Чертовски реалистичная статуя здоровенного паука. Глаза светятся, жвалы распахнуты, шерстинки на лапках как настоящие. А под брюшком — круглый светящийся портал темно-красного цвета. Похоже, именно здесь и есть вход в то самое другое измерение, в демо-версию которого мне подсунули поиграть… Стоп! Еще же гриб нужен зеленый! Мысль о необходимости снова таскаться по грязному лабиринту, где бродит несколько расстроенных утратой яиц паучих, доставила мне почти физическую боль. Может этот гриб где-то здесь, а? Не помню, чтобы мне попадалось хоть что-то похожее, пока я слонялся по грязным норам… Я обошел зал, перешагивая через растопыренные лапы Мадам Сольпуги. Не уверен, что это именно она, но почему-то мне именно так захотелось назвать изваяние. Подошел поближе к мутно мерцающему мареву портала. Протянул руку. Опять почувствовал кисельное сопротивление и электрическое покалывание. Но сделать шаг и войти почему-то не мог. Элб же сказал, что не работает сегодня. Ладно.

С правой стороны чудища мне показалось, что я вижу зеленое свечение рядом прямо на спине паука. Подпрыгнул. Отошел к стене, стараясь заглянуть туда, где мне померещилось это самое свечение. Ну да, действительно. Там и правда был какой-то ярко-зеленый комочек. Осталось только залезть и сорвать его. Я еще раз обошел паука. Положил завернутые в футболку паучьи яйца под мохнатое брюхо. Схватился за одну из лап, подтянулся. Почти получилось! Но увы, я соскользнул и больно треснулся коленкой.

Так. Упереться спиной в лапу. Подтянуться. Переставить ноги. Перехватиться руками. Снова подтянуться. Хоп! И вот я сижу верхом на гигантском пауке, осталось только дотянуться до зеленого гриба и сорвать его. Бинго! В отличие от тех, первых грибов, этот был крепенький, похожи на боровичок размером с яйцо. Твою ж мать, кажется здесь вообще все размером с яйцо! Теперь надо аккуратно сползти вниз, присовокупить новый трофей к остальной добыче и сообразить, как добраться до двери.

Это оказалось почти не сложно — на стене была натянута паутина, по которой, при определенной сноровке можно было комфортно залезть хоть под потолок. На липкую жижу, которой были измазаны нити после всего пережитого, я уже не обращал внимания. Толкнул дверь и ввалился в сумрачный зал того же самого бара.

Ну и видок у меня, наверное, подумал я, глядя на внезапно многолюдную публику — весь в земле и мерзкой слизи, сжимаю в руках грязную футболку. Кроме колоритной троицы и бармена в баре было человек, наверное, двадцать. Часть посетителей сидели за стойкой и потягивали коктейли, часть занимали столики, трое чернокожих танцевали в середине. И все смотрели на меня. Я выпрямился, приосанился и гордо подошел к барной стойке.

— Поздравляю, добрый мсье! — бармен Элб снова осветил темное помещение своей сияющей улыбкой. — Сколько яиц вам удалось вынести?

— Давайте посчитаем… — я плюхнул сверток на барную стойку. — Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Как заказывали!

— Невероятно! Вы сегодня первый, кто смог вынести все яйца! Вот ваша награда — по два за каждое и пять бонусных, — Элб аккуратно сложил паучьи яйца в плетеную корзинку и убрал под стойку. Вместо них он высыпал передо мной горсть плоских матовых монеток голубоватого цвета размером чуть больше ногтя большого пальца. На каждой — незнакомый символ.

— Что с этим делать? — я осторожно взял одну. Все посетители громко засмеялись. Элб жестом показал, что я должен их съесть.

— А это? — я ткнул пальцем в зеленое яйцо. — Что это такое?

— Не имею понятия, — пожал плечами Элб и отвернулся. Я осторожно взял со стойки одну «монетку» и положил ее на язык. Рот наполнился резким анисовым вкусом. Сразу вспомнилось детство и таблетки от кашля. Помнится, вкус их мне так нравился, что я как-то стянул из аптечки целый блистер и сожрал все, спрятавшись под столом. Я сгреб остальные «монетки», засыпал в рот и с хрустом разжевал.

Что-то случилось. Мир, как будто, стал резче. Перестали ныть синяки и ссадины, которые я заработал, ползая по паучьим норам. Я с удивлением разглядывал, как с ладоней исчезает грязь. Ненадолго руки даже, кажется, засветились бледно-красным. Я больше не чувствовал усталости и досады. Вот так выглядит «усвоение» экспы в ноктюрнете?

Кто-то похлопал меня по плечу. Я оглянулся и увидел змеерукого Игоря.

— Как я вижу, у тебя получилось достать зеленый гриб?

— Я не специалист, но только этот во всем лабиринте был зеленым. Подходит?

— Вполне! Теперь тебе нужно отдать его мне из рук в руки.

— Да пожалуйста, — я взял с футболки гриб и протянул Игорю. Когда он его взял, на моей ладони остался мешочек с монетами.

— Сделка выполнена, — Игорь улыбнулся.

— Не совсем, — сказал я, подбрасывая звякающий мешочек. — Как насчет второй части цены?

— Сейчас все будет! — Игорь осторожно завернул гриб в салфетку и сунул в карман жилета. — Предлагаю переместиться из этого замечательного места в какое-нибудь другое.

— Согласен.

Место называлось «Курон-де-ля-рен» и находилось прямо напротив. Мы устроились на уличной террасе, к счастью остальные двое из троицы — девушка с клыками и рыжебородый недоросль — большую часть времени молчали.

— Ну так и чем вы занимаетесь? Для чего этот гриб? — спросил я, развалившись в плетеном кресле. После порции анисовых таблеток моя неуверенность куда-то улетучилась.

— Играть в ноктюрнет можно по-разному, — начал Игорь. — На внешнем уровне он почти не отличается от других игр — выполняешь квесты, качаешь уровни, зарабатываешь деньги, тратишь деньги… Показалось мало доступных приключений — платишь больше, и гуляешь по другим мирам. Ощущение присутствия полное, только сюжетов пока маловато…

— Это все я и сам уже понял. Но вы же делаете что-то другое?

— Да… Ты уже видел кого-то из лоа?

— Ну… Я недолго говорил с парнем, который назвался Папа Легба. А к Мадам Сольпуге меня привела лоа поддержки Эдна…

— Поддержка — это обычные люди, как и мы с тобой. Просто они работают, поэтому у их местных аватар побольше возможностей. А вот старшие лоа — это нечто иное. Поддержка ноктюрнета утверждает, что это просто искусственный интеллект, созданные боты пространства программируемых сновидений. Но тут есть некоторые нестыковки. Есть мнение, что игроделы ими не управляют, а просто договорились.

— В смысле?

— В смысле, что лоа и без них отлично существовали. А сейчас просто сотрудничают, выполняя функции в их игре.

— Хм… Понятно… — ни черта, если честно, мне было непонятно. Но звучало как отличная теория заговора.

— Истинных лоа на Рю-де-Бурбон — несколько десятков. Если найти подход к любому из них, то он может дать задание. Гораздо более странное и интересное, чем вся та бабуйня, которую сочиняют сюжетники ноктюрнета. Мы сейчас выполняем задание лоа Мазака. Пытались зайти в лабиринт и сразу вытащить гриб, не собирая яиц, но что-то пошло не так, Элб обвинил нас в читерстве и повесил запрет на прохождение любых игр в «Мадам Сольпуге».

— А гриб вам зачем?

— Для зелья. Мазака хочет вырастить на кладбище глаз циклопа, а мы помогаем. За это он пообещал нам… кое-что.

— Что?

— Неважно. Я не имею права рассказывать все условия. Но чтобы ты знал, лоа могут модифицировать тела по-настоящему, а не как куаферы — только на один сеанс.

— Еще вопрос. Как узнать лоа?

— Тебе пока еще рано. Давай сконнектимся в реальности, вот мой номер, — Игорь сильно сжал мое запястье. — Я пришлю тебе приглашение в чатик.

— Особый и тайный?

— Нет, что ты. Просто неофициальный чат играющих в ноктюрнет. Там нормальные ребята, подскажут, как быстрее набрать экспы и денег. По коктейлю?

От вездесущего здесь коктейля сазерак пахло аптекой. Я пригубил крепкое пойло и почувствовал, что голова становится похожей на воздушный шарик. Со вторым глотком картинка расплылась, и мир стал все больше походить на настоящий сон. Звуки снова слились в полузнкомую джазовую мелодию, в которую тонким писком вливался звонок будильника.

Пользователь: ostap_drewТип аккаунта: базовыйВремя завершения сеанса: 07:15Продолжительность сеанса: 05 часов 01 минутаРезюме: При увязшем когте птичка все еще может отгрызть себе ногу. Базовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: БАШНЯФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: КРАСНЫЙКонтроль: КРАСНЫЙСталкинг: ЖЕЛТЫЙСияние: КРАСНЫЙИндульгирование: КРАСНЫЙДОПОЛНИТЕЛЬНОДобавлен фэмилар логического типаБаги в пределах нормы

Я открыл глаза. Вопреки опасениям, у меня ничего не болело, никаких синяков или чего-то такого. Ночь, проведенная в ноктюрнете не оставила следов, кроме одного — номера телефона, отчетливо выведенного на запястье. Но надпись быстро светлела, так что я схватил мобильник и быстро вбил туда девять цифр.

Глава 2. Прохор

Пользователь: proshka731Тип аккаунта: премиальныйВремя начала сеанса: 08:22Прогноз: Наглядный пример альтернативного добраБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: ТРИКСТЕРФокус: КРАСНЫЙТекучесть: КРАСНЫЙКонтроль: ЗЕЛЕНЫЙСталкинг: КРАСНЫЙСияние: нетИндульгирование: ОРАНЖЕВЫЙДОПОЛНИТЕЛЬНО: Пакет «Неограниченный кредит» Пространство «КОСМИЧЕСКИЕ ЯЙЦА» Пространство «ВЕСТЕРН-ОПЕРА» Пространство «БЕШЕНЫЙ МАРШ»

— …своя атмосфера. Для этого нужно всего лишь нарисовать веве. Просто пальцем в воздухе. Если линии выведены верно, то узор засветится. Кроме того…

— Ты что-то говорила, прости? — Прохор повернулся к девушке. Она замолчала. — Тут красиво, я засмотрелся и все прослушал. Извини. Как тебя зовут, говоришь?

— Лоа Эдна, мсье Прохор.

— Называй меня белый господин.

— Хорошо, белый господин.

На Рю-де-Бурбон было малолюдно. Прохор был типичной «совой», так что заснул в своей привычной манере — когда хмурые офисные зомби стройными рядами отправились на работу, и даже самые долгоиграющие ночные клубы выгнали своих последних клиентов и принялись за утреннюю уборку. Здесь, на Рю-де-Бурбон, утро никогда не наступает, а на черном небе не бывает звезд. Вместо них мерцают неоновые трубки многочисленных вывесок.

— Белый господин?

— Отвали. Я спрошу, когда мне что-то потребуется.

Эдна откинулась на закопченную спинку лавочки и поправила почти выпавшую из волос розу. Платье сменило цвет на индиго с черными всполохами. Что означало, что она начинает злиться, а это было совершенно недопустимо. На нее уже несколько раз пожаловались. Навязчивая, хамит, говорит, когда не спрашивали. Еще парочка таких отзывов, и она до конца времен будет отвечать на телефонные звонки. «Доброй ночи, я Лариса, дежурный лоа технической поддержки». И никакого больше вуду, огненной мулатки Эдны и светящихся пчел над головой. «Ненавижу золотых мальчиков!» — подумала она, зло посмотрев на Прохора. Он сидел в вальяжной позе и смотрел на Рю-де-Бурбон из-под полуприкрытых век. И что-то мурлыкал себе под нос. Там-дидиди-дам-там-там-дидидиди. Он начал с куаферной мадам Мари-Руж. Сменил цвет глаз на желтый, накрутил шапку белоснежных дредов и усилил собственную белокожесть до молочного цвета. Потом перебрал три магазина одежды, где ему ничего не понравилось, и потребовал найти ему портного. Мсье Гапо его не устроил, мадам Люсинда сама отказалась его обслуживать, а вот с Жаком Мерсье они нашли общий язык. Кто бы сомневался… Теперь на нем белый блестящий смокинг без рубашки и плащ, отороченный мехом снежного барса. А мсье Жак, наверняка, целый час уже пересчитывает, сколько чаевых ему оставил этот «белый господин». Доставал из кармана горсти монеток и швырял в стороны.

— Ты что, плохо слышала, что я сказал? — Прохор повернул голову и косо посмотрел на Эдну.

— Простите, белый господин, я задумалась.

— Тебе думать не полагается. Как там тебя зовут, я забыл?

— Лоа Эдна, белый господин.

— Да, точно.

Прохор снова отвернулся и продолжил глазеть по сторонам. Молча. Может быть, он вообще ничего и не говорил. А про «плохо слышала» спросил только чтобы потроллить Эдну. На радужные глаза лоа навернулись слезы. Платье стало полностью черным. Она же лоа! Она может выкинуть его из ноктюрнета прямо сейчас! Эдна покачала головой. Конечно же, нет. Да, она может прямо сейчас взмахнуть рукой и нарисовать веве лоа перекрестка. Папа Легба, конечно же, явится, и ей придется объяснять, что этот расист ее бесит, поэтому…

— Я хочу поесть. Но я веган, так что всякие бургерные и прочие трупоедные места меня не интересуют.

— Разумеется, белый господин!

Прохор встал, одернул белоснежный плащ, брезгливо стряхнул со своих брюк невидимые пылинки. Взял трость с набалдашником в форме молочно-туманного черепа и неспешно зашагал по брусчатке. Цокая и каблуками щегольских лаковых ботинок, и металлической набойкой трости. Эдна поспешила пристроиться с левого бока, натянув на лицо улыбку. Куда его отвести? В кондитерскую Шоко и Мокко? К коктейль-маман Шарлотте? Вот гадство, ей ни разу раньше не попадались веганы… Точно! «Ля-Флер-Экарлят»! Там кормят исключительно блюдами из цветов, вегану должно понравиться!

Вообще-то Прохору нравилось здесь все. Если быть честным, он испытывал абсолютный и незамутненный восторг. Да, он оплатил премиум-аккаунт, докупил пакет «неограниченный кредит», чтобы не приходилось заниматься ерундой и зарабатывать какие-то игровые деньги, чтобы что-то купить. И заодно ткнул пальцем в три платных локации — «Космические яйца», «Вестерн-опера» и «Безумный марш». В принципе, он мог прямо сейчас пойти в любой из этих квестов, обвешаться самым крутым оружием и приключаться до изумления. Но ему не хотелось уходить с Рю-де-Бурбон. В Новом Орлеане он ни разу не был, так что не имел представления, насколько эта улица похожа на настоящую туристическую «рю» столицы штата Луизиана. Но ноктюрнетовская подделка его полностью устраивала. Кроме того, вряд ли в настоящем городе его кто-то будет называть «белый господин». Он искоса глянул на лоа Эдну. Сначала ему показалось, что это просто искусственный интеллект, вроде Алисы или Сири. Говорилка-отвечалка на вопросы. Но она довольно плохо скрывала эмоции, так что стало понятно, что за ведьмой-мулаткой с радужными глазами прячется обычная живая девочка, которая спит сейчас где-нибудь в Тамбове. Или Сызрани.

Прохор хихикнул, потом закашлялся, чтобы замаскировать смешок. Эдна внимательно смотрела на него, ожидая указаний. «Девочка из Сызрани», — подумал Прохор и ему снова стало смешно. Эдна скривила губы и отвернулась.

— Нет-нет, детка, ты будешь смотреть на меня, — сказал Прохор и развернул ее лицо за подбородок. — В договоре сказано, что ты должна выполнять все мои желания, поняла? Как там тебя зовут, я опять забыл?

— Лоа Эдна, белый господин… — прошептала Эдна.

— Это означает, что если я захочу тебя сожрать, то ты с улыбкой отрежешь себе руку, пожаришь ее на сливочном масле и подашь мне с поклоном.

— Но вы же веган, белый господин.

— Я же сплю, а значит это не считается, — Прохор заржал, переместил руку на горло девушки и крепко сжал.

— Да, белый господин. Прикажете отрезать себе руку? — Эдна сглотнула. Радужные глаза потемнели, на кончиках пальцев заплясали бледные искорки.

«Почему я веду себя как мудак?» — подумал Прохор, отпустил девушку и отвернулся. Перспектива отвечать на телефонные звонки уже не казалась Эдне печальной. Нет, ей встречались раньше не очень умные, не очень вежливые и не очень сообразительные клиенты. Но с таким мудаком она столкнулась впервые. И сопровождать его ей предстояло еще две недели. «Кошмар!» — мысленно простонала она и улыбнулась как можно более глупой и радостной улыбкой. — Счастье моего господина — мое счастье!

Прохор сидел неподвижно, мешая серебряной ложечкой безалкогольный напиток из цветочных лепестков. Яркие пятнышки кружились в прозрачной голубоватой жидкости, как стеклышки в калейдоскопе. На грани слышимости заиграла музыка. Что-то джазовое, как всегда. Знакомое, но неузнаваемое. Распадающееся на какофонию отдельных звуков при попытке прислушаться. Легкий горячий ветер тронул цветочные гирлянды, свешивающиеся с крыши террасы «Ля-Флер-Экарлят». Эдна как можно более незаметно вздохнула. Нет, она не хотела на телефон. Рю-де-Бурбон — ее дом, и она не позволит какому-то «золотому мальчику»…

— Покажи сиськи, — сказал Прохор.

— Что?!

— Ой, не прикидывайся, что не слышала! Я хочу, чтобы ты стянула платье до талии и сидела так, девочка из Сызрани. Что непонятного?

— Я из Нижнего Новгорода! — Эдна зло дернулась. Платье, только что переливавшееся красным и синим, снова потемнело. Руки потянулись к завязкам на плечах.

— Я так и знал, что ты живая, — Прохор захохотал. — Стоять. Дай угадаю, что будет, если ты сейчас развяжешь бретельки? Явится какой-нибудь грозный колдун великанского роста и в воооот такой шляпе и заявит, что я нарушаю возрастное правило. А потом я проснусь в своей постели с головной болью и первым проколом в правах, так?

— Что-то вроде того, — Эдна кивнула. — Так что, показать сиськи?

— Перебьюсь. Извини, я веду себя как мудак, я даже Сири всегда выбешиваю, и она разговаривать со мной перестает, — Прохор сжал узкую темную ладошку Эдны. — Представляешь, вызываю Сири, а она вместо «здравствуйте, чем могу помочь?» говорит «я не хочу с вами разговаривать!» и отключается. Смешно, да?

— Смешно… белый господин, — Эдна принужденно улыбнулась.

— Ладно, перестань, девочка из Сыз… Нижнего Новгорода. Как тебя на самом деле зовут?

— Лоа Эдна.

— Ладно, фиг с тобой, пусть будет так. Только я все равно забуду через пять минут. Давай уже во что-нибудь поиграем. Что посоветуешь? Космические яйца? Или вашу версию Дикого Запада?

— В первый сеанс лучше не ходить через порталы, белый господин, — сказала Эдна. — Рекомендую сначала потренироваться на аттракционах Рю-де-Бурбон…

— Подвальные бои, химера-родео и прочий бег в мешках по пересеченной местности? А смысл? Я что-то не вижу никаких параметров, которые мог бы поднять. Здесь вообще есть всякие статы и ТТХ? Могу я посмотреть?

— Разумеется, есть, белый господин, — Эдна все еще говорила осторожно, опасаясь, что ее клиент снова превратится из нормального парня в мудака. — Вы можете посмотреть их в своем профиле на сайте ноктюрнета. Их спектр меняется, в зависимости от ваших действий здесь.

— Растут? Усиливаются?

— Необязательно, белый господин. Например у точки сборки нет вертикальной шкалы, разные позиции хороши в разных ситуациях.

— А не могу я их прокачать за деньги?

— Увы, белый господин, — Лоа Эдна потупила глаза. — С одной стороны, пространство ноктюрнета не имеет границ в прокачке, теоретически вы можете вырасти настолько, что начнете создавать свои собственные миры, практически же, ваш персонаж — это в каком-то смысле отпечаток вас настоящего. С ограничениями и комплексами в собственной голове. Переступать через них в ноктюрнете безопасно, но делать это придется самостоятельно…

— Подожди-подожди… — Прохор остановился и перекинул трость из руки в руку. — То есть, если я вижу перед собой красотку, то могу быть уверен, что в реале девушка тоже не толстый мужик с крошками в бороде?

— Почти на сто процентов, белый господин.

— Почти?

— Всегда есть мизерный шанс, что бородатый мужик прокачал свои текучесть, сияние и индульгирование до ультрафиолетового значения. Но пока, насколько я знаю, в ноктюрнете никому не удалось достичь таких параметров, — Эдна замолчала, потом спохватилась и добавила. — Белый господин.

— Ладно, будем считать, что я понял. И давай начнем с родео. Есть на вашей богоспасаемой улочке что-то вроде скачек верхом на строптивых животных?

— Конечно! — Эдна мстительно улыбнулась. — Сейчас открыт «Грог Господина Ро», там есть арена для родео и очень большой выбор существ.

— Годится, веди меня туда… как там тебя зовут, я забыл?

— Лоа Эдна, белый господин.

Вообще-то Эдна знала как минимум штук шесть родео и коррид на Рю-де-Бурбон. Но у ее клиента был такой белый костюм, что ей просто не терпелось увидеть, как он будет пытаться удерживаться верхом на склизком черве или илистом ползуне. «Грог Господина Ро» был самым грязным заведением на всей улице в самом прямом смысле этого слова.

— Мы пришли, белый господин, — Эдна остановилась возле скособоченного двухэтажного домика шириной в два окна. Название заведения было кривыми буквами намалевано на корявой доске грязно-желтой краской. Низ доски мерцал гнилостным светом. На тряпке перед дверью подсыхали комья грязи. — Готовы войти?

— Мммм…. — Прохор склонил голову набок, разглядывая уродливое заведение. Часть кирпичей выкрошились, окна второго этажа забиты досками. — А это не слишком маленький домик для родео?

— Не обманывайтесь, белый господин, — Эдна улыбнулась. Ее платье засветилось всполохами желтого и оранжевого. — У домика большой подвал, где все и происходит. Заходим? Или вы передумали?

— Я чую в твоем голосе какой-то подвох, девочка из Сызрани, — Прохор сделал решительный шаг вперед и толкнул криво висящую дверь тростью. — Мне нравятся строптивые сучки.

— Из Нижнего Новгорода… — прошептала Эдна, но Прохор ее не услышал — он уже быстро спускался по неровным ступенькам в густой маслянистый полумрак «Грога Господина Ро». И ей ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Огромный, неправильной формы подвал, в некоторых местах больше похожий на пещеру, чем на строение, освещали чадящие масляные факела. Рядом с каждой из трех арен для родео стояло по две трибуны — из простых деревянных лавок и ничем не защищенные (для бедных) и из удобных кресел за прозрачным экраном, похожим на мыльный пузырь (для богатых). По первой арене бродили животные сухопутные. Похожие на страусов, быков, лошадей, носорогов и насекомых. Иногда очертания их тел менялись, они превращались из одного в другое, отращивали лишние хвосты и конечности. Вторая арена была заполнена жидкой грязью. На ней извивались и блестели склизкими боками червеподобные, ящерицеподобные и жабоподобные твари. Третья арена была покрыта коричневой пылью и пустовала. К Прохору подскочил чернокожий тощий мальчишка, окинул его оценивающим взглядом с ног до головы и заискивающе заглянул в глаза.

— Маса желает смотреть и делать ставки? Бобби проводит, Бобби покажет, Бобби принесет напитки…

— Ха, видела, как надо пресмыкаться, девочка из Сызрани? — Прохор захохотал и потрепал мальчика по курчавым волосам. — Нет, Бобби. Маса не желает напитки, сами пейте ваш шмурдяк. Маса желает покататься на животных.

— О, Бобби проводит! Бобби проводит!

Малыш засеменил босыми ногами по утоптанному земляному полу подземелья. Белоснежный Прохор смотрелся в «Гроге Господина Ро» таким же неуместным, как холеная киса с губами уточкой в сельском свинарнике. Немногочисленные в этот час посетители все как один повернули в его сторону головы и раскрыли рты. «Дура, — подумала Эдна. — Ему нравится звездить, и я привела его в место, где он сияет».

Распорядителем арены сухопутных тварей был жирный смуглый гигант, одетый в кожаные штаны и парусиновый фартук, заляпанный бурыми пятнами. Он был выше Прохора на полторы головы и шире раза в четыре. Но Прохор все равно ухитрялся смотреть на него сверху вниз. Мальчишка забрался на скамейку и что-то прошептал громиле. Тот расплылся в щербатой улыбке.

— Маса наездник? Маса не боится испачкаться?

— И тебе привет, жирная туша. Нет, маса не боится. Сколько стоит покататься на… — Прохор недоуменно посмотрел на арену, пытаясь определить видовую принадлежность хоть кого-то из бродящих там животных. — Как называются эти твари?

— Маса не знает, что там всего одна тварь?

— Маса не тупой, маса приезжий. Короче, вот тебе деньги, давай-ка смени тон, жирдяй, — Прохор вынул руку из кармана, и под ноги гиганту посыпался дождь блестящих монеток.

Глаза громилы засветились, он рухнул на колени и принялся торопливо собирать деньги, отпихивая от добычи тощего парнишку, который тоже все еще топтался здесь.

— Слушай, девочка из Сызрани, как ты думаешь, я дал достаточно, чтобы покататься прямо на нем, — Прохор заржал, запрокинув голову.

— Здесь не платят за родео, белый господин, — тихо сказала Эдна. — Платят за еду, напитки и место в вип-ложе. И ставки делают деньгами.

— А на кого делают ставки?

— На вас, белый господин. Если вы решите покататься, конечно…

— Понял! Я тренируюсь, пытаясь удержаться на спине этой кракозабры, а зрители смотрят и развлекаются, так? А экспу я с этого получу?

— Да, белый господин.

— Отлично, мне все нравится, — Прохор пнул носком лакового ботинка ползающего перед ним на четвереньках громилу. — Эй ты, жирдяй! Настало твое шоутайм, делай все, что там нужно, желаю повеселить публику.

Распорядитель поднялся на ноги и приосанился. Одернул фартук и еще раз осмотрел Прохора с ног до головы, но уже без всякой тени пренебрежения.

— Да, маса. Сейчас сделаем, маса.

Существа на первой арене пришли в активное движение, затоптались, заголосили на разные лады. Затем ударил гонг, и все заволокло мерцающее марево, словно поднялось облако светящегося песка. Когда мистическая пыль осела, в грязном кругу осталось только одно существо. Птица, похожая на страуса, только значительно больше. Массивную голову венчал трогательный хохолок из трех цветных перышек, но вот здоровенный клюв сводил умиление на нет. Птица издала каркающий звук и кровожадно посмотрела на зрителей «нищего сектора», как бы выбирая, кого она сожрет первым — парня в толстовке с капюшоном, полноватого дядьку в очках или длинную нескладную девицу. Разговоры на трибунах стихли, повисло молчание. Ступени помоста, на который стал взбираться толстый распорядитель, жалобно заскрипели.

— Маса Прохор собирается оседлать громорокаса. Ставки принимаются по стандартным правилам до второго удара гонга. Маса Прохор, прошу на арену.

Прохор споткнулся, побледнел и крепче сжал трость. Кучерявый чернокожий мальчик с поклоном протянул ему руку, но Прохор проигнорировал. Гордо вскинув подбородок и тряхнув стогом белоснежных дред он подошел к краю арены. Птица повернула голову, придирчиво оглядывая нового персонажа. Сначала одним глазом, потом другим. Потом раскрыла клюв и снова каркнула. Огромные когти оставили длинные борозды на мешанине соломы, навоза, комьев земли и прочей грязи, которые заменяли этой арене покрытие.

Немногочисленные зрители трибуны для богатых, той, что за «мыльным пузырем» оживились и полезли по карманам. По всей видимости, принялись делать ставки на то, как быстро грозная здоровенная птица сбросит одетого во все белое франта в мусорную кучу аренного покрытия. Эдна посмотрела на Прохора. Тот уже справился с собой, криво усмехнулся и подмигнул лоа.

— Ну что, девочка из Сызрани, взорвем этот танцпол?

Мальчик слуга оттащил в сторону фанерный щит, заменявший арене ворота, и подбежал к громорокасу. Чудовищная птица что-то промурлыкала, потерлась клювастой башкой об его тощее черное плечо и замерла. Мальчик махнул рукой Прохору, приглашая в центр.

Прохор, не глядя на Эдну, протянул ей трость, потом скинул на руки плащ с меховой оторочкой. И гордо зашагал вперед, раскинув руки и улыбаясь. Раздались первые аплодисменты. У входа в «Грог Господина Ро» возникла толчея из откуда ни возьмись появившихся зрителей. По большей части новая публика была смуглой и чернокожей, а значит в основном «местная». Из НПС, а не игроков. Трибуна для бедных за минуту забилась до отказа, часть народа просто выстроилась вдоль бортиков, не пытаясь найти сидячие места.

Прохор остановился рядом с птицей. Стало понятно, насколько эта тварь большая — макушка парня едва доставала ей до спины. Но пока мальчик ее держал, тварь стояла почти неподвижно и никаких признаков агрессии не проявляла. Прохор погладил ее пестрый коричнево-белый бок.

— Маса ставит ногу вот в эту петлю и — оп! — наверх. И после «бэмс!» Бобби отпускает громорокаса. Маса понимает?

Прохор кивнул и ухватился за кожаную петлю между лопаток птицы, уперся ногой в другую петлю, на боку, почти под правым крылом. Взобраться с первого раза не получилось — и птица была высоковата, и опыта наездника у Прохора не было. Публика засмеялась, раздались выкрики и смешки. Прохор скривил рожу, отвесил зрителям низкий шутовской поклон, обошел птицу кругом с выражением картинной озадаченности на лице. Упер руки в бока, склонил голову и подступился к другому боку.

Снова схватился за элементы упряжи, названий которых не знал, оттолкнулся ногой и попытался запрыгнуть на спину здоровенной птицы. В этот раз результат был еще хуже — громорокас качнул боком, дернул крылом, и Прохор со всего маху рухнул в грязь.

Хохот стал громче. Прохор поднялся на четвереньки, сдул с кончика носа налипшую солому и поднялся. Его белоснежный костюм был покрыт буро-коричневыми пятнами.

Прохор трагически закатил глаза и драматично погрозил птице кулаком. Теперь зрители не только смеялись, но и хлопали. Эдна еще раз обругала себя. Она думала, что грязь арены Господина Ро собьет с него спесь и заставит отступить. Но вот этот клоун стоит там, в середине арены, весь уляпаный навозом и Бонди знает чем еще, заразительно смеется, а публика его уже обожает и пританцовывает вместе с ним. Эдна почувствовала, как заполыхали ее уши. Она хотела, чтобы Прохор опозорился, а вместо этого сама сейчас испытывала жгучий стыд. И обиду.

— Ну что, вредная птица, потанцуем? — под общий хохот и аплодисменты спросил Прохор, рассылая в толпу воздушные поцелуи. Третий раз он, с горем пополам, сумел взгромоздиться на спину громорокаса.

Раздался удар гонга.

— Ставки больше не принимаются! — провозгласил распорядитель. Мальчик протянул Прохору повод, быстро-быстро убежал с арены и задвинул фанерный щит. Громорокас переступил когтистыми лапами и повернул голову, стараясь разглядеть своего наездника. Прохор осторожно погладил птицу по шее. Громорокас зло каркнул и резко прыгнул вперед. Прохор каким-то чудом не кувыркнулся назад, успев ухватиться за шею. Птица понеслась вдоль фанерного бортика арены, высоко вскидывая когтистые лапы и дергая задом. Фигурка в белоснежном со спины костюме намертво прилепилась к его спине. Зрители сопровождали бешеную скачку бешеными же воплями. Птица резко остановилась, осыпав комьями грязи трибуны зрителей. От «мыльного пузыря» для богатых комки отскочили, зато «бедным» досталось щедро. Прохор был бледен, но все еще держался. Громорокас снова закрутил головой. Если бы птичья морда могла выражать недоумение, то оно сейчас было бы очень неподдельным. Громоркас поскреб когтями грязь, потом потоптался на месте. Медленно повернулся вокруг своей оси. Прохор выпрямил спину, отлипнув от шеи пернатого чудовища. Вымученно улыбнулся и помахал одной рукой зрителям. Трибуны взорвались воплем восторга. Но как раз этого момента птица и ждала — громорокас наклонил голову, попятился назад и бешено замахал короткими крыльями. Прохор кубарем скатился с его спины и рухнул в грязь, теперь уже на спину. Громорокас издал злобное карканье и навис над маленькой по сравнению с ним фигуркой человека, распростершегося среди соломы, навоза и прочих неопознаваемых бурых комьев.

Бобби резво отодвинул фанерный щит и бросился на середину арены, мелодично посвистывая на бегу. Громорокас передумал закусывать наездником в бывшем белом костюме и устремился навстречу мальчику, радостно курлыкая. С негромким треском сломался под когтистой лапой белый цилиндр, упавший с головы Прохора еще во время бешеной скачки по кругу.

Прохор осторожно пошевелился. Перевернулся на бок, поднялся на четвереньки. Теперь уже весь его белый костюм был покрыт равномерным слоем пятен. Публика замолчала. На нетвердых ногах Прохор поднялся. Помахал руками, пошевелил головой, словно проверяя, все ли части тела у него на месте. Потом поднял руки над головой и радостно закричал:

— Это было легендарно! Всем спасибо!

Зрители захлопали, зарпали, заулюлюкали, А Прохор, не переставая махать и рассылать воздушные поцелуи медленно пошел к выходу. Наклонился, чтоба поднять останки цилиндра, издал картинный печальный вздох и отшвырнул превратившийся в бесформенное нечто головной убор в сторону.

— Вы показали очень хороший результат, белый господин, — сказала Эдна. — Сейчас…

Но договорить он ей не дал. Размахнулся и засветил звонкую пощечину. Потом еще одну, по другой щеке. Схватил за подбородок и приблизился вплотную.

— Слушай сюда, девочка из Сызрани, — зло зашипел он. — Я тебя насквозь вижу, дрянь. Ты приволокла меня сюда, чтобы надо мной посмеялись, так?

— Простите, белый госпо…

— Я может быть и новичок в этой твоей игре, и у тебя аккаунт с миллионом полномочий, но таких как ты я отлично знаю. Так что не надо мне тут делать невинный вид, что ты не такая. Конечно же, из всех родео ты специально выбрала эту помойку, так?!

Эдна молчала. Уши полыхали от стыда, на щеках горели его пощечины.

— Только не угадала, правда? Все пошло совсем не так, и я не стал как мальчик канючить «доброе лоа, давай отсюда уйдем!»

Эдна почувствовала, что по щекам ее покатились слезы. Долбаный Прохор! Долбаная она сама…

— Теперь слушай сюда, сучка! Мне на этот белый костюм насрать. Мне и в жизни-то насрать на брендовые шмотки. Если бы ты хоть чуть-чуть разбиралась в людях, то сообразила бы, тупая черномазая овца, что астрономически дорогие тряпки только затем и покупают, чтобы картинно рухнуть в них в грязь.

— Простите, белый господин… — повторила Эдна. — Вы так восхитительно держались перед публикой.

— Простите, — кривляясь, передразнил он. — То, как я держался, не твоя заслуга, дрянь. И если ты думала, что я просто промолчу, то ты ошибалась.

— Я недостойна быть вашим лоа сопровождения, белый господин… — Эдна всхлипнула. Слезы из ее радужных глаз полились сильнее.

— Нет, дорогуша, не дождешься! — пальцы Прохора вцепились в шею Эдны. — Если ты хотя бы вяло трепыхнешься в сторону отказаться мне прислуживать, я накатаю такую жалобу, что тебя выкинут из ноктюрнета пинками. Поняла, девочка из Сызрани?

«Из Нижнего Новгорода, — обреченно подумала Эдна. — Хотя какое это уже имеет значение?»

— Да, белый господин.

— А теперь опустилась на колени и протерла мне ботинки подолом своего платья.

Эдна на мгновение замерла, потом медленно опустилась и стала стирать налипшую на лаковые ботинки Прохора корку навоза, клочья соломы и прочей грязи меняющим цвета подолом платья. Прохор наклонился, запустил пальцы ей в волосы и подтянул ее ухо к своему рту.

— В следующий раз, если тебе вдруг захочется выкинуть что-то подобное, я заставлю тебя мыть мои ботинки языком, лоа Эдна.

Он резко отпустил волосы, она упала и ткнулась носом в его частично оттертые ботинки. Больше всего ей сейчас хотелось проснуться, но увы, чип контроля не позволит ей это сделать раньше, чем проснется ее подопечный.

— Поднимайся, наказание закончено. Хочу, чтобы ты снова сияла своей улыбкой и всем своим видом излучала счастье.

— Да, белый господин, — Эдна вытерла слезы, сплела пальцы в знак «За-за», возвращая своей внешности первоначальный блистательный вид. Расплывшаяся косметика и грязные пятна немедленно исчезли, как и краснота на глазах.

Стоявший столбом последнюю минуту распорядитель приблизился.

— Маса Прохор, вот ваша награда.

В протянутые ладони Прохора посыпались тусклые бледно-зеленые фишки экспы.

— Ну как, жирдяй, я хорошо держался? — Прохор сжал добычу в кулаке левой руки, крутя одну фишку в пальцах правой.

— Да, маса Прохор, отлично. Мы выиграли много франков на тех, кто не верил, что вы продержитесь хотя бы несколько секунд.

— Мы отличная команда, жирдяй! Хочу еще покататься, это можно? Только пусть в этот раз будет не птица.

— Как пожелаете, маса Прохор!

Распорядитель развел руки, арену окутало туманное марево, и громарокос распался на несколько пляшущих силуэтов.

— Что с этим делают? — Прохор повернулся к Эдне.

— Едят, белый господин, — Эдна заметила вспыхнувшее в глазах Прохора злое недоверие. — Это правда, белый господин!

Прохор осторожно положил одну пастилку на язык. Во рту разлился приятный мятно-лимонный вкус.

— Хм, на вкус как мохито, — он высыпал всю горсть фишек экспы в рот и захрустел ими как леденцами. Туман на арене, тем временем, сгустился в многоногую фигуру. Здоровенный паук, покрытый редкой коричневатой щетиной. Размером с быка, не меньше. Прохор закашлялся и побледнел. Раздался удар гонга.

— Маса Прохор собирается оседлать сольпугу! — провозгласил распорядитель, воздев вверх руки.

— …и не сказать, чтобы маса Прохор был очень этому рад, — пробормотал Прохор и медленно пошел вперед. К тому же фанерному щиту, который уже отодвигал услужливый Бобби. Теперь мальчик не торопился выходить на арену. Гигантская сольпуга не шевелилась, поджав под себя лапы.

— Ставки принимаются до удара гонга! — громко сказал распорядитель. Прохор приблизился к неподвижно стоявшему монстру, изобразив на лице трагический ужас. Впрочем, особых усилий для этого ему не потребовалось — пауков он как-то не очень любил с самого детства. А у этого, к тому же, на морде имелся комплект здоровенных острых жвал, с которых в грязь арены стекали капли омерзительной желто-коричневой жижи. На этот раз взобраться на спину удалось сразу. Публика приветствовала этот успех бурными аплодисментами. Народу в зале стало столько, что ряды зрителей напирали друг на друга.

Раздался удар гонга, и мохнатые паучьи лапы резко распрямились. От неожиданности Прохор чуть не упал сразу же. Но удержался. Сольпуга рванулась вперед, прямо к бортику. Ее острые жвалы вцепились в лицо одного из чернокожих зрителей, неосторожно перегнувшегося через край арены. Раздался мерзкий хруст, во все стороны брызнула кровь. Остальные зрители из первого ряда закричали от ужаса и принялись отталкиваться от бортика. Но задние ряды напирали. Началась давка.

Сольпуга отпрыгнула и завертелась на месте. Прохора мотало на ее спине как куклу. Паучиха встала на дыбы и снова приблизилась к бортику. Следующей жертвой стала смуглая девушка. Мощными жвалами сольпуга одним движением перерезала ей шею, и голова в цветастом платке покатилась по грязному покрытию арены. Фонтаном крови обдало и зрителей по соседству, и сидящего на спине паучихи Прохора.

Паучиха подпрыгнула на месте. Потом еще раз подпрыгнула. Зашипела. На третьем прыжке Прохор не удержался и сломанной куклой свалился прямо под ноги сольпуги.

Паучиха присела и бросилась вперед. Острые жвалы впились в живот Прохора, раздирая внутренности и ломая позвоночник. Несколько мгновений Прохор словно сверху наблюдал, как чудовище разрывает его тело на кровавые тряпочки, потом его сознание накрыла темнота.

Прохор очнулся, резко открыл глаза и приподнялся. Он лежал на деревянной полке-помосте в полукруглом помещении, через дыры в потолке которого пробивались лучи света. В центре, окруженный ореолом освещенной пыли, пританцовывая стоял высокий и очень тощий негр в белоснежном фраке на голое тело и таком же цилиндре.

— Что случилось? Где я? Ты кто?

— Это Храм Возрождения, мсье Прохор. И раз ты здесь, значит умер. Я лоа смерти Барон Суббота.

— А… Очень приятно. А где лоа Эдна?

— Лоа сопровождения сюда нет хода. Сейчас я начну бить в гонг, и если ты знаешь, что делать, то с последним ударом ты встанешь с этой полки и сможешь уйти. Если нет, то просто покинешь ноктюрнет и будешь спать до своего пробуждения без сновидений.

— Подождите! — Прохор попытался встать. Справа от него лежало тело девушки в розовой пижаме, а слева — лысого дядьки в застиранных семейниках. На большом пальце правой ноги болталась бирка, прикрученная тонкой проволокой. На ней был нарисован паук с ухмыляющейся рожицей.

Барон Суббота подкурил толстенную сигару от указательного пальца.

— Вы здесь первый раз, мсье Прохор. Есть подозрение, что не последний. У вас есть десять ударов.

Он поднял со стула корявую палку и стукнул ей в круглый гонг из желтого металла. Голова Прохора загудела. Второй удар. Перед глазами промелькнуло видение здоровенных сольпужьих жвал. Третьй. Внутренности заныли, как от голода. Четвертый. Заплаканное лицо лоа Эдны. Пятый. Слабый укол совести. Шестой. Стало холодно. Седьмой. По телу стало расползаться оцепенение, и Прохор рухнул на твердые доски. Восьмой. Холод подобрался к голове, глаза словно покрылись корочкой льда. Девятый. Прохор попытался сделать вдох, но не смог. Десятый. Темнота.

Пользователь: proshka731Тип аккаунта: премиальныйВремя окончания сеанса: 17:15Резюме: Героизм — это издержки плохого планирования. Базовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: ТРИКСТЕРФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: ОРАНЖЕВЫЙКонтроль: ЗЕЛЕНЫЙСталкинг: КРАСНЫЙСияние: нетИндульгирование: ЗЕЛЕНЫЙСистемное сообщение: Сеанс прерван Бароном Субботой в 17:15Баги: нет

Прохор проснулся. Глухие жалюзи почти не пропускали свет в его комнату. На часах было 18:22. Детское время. Обычно раньше семи вечера он не просыпался. Первым желанием было схватиться за живот и проверить, на месте ли кишки, которые резвым движением вырвала из него на арене гигантская сольпуга. Предсказуемо, все было на месте.

Прохор даже почувствовал укол разочарования — надо же, так эффектно сдохнуть, и даже следа не осталось. А ведь в процессе ощущалось чертовски реально! Он повозился, повернулся на другой бок, устроился поудобнее, намереваясь доспать еще часика полтора-два, но сна ни в одном глазу не было. Организм требовал пить, завтракать и напоминал о прочих физиологических потребностях. Так что пришлось притворно вздохнуть, скинуть на пол одеяло и спуститься в гостиную. Квартира была новая, двухуровневый лофт. Он совсем недавно сюда переехал, так что каждый раз напоминал себе, что из спальни в кухню-гостиную ведет металлическая лестница с чугунными перилами, после того случая, как он чуть не сверзился по ступенькам, едва продрав глаза после ночной вечеринки.

Открыл холодильник, критически осмотрел содержимое, достал баночку йогурта, открытую упаковку нарезанной ветчины и пластиковый стаканчик с коктейльными помидорками. Посмотрел на початую бутылку белого сухого, но передумал и закрыл холодильник. Потом. На самом деле Прохор не любил пить. И жрать всякое фастфудное дерьмо тоже не любил. Зато обладал невероятным талантом убеждать в своей «конченности» всех, до кого дотягивался. Вот если сейчас раздастся внезапный звонок в дверь, то Прохор, прежде чем открыть, немедленно наплескает себе в бокал винишка и подкурит оставленную на такой случай в пепельнице половину сигары. Чтобы соответствовать старательно созданному имиджу «Какой класс? — Буржуазия!»

А пока никто не видит, он мог спокойно и с удовольствием трескать обезжиренный йогурт, закусывая его помидорками-черри и полезной со всех сторон фермерской ветчиной.

Планшет нежно чирикнул очередным уведомлением. Реальный мир требовал его внимания, отвлекая от воспоминаниях о прошедшей ночи. Прохор дотянулся до низкого деревянного столика, подтянул к себе планшет, мельком глянул на уведомления и залогинился на сайте ноктюрнета. Внимательно просмотрел свои статы.

Интересно. Сначала ему показалась не очень понятной эта вот «спектральная» прокачка. С одной стороны — ничего сложного. С другой — получается, что больше семи баллов не вырасти, так что ли? Немного подумав, он задал этот вопрос в замигавшее окно чата поддержки.

Лоа Борис

18:46

Здравствуйте, Прохор.

Базовые спектральные сомнабулические параметры — это ваши стартовые характеристики. Когда любой из них доходит до предела (ультрафиолетовый) у вас развернется пакет новых возможностей, в зависимости от вашего стиля игры. Только прокачка по ним будет идти не по цветовой, а по символьной шкале.

proshka731

18:47

А почему нет цвета на параметре «Точка сборки»?

Лоа Борис

18:47

Это не совсем параметр. Это прогноз ваших поведенческих действий, запускающий генерацию приключений и стиль поведения НПС, если по-простому. Перед началом сеанса система тестирует ваше состояние, настроение и самочувствие и выставляет символьную оценку. Вертикальной шкалы нет. То есть, для боевых, скоростных и прочих действий не имеет принципиального значение, будете вы действовать по алгоритму БАШНЯ или по алгоритму БАШМАКИ. Превосходств или слабостей вам это не дает. Этот стат может поменяться в течение сеанса несколько раз.

proshka731

18:48

А я могу сам раскидывать баллы постфактум? Решать, какие параметры я хочу поднять?

Лоа Борис

18:48

Только своими действиями. Хотите поднять стат КОНТРОЛЬ — деритесь, участвуйте в приключениях, задействующих баланс и ловкость, хотите поднять стат ФОКУС — больше общайтесь, выступайте перед публикой. И так далее.

proshka731

18:50

А что поменяется, если я, например, раскачаю ТЕКУЧЕСТЬ?

Лоа Борис

18:51

Поскольку ноктюрнет находится в пространстве снов, то и подчиняется он некоторым общим законом сна тоже. Вы сталкивались в обычном сне с ощущением, что что-то привычное и хорошо знакомое кажется вам чужим, враждебным или абсурдным?

proshka731

18:51

Сложно сказать, я почти не запоминал своих снов никогда.

Лоа Борис

18:52

Тогда просто поверьте на слово. Текучесть отвечает за вашу связь и адаптацию в сомнабуличской реальностью ноктюрнета. В своем крайнем развитии этот стат позволит вам менять ваше тело на любое, какое вам захочется, принимать любую форму по вашему желанию и потребностям игры.

proshka731

18:53

Огонь! А почему у меня нет стата СИЯНИЕ?

Лоа Борис

18:53

СИЯНИЕ отвечает за экстрасенсорное и метапсихическое восприятие действительности. Оно появится, как только с вами случится нечто, допускающее подобное развитие вашего персонажа.

proshka731

18:54

Я могу на это как-то повлиять?

Лоа Борис

18:54

Разумеется! Вам нужно искать приключений с глубокой эмоциональной и драматической составляющей. Или это может проявиться в качестве рэндомного «приза».

proshka731

18:55

Ага, спасибо, понял. Очень крутая у вас игра, мне очень понравилось, спасибо. А! Еще вопрос. Когда я умер, Барон Суббота ждал от меня каких-то действий, пока бил в гонг. Что он имел в виду?

Лоа Борис

18:56

Если за десять ударов гонга вы бы нарисовали веве возрождения, то вернулись бы в игру немедленно, прямо в Храме.

proshka731

18:56

Голый?!

Лоа Борис

18:57

Там есть шкаф с одеждой (смеющийся смайл).

proshka731

18:57

А где взять это веве? Я правильно понял, что это что-то вроде особого рисунка, типа идентификационного веве, только команда другая?

Лоа Борис

18:58

Да, все верно. В игре на настоящий момент ходит сто три типа веве для разных команд, но разрабы каждый день вкидывают что-то новое, так что не уверен, что их уже не двести сорок. А получают их, как и все — в качестве награды за квест, трофея или находки. Этот приз может выглядеть по-разному — может как старый свиток, может как клочок бумаги, а может вообще как граффити на стене в подворотне. Просто будьте внимательны.

proshka731

19:00

Спасибо еще раз, Борис. Больше пока вопросов нет.

Лоа Борис

19:01

Всегда рад помочь, хорошего вечера.

Прохор закрыл окно чата. Завис секунд на сорок, глядя в одну точку под потолком. Потом сфокусировался на чугунной люстре, имитирующей древние замковые подпотолочные подсвечники и подумал, что провода могли бы замаскировать и получше. С трудом вылез из кресла-мешка и положил планшет на место. Подождут друзья-приятели вместе со своими идеями собраться и нажраться. А у него пока по плану — беговая дорожка, растяжка и душ. Раз уж все равно проснулся на полтора часа раньше, чем рассчитывал.

Прохор прошлепал мокрыми ногами через всю гостиную от душа к холодильнику и достал из cool-зоны запотевшую бутылку минералки. Свернул ей крышку, сделал несколько глотков и с удовольствием зажмурился, ощущая как от ледяной воды заломило в висках. Неожиданно подумал, что надо бы загуглить, где в Питере есть вестерновый аттракцион родео. Должен же быть, кабаки в стиле Дикого Запада имеются, значит где-то и на быке можно покататься. Зашел за ширму, скрывающую его «рабочее место» — здоровенный компьютерный стол и купленное позавчера эргономичное кресло. Открыл макбук. Вообще-то этот стол был предназначен для циклопических размеров монитора, но Прохор не признавал компьютеры, в обнимку с которыми нельзя завалиться на диван.

Шестнадцать чатов, триста два личных сообщения. Бухалочная предсказуемо намекала, что у друзей есть две бутылки вискаря, но нет квартиры. В чате «просиськи» трое приятелей хвастались, что развели телочек прислать интимные фотки и предъявляли пруфы в разных видах. Причем один из них явно врал, потому что сиськи выглядели как-то знакомо. Еще бы, он их взял из группы, которую сам же Прохор и анонимно завел как раз для тех лохов, которые стремаются попросить телочек выслать фото сисек. Развести на такое почти любую было плевым делом, не получается только у тех, кто ленится проявить фантазию. Вот он и завел закрытую группу с кучей фоточек разной степени интимности. Берите, мол, ребята, если надо корешам доказать, что ты настоящий мужик. Сначала хотел написать что-нибудь язвительное по этому поводу, но отвлекся на три новых чатика. «Трикстеры ноктюрнета», «НОКТЮРНЕТ as it is» и «хакни ноктюрнет». Пока он спал, кто-то подсуетился и добавил его в читатели. Так. Любопытно…

«Трикстеры» ему сразу не понравились. В описании было сказано, что в чат приглашаются те, кто хоть раз получал точку сборки «трикстер». Утверждалось, что те, кому свойственен такой стиль игры, очень редко его меняют, что обусловлено, разумеется, особым складом характера и, очевидно, превосходством над всеми другими прочими. Прохор покрутил колесико мыши, листая старые сообщения. Как он и думал — тупые мемасики, переделки гороскопных анекдотов, вроде «У вас немытая посуда, бардак в комнате и труп под кроватью, как вы это объясните? — Я трикстер!»

Занес палец над кнопкой «выйти из чата», помедлил и передумал. Просто отключил уведомления.

Второй чат был официальным. Здесь все время дежурил один из лоа, можно было оперативно получить ответы на технические вопросы, флуд резко пресекался модератором. Тоже отключить уведомления и пусть будет.

Третий чат… В третий чат его пригласил незнакомый юзер. Здесь не было никаких мемов, а вещи обсуждались интересные. Последняя тема, взволновавшая юзеров чатика — воздействие на ноктюрнет наркотиков. Один из участников проводил экспериментами с препаратами, расширяющими сознание, и постил раз в неделю отчеты. Серьезные. Со скриншотами логов и статов. Тема Прохору не понравилась. Иногда он, чтобы казаться крутым, картинно нюхал белый порошок через трубочку из стобаксовой купюры. Только порошок был ненастоящим, о чем друзьям знать, конечно же, не полагалось. А тут развели целую наркоманскую идеологию, противно даже…

Отписаться?

Хотя нет. К счастью, здесь не только про наркотики. «Как по-быстрому качнуть ИНДУЛЬГИРОВАНИЕ». «МАЗАКА-квест для базовых, надо три франка и сделать ставку у Баззингаса на третий бой». «Помогите найти куаферную Мадам Шале, один раз был, теперь она исчезла». «О мерцающих локациях, как выглядят веве-ключи и где искать».

Пока все эти темы были не очень понятны, но, пожалуй, чатик был самым любопытным из трех.

ЧАТ «ХАКНИ НОКТЮРНЕТ»

proshka731

19:00

Привет. Первый сеанс чек. Меня сожрала сольпуга на арене «Грога Господина Ро».

ИванДадамэн

19:01

На родео? Никогда не слышал, чтобы там кого-то убивали. Ты или везунчик, каких поискать, или свистишь.

guppypuppy

19:01

Хрень какая. Там не могут убить, это не арена. Вообще нафига ты туда пошел, там же грязюка, фу…

proshka731

19:02

А смысл мне врать? Я сначала катался на чем-то вроде страуса, потом он меня сбросил. Следующим был паук. Сбросил и сожрал. Могу логи скопировать.

Ниночка613

19:02

Жуть какая, я думала, на родео не убивают…

GedeVavan

19:03

Это персональный квест какого-то лоа может быть. Я про такой не слышал, но они все начинаются с вещей, которых вроде как не может произойти.

proshka731

19:04

И что мне теперь с этим делать?

GedeVavan

19:05

Все штатно, не ссы, новичок. Считай, что тебе повезло. Напиши мне в личку потом, хочу знать, что дальше будет.

IgorSnakehand пригласил в чат ostap_drew

Глава 3. Остап

Пользователь: ostap_drewТип аккаунта: базовыйВремя начала сеанса: 02:24Прогноз: Гора родила трех котят и сбежалаБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: ПОМОЙКАФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: КРАСНЫЙКонтроль: КРАСНЫЙСталкинг: ЖЕЛТЫЙСияние: КРАСНЫЙИндульгирование: КРАСНЫЙДОПОЛНИТЕЛЬНОРебус фэмилара

— Да что такое, блин! — Я топнул ногой по брусчатке и сразу понял, что фраза уже неактуальна, потому что я стоял посреди Рю-де-Бурбон, одетый как танцор диско — в ярко синие брюки-клеш и рубаху в подсолнухах. Это что чья-то шутка? Я сорвал с лица темные очки в форме звезд, сломал синюю, как мои брюки, оправу в руке и выкинул в мусорную корзину, сиротливо притулившуюся рядом с обгорелой лавочкой. Настроение было отвратительным. И все из-за Прохора. Сначала он мне понравился, оказалось, что мы даже оба живем на Ваське, только он на Среднем проспекте рядом с Васильеостровской, а я — в соседнем доме от будущей станции Горный Институт. А потом он меня выбесил. Подколы эти его дурацкие, фу, даже вспоминать противно. Ладно бы был опытный игрок, а он и сам только вчера начал.

Ладно, пофиг. Время выдохнуть. Я сунул руку в карман брюк и вытащил то самое светящееся яйцо, про которое так ничего и не понял. Ни вчера у Мадам Сольпуги, ни в чате мне никто не смог ничего толком объяснить. Кто-то считал, что это ключ от квеста, а кто-то вообще решил, что оно предназначено не мне, просто кто-то варил зелье и бросил в котел лишний ингредиент. Значит придется самому разбираться.

Перед тем, как уснуть, я подумал, что надо подходить к игре техничнее, а не как я вчера. Это же игра, верно? Значит, чтобы добиться в ней чего-то, надо качать параметры. А чтобы качать параметры… Черт, хотел же зайти в свой профиль и посмотреть, что они вообще собой представляют, но закрутился и забыл. Начать надо с денег. Как сказали в чате, заведения в которых можно заработать, всегда помечены светящимися кружочками. Даже если отдельного объявления об этом нет. Я присел на лавочку и огляделся. Прямо напротив стоял белокаменный дом с резными деревянными колоннами. На вывеске было написано «Колоссариум». Буквы с завитушками, подсвечены снизу двумя факелами с голубоватым пламенем. На мраморных ступенях крыльца сидел здоровенный парень в сияющих античных доспехах и курил. Перед входом крутился знак $. Понятно. Это очередное параллельное пространство, судя по антуражу — античное. Рядом притулился узкий обшарпанный дом с облупившейся зеленой краской на фасаде. На балконе две смуглые девицы выколачивали ковер, а над дверью крутился красно-белый тубус — куаферная. Я бы и рад сменить внешний вид, но денег на это у меня пока что нет. Дом с другой стороны был покосившимся и заброшенным. Дверь забита доской, на доске краской написано FOR RENT. Странно. Остальные надписи по-русски, экий полиглот хозяин этой развалюхи. Я поднялся и подошел к античному стражнику.

— Привет.

— Алоха, — не вставая, сказал «гоплит». — Тебе не светит, нищеброд, так что проходи мимо.

— Да я не внутрь, я просто поболтать.

— А… — стражник затушил бычок о подошву сандалии и отбросил его в сторону.

— Не аншлаг?

Он промолчал, смерил меня хмурым взглядом и поднялся, опершись на копье.

— Извини, не хотел хамить. Можно спросить?

— Валяй.

— Ты как на эту работу устроился?

— А с чего ты решил, что я живой человек?

— Разве нет? Ты белый… Ну, белокожий. Местные НПС обычно смуглые или черные.

— Расист ты, как я посмотрю, — стражник заржал. — Да ладно, нормально все. Я меня был премиальный доступ на три месяца, друзья подарили. Я раскачал перса, увлекся, а потом время закончилось, я хотел продлить аккаунт, и мне выкатили счет. Так-то я таксую, на жизнь мне вроде хватает, а тут такая сумма оказалась… Ну я и написал в поддержку, мол, можно как-то решить этот вопрос. А мне говорят, базаров ноль. Вот у нас есть биржа, где частные игроделы в свои пространства нанимают привратников и внутренних лоа. «Колоссариуму» как раз требовались бойцы. Условия простые — я три дня в неделю стою по смене на воротах, и еще один — дерусь у них на арене. Они оплачивают мне премиальный аккаунт и зарплату в франках. На себя мало остается, но хоть так.

— Прикольно… О, тогда ты сможешь мне еще один совет дать? Я тут второй день всего, пока даже не разобрался. Хочу для начала денег заработать, у меня базовый. А то чувствую себя совсем как лох.

— Топай в «Шапито Канкан-Сатан», там как раз любят таких лошков, как ты. И оно открыто. Топай в сторону ворот Эрзули, это вон туда, — стражник махнул рукой, указывая. — Там довольно мерзко, но платят неплохо.

— Ага, спасибки. А как я узнаю место?

— Ты услышишь. Ну и не перепутаешь его ни с чем. Там еще чувак на входе выдувает мыльные пузыри непристойные. Это уже зона восемнадцать плюс, туда детей не пускают. Но еще не настоящее порно, так, маты на стенах и сиськи-письки можно показывать.

— Ладно, потопал я. Удачи тебе.

Народу на Рю-де-Бурбон опять было много. Рядом с окрашенным в разные цвета высоченным столбом толпился народ всех цветов кожи, который выкриками подбадривал тощего паренька в одних трусах. Он корячился где-то на высоте второго этажа. По всей видимости, ему надо было взобраться на самый верх, чтобы сорвать оттуда большой переливающийся пакет.

Прошел мимо. Рядом с летней террасой здоровенного ресторана черный парень неритмично бил в барабан и выкрикивал слово «Карамболь!» Я посмотрел на фасад. Точно. Это было название заведения. Странный метод рекламы. Не задерживаясь, пошел дальше. Мимо скачек опоссумов, водных игр «Жемчужная карусель», нескольких мест с неразборчивым набором букв на вывесках, куаферной и прачечной. Прачечная? Здесь еще и кто-то что-то стирает? Подошел ближе. «За два франка отмоем любые пятна и исцелим раны». Понятно. Иду дальше.

Через десяток домов я обратил внимание на гирлянды красных флажков, болтающихся над улицей. Некоторые прохожие рядом с ними разворачивались и шли обратно. Похоже, здесь начиналось пространство «для взрослых».

На первый взгляд, разницы особой не было. Лишь звучавшая на краю слышимости музыка сменила тональность. Будто стало больше низких частот, отдававшихся пульсом где-то внизу живота.

Гоплит был прав — пройти мимо шапито было трудно. Его фасад украшали развевающиеся флаги и маркиза черно-красного цвета. Рядом с входом топтались две макаки, одетые в костюмы средневековых шутов и немелодично стучали в тарелки. Перед входом толпился народ. Такое впечатление, что это была не очередь желающих попасть внутрь, а просто такие люди, которым нравится, когда через них проталкиваются. Сначала я, как умный, встал в очередь, но когда понял, что она не сдвинулась с места, то попробовал пробиться ко входу. Никто не протестовал, меня хлопали по плечам, а один раз даже по заднице, но пропускали.

Внутри пахло зоопарком, человеческим потом, прелой соломой и еще чем-то незнакомым. Клоун в огромном рыжем парике и крошечной черной шляпке стоял у полосатой кулисы, зияющей прорехами, и метко кидал игральные карты по одной в черный цилиндр фокусника, стоявший напротив. На моих глазах туз пик, шестерка треф и дама червей скрылись в черном бездонном провале. Не попала только десятка бубен. Ударилась о поле, скатилась в опилки и осталась стоять вертикально.

— Десятка бубен украла бульон, — сказал я. Клоун встрепенулся, сунул колоду в карман и выпрямил спину.

— Добрейший вечерок, мсье. На зрительскую трибуну обычную — один франк, зрительскую трибуну особенную — три франка.

— И вам здравствуйте, — сказал я. — Не напомните, мсье клоун, чем у нас особенная трибуна от обычной отличается?

— О, это очень просто! — клоун подскочил ко мне и приобнял за плечи. Признаться, мне стоило немалых усилий, чтобы не отшатнуться. Меня окатило густой смесью запахов табака, нафталина и «бабушкиных» духов. — Зрители обычной трибуны только смотрят, а «особенные» могут совершать любые действия.

— Хм… Любые действия — это так заманчиво… — я аккуратно снял руку клоуна со своего плеча.

— Вы морочите мне голову, мсье, — клоун заглянул мне в глаза. На мгновение его зрачки стали вертикальными, потом расплылись бесформенными кляксами. — У вас нет ни одного франка.

— В точку, мсье клоун, — я развел руками. — Я пришел сюда, чтобы их заработать. Ваше замечательное заведение может дать мне такую возможность?

— Любые действия?

— Что?

— Вы даете свое согласие на любые действия?

— А у меня есть варианты?

— Нет.

Первым желанием было развернуться и уйти. Судя по глумливому выражению лица под красно-белым гримом, «любые действия» — это было вовсе не про чтение книжек вслух или, скажем, катание на велосипеде. Я попятился к выходу, но тут же отвесил себе мысленного пинка. Это игра, черт возьми! Чего я боюсь? Если мне не понравится здесь, я просто больше не вернусь, вот и все.

— Тогда конечно я даю свое согласие.

— Отлично, тогда начертите свой идентификационный веве, мсье.

— Разве моих слов не достаточно?

— Нет.

Я закрыл глаза, вспоминая направление завитков на рамке моего веве. Потом одним движением нарисовал клевер, обвел его овалом, добавил росчерки. Узор засветился бледно-красным, потом сменил цвет на зеленый и исчез.

Клоун широко улыбнулся. Его рот оказался полон острых желтых зубов. Зрачки снова стали вертикальными, а глаза сменили цвет с серого на желтый. Я попытался отступить к выходу, но уже не смог — такое ощущение, что я оказался вмороженным в глыбу льда. Не мог даже пошевелиться. Чуть не заорал, но сдержался. И даже постарался расслабиться, напомнив себе в очередной раз, что это даже не просто сон, а игра во сне. Сон сна. Развлечение. Смотрим же мы фильмы ужасов, почему бы не поучаствовать в одном из них?

— Добро пожаловать в «Шапито Канкан-Сатан» мой мальчик, — раздался женский голос откуда-то сбоку. — Не пугай его, Магог, ты здесь не для этого стоишь!

— Простите, мадам, он весь ваш, — зубы клоуна вернулись в обычную человеческую форму, как и глаза. И даже катышки на гриме стали заметными. Обычный клоун из обычного дешевого шапито. Но голос женщины почему-то казался мне гораздо страшнее. Я все еще не мог пошевелиться, даже повернуть голову в ее сторону не мог, но уже был уверен, что она высокая, очень худая, на шее у нее множество бус, а на голове — высоко намотанный шарф. Почти как чалма, но только не чалма. Ее горячая рука коснулась моего плеча.

Ощущение было, будто я медленно моргнул. Закрыл глаза — темно — хлоп, и я уже в другом месте. Больше не было ни клоуна, ни страшной женщины, которую я так и не увидел. Теперь я сидел в клетке из металлических полос, покачивающейся на высоте метров трех над обычной цирковой ареной. Не один. Рядом со мной сидел полноватый юноша с редкими усиками в полосатой пижаме и девушка в кигуруми, которую я, кажется, уже видел. А на мне был все тот же костюм танцора-диско. Вот блин! Уж лучше бы я был в трусах и футболке, в которых заснул!

Зато теперь я снова мог шевелиться. Что я и сделал, устраиваясь поудобнее, чтобы мне было видно происходящее на арене. Клетка закачалась сильнее, девушка в кигуруми повернула голову и посмотрела на меня.

— А, ты очнулся, привет! Я Алиса. А это Кирилл. Он почему-то сегодня неразговорчивый. Первый раз?

— Ага. Очень приятно. Я Остап. Я что-то потерялся. Только что разговаривал с клоуном на входе, открываю глаза — и я здесь.

— Синкопа, баг такой. Можешь в техподдержку пожаловаться, когда проснешься, тебе доступ на сутки продлят.

— А если не пожалуюсь?

— Тогда сделают вид, что ничего не было.

— Ясно. Мне что-то не по себе. Что здесь делать надо, чтобы заработать?

— Не проснуться до того, как тебе заплатили, — девушка засмеялась, встала на ноги, уцепившись пальцами за решетку. — С тобой будут делать всякие гадкие вещи, искать страхи и всякие слабые места. Если ты просыпаешься, то деньги достаются зрителю, который руководил ареной в этот момент. А если не проснулся, то деньги твои.

— А если меня убили?

— Это самый крутой исход, тогда кроме оплаты ты еще и страховку получишь. С того же самого зрителя. Он косячник и испортил для всех шоу, придурок кровожадный. На кишки смотреть в бойцовские клубы ходят, а сюда — поржать.

Мне не к месту вспомнились острые зубы во рту смеющегося клоуна. Я вздрогнул. Кажется, я все-таки зря сюда пришел.

— Не парься, раз у тебя синкопа, значит ты вряд ли просто так проснешься. Скорее вырубит в темноту, и все.

— Ну… посмотрим.

— Кир просыпается четыре раза из пяти, и все равно ходит сюда. Хорошо платят, лучше, чем когда какие-то придурки просто в тебя яйцами швыряются.

— Ты давно играешь?

— Второй год, я почти с самого начала здесь, одна из первых гостей Рю-де-Бурбон.

— И тебе до сих пор нужны деньги?

— Нет. Мне просто нравится. Это как челлендж такой. Интеллектуальный поединок. Зритель видит подростка в кигуруми, и начинает всякую фигню подсовывать — мышей, пауков, червей… Голой выставлять под прожекторами. Волосы поджигать. Ну и всякое прочее из подростковых страхов.

— А на самом деле ты не подросток?

— Нет. Мне так-то сорок четыре. Просто у меня текучесть — синий. Возраст я могу любой изобразить.

— Ой, извините… — пробормотал я. Неудобно получилось.

— Да ну, забей!

— А кем вы… ты работаешь? — зачем-то спросил я.

— Клинический психолог.

Ничего себе. Я подозревал, что психологи — это те еще психи, но чтобы вот такое странное хобби… Челлендж у нее.

— И часто получалось, что будили?

— Сначала да. Сейчас… ну, раз десять последних было без сбоев. Два раза убили даже, получилось выбесить своего зрителя до тошноты.

Алиса засмеялась и начала раскачивать клетку. Капюшон-голова Стича упал с ее головы, длинные волосы рассыпались по плечам. Никогда бы не сказал, что она старше пятнадцати, надо же… Текучесть… Что такое текучесть? Это параметр какой-то? Твою ж мать, я как обычно. Начал играть, не удосужившись прочитать правила. Здесь ведь есть параметры всякие! Реалистичность все время сбивает меня с толку, никак не могу привыкнуть, что в ноктюрнете — это не я. Это похожий на меня персонаж, у которого есть характеристики. И на них можно как-то повлиять. А я их даже не прочитал ни разу. Надо написать в поддержку и спросить, как я могу это сделать…

Мои размышления прервал появившийся на арене конферансье. Номер девушек, менявших платья взмахом вееров закончился, теперь начиналось что-то новенькое.

— Мадам, мсье! Время вызова! В нашей клетке сегодня три жертвы, — провозгласил конферансье в пыльном бордовом котелке и как попало измазанным белым гримом лицом. — Кто из вас готов поставить ваши франки на то, что найдет их слабое место? Чья изощренная фантазия заставить трибуны плакать от восторга и жалости или смеяться от страха и унижения? Кого…

— Ладно, заткнись уже! Я готов!

Через бортик арены перебрался стройный парень с копной длинных дред фиолетово-красного цвета. Одет он был в еще более попугайские цвета, чем я — красный фрак с блестками и золотые брюки. Лаковые ботинки блестели теми же цветами, что и волосы. Образ завершали красные очки на бледном лице.

— Хорошего вечера, мсье! В таком случае…

— Я же могу вызвать помощников?

— Разумеется, вы можете совершать любые действия.

— И динозавра на арену могу?

Конферансье замешкался. Потом расправил плечи и засмеялся, как будто услышал хорошую шутку. «Красный фрак» швырнул под ноги «пыльному котелку» горсть монет.

— И что ты ржешь, я так-то ничего смешного не спросил. Так могу я динозавра?

— Да, мсье, все, что пожелаете.

— Я пошутил про динозавра. Мне нужны два клоуна, красный и белый. И ванна с холодной водой. Нет, даже со льдом. Ну, чтобы в воде плавали куски льда. И пина коладу еще.

— Пина коладу?

— Ты тупой? Коктейль такой. Кокосовое молоко, ананасовый сок, ром.

— Вообще-то…

— Ты мне минуту назад с самым серьезным лицом сказал, что тирекса ты мне на арену доставишь, а коктейль не можешь?

Зрители засмеялись. Мне было плохо видно выражение лица конферансье, но я подозревал, что оно как минимум озадаченное.

— Сей момент, мсье. Кого из жертв вы выбираете?

Из-за кулис на арену вышли два клоуна — один тот самый, который стоял у входа, второй — белый, с белым плачущим гримом в черном цилиндре, похожий на престарелого Пьеро. «Красный фрак» поднял голову и стал разглядывать нашу клетку.

— Это еще кто? Я его раньше не видела, — тихо сказала Алиса. А мне же как раз его манера показалась знакомой… Будто я совсем недавно общался с кем-то подобным.

— Выбери меня, пацан! — вдруг сказал Кирилл. — Ты меня одним своим видом пугаешь, я проснусь за две минуты.

— Ты скучный и толстый, — «красный фрак» повернулся к конферансье. — Вот того клоуна хочу. В синих штанах который.

Я даже не сразу сообразил, что он меня имеет в виду. Клетка подо мной раскрылась, и я рухнул на арену прямо под ноги этого парня и конферансье. Все произошло так быстро, что я даже испугаться не успел. Мимо меня двое чернокожих парней в пыльной красной униформе протащили ванну. Ее ножки оставили глубокие борозды в опилках, покрывающих пол.

— Эй ты, черномазый, еще кресло додумайся сообразить, — «красный фрак» сунул в руку одного из униформистов монету. — Два кресла.

— Мсье Прохор выбрал мсье Остапа! — провозгласил конферансье и поднял руки вверх.

— Приятно познакомиться чувак, — «красный фрак» протянул мне руку. Я осторожно ее пожал. Вел он себя так заносчиво, что я боялся себе представить, что за фантазию он возьмется на мне реализовывать. Тут я обратил внимание на смуглую девушку в платье, переливавшемся оттенками синего. Ту же самую, которая вчера привела меня за руку к «Мадам Сольпуге».

— Лоа Эдна?

— Остап? Как мило. Как все прошло вчера?

— А, так вы еще и знакомы? Отлично, девочка из Сызрани, можешь потом рассказать ему, как мы сходили сегодня в сектор Эрзули, — Прохор неприятно засмеялся. Эдна залилась краской, это было заметно даже на ее темной коже. — О, наши кресла, отлично. Эй, ты, вторую пина коладу… Или может ты что-то другое хочешь?

Прохор повернулся ко мне. Кажется, я был единственный, с кем он общался на этой арене по-человечески. Странное ощущение, но расслабляться не хотелось.

— Мне маргариту, — сказал я. И похвалил себя, что не проблеял.

— Слышал, черномазый? Пина-коладу и маргариту. Присаживайся! — это уже мне. Я пожал плечами и устроился в кресле. — Подожди… Остап? А это не с тобой мы вчера закусились насчет командной игры в чатике?

— Если ты — прошка с какими-то цифрами, то да.

— То есть, ты тоже тут второй день играешь, отлично. Ты извини, я бываю нетактичен иногда, со мной в команде не всякий выдержит.

— Ваши коктейли, мсье, — конферансье протянул поднос Прохору. Тот, не глядя, взял бокалы, один протянул мне. Я пригубил. На губах захрустела соляная кромка, горько-кисло-сладкий вкус был пугающе настоящим. В отличие от сазерака, маргариту я неоднократно пробовал в реальности.

— И что ты теперь будешь со мной делать? — спросил я.

— Ничего, мне это нафиг не уперлось. Сейчас допьем, закажем что-нибудь пожрать, все равно надо что-то делать, пока гонг не ударит, потом ты получишь свои деньги, и мы пойдем куда-нибудь отсюда.

— Не понял сейчас. А клоуны тебе зачем? И ванна?

— Кстати, да. Клоуны… Ты боялся клоунов в детстве? Я вот до одури боялся! Меня родители каждые выходные таскали в цирк, и билеты все время в первый ряд были. И каждый долбаный раз я боялся, что обоссусь, когда кто-то из этих крашеных уродов подходил меня за щечку пощипать. Эй вы, двое! Лезьте в ванну!

Клоуны переглянулись, красный что-то прошептал конферансье. Тот пожал плечами.

— Твою мать, ну почему вы, уроды, ничего не можете сделать с первого раза?! — Прохор привстал с кресла, сунул руку в карман и швырнул в ванну горсть монет. Клоуны торопливо полезли в ледяную воду. Прохор немедленно потерял к ним интерес.

Конферансье склонился к его уху и принялся что-то горячо шептать.

— Я вроде не задавал вопросов о том, как себя вести, а, пыльный хрен? — Прохор перестал улыбаться и выплеснул остатки коктейля в лицо конферансье. — Я специально спросил про любые действия. Никто не гарантирует, что этот парень до смерти не боится другого парня, который его коктейлем угощает. Может он гомофоб, откуда ты знаешь, скрипт цирковой?

С трибун разочарованно заныла публика. Эдна привстала с бортика и сделала шаг вперед, но остановилась, скорчила гримасу и села обратно. Конферансье гордо распрямился. На его форменной бордовой куртке потеки от пина-колады смотрелись почти черными.

— Мсье Прохор, вы нарушили сразу три правила нашего шапито, боюсь, я вынужден вернуть вам деньги и попросить уйти.

— А вон те клоуны против, спорим? — Прохор уронил пустой бокал на опилки. — Получается, что вы зря купались в ледяной ванне, да?

— Мсье Прохор, мсье Остап, это второе предупреждение, покиньте арену, — голос конферансье стал металлическим, как у робота. В цирке стало ощутимо холоднее, замигал свет. Красный клоун улыбнулся острыми зубами и подмигнул мне. Тем глазом, в котором был вертикальный зрачок. Белый клоун стал стягивать перчатку. На коже под ней темнели трупные пятна.

— Тоже мне, любые действия, — насмешливо сказал Прохор. Но на его лбу я заметил испарину. Он напрягся, это было заметно. Из-за кулисы вышла маленькая девочка в белом платье, волоча за собой куклу. Вслед за ней появилась высокая худая женщина в высоком тюрбане и бусах. Я снова начал ощущать, как вокруг меня возникает глыба льда…

— Убери от меня руки, урод! — закричал Прохор. Но клоуны не обращали внимания. Красный схватил его за руки, белый — за ноги. Рядом с ними он почему-то стал смотреться почти ребенком. Он брыкался, упирался, но они даже не заметили его усилий. Я смотрел, как красные фалды волочатся по опилкам, потом перевел взгляд на Эдну. В ее радужных глазах светилось злорадство.

— Мсье Остап, вы изволите выйти самостоятельно? — услышал я над самым ухом голос конферансье. Попытался повернуть голову или хотя бы пошевелить рукой, но не смог. Конферансье отвратительно засмеялся. Тем временем, клоуны вернулись. Красный дохнул мне в лицо. От его желтой острозубой улыбки пахло аптекой. Как коктейль сазерак. Он взвалил меня на плечо и пошел к выходу. Я смотрел, как его широкие полосатые штаны мешком качаются над ареной. Но пошевелиться не мог. Даже бокал от маргариты все еще был у меня в руках. И голова не качалась. Я как был как деревянная кукла. Мимо моего лица проплыл подол длинного черного платья, на который свисали красные, синие и зеленые бусы. До самых колен, а то и до пола.

— В следующий раз, мальчик, в следующий раз, — сказала страшная женщина. Горячая ладонь легла мне на спину, и паралич отпустил. Я повернул голову, чтобы посмотреть на женщину поближе, но лицо обдало пылью от кулисы, потом мир закрутился, и я со всего маху грянулся правым боком о брусчатку. Приплясывающая вокруг темнокожая публика захохотала и зааплодировала.

— Вставай, — Прохор протянул мне руку. Через толпу у входа просочилась лоа Эдна. Ее платье теперь переливалось красным и желтым. — Хоть не убили в этот раз.

— А вчера убили? — А, точно, ты писал что-то такое в чате…

Какой-то чернокожий громила хлопнул меня по плечу.

— У вас все в порядке, белый господин? — Эдна сочувственно улыбалась и держала в руках шляпу Прохора. Очевидно, она упала, когда клоуны тащили его к выходу.

— Слушай, девочка из Сызрани…

— Мсье Прохор, пожалуйста, остановитесь, — Эдна перестала улыбаться, ее платье окрасилось в черный. — Вы, вне всяких сомнений умны и талантливы. И вы всегда можете сорвать на мне зло, и я ничего не смогу с этим поделать. Ваши действия причиняют мне боль, я живой человек, я беднее и глупее вас, сейчас вы опять отомстите мне за злорадство, и я буду плакать от обиды, когда проснусь. Но прошу вас остановиться совсем не поэтому. Вы можете сколько угодно топтаться на моем самолюбии и ставить меня на место, но это не принесет вам ни экспы, ни удовольствия. Я связана договором, и не могу вам ответить.

Радужные глаза Эдны потемнели и засветились темно-пурпурным огнем. Стало отчетливо холоднее, воздух сгустился, вокруг кончиков пальцев девушки заплясали красные искорки. Она подняла вытянула руки и сложила ладони чашей. Между ними соткался клубок вязкой тьмы, внутри которого тускло тлело тяжелое пламя. Голоса Рю-де-Бурбон отдалились, звуки растворились в мареве, окружившем нас со всех сторон. Тело Эдны потеряло очертания, расплылось туманом, ледяные языки которого, как щупальца осьминога зашевелились, расползаясь в разные стороны. На мгновение на месте Эдны возник дракон, потом она снова превратилась в туман. Еще мгновение, и перед нами снова стояла смуглая девушка, одетая в переливающееся синим и красным платье. Над ее головой кружились светящиеся пчелки.

— Это была не демонстрация моей силы, мсье Прохор, — Эдна снова улыбнулась. — У всех лоа поддержки есть возможность менять форму и применять любые действия. Я ничего не сделала, чтобы это заслужить, просто устроилась на работу по объявлению. Я просто намекаю вам, что вы тратите время на ерунду. Вы играете в ноктюрнет, который позволит вам почувствовать свое могущество. Если вы перестанете маяться фигней и применять свою фантазию не по назначению.

Прохор взял из ее рук шляпу, глядя себе под ноги.

— Ах, да. Забыла. Белый господин, — добавила Эдна с легко читающейся долей сарказма.

— Ладно, ты права, лоа Эдна, в третий раз уже правда не прикольно, — Прохор поднял глаза, посмотрел сначала на Эдну, потом на меня. — Остап, ты же такой же лох, как я, верно?

— Только ты премиумный лох, — напомнил я.

— Это ничего особенного не меняет, — Прохор нахлобучил шляпу обратно на голову. — Все равно без скиллов нас тут никто всерьез принимать не будет. Так что предлагаю подписать пакт.

— Ээээ…

— Подожди меня посылать, я знаю, что обычно веду себя как мудак, — Прохор потупился, впрочем выглядело это все равно довольно фальшиво. — Когда-то же надо начинать учиться работать в команде, почему бы не сейчас?

Я пожал плечами. Прохор мне и нравился, и нет.

— Ну подумай сам, что ты теряешь? Послать меня ты можешь в любой момент. Просто стукни меня по башке, если я вдруг опять начну зарываться.

Теперь Прохор смотрел на меня.

— Вообще-то я не то, чтобы против, — сказал я. — Просто мне видится в этом какой-то подвох. Ты точно понимаешь, кому предлагаешь пакт? Так-то я получил доступ в ноктюрнет в довесок к оплате за испытание нового снотворного. У самого меня нет денег на эту игру.

— Значит ты точно ничего не теряешь, если рядом с тобой все время будет топтаться мешок с деньгами и лоа поддержки в довесок, — Прохор криво усмехнулся. — Ну так что, по рукам, напарник?

А что я терял, действительно? Я принял протянутую руку. По пальцам пробежали искры, ощущения были похожи на щекотку.

— Что это было? — Прохор повернулся к Эдне.

— Я думала, вы знаете, белый господин, — сказала Эдна. — Договор вступил в силу, теперь вы считаетесь командой. С этого момента один может рисовать веве за другого, опыт будет отчасти считаться на двоих, ну и еще несколько моментов. Считайте, что теперь вы связаны клятвой верности, и следить за этим будет Эрзули Дантор.

— Черт, прости, Остап, я был не в курсе, что это имеет здесь какое-то значение, — Прохор хохотнул. — Надо же! Хотя так даже интереснее. Я так понимаю, что если я захочу его, например, убить, то меня ждут какие-то неприятности от этой вашей лоа с двумя ножами?

— Зависит от ее настроения, но да, — Эдна дернула плечом. — Да не переживайте вы. Прежде всего партнерство — это технические моменты. Каждый из вас будет получать уведомления, когда другой подключается к ноктюрнету. Вы сможете драться на боях парой. Сможете читать логи друг друга, если возникнет такая необходимость.

— Ну ладно, раз ты считаешь, что беспокоиться не о чем, девочка из Сызрани, то поверим тебе на слово, верно, Ося? — Прохор мне подмигнул. Я посмотрел на свою ладонь, по которой все еще пробегали бледные искры, и кивнул. Странное чувство. Будто я случайно продал душу дьяволу. Пришлось еще напомнить себе, что это всего лишь игра, а я опять пытаюсь воспринять все слишком серьезно.

Я огляделся и увидел рядом с нами скамейку. Обычная такая лавка, на таких еще бабки возле парадных сидят — как попало сбитая, деревянная, неровно покрашенная в зеленый. Над ней стоят куст без листьев, покрытый крупными красными цветами. Мне надоело разговаривать стоя, так что я присел и посмотрел в сторону ворот Эрзули. На арке над их ажурной решеткой светились разными оттенками красного фонарики разных форм и размеров. Я привычно попытался их сосчитать и снова сбился на третьем. Здесь в ноктюрнете всегда возникали какие-то проблемы со счетом. Будто после третьего однотипного предмета сознание выносило вердикт «слишком много, чтобы быть интересным» и переключалось на что-то другое. На девушек на балконе дома напротив, на топчущегося в тени подворотни хмурого парня в длинном пальто, на тощего подростка, рисующего что-то мелом на брусчатке…

— Остап? — Эдна потрясла меня за плечо. — У тебя все в порядке, ты слышал, о чем мы говорили?

— А? — Прохор сидел передо мной на корточках и заглядывал в лицо, Эдна стояла рядом. — О том, что беспокоиться не о чем, разве нет?

— Он заснул во сне?

— Ничего я не засыпал, просто попытался сосчитать фонарики и отвлекся, — похоже, со мной опять случилась синкопа. — Что я пропустил?

— Мы поспорили о стратегии, — Прохор встал, одернул фрак и устроился на скамейке рядом со мной. — Эдна считает, что надо быть последовательными и выбирать действия, поднимающие тот или иной параметр, а я считаю, что надо водить козу.

— Козу? В смысле, колядовать и выпрашивать конфеты?

— Да нет же! Есть такое выражение в Ирландии, означает «ходить по барам, выпивая в каждом по чуть-чуть».

— Никогда не слышал.

— Можешь считать, что я его только что придумал. Короче, идея такая. Встаем и заходим в каждое заведение. И везде ввязываемся в движ, который они предлагают. Получаем экспу или люлей, выходим, идем дальше. И так пока не проснемся. Ну, или не умрем.

— Звучит как отличный план, — сказал я. Не покривив душой ни капли. Может быть, было логичнее выбрать четкую стратегию набора экспы на определенные параметры, но во-первых, я пока так и не прочитал, что там за параметры, во-вторых, попробовать реально хотелось все. Эдна развела руками.

— Так мы идем? — Прохор торопливо вскочил. — А то у нас с тобой из всех подвигов сегодня «выкинуты клоунами из цирка». Даже как-то похвастаться нечем.

Заведение называлось «Карусель отражений». Снаружи оно выглядело как и большинство зданий на Рю-де-Бурбон — двухэтажный дом, с балконом вокруг всего второго этажа и неоновой вывеской над дверью первого. За дверью бар, отделанный деревом и освещенный коваными светильниками. Варварский такой стиль, напоминающий не то гладиаторскую арену, не то место, где отдыхают от ратных дел викинги. За барной стойкой — скупо одетая мускулистая девица. Увидев нас, она разулыбалась белоснежным оскалом на смуглом лице.

— Бонсуар, добрые мсье! — на барной стойке как по волшебству появились два высоких стакана. Видимо, лоа Эдне по правилам заведения напитков не полагалось. — Вы желаете принять участие в игре?

— Разумеется, желаем! — Прохор сделал глоток оранжевого напитка из своего стакана и поморщился. — А что за игра?

— Карусель отражений — это круговой бой на выбывание. Вы деретесь до тех пор, пока хотите. Или можете. Последний оставшийся на ногах, получает главный приз.

— Звучит интересно! Куда пройти, чтобы принять участие?

Я тоже взял стакан. Понюхал содержимое, прежде чем пить. Алкоголем не пахло совсем. Сделал глоток. Что-то вроде цитрусового лимонада с острым химическим привкусом. Как шипучие витаминки.

— Добрые мсье могут немного подождать, чтобы собрались участники, соответствующие вашему уровню…

— А в чем проблема, если мы можем в любой момент остановиться? — спросил я.

— Как пожелаете. Мое дело предупредить, — барменша подмигнула и что-то крикнула в сторону ширмы из расписанной угловатыми узорами мешковины на французском. В баре появился еще один персонаж — тощенький мальчик в парусиновых штанах до колен.

— Проводить этих добрых мсье, мадам Манана?

— Не будь невежей, Билли, подожди, пока они допьют!

Я торопливо закинул в себя остатки кислого лимонада, Прохор просто отставил стакан в сторону. Билли, приплясывая, направился за ту же самую ширму, из-за которой и появился.

Коридор вывел нас к балюстраде. Внизу медленно вращалась та самая карусель — здоровенный деревянный круг, поделенный на восемь секторов, похожих на стойла для лошадей. Пять из них были заняты.

Ага. Кажется, я понял принцип. Когда начнется игра, то по сигналу нужно выйти из своего «загона» и пробежать круг по коридору, сражаясь с каждым из противников по очереди. И, если останешься в живых и на ногах, вернуться обратно, уступая очередь следующему бойцу. Если же тебя сразили прямо на бегу в коридоре, то рядом с тобой откроется дверь из крытого барабана в центре, и твое бездыханное тело уберут из-под ног.

Мне стало не по себе. Сверху было не очень хорошо видно, что за бойцы занимали загоны, но, кажется, у каждого было оружие… И еще они смотрелись устрашающе большими. Прохор перегнулся через перила балюстрады.

— Эй ты, лысый! — заорал он. — У тебя бретелька развязалась!

Хозяин гладкого черепа поднял лицо и посмотрел в нашу сторону. У него была устрашающих размеров нижняя челость, а на правой руке, кулаком которой он нам погрозил, взбугрились устрашающих же размеров мышцы.

— Ну и зачем? — просил я. — Он же любого из нас по стенке одним взглядом размажет?

— Можно подумать, если ты будешь блеять что-то вроде «дяденька, не убивай!» и мелко дрожать, этот факт как-то изменят!

— Слушай, Билли, а если мы официально команда, нам друг друга тоже надо убивать?

— Если вы вдвоем останетесь на ногах, то приз получите вместе, — Билли подмигнул. Как мне показалось, издевательски. Кажется, кроме нас новичков на этом колесе смерти не было. Даже единственная девушка выглядела устрашающе. Может быть, из-за мрачного черного балахона а-ля смерть, а может из-за огромного боевого топора, которым она как-то слишком легко покачивала в левой руке.

— Добрый мсье, можете спускаться, вот ваш сектор, — Билли повернул рычаг с красным набалдашником, карусель остановилась, с балюстрады вниз упала тонкая лесенка. Я перелез через перила и стал неуклюже спускаться, чувствуя как холодеют и костенеют пальцы. Чем, интересно, я собираюсь драться? Кулаками? У меня же никакого оружия нет! Да уж, вовремя задумался. Лесенка не доставала до пола метра два. Я спрыгнул с изяществом мешка картошки. Деревянный пол больно ударил меня по пяткам.

Огляделся. На полу моего загончика валялась бейсбольная бита с множеством вмятин. Было заметно, что использовали ее вовсе не для того, чтобы бить по мячу. Кое-где даже сохранились бурые пятна неясного происхождения. Мое воображение тут же дорисовало обстоятельства, в которых появилось пятно в форме крокодила, или, скажем, вмятина правильной полукруглой формы…

Карусель снова пришла в движение, но довольно быстро остановилась. Я поднял голову и увидел, как полощутся флагом фалды фрака Прохора. Настала его очередь спускаться вниз. Следующий свободный отсек был через один от моего.

На балкон противоположной стороны, чем та, с которой мы спускались, вышел величественный тип, закутанный в ворох светлой ткани. Впрочем, даже такому свободному наряду не удалось скрыть объемное брюхо, колыхавшееся при каждом его движении. На кучерявых волосах покоился венок из золотых листьев. В правой руке он держал массивный золотой кубок, украшенный красными камнями грубой формы.

— Приветствую бойцов! — сказал он неожиданно высоким голосом без привычного на Рю-де-Бурбон грассирующего акцента. — Напоминаю правила. Услышав свое имя, вы должны покинуть свой сектор и совершить полный круг в любом направлении, вступая или не вступая в бои, а затем вернуться на место и ожидать своей очереди. По следующему удару гонга игра начнется.

Заскрежетал механизм, и перегородка, отделявшая меня от «боевого коридора» поднялась. Карусель снова пришла в движение, только на этот раз она крутилась гораздо быстрее, чем раньше. Желудок подскочил к горлу, и я покрепче ухватил в руках биту. Раздался удар гонга.

— Мсье Каверна, ваш выход!

Карусель качнулась под чьими-то тяжелыми шагами. С правой стороны раздался звук лязгнувшего друг об друга железа, потом звук глухого удара и дикарский боевой клич. Тяжелые шаги приблизились. Сначала я увидел руку, сжимающую меч. Клинок качнулся из стороны в сторону, потом показался верзила, одетый в кожаные штаны и куртку черного цвета. Голову его покрывала красная бандана. Этот гибрид байкера и пирата оценил меня взглядом, остановив на мгновение взгляд на бейсбольной бите в моей руке, и прошел мимо. Захохотав.

Я перевел дух. Вытер вспотевшие руки об свои диско-штаны. Перехватил биту поудобнее. Представил, как выгляжу со стороны и чуть не заржал. «Спокойно, Ося, ты выглядишь как дурак, проиграть будет совершенно не стыдно!» — сказал я сам себе вполголоса.

— Мамзель Отива! — провозгласил «голос с небс».

Она возникла внезапно, видимо, ее сектор был рядом с моим. Что-то просвистело, левое плечо обожгла боль. Я вскрикнул, дернулся, чуть не выронил биту их рук, но тень в черном балахоне уже исчезла из моего поля зрения. Оставив только четырехлучевую звезду, торчавшую из моего плеча. Шипя, я ухватился за нее пальцами, стараясь не порезаться об острые лезвия. Рукав рубашки немедленно набух кровью. Звезду я уронил, и она воткнулась в деревянный пол.

— Мсье Остап!

Я замер, не сразу поняв, что нужно делать. Ах да, пройти полняй круг и вернуться обратно. На ватных ногах я сделал несколько шагов. Первый сектор. Девушка даже не смотрела в мою сторону, стояла спиной к входу. Я прошмыгнул мимо и лицом к лицу столкнулся с давешним лысым. Он был выше меня на две головы, его могучий торс был затянут в рельефный кожаный доспех. Он бортанул меня плечом, я отлетел к задней стенке коридора и почти «стек» по ней на пол. Но удержался и даже успел уйти от его кулака, летевшего мне в голову. Не думая ни о каких маневрах, я поднырнул у него под мышкой и на четвереньках дополз до следующего сектора. Там меня ждал байкер, державший меч под мышкой. Ну, то есть, он совершенно не ждал, а подкуривал сигарету. Увидел меня, снова заржал и махнул проходить мимо.

Следующий сектор был пустым. Я остановился, чтобы хоть чуть-чуть успокоить свое бешено стучащее сердце. Выдох-вдох, выдох-вдох. Еще шаг вперед. У дальней стены следующего сектора стоял высокий и худой парень в черной маске. Он сделал резкое движение правой рукой, раздался звонкий хлопок, и я почувствовал, что мое правое колено подламывается. Только сейчас я обратил внимание, что в его руке длинный бич, который он как раз заносил для следующего удара. Я толкнулся ногами и проехал вперед практически на пузе. Уф. Прохор. Правая половина его лица наливалась багровым кровоподтеком, рукав фрака оторван. На разбитых губах довольная улыбка.

— Есть подозрение, что свой круг я не переживу, — он протянул мне руку, помогая встать.

— Надо было подождать бойцов нашего уровня, тут что-то вообще без шансов! — Я попробовал опереться на ногу. Получалось плохо. Сухожилие мне что ли перебил этот тип с бичом? На штанине тоже набухло кровавое пятно. — Еще двое до моего дома. Надо хоть один круг дойти.

Я сжал биту и осторожно заглянул в следующий сектор. И сразу отскочил, чуть не получив удар в голову. Даже не разобрал, что это было за оружие — не то дубина, не то палица. Державший ее парень был обычного размера, без всяких гипертрофированных мышц. Но что-то было не так с его лицом. Оно как-то плыло, меняло форму, то и дело становясь похожим на клыкастую морду. Не дождаясь следующего замаха, я проскочил мимо него, молясь, чтобы хозяин следующего сектора не двинул мне сходу чем-то под дых.

Он был высоким, в белой рубахе с широкими рукавами и со шпагой. Типичный такой мушкетер или благородный пират, скинувший свой камзол, чтобы размяться, размахивая оружием. Светлые волосы, которым бы позавидовала любая девушка, рассыпаны по плечам глянцевой волной. Подбородок высокомерно вздернут.

— Проходите, если не желаете драться, я не бью детей, — сказал он.

— Спасибо, — я быстро, насколько позволяла раненая нога, проковылял мимо его ячейки.

Ввалился мешком в свой сектор. Выронил биту. Нога и рука болели просто адски. Во рту появился вкус микстуры от кашля. Экспа за пройденный круг? Не то, чтобы прямо невозможно терпеть, но если бы это случилось в обычном сне, я бы давно проснулся. Схватился за плечо, рука немедленно стала мокрой от крови. Понял свою ошибку, стал торопливо вытирать ладонь об штаны. Потянулся за битой, но не успел ее поднять.

Я открыл глаза. Надо мной был сводчатый потолок. В прорехах обвалившейся штукатурки виднелась кладка из красного кирпича. Сквозь дыры в потолке пробивались лучики света. День? Но ведь на Рю-де-Бурбон всегда ночь… Я приподнял голову. Вместо попугайского диско-наряда на мне были черные трусы и линялая красная футболка с портретом Че Гевары. В центре зала, выбивая пыль из ветхих досок пола прохаживался высокий и очень тонкий человек в белом костюме на голое тело. На его черном лице белой краской был намалеван череп. На голове — белый цилиндр. Барон Суббота. Похоже, благородный мушкетер, не дерущийся с детьми, отправил меня на тот свет точным ударом шпаги.

— Я умер?

— Вроде того, пацан. В Храм Возрождения живыми не попадают, — Лоа Смерти оскалился. — Сейчас я начну бить в гонг, если ты знаешь, что делать дальше, то ты должен успеть завершить рисунок до моего десятого удара. Если нет, то расслабься и спи спокойно.

Я сел и огляделся. Я лежал с левого края длинного деревянного помоста. Рядом со мной, подсунув под щеки обе ладони, с безмятежной улыбкой спала девушка в серой пижамке. Следом за ней тесной кучей были свалены тела шести или семи парней. Похоже, всей командой полегли. К большому пальцу моей правой ноги была проволокой прикручена бирка, на которой кривым, но разборчивым почерком было написано: «Опа! Опа! Повернулся жопой!»

Барон Суббота затушил сигару в здоровенной хрустальной пепельнице, сделал глоток из пузатой бутылки и взял в руки колотушку. Я просто смотрел. Он так странно двигался, будто танцующая деревянная кукла. Хотя нет, не очень похоже. Движения не были буратинно-беспомощными… Он неспешно бил в гонг, а у меня в голове вспыхивали ассоциации. Богомол? Акула, если бы была тощим человеком? Прямоходящий крокодил? Робот-убийца на холостом ходу? Пляшущий огонь?…

Пользователь: ostap_drewТип аккаунта: базовыйВремя окончания сеанса: 07:32Резюме: Глаза на спине — эволюционная мечта человекаБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: АККОРДФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: КРАСНЫЙКонтроль: ЖЕЛТЫЙСталкинг: КРАСНЫЙСияние: КРАСНЫЙИндульгирование: ЗЕЛЕНЫЙСистемное сообщение: Сеанс прерван Бароном Субботой в 07:32Баги: СИНКОПА, МАРЕВО, СИНКОПАДОПОЛНИТЕЛЬНОРебус фэмилара: КРАСНЫЙ

Глава 4. Прохор

Пользователь: proshka731Тип аккаунта: премиальныйВремя начала сеанса: 03:15Резюме: Отражение льва иногда работает как левБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: БУГИВУГИФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: ОРАНЖЕВЫЙКонтроль: ЗЕЛЕНЫЙСталкинг: КРАСНЫЙСияние: нетИндульгирование: ЗЕЛЕНЫЙДОПОЛНИТЕЛЬНО: Пакет «Неограниченный кредит» Пространство «КОСМИЧЕСКИЕ ЯЙЦА» Пространство «ВЕСТЕРН-ОПЕРА» Пространство «БЕШЕНЫЙ МАРШ»

Прохор попытался пошевелить пальцами правой руки. Без шансов! Конечность висела бесполезной плетью, не подавая признаков жизни. К счастью, того лысого только что убил байкер-пират. Еще выбыла девушка. Ее убил тот же франт со шпагой, что и Остапа. Нда… Прохор покачал битой в левой руке. Ну, такое… По левой тоже досталось, но она хотя бы действовала. Итак, кто там остался? Получается, что всего двое? Сбоку раздалось громкое «Хэх!» и раздался хруст разрубаемых костей. Протяжный стон.

— Мсье Прохор, ваш выход!

Прохор шагнул вперед. Его качнуло, он больно саданулся сломанной рукой об столб. Байкер-пират стоял в своей ячейке и блевал кровавой жижей, опершись окровавленной рукой об деревянную стену. Меч его валялся на полу, на груди зияло несколько окровавленных прорех. Прохор посмотрел на меч и покачал головой. Он выглядел таким здоровенным, что вряд ли у него хватит сил хотя бы просто сдвинуть его с места. Особенно левой рукой. Байкер поднял лицо. Половина щеки отсутствовала, обнажив оба ряда зубов. Левый глаз залит кровью.

— Можно остановиться в любой момент? — Прохор качнул битой.

— Кончай меня, пацан, — невнятно прохрипел байкер. — Повезло тебе сегодня.

Прохор, не задумываясь, занес биту и двинул байкера в висок. Тот качнулся, но не упал.

— Бьешь, как девчонка, — остатки губ скривились в презрительной ухмылке. — Ты бы еще…

Окончания фразы Прохор ждать не стал. Замахнулся и со всей силы ударил байкера в то же место. Череп хрустнул, из пролома заструилась кровь, свет рассудка в глазах противника померк.

Прохор выронил биту из рук, и та с глухим стуком упала на деревянный пол. Раздался удар гонга.

— Игра закончена! — провозгласил распорядитель. — Мсье Прохор, вы победили!

— Круто, — Прохор сплюнул кровью. Потрогал левой рукой лицо, которое, как ему казалось, опухло, как забродившая на солнце слива. — Только вылезти я не смогу, у меня рука не работает.

Раздался взрыв хохота и аплодисменты. А вслед за ними — скрип вращающегося ворота. В ячейку байкера-пирата, у входа которой Прохор сейчас и стоял, медленно опустилась корзина подъемника, деревянная, переплетенная посеревшими канатами. Стоявший наверху тощий темнокожий мальчик отчаянно жестикулировал, показывая, что делать дальше. Прохор с горем пополам перебрался через невысокий бортик подъемника, и корзина с натужным скрипом поползла вверх.

Мир перед глазами мерцал и плавился по краям. Голова кружилась, пульс в висках стучал как барабаны у негра-зазывалы. Прохор попытался сфокусироваться, но к горлу вдруг подкатил ком, и его начало выворачивать прямо на отделанную старым деревом стену коридора. Билли стоял рядом и вежливо помалкивал. Или его зовут Бобби? Прохор выпрямился и шумно выдохнул.

— Да уж, зашкаливающий реализм… Эй, лоа Эдна?

— Лоа ждет в баре, маса, — отозвался Билли. — И награда ждет в баре.

— И выпивка тоже ждет, я понял.

Шум из-за ширмы было отлично слышно. Здесь же всегда так — приходишь в какое-то место, а там никого нет, только бармен скучает. Затеваешь какое-нибудь движ — набегают зрители. Падаешь мордой в грязь — и вот уже не протолкнуться от публики. Прохор вышел из-за ширмы в бар. Который, предсказуемо, оказался полон народу, причем на беглый взгляд белых было не меньше, чем темнокожих.

— Мсье Прохор! — Мадам Манана широко улыбнулась и несколько раз хлопнула в ладоши. Остальные посетители немедленно оставили свои разговоры и тоже принялись аплодировать.

— Мне положено сплясать победный танец? — Прохор нашел в толпе Эдну. Она сидела за стойкой, и стакана перед ней все еще никакого не было.

— Никаких требований, — Манана рассмеялась. — Вы победили в нашей «Карусели Отражений», вот ваша награда. Звякнув браслетами, Манана высыпала перед Прохором на стойке горсть тусклых кругляшей экспы, положила мешочек с монетами и поставила высокий стакан с лимонадом. Прохор взобрался на высокий табурет, кинул в рот одну пастилку экспы, сделал глоток лимонада. Перед глазами немного прояснилось.

— Повезло тебе, — прогудело над ухом. Прохор обернулся. За спиной стоял давешний лысый, тот самый, который сломал ему руку и разбил лицо. И пообещал убить следующим ходом. — Не ссы, новичок, я в баре не дерусь. Гонзо.

— Разве тебя не убил тот мальчик со шпагой? — Прохор равнодушно оглядел лысого еще раз. Он был босиком, в длинных шортах и гавайской рубашке. Никаких следов недавно проведенного боя на нем не было, Хотя у него как минимум была рассечена бровь, и на верхней части груди — длинная резаная рана, которую должно быть видно в вороте рубахи.

— У меня еще три штуки веве возрождения, — лысый Гонзо уселся на стул рядом с Прохором. — Налей твоего пойла, Манана. Тебя как зовут-то?

— Прохор, — он сгреб со стойки остатки экспы и высыпал в рот все сразу. Запил лимонадом. Вкус мохито смешался с химическим лимоном. Разбитые губы перестало саднить, ссадины на костяшках затянулись. Снова попробовал пошевелить пальцами на правой руке. Безуспешно. Очевидно, тяжелые повреждения экспа не восстанавливает, только незначимые мелочи.

— Если вы еще не готовы просыпаться, белый господин, можно зайти в прачечную, — лоа Эдна холодно глянула на лысого Гонзо. — Там восстановят первоначальный вид и подлечат.

— На первоначальный уже нет настроения, девочка из Сызрани, — Прохор допил лимонад.

— А сам ты откуда? — лысый наконец-то получил от мадам Мананы свой лимонад.

— Показывай, где твоя прачечная, — Прохор сполз со стула. — Ты извини, Гонзо, я бы рад поболтать, но неуютно себя чувствую, когда даже руку пожать не могу.

Эдна стала пробираться сквозь толпу к выходу, Прохор последовал за ней, улыбаясь, помахивая левой рукой и уворачиваясь от желающих хлопнуть по плечу.

— Ты выглядишь расстроенным, белый господин, — сказала Эдна, как только они вышли на Рю-де-Бурбон. — Хотя ты только что победил в «Карусели Отражений».

— Это было задорно, да, — Прохор задумчиво сплюнул. — Показывай, где там твоя прачечная.

— Не хочешь говорить? — платье лоа Эдны замерцало красным и желтым. Она повернула в сторону кладбища.

— Не знаю ответа, — Прохор взвесил в руке мешочек с деньгами. — Слушай, а у ноктюрнета может быть компьютерный интерфейс? Ну, чтобы я видел сразу же, на какие параметры раскидало мою экспу, чтобы можно было смотреть от третьего лица, чтобы места квестов подсвечивались и все такое?

— Можно, но для этого нужен чип контроля, — ответила Эдна. — В обычном сновидении связь с аккаунтом не настолько прочная, чтобы добавлять в визуал ноктюрнета буквы и цифры. Много багов сразу проявится.

— Кстати, хотел спросить про чип… Как проходит процедура?

— Под местным наркозом, делают надрез под мышкой и вводят пять имплатнов, штукой, похожей на шприц. Белый господин.

— И все сотрудники обязаны его носить?

— Не все. Тем, кто на телефонные звонки и чаты отвечает, необязательно. Мы пришли, белый господин.

Прачечная притулилась в маленьком домике рядом с здоровенным особняком почти полностью зашитым ажурной решеткой. Если бы Эдна не показала, куда смотреть, то точно пропустил бы. Вывеска прачечной была просто нарисована мелом на черной доске. Прохор толкнул деревянную дверь, выглядевшую так, словно ее каждый день мыли мочалкой со стиральным порошком. Изнутри пахнуло жаркой влажностью и запахом лаванды.

— Входите, маса, не стойте на пороге! — раздался из клубов пара низкий женский голос. Эдна придушенно пискнула и растворилась в воздухе, оставив вместо себя стайку светящихся пчел. Прохор пожал плечами и переступил порог.

Хозяйкой прачечной оказалась внушительных размеров чернокожая женщина в белой юбке с заткнутым за пояс белым подолом, голова замотана белым же тюрбаном, на шее — ожерелье из шевелящихся змей. Массивными ступнями она топтала замоченное в тазу белье. Огромные бедра описывали круги, восьмерки и прочие округлые фигуры, ни на секунду не прекращая движение. Толстые сосиски пальцев унизаны перстнями, подмигивавшими огоньками разных оттенков голубого и зеленого.

— Маса испачкался, ай-яй-яй! — ноги прачки переступили через бортик деревянного таза, и ее непрерывно колышущееся тело подплыло к Прохору. Пальцы обеих рук сжали больное плечо, Прохор замер, ожидая дикой боли, но, вопреки всякой логике, по телу расплылось усыпляющее тепло, пальцы правой руки защекотали как будто слабые электрические разряды.

Когда-то Прохор впервые взял в руки змею. Он думал, что прикосновение к блестящей чешуе будет холодным и липким, и мысленно содрогался от этого предчувствия. Но случилось другое — змеиная кожа оказалась сухой, теплой и очень приятной на ощупь. Так и здесь. Массивная бабища с необъятным задом и торчащим животом, круглыми лоснящимися щеками и вывернутыми негритянскими губами. Прохору бы в голову никогда не пришло, что он может по доброй воле прикоснуться к подобной женщине. Меж тем, ее толстые пальцы распространяли нежный покой и тепло. И больше всего Прохору вдруг захотелось, чтобы она его обняла.

— Я Йемайя, мальчик, — пророкотала женщина и обхватила Прохора руками. На мгновение ему показалось, что ее телеса окружили его со всех сторон, и он качается на них, как на волнах. Потом иллюзия рассеялась, женщина ободряюще похлопала его по спине и разомкнула объятия. — Вот мы и решили твои проблемы.

Сильным движением Йемайя развернула Прохора, и он оказался лицом к лицу со своим отражением в старом, местами почерневшем волнистом зеркале. Его двойник приплясывал и корчил гримасы. Никаких следов крови и грязи на нем больше не было — фрак и цветные дреды были в полном порядке.

— Йемайя… — Прохор повернулся и внимательно посмотрел на женщину. — Сколько я вам должен?

— Нисколько, маса, — толстые губы расплылись в улыбке, женщина снова вернулась к топтанию белья в тазу. — Лучше смотри в зеркало, пока можешь.

«Пока можешь?» — Прохор нахмурился и снова повернулся к своему отражению. На миг ему показалось, что стекло покрылось паутиной. Потом он увидел, как его фигура уменьшается, при этом костюм остался прежнего размера. Вскоре на месте его отражения приплясывал светловолосый мальчик, зачем-то нарядившийся во взрослый фрак и нацепивший на волосы длинные, почти до пят, дреды. Со всех сторон к мальчику потянулись паучьи лапы, но он ловко уворачивался и смеялся.

Потом изображение исчезло, как будто зеркало с той стороны захлестнуло волной. И в следующее мгновение в потемневшей поверхности снова отражался он сам.

— И что это все значит? — Прохор повернулся в ту сторону, где до этого приплясывала в тазу Йемайя, но ее там не оказалось. Вместо нее вокруг таза пританцовывали две чернокожие девицы в белых платьях. Они косо поглядывали на Прохора и хихикали. Прохор повернул голову обратно к зеркалу. Зеркала тоже не было. Было окно во внутренний дворик, заставленный кадками с цветами и завешанный сушащимся бельем. — Привет, девочки.

— Да, маса! Чего изволите, маса? — девочки захихикали. Они не были взрослыми, скорее подростки, с только что вытянувшимися руками-ногами. Похожие на чернокожих богомолов в платьях.

— Вместо вас тут была Йемайя.

— Да, маса, она уже ушла, маса, — девочки снова захихикали.

— А кто она?

Одна из девиц, та, что повыше, быстро заговорила на незнакомом языке, размахивая тощими руками и сверкая ярко-голубыми глазами. Вторая просто замерла, усевшись на покосившийся табурет рядом с тазом.

— Мы не знаем, как объяснить, маса, — сказала вторая, когда первая замолчала. — Надо что-то еще постирать?

Прохор вышел на улицу и огляделся. Эдна стояла, привалившись к ажурной решетке соседнего дома.

— Она меня прогнала! — в радужных глазах стояли слезы, на лице испуг сменял возмущение.

— А до этого ты считала себя хозяйкой положения, да, девочка из Сызрани? — Прохор криво ухмыльнулся и посмотрел по сторонам.

— Нет, белый господин, — платье Эдны потускнело до оттенков серого. — Но ее я никогда раньше не видела. И вообще не слышала, чтобы она вмешивалась.

— Поясни. «Она» — это та прачка? Йемайя? — Прохор оперся на ажурную решетку и навис над Эдной. Одна из ее светящихся пчел уселась ему на щеку.

— Прачка?! — Эдна фыркнула. — Очень смешно… Йемайя — это море, лоа приятных забот и материнства. Великое чрево. Теплая влага, из которой появляется все живое.

— И за что она отвечает в ноктюрнете?

— Да ни за что, в том-то и дело, — Эдна согнала пчелу со щеки Прохора. — Она просто есть в списке старших лоа, но никто не говорил никогда, как с ней себя вести. А она просто вышвырнула меня из сна, как только ты открыл дверь. Так даже Папа Легба и Барон Суббота не делают.

— Невежливая какая тетенька, да? — Прохор засмеялся. — Это какие-то ваши женские дела, а мне надо чем-то еще себя занять, пока я не проснулся. Я бодр и полон сил, может еще подраться?

— И тебе не интересно, почем она решила с тобой познакомиться?

— Слушай, детка, я так понимаю, что рассказать ты мне про нее ничего толком не можешь, так? — Прохор сделал несколько шагов в сторону кладбищенской ограды.

— Я могу спросить…

— Спросить я и сам могу, — оборвал ее Прохор. — Проснусь, зайду в свой аккаунт и прочитаю в логах, что эта твоя Великая Мать, воплощение женского полового органа, со мной сделала. Но что бы это ни было, я чувствую себя в порядке и готовым к свершениям. Например, покрошить десяток-другой зомби. В вашем вуду-мире есть зомби?

— Эээ… да. Только для «Качающегося дома» вам недостаточно экспы, белый господин, а чтобы идти на кладбище, нужно оружие…

— Ну! И почему мы до сих пор топчемся на месте, а не бежим выбирать мне блестящий топор или какой-нибудь магический мачете?

— Поняла, белый господин, — Эдна быстрым шагом двинулась в противоположную от ворот кладбища сторону. Прохор мельком глянул на вывеску «ажурного» дома. «Мечты под виноградной лозой». На входе вращался знак «$» и стоял охранник в шелковой набедренной повязке. А на столике рядом с ним — бутылка шампанского в серебряном ведерке и хрустальный бокал. «Очевидно, игра для девочек, желающих попасть в женский роман, — подумал Прохор. — Странно, что не во взрослом секторе.

— Это женская героико-романтическая игра, — сказала Эдна. — Пользуется большим успехом. Для девочек-подростков.

— И что они там делают? Соревнуются, кто кого грациознее перележит на подушках? — Прохор оглянулся и увидел стайку сексапильных красоток в вызывающих платьях, окруживших охранника. — И в конце — пышная свадьба?

— Почти, — Эдна подмигнула. — Желаете попробовать, белый господин? Там тоже можно подраться. За руку и сердце принцессы.

Но Прохор уже прошел мимо, потеряв к «ажурному» дому всякий интерес.

Оружейные магазины оказались не в отдельном домике, а в целом переулке, скрывающемся за зелеными воротами на гранитных столбах. Все лавки были одноэтажными, никаких балконов над ними не подразумевалось. Стиль домиков был в целом похожим, но детали отличались. Над одним болталась повешенная на цепи голова крокодила, над другим сияли скрещенные мечи, над третьим, почему-то, дымящийся котел.

— Лучшее оружие против зомби делает Ксавье Дюпон, вот его магазин, — Эдна остановилась рядом с домиком из красного кирпича, к стене которого была прислонена крышка гроба, в которой торчал топор. Роль двери выполняла коровья шкура прибитая к косяку тремя здоровенными гвоздями. Прохор откинул край и вошел внутрь. В правом углу стояло кресло-качалка, на которой восседал смуглый старикашка с длинными усами и курил трубку. Очень длинную трубку. Вообще вся эта комната была не похожа на оружейный магазин. Да и вообще на магазин. Просто уютная гостиная с белеными стенами, красными занавесками и деревянной мебелью.

— Хорошьей ночьи, мсье Прохьор, — хозяин странной оружейной лавки говорил с каким-то чудовищным незнакомым акцентом.

— И вам не хворать, — Прохор переступил порог и обернулся. Дверь за ним захлопнулась, как всегда оставив лоа Эдну снаружи. — Поговаривают, вы оружием приторговываете?

— Уи, мсье, есть такьой грешьок, — Ксавье Дюпон не изволил не то что подняться с кресла, но даже не достал трубку изо рта.

— Мнье ньюжно орюжийе, — Прохор оглядел комнату на предмет тайных дверей, входов в подсобные помещения или еще чего-то подобного. Но ничего похожего не обнаружилось. Голые стены, на одной висит картина в раме. Абстрактная, что именно нарисовано — не разобрать.

— Очьень хорошьо, мсье Прохьор. Мнье нужньо вас осмотрьеть. Нье могльи бы вьи подньять со стольа стакьан?

Прохор повернулся к столу. На нем действительно стоял стакан, хотя, вроде бы, сначала стол был совершенно пустым. Это был обычный граненый стакан с небольшим сколом во верхнему краю. Прохор взял его со стола и оглянулся на Ксавье с недоумением.

— В той бочкье у дверьи — напьиток. Наполньи стакьан, мсье Прохьор.

Бочка была деревянной, окованной металлическими полосками. Накрыта деревянной же крышкой, на которой лежал ковш, сделанный и половины кокосового ореха. Прохор поднял крышку. Хм. Напиток был красным. На поверхности плавали кусочки фруктов. Сангрия? Он погрузил ковш в жидкость, на поверхность на мгновение всплыло что-то округлое. Прохор попытался поймать нечто ковшом, и тут же его накрыл приступ дурноты. Это был человеческий глаз, и он подмигивал. Прохор зажмурился, потряс головой и снова посмотрел в бочку. Никакого глаза. Только круглая желтая слива.

— Тепьерь подай мнье стакьан, мсье Прохьор, Ксавье выпустил несколько колечек дыма.

«Странный оружейный магазин», — подумал Прохор, подходя к креслу. И только тут он обратил внимание, что держит в руках вовсе не обычный граненый стакан, наполненный сангрией. В его руках был кубок из толстого мутного стекла с выпуклым узором на поверхности.

— Очьень хорошьо, — Ксавье сделал глоток и расплылся в улыбке. — Тепьерь скажьи мнье, что ты видьишь на картинье, мсье Прохьор.

«Какие-то каляки-маляки», — Прохор пожал плечами, но повернулся и взглянул на картину еще раз. Но на ней больше не было ничего не значащих цветных разводов и пятен. На ней был автомобиль. Ретро-кар, кабриолет темно-зеленого цвета. В кресле водителя, откинув назад голову сидел скелет в черной шляпе. А на заднем плане — коричневые скалы.

— Зеленая машина, за рулем — скелет, и скалы, похожие на песчаный замок, — сказал Прохор. Кажется, до него стало доходить, что именно происходит. Ноктюрнет все-таки не просто компьютерная игра, это же на самом деле сон. А сон — это сплошные символы и ассоциации. И сейчас этот оружейник каким-то образом «тестирует» Прохора, чтобы подобрать ему оружие по характеру.

— Мьи почтьи закончильи, мсье Прохьор. Осталсья толькьо цветьок.

— Какой цветок?

— Он гдье-тьо здьесь, найдьи его и подьай мнье.

Прохор огляделся. Теперь в комнате оказалось гораздо больше предметов, чем было, когда он вошел. Добавился высокий стеллаж с коробками, полка с тремя расписными горшками, два кривых табурета. Топчан. Ковер под ногами. Где же здесь может быть цветок? Никаких ваз, кашпо или чего-то такого прочего… Разве что посмотреть на полу вдоль плинтусов. Вдруг какой-нибудь настырный одуванчик с неуемной жаждой жизни пробился сквозь щель и теперь растет прямо здесь? Прохор наклонился. Под столом было темно, комната освещалась только тусклым торшером, который стоял рядом с креслом Ксавье и миганием неоновых вывесок и светом фонарей, проникающими сквозь красные шторы. Прохор снял цилиндр, опустился на четвереньки и полез под стол. У самой стены тускло мерцало бледно-желтое пятнышко. Одуванчик? Прохор сорвал цветок наощупь и выбрался обратно. Надел цилиндр и посмотрел, что у него в руках. Больше всего цветок напоминал кукольную голову. Имелись даже глаза и рот. На желтой пушистой голове — хохолок из красных лепестков, похожий на шутовской колпак.

— Вот такой, мсье Ксавье, — Прохор протянул цветок хозяину оружейной лавки.

— С тебья тристьа пятьесьят франкьов, — сказал он.

— А оружие?

— Сначальа деньгьи.

— Ладно, не вопрос, — Прохор полез в свой бездонный карман и высыпал монеты на стол. — Триста пятьдесят. Могу я теперь посмотреть, что за оружие мне досталось?

— Возьмьи у дверьи, на выходье. Аревуар.

Комната снова стала почти пустой, стеллаж, полка, бочка, табуретки, ковер — все исчезло. Остались белые стены, кресло с хозяином и пустой стол. Возле двери стояло что-то, завернутое в кусок ветхой тряпки. Прохор взял этот предмет и… понял, что стоит уже снаружи. Эдна его пока не заметила, потому что болтала с каким-то длинным и тощим типом. Прохор развернул тряпку. Покрутил покупку в руках. И пришел к выводу, что полностью доволен. Это был длинный кинжал с чуть изогнутым лезвием по которому был вытравлен темно-красный узор. Рукоятка обмотана узкой полоской слегка посеребренной кожи. Прохор тронул пальцем лезвие. Один знакомый продавец ножей любил рассказывать, что, мол, купив нож, новый хозяин должен обязательно им порезаться. Или сначала надо было порезаться, а потом купить? Прохор тогда пожал плечами и сказал: «А может это значит, что покупатель просто рукожоп?» Потом они некоторое время поспорили, но так и не пришли к единому мнению. Продавец ножей продолжил считать, что новокупленный нож требует кровавой жертвы, а Прохор — что это полная чушь, порезаться собственным ножом можно только по собственной глупости. Новый нож, видимо, о необходимости брать с хозяина кровавую дань не подозревал, так что палец Прохора остался нетронутым. Хотя лезвие было очень острым.

— Красивый какой, — сказала Эдна. — Кажется немного легким для зомби.

— Можно подумать, этот Ксавье дал мне какой-то выбор, — Прохор еще раз осмотрел клинок. Нож ему нравился. Все-таки это был скорее нож, хоть и длинный.

— О, с Ксавье история очень интересная, — Эдна провела пальцем по клинку, и узор на нем засветился. — Сначала в ноктюрнете были обычные оружейные магазины, как в компьютерных играх. Заходишь, выбираешь, что тебе нравится и по карману, платишь, забираешь, уходишь. Но почему-то эта схема здесь не всегда работает корректно. Ну, то есть, вот лежат клинки. Ты берешь какую-нибудь саблю, платишь, уходишь, а потом вместо нее обнаруживаешь бутылку молока, например. Или сухой початок кукурузы. Или вообще ядовитую змею, которая тебя же и кусает. Иногда все нормально — взял палаш и рубишь им как палашом. Начали эксперименты, поняли, что продавать предметы нужно с предварительной настройкой. И у Ксавье был первый подобный магазин. У него долгий и странный тест, его пытались как-то сделать попроще, но потом плюнули и оставили на самообучении. Ну и получилось… Ты видел, что. Белый господин.

— Слушай, девочка из Сызрани, у меня такой внезапный вопрос, а ты не участвовала в тестировании? — Прохор опустил руку с ножом, подумав мимоходом о том, как его теперь носить. Все время в руке — неудобно. Ножны?

— Увы, повезло только тем, кто из Питера. А жаль, я бы хотела посмотреть, какой хаос был в самом начале!

— Много баек с тех времен ходит?

— О да! И такие все… Странные. А вам правда интересно, белый господин? Если да, могу кинуть ссылку на группу тестировщиков.

— Подумаю об этом, когда проснусь, — Прохор снова поднял нож и стал разглядывать узор. Цветы с глазами? Или это щупальца? — У меня два вопроса. Первый насчет ножен, а второй — про зомби.

— С ножнами — это просто. Нужно просто подвести кинжал к поясу и разжать пальцы, — Эдна сделала движение, будто сует нож за пояс. Прохор повторил. Нож тут же исчез.

— Эй? Какого хрена!

— Спокойствие, белый господин, только спокойствие. Теперь просто подведи руку к поясу и сожми в кулак.

Прохор почувствовал пальцами кожаный шнур оплетки.

— Здесь не все оружие так работает, только дорогое. Украсть его почти невозможно, ну разве что тебе попадется какой-нибудь прокачанный на воровстве сияющий.

— Я бы не сказал, что слишком дорого…

— Потому что это пока очень слабое оружие, белый господин. Вы еще только начинаете, а оно соответствует уровню. Так что, время зомби?

Ворота кладбища были приоткрыты, никаких стражей или кого-то в таком духе не наблюдалось. Решетка ограды окрашена в белый, но краска кое-где уже облупилась, обнажая ржавчину. Между прутьями вставлена пурпурная роза.

— Вам везет, белый господин, — Эдна улыбнулась.

— Надо взять этот цветок? — Прохор протянул руку. Эдна молчала. Стебель был покрыт невероятным каким-то количеством шипов. Стараясь не уколоться, Прохор вытянул цветок двумя пальцами, снял цилиндр и заткнул его за ленту. Зашипел от мгновенной боли уже когда почти убрал руку. Все-таки укололся. На ладони выступило несколько бусинок крови. Что делать дальше — понятно. Открываешь калитку и топаешь вперед. Между саркофагов, склепов, надгробий, статуй, кривых деревьев и прочей кладбищенской эстетики. И в один прекрасный момент…

Прохор понял, что остался один. Вроде бы, Эдна заходила за ним на кладбище, но рядом ее больше не было. Он остановился и осмотрелся. Рядом с высоким белым обелиском горело три свечи. Следом стоял склеп, по-всей видимости, заброшенный, его дверь хлопала на ветру. Которого, кстати, совсем не ощущалось. Значит дверь просто открывалась и закрывалась, по собственной прихоти. Или выпуская изнутри каких-нибудь призраков. Дальше в том же направлении было какое-то строение, скрытое несколькими деревьями. Направо и налево — хаотичное нагромождение могил. Надгробия в основном были похожи на маленькие домики. Дверной проем, лестница вниз. Некоторые дверные проемы были заложены кирпичом.

Стало холоднее, где-то раздался заунывный вой. Прохор поднес руку к поясу и сжал в кулак. Сработало. Изогнутое лезвие ножа тускло блеснуло в свете полной луны. Осторожно, стараясь следить за тем, что происходит и за спиной тоже, Прохор двинулся вперед. К неопознанному зданию. Именно с той стороны выли, а он же на зомби охотиться пришел.

Странное дело. Пока он просто шел по кладбищу, только-только открыв калитку, ему казалось, что здесь очень светло. Как будто фонари горели или что-то подобное. Но сейчас ему приходилось пробираться в темноте глубоких теней, и под ногами было ни черта не видно. Что-то хрустело, сломалась ветка, суматошно шурша, рванулось в сторону какое-то мелкое животное. Прохор пригнулся ниже и стал ступать осторожнее. Подумал: «Красться в такой позе — это какой-то дремучий рефлекс. Меня все равно заметно, только выгляжу я как согнувшийся дурак во фраке».

Первый мертвяк появился канонично — рыхлая земля рядом с одной из могил зашевелилась, оттуда вылезла костлявая рука в остатках плоти и комьях грязи и схватила Прохора за штанину. Прохор заорал и пнул руку другой ногой. Наступил на нее, несколько раз ударил каблуком, кроша хрупкие кости. «Зачем я орал, идиот?!» — но было поздно. С трех сторон раздался утробный вой и заунывный рев. И шустро шаркающие шаги нескольких ног. Прохор огляделся. Вариантов два — встать спиной к стене здания, которое вот оно, совсем рядом. И второй — не зажимать самого себя в угол. Прохор поднырнул под руку успевшего первым мертвяка — толстого, в наполовину оборванных штанах и когда-то белой рубахе — мимоходом рубанув того по ноге. На мгновение ему показалось, что он движется в липком студне, сильно медленнее, чем ему хотелось бы, но ощущение быстро прошло. Прохор добежал до угла здания. Почему-то ему стало важно узнать, что это такое.

С первого взгляда Прохор окрестил постройку часовней. Было в ней что-то готическое. Но самое главное — у нее была дверь. Нормальная прочная дверь, которая не хлопала сама по себе и не делала вид, что она открывается перед отрядом человеков-невидимок. Прохор взбежал на невысокое крыльцо и оглянулся. К толстому зомби добавилось еще трое. Бок о бок с ним ковыляла женщина в длинном красном платье. Из ее когда-то роскошной высокой прически торчали ветки и разный мусор, один глаз вывалился и болтался на ниточке, а нижнюю губу ей, видимо, откусил тот зомби, который ее начал есть, но не доел. Третьим был среднего роста мужик, вообще ничем не примечательный, в простых джинсах и футболке. Грязных, разумеется. А четвертого Прохор не разглядел, его скрыла тень от надгробия, украшенного спящим ангелом. Что-то в них было странное… Прохор толкнул дверь. Она негромко скрипнула и послушно открылась. Пахнуло теплом, запахом свежих булочек и незнакомыми духами. Прохор попытался переступить порог, но не смог.

— Не время, мальчик, сначала упокой этих наглецов, — раздался над ухом незнакомый женский голос. Прохор покрутил головой, но никого не увидел. «Понятно, системное сообщение, — подумал он. — Вы получили квест защитить святилище». Прохор повернулся к грозно надвигающимся зомби. Первым, как ни странно, опять шел толстяк. Шустрый какой типчик. Надо же, забыл спросить, как их тут убивать полагается — только в голову? Или по количеству попаданий? И тут Прохор понял, что не так с этими зомби. Они были БЕЛЫЕ. Ну, в смысле, при жизни они не были смуглыми или чернокожими. Бывшие игроки? Или кого-то прикалывает спать в ноктюрнете, охотясь за чужими мозгами?

Прохор соскочил со ступенек, сократив дистанцию с толстым. Ткнул ножом в корпус, отскочил к углу. Просто чтобы проверить, насколько быстро двигается эта тварь. Ну и насколько быстро двигается он сам, Прохор. Результат его и порадовал, и нет. Эти зомби были медленнее людей. Сам он чувствовал себя не очень уверенно в качестве бойца. Будто что-то мешало совершать движения. Но не как студень или кисель, как бывает в кошмарах, а как когда приходишь на урок танца, и тренер тебе показывает простую, вроде бы, связку. А ты пытаешься ее повторить и путаешься на первом же шаге. Черт.

Рядом с толстым встала погрызенная танцовщица, и теперь они тянули к нему руки оба. А тот, четвертый, которого Прохор не успел разглядеть, продолжал оставаться мутной фигурой в тени и заходил сбоку. Чуть поодаль топтался простой парень в джинсах. «Спокойно, Прохор, их всего четыре, и они медленные. Не будешь орать, новые не прибегут. Так. Делаем шаг вперед, обходим толстого сбоку и фигачим с размаху ему в глаз!» — сердце гулко колотилось, виски ломило от напряжения, было страшно и захватывающе. В глаз Прохор не попал, нож уперся в надбровную дугу, скользнул по виску, снимая длинный пласт гниющей кожи вместе с слипшимися курчавыми волосами.

«В фильмах про зомби герои как-то очень легко пробивают головы!» — толстяк заревел и затоптался на месте. Зато танцовщица в красном рванулась вперед и схватила Прохора за левое плечо. Это было больно, ее пальцы сжимали все сильнее, казалось, что кость сейчас хрустнет. С другой стороны, правая рука с ножом свободна, и можно нанести удар. Не пытаясь больше попасть в глаз, Прохор нанес удар снизу, в подбородок. Неожиданно легко нож погрузился в плоть больше чем до половины. Пальцы женщины разжались, и она повалилась на Прохора вонючим мешком мертвой плоти и костей. Вывернув руку, Прохор освободил нож и увернулся от падающего тела, не давая ему уронить себя.

Из тени вышел на свет тот, четвертый. И встал рядом с толстяком, который перестал нелепо топтаться и снова потянул свои сарделькообразные пальцы к Прохору. Четвертый был одет в камуфляж и бронежилет. На голове, почему-то, черная вязаная шапочка. Правая рука без кисти, или отрубили при жизни, или это был тот самый, который хватал Прохора за штаны в самом начале.

Прохор оглянулся назад, убедился, что за его спиной дорожка между высоких надгробий, и споткнуться не обо что, и стал медленно отступать, размахивая ножом. Один из метких ударов отрубил толстому большой палец на правой руке. Тот опять приотстал и затоптался на месте. Камуфляжный двигался, вроде, чуть быстрее. Надо было как-то добраться до его головы. «Так, Прохор, не ссы! У них только зубы, а у тебя нож!» — и Прохор двинулся вперед, быстро сократив дистанцию. Пинком он толкнул камуфляжного зомби к ближайшему надгробию. Получилось не так, как он задумал, но зомби качнулся и замахал руками. Прохор сделал подшаг и ударил ножом снизу, метя в подбородок. Не получилось, зомби тоже шагнул вперед и вцепился рукой в блестящий лацкан фрака в опасной близости от шеи. Прохор стал беспорядочно лупить ножом в бок, по руке, но все было как-то бесполезно — броник был так себе, конечно, но ножом его Прохор пробить на мог. Зомби подтянул Прохора ближе, пахнуло смрадным дыханием, клацнули зубы. «Соберись, давай!» — скомандовал себе Прохор, поднял руку с ножом и нанес удар в шею сбоку. Потом сразу еще один. И еще. Зомби замер, костлявые пальцы слегка разжались. Воспользовавшись этим, Прохор завел руку под подбородок и ударил вверх. Минус еще один.

— Ну иди сюда, толстый, — тихо проговорил Прохор, переступая через камуфляжную кучу мертвого мяса. Хотел крикнуть, но вовремя напомнил себе не шуметь. Толстяк будто только и ждал приглашения — ломанулся вперед со всей возможной зомбячьей скоростью. От неожиданного толчка Прохор чуть не упал. Ему пришлось опереться на надгробие той рукой, в которой был нож. К сожалению, толстяк не упал, споткнувшись о камуфляжного, он только покачнулся и схватился обеими руками за левую руку Прохора. Мертвые пальцы сжали предплечье как клешни. Прохор дернулся, стараясь вырвать руку, но не тут-то было — толстяк издал утробный рев и потянулся к живой плоти почерневшими зубами. Прохор нанес удар, потом еще один. «Только не ори!» — скомандовал он себе, поняв, что оба удара оказались так себе — один пробил плечо, второй скользнул по шее. Зубы толстого вцепились в руку Прохора. Раздался хруст, но боли пока не было. Зато отвлекшийся на еду зомби оказался легкой добычей — Прохор развернул нож и с силой всадил его в глаз толстяку. Тот повалился мешком, не успев толком разжать зубы и увлекая Прохора за собой.

К счастью, Прохор не упал, а остался стоять на коленях. Он повернул нож оголовьем и несколько раз стукнул по зубам, впившимся в его руку. Удар оказался даже сильнее, чем он рассчитывал — осколки полетели в разные стороны, и мертвяк наконец-то отцепился. Очень вовремя, потому что четвертый зомби как раз оказался на подходе.

Мертвый парень в джинсах и футболке подходил медленно и осторожно. Не тянул вперед руки, как остальные. Не ревел. Его взгляд был даже будто бы чуточку осмысленным. Прохор отступил на шаг назад, чтобы присмотреться. Зомби шел. Будто даже не прямо на Прохора, а просто прогуливаясь. Почему-то именно от этого стало страшновато. «Так, спокойно! — мысленно сказал сам себе Прохор. — Максимум — очнусь опять на пыльных нарах, послушаю, как Барон Суббота лупит в гонг и все…» Сделал выпад, резанул зомбака в плечо. Хотел по шее, но тут уж как получилось. Из ран зомби кровь не текла. И черная жижа тоже не текла. Ничего не текло вообще, раны смотрелись как разрубленное мясо на рынке. Не красно-розовое, намекающее на сочные стейки, разумеется, а коричневое такое, стремное. Самое дешевое.

Вот теперь зомби перестал делать вид, что не замечает Прохора. Он повернулся к неме всем корпусом и сделал подшаг вперед, выбросил руку и схватил Прохора за лацкан фрака. Гораздо быстрее, чем Прохору бы хотелось. Он рубанул зомби по руке трижды, но отцепляться тот не собирался, вообще никак не реагировал на порезы. Просто тянул Прохора к себе. «Вывернуться из фрака?» — подумал Прохор и получил удар по левому уху. В голове зазвенело. Прохор попытался провести удар в шею, под подбородком. Но зомби стоял, прижав подбородок к груди, так что нож сорвал пласт сероватой мертвой кожи и порезал футболку, ничего более… «Твою ж мать!» — подумал Прохор и почувствовал, что у него начала болеть укушенная рука.

Огляделся. Следующим в ряду могил был склеп, который выглядет так, будто на него легко забраться. Во всяком случае, сбоку. Резанул зомбака по пальцам той руки, которая его держала, отпрянул, и мертвые пальцы соскользнули с лацкана. Подвел нож к поясу, и тот послушно исчез, освободив руку.

Рванул к склепу, схватился за верхний бортик, подтянулся, не обращая внимания на боль. Перевалился в промежуток между бортиком и скатом. Одна из фалд фрака зацепилась, и Прохор принялся быстро стягивать с себя щегольской наряд. Мельком глянул, как выглядит левая рука. Выглядела она так себе, если разглядывать дальше, того и гляди откажется действовать. Потом, все потом.

Зомби, тем временем, подошел к склепу и схватился за бортик, скользнув пальцами по штанам Прохора. Прохор переместил корпус так, чтобы спина уперлась в крутой скат крыши и начал пинать по пальцам. Стоять было неудобно — ступню не получалось поставить прямо между бортиком и скатом, приходилось ставить боком, выворачивая ноги. Так себе устойчивость. Прохор пнул пяткой зомбака по макушке, и тот сорвался. Прохор осмотрел крышу. Она была небольшая, чуть больше его роста в длину и примерно столько же в ширину. Как двуспальная кровать. А в середине… «Флюгер? Хм, кто же здесь похоронен, интересно?» — подумал Прохор, и руки уже схватились за пачкающий ржавчиной металл.

Железная палка не захотела поддаваться с первого раза. Зато настырный зомби почти дотянулся до ноги Прохора. Тот со всей силы впечатал пятку своего ботинка в мертвое лицо.

— Долбанный молчаливый мертвяк! — прошипел Прохор сквозь зубы, расшатывая приржавевшее крепление флюгера. Наверху была какая-то фигурка, но разглядывать ее Прохору было пока некогда. — Приличные зомби подают голос, когда приближаются…

Наконец раздался скрежет, и металлический прут легко вышел из основания. «Надо было сразу вверх тянуть!» — подумал Прохор и повернулся обратно к бортику. Зомбак лез. Вот над кирпичной кладкой показалась его макушка, вот лицо со свернутым в сторону носом…

— Получи! — Прохор уперся задницей в скат крыши и двумя руками вогнал флюгер в лицо зомбака. Раздался мерзкий хруст, пальцы мертвеца разжались, и он повалился назад, вырвав из рук Прохора импровизированное копье. Еле успел отпустить, а то рухнул бы сверху…

Прохор перевел дух и прислушался. Больше не было слышно шаркающих шагов и утробного воя. Посмотрел вниз. Как он сюда так легко забрался? И как теперь слезать? Прохор засмеялся. Чуть-чуть истерически, чуть-чуть облегченно. Он справился! Убил четырех зомбаков, отлчино же… Разлившийся по языку вкус мохито говорил о том же самом. «Кстати, надо будет уточнить момент, — Прохор осторожно сполз по стене, опираясь на руки и стараясь не смотреть на укушенное предпоечье. — Если я получаю экспу вот так — все понятно, я просто чувсвтую во рту характерный вкус. А когда мне ее дают в виде монет в кабаке, я могу ей с кем-нибудь делиться?»

Отпустил руки и спрыгнул. Снял со стены болтающийся на одной фалде фрак и, подумав, надел его. В этой часовне-храме, или что там это такое, звучал женский голос, надо что ли прилично выглядеть…

Прохор снова подошел к крыльцу. Дверь была все так же открыта, изнутри пахло сдобными булочками, табаком и незнакомыми специями. Прохор поднялся по ступенькам и осторожно переступил порог. Левую руку уже приходилось баюкать, больно было не то, чтобы нестерпимо, но очень близко к ощущению «сейчас заору».

Внутри стояли свечи, множество свечей. Просто на полу, в выщербинах стен, на длинных деревянных полках, судя по потекам на которых, прибитых только и исключительно для этого. Свечи тоже были разные — длинные и тонкие, обычые, на ценниках которых пишут «хозяйственные», толстые круглые и толстые квадратные, в форме шаров, таблетки в маленьких жестяных чашечках, совсем крохотные разноцветные, вроде тех, которые втыкают в торт на день рождения. Никакого единообразия, вроде «принимаются только красные и черные свечи». У задней стенки стоял квадратный деревянный стол. А перед ним — круглая табуретка совсем другого стиля. На столе стояло прозрачное блюдце, на котором дымилась сигара, пепельница в форме черепа, тарелка с фруктами, наполовину полный бокал и корзина с булочками. Такое впечатление, что хозяйка сидела за столом, курила, прихлебывала винишко, закусывала то булочкой, то фруктом, а тут позвонили в дверь, она бросила тонкую сигару и пошла открывать. И сейчас вернется. Прохор еще раз осмотрелся. Тишина. И что здесь положено делать?

Прохор снял цилиндр, каким-то чудом удержавшийся на голове, и увидел пурпурную розу. Посмотрел еще раз на столик. Это же игра? Все должно быть как-то связано? Схватил цветок за шипастый стебель и вытащил из-за ленты. Подержал розу над столом, потом по наитию сжал в кулаке, больно уколовшись шипами. Капли крови, которых по идее не должно было быть от обычных шипов розы, начали падать в бокал. Прохор разжал пальцы, роза упала на стол-алтарь между корзиной фруктов и корзиной булочек. Раздалось почти беззвечное гудение, будто эхо от колокола. И короткий смешок, словно женщина осталась довольна шуткой. Прохор пожал плечами и направился к выходу.

Снаружи сообразил, что рука больше не болит. Задрал рукав. На месте укуса была татуировка в виде розы.

Пользователь: proshka731Тип аккаунта: премиальныйВремя окончания сеанса: 12:22Резюме: Победа — это не награда, так просто должно бытьБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: БУГИВУГИФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: ЖЕЛТЫЙКонтроль: ГОЛУБОЙСталкинг: ЖЕЛТЫЙСияние: нетИндульгирование: ЗЕЛЕНЫЙБаги: нетДОПОЛНИТЕЛЬНО: Командный пакт первого типа с ostap_drew

Глава 5. Остап

Я предсказуемо проснулся от звонка будильника в 8:20. Нервно дернулся — в ушах все еще стоял гул от гонга Барона Субботы. Пошевелил ногой, потом рукой. Ничего не болело. Никаких следов ночная карусель на мне не оставила. С одной стороны, в рекламе вроде и говорили, что игра в ноктюрнете проходит без последствий для реальности, с другой… Почему-то было удивительно, что оно и в самом деле так. В игре боль казалась вполне настоящей. Даже чуть более настоящей, чем мне бы хотелось.

Первым порывом было уснуть обратно. Не потому что срочно хотелось обратно в ноктюрнет, а просто потому что не выспался. А дел сегодня еще вагон. И маленькая тележка. Я и так поставил будильник на час позже, чем на самом деле надо. Так что…

Вскочил, набрал воды в чайник, щелкнул выключателем. Пока она закипала, по быстрому умылся. Обнаружил, что чая осталось всего три пакетика. И хлеб почти закончился. Сварганил два бутера с подсохшей колбасой. Отрезал вчера кусок где-то в час ночи и сунул ее, не завернув, в холодильник. Притащил ноут на кухню, взгромоздил на стол, уселся на подоконник, заменяющий мне табурет, открыл почту. Ага, заказчик прислал исправленное по моим пожеланиям ТЗ, хорошо… А это что? Три уведомление от ноктюрнета. Надо бы уже зайти на их сайт, свой профиль посмотреть хотя бы. Чуть не кликнул по ссылке, но сдержался. Знаю этот прикол — сначала «я только на минуточку», а потом понимаешь, что солнце садится, и до дедлайна пятнадцать минут. Так что сначала написать статью, а перед сном, если останется время…

Перечитал еще раз пожелания к статье. Задумался. Вообще этот мой заказчик — личность странная. Я для него писал уже и про химическое оружие во времена Древнего Египта, и про практики вуду в условиях Аляски, и про финикийские корни цивилизации викингов. Каждое новое техзадание — как лотерея. Пытаюсь среди себя делать ставки, что именно взбредет в голову моему «сумасшедшему ученому». В реале я его ни разу не видел, какого он пола и возраста — тоже не знаю. Познакомились мы на фрилансерской бирже, деньги он перечисляет с безымянного онлайн-кошелька. Свой блог он ведет под псевдонимом Рино Спайдер. Причем не сказал бы, что его безумные идеи пользуются таким уж народным интересом — читателей не так уж и много. Во всяком случае, недостаточно, чтобы на этом хоть сколько-то прилично зарабатывать.

Однажды пытался осторожно вывести его на личный разговор, не касающийся работы, но он технично слился, и больше я не поднимал подобных тем. Обычно его задание на очередной текст выглядит следующим образом: ссылка на две-три не связанных друг с другом научно-популярных статьи, десяток тезисов и логическая цепочка, с указанием, какой из пунктов должен быть жестко соблюден в финальном тексте, а на какой я могу пофантазировать и добавить отсебятины, если красота текста таковой потребует. В этот раз статей было две — про молекулярные свойства паутины и про предсказание Марии Ленорман для Александра I. Есть версия, что знаменитая гадалка сообщила русскому императору, что если тот откажется от престола, то будет жить долго и счастливо, если же нет — быстро и страшно умрет. И русский император внял пророчеству — похоронил вместо себя двойника, уехал в Сибирь, заделавшись мудрым старцем-отшельником, который долго и счастливо скитался по разным местам и нес всякое разумное-доброе-вечное.

От меня требовалось убедительно доказать, что паутина некоторых видом пауков может, в силу своей особой молекулярной и энергетической структуры, использоваться в качестве пророческого инструмента. И что, в частности, этот самый старец, в которого превратился блистательный русский император, положил жизнь на поиски «судьбоуказующих» пауков, но, в отличие от Ленорман, не преуспел.

Тема показалась мне не особенно интересной — и герои какие-то тускловатые, фантазией особо не блеснешь, громкими разоблачениями тоже. С другой стороны, это же было и хорошо — текст был простой, как грабли, справочного материала — максимум страниц десять, значит и правда успею написать за несколько часов.

Где-то на середине, придумывая цитату из статьи несуществующего финского этнографа и путешественника Микко Виртанена, посвященную духовным практикам тайных жрецов Ананси, бога-паука ашанти, я понял, что хочу есть. Первой мыслью было заказать пиццу, но я посчитал свои грустящие финансы и пришел к выводу, что придется все-таки топать в магазин за гречкой. Я быстренько перечитал уже написанное, статистика текста сообщала, что статья готова более, чем на половину, так что без особых сожалений я натянул джинсы и потопал на улицу.

Кивнул консьержке и почти прошел мимо, но она вдруг высунулась из своей будки:

— Остап, подожди!

Всегда в таких ситуациях чувствую себя неуютно и начинаю вспоминать свои бытовые прегрешения. Коммуналка за прошлый месяц у меня оплачена, показания счетчиков дисциплинированно сдал, на площадке не курю, гостей у меня не было уже месяц…

— Да, Ольга Львовна?

— Тебе письмо пришло. Плясать будешь?

— Письмо? Официальное?

— Очень вряд ли… Это даже не письмо, а целый пакет. Книга там что ли…

Ольга Львовна нырнула куда-то под стол и извлекла толстый конверт из крафтовой бумаги, украшенный несколькими наклейками с чемоданами и глобусами. Идейные путешественники любят так свои чемоданы декорировать. Я взял неожиданную посылку в руки. Действительно, похоже на книгу. Адрес отправителя отсутствовал, судя по штампу отправлено из Питера же.

— Спасибо, Ольга Львовна! — я кинул неожиданный сюрприз в рюкзак и быстро вышел на улицу, сделав вид, что страшно тороплюсь. Впрочем, я и так торопился — на статье о мистических свойствах паутины мои сегодняшние дела не заканчивались, так что болтать с консьержкой мне не хотелось. Кроме того, совершенно не хотелось делить сюрприз с левым человеком. Ей скучно и любопытно, я понимаю. Я пока что не знаю, что это за история с книжкой, так что не готов вот так сходу делать ее достоянием соседей. А вдруг там цветной альбом запрещенных гомосескуальных картин художников возрожления? Или порнографический альманах послушников доминиканских монастырей? Или еще какая-нибудь неоднозначность? В общем, потом, Ольга Львовна, все потом.

Вернулся я быстро — книга жгла спину, и реально не терпелось узнать, что за подарок мне прислали и кто. Я захлопнул дверь, скинул рюкзак, сунул в него руку и первым делом нащупал среди пакета с гречкой, бутылки молока и упаковки сосисок загадочный сверток и вытащил его. Наклеек было три — красный глобус с синими параллелями-меридианами, стилизованными под паутину (хм… что-то тема с пауками последнее время меня преследует), второй был желтый чемодан с глазами и ехидной ухмылкой и третьей — островок с торчащей посередине пальмой с кокосами. Мой адрес написан от руки торопливым и не очень аккуратным почерком.

Я сделал выдох и положил книгу на стол. Пусть загадка еще немного побудет загадкой, пока я разложу покупки и поставлю вариться гречку. Молоко и сосиски — в холодильник. Кружку гречки, две кружки воды — в кастрюлю. Кастрюлю на плиту. Включить. И вот теперь…

Подавив порыв разорвать крафтовую бумагу как попало при помощи зубов и пальцев, я взял ножницы и, назло себе, медленно и аккуратно разрезал шпагат. Потом неторопливо развернул грубую коричневую бумагу и не швырнул ее на пол, а аккуратно свернул пополам, потом еще раз и еще. И только после этого посмотрел на обложку. Книга называлась «Образы пауков и паутины в творчестве душевнобольных». Книга была самодельной — сшита черными нитками из нескольких тетрадей. На картонной обложке сразу над названием весьма талантливый хоть и схематичный рисунок антропоморфного паука. Я повертел книжку в руках, в поисках хоть какого-нибудь объяснения. Из страниц на пол выпорхнул свернутый вдвое листок в клеточку.

«Здравствуйте, Остап!

У меня накопилось достаточно материала, и в скором времени я собираюсь взяться за книгу. Но прежде чем начать работать, я бы хотел услышать суждение непредвзятого человека. Мы с вами неоднократно работали, и вы показали себя здравомыслящим и внимательным молодым человеком. Я бы хотел, чтобы вы ознакомились с данными опусами и высказали свое развернутое суждение. Сначала в вольной форме, а затем по опроснику, который я пришлю вам после того, как вы прочитаете книгу. Кроме того, думаю, кое-что из прочитанного может вам пригодиться в работе над статьей про Александра I.

Пишите на мейл, когда будете готовы к вопросам. Но не раньше, чем сформулируете свои мысли хотя бы на пять тысяч знаков без пробелов.

Рино Спайдер».

Я хмыкнул. Раньше мой безумный заказчик не присылал мне вещественных сувениров. Я открыл книгу наугад где-то в середине.

«Я им говорил, что паук заполз через рот, пока я спал, и теперь живет у меня в голове. Я требовал, чтобы меня отвезли на рентген, чтобы доказать, что я не вру. Но паук сказал мне, чтобы я прекратил, иначе он начнет грызть мой мозг, и я перестал просить. Паук питается мухами чужих мыслей, когда они заползают внутрь головы через уши. Он сказал, что самые жирные мухи залетают в голову, когда я встречаюсь с друзьями и родственниками. А самые бестолковые — если я весь день смотрю телевизор. Паук плетет паутину, они в ней запутываются, и потом он их ест. Если же я просто сижу и ничего не делаю, то он начинает шевелить лапками, и мне становится щекотно…»

«За свою жизнь человек во время сна в среднем съедает семь пауков», — вспомнилось мне. Я закрыл книгу и мысленно пролистал свой список дел. По всему выходило, что читать это странное творчество мне придется только перед сном. Я снова открыл случайную страницу.

«Крохотный паучок

Под белым потолком

Вносит дисгармонию в мой крохотный мир

Я вижу

Я слышу

Я чувствую

Как тонкая нить его власти

Вьется по стене

Смешивается с моими волосами

И каждый волос

Который ее коснулся

Становится паутиной

Невесомой

Неразрывной

И тянется

Тянется

Тянется»

Бррр. Я взвесил самодельную книжку в руке. Интересно, можно ли заразиться душевной болезнью, если одномоментно употребить внутрь несколько десятков страниц душевнобольного творчества? Может написать Спайдеру насчет гонорара за это задание? В сопроводительной записке ничего об этом не было… Хотя, ладно. Он ни разу меня не кидал с оплатой, а тут попросил помощи таким небанальным способом, что даже если не заплатит — не обижусь. Я положил книгу рядом с подушкой, дав себе слово сегодня перед тем как уснуть осилить хотя бы несколько страниц.

И не сдержал его даже на пару строчек. До вечера сайгачил по городу, вернулся вымотанным, даже на полноценный душ сил не хватило. Про книгу даже думать забыл — донес голову до подушки, и…

Пользователь: ostap_drewТип аккаунта: базовыйВремя начала сеанса: 23:32Прогноз: Неосторожное обещание залог бесполезно потраченного времениБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: БАШМАКИФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: КРАСНЫЙКонтроль: ЖЕЛТЫЙСталкинг: КРАСНЫЙСияние: КРАСНЫЙИндульгирование: ЗЕЛЕНЫЙСистемное сообщение: Получен подарок от пожелавшего остаться неизвестным. ДОПОЛНИТЕЛЬНОРебус фэмилара: КРАСНЫЙКомандный пакт первого типа с proshka731

Мне показалось, что какофония Рю-де-Бурбон включилась в голове еще до того, как я успел закрыть глаза. В тот момент, когда я почувствовал под ногами брусчатку, мне захотелось взвыть: «Ой, нет-нет, только не это, можно мне просто поспать?!» Я и так устал, как собака, а сейчас ведь опять придется с кем-нибудь драться или куда-то карабкаться.

— Маса Остап? — тощий чернокожий подросток в цветастом балахонистом одеянии приплясывал рядом и настойчиво дергал меня за рукав. — Маса Остап, вам посылка!

— Опять? — вырвалось у меня. — То есть, очень рад, давай ее скорее сюда.

— Не так, маса Остап, вам нужно пройти со мной на почту.

— Посылка такая большая?

— Такие правила, маса Остап, такие правила! Вы можете идти прямо сейчас?

Я топал за пестрой спиной моего проводника и думал о совпадениях. Забавно будет, если здесь в ноктюрнете я тоже получу сборник творчества душевнобольных и многозначительную записку, что обещания нужно выполнять. Тем временем отрок свернул с Рю-де-Бурбон в обширный внутренний двор, прятавшийся за полукруглой деревянной дверью без вывески.

Двор был вымощен цветными квадратными плитами, в центре — толстое засохшее дерево, с веток которого свисало множество красных ленточек и бусин. Между тонкими деревянными колоннами сушится белье — белые рубахи, белые штаны. Даже странно. Не похоже на почту. Похоже на жилой дом. Только откуда здесь жилые дома? И где, кстати, мой проводник? Что дальше-то делать? Где получить посылку?

Парень исчез. Кроме меня во дворе никого не было. Окей, по всей видимости, свою функцию черномазый бот выполнил, дальше придется разбираться самому. Я подошел поближе к дереву и потрогал гладкий бок в том месте, где отвалился кусок коры. Так, кажется, что-то прояснилось. Я скользнул ладонью по красным ленточкам, и сразу же как будто тихонько зазвенели колокольчики, будто у каждой был свой звук. Если бы я был музыкантом, то наверняка почувствовал бы разницу. Но для моего немузыкального слуха это было похоже на музыку ветра. Я поднырнул под белье и прошел вдоль стены. Теплее. Не знаю, как я это чувствовал. Просто ощущение, что я правильно иду.

Я миновал две двери. У одной схватился за ручку. Знал, что мне туда не надо, просто хотел проверить, как будет ощущаться «холодно». Но никаких ударов током или недовольной сигнализации. Дверь просто не открылась. Я заглянул в мутное окно рядом с ней. По ту сторону пыльного стекла была комната стеллажей, целиком заставленных коробками, корзинами и свертками. Вот теперь это было похоже на почту. Правда, заброшенную.

Нужная мне дверь была в самом углу. Она ничем не отличалась от двух предыдущих, просто я знал, что мне надо именно туда. Я толкнул ее и вошел. Несколько секунд привыкал к полумраку и оглядывался. Стало тихо. Так бывает в подвале, когда тишина обступает тебя со всех сторон и как будто даже немного давит. Кажется, где-то капала вода, было такое легкое тиц-тиц-тиц на краю слышимости. Что только усилило ощущение подвала. На полках стеллажей — коробки, корзины, свертки разных форм и размеров. Впрочем, не таких уж и разных — средних. Кошкам бы здесь понравилось. Не знаю, почему так подумал.

Я прошел вдоль стеллажей. Кое-где на пыльных полках были видны следы и полосы. Иногда мне казалось, что я слышу шепот, но при попытках разобрать, что там бормочет бесплотный голос, помещение снова погружалось в тишину, нарушать которую дозволялось только падающим где-то каплям воды. Или не воды. Судя по всему, мне надо найти свою посылку, нарисовать идентификационный веве и тогда мне позволено будет ее забрать. А может и не так. Не то, чтобы эти знания возникли в моей голове, это было то, что подсказывала интуиция. И логика. Возможно, обо всем этом можно было прочитать на сайте игры или узнать, поговорив с поддержкой. Но у меня все еще не дошли руки. Ладно.

Я протянул руку к ближайшей корзине. Во-первых, она выглядела довольно мило — как переноска для небольшого котика, а во-вторых мне хотелось увидеть, что случится, если я трогаю не свою посылку. Впрочем, почему я уверен, что посылка не моя?

Рука прошла насквозь. Иллюзия корзинки. Мираж. Забавное ощущение. Я провел рукой туда-сюда еще несколько раз. Мне всегда хотелось увидеть наяву голограмму. Чтобы как в «Звездных войнах». Или во всяких фантастических фильмах, где герои пользуются голографическим интерфейсом, размахивая руками в светящемся воздухе. И теперь стою возле пыльного стеллажа и трогаю несуществующую корзинку. Мне даже пришлось напомнить себе, что ноктюрнет не вполне реальность, чтобы отлипнуть от этого дурацкого занятия. Зато возникла идея, как найти свою посылку — надо просто поводить руками вдоль всех полок. Моя коробка должна оказаться реальной.

Неизвестный отправитель упаковал свою посылку довольно утилитарно — коричневый сверток, перевязанный крест-накрест шпагатом. С узлом мне пришлось повозиться, пустив в ход зубы. Внутри свертка было яйцо. Близнец того, самого первого яйца, которое я вытащил из котла в лабиринте «Мадам Сольпуги». Я взял его в руки, задумчиво покрутил. Сунул руку в карман. Я же вроде не выкидывал то, первое яйцо, значит оно должно быть все еще у меня? Пальцы сжали округлый предмет. Да, все верно. Такое же точно — зеленоватое, как будто в яблочной кожуре, чуть проминается, если нажать, но быстро восстанавливает форму. И что полагается с ними делать? Высиживать в специально подготовленном гнезде до появления птенцов? Я первое в пещере нашел, может это змеиные? Змеи вроде яйца не высиживают, они холоднокровные. Я порылся в свертке в попытке найти хоть какое-то объяснение, но там ничего не оказалось, в том числе и адреса отправителя. Я пожал плечами, сунул в карман оба яйца и только теперь обратил внимание, что на мне надето. Пижама. Шелковая, в пурпурно-черную полоску. Если бы я был, например, итальянским мафиозо, то обязательно такую бы прикупил при случае. Гармонично бы смотрелась на моем трупе посреди циклопической кровати.

Я огляделся еще раз. Вроде бы, больше ничего интересного для меня на почте не было.

— Бонжур, моншерами, — раздался знакомый голос за моей спиной. — Что это за место?

— Это почта, белый господин, — сказал другой знакомый голос. — Вы оказались здесь, потому что…

— Да, я понял, девочка из Сызрани, — Прохор провел пальцем по пыльной полке. — Потому что у нас командный пакт, и я, заснув, оказался рядом. Привет, Остап. Мне пришло уведомление, что ты в ноктюрнете, и я тоже решил поспать. Какие планы?

— Не знаю пока. Прохор, а ты не знаешь, можно теперь засыпать не в ноктюрнет? Я так устал сегодня, что вообще забыл про это все.

— А смысл?

Я пожал плечами. Прохор был одет в обычные джинсы и майку. Если бы я сейчас просто встретил его на Рю-де-Бурбон, то даже не узнал бы без дред, фрака и прочих атрибутов.

— Пижама огонь, — Прохор хохотнул. — Ты специально выбираешь такие прикиды?

— Их чувство юмора ноктюрнета выбирает, — я хмыкнул. — Тебе бы больше подошла.

— Я тут завис на полдня в известном тебе чатике, — Прохор остановился возле той же корзинки, что и я в первый раз. Провел сквозь нее рукой. Потом еще раз. — О, прикольный эффект. А как взять посылку?

— Можно брать только то, что тебе предназначено, белый господин, — тут же отозвалась Эдна. Ее платье переливалось синим и голубым, сегодня она выглядела расслабленной и слегка рассеянной. Будто ее мысли были заняты чем-то другим.

— А как же навыки воровства? Бывают такие?

— Конечно, белый господин.

— И какие же характеристики мне нужно накачать, чтобы выпотрошить вот эту корзинку?

— Сияние и сталкинг, белый господин.

— О, кстати, я вроде уже спрашивал, но не помню, что ты ответила. Есть здесь внутри какие-нибудь терминалы, на которых можно свои параметры посмотреть? Ну и, там, сообщение отправить или еще что-то такое.

— О… Вообще, есть. Нужно найти любой санктюэр и принести на алтарь жертву лоа Ниббо.

— Это какая-то проблема?

— Он не всегда находится. Санктюэров на Рю-де-Бурбон всего семь. В одно время открыт только один. У каждого свои условия входа, а иногда он может не впустить вообще по непонятным причинам.

— Дичь какая. Но звучит как вызов! Остап, ты как?

— А в процессе нужно будет убивать зомби или, скажем, взбираться на высокие скалы? — мне вдруг тоже стало любопытно. А то я могу так и не собраться зайти в свой профиль на сайте до самого завершения своего подарочного пакета игры. Вообще я как-то странно себя чувствовал. С одной стороны, в мыслях, я был уставшим и вымотанным за день. Чувствовал же себя полным сил и энергии. Это немного сбивало с толку, хотя было вполне объяснимо. На самом деле я сейчас безмятежно спал же. И, как утверждалось в рекламной брошюре, гораздо более здоровым и сбалансированным сном, чем обычно.

— Бывает по-разному, — лоа Эдна дернула плечом. — Ничего не могу гарантировать. Там могут быть как просто распахнутые двери, так и… всякое. У Ниббо богатая фантазия и непредсказуемое настроение.

— А вот та часовня на кладбище вчера — это был санктюэр? — спросил Прохор.

— Нет. Да. Отчасти, — Эдна наморщила лоб, синие всполохи на ее платье потемнели. — Когда вы найдете санктюэр, ты поймешь разницу.

— Ты вчера был на кладбище? А, я же хотел посмотреть логи…

— Ну так, приключался. Давай искать этот твой санктюэр, что нам нужно для этого делать?

Курица верещала и норовила клюнуть меня в руку. Это была уже третья курица, первая ловко сбежала в подворотню, и мы не смогли ее догнать. Вторая завела нас в болото, и там ее сожрал крокодил, а вступать с ним в схватку мы не рискнули — очень уж грозный был вид у кровожадной рептилии. Продавая нам третью курицу, чернокожий торговец ухмыльнулся и посоветовал купить еще и клетку.

— Курица очень коварный зверь, маса Прохор! Больно клюется и острые когти!

И пока Прохор отсчитывал пять франков, коварный зверь курица косился на меня хищным глазом, и, по всей видимости, прикидывал, какой замечательный суп из человечины получится, если суметь добраться до горла. Или хотя бы до глаза.

Задача на первый взгляд выглядела простой — нужно выпустить курицу в правильном месте и пройти по ее следам. По идее, она должна остановиться рядом с дверью и начать клевать зерна. Как только это произойдет, значит санктюэр найден. Но то ли места были неправильные, то ли владеющий этим самым санктюэром лоа забыл насыпать на порог зерен…

— Так, повтори еще раз, куда надо поставить курицу, чтобы она побежала в нужном нам направлении? — Прохор позвенел монетами на ладони, потом ссыпал их в карман.

— Между двумя одинаковыми предметами, белый господин. Столбами, например. Или вазонами…

— Колонны одинаковые. Может, колонн достаточно? — я перехватил курицу поудобнее, она недовольно заквохтала.

— Это часть другого предмета, мсье Остап. Нужны отдельные одинаковые предметы. Самостоятельные. В идеале вообще перекресток, но на Рю-де-Бурбон их вроде бы нет…

— Вроде бы? То есть, ты не знаешь точно, девочка из Сызрани? — Прохор огляделся. Мы стояли рядом с длинным трехэтажным домом, вдоль первого этажа которого самоорганизовался стихийный блошиный рынок. Кроме торговца курами и прочих чернокожих ботов, продающих всякую сельскохозяйственную всячину, тут хватало и вполне белых продавцов, предлагающих всякие сомнительные товары из-под полы. Волшебное оружие, отмычки, гри-гри на все случаи жизни, фантики и бусины с Марди-Гра и прочий хлам.

— Официально перекрестков нет, белый господин. Слухи ходят разные, но других улиц здесь я не знаю.

— А ведь Папа Легба — это лоа перекрестков? Если его попросить выпустить курицу, она приведет нас куда надо? — спросил я.

— Ну… — Эдна фыркнула. — Вы можете нарисовать его веве и попросить об этой услуге.

— Не, — отмахнулся Прохор. — Нафиг. Думаю, этому парню и без нас есть, чем заняться. Мы не гордые, поищем одинаковые предметы…

Два дома. Я перевел взгляд с дома на одной стороне улицы на дом на другой. Грязно-зеленые стены. Белые столбы. И даже плющ… Очень похожие дома.

— Лоа Эдна? — она проследила за моей рукой. — Это нам подойдет?

Правда сразу запустить курицу не удалось, пришлось подождать, когда проедет рекламная процессия. Широченная повозка с башней, коряво раскрашенной под каменную кладку, на верхней платформе которой толпились трубачи, а на нижней — барышни в костюмах развратных селянок. Карлик-шут щедро раскидывал в прохожих горсти блестящих монет. Одна подкатилась к моим ногам, и я наклонился ее поднять.

— Не трогай, потом фиг избавишься, — Прохор дернул меня за локоть. — Я читал вчера про такие.

— А что это?

— Отстойная рекламная замануха, — Прохор пнул монету, она со звоном покатилась по брусчатке. С каждым подскоком позолоты становилось все меньше. Когда она снова упала, то стала смотреться просто как кусок грязи, отпавший от тележного колеса. — Подпишет тебя на тупой квест, награду за который ты сможешь получить, только если оплатишь доступ.

— У тебя премиальный, — хмыкнул я.

— Это другое. Я купил, что захотел, а дешевыми трюками пользуются только те, у кого продукт дрянь, — Прохор наступил на бывшую монету, та жалобно скрипнула и рассыпалась в пыль. Как куску грязи и полагается. — Давай уже, ставь курицу!

На этот раз пернатая тварь не торопилась нестись, сломя голову. Сначала она потопталась на месте, потом поковыряла лапкой брусчатку. Потом покрутила головой, глядя то на Прохора, то на меня. И наконец степенно направилась в сторону кладбища. Почти у самых ворот она свернула к небольшому дому, утопающему в пышных розовых кустах. И именно под кусты эта тварь и нырнула — рядом с крыльцом там оказался лаз вбок, как будто проход к собачьей будке.

— Вам лучше не тормозить, — Лоа Эдна хихикнула. — Если курица скроется из вида, то санктюэр вы не найдете.

— Твою мать… — я опустился на четвереньки и пополз. Цепляясь шелковой пижамой обо все подряд колючки. Курица шагала, периодически поворачивая ко мне голову и издавая квохчущие звуки. Кусты расступились. Я выбрался из шипастого прохода и поднялся на ноги. Спрятанный за живой изгородью садик был похож на кладбище. Крохотное такое, склепа на четыре. Точнее, один склеп и три саркофага. И вот у дверей склепа наша курица и начала клевать зерна.

— Что там? — спросил из-за кустов Прохор.

— Курица клюет что-то возле склепа, — ответил я, не спуская на всякий случай с нее глаз.

— Отлично, тогда лезу за тобой! — розовые кусты затрещали, Прохор пару раз зашипел, уколовшись, и через пару мгновений стоял рядом со мной. — Судя по всему, нам туда.

Я протянул руку к ржавой дверной ручке в форме когтистой лапы, но сразу же инстинктивно отдернул, потому что сверху что-то стремительно упало. Что-то тонкое и легкое, почти невидимое. Ума не приложу, как я вообще заметил это движение.

Курица заверещала, задергалась, во все стороны полетели перья. Ее упитанная тушка растопырилась, словно ее схватили невидимые лапы. Или… Или она попала в тонкую сеть. Да, точно! С карниза на нее упала ловчая сеть, вроде я даже читал, что какие-то пауки так охотятся. И сейчас она трепыхалась, запутываясь все больше, а невидимый пока паук начал подтягивать свою добычу к себе.

— Эээ… — Прохор нахмурил брови и посмотрел на Эдну. Не успел заметить, как она оказалась рядом, вроде не слышал, чтобы она тоже пробиралась через кусты. — Это считается, что мы нашли санктюэр? Или это уже жертва?

— Не знаю, белый господин, — Глаза Эдны потемнели, она будто даже выглядела испуганной. — Я впервые такое вижу.

Тушка курицы скрылась в зарослях плюща над карнизом склепа, раздался смачный хруст, и ее визги и кудахтанье смолкли. Какого же размера там паук? Прохор схватился правой рукой за пояс, и в его руке блеснуло лезвие длинного изогнутого ножа.

— Бу! — громко сказал кто-то за нашей спиной. И противно захихикал. Такой смех бывает у мужиков, переодетых женщинами. Манерное «хо-хо-хо» высоким фальцетом.

В том месте, где был лаз через колючие кусты, стояло кресло-качалка. На нем сидел тощий негр с седеющей бородой, одетый в женское платье. Грязно-розовое в белый горошек. И белый передник, заляпанный пятнами неизвестного происхождения. На кучерявых волосах — белый чепец с кружавчиками. В тонких узловатых пальцах — спицы с бусинами в форме птичьх черепов на концах. Которыми эта неубедителная подделка под женщину быстро-быстро шевелил.

— Ээээ… Я думал, что терминал должен выглядеть как-то иначе, — Прохор подвел руку с ножом к поясу, но кулак не разжал.

— Так это и не… — начала Эдна.

— Заткнись, прислуга, — нормальный голос мужика в платье оказался очень низким, почти басом. — Еще слово, и я вышвырну тебя из нашей уютной компании.

Платье Эдны угрожающе потемнело, кончики пальцев засветились. Мужик в кресле улыбнулся, повел рукой, и рот Эдны запечатало паутинной заплатой. Натурально, будто кусок паучьего кокона на лицо налепили. Ее глаза сверкнули, но делать она больше ничего не стала — просто замерла, опустила руки и как будто расслабилась.

Мужик в платье смахнул с усов пару пестрых перышек и снова улыбнулся.

— А вот теперь доброго дня, пацаны! Обычно меня зовут Нэнси, но это ровесники. Для вас я, пожалуй что, тетя Нэнси.

— Дядя Нэнси звучало бы смешнее, — Прохор разжал руку на своем ноже, но вместо того, чтобы упасть на потрескавшиеся плиты дворика, он просто исчез. Хм. Интересный фокус, надо спросить, как он так делает…

— А ведь ты прав! — Спицы в руках Нэнси задвигались быстрее, за ними уже почти невозможно было уследить. — Дядя Нэнси и впрямь смешнее. Хо-хо-хо-хо…

Снова этот мерзкий жеманный смех. Этот странно выглядящий дядька почему-то не внушал угрозы. Ну то есть, я испугался в самом начале, когда курица попалась в сеть, а сейчас мне хотелось присесть поудобнее и расслабиться. Как на уютной вечеринке старых и давно знакомых друзей. Это было… странно. Негр-транссвестит на кресле-качелке преградил нам единственный путь отхода, легким движением пальца заткнул рот лоа Эдне, которая как-то уже демонстрировала свои способности, а я улыбаюсь, как дурак. И главное — ничего не могу с этим поделать. С другой стороны — а смысл как-то напрягаться, если нам явился кто-то из старших лоа? Что мы ему можем сделать? Кинуться в драку? Заныть «дяденька, отпустите, мы больше не будем»?

— Не надо ныть, Остап, — Нэнси повернул лицо ко мне. Глаза его были желтого цвета, черный бездонный зрачок пульсировал — то увеличивался, заливая почти всю радужку, то сжимался до почти невидимости. — Вы же пришли по моему приглашению, значит вам ничего не угрожает.

— Будете предлагать какой-то квест? — Прохор забрался на один из саркофагов и поджал под себя одну ногу. Лоа Эдна так и стояла столбом, лицо ее ничего не выражало. Будто она вообще была не с нами.

— Фу, Прохор, ну зачем же так портить ролевой момент? — дядя Нэнси всплеснул руками, совсем как какая-нибудь каноничная кумушка-домохозяйка из мыльной оперы. — Я должен был сказать что-то вроде: «Ах, мальчики, у меня случились ужасные, ужасные неприятности, мое сердце разбито, жизнь кончена…» и все такое. А вы бы отвечали: «Тетя Нэнси, не плачь! Чем мы можем помочь в твоей беде?»

— Дядя Нэнси, — Прохор хохотнул.

— Да, точно, мы же решили, что так смешнее… — Нэнси замер, взгляд его уперся во что-то невидимое за моей спиной. Я даже обернулся, чтобы проверить, не подкрадывается ли ко мне какой-нибудь паук. Хм… Почему я опять подумал про паука? — Нет, момент окончательно испорчен! Придется говорить на этом вашем современном жаргоне. Так что да, я хочу дать вам квест. Точнее, пока только думаю, что хочу. Вы как? Свободны для непыльной работенки?

— Лично я всегда готов, как тот пионер, — Прохор поболтал ногой и повернулся ко мне. — Ося?

— Я… Я… — да блин! Какой я иногда бываю красноречивый, аж самому противно! — Ну в смысле, я тоже готов.

— Между прочим, я не соврал насчет проблем и горя, — Нэнси быстро поднялся с кресла и одернул платье. С него посыпались куриные косточки и перья. — Я и правда очень люблю разные ролевые моменты, но сейчас у меня совсем мало времени, пока не проснулась эта ваша… надсмотрщица.

Прохор спрыгнул с саркофага и подошел к лоа Эдне. Поводил рукой у нее перед глазами.

— Ого! А что, так можно было? — Прохор повернулся к Нэнси. — А можно мне в качестве награды попросить способность ее вот так включать-выключать?

— Я бы с тобой поболтал подольше, балабол, но у нас и правда совсем нет времени. А первое задание уже неплохо бы дать. Вам нужно достать паучат из яиц. По одному на брата, у вас их как раз два. И тогда я смогу с вами связаться в любой момент.

— Даже когда мы не спим? — почему-то спросил я. Нэнси криво улыбнулся, выбросил вперед руку и схватил меня за запястье. Другой рукой он подтащил поближе Прохора. Соединил наши ладони между двух своих. Из кончиков его тощих узловатых пальцев вырвались тонкие нити паутины и оплели наши руки вместе. Мир вокруг как будто растворился в темноте, только мы втроем стояли на освещенном желтоватым мерцанием пятачке.

— Сделка заключена, пацаны, — Нэнси разжал пальцы, паутина исчезла, мир, в смысле ноктюрнет, снова стал прежним — саркофаги, склеп, розовые кусты, потрескавшиеся мраморные плиты на земле…

— Эй, а разве мы не должны были сначала услышать, на что подписываемся, и дать свое согласие? — Прохор брезгливо вытирал руку об штаны, мне, надо признать, очень хотелось сделать то же самое.

— Зачем я буду тратить время на такую ерунду? — Нэнси широко улыбнулся и захихикал. — Вы же согласились, я всего лишь добавил небольшую страховку нашего договора.

— А можем мы прочитать текст или что-то подобное? — Прохор внимательно рассмотрел свою ладонь и снова потер ее о штанину.

— Текст? Глупости какие! — негр пожал худыми плечами. — Я буду давать вам задания через моих деток, а вы выполнять. Сделаете все верно, получите награду.

— А если не сделаем? — спросил я, чувствуя противный холодок страха.

— Тогда… Хм… Даже не знаю, — Нэнси почесал бородатую щеку. — Но лучше вам все-таки выполнить. Отказ теперь грозит вам всяческими неприятностями.

— Ладно, в логах почитаем… — буркнул Прохор.

— Никаких логов нет, пацаны, — Нэнси замахал руками. — Я не оставляю логов. Ах да, вот еще что…

С бороды дяди Нэнси сорвалось еще одно пестрое куриное перышко, он скривил недовольную гримасу и растворился в воздухе. Осталась только тень на стене склепа, которая какое-то время гневно жестикулировала, потом на секунду стала похожей на паука, вставшего в атакующую стойку. Потом исчезла. Как и кресло. И спицы с вязанием. Лоа Эдна пошевелилась. Несколько раз растерянно моргнула, потянулась ладонью ко рту, протерла губы. Нахмурила брови.

— Ну так и что за фигня тут, а? — Прохор толкнул дверь склепа. Та никак не отреагировала. — Эй, девочка из Сызрани, что мы опять сделали не так? Где обещанный терминал?

— Может открывается на себя? — я тоже подошел к двери. Посмотрел на вытертые ступени. Они выглядели истертыми, словно в этот склеп входило очень много людей. На ступенях валялось несколько кукурузных зерен. Я наклонился и подобрал парочку.

— Я же говорила, что это довольно непростая задача, — сказала Эдна и потерла пальцами виски. — Странно себя чувствую. Тут ничего необычного не происходило?

Я посмотрел на Прохора. Тот незаметно мне подмигнул, пожал плечами и покачал головой.

— Курица клевала зерна, а потом исчезла, — сказал я. — Это необычное?

— Может тот черномазый подсунул бракованную птицу? — Прохор взялся за ручку склепа и потянул дверь на себя. Раздался скрежет. Тяжелая дверь подалась. — Ай! Она меня поцарапала!

— Не волнуйтесь, белый господин, — похоже, что к лоа Эдне возвращалось присутствие духа. Платье посветлело, тревожная складка между бровей разгладилась. — Многие помещения требуют платы за вход.

— Что-то не вижу тут прорези для монеток… — Прохор облизнул кровоточащую царапину.

— Это такое правило ноктюрнета — когда заходишь в присутственное место, то все нормально. А если пытаешься проникнуть в частное или заброшенное помещение, то сможешь пройти, только если поранишься до крови.

— Ладно, раз уж заплатили, давайте войдем, — Прохор с видимым усилием принялся тянуть дверь на себя. Она как-то не очень хотела открываться. Пришлось к нему присоединиться, чтобы сдвинуть эту толстенную деревянную конструкцию.

— Кажется, уже можно протиснуться, — Прохор отряхнул руки и попытался заглянуть внутрь. — Там пыльно и темно. Так и должно быть?

— Каждый раз по-разному, — лоа Эдна отошла от двери подальше.

— Может сходим еще за одной курицей и запустим ее вперед? — идея протискиваться в склеп удачной не казалась. Если там внутри что-то враждебное, то оно триста раз успеет нас сожрать, пока мы будем корячиться в этой щели.

— Ладно, не ссы, — Прохор сунул в пыльную темноту руку и помахал ей там. — Давай я вперед. Эдна, ты же позаботишься об Остапе, если меня сожрет злобный демон, запертый внутри?

Лоа Эдна фыркнула и отвернулась. Такое ее поведение могло означать две вещи — или она все еще растеряна и пытается понять, что же пошло не так у этого склепа, или сейчас игровой момент, когда лоа поддержки не вмешивается, предоставляя игрокам, точнее, игроку, самостоятельно принимать решения и справляться с проблемами. Впрочем, могло быть и то, и другое.

Прохор шумно выдохнул и неожиданно легко проскользнул внутрь склепа. Я замер и прислушался. Шаги. Что-то покатилось по каменному полу, Прохор шепотом выругался. Потом что-то зашипело, пахнуло запахом горелой тряпки и масла.

— Остап! Лезь сюда, здесь никого нет, — голос Прохора звучал глухо, как будто из-под земли. Впрочем, почему как будто? Может за дверью как раз подземелье…

Я попытался протиснуться в щель, но это оказалось не так-то просто. Вроде бы, я примерно того же сложения, что и Прохор, но дверь меня не пускала. Я посмотрел на Эдну. Та усмехнулась и изобразила, как будто у нее в руке нож, и она им режет свое запястья. Вот блин. Плата за вход же! Я схватился ладонью за дверную ручку, изо всех сил сжал ржавую металлическую лапу в ладони. Зашипел, когда что-то острое впилось в основание большого пальца. Осмотрел кривую царапину, вытер каплю крови об пижамные штаны и еще раз попробовал пролезть через щель в двери.

Внутри помещение было как будто чуть больше, чем снаружи. Но не особенно, никакого законсервированного пространства. Почему-то я ожидал, что там будет несколько каменных саркофагов, статуя, мраморные столики с масляными светильниками. Ну, вот эта вот вся эстетика, как на лютеранском кладбище на Васильевском. Но ничего такого. Больше всего помещение походило на дворницкую подсобку. В углу свалена куча какого-то деревянного хлама, стены до половины покрашены стремной синей краской, будто в каком-нибудь дремучем деревенском медпункте, на стенах — граффити. Стол, больше похожий на несколько досок, как попало накиданных на грубо сколоченные козлы. И освещалось все это дело светильником, сделанным из тряпки и консервной банки.

— Богачество какое, да? — Прохор провел пальцем по линии одного из бессмысленных узоров на стене. Та в ответ слабо засветилась.

— Как ты это сделал? — я взял со стола пыльную тряпичную куклу.

— Ну вот это свечение от пальца, — я повторил в воздухе его движение.

— Специально ничего вроде не делал, — Прохор придвинул уродливую лампу поближе. — Может это веве какое-то?

Прохор снова поставил палец на стену и повел им вдоль непрерывной линии замысловатого узора. Линия снова засветилась, теперь уж отчетливее. Когда контур замкнулся, узор стал ярко зеленым, и помещение изменилось. Убогие козлы стали полированным столом из черного дерева на тонких паучьих ногах. На нем стояло несколько блюд, наполненных едой, а на месте кучи хлама стоял деревянный гроб. В котором лежал истлевший скелет в грязно-розовом платье в горошек. Длилось это явление несколько секунд, потом узор погас, и склеп вернулся к прежнему состоянию — пыльной мусорной свалки.

— Похоже, это что-то вроде «истинного зрения» или что-то подобное, — Прохор подошел к куче хлама и осторожно пошевелил ее ногой. Что-то глухо стукнулось об пол. Он наклонился, поднял предмет и поднес его ближе к свету. Костяной гребень, потемневший от времени или просто грязный.

— Гребень нашего дяди Нэнси? — Прохор противно захихикал, изображая жеманный смех нашего квестодателя. Протянул находку мне. Я взял. Похожей штукой пользовалась бабушка, чтобы сколоть волосы перед тем, как повязать на них платок. Покрутил в руках, постарался рассмотреть, нет ли на нем каких узоров. Тут гребень треснул и распался в моих руках на две половины.

— Ну и рукожоп же ты, Ося, — Прохор почесал нос и чихнул. — А что там у тебя за кукла?

— Кукла? — черт, я почти забыл про нее. Пыльная кукла. В платье в горошек и платке. — А где, кстати, лоа Эдна?

— Понятия не имею, она всегда исчезает в таких ситуациях, — Прохор взял куклу за косичку и покрутил. — Кукла вуду на дядю Нэнси. Еще бы понять, что значат все эти задания…

— Так у тебя же есть карманный саппорт, может у нее спросить?

— Дядя Нэнси довольно доходчиво дал понять, что это квест не для девочки из Сызрани.

— А что за прикол с Сызранью? Я там был разок, довольно милый городишка…

— Не знаю, название дурацкое, — Прохор пожал плечами. — И еще ее бесит это прозвище.

Я хотел, было, сказать, что она вроде нормальная девчонка, какой смысл ее изводить? Потом подумал, что это не мое дело. Посмотрел на два ровненьких обломка гребня. И два зеленых яйца.

— Такое впечатление, что это один квест по-быстрому разделили на двоих, да? — прислушался к возникшей на краю слуха мелодии. — А что это за звук?

Впрочем, я понял, что это еще до того, как задал вопрос. Это звонил мой будильник.

Пользователь: ostap_drewТип аккаунта: базовыйВремя окончания сеанса: 07:15Резюме: Бесплатный сыр порождает неожиданные спецэффектыБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: БУГИВУГИФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: ЖЕЛТЫЙКонтроль: ЖЕЛТЫЙСталкинг: КРАСНЫЙСияние: КРАСНЫЙИндульгирование: ЗЕЛЕНЫЙДОПОЛНИТЕЛЬНОРебус фэмилара: ЖЕЛТЫЙКомандный пакт первого типа с proshka731

Глава 6. Прохор

Пользователь: proshka731Тип аккаунта: премиальныйВремя начала сеанса: 00:07Прогноз: Бюрократия — царица наукБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: АККОРДФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: ЖЕЛТЫЙКонтроль: ГОЛУБОЙСталкинг: ЖЕЛТЫЙСияние: нетИндульгирование: ЗЕЛЕНЫЙДополнительно: Пакет «Неограниченный кредит» Пространство «КОСМИЧЕСКИЕ ЯЙЦА» Пространство «ВЕСТЕРН-ОПЕРА» Пространство «БЕШЕНЫЙ МАРШ» Командный пакт первого типа с ostap_drew

— А что это за звук? — спросил Остап, замерцал и растворился в воздухе. Прохор прислушался. Где-то отчетливо капала вода. Звук был такой, будто капли падают в металлический таз. Снаружи? Вроде нет. За стеной. Снаружи склеп казался небольшим, по ощущениям Прохора, изнутри он был точно таким же. Никаких тайных комнат тут не поместилось бы. Впрочем, это же ноктюрнет, здесь за дверями могут скрываться целые параллельные миры.

Прохор подошел к расписанной граффити стене и приложил к ней ухо. Капанье стало еще отчетливее. Интересно. Постучал. Звук был звонким, словно стена была не только не капитальной, а так, скорее ширма, чем стена. Покрашенная фанерка. Толкнул плечам.

— Нда, пробивать стены мне еще рановато… — Прохор потер ушибленное плечо и огляделся. Пнул еще разок кучу хлама. Может там есть какой-нибудь лом или еще что-то подобное. Куча осталась лежать.

— Ой, да ладно! — мысленно содрогнувшись, Прохор присел рядом и стал разгребать мусор куками. Сначала ощущения были в точности такими, как он и ожидал — противные пыльные тряпки, запах тлена, плесени и крысиной мочи. Он старался даже не рассматривать, что отбрасывает в сторону. Ветошью стену не пробьешь, свернутыми в рулон рваными бумагами — тоже. А это что? Прохор встряхнул очередной предмет. Чихнул от взвихрившейся пыли. Это было что-то вроде гусарского мундира. Только ткань когда-то блестела. Сейчас выцвела. А это… Рулон сам по себе развернулся в руках. Цирковая афиша. На самом деле Прохор давно настоящих цирковых афиш не видел, или, точнее, не обращал на них внимания. Кто вообще сейчас разглядывает афишные тумбы и стенды? Но откуда-то с детства, или, скорее, из всяких ужастиков про цирк и клоунов, был точно уверен, что на настоящей цирковой афише должны быть вот такие расходящиеся бело-красные лучи. Правда ничего больше разобрать на этой старой бумаге не удалось — буквы и изображение слились в мутные серые пятна.

— Наводя порядок в комнате, главное не начать разглядывать мусор, — Прохор отряхнул руки и снова попинал мусор ногами. Похоже, что этот хлам когда-то был ярмарочной декорацией. Цветные кулисы из лоскутов, униформа зазывал, плакаты аттракционов. Прохор подумал, что в таких местах обычно стоял силомер. Такая платформа, по которой нужно было изо всех сил фигачить деревянной колотушкой, и, в зависимости от силы удара, стрелочка взлетала по шкале вверх, показывая, насколько ты молодец. Ну, или нет. Вот такая колотушка бы сейчас очень пригодилась… Прохор наклонился и убрал в сторону сломанный красно-белый зонт. Хмыкнул. Ухватил деревянную рукоятку и потянул на себя. Раздался треск, пыли в склепе стало, кажется, больше, чем воздуха, но в руке у Прохора была та самая здоровенная деревянная колотушка. Как он и представлял. Пыль запахла мятой и лимоном, по языку разлился вкус мохито.

— Ммм, левел ап, отлично, — Прохор отступил на шаг от стены замахнулся и изо всех сил треснул прямо в середину уродливых линий граффити. Штукатурка покрылась трещинами, кое-где отвалилась кусками. — Ну давай, склеп, покажи свою тайную комнату!

После четвертого удара на стене проявились очертания двери. Похоже, что ее закрыли, как попало замазали сверху слоем штукатурки и покрасили. Прохор стал бить прицельнее, освобождая косяк и петли. Отступил на пару шагов, полюбовался на дело своих рук.

— Что ты делаешь, белый господин? — Прохор не успел заметить, в какой момент лоа Эдна оказалась внутри.

— А на что похоже? — Прохор провел ладонью по вспотевшему лбу. Потом посмотрел на руку и понял, что сделал это зря. Эдна хихикнула. — Выгляжу как шахтер, да, девочка из Сызрани?

— Нет-нет, белый господин… Подождите. Что это? — Эдна отстранила Прохора от двери, пчелки над ее головой засветились сильнее. На облупившейся краске нечетко проступал рисунок. Что-то вроде гроба и креста с множеством клеточек.

— Похоже на какой-то вудуистский знак, — Прохор потер пальцем белую линию. Кусочек сухой краски просто отвалился, никаких спецэффектов не последовало.

— Это веве барона Субботы, — сказала Эдна. — Только будто бы уже недействующее… Почему вы решили крушить эту стену?

— Там капает вода, слышишь? — Прохор приблизил ухо к двери. Звук стал еще громче. — Надо чем-то поддеть. Ручку отломали, когда дверь запечатывали.

— Ничего не слышу…

— Да ладно, то есть, у меня ноктюрнетовские галлюцинации, раз даже лоа поддержки не слышит? Но дверь-то ты видишь? На что это похоже? Есть какие-нибудь инструкции, связанные с вот такими вот тайными комнатами?

— Я… Сейчас… Мне надо посоветоваться… — Эдна замерла с широко открытыми глазами, будто заснула наяву. Прохор отбросил колотушку обратно в угол, сжал руку в кулак у пояса и с удовольствием почувствовал в руке кожаную оплетку рукояти кинжала. «Надо будет заказать себе такой же в реальности», — подумал он, вычищая остатки штукатурки из щели между дверью и косяком. Замка или засова не заметно. Значит нужно просто поддеть лезвием, и…

Петли оглушительно заскрипели, дверь подалась гораздо легче, чем Прохор рассчитывал.

За дверным проемом было темно. Звук капель стал почти оглушительным. Прохор принюхался. Знакомый какой-то запах… Резкий такой, довольно противный, горьковатый. Нафталин? Взял со стола уже едва чадящую консервную банку. Шагнул вперед.

— Прохор! Белый господин! — голос Эдны раздавался так, будто она стояла где-то далеко на опушке леса и пыталась докричаться до заблудившегося в чаще Прохора. Тот сделал шаг назад и толкнул ее плечом.

— Что ты орешь, девочка из Сызрани?

— Я спросила, что это может быть за дверь, — Эдна отошла подальше от темного проема. — Это какая-то старая локация. Которую когда-то признали негодной, закрыли и она больше не обслуживается.

— То есть, ты туда зайти не можешь?

— Не могу. И вас не вижу, когда вы там.

— Не понимаю, — Прохор почесал кончик носа. — А почему тогда я могу туда зайти?

— Думаю, это как неудаленный кусочек кода, — Эдна повела плечом, ее платье очистилось от следов пыли и стало красно-оранжевым. — Что-то и как-то еще работает, но уже не в пространстве ноктюрнета.

— А где тогда?

— В пространстве обычных снов. Выйдешь туда, окажешься просто в своем сне. Или не в своем.

— И принести оттуда ничего нельзя?

— Скорее всего, там ничего и нет, — Эдна сделала еще шаг к выходу. — В любом случае, если вы решите туда выйти, то помочь я вам не смогу.

— И чем же эти остатки кода могут быть опасны? — Прохор криво ухмыльнулся. Но на самом деле желание лезть в неизвестную темноту явно уменьшилось.

— Физически — ничем, — было заметно, что Эдна тщательно подбирает слова. Плохо разбирается в теме или боится сболтнуть лишнего? — Но в клинику неврозов загреметь можно.

В темноте дверного проема послышался шелест, как будто несколько голубей захлопали крыльями. И тихие шаркающие шаги. Потом все стихло, даже раздражающий звук капель. Прохор поставил консервную банку обратно на стол и почесал в затылке. Его волосы стали жесткими от пыли, на зубах тоже скрипела пыль, одежда была в пыли, а на что похоже лицо, даже думать не хотелось. Лезть в неизвестность, несмотря на предостережения лоа поддержки? Или ну его нафиг?

— Любопытство губит кошку… — пробормотал Прохор. — Ладно, девочка из Сызрани…

— Белый господин, вы же знаете, что я не из Сызрани, почему вы все время…

— Заткнись, — Прохор задрал футболку и старательно протер лицо изнаночной стороной. Правда не был уверен, что это хоть сколько-нибудь улучшит его внешний вид. — Как хочу, так и называю. На твои детские травмы мне плевать.

Прохор толкнул изнутри дверь склепа. Вдруг вредная тяжелая деревяшка только снаружи открывалась плохо, а изнутри распахнется во всю ширь. Но увы, мысль спуститься по ступеням с гордо поднятой головой пришлось отставить — какая там гордо поднятая голова, когда приходится протискиваться, выдохнув из себя весь воздух и стараясь не превратить и так грязную уже футболку совсем уж в лохмотья…

Прохор постоял на крыльце. Так. Три саркофага — серый и два белых. Потрескавшиеся плиты на земле. Видимо, когда-то здесь все было замощено мрамором, а сейчас через осколки былой роскоши пробивалась трава, мох и какие-то непритязательные цветочки. В чатике ему растолковали, что если хочешь вернуться к какому-то месту, надо как можно тщательнее его запомнить. Причем не только и не столько само место, сколько ориентиры по пути. Например, помнишь ты, что в прошлый раз попал в какой-нибудь бар для любителей гигантских насекомых через дверь в зеленом заборе, то надо запомнить дома, между которыми этот забор был, и, например, фонарь на столбе в форме дракона, стоящего на хвосте. И что нашел ты этот бар где-то неподалеку от сектора Эрзули. И в следующий раз нужно будет повернуться спиной к красным фонарям пространства «только для взрослых» и идти вперед, пока этот самый фонарь не увидишь.

— Хотя, фиг знает, зачем мне это… — подумал Прохор, нырнув в колючий лаз из розовых кустов.

— Вам нравится, добрый мсье? — чернокожая куаферша прижала обе руки к груди и влюбленными глазами посмотрела на Прохора. Это была уже третья, образы предыдущих двух он забраковал. Кукольная белокожая блондинка пыталась с ним спорить и доказывать, что зеленый оранжевый и фиолетовый — это безвкусное сочетание, «а к вашим глазам подойдет что-то более естественное…» Овца. Она была такой дурой, что Прохор даже не сразу понял, что она живая, а не ноктюрнетовский бот. С одной стороны, ему было жалко девочку, с другой — зато ей будет вечером что обсудить с подружками под винишко… Хотя нет, барышня была такой невесомой, что ни о каком винишке и речи быть не могло. Так что скорее под стакан сельдереевого сока. С куафером-мальчиком тоже как-то с самого начала не задалось, Прохор даже в кресло сесть не успел, а уже понял, что этот манерный тип его бесит. А эта черненькая…

— Да, шоколадка, очень нравится, — Прохор еще раз повернулся кругом у ростового зеркала. Покрытый блестками зелено-фиолетовый мундир, расшитый оранжевыми шнурами. Фиолетовые брейды от лба до затылка. Один глаз желтый с вертикальным зрачком. Идеально. Прохор потрепал куафершу по гладкой антрацитовой щеке, сунул руку в карман, захватил горсть монеток и высыпал на девушку блестящим дождем.

— Спасибо, добрый мсье! — девушка порывисто обняла Прохора тонкими черными руками и бросилась на пол собирать щедрые чаевые. Мурлыча при этом какую-то песенку.

— Как думаешь, лоа Эдна, — Прохор не смотрел на Эдну, но знал, что она здесь. — эта девочка чувствует себя униженной и оскорбленной?

— Она не может ничего чувствовать, она же бот! — сказала Эдна с плохо скрываемым раздражением.

— Сложный философский вопрос, — Прохор направился к выходу. — У нее есть имя. Как там, Епифания, кажется? Она умеет поддерживать разговор, смеется над моими шутками, сама шутит. Сплетен мне всяких рассказала, пока колдовала над лицом и одеждой… Не выносит мне мозг правилами всякой там дискриминацией. Если я приглашу ее на свидание, она пойдет?

Эдна молчала.

— Большинство девушек, которых я знаю, и выглядят глупее, и ведут себя тупо. Может, это они боты? А может и тебе только кажется, что ты спишь где-то там у себя в Сызрани, а на самом деле ты просто кусок кода, в котором забыли исправить баг «больное ЧСВ… Ой, прости, тебя же оскорбляет, когда я твой Нижний Новгород унижаю, называя его иначе!

— Она куаферша, — буркнула Эдна. — Может просто выполнить твои желания насчет внешности и все. И ее треп ничего не значит.

— Если добрый мсье захочет пригласить меня на свидание, то я согласна! — куаферша стояла в двери, облокотившись на косяк и широко улыбаясь. — Меня зовут Вифания, но Епифания тоже красивое имя, мне нравится!

— Резиновые куклы тоже удобнее живых девушек, белый господин, — Эдна быстро оглянулась в сторону куаферши и поджала губы.

— Не слушайте ее, она просто глупая и плохо воспитанная девчонка, — куаферша звонко рассмеялась. Эдна чуть не расплакалась. Да что за день такой сегодня дурацкий! Все идет наперекосяк, сначала что-то пошло не так с терминалом… Кстати, надо будет разобраться, что именно там пошло не так. Кажется, она все-таки что-то пропустила. Что-то важное. Не зря же эти двое так многозначительно переглядывались… Божечки, ну почему этот Прохор такой бесячий?! Иногда он становится почти нормальным, но потом как отмочит что-то, так сразу возникает желание сломать ему нос. И понимаешь же, что надо молчать, улыбаться и соглашаться, так нет ведь… Еще и куаферша эта! С каких пор боты вообще пререкаются с лоа поддержки?

— Простите, белый господин, — пробормотала Эдна.

— И за что же, девочка из Сызрани? — Прохор насмешливо выделил слово «Сызрань».

— За неподобающее выражение лица, — Эдна через силу улыбнулась. — Белый господин.

Прохор хмыкнул и зашагал по улице, постукивая по брусчатке тостью. Теперь она у него была в золотых узорах, а в навершии — прозрачный красный камень. В котором вспыхивали искры при каждом ударе трости о тротуар. По расчетам Прохора сегодняшний сеанс должен был уже скоро закончиться. Остап проснулся некоторое время назад, белокожих на Рю-де-Бурбон стало отчетливо меньше, значит в реальности уже давно наступило утро. Чтобы уснуть вчера ночью, Прохор принял пару таблеток снотворного. Получил уведомление, что Остап заснул и решил изменить своему привычному режиму, но заснуть в полночь сам он бы точно не смог. Может не стоило тратить столько времени на внешний вид? На арене можно было и в джинсах подраться, хоть экспы бы какой накачал, а так… Прохор полюбовался на свое отражение в стеклянной витрине. Нет, все-таки оно того стоило, фиг с ней с экспой.

Однако надо было придумать, чем бы таким себя занять, чтобы просыпаться было не жалко. Прошвырнуться по барам? Куаферша Епифания советовала какое-то злачное место, с боями в клубничном желе… Или может заглянуть в одно из параллельных измерений, зря что ли доступ проплачивал? Осталось решить, чего больше хочется — вестерна, космического ужастика или солдатской романтики.

— Какой квест интереснее — «Космические яйца» или «Вестерн-опера»? — Прохор повернулся к лоа Эдне.

— Зависит от того, что вам больше нравится, белый господин, — девушка не смотрела в его сторону.

— Отличный ответ, лоа поддержки! — Прохор шлепнул ее по заднице. — Ой, смотри, это же был харрасмент! Будешь бить в барабаны и вызывать местных тонтон-макутов или что тут работает вместо полиции нравов?

— «Космические яйца» сложнее, белый господин, — Эдна сглотнула, в уголке глаза задрожала слезинка. — «Вестерн-опера» совсем не похож на исторический дикий запад, он такой, киношный и без чернухи.

Прохор вдруг подумал, что Эдна ему надоела. Пожаловаться и попросить другое лоа? Или уж потерпеть эту зануду еще несколько дней, а потом не продлять поддержку и играть самостоятельно? Или вообще прямо сейчас отказаться? Играет же Остап без мамочкиного контроля? И еще куча других игроков… Чем она ему помогает, вообще? На вопросы отвечает? Очень информативно, да… Прохор отвернулся и зло сплюнул.

— Хорошо, перефразирую вопрос специально для тупых. Какой квест ближе?

— Я не понимаю, чем перед вами провинилась, Прохор, — Эдна всхлипнула.

— Да тем, что от тебя, овца, никакой пользы! — Прохор схватил девушку за руку и подтащил к себе вплотную. — Любой бот на твоем месте справился бы лучше. Права она тут качает, так ее не называй, в эту сторону не ходи, так не выражайся. Ты профессионал или насрали? Только ныть и умеешь.

Прохор отвернулся и зашагал по Рю-де-Бурбон, высекая искры металлической набойкой трости. Эдна смотрела ему вслед и глотала слезы. Ну почему ей так не везет? За что он опять на нее взъелся? Очень хотелось сейчас проснуться в своей постели, налить себе чаю и забыть этого кошмарного Прохора как страшный сон. Позер и мудак. Сам же не пользуется ее услугами нормально, а потом еще и претензии предъявляет. Так. Надо успокоиться и пойти за ним. И вести себя как положено — улыбаться и помогать. Отвечать на вопросы. Это ее работа, и за нее неплохо платят. Эдна вытерла слезы и поспешила за блестящей спиной, уже почти скрывшейся в толпе.

Вход в «Космические яйца» сиял неоном, на входе никаких охранников, зазывал или прямоходящих роботов — металлическая дверь с кодовым замком. Никаких знаков о распродажах и скидках — квест был популярен и без дополнительных маркетинговых уловок. Прохор остановился рядом с дверью. Кодовый замок? Надо что-то вводить? Дверь зажужжала, бледно-зеленый луч просканировал лицо Прохора, замок электронно пискнул, засветилась зеленая лампочка. Дверь отъехала в сторону, пропуская нового гостя в пахнущую озоном и металлом пустоту.

Прохор шагнул вперед и тут же покатился кубарем по перфорированному металлу пола. Оглушительно выла сирена, мигали аварийные фонари. Тряхнуло еще раз, Прохор со всего маху приложился боком об угол, выронил трость и вцепился в первое, что попалось под руку — толстый витой кабель в бело-голубой изоляции. «Система жизнеобеспечения шаттла повреждена!» — повторял механический голос.

— Хорошенькое начало, — прошипел Прохор и пополз вперед. — Зашел Иван-царевич в избушку к Бабе-Яге, тут ему и звиздец пришел!

— Система жизнеобеспечения повреждена, для подтверждения сигнала бедствия требуется авторизация!

— Твою ж мать… — Прохор поднял голову. Впереди было круглое помещение, похожее на рубку. Мигала огоньками панель, светились мониторы, что-то искрило. С одного из двух кресел свешивалась чья-то безжненная рука. — Ага, понятно. Входное испытание.

Прохор подтянулся и пополз, зашипев от боли. Ощущение было такое, что ребра превратились в костяную кашу. Шаттл тряхнуло еще раз, зубы клацнули, рот наполнился кровью.

— Давай, Прошка, ползи! — Прохор закашлялся, сжал зубы и бросил тело еще на полкорпуса вперед. — Так, еще немного, еще чуть-чуть…

Заполз в кресло, щелкнул ремнем безопасности. Отдышался. Ага. Сунул руку в экран со знаком ладони.

— Личность подтверждена, передаю сигнал бедствия!

Прохор закрыл глаза. Понятно. Пока сидел в гальюне, шаттл вписался в астероид. Судя по всему, сейчас должны появиться бравые спасатели, и…

— Круизер «Лампада» — шаттлу 88-124, сигнал бедствия приняли, спешим на помощь. Есть кто живой на канале? — на экране возникло суровое лицо типичного капитана морских котиков — широкие скулы, коричневый загар, суровый взгляд, белозубая улыбка.

— Да, я тут, — Прохор откашлялся. Что там вообще положено говорить в таких случаях? — Я Прохор. Терплю бедствие, система жизнеобеспечений накрылась и все такое прочее. Мои координаты… — взгляд Прохора судорожно заметался по панели в поисках каких-нибудь цифр.

— Не надо координаты, автоматика все определила, — парень на экране ободряюще улыбнулся. — Первый раз зашел?

— Ага, — Прохор нервно засмеялся.

— Будь спок, сейчас мы тебя вытащим! Я Антон, — собеседник отвернулся и что-то сказал в сторону. — С первого раза подать сигнал — это ты молодец. Я три раза взрывался.

«Да уж, я молодец», — подумал Прохор, мысленно потянувшись за табличкой «сарказм».

— Так это все так начинают? — Прохор осторожно потрогал свой поломанный бок и быстро отдернул руку. Больно было просто ужас как! Для ноктюрнета, конечно. — Вот заразы, ни в одном чате не предупредили!

— С нас клятву молчания берут на станции, — Антон хохотнул. — Но скажи крутое начало, да?

— Надеюсь, что продолжение не хуже… — Прохор почувствовал, что его шаттл качнулся.

— Есть захват, — Антон откинулся в своем кресле. — Тебе понравится, это лучший квест ноктюрнета, я играл в десяток уже, «Космические яйца» вне конкуренции!

«Ну да, фанаты сайфая вошли в чат, — подумал Прохор. — Но я-то не фанат, зачем полез вообще?»

— У тебя был квест найти терпящий бедствие шаттл? — быстро спросил Прохор, чтобы не начать язвить по поводу любителей космической фантастики. «Интересно, а где Эдна? Она-таки решила сама меня бросить?»

— Нет, я просто был в патруле. У нас тут небольшая войнушка, но ты сам скоро все увидишь.

Раздался металлический лязг, за ним шипение. Из-за спины пахнуло теплом и почему-то хвойным запахом. Прохор оглянулся. В открывшемся шлюзе стояла девушка в обтягивающем скафандре и тяжелых ботинках. Без шлема, но против яркого света лица ее пока было не видно.

— Вам нужна медицинская помощь, мсье Прохор? Или вы можете передвигаться самостоятельно?

Прохор попытался встать. Твою мать, ремень безопасности… Взялся за пряжку, но пальцы дрожали и соскальзывали.

— Все хорошо, не шевелитесь. Сейчас я вас подлатаю, — низкий голос космической барышни отзывался бабочками внизу живота. Фея в скафандре приблизилась и склонилась над Прохором. Темнокожая. Интересно, она настоящая или на «Космические яйца» тоже распространяется правило «игроки — белые, боты — черные»? Тем временем она стянула перчатку, ее тонкие пальцы запорхали в замысловатом танце над головой и корпусом Прохора. Длинные капли ногтей засветились разноцветными огоньками.

— Внутреннее кровотечение устранено, запускаю регенерацию костей, — она провела пальцем по его шее, лицо приблизилось еще сильнее, он почувствовал на своей щеке ее дыхание. В боку будто что-то зашевелилось, но далеко не только в боку… Прохор едва смог сдержать стон. Космическая ведьма выпрямилась.

— Повреждения устранены, мсье Прохор, теперь вы можете встать.

Прохор снова взялся за пряжку. Пальцы дрожали, но теперь уже не от боли, а совсем по другой причине. Щелкнул замок, и кресло пилота шаттла его выпустило.

— Благодарю, мадмуазель…

— Не стоит, это всего лишь моя функция, — темнокожая девушка снова натянула перчатку. — Я андроид-напарник серии «Наоми». Капитан зовет меня Уитни.

— Андроид? — Прохор направился вслед за искусственной девушкой. Ну и походка у этой звездной феи, закачаешься… — То есть, такую как ты, можно просто купить в магазине?

— Если не вдаваться в подробности, то да, — Уитни оглянулась на Прохора и белозубо улыбнулась.

— И она будет выглядеть как ты?

— Ни в коем случае, мсье Прохор! — Уитни пригнулась и перешагнула порог. — Каждая из нас обладает уникальными внешними чертами. Вы не найдете двух одинаковых. Настройка производится индивидуально под клиента — внешность, голос, характер.

— А что насчет боевых качеств? — Прохору потребовалось усилие, чтобы отвести взгляд от ее округлых ягодиц, обтянутых тонкой тканью серебристого скафандра. Или это не скафандр?

— Если вам нужен боец-напарник, то больше подойдет модель «Деверо», — Уитни коснулась сенсора, и шлюз за спиной Прохора с шипением закрылся. — Мои боевые качества лишь немногим превосходят способности обычного человека. Я выполняю функции механика, доктора и компаньонки для дальних рейдов.

— Это чтобы хозяин не заскучал в одиночестве? — надо же, какой затейник этот Антон. А с первого взгляда на его лицо настоящего положительного героя и не скажешь…

— Именно так, мсье Прохор. Хотите узнать что-то еще до того, как мы поднимемся на капитанский мостик?

— Капитанский мостик в самом деле наверху? — быстро спросил Прохор, чтобы спросить хоть о чем-то и не думать о томном изгибе изящной талии механической компаньонки спасшего его капитана. «Какого хрена вообще? Это же как на резиновую куклу чужую пялиться…»

— Традиция, — Уитни пожала плечами. — В космосе понятия верх и низ не имеют смысла.

Антон поднялся с капитанского кресла и оказался на голову выше Прохора. Пожалуй, он был старше, чем казалось. Может, лет пятьдесят…

— Приветствую на «Лампаде», новичок, — сказал он и протянул руку. — Уитни, можешь идти.

— Есть, капитан, — андроид вышла, дверь на мостик с шипением закрылась сходящимися лепестками, как диафрагма старого фотоаппарата.

— И это ваш корабль?

— Твой.

— Не понял? В смысле — мой.

— Нет, корабль мой, конечно, просто я предлагаю перейти на ты.

— А, в этом смысле! Конечно, нет проблем. Давно играешь?

— Вообще в ноктюрнет уже второй год, в «Космические яйца» — пятый месяц. А почему ты так странно одет? В цирке выступал?

— Не знаю, что тут принято говорить, чтобы не испортить ролевой момент… — Прохор прошелся вдоль мерцающей мониторами и диодами датчиков панели управления.

— Расслабься. Я не из полных погруженцев, готовых устроить истерику за несоответствие.

— А куда ты меня везешь? — Прохор провел пальцами по линии мигающих зеленым огоньков, даже не пытаясь сообразить, что они могут значить. Да уж, отличный антураж. Любители космических сериалов должны просто кипятком писать от этой локации.

— На станцию «Серендипити».

— Я думал в какой-нибудь космопорт на планете или что-то в этом роде…

— В этом секторе пространства обитаемых планет нет, — Антон махнул рукой, и перед ним в воздухе возникла космическая карта. — Вот смотри, это Дзикининки, для людей там смертельная атмосфера. И еще там обитает бактерия, пожирающая полимеры. Так что экспедиции, как ты понимаешь, крайне затруднены.

— Но там же наверняка есть что-то ценное, раз тут целую станцию построили? — Прохор уже понял, что космическая история ему не очень нравится. Да, проработка деталей просто фантастическая, он именно так все себе и представлял, когда смотрел какой-то сериал, где космические корабли бороздили просторы вселенной, а бластеры делали пиу-пиу. Наверняка, сюжеты тоже прекрасны. Но это все-таки была не Рю-де-Бурбон. Но обижать хорошего человека Антона не хотелось. У него же прямо глаза светятся, явно же мужик почти оргазм испытывает, вращая голографическую звездную карту и трогая руками звезды…

— Там добывают фармакологическое сырье. До недавнего времени с этим справлялись автоматические станции, но септоподы размножились, так что за миссии на планете стали платить совершенно астрономические суммы.

— Ты уже спускался?

— Увы, — Антон махнул рукой, и на голокарте возникла конструкция из вращающихся в разные стороны цилиндров разного диаметра. — Функкция посадки на планету круизеру не доступна, а оба моих шаттла наполовину из съедобных для тамошней фауны полимеров. Надо прилично так потратиться, чтобы переоборудовать «Лампаду».

— Это и есть «Серендипити»? — Прохор провел рукой по висящему в воздухе изображению.

— Да.

— А тебе не требуется как-то рулить кораблем и готовиться к стыковке?

— Обратной дорогой всегда занимается автопилот.

— Скоро мы пристыкуемся?

— Минут пять-семь. А что, ты торопишься?

— По моим расчетам, я должен уже скоро проснуться, — Прохор сел в кресло и вытянул ноги. — Подозреваю, что если я не окажусь на станции до пробуждения, то мне снова придется терпеть крушение в шаттле и подавать сигнал тревоги?

— Скорее всего.

— Кстати, с чего порекомендуешь начать?

— С лицензии пилота, конечно! — Антон взмахом руки погасил космическую карту и подошел к пульту управления. — Можно поступить в Космическую Академию, если мало денег, это дольше, но зато у тебя будут гарантированные миссии на первое время.

— По уборке космического мусора?

Прохор на самом деле больше не слушал собеседника. Задавал наводящие вопросы, делал заинтересованное лицо, но информацию пропускал мимо ушей. Его сейчас гораздо больше занимали мысли о дяде Нэнси, чем о радужных перспективах пополнить ряды космического флота. Антон был рад стараться, расписывая достоинства и недостатки разных стартовых стратегий, ходовые характеристики круизеров, скаутов и дестроеров, сравнивал бортовое вооружение разных производителей, в общем, был в своей стихии и всячески собой любовался. «Я космический волчара! Как я хорош! Смотрите, как мощны мои антигравитационные дюзы!» Прохор подавил смешок. Антон нахмурился, но тут круизер завибрировал.

— Что такое? Мы уже причаливаем? — Прохор покрутил головой.

— Да, — Антон склонился над пультом, мельком глянув на Прохора. — Прости, парень.

— Что? — Прохор попытался подняться с кресла, но ему не удалось. На запястьях сомкнулись едва заметные полупрозрачные энергетические шнуры. — Что происходит?

— На «Серендипити» ты попадешь когда-нибудь потом. Может быть, — Антон уселся в кресло пилота, на что-то нажал на пульте, и стены капитанского мостика исчезли, превратившись в сферический обзорный монитор. Большую часть пространства занимала темная махина, похожая на пирамиду.

— Ты собираешься продать меня в рабство космическим пиратам? — вот черт! И с чего я вообще решил, что этот Антон — хороший мужик?

— Для раба ты пока очень недорого стоишь, Прохор. Это научная станция «Менгеле», — из пирамиды выдвинулся полупрозрачный туннель, похожий не то на гусеницу, не то на шланг от пылесоса.

— На опыты, значит сдашь, — Прохор прекратил попытки вырваться из энергетических ремней и расслабился. В безупречный набор космических звуков круизера «Лампада» вклинилось нечто посторонее. Какая-то очень знакомая мелодия… — Не повезло тебе тогда…

— Что? Нет! Стоять! — Антон вскочил, выхватывая откуда-то блестящий металлический предмет, похожий на шприц, но было понятно, что он опоздал. Прохор замерцал, как сломавшаяся голограмма, и исчез.

Пользователь: proshka731Тип аккаунта: премиальныйВремя окончания сеанса: 09:34Резюме: Все хорошее когда-то превращается в плохоеБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: ТРИКСТЕРФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: ЗЕЛЕНЫЙКонтроль: ГОЛУБОЙСталкинг: ЖЕЛТЫЙСияние: КРАСНЫЙИндульгирование: ЗЕЛЕНЫЙБаги: Неизвестная некритическая ошибкаСистемные сообщения: Вы выиграли в лотерею. Получен призовой модуль пространства «Космические яйца». Дополнительно: Пакет «Неограниченный кредит» Пространство «КОСМИЧЕСКИЕ ЯЙЦА»: КРАСНЫЙПространство «ВЕСТЕРН-ОПЕРА» Пространство «БЕШЕНЫЙ МАРШ» Командный пакт первого типа с ostap_drew

Прохор открыл глаза и потянулся за телефоном. Пожалуй, некто, спасший Прохора от бесчеловечных опытов в космической лаборатории, заслуживает ответа… Сфокусировал сонные глаза на экране. Незнакомый номер. Отбой. Не настолько всеобъемлющей была благодарность Прохора, чтобы выслушивать условия чрезвычайно выгодное предложение кредита от банка или приглашение на бесплатный медосмотр в суперсовременной клинике. Прохор зевнул и сел на кровати. Еще раз посмотрел на телефон. Без двадцати десять. И что обычные люди делают в такую рань?

— Так и жаворонком стать недолго… — пробурчал он и спустил ноги с кровати.

Открыл окно и высунулся наружу. По Среднему проспекту медленно ползли машины, небо затянуто серой мутью невыразительных облаков, асфальт мокрый от ночного дождя. Типичный Питер, который надо показывать туристам. А не как вчера — с бьющим по глазам солнцем и чирикающими из каждого куста птичками.

Глянул на себя в зеркало. А жаль, все-таки, что в ноктюрнете фотографировать нельзя!

Прохор постоял перед дверью душа, убеждая себя, что чатики никуда не убегут, да и свой профиль он еще успеет посмотреть, а вот личная гигиена — это важно, дисциплина — достоинство сильных личностей, потом отбросил пафосные мысли и решил, что душ тоже никуда не денется. И вообще обычно он в это время только спать ложится, значит сейчас можно позволить себе делать всякую ерунду. Прошлепал к своему рабочему месту и открыл ноутбук.

«Надо же, у меня появилось сияние, — Прохор почесал кончик носа и подумал, что надо было налить себе кофе. — И текучесть повысилась. Интересно, за что? Ладно, кажется, про сияние я понял. Это когда я копался в мусоре и наколдовал колотушку, чтобы стену ломать. А текучесть? Это вообще что?»

Открыл справку.

«Текучесть отвечает за скорость адаптации к ситуации и лишение ее абсурдности. Также в этой области находятся способности к изменению собственного тела».

Хмыкнул. Похоже, визиты к куаферам тоже приносят какие-то профиты. Привыкаешь к тому, что можешь выглядеть как клоун. И постепенно сам становишься клоуном.

Клинкул по уведомлениям о личных сообщениях на сайте ноктюрнета. Системное извинение за неизвестный самоустранившийся баг. «Поздравляем, вы выиграли в лотерею пространства «Космические яйца». И еще одно было от лоа Эдны. Сначала хотел открыть, потом передумал.

ЧАТ «ХАКНИ НОКТЮРНЕТ»

proshka731

10:02

Короче, такой вопрос. Кто-нибудь уже выходил из пространства ноктюрнета в обычный сон, проломив стену? Оно того стоит вообще?

Ниночка613

10:03

Я думала, это просто байка такая. А что-что случилось? Подробностей?

Иван Дадамэн

10:03

Ты бухой что ли?

proshka731

10:04

Ну мы, короче, забурились в какой-то склеп, там лежал всякий хлам, а за стеной вода капает. Стена сплошная. Я нашел колотушку, стену расфигачил, а там дверь. На ней какое-то стертое веве. Открыл — зашел. А моя лоа поддержки сказала, что там уже не ноктюрнет нифига, а какие-то остатки кода. И делать там нечего. Я место запомнил на всякий случай, но пока не полез. Слышал кто про такое?

Ниночка613

10:06

Я бы не полезла…

Иван Дадамэн

10:06

Как ты находишь такие места? То тебя паук на родео сожрал, то это вот…

proshka731

10:07

Я кандидат в доктора наук по умению намотаться на пустом месте. Ниночка613, а что за байка?

Ниночка613

10:10

Да, короче, как-то сидела в баре, время почти кончилось, что-то начинать было уже поздно, так что просто пила сазерак и болтала. Ну и был там один странный перец, сказал, что из первых тестировщиков и даже немного разбраб. Короче, вроде как, чтобы быть кодером ноктюрнета, надо быть сумасшедшим. Точнее, обладать особо ярким образным мышлением, которое лучше всего развито как раз у шизофреников. Но некоторые окончательно слетают с катушек и создают куски каких-то абсурдных кошмаров. Побочный эффект. И что иногда в них можно случайно угодить, и тогда беда.

proshka731

10:11

В чем беда?

Ниночка613

10:12

Не знаю. Просто беда. Он был бухой, так что ничего больше не рассказал.

GedeVavan

10:13

А как звали парня?

Турбоплесень

10:13

А я бы залез, пофиг что там саппорт говорит. Интересно же.

Иван Дадамэн

10:14

Турбоплесень, а смысл? Если оно не в пространстве ноктюрнета, то и хабара оттуда никакого не вытащишь. Как просто поспать сходил.

proshka731

10:14

Там, кстати, что-то шевелилось, было слышно шаги, шелест и всякое такое. Короче, хрен с ним. Другой вопрос. Похоже, я случайно стартовал в квест какого-то лоа. И мне нужно, чтобы из яйца что-то вылупилось. Это в каком направлении надо двигаться?

GedeVavan

10:15

Короче, пока тебе идиотских идей не накидали, сразу скажу, что хз. Мы как-то сверяли, как проходили квест от одного и того Марашша, и нифига ни у кого не совпало. Задания были похожими, но выполнить их одинаково нельзя. А что за лоа?

proshka731

10:16

Хз, выглядел как негр-транссвестит по имени Нэнси.

GedeVavan

10:17

Не знаю такого, удачки. Пиши потом подробности, кину тебе приглашение в еще один чатик, ок?

ostap_drew

10:17

А что ты сказал такого своей лоа поддержки, что она мне теперь пишет слезные письма?

Иван Дадамэн

10:17

proshka731, да ты герой ваще. Твои логи скоро можно будет за деньги продавать. «Как достать саппорт-лоа за три сеанса, без регистрации и смс».

proshka731

10:18

Забань ее нафиг, пусть сама разбирается. Не люблю непрофессионалов.

Ниночка613

10:21

proshka731, это Ананси. Только я не слышала раньше, чтобы он квесты раздавал.

proshka731

10:22

Ананси? Паучок из детских сказок?

Прохор встал из-за стола и прошлепал на кухню. Включил кофеварку, открыл холодильник. Критически осмотрел содержимое, зевнул, вытащил упаковку яиц, поставил на плиту сковородку. Подождал, пока плита немного нагреется, разбил на два яйца. Подумал и добавил еще одно. Яичница аппетитно зашкворчала. Что бы такое еще добавить? Достал из посудомойки тарелку, кинул на нее горсть рукколы, порезал помидор, выловил из открытой банки несколько оливок. Подумал, что надо бы заказать продуктов, кофе кончается, креветок последних вчера доел перед сном… Выключил плиту.

— А мама бы сейчас сказала: «Завтракать, не почистив зубы? Прохор, как тебе не стыдно!» Ладно-ладно, стыдно, мама.

Прохор подавил в себе желание взять тарелку и кофе к ноуту. Сел за кухонным столом и взял планшет. Полистал бездумно чатик трикстеров, пролистал обзор локации «Безумный марш». Снова зашел на сайт ноктюрнета, открыл список доступных к покупке пространств. Из новинок были две школы магии и «Зазеркалье». Неинтересно.

Задумался. Интересно, насчет сумасшедших разрабов правда? Кликнул на окошко чата поддержки.

Лоа Дарина

11:09

Добрый день, Прохор. Чем могу помочь?

proshka731

11:09

Не уверен, что я по адресу, но мне просто очень интересно. А как попадают к вам на работу? Есть какое-то тестовое задание или что-то подобное?

Лоа Дарина

11:10

К сожалению, сейчас у нас нет вакансий. Возможно, в течение месяца появятся. Хотите подписаться на уведомления?

proshka731

11:11

Да нет, я не в том смысле, что мне нужна работа. Мне просто сам процесс любопытен. Вряд ли же вам подходят обычные геймдизайнеры и программисты. Как вообще ноктюрнет создается?

Лоа Дарина

11:13

Опыт в геймдизайне и программировании как раз приветствуется. Но новым сотрудникам приходится проходить внутреннее обучение перед началом работы.

proshka731

11:14

Я слышал байку, что ноктюрнет создается шизофрениками или что-то подобное.

Лоа Дарина

11:15

(смеющийся смайл) Так могут говорить только те, кто не разбирается в вопросе. Эйдетики могут страдать психиатрическими заболеваниями, а могут быть совершенно здоровыми людьми, просто с развитым навыком образного мышления.

proshka731

11:16

А, так вот как это называется! Прикольно. И как узнать, есть ли у меня задатки такого вот эйдетика?

Лоа Дарина

11:17

Существует специальная аппаратура, на которой проверяется ваш уровень. Если по шкале Йенша он четвертого уровня и выше по Т-типу, то вы подходите. Но сейчас, как я уже и написала, вакансий нет.

proshka731

11:18

А почитать подробнее про создание ноктюрнета где-нибудь можно? Или это коммерческая тайна?

Лоа Дарина

11:19

Вся доступная информация есть у нас на сайте.

proshka731

11:21

Понятно, спасибо…

Значит, про шизофреников-разрабов не такая уж и шняга, раз даже поддержка этого не отрицает. Может, написать Эдне попросить прощения и вывести ее на откровенный разговор? Как она нашла работу, что там ей наговорили про дверь в склепе и все такое?

Ой, да ну ее. В конце концов, что я вцепился в этот баг? Ну не вычистили до конца какой-то бред какого-то безумца, и что теперь? Все остальное-то прекрасно. Кстати, обо всем остальном.

ЧАТ с ostap_drew

ostap_drew

7:23

Прохор, привет. Не успел тебе отдать твою половину гребня и яйца, зашел в профиль, попытался отправить почтой. Но в инвентаре этих вещей нет. И в логах почему-то нет. Есть визит на почту, получение посылки без состава. Короче, какая-то странная фигня с этим квестом.

proshka731

11:27

Даров. А до этого яйцо было в логах?

ostap_drew

11:29

Тоже нет. Его никто не хотел опознавать и в логах его нет. Хотя обычные паучьи яйца в лабиринте и зеленый гриб отражены.

proshka731

11:28

Интрига, мля. Во что это мы такое ввязались. Ананси? Вроде Гейман про кого-то такого писал.

ostap_drew

11:31

Вообще это скорее африканский бог-трикстер, чем вудуистское лоа. Мне заказали статью про пауков, так что я прочитал про этого парня довольно много. Сегодня еще инфы порою, может она нам в квесте как-то поможет. Мы, кстати, точно никаких правил не нарушаем?

proshka731

11:33

Фиг знает. Очкуешь, что тебя во сне забанят?

ostap_drew

11:35

Очень смешно. Хотя ладно, что я переживаю, у меня доступ всего на месяц, так что можно не париться. Кстати, что там с твоей лоа Эдной?

пересланное сообщение:

«Остап, напиши пожалуйста Прохору, что я прошу прощения и обещаю, что больше такого не повторится. Он мне не отвечает…»

proshka731

11:38

Собачья у нее работа — находить подход к таким мудакам, как я! Забей, правда. Через три дня мой туториал закончится, и ее мучения закончатся.

ostap_drew

11:39

Не напишешь жалобу?

proshka731

11:41

А тебе не пофиг?

ostap_drew

11:42

Чего ты вообще к ней цепляешься? Она вроде нормальная девчонка…

proshka731

11:43

Нормальная бы послала меня лесом давно, а эта… Забей, короче. Не знаю, почему она меня бесит. Наверное, за служебное несоответствие. Лоа — это как барон Суббота или, там, транссвестит этот черножопый со спицами. А Эдна никакая не лоа. Даже блондинка Ниночка из чатика прикольнее. Не, нахер. Все равно не объясню. Просто она дура, а дур я терпеть не могу.

Звонок на входной двери требовательно запиликал. Прохор недоуменно нахмурился, встал из-за стола, поправил на талии полотенце, чтобы не свалилось в самый неподходящий момент и направился открывать.

— Прохор Громов? — спросили из-за двери. — Посылка вам, открывайте.

— А разве курьеры не должны звонить и предупреждать о таких визитах?

— Так я звонил. Но вы сбросили. А я тут все равно рядом был, решил заскочить на удачу. Так откроете?

— А что за посылка?

— Отправитель Рино Спайдер. Знаете такого?

— Первый раз слышу… — Прохор щелкнул замком и приоткрыл дверь. Курьер был без всяких опознавательных знаков и логотипов. — Надо где-то расписаться?

— Да, вот тут и вот тут, — курьер сунул Прохору под нос бланк и авторучку с погрызенным колпачком. Прохор поставил закорючки в двух местах и вернул бумажки курьеру. Тот поднял с пола здоровенный картонный ящик и вручил Прохору.

— Спасибочки… — Прохор захлопнул дверь ногой. — Рино Спайдер? Посылка? Что за бред?

Поставил коробку на кухонный стол рядом с тарелкой от яичницы. На картоне было пробито несколько круглых отверстий, на крышке и каждой стенке красным маркером написано: «Осторожно, хрупкое!» Прохор взял нож, распорол клейкую ленту, заглянул внутрь и тут же отпрыгнул от неожиданности. На дне пустого прозрачного террариума шевелил мохнатыми лапками здоровенный паук.

Глава 7. Остап

Сегодня я твердо решил изучить, наконец свой профиль на сайт ноктюрнета. Сначала я сразу же, как проснулся, попробовал отправить посылку Прохору, но почему-то не нашел в инвентаре ни гребня, ни яйца. Чтобы сразу не залипнуть, я написал сообщение, закрыл ноут и принялся за выкраивание свободного времени. Раскидал немного список дел, что-то отложил, что-то по-быстрому выполнил и когда в почти половину двенадцатого пиликнуло уведомление от Прохора, я уже мог считать себя почти свободным человеком примерно до семи вечера. Ну, разве что надо было сбегать на почту еще, но это можно было смело отложить на завтра. Или вообще на другую неделю.

Сайт ноктюрнета оказался довольно бестолковым. На вид современный, но чтобы на нем реально найти какую-то информацию, приходилось пролистывать кучу каких-то невразумительных промежуточных страниц. С всплывающей рекламой нелепых каких-то платных пространств, в которые я и бесплатно не стал бы заглядывать… Впрочем, мне все равно было любопытно, так что я даже кликнул на «Око короля-некроманта». Просто чтобы составить общее впечатление о предлагаемых товарах.

«Войдя во Врата Хардрагона вы попадете в проклятый и забытый всеми богами мир, в котором властвует безымянный король-некромант. Его мертвые прислужники надзирают за мирными жителями, безжалостно карают всех несогласных с режимом, и те, кто лишь недавно поднимал свой голос против повелителя мертвых, пополнял ряды его бездыханного воинства».

Дальше я не стал внимательно читать, просто пробежался наискосок и полистал концепт-арты. Играть предлагалось за темную или светлую сторону. Судя по сочности и многословности описания всего мрачного и злобного, выбирать игру за светлых было бы очень большой ошибкой. Арты были неплохими. Для черного фэнтези. Хотя не факт, что в ноктюрнете все выглядело именно так, как обещалось в рекламе. Скриншотов оттуда все равно не сделаешь.

А потом я подумал, что зря, наверное, придираюсь. Просто я черное фэнтези никогда не любил, вот мне эти описания и кажутся вычурно-пафосными настолько, что хочется отпускать едкие комментарии. В конце концов, каждый по-своему удовольствие получает. Кто-то, например, ловит фан, завесив лицо капюшоном балахона цвета вековечной тьмы и опираясь на посох, таящий в своем чреве частичку багрового пламени темного элементаля. Прохор, например, вообще в ноктюрнете как попугай одевается и дреды до пят носит. И чем он лучше или хуже того парня в балахоне?

— Да тем, что Прохора фиг зацепишь, — ответил я сам себе вслух. — Где придерешься к его внешнему виду, там обтекать и останешься, неизвестно еще, чей фонтан сарказма бьет сильнее. А этот вот в черном…

И вот чем я занимаюсь? Вообще-то я собирался разобраться со своим аккаунтом, параметрами, инвентарем, логами и написать пару жалоб на баги. А вместо этого я вот уже минут десять сижу и разглядываю страницу пространства подросткового темного фэнтези. Представляя себе типичного игрока в таковое.

Так, вернемся все-таки к моим параметрам. Всего их было семь. Точка сборки, фокус, текучесть, контроль, сталкинг, сияние, индульгирование. И сначала мне описание каждого из них показалось совершенно одинаковым, просто разными словами. Совершенно непонятно было, чем одно отличается от другого, и какие именно действия что конкретно поднимают. Как-то лично влиять на изменение параметров нельзя, никаких раскидываний баллов по своему желанию. Впрочем, баллов как таковых тоже не было. Были цвета спектра — от красного к фиолетовому. Семь параметров, семь цветов… Хотя у точки сборки никаких цветовых характеристик не было. Как сообщала справка — этот параметр носит символьный характер и отвечает за сюжетное и эмоциональное наполнение сеанса. Как будто система делает слепок твоего настроя перед сном и генерит воздух вокруг тебя в учетом твоих ожиданий, настроения и желания. Интересно, а можно этим как-то управлять вообще? Ну, например, садишься перед сном в медитацию, произносишь какие-нибудь аффирмации и — хоба! — засыпаешь с точкой сборки БАШНЯ. А не ПОМОЙКА как должно было быть до медитации.

Я открыл блокнот и записал: «Управляемость точки сборки. Можно или нет?»

Смотрим дальше. Интересно, откуда у меня сияние? Написано, что этот стат отвечает за сверхъестественные способности и прочую паранормальщину. Пока что мне казалось, что я не сделал ничего такого волшебного… Хотя… Зеленый гриб нашел в первый же день. В смысле ночь. Возможно, не должен был.

«Развивая и усиливая навык сияния, вы получите самые разнообразные возможности — читать мысли и телепатически связываться с другими игроками и персонажами, управлять стихиями, создавать иллюзорные и материальные предметы и многое другое, на что окажется способна ваша фантазия и что позволит вам ваше индульгирование.

Ага. Индульгирование. То есть, зря я радовался, что оно у меня аж зеленое.

«Индульгирование — это уверенность в своей слабости. Пока ты убежден, что прыжок через пропасть невозможен, никакие другие навыки не помогут это совершить. У среднестатистического молодого и здорового человека на старте индульгирование как правило имеет зеленый цвет. Чем немощнее человек в жизни — болезни, возраст или иные причины неуверенности в своих физических и эмоциональных силах, — тем значение будет выше, вплоть до фиолетового. И наоборот: набрав пул подтверждений, что возможности человека гораздо больше, чем он изначально себе представлял, ограничения индульгированием будут слабеть в сторону красного».

Кажется, я начал понимать, в целом, логику всех этих цветных статов и параметров. Если бы я читал это все до того, как впервые уснул в ноктюрнет, то, боюсь, описания показались бы мне какой-то ахинеей, чем-то средним между толкованием сновидений и умствованиями тарологов. Но я уже видел, как выглядит Рю-де-Бурбон в деле, так что лишних вопросов не возникло.

Я открыл чат поддержки, скопировал из логов баги синкопа и студень и нажал «отправить». Поддержка отозвалась сразу же.

Лоа Кирилл

12:34

Здравствуйте, Остап! Спасибо за обращение! К сожалению, иногда такое происходит. Могу предложить несколько вариантов компенсации — продлить доступ к ноктюрнету на три дня, включить на сутки пакет «неограниченный кредит» или предоставить пятидесятипроцентную скидку на покупку доступа в любое из пространств. Какой вариант вас устроит?

ostap_drew

12:35

Продлите доступ, пожалуйста. И подскажите, а могу я самостоятельно заморозить аккаунт, если вдруг какое-то время не хочу играть? А потом включить обратно?

Лоа Кирилл

12:36

Да, такая возможность есть. Кликите по значку «настройки» в личном кабинете, перейдите во вкладку «дополнительно», затем нажмите на «изменить уровень аккаунта». Затем в выпадающем меню выбираете «заморозить». При базовом доступе у вас есть возможность приостановить действие аккаунта однократно на срок до девяти дней.

ostap_drew

12:36

И еще вопрос. Я вроде слышал, что есть возможность получить доступ в ноктюрнет за работу в ноктюрнете.

Лоа Кирилл

12:37

Такая возможность есть. А в чем ваш вопрос?

ostap_drew

12:39

Извините, не дописал. У вас сложная навигация на сайте. Где можно посмотреть список вакансий и все такое?

Лоа Кирилл

12:40

Вернитесь на главную страницу, в верхнем правом углу вы увидите знак монетки, кликните по ней. На следующем экране в правой части есть баннер с изображением здания с колоннами. Это агрегатор информационных лент всех пространств, подключенных к ноктюрнету. Вакансии появляются там. Кроме того, есть полуофициальный чат «НОКТЮРНЕТ-BAZAR». Вакансии и прочие важные новости дублируются туда нашим представителем. Подключить вас к этому чату?

ostap_drew

12:41

Да, пожалуйста.

Лоа Кирилл

12:41

Есть еще какие-нибудь вопросы?

ostap_drew

12:42

Пока нет, я напишу, когда появятся.

Лоа Кирилл

12:43

Тогда хорошего дня и желаю успехов!

Я закрыл окно чата и понял, что расстроен. Неприятно чувствовать себя нищебродом, вот что. Как будто сижу над бесплатной газетой и вырезаю купоны на скидки. Нет, конечно же, я читал, что любой нормальный житель благополучной Швеции или Дании никоим образом не считает зазорным посидеть полчасика с ножницами, чтобы сэкономить себе сколько-то там евро из очередной зарплаты. Но хотелось-то другого! Швыряться деньгами, как Прохор. Купить «на вырост» несколько платных квестов, не задумываясь сорить деньгами. Интересно, чем он занимается? У меня с тремя работами и несколькими ситуативными подработками даже если базовый доступ проплатить появится дыра в бюджете размеров с галактический крейсер.

— Зависть — плохое чувство, Ося! — строго сказал я сам себе и закрыл ноутбук. — Не хочешь быть нищебродом, займись делом.

Мне на глаза попалась книга Рино Спайдера. Очень вовремя, я как раз освободил сегодняшний день до вечера. Вот и займусь изучением пауков.

Налил себе чаю, соорудил бутерброд, утащил все это на кровать, улегся и открыл первую страницу, мысленно приготовившись к худшему.

Не заметил, как вчитался. Само по себе качество текста было так себе, зато отличалась довольно четкой структурой. Каждая тетрадь содержала несколько образцов креатива психов, имя и фамилия автора не указывались, но уточнялся возраст, диагноз и, почему-то, цвет глаз. А в финале подборки Рино описывал легенду или миф, так или иначе связанный с пауком. Разумеется, там было и про Арахну, и про Ананси, но про остальных персонажей эпоса я ничего даже не слышал. Логика, по которой он относил то или иное творение к какому-то конкретному мифу мне не всегда была ясна, но прослеживалась.

Внимательно вчитываться в каждое произведение я, честно говоря, не стал. Некоторые были просто непонятным набором слов, а от некоторых веяло таким инфернальным ужасом и безысходностью, что пропускать их в свое сознание не хотелось.

Странно было вот что. Я считал, что для большинства людей паук — это что-то плохое и мрачное. Черная магия, злокозненные интриги и это вот все. Душевнобольные из сборника были со мной согласны. Чаще всего пауков они все-таки боялись. Те зарисовки, в которых паук выступал как нечто положительное, были написаны в таком диковатом ключе, что в голову приходили мысли о том, что написавший это по меньшей мере маньяк-убийца. Во всяком случае, очень об этом мечтает.

Никаких выводов Рино не делал, ни к каким мыслям читателя подвести не старался. Ничего не навязывал. Но сама структура была такой, будто он последовательно доказывает существование кампании по дискредитации и принижению значения пауков в сознании людей. Паук в мифах — творец, созидатель, вдохновитель и первое существо на Земле. Паук в творчестве — низкий, мерзкий и гадкий тип. Манипулятор и хищная тварь.

Я закрыл последнюю страницу книги и посмотрел на часы. Шестой час вечера. Что ж, за полтора часа успею накатать резюме, которое он просил. Во всяком случае, некоторые мысли на этот счет у меня появились…

Я вернулся на кухню, открыл ноутбук, переписал из книги легенду про шотландского короля Роберта Брюса и паука острова Ратлин. Есть версия, что в 1303 году смещенный лидер скоттов спрятался в пещере на ирландском острове и долгое время наблюдал за плетущим паутину пауком. И стойкость этой мелкой твари так его вдохновила, что он вернулся к своей борьбе и добился-таки независимости Шотландии. В принципе, эта история отлично притягивалась к статье о пауках-пророках, Ленорман и Александре I. Во всяком случае, здесь тоже фигурировало паукообразное, коронованная персона и резкая смена поведения. Кроме того, это был Брюс, а значит его можно связать с другом Брюсом, Яковом Вилимовичем, шотландским чернокнижником всея Руси, который с нужным мне императором, по времени, к сожалению, не пересекался, но сама возможность его вплетения в эту историю уже добавляла ей мистического флера и шика.

Я еще раз перечитал свое резюме, остался доволен, отправил его по мейлу Рино и еще раз посмотрел на часы. Отлично, по времени уложился, как раз пора собираться.

Время начала сеанса: 23:34Прогноз: Молитва — это умение правильно просить подаяниеБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: БАШНЯФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: ЖЕЛТЫЙКонтроль: ЖЕЛТЫЙСталкинг: КРАСНЫЙСияние: КРАСНЫЙИндульгирование: ЗЕЛЕНЫЙДОПОЛНИТЕЛЬНОРебус фэмилара: ЖЕЛТЫЙКомандный пакт первого типа с proshka731

Кажется, я оказался на Рю-де-Бурбон еще до того, как успел донести голову до подушки. Вообще у меня в планах было обдумать кое-что, но организм решил иначе, и отправил меня в царство Морфея вообще без предварительных ласк. Но долго обдумывать эту мысль у меня не получилось, потому что что-то меня сильно толкнуло в спину, и я со всего маху вписался в криво побеленную стену бара «Озабоченный солнечный кролик». Я повернулся и понял, что это я попал под лошадь — по Рю-де-Бурбон двигалась «чумная процессия»: телега с мертвыми телами, на которых сверху сидели парни и девки в черно-фиолетовых нарядах, передавали друг другу бутылки, громко ржали и задирали публику.

— Это Фете-Геде, — сказал полноватый дядька лет сорока, сидевший на скамейке рядом с входом в бар.

— А что это значит? Реклама какой-то игры? — спросил я, оглядывая свой сегодняшний наряд. Черный костюм, белая рубашка, темно-синий галстук. Я был похож или на мормонского проповедника, или парня, косящего под агента ФБР из сериалов. Не думаю, что меня реально можно было бы перепутать с агентом, лицом, как говорится, не вышел.

— Нет, — мужчина закурил трубку. — Видишь вот тех, в фиолетовом? Это Геде. Подручные Барона Субботы, лоа, отвечающие за всякие жестокие развлечения и смерть. Иногда они забирают из храма возрождения все трупы и волокут на кладбище. Праздновать.

— То есть, те, кто на телеге — это игроки, которые умерли и досыпают без сновидений? — я приподнялся на цыпочки, чтобы разглядеть содержимое телеги получше. И правда, чернокожих среди тел не было ни одного.

— Ага, — мой собеседник выпустил несколько колечек дыма и посмотрел на меня.

— И что происходит на празднике? — к разговору присоединилась стройная девушка в красном платье а-ля Мила Йовович из «Обители зла».

— Не знаю, не был, — мужчина криво усмехнулся. — Болтают всякое. Эти лоа — самые мерзкие обитатели Рю-де-Бурбон.

— А те ребята, чьи трупы они забрали у Барона Субботы, потом вспомнят что-нибудь? — спросил я.

— Может и хотели бы забыть, да не получится, — дядька снова выпустил дым. На этот раз в виде витой спиральки. — Что, интересно посмотреть? Это очень просто сделать — если сейчас умереть, то с телеги спрыгнет один из этих, в фиолетовом, и заберет твое тело на их корпоративчик.

— А зачем это вообще делается? — в руке девушки в красном из ниоткуда появился здоровенный мясницкий тесак. — Это же на кладбище происходит, я правильно поняла? Если туда прийти во время праздника, там можно что-то увидеть?

Я вдруг понял, что направление разговора мне перестало нравится, и огляделся в поисках пути к отступлению. Я попал как-то очень неудачно — между входом в бар с идиотским названием и перилами низкого крыльца. Сбоку от меня сидел мужик с трубкой, а передо мной — девушка в красном и с ножом.

— Пожалуй, я бы выпил чего-нибудь, — пробормотал я и быстро проскочил в темный проем двери, на всякий случай держа в поле зрения девицу в красном.

Вроде обошлось. Я подождал несколько секунд, пока глаза привыкнут к полумраку, чтобы рассмотреть, наконец, интерьер заведения, куда меня случайно занесло. Было немного похоже на стилизованный тропический бар — бамбуковая барная стойка с страшными мордами идолов по бокам, пальмовые листья, чадящие факела. Из реально странного — клетка из толстенных стволов бамбука, в которой сидел устрашающих размеров кролик. Реально устрашающих, с тигра или медведя.

— Бонсуар, добрый мсье! — раздалось из-за стойки. Я был так впечатлен размерами кроля, что не заметил крохотную барменшу. Сначала я подумал, что это ребенок, но, приглядевшись, понял, что все-таки нет. Просто очень невысокая. Еще чуть-чуть, и можно было бы назвать ее лилипуткой. Одета она как и полагается в тропическом баре — в травяную юбку и цветочные гирлянды. — Желаете коктейль? Или хотите заработать?

Я оглянулся в сторону двери. Девушка в красном и мужик с трубкой все еще никуда не ушли.

— Подскажите, а другого выхода у вас из бара нет? — спросил я.

— Вам надо скрыться, добрый мсье? — барменша-воробушек сладко улыбнулась, подмигнула и поманила меня за собой. — Я помогу, добрый мсье!

Я поднырнул под бамбуковую стойку и последовал за ней куда-то в темную глубину бара. К привычному аптечному запаху сазерака здесь примешивались ароматы прелого сена, конского пота и мокрого меха. Моя проводница так быстро шла вперед, что я едва успевал. Как всегда на Рю-де-Бурбон внутри помещение оказалось сильно больше, чем снаружи. Мы шли вдоль ряда больших клеток, только в темноте было непонятно, что за животные в них содержатся. В некоторых шевелилось что-то большое. Мне стало любопытно, я остановился и постарался вглядеться во мрак.

— Пойдемте же! Здесь нельзя останавливаться м смотреть, добрый мсье! — воробушек-барменша вернулась, схватила меня за руку и потащила дальше.

— Я бы ужасно невежлив, мадемуазель! — пришлось подчиниться, потому что иначе, как мне показалось, эта крохотная девушка просто вырвет мне из плеча руку. — Чем занимается ваш бар?

— Нелепыми страхами, добрый мсье! — она тащила меня вперед с настойчивостью локомотива. — У нас арена, на которой можно победить чужой страх. Или проиграть ему.

— А почему нелепыми? — я пытался рассмотреть хоть одного обитателя затемненных клеток.

— Потому что, добрый мсье. Это мотыльки, мыши, цыплята… Как настоящие, только опасные.

— Звучит очень концептуально, — да сколько еще надо бежать-то? Этот коридор из темных решеток уже начинал казаться бесконечным! — И что? Пользуется успехом?

Моя проводница молчала и почти бежала вперед.

— А почему нельзя смотреть? Потому что я не заплатил за вход? — я попытался упереться и чуть-чуть замедлить стремительность дамочки. И мне это даже почти удалось. — Тут нужен входной билет? Или что?

— Добрый мсье, мы пришли! — она остановилась и сделала шаг в сторону настолько неожиданно, что я со всего маху вписался всем собой в закрытую дверь. — Вот это второй выход, добрый мсье. Идите же! Вы же любите убегать!

— А куда я?.. — я заткнулся, потому что понял, что разговариваю с пустотой. Я остался один, если не считать обитателей клеток за моей спиной. Что она там сказала? Нелепые страхи? Я оглянулся и попытался сделать шаг назад. Путь мне тут же преградил выпавший из мрака полосатый шлагбаум. Как еще по голове не стукнул. Можно было, конечно, перелезть, не такой уж он и высокий… Впрочем, ладно. Барменша совершенно бесплатно показала мне запасной выход, попросив взамен просто не разглядывать тех, кто сидит за решеткой. Может, ей от хозяина заведения влетит за раскрытие коммерческого секрета из сострадания и добросердечия. Так что не буду неблагодарной свиньей, поступлю как заинька и дисциплинированно выйду за дверь.

Дверь была обычная, деревянная, когда-то покрашенная в зеленый. Или синий. По выцветшим чешуйкам краски в полумраке это было не совсем понятно. Закрыта на чуть тронутую ржавчиной задвижку, которая открылась неожиданно легко. Будто не так уж и редко ей пользовались.

Вышел на невысокое крыльцо. Остановился. Дверь за моей спиной захлопнулась.

Огляделся. Вокруг был типичный такой технический переулок — стремные кирпичные стены, металлические пожарные лестницы, мусорные баки, убогое граффити. Откуда-то доносятся всякие неопределенные звуки — гул голосов, метяллический лязг, капающая вода, топот крысиных лап и как будто кто-то что-то грызет. И еще — периодически завывающая сирена. Я что, попал на «задний двор» Рю-де-Бурбон? И что теперь надо делать? Постучаться в дверь какого-нибудь другого заведения, чтобы меня выпустили обратно?

Я повернулся к двери, из которой только что вышел, но ее за моей спиной не оказалось. Такая же кирпичная стена, как и везде вокруг. С плохим граффити. Художник явно хотел изобразить мотылька-бражника с мертвой головой, а получилось… Впрочем, может он на самом деле рисовал фашистский самолет или вообще ветряную мельницу. Ладно, долго думаю. Пора бы уже привыкнуть, что выход на Рю-де-Бурбон обычно совсем не в том же месте, где вход. Направо или налево?

Направо стояла длинная вереница мусорных баков, вдоль которой нужно было практически протискиваться, а налево переулок делал поворот, так что было не видно, что там дальше. Я решил, что мусорные баки мне не нравятся и свернул налево. Мои шаги показались мне просто неприлично громкими. Будто на подошвы ботинок прибиты подковы. Остановился. Приподнял ногу. На вид вроде обычные подошвы. Правда такие ботинки я никогда бы не надел в жизни — черные, начищенные, очень подходящие ко всему образу. Интересно, почему в этот раз чувство юмора ноктюрнета не догадалось надеть на меня вместо классических ботинок какие-нибудь тапки-зайцы.

Резкий звук заставил меня вздрогнуть. В отличие от остальной какофонии он раздался где-то совсем рядом. Нечто среднее между треском и шипением. Я отскочил к стене и закрутил головой в поисках источника шума. Тут сквозь шипение зазвучало вполне человеческое откашливание и что-то вроде «раз-раз!», и я понял, что просто искал не то. Звук раздавался из ржавого громкоговорителя, прикрученного толстой проволокой к площадке пожарной лестницы прямо у меня над головой. Невидимый диктор сказал что-то неразборчивое, потом шипение стало оглушительным визгом, будто кто-то крутил настройки звука, потом посторонние шумы стихли.

— Ага! Эта шарманка наконец-то заработала! — в чистом виде голос оказался мужским. И больше про него сказать особо было нечего — определять возраст, вес и сексуальные пристрастия по тембру голоса из матюгальника я все равно не умел. — Значит так, озвучиваю правила для вновь прибывших! Из Помойного переулка есть три выхода. Через каждый может пройти только один из вас. Другой способ покинуть это место — только через Храм Возрождения. Если вы не уйдете отсюда до пробуждения, то завтра уснете сюда же, и игра для вас начнется сначала.

— Эй, вообще-то я не собирался ни в чем таком участвовать!

— Если кто-то думает, что можно просто сказать «эй, я не хочу!», и лоа Лакруа немедленно вас отпустит, то это не так. Если что, лоа Лакруа — это я. Так вот, если меня не перебивать, то я расскажу вам все правила. Использовать как оружие можно все, что угодно. Открытая дверь принесет вам 500 франков. И еще по 1000 франков вы получите за каждого убитого соперника. Если вы останетесь последним выжившим и откроете дверь, то вы получите суперприз. И это не деньги, нет. Хотя вру, деньги тоже. Вы получите приз в пять тысяч франков и личный подарок от меня. Еще пока не знаю, какой. Все, можете начинать.

— А если остался в живых, а двери уже закончились?

— Ты мог бы хотя бы для приличия прикинуться умным и промолчать, — сказал громкоговоритель. — Если дверей уже нет, а ты все еще сидишь в мусорном баке, то завтра твой сеанс начнется в той же куче отбросов. И так до тех пор, пока ты не достанешь свою трусливую задницу и не найдешь дверь. Ну, или не сдохнешь.

Громкоговоритель замолчал. А я снова глянул на свои ботинки. При обновившихся условиях, ходить в них — это примерно как повесить над головой воющую сирену. Я решительно скинул идиотские ботинки и бросил их в ближайшую мусорку на гору бычков, бумажек и бутылок. Подвигался. Присел. Понял, что пиджак мне тоже мешает — неудобный, жмет в плечах, сковывает движения. Интересно, как гангстерские боевики или, скажем, агенты ФБР сохраняют боевую эффективность, таская на себе такие шмотки? Или они их на заказ шьют? Чтобы снаружи одежда смотрелась как приличный деловой костюм, а на теле ощущалась как треники и кроссовки. В общем, пиджак и галстук отправились вслед за ботинками. Я остался в брюках и рубашке. Еще раз подвигался, попрыгал и наклонился подвернуть штанины, чтобы случайно не наступить на них. И, конечно же, я совершенно зря не осмотрелся перед этим вокруг. Я остался в живых по чистой случайности. В том месте, где только что была моя голова, просвистело что-то металлическое и ударилось об стену, выбив сноп искр.

— Эй, что за?! — вы когда-нибудь пробовали прыгать вперед, когда стоите раком, пытаясь подвернуть длинноватые брюки? Возможно, какой-нибудь мастер боевых искусств сумеет из такой идиотской стойки не красиво выпрыгнуть, но еще и пяткой оппонента стукнуть. Как жаль, что я не этот гипотетический мастер! Потому что я просто растянулся на грязном заплеванном тротуаре. Толкнулся руками, перевернулся на спину. Тоже так себе боевая стойка, но так я хотя бы вижу, кто это на меня напал. А он как раз замахнулся для следующего удара. Парень примерно моего возраста, на голову натянут капюшон серой толстовки. И еще на нем удобные мешковатые штаны. А руках — ржавый кусок металлической арматуры. И если бы он бил хоть немного точнее, то как раз сейчас мои мозги разлетелись бы по Помойному переулку живописной кляксой, а сам бы я валялся на нарах в Храме Возрождения и слушал удары гонга. Но оружие парня просвистело в паре сантиметров от моего уха, щеку обожгло выбитой из брусчатки каменной крошкой. «Может пора уже перестать просто лежать?! — подумал я. — Парень довольно решительно настроен, в конце концов какой-то удар меня прикончит». Я пнул его ногой в колено. Да уж, как-то не вовремя я снял ботинки! Босой ногой не так чувствительно. Меж тем мой взбрык имел неожиданный успех — противник потерял равновесие, замахал руками и рухнул за бок нелепо дернув ногами. Железяка из его руки вылетела и загромыхала по брусчатке. Я вскочил, быстро подхватил оружие и навис над противником. Свет фонаря осветил его лицо полностью. На обеих его щеках маркером были нарисованы скалящиеся черепа с цветочками вместо глаз. Парень лежал на спине, как-то бессистемно дергал руками и ногами и хватал ртом воздух.

— Давай уже бей, чего ждешь?! — лицо парня исказилось, из глаз брызнули слезы. Я опустил занесенную железяку. Кажется, он сломал позвоночник. — Ну?!

Какие же все-таки реалистичные ощущения! Было прямо как-то стремно убивать совсем беспомощного противника…

— Слушай, парень, я совсем не собирался в эту игру, даже не понял, как вообще сюда попал…

— Первый раз? — парень перестал двигаться, зашипел и сморщился от боли. — Сюда никто специально не стремится, считай просто не повезло.

— А что за знаки у тебя на щеках? — я пнул по куску кирпича, до которого мой неудачливый соперник пытался дотянуться правой рукой.

— Проиграл лоа Криминелю в кости, — парень закашлялся. — Да убей ты уже меня, тупой что ли? Или тебе штука франков лишняя? Ты же тоже базовый, премиальный в Помойный переулок не попадают! Только бей в голову, чтобы сразу…

Ладно. Похоже, я и правда слишком много рефлексирую. В конце концов, это просто игра, таковы правила. Прости, чувак. Я замахнулся и со всего маху всадил арматурину в глаз парню. Раздался мерзкий хруст пополам с чавканьем. Он затих. Я отскочил в сторону, прижался спиной к кирпичной стене и огляделся. Никого. Показалось. Помойный переулок, значит… Сторожко оглядываясь я присел рядом с трупом и стал обшаривать его карманы. Стал богаче на несколько монет и фонарик размером с авторучку. Негусто. Впрочем, что я хотел, это же развлечение для бедных…

На следующего противника я выскочил случайно. Я шел, прижимаясь к стене, а он сидел на корточках за мусорным баком. Спиной ко мне. Следил зе кем-то скрытым от меня. Я подкрался к нему вплотную и занес арматурину для удара. Этот противник на вид был совсем уж субтильным. Подросток? Надо же, какая ирония. Порнографический сектор для взрослых закрыт для всех, кому нет восемнадцати, а в жестокие убийственные развлечения их пускают, значит…

— Бу, — шепотом сказал я одновременно с ударом. Противник попытался встать, но не успел — арматурина с хрустом впечаталась в его висок. Не издав больше ни звука, подросток мешком упал на брусчатку. Я присел рядом с ним и высунул голову из-за бака. Надо же было посмотреть, за кем он там наблюдал. Под фонарем стояла высокая девушка в красном платье. Похоже, та же самая, которую я видел у входа в «Озабоченный кролик». Она не скрывалась и призывно помахивала здоровенным тесаком. Наверняка она слышала и мой удар, и гулкий звук, когда проломленная голова тощего тинейджера стукнулась об мусорный бак. Но не сделала никакого движения в мою сторону. Я скрылся за баком и перевел дух. Переложил арматурину в другую руку, вытер испачканную кровью и ржавчиной руку об штанину. Карманы этого пацана были пусты. Я снова выглянул наружу. Девушка стояла на месте и смотрела в мою сторону. Может пойти в противоположном направлении? Похоже, она покруче меня будет, и ее вот так просто как предыдущих двух противников не завалишь. Если прямо сейчас найти дверь, то я уже получу нормальный такой куш. У меня столько денег в ноктюрнете ни разу не было. Впрочем, уже через секунду я понял, что дверь-то я как раз нашел. Точнее, это она нашла дверь и стояла как раз возле нее. Очень удобно, да. Если покажется кто-то круче, всегда можно выскочить наружу и закончить игру, а если какой-нибудь слабак вроде меня, то это еще один фраг — дзинь-дзинь, поступление на счет тысячи франков.

Интересно, а почему я решил, что это я слабак, а она — крутой боец? Только потому что она одета как Мила Йововоч? Ладно… В конце концов, самое страшное, что может со мной сейчас случиться — очнусь в Храм Возрождения. Ну или, с поправкой на праздник, попаду на корпоративную вечеринку лоа смерти и насилия. «А что бы сделал Прохор на моем месте?» — подумал я, и тут мне в голову пришла идея. Мила Йовович, говоришь? Обитель зла, значит… Я глянул на труп подростка, валяющийся рядом. Из раны на его голове уже натекла лужица противно поблескивающей крови. Я аккуратно, чтобы не греметь, отложил железяку, сунул в кровищу обе ладони и старательно вытер их об свою белую рубашку. Показалось как-то недостаточно. Я на всякий случай огляделся, чтобы кто-нибудь не подкрался сзади. Никого. Отлично. Снова пошлепал ладонями по вязкой кровавой луже. Рванул рубаху обеими руками. Ткань затрещала, на тротуар посыпались пуговицы. Провел окровавленными пальцами по лицу. Не знаю, походил ли я со стороны на зомби, но как уж получилось…

Взял обратно в руку свою железяку. А в другую, чтобы не пустовала — обломок кирпича. Поднялся в полный рост и вышел из-за бака на середину улицы. И медленно пошел вперед, подволакивая ногу. В «Ходячих мертвецах» зомби всегда так делали. Арматурину опустил, чтобы она громыхала концом по брусчатке. Утробно завыл.

Вот теперь было заметно, что девушка напряглась. Она присела в боевую стойку и выставила свой тесак вперед. Похоже, не такая уж она и крутая, какой хочет казаться. Заметно, что лезвие подрагивает. Я выл и надвигался на нее. Она отступила на шаг, сжала губы, несколько раз устрашающе махнула ножом. А смысл, все равно бы не достала? Но идея неплоха… Я поднял арматурину и тоже помахал перед собой. Она отскочила еще на шаг. Путь к двери был почти свободен. Взревел, сделал вид, что бросаюсь вперед — качнулся, выбросил руку с арматуриной на всю длину. Достал уколом ее плечо. Понятно было, что не ранил, только оставил на коже ржавый след. Не шпага же. Зато она отошла еще на шаг. Швырнул кирпич, метя ей в голову. Аэродинамика так себе, но я и не ставил себе цели попасть, хотелось просто отогнать ее, чтобы открыть дверь и выйти наружу. Она взвизгнула и отскочила. Отлично. Я заскочил на крыльцо, потянул дверь на себя. Не открывается.

— Ах ты тварь! — заверещала «Мила Йовович», рванулась ко мне, замахивась тесаком. Может дверь просто наружу открывается? Толкнул. Она распахнулась, я не устоял на ногах и вывалился из Помойного переулка прямо в какой-то шумный вертеп. Еще какое-то время слышал маты, которыми меня покрывала девушка в красном, потом они как-то резко смолкли. Дверь исчезла.

Я поднялся на ноги и понял, что мне не показалось — они все мне аплодировали! Вообще первым порывом было отползти в уголок, пока вечеринка, в середину которой я выпал из Помойного переулка, не обратила на меня внимания. Только оказалось, что местная публика ждала именно меня. Точнее, не совсем меня, а победителя, конечно. А я как раз победитель. Так что мне ничего не оставалось, кроме как изобразить на измазанном кровью лице торжествующую улыбку и помахать всем зажатой в руке окровавленной же арматуриной. Да уж, такой себе вид — в одних носках, в рваной и измазанной кровью рубахе и с ржавой железякой… Почему-то подумалось, что Прохор бы одобрил гармоничность образа. Да блин! Почему я вообще думаю о Прохоре сейчас? Какая мне вообще разница, как он оценивает мой стиль? Длинный тощий негр с длинными дредами, одетый только в намотанную вокруг талии разноцветную тряпку, протянул мне квадратную бутылку, в которой плавало несколько острых перчиков. Я с сомнением поднес ее ко рту и замер.

— Пей! Пей! Пей! — скандировала публика, ритмично хлопая кто в ладоши, кто по бедрам. Где-то на заднем плане зазвучали барабаны. Я сделал глоток. Обожгло так, что из слезы из глаз брызнули фонтаном. Смех, кто-то хлопает меня по плечу. Кто-то обнимает за плечи.

— Мсье Остап, — растолкав обступивших меня «поклонников» ко мне приблизился высокий тощий тип, похожий на Барона Субботу. Только вместо белого костюма — блестящий фиолетовый. Как у циркового конферансье. Но тоже на голое тело. Пряжка на брючном ремне в форме бычьего черепа. Вместо галстука или шейного платка — куча мешанина бус, ожерелий из костей и клыков и всяких других висюлек и булавок. Над ключицей поблескивал тускло-красный камень. Выглядело так, будто это головка булавки, которую воткнули прямо в тело. — Вообще-то по условиям особый выигрыш тебе не полагается. Но с другой стороны, кто сказал, что победителю досталось бы то, что я хочу подарить тебе сейчас.

Тощий тип взялся пальцами за камень возле своей ключицы и вытащил длинную тонкую иглу. С ее кончика сорвалась крохотная бусина крови, упала на пол и с шипением прожгла дыру. Лоа сделал шаг вперед, и все остальные тут же отступили. Я вдруг с ужасом понял, что сейчас произойдет, и чуть не заорал. Но сдвинуться с места не мог. Длинные пальцы лоа сжали мне плечо так, что казалось, что от костей сейчас даже трухи не останется. Ну а другой рукой он всадил булавку в то же место, откуда перед этим извлек у себя — над левой ключицей.

И вот тут я заорал. Больно было так, что казалось, что меня изнутри жрет стая пираний, а снаружи я как терминатор тону в расплавленном металле. Лоа отпустил мое плечо, я тут же рухнул на пол и забился в конвульсиях. Я ослеп, оглох, забыл где я и, кажется, свое имя бы не сразу вспомнил, если бы кто-то додумался в этот момент со мной знакомиться. Рот заполнился слюной со вкусом микстуры от кашля, анисовая пена пузырилась на моих губах и лилась на грязный деревянный пол этой безымянной забегаловки. Никто не пытался прийти мне на помощь. Они стояли вокруг, притопывали в такт какому-то ритму, хлопали и иногда что-то выкрикивали неразборчивое. Кажется, они стучали в такт ритму моего сердца. Которое грохотало громче барабанов.

Боль постепенно отступала. Меня перестало корежить и бить в конвульсиях, я приподнялся на руках, тяжело дыша. Барабаны и хлопки смолкли. Было слышно только мое дыхание и стук моего пульса. С кончика носа упала капелька пота. И осмотрелся. Никто не смеялся, но и не переживал за мое здоровье. Похоже, с точки зрения собравшихся, произошло что-то штатное и нормальное. Я медленно поднялся на ноги. Как ни странно, чувствовал я себя… нормально. Только что мне казалось, что если я пошевелюсь, то выблюю наружу все свои внутренности, и вот уже я стою прямо, и даже голова у меня не кружится. Посмотрел на пол. Я стоял в центре какого-то узора. Частично я его смазал, когда дергался в падучей, но понятно было, что это какое-то веве.

Ну что ж… Я протянул руку и выхватил у ближе всех стоящего негра бутылку. Не знаю почему, показалось, что надо сделать именно так. Протер рукавом горлышко, сделал несколько глотков. Пищевод опалило жидким огнем, только в этот раз ощущение было скорее приятным. В ушах зашумело, в мозгу вскипел непонятно откуда взявшийся восторг. Я несколько раз топнул босыми пятками об деревянный пол. Ритм тут же подхватили барабаны, хлопки и топот. Молчавшая публика снова взорвалась смехом, выкриками и визгами.

— Ах да, я же забыл представиться! — рядом со мной снова появился тощий тип в клоунском фиолетовом фраке. — Я лоа Лакруа.

«Спасибо, я и так это понял!» — подумал я, но вслух ничего не сказал. Просто продолжал отплясывать в середине беснующейся толпы.

— Надеюсь, ты уже отдал ему деньги? — голос был женским. Из-за спины Лакруа показалась миловидная мулатка в фиолетовом же платье, рваных сетчатых чулках и тяжелых армейских ботинках. Длинные кудрявые волосы перехвачены шнурком, за ухом — пурпурная роза.

— Ты подозреваешь меня в мошенничестве, Мадж?

— Подозреваю? — на красивых губах Мадж заиграла недобрая улыбка. — Я уверена в том, что ты мошенник. Отдай мальчику выигрыш и перестань заговаривать ему зубы.

— Деньги уже давно у него в кармане, если хочешь знать, так что ты зря на меня наговариваешь, — Лакруа хлопнул меня по плечу. — Осторожнее с лоа Мадж. Она горячая, но опасная штучка…

И Лакруа просто растворился в воздухе. Зато Мадж никуда не пропала. Она подошла вплотную, приблизила свои губы к моим и прошептала:

— Угостите даму выпивкой?

Ее голос как будто вернул меня в реальность. Нет, без всяких ужасов, типа «что я делаю со своей жизнью?!», просто я смог, наконец, нормально осмотреться. Это был типичное заведение для черных — простое просторное помещение с деревянным полом, потолок в нескольких местах подперт деревянными столбами. Справа от входа — барная стойка, сколоченная из ящиков и украшенная цветами, листьями и цветными тряпками. Рядом со стойкой — составленные друг на друга поддоны. Импровизированная сцена. И на ней сидят трое барабанщиков, самозабвенно выстукивающих постоянно меняющийся ритм. Столики есть, но только у правой стены. Их роль играют деревянные ящики. А вместо стульев приспособлены старые покрышки.

Большая часть публики — черные. Но белые кроме меня тоже есть. И как раз именно они и сидят за столиками.

— Так что насчет выпивки, парень? — Мадж легонько тряхнула меня за плечо. — Ты уснул?

— Нет-нет, я здесь! — я приобнял ее за талию, надеясь, что такая наглость сегодня допустима. Интересно, она живая, как лоа Эдна? — Какой напиток вы предпочитаете, мадмуазель?

Мадж коснулась губами моей щеки и поволокла меня сквозь пляшущую толпу к барной стойке. Она была чуть ниже меня ростом, так что для девушки, пожалуй, чуть выше, чем мне нравилось. И очень худая, но при этом не смотрелась изможденной. Просто… Тут я перестал разглядывать ее изящную задницу, обтянутую фиолетовой тканью узкого платья. Я всерьез рассматриваю перспективу секса в ноктюрнете?

На какое-то мгновение эта мысль меня озадачила. Одна часть моего внутреннего голоса говорила: «А что такого? Это уж точно интереснее, чем смотреть порно!», а другая часть… Да нет, на самом деле аргументов у протестующей части внутреннего голоса не нашлось. Просто идея была новой, а ощущения настолько реальными, что все еще вызывали некоторую оторопь.

— Лоа Мадж, — я остановился с ней рядом у стойки, продолжая обнимать. Раз она не отстранилась, значит правила я пока не нарушил. — Выбирай… те напиток.

— Можно на ты, Остап, не ссы. Я не разбрасываюсь карами за фамильярное обращение, — Мадж приоткрыла рот и облизнула губы.

— А ты какое лоа? — спросил я и смутился. — Прости, я недавно играю, пока не очень понял как все работает.

— Любознательность — удел живых, — Мадж рассмеялась. — Я Геде.

— Геде? — я слышал уже сегодня это слово. — Это что-то про мертвых и Барона Субботу.

— Вроде того, — Мадж провела по моей щеке пальцем. — Закажи мне «Сияющую бездну».

— Бармен? Ты слышал? Сияющую бездну для дамы! — Я сунул руку в карман и почувствовал, как пальцы погружаются в монетки. Лакруа не соврал, денег у меня теперь действительно было много.

— А что смешать для вас? — бармен был черный настолько, что в полумраке было видно только его зубы, белки глаз и ладони. Казалось, что эти части просто нарисованы в черном воздухе. Чеширский бармен…

— Я буду то же, что и она, — понятия не имею, что это за коктейль, но зато не бесплатный сазерак. Мадж удивленно приподняла бровь. — Так что значит Геде? Ты живая и спишь в каком-нибудь Саратове или Таганроге?

— Нет, — Мадж медленно покачала головой и прижалась ко мне всем телом. Я почувствовал на щеке ее горячее дыхание.

— Значит ты что-то вроде искусственного интеллекта? Бот? Энписи? — Я провел ладонью по ее заднице. Она просто код, написанный каким-нибудь толстым программистом в растянутом свитере? Просто изображение с встроенным алгоритмом вопросов-ответов и несколькими сценарными сценами?

— Ваш заказ, мсье Остап, — на стойке возникло два высоких стакана, наполненных, как мне показалось, переливающимися радужными искрами. Мадж засмеялась, схватила свой стакан и сделала глоток. Она мне так и не ответила. Я тоже взял стакан и поднес его к губам. Ощутил покалывание, словно пью что-то электрическое. Искры из стакана заполнили сознание и окружающий мир. Они вспыхивали, переливались и кружились в замысловатом танце. Глаза Мадж были так близко, и в них тоже отражалось сияние. Кто она такая? Или что такое? Впрочем, не все ли равно?…

Глава 8. Прохор

Пользователь: proshka731Тип аккаунта: премиальныйВремя начала сеанса: 06:14Прогноз: Иногда вместо краски лучше всего подходит кровьБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: СОПРЯЖЕНИЕФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: ЗЕЛЕНЫЙКонтроль: ГОЛУБОЙСталкинг: ЖЕЛТЫЙСияние: КРАСНЫЙИндульгирование: ЗЕЛЕНЫЙДополнительно: Пакет «Неограниченный кредит» Пространство «КОСМИЧЕСКИЕ ЯЙЦА»: КРАСНЫЙПространство «ВЕСТЕРН-ОПЕРА» Пространство «БЕШЕНЫЙ МАРШ» Командный пакт первого типа с ostap_drew

Эдна стояла рядом с выходом из куаферной и лучезарно улыбалась. Старалась лучезарно улыбаться и излучать безмятежность. Перед дем, как заснуть, она дала себе слово, что… Она весь день пыталась сформулировать, что именно себе обещает, но так и не смогла описать этого в двух словах. В голове жужжал целый список претензий к себе и окружающей действительности.

«Эдна, постарайся сегодня все окончательно не испортить!»

«Осталось потерпеть всего несколько дней, хотя бы не реви по-тупому!»

«Почему такая фигня случается именно со мной?»

«Я себя не на помойке нашла, мудак, ты еще приползешь просить у меня прощения!»

«Не смей ныть!»

«Заткни рот и не качай права!»

«Что я делаю не так?!»

Эдна любовалась собой в витрине, она добавила платью пару разрезов и сделала более провокационный вырез. И выбрала ткань потоньше, чтобы волнующие очертания ее фигуры просвечивали отчетливее. Получилось прекрасно, даже более красиво, чем она ожидала. Она представила себе, как скажет низким сексуальным голосом:

— Бонсуар, мсье Прохор…

А потом появился Прохор и прошел мимо нее. Как просто сквозь пустое место.

— Белый господин? — конечно же, вместо томного эротичного приветствия она промямлила что-то невыразительно и пискляво. И взмолилась всем старшим лоа сразу, чтобы он не услышал ее голоса. И он не услышал. Или сделал вид. Зашел в ближайшую куаферную, уселся в кресло перед темнокожим куафером с цветным тюрбаном на голове и принялся объяснять, что именно он хочет сотворить с внешностью сегодня. А Эдне ничего не оставалось, кроме как стоять у входа и излучать дружелюбие и безмятежность.

Потом Прохор покинул куаферную — сегодня у него были узорно выбриты виски, а в ирокез вплетены длинные дреды, хвост доходил практически до колен. Прохор огляделся, опять не обращая на нее никакого внимания, и решительно зашагал в сторону кладбища. Потом остановился перед витриной «Никто не уйдет без наряда» мадам Круво. Зашел внутрь. Переоделся в полосатый костюм. Потом остановился рядом с уличным торговцем и купил круглые очки, одно стекло у которых треснуло. Сел на лавочку и закурил. Все это время Эдна шла рядом, не решаясь начать разговор. Она несколько раз открывала рот, чтобы пошутить, сказать комплимент или предостеречь, но так и закрывала его, ничего не сказав. Любая фраза звучала какой-то жалкой. «Но почему, блин? Почему? Почему я сейчас чувствую себя так, будто совершила по отношению к этому мудаку какое-то страшное преступление, за которое он теперь меня наказывает?!» — думала Эдна. Продолжая молча улыбаться, конечно. И еще прилагая просто нечеловеческие усилия к тому, чтобы не заплакать. Вот позорище будет…

Курить Прохору быстро надоело. Пожалуй, можно было найти Остапа. И заодно проверить, как действует этот девайс, про который он выторговал в поддержке. Прохор задрал рукав и посмотрел на циферблат. Вообще-то, как объяснил лоа Сергей, это было необязательно. Чтобы найти Остапа на Рю-де-Бурбон, Прохору было достаточно подумать о том, что он хочет найти Остапа и пойти все равно куда. Но так было неинтересно и как-то… нереалистично. Хотелось какой-то магии. Чтобы вот как сейчас — стрелочка тускло светится и указывает направление. И если встать и пойти прямо куда она указывает, то стрелочка начнет светиться ярче. А если в противоположном направлении, то потускнеет.

Прохор в задумчивости остановился рядом с кое-как сколоченной из потемневших досок дверью. У заведения не было даже названия, на немытом стекле кое-как краской было написано «счастливые часы — все коктейли по 5 франков» и «только для черных». Непонятно было, это счастливые часы только для черных или все заведение? И что там вообще делает Остап?

Прохор решительно открыл дверь и вошел в полумрак, пахнущий алкоголем, табаком, разгоряченными телами и какими-то благовониями. Никаких сюрпризов заведение не принесло — изнутри оно оказалось таким же, как и снаружи — мебель из ящиков и старых покрышек, на стенах — народное бездарное творчество. Прохор постоял на пороге, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку. Никаких грозных секьюрити не появилось. Значит, предупреждение насчет черных никакого функционального значения не имело. Тем более, что белые здесь были и кроме Прохора. Трое парней за столом слева от двери. На вид — гопники гопниками. В руках — стаканы с бесплатным сазераком. За столиком рядом — пара подростков. Тоже белые. Кажется, один из них девушка, но ручаться бы Прохор не стал. Ну и был еще Остап, собственно. Который обжимался с тощей темнокожей девицей в фиолетовом платье и армейских ботинках. Надо же, отличник купился на бота! Хотя…

— Это же лоа Мадж! — пискнула Эдна за плечом.

Лоа. Понятно, что с ней не так. Прохор пошел вперед, расталкивая пьяных пляшущих негров. Некоторые пытались протестовать и даже матерились вслед на сложной смеси французского, русского и какого-то еще языка, но Прохор не обращал внимания.

— Привет, Остап, — он облокотился на барную стойку, сколоченную из ящиков. — Представишь меня своей даме?

— А, Прохор… Да. Конечно, — Остап отстранился от темнокожей дамочки и сфокусировал взгляд. — Мадж, это Прохор, мой напарник. Прохор, это Мадж. Она Геде, что бы это ни значило. Кстати, ты же мне так и не ответила.

— Купи мне еще один коктейль, может быть тогда я стану разговорчивее, — Мадж взобралась на стойку задницей и скрестила ноги. — Отличная прическа, мсье Прохор.

— Не ведись, Остап, она тебя разводит, — Прохор щелкнул пальцами, подзывая бармена. — Будет пудрить тебе мозги, а потом ты проснешься на какой-нибудь помойке с пустыми карманами и больной головой.

— Да ну, не может быть! — Остап погладил Мадж по изящному бедру. — Она же лоа!

— И что? — Прохор пожал плечами. — Это никак ей не помешает обчистить твои карманы. Мне приходило уведомление о том, что ты что-то выиграл.

— Мсье Прохор, это заведение только для черных, что вы здесь вообще делаете? — Мадж наклонилась вперед так, чтобы вырез платья оказался строго перед глазами Прохора.

— Я предпочитаю сиськи побольше, — Прохор взял из рук бармена стакан, но пить не стал. — Остап, ты хочешь трахнуть эту девицу, я правильно понял? Давай тогда ты управишься минут за десять, большего она просто не стоит, и пойдем заниматься более интересными делами…

Барабаны смолкли. Голоса тоже. Эдна испуганно пискнула. Повисла угрожающая тишина.

Мадж спрыгнула со стойки. Вокруг ее тяжелых ботинок взлетели фиолетовые искры. Она шевельнула рукой, и Прохора отбросило к противоположной стене. Словно по волшебству на его пути никого не оказалось. Прохор сполз на пол. Мадж сделала шаг вперед, ее изображение смазалось, как при большом ускорении, и вот она уже нависла над валяющимся сломанной куклой Прохором. Вокруг ее пальцев заплясали языки темного пламени.

— Ты что-то много себе позволяешь, мелкий говнюк! — прошипела Мадж, занося руку вверх. — Пора научить тебя хорошим манерам…

— Нет, — вокруг запястья Мадж сомкнулись тонкие пальцы Эдны. Ни Прохор, ни Остап не успели заметить, как лоа поддержки оказалась рядом с разгневанной Геде. — Ты ничего ему не сделаешь.

— И кто сможет мне запретить? — от смеха Мадж с потолка бара посыпалась штукатурка. — Может быть, ты?

— Думаешь, у меня не хватит сил, Геде-лоа? — глаза Эдны стали непроницаемо-черными. Но больше никаких спецэффектов она демонстрировать не стала. Просто продолжала держать Мадж за руку.

— Этот ублюдок меня оскорбил! — Мадж зашипела. Ее лицо изменилось, казалось, что на темно-шоколадной коже лица проступил белый узор в форме черепа. На самом же деле это кожа с шипением растворялась, обнажая кости.

— Лоа Мадж, — голос Эдны стал вдруг очень официальным. — В твоих интересах остановиться прямо сейчас. Иначе я буду вынуждена действовать согласно договору. Надеюсь, в твоей голове осталось достаточно здравого рассудка, чтобы понимать что именно я сделаю.

Мадж была выше Эдны. Вокруг нее полыхали языки темного пламени, в черных провалах глазниц светилась ярость. Эдна рядом с ней выглядела девчонкой подростком. Казалось, что Мадж сейчас просто испепелит обнаглевшую лоа поддержки и Прохора вместе с ней.

— Мадж, у тебя есть три секунды, чтобы принять человеческий облик и оставить в покое мсье Прохора, — голос Эдны подрагивал. Не то тоже от ярости, не то от страха. Мадж опустила руку. Вместо жуткого обнаженного черепа снова появилось гладкое девичье личико.

— Ты пожалеешь об этом, маленькая дрянь, — прошептала Мадж на ухо Эдне. Резко повернулась и пошла к выходу. Дверь превратилась в щепки, когда она ее коснулась. Когда пыль осела, тонкой темнокожей лоа уже не было видно.

Несколько секунд висело гробовое молчание. Первым зашевелился Прохор, пытавшийся подняться.

— Ну ты даешь, девочка из Сызрани, — сказал он, опираясь на протянутую руку Эдны. — Что это только что было?

— Не бери в голову, — к глазам Эдны вернулся радужный цвет, платье снова заиграло оттенками зеленого и голубого. Но голос все еще дрожал. — Я просто делала свою работу.

— Мне полагается сейчас тебя поблагодарить, верно? — Прохор отряхнул пыль со своего костюма.

— Нет, не полагается, — Эдна покачала головой и отвернулась.

— Но все равно спасибо, — Прохор подвигал руками и поморщился от боли в спине. Качественно приложился, что уж… — А что это было, кстати? Она лоа, как и ты? И не имела права нападать?

— Она не как я, — Эдна подошла к все еще стоявшему столбом возле стойки Остапу. — Но продолжать этот разговор уже я не имею права.

— Согласно какому-то пункту договора? — спросил оживший Остап.

— Да, — Эдна сделала знак бармену, и он немедленно поставил на стойку высокий стакан, остро пахнущий аптекой. Эдна одним глотком осушила питье.

— Ладно, давай отложим те пункты, которые ты не имеешь права выдавать из-за коммерческой тайны и корпоративной солидарности. Расскажи то, что можешь рассказать. Например, кто она такая и за что отвечает?

— Она лоа Мадж, одна из Геде, подручных Барона Субботы, — Эдна наконец справилась со своим голосом, во всяком случае дрожать он перестал. — Они нечасто появляются вне кладбища, только в дни Фете Геде, как сегодня.

— И она не имела права на меня нападать? — Прохор посмотрел на свой стакан, который валялся рядом со стойкой. Видимо, выронил из рук. — Эй, бармен, намути мне чего-нибудь крепкого, пожалуй… — посмотрел на Остапа. — И ему тоже, а он он выглядит еще хуже, чем я себя чувствую.

— Мне не надо, уже достаточно, — Остап отвернулся от стойки и потер запекшуюся кровь у себя на лице. Стереть не получилось.

— Это кто тебя так? — Прохор взял новый стакан со стойки и отпил. Пожалуй, пойло было гораздо слаще, чем ему бы хотелось, но сейчас — самое то.

— Это не моя кровь, — Остап мотнул головой куда-то в сторону. — Долгая история. Пришлось прикинуться зомбаком, а другого грима поблизости не оказалось.

Остап вдруг встрепенулся и полез в свой карман.

— Очень странно, я уж думал, что они исчезли, — Остап выложил на стойку два обломка гребня и два зеленых яйца. — Забери свою половину, пока не я не проснулся. Может у тебя получится в этом деле хоть чуть-чуть продвинуться.

— Ты не спрашивал у поддержки, что не так с этими штуками? — Прохор сунул гребень в карман, покрутил яйцо в руке, потом посмотрел через него на свет. Не просвечивало.

— Почему-то не стал, — Остап пожал плечами. — Подумал, что жалко будет, если этот прикольный глюк решат исправить.

— Шаришь, — Прохор сунул яйцо в карман и только хотел задать Остапу какой-то вопрос, как понял, что его уже нет рядом. — А… ну ладно, доброго утречка тебе тогда…

Сделал еще глоток коктейля из своего стакана, понял, что расхотел пить алкоголь. Положил на стойку несколько монеток и направился к выходу. Гопники за крайним столиком сдвинулись головами друг к другу и зашушукались. Прохор остановился.

— Эй, братва, — Прохор остановился рядом с их ящиком-столиком. — Что нужно сделать, чтобы из яйца вылупился паук?

На не особо блещущих интеллектом лицах отразилось недоумение.

— Ну давайте, родите какой-нибудь ответ уже, — Прохор подкинул на ладони монетку. — Подадите интересную идею, оплачу выпивку.

— Посадить на него паучиху, — сказал один.

— Ну… этого… Вроде в паутину замотать и повесить в темный угол, — сказал второй. — Паучата всегда из таких мешков выползают толпами…

— А яйцо точно паучиное? — сказал третий.

— Хм… Точно. Надо спросить у каких-нибудь ученых, — Прохор хлопнул третьего по плечу. — Здесь же есть какие-то места для умных?

Троица уставилась на Прохора пустыми глазами.

— Понял, вопрос снимаю, не по адресу, — Прохор высыпал на стол перед ними горсть мелких монет. — Ваше здоровье, пацаны!

На Рю-де-Бурбон было тихо, как всегда в это время, впрочем. Офисных сотрудников будильники призвали в реальный мир, а совы еще не все заснули. Хотя это было странно, вроде же часовые пояса разные, в Сибири уже далеко не раннее утро… Впрочем, большинство игроков наверняка живет в Москве и в Питере. Прохор сделал несколько шагов и остановился посреди улицы. Заведения для умных, которые ему попадались раньше, выглядели как такие же бары, как остальные, просто вместо поясок, боев и прочих тупеньких подвижных аттракционов там были квизы и викторины. А это было не то. Задавать вопросы Эдне ему не хотелось, ее молчаливая ипостась Прохора вполне устраивала. Значит надо просто подумать… Ноктюрнет сделан с размахом и фантазией. Судя по открытым логам Остапа, на которые он сегодня мельком успел глянуть, тот попал сегодня во вполне себе бесплатное развлечение, совершенно не похожее на бар или арену. А значит такие должны быть еще. Может, купить по-быстрому проход в какую-нибудь школу магии и попросить магистра или профессора о помощи? Прохор покрутил эту мысль в голове, потом отбросил. Почему-то он был уверен, что поиск ответов в платных пространствах ничего не даст.

Прохор медленно пошел вдоль улицы, глядя себе под ноги. «Интересно, почему я вообще решил, что мне нужен ученый?» — машинально пнул подкатившуюся к ногам жестяную банку. Она загромыхала по брусчатке. Прохор проследил, куда она полетела и снова остановился. Так что, все-таки, надо искать? Какой-нибудь научно-исследовательский институт? На улице сплошных кабаков? Такая себе идея… Или нет?

— Добрый мсье, добрый мсье! — дверь одного из домов без вывески распахнулась, и к прохору поспешила пожилая хромая негритянка. — Помогите мне, добрый мсье! Мой внук совсем болен, он умирает! А у меня нет сил донести его до госпиталя!

Старуха схватила Прохора за руку и потащила за собой. «Надо же, сил у нее не хватает!» — подумал он, но сопротивляться не стал. Видимо, игровой реальности показалось, что он заскучал, так что ноктюрнет решил создать квест на пустом месте.

За дверью оказалась скрипучая деревянная лестница на второй этаж. Которая упиралась в обшарпанную дверь. Внутри оказалась крохотная квартирка, обставленная бедненько, но чистенько — белые стены, мебель из потемневшего дерева. На широкой кровати — мальчишка лет четырех. Черный, разумеется. С закрытыми глазами, лоб потный. Даже не касаясь пацана, Прохор чувствовал, что он горячий.

— Его надо отнести в госпиталь, добрый мсье! — старуха остановилась на пороге и молитвенно сложила руки. Прохор осторожно завернул мальчишку в одеяло и поднял на руки.

— А где госпиталь, мадам?

Старуха закатила глаза и, тихо постанывая, сползла по косяку.

— Понятно, найди госпиталь — это квест такой, — пробормотал Прохор и понес пацана вниз. — Извини, бабуля, двоих не дотащу…

Вышел на улицу, огладелся. Так, вряд ли госпиталь находится в секторе для взрослых, значит надо идти налево, к кладбищу. А там по дороге спросить у какого-нибудь чернокожего аборигена.

Оказалось, что найти госпиталь несложно — надо всего лишь свернуть в почти незаметную подворотню за кустами, а там есть деревянная калитка. На которой маркером на картоне было написано:

«Госпиталь.

Требуются волонтеры».

— Я о нем позабочусь, — встретившая Прохора на входе девушка была белой. Она осторожно забрала ребенка из его рук и повернулась спиной. Что? И это все?

— Подожди! — Прохор остановил ее руку, которой она пыталась захлопнуть калитку перед его носом. — Ты же игрок, раз белая, да?

— Что вы имеете ввиду, мсье? — девушка насупилась и взглянула на него исподлобья. — Игрок?

Ах да… Ролевой момент, как он мог забыть!

— У вас написано, что требуются волонтеры, может я смогу вам чем-нибудь помочь? — Прохор постарался изобразить на лице озабоченность всеми мировыми проблемами сразу и желание помогать ближнему своему. Правда, не был уверен, что получилось убедительно.

— Вы? — девушка недоверчиво осмотрела его с ног до головы. — У нас очень тяжелая и часто грязная работа, вы уверены, что пришли по адресу?

— А что, в волонтеры принимают исключительно тех, у кого над головой мерцает неоновая табличка «хочу нести добро», а на ногах исключительно пыль дальних дорог? — Прохор сдерживался, чтобы не засмеяться над серьезностью лица своей собеседницы. Кажется, ей было лет десять… Может это какой-то воспитательный модуль для девочек?

— Это не место для шуток, — сказала девочка и снова попыталась закрыть дверь.

— А я и не шучу, — Прохор поставил в створ калитки ботинок. — У вас надо три раза попросить, чтобы вы впустили человека, жаждущего причинять добро менять утки под лежачими больными?

— Уходите! — прошипела девочка. — Объявление старое и неактуальное! Вам здесь не место!

Вот теперь Прохор был на все сто уверен, что именно сюда-то ему и надо. Вот только как? Оттолкнуть ее — не вариант. Прибежит охрана, вышвырнет его и будет права. Предложить ей денег? На вид идеалистка, наверняка оскорбится…

— Милая девочка, я правда хочу помочь! — Прохор попытался сделать шаг вперед, но девочка не уступала. — Кроме того, меня волнует судьба мальчишки, я с ним через всю Рю-де-Бурбон тащился!

Девочка покраснела от напряжения, пытаясь оттолкнуть его ногу и закрыть калитку. Прохор оглянулся. Эдны за его спиной не было. Понятно. Началось приключение, и она не может влиять на его действия и свободу выбора.

— Тогда принеси хотя бы кружку для пожертвований, раз пускать не хочешь, — Прохор сделал вид, что отступает, но ногу не убрал.

— Что там происходит, Марта? — раздался из-за кустов низкий женский голос.

— Ничего, мадам! — ответила девушка и тут же прошипела в сторону Прохора. — Убирайтесь сейчас же! Из-за вас у меня будут проблемы!

— Я хочу быть волонтером в госпитале! — намеренно громко заявил Прохор. — Почему вы меня не впускаете?!

— Марта? — рядом с девушкой появилась полная темнокожая женщина, как и Марта одетая в белое. — Нам нужны волонтеры, молодой человек. Но вы уверены, что…

— Если бы я не был уверен, то зачем бы я торчал под вашей дверью? — Прохор почувствовал себя глупо. По меньшей мере, это был очень странный аттракцион.

— Марта, ребенок нуждается в помощи, ступай, я разберусь, — негритянка махнула рукой, девчонка сжала губы, гордо повернулась и скрылась за кустами. — Вы себе представляете, что нужно будет делать?

— Честно говоря, нет, — сказал Прохор. — Но я надеюсь, здесь будет кому меня научить.

— Вам придется подписать договор, — женщина не улыбалась и пристально смотрела Прохору в глаза.

— Это должно меня как-то напугать? — что-то слишком часто для ноктюрнета сегодня повторяется слово «договор».

— Хорошо. Я вас впущу, — женщина отступила назад. — Но прежде чем вы войдете, поклянитесь в том, что никогда и никому не расскажете, что именно вы здесь увидите.

— Окей, не вопрос, — Прохор вздохнул с облегчением. Он думал, что речь пойдет о каком-нибудь обязательном недельном рабстве, подчинении вышестоящим и чем-то еще подобном.

— Произнесите полностью, пожалуйста, — женщина все еще очень серьезно смотрела Прохору в лицо.

— Я клянусь, что никогда и никому не расскажу о том, что увижу и услышу на территории госпиталя, — отчеканил Прохор. — Так нормально?

— Да, — она энергично кивнула, видимо для усиления эффекта. — Идите за мной.

Она повернулась к Прохору спиной и пошла по дорожке между кустами. Прохор вошел в калитку и закрыл дверь на задвижку. Звуки Рю-де-Бурбон на спиной сразу же смолкли.

Похоже, госпиталь был довольно обширным, правда состоял в основном из палаток и шатров, разбитых прямо среди деревьев. Капитальное здание было одно — приземистое, одноэтажное. Оно стояло на берегу заросшего ряской водоема, при взгляде на которых сразу же возникали мысли о крокодилах. Здесь было как будто жарче, чем на остальной Рю-де-Бурбон. Влажная такая тропическая жара. Как в джунглях какого-нибудь Вьетнама.

— Меня зовут Прохор, кстати, — Прохор смотрел на массивные бедра своей проводницы и думал, что до Йемайи ей, конечно, далеко, но, похоже, именно к ее формам эта серьезная дама отчаянно стремится. И еще понял, что она не лоа. Кажется, он уже научился их отличать, но объяснить даже самому себе чем именно они выделяются, не мог. Нельзя сказать, будто они обладали большей четкостью, здесь в ноктюрнете приходилось себе напоминать, что это игра, даже те, кого видишь мельком и краем глаза, выглядели живыми людьми. Но в том, что шагавшая перед ним женщина — не лоа, он готов был поклясться. Хоть и не понимал до конца, что они такое, эти самые лоа. Не те, которые из поддержки, как Эдна. А такие как Йемайя, Мадж или даже тот странный дядя Нэнси.

Женщина продолжала идти молча, с грацией худеющей самки бегемота. И направлялась она, судя по всему, не к капитальному зданию с множеством пристроек, а к одному из шатров. Она откинула полог и вошла. Прохор пожал плечами и последовал за ней. В нос ударил густой запах нечистот.

— Кто бы сомневался, — пробормотал Прохор, оглядываясь.

Земляной пол. Сколоченные из досок двухэтажные нары. Свободное пространство только вокруг центрального столба. На земляном полу — смазанное веве. Прохор как-то разглядывал изображения основных веве старших лоа, но пока не запомнил их все, так что опознать не смог.

— Здесь умирающие, мсье Прохор, — сказала так и не представившаяся дамочка. — Им уже ничем не помочь, можно только скрасить их последние часы и минуты беседой.

— За что вы так не любите этих людей? — Прохор закашлялся, чтобы не засмеяться. — Тактичность это не самая сильная моя черта.

— Тактичность им уже не нужна, — от ближайших нар поднялся высокий и тонкий мужчина в простой белой рубахе и шортах. Босой. На ухе закреплено массивное металлическое украшение. — Ты отмечен Маман Бриджит, а значит справишься.

Прохор почувствовал, что у него уже сводит скулы от серьезности момента. И от всей этой драматичной обреченности на лицах. Ролевой момент, да? Да лучше бы он ушел сразу же, как только сунул ребенка в руки этой Марты! Может она на самом деле не такая уж и вредная, а просто желала ему добра, чтобы он во всю эту историю не вляпался?

— И с кого мне положено начать? — обреченно спросил Прохор.

— С любого, кто попросит тебя о помощи, — толстые губы безымянной женщины скривились в презрительной улыбке. Тощий парень подошел к ней и приобнял за талию. Прохор вздохнул и медленно пошел вперед, мимо спящих, стонущих и мечущихся на мокрых простынях людей. Большая часть их были черные, но белые тоже попадались. Интересно, как они здесь оказались? Кому-то что, захотелось поиграть в смертельно больного?

— Воды… — простонал некто из темного угла. — Можно мне воды?…

Прохор покрутил головой в поисках каких-нибудь жидкостей. Кувшин и стаканы обнаружились на узком столике, сколоченном из досок. Старик приподнялся, опираясь на руки, жадно сделал несколько глотков и рухнул обратно на нары. Прохору показалось, что он уснул или потерял сознание. Или умер. Надо было искать другого жаждущего помощи. Прохор повернулся, чтобы отойти, но почувствовал, что тощие пальцы старика сжали его запястье.

— Постойте, мсье, — едва слышно прошептал он и потянул Прохора ближе к себе. — Здесь рядом с моей кроватью в стене прореха. Надсмотрщикам ее не видно. Сейчас они заняты, так что вы можете незаметно улизнуть.

— Почему вы решили, что мне надо отсюда сбежать? — прошептал Прохор, теперь разглядывая умирающего более внимательно. Его посеревшая кожа обтягивала череп как старый пергамент. Казалось, что в его высушенном теле не осталось ни капли крови. Но глаза… Глаза были странные. Один непроницаемо черный, второй мерцал в темноте как кругляш золотой монетки.

— Всем надо отсюда сбегать, — улыбка почти безгубого рта была жутковатой. — Да и пришел ты не затем, чтобы вести с умирающими душеспасительные беседы. Иди уже. А то может быть поздно!

Прохор тронул ветхую ткань стены. Она колыхнулась, и в складке действительно обнаружилась прореха. Не особо размышляя, Прохор пригнулся и выскользнул из шатра с умирающими.

Дырка в стене вела в очень удобное место в кустах. Оттуда Прохору открывался отличный обзор на почти весь «двор» госпиталя, а его самого скрывала густая листва. Всего шатров, кроме того, из которого только что выбрался Прохор, было шесть. Два ряда примерно одинаковых, по три штуки, и один, побольше, в стороне. На стене каждого шатра рядом с пологом входа красной краской нарисован знак. С наблюдательного пункта Прохора их было видно четыре — схематичная крыса, колба с пузырящейся жидкостью, огонь и цветок, похожий на лилию. Изображение цветка было на большом шатре. Что бы это значило? Символы разных недугов? Или наоборот лекарств? Крыса — чумной барак, колба — отделение токсикологии? А цветок? Для выздоравливающих? Интересно, а что за знак был на шатре для умирающих? Отсюда было не видно, а сразу Прохор не обратил внимания. Ладно. Надо вспомнить, для чего я на самом деле здесь.

Прохор выглянул стал пробираться по кустам, стараясь поменьше шуметь. С одной стороны, ему не хотелось привлечь внимание местных сотрудников, а с другой — выманить крокодилов из озера. Почему-то ему казалось, что крокодилы там непременно есть. И если они захотят подзакусить Прохором, то кусты их не остановят.

Капитальное здание выглядело так, будто его много раз достраивали. По всей видимости, началось оно с небольшого барака, потом к нему пристроили крыло, потом соединили крытой галереей с флигелем, потом решили, что с другой стороны есть свободное место и достроили еще немного, потом… В общем, этот франкенштейн среди бараков выглядел как здание очень сложной формы с несколькими входами и множеством разного размера окон. Впрочем, один из входов явно пользовался спросом чаще, чем остальные — в траве к его крыльцу была протоптана отчетливая и широкая тропинка. Двери — обычные деревянные. Никаких вывесок, знаков и объявлений.

«Кстати, а почему я вообще прячусь? — Прохор потер лоб и нахмурился. — С меня взяли обещание молчать, и только! Никаких других клятв, правил техники безопасности и должностных инструкций я не подписывал. Я все еще в ноктюрнете, а значит…»

Прохор решительно отодвинул ветки кустов и вышел на тропинку. Спешившая из одного шатра в другой темнокожая девушка в белом на секунду остановилась, посмотрела на Прохора с недоумением и продолжила свой путь как ни в чем не бывало. Прохор пожал плечами и решительно направился к двери. Той самой, популярной. Почему-то он решил, что ему нужно именно в это здание. Других знаков не было, значит придется руководствоваться интуицией.

Дверь была открылась с легким скрипом, и Прохор оказался в коридоре, стены которого сверху донизу были занавешены светлой тканью, так что дверей было не видно — только прямой коридор из плотной антимоскитки.

— Да уж, примерно так я себе и представлял тропическую научно-исследовательскую лабораторию, — пробормотал Прохор и пошел вперед.

Они появились ниоткуда. Просто возникли посреди коридора. Чернокожие близнецы, одетые в пестрые набедренные повязки и разноцветные бусы. Возраст и даже пол по их уродливым телам определить было довольно сложно — большие головы, раздутые животы, тощие руки и ноги. И полное отсутствие видимых половых признаков. Они были бы отличным примером голодающих африканских детей, если бы не выражения лиц — счастливые самодовольные улыбки.

— Он пришел сам, Рада! — сказал один и захлопал в ладоши.

— Это значит, мы можем с ним поиграть, Петро!

— Эээ… Привет! — Прохор помахал близнецам рукой. Дети? Прохору показалось, что эти двое напоминают ему того умирающего пацана, которого он притащил в госпиталь. Впрочем, ручаться он бы не стал. Здоровыми они, конечно, не выглядели, но и умирающими тоже.

— Ты принес нам игрушки? — требовательно спросил правый.

— Да, игрушки! — повторил левый, и вдруг они оба оказались совсем рядом и схватили Прохора за обе руки. Он инстинктивно попытался вырваться, но тонкие пальцы держали очень цепко.

— У меня нет игрушек… — Прохору стало не по себе.

— Тогда будем играть в прятки! — хором сказали близнецы и потащили Прохора куда-то вглубь дома. Жесткая ткань занавески хлестнула Прохора по лицу, и все трое оказались в квадратной пустой комнате, в углу которой стояла кадка с засохшим деревом.

— С двух сторон бежали звери

Крышу на пол, окна в двери

Свет во тьму, в солому нить

Все равно тебе водить!

Близнецы закрутили Прохора, потом резко отпустили руки и разбежались в разные стороны. Один нырнул под занавеску, а другой просто исчез. Прохор замер. И что теперь? Надо их найти? И что тогда?

— Ну ладно, поиграем… — пробормотал он. — Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать…

Коридора за занавеской не оказалось. Там была другая комната, треугольной формы, стены которой тоже были покрыты спадающей с потолка тканью. В середине стояло ведро с водой. В воде друг за другом плавали две рыбы. Откуда-то сбоку раздался смех одного из близнецов. Прохор бросился туда, но за тканью никакого прохода не оказалось, только сплошная стена. С остальными стенами была та же история — двери, через которую Прохор попал в эту комнату тоже не было. Так. Понятно. Чтобы покинуть это помещение, нужно что-то сделать. Поймать рыб?

Прохор присел над ведром. Рыбины были чуть больше ладони размером. Невзрачные, серенькие, с массивными головами. Они метались от стенки к стенке, иногда выскакивая из воды. Стоило Прохору опустить руку в ведро, у обеих тварей немедленно обнаружились острые зубы, которыми они вцепились в запястье Прохора.

— Ах ты ж! — Прохор выдернул руку из воды, но рыбины, как бульдоги, продолжали на ней висеть. Кровь заструилась по пальцами и начала тяжелыми каплями падать в воду. Закрывающая стены ткань вспыхнула, в стенах появилось три дверных проема — в каждой стене по одному. Забыв про болтающихся на руке рыб, Прохор бросился сквозь огонь к ближайшему.

В следующей комнате было тихо. Никаких следов пожара или чего-то подобного. Штор на стенах тоже не было. Зато были две двери и окно. Прохор оглянулся, уже подозревая, что двери, через которую он сюда вошел, за спиной не окажется. В середине комнаты стояла кровать, на которой лежал тот самый старик, который и показал ему прореху в шатре.

— Вот и снова свиделись, мсье Прохор, — старик приподнялся на локте и слабо улыбнулся. Золотой глаз светился теперь гораздо ярче. — Играть с моими внуками хлопотно, но оно того стоит, поверь.

— Как я понимаю, спрашивать, что здесь происходит, бессмысленно? — Прохор подошел к кровати.

— Тебе нужно выбрать одну дверь, — старик сел на кровати и свесил тощие ноги вниз. — Зеленая, если ты хочешь узнать какой-то ответ, или красная, если хочешь загадать желание.

— Загадать желание или сделать так, чтобы желание исполнилось? — Прохор хмыкнул. Кажется, он уже видел подобные сны. Абсурд, переходящий в абсурд. Мечта любого толкователя сновидений, сплошные символы и тайные знаки. Правда, в толкование сновидений Прохор не верил.

— А это зависит от того, как бы будешь играть! — Старик встал. Оказалось, что он очень высокого роста, почти на голову выше Прохора. — Это я заберу, пожалуй.

Он оторвал с руки Прохора обеих рыбин и заглотил их одну за другой. Кровь полилась сильнее.

— У тебя не так много времени, — старик ткнул узловатым пальцем в уже натекшую на пол красную лужицу. — Так что меньше думай, больше двигайся.

Сначала Прохор хотел открыть зеленую дверь, но остановился, не донеся руку до дверной ручки. Чтобы узнавать какой-то ответ, надо иметь какой-то вопрос. И о чем спрашивать? Кто убил Мэрилин Монро? Были ли американцы на Луне? Кто подставил кролика Роджера? Прохор решительно направился к красной двери. Началось сегодня все с идиотского яйца, из которого должен вылупиться паук. Это вполне тянет на желание, которое нужно исполнить. Спросить об этом, конечно, тоже можно, но если есть возможность сразу получить паука, то почему бы не пропустить стадию плетения кокона и усаживания на гнездо паучихи-наседки?

За дверью опять оказался коридор. Точно такой же, как и в самом начале. И по нему быстро улепетывал один из близнецов. Гогоча и подскакивая. Прохор бросился следом, оставляя на полу след из красных капель. Ребенок нырнул под штору как раз в тот момент, когда Прохор почти схватил его за руку. Ничего не оставалось, кроме как броситься следом. И… Покатиться кубарем вниз по лестнице. Стукнулся головой, коленом, локтем, снова головой, бедром, локтем… Благо, лететь оказалось недолго, а внизу его ждал бассейн, наполненный мягкой жидкой грязью.

— Отлично, — прошипел Прохор. — Все как я люблю…

Выбраться оказалось не так просто — стенки бассейна были наклонными и скользкими. А на краю бассейна стояли уже двое близнецов и громко смеялись. «Почему всем кажется, что если макнуть меня в грязь, то это будет очень смешно?» — подумал Прохор. Еще подумал, что с удовольствием бы придушил близнецов, но вместо попыток детоубийства отвесил шутовской поклон и со всего маху плюхнулся задом в грязь. Взметнувшиеся брызги попали на смеющихся гаденышей, чем вызвали новый приступ гогота. Прохор захватил увесистый ком грязи и размазал его по голове. Пусть детишечки порадуются… Зато это маленькое шоу дало ему возможность внимательно осмотреть стенки бассейна. Наверняка должен быть какой-то простой способ из него выбраться… Ага. Вот там в углу практически незаметные скобы, что-то вроде лестницы… Прохор быстро рванулся туда, а близнецы опять разбежались в разные стороны.

Рядом с бассейном стоял стол с разнообразной едой, накрытой стеклянными крышками. Куски запеченного мяса, груды тушеных овощей, дареная до аппетитной корочки рыба, пирамиды из тонких ломтиков сыра, фигурно нарезанные фрукты. Горы мармеладных мишек. Куски тортов с жирным кремом, ломаный на крупные куски шоколад. Бутылки с пузырящейся газировкой. И что это значило? Подкрепись, пока из тебя не вытекла вся кровь? Или накорми голодных ребятишек? А может это приманка такая? Если бы я был им родной матерью, то несомненно постарался бы их есть полезное брокколи с не менее полезным мясом. Но вроде как у меня другая задача…

Прохор решительно скинул колпаки со всего вредного и сладкого и отскочил от стола.

Решение оказалось верным — близнецы тут же выбрались из своих укрытий и принялись набивать рты сладостями. Чавкая и урча.

— Вот вы и попались, — прошептал Прохор и положил руки им на плечи.

— Да-да-да! — близнецы заплясали вокруг него, корча рожи и кривляясь. «Ненавижу детей», — подумал Прохор, чувствуя как голова начинает кружиться.

— Он молодец, да Рада? — сказал один из близнецов.

— Да, он молодец, Петро, — сказал второй.

Близнецы встали рядом и взялись за руки.

— Говори нам свое желание, — сказали они хором.

Прохор сунул руку в карман и вытащил зеленое яйцо.

— Тут такое дело, пацаны, — Прохор почесал затылок, пытаясь сформулировать свои мысли, которые уже начали путаться то ли от потери крови, то ли от абсурдности всей ситуации. — В общем, мне нужно, чтобы из него вылупился паук.

Рада посмотрел на Петро. Петро посмотрел на Прохора и покачал головой.

— Их должно быть два, — сказал он. — Тебе нужен твой близнец тоже. Рада, достань зеркало!

Рада бросился к стене и сорвал с нее ткань. За ней обнаружилось здоровенное ростовое зеркало в резной деревянной раме. Стекло было мутным, волнистым и в черно-серых пятнах. Рада подскочил к Прохору и за руку подтащил его поближе.

— И что мне делать? — Прохор смотрел на свое отражение. Да уж, выглядел он не очень — весь в грязище и костюм где-то умудрился порвать. Наверное, пока по кустам пробирался…

— Думай про своего брата.

— Про брата?

— Ну, того, у кого второе такое же яйцо.

— А… — Прохор подумал про Остапа. Наверняка он сейчас работает, все-таки будний день… Изображение в зеркале замерцало. Вместо отражения Прохора за стеклом появилось лицо Остапа.

— Прохор? Я думал, ты спишь в ноктюрнете. Ты выглядишь кошмарно! Что-то случилось?

— Все нормально, я в ноктюрнете. Подожди… А ты нет?

— Ты мне звонишь во вотсапу! Как ты это делаешь? Я думал, это невозможно!

— Здесь три змеи и осел жрут соловья на ужин, — сказал Прохор. Хотел он сказать совершенно другое, конечно. Но почему-то изо рта вылетели именно эти слова. — Я шел в гости к хромой собаки, а она кусала двоих иностранцев.

— Что? У тебя правда все нормально? — Остап приблизил лицо к зеркалу вплотную.

— Так, я понял. Ничего я не могу рассказать, — Прохор повернулся в сторону близнецов. — А теперь что?

— Ты уже все сделал! — Петро выхватил яйцо из руки Прохора, сунул его в рот и проглотил. Рада открыл рот, и из его рта выполз здоровенный паук с мохнатыми лапами и прыгнул на голову Прохора. Прохор попытался отшатнуться, но ловкий тарантул или кто он там был по видовой принадлежности, уже прицепился к его волосам и замер.

Зеркало потускнело, снова превращаясь в мутное стекло. Впрочем, мутным стало не только оно, но и весь мир вокруг. Кажется, он начал съеживаться с краев, будто плавился. Близнецы опять засмеялись, но уже как будто издалека. Потом свет мигнул.

Прохор открыл глаза. Кто-то тряс его за плечо.

— Белый господин? — Эдна сидела рядом с ним на брусчатке. А сам он валялся в подворотне, за кустами шумела Рю-де-Бурбон. Он все еще был в ноктюрнете.

— Ох… — Прохор сел и осмотрел себя насколько смог. Костюм был в нескольких местах и покрыт толстым слоем подсохшей грязи в тине и ряске. Из запястья правой руки продолжала тонкой струйкой литься кровь. Дорожка из капель вела к глухой стене, будто он прошел сквозь нее. — А где государство неслыханных сухофруктов?…

— Что? Мсье Прохор?

— А, все понятно, — Прохор попытался подняться на ноги, но не смог. Голова кружилась, адски знобило, ноги отказывались держать. — Похоже, мне надо в прачечную…

Свет снова померк.

Прохор открыл глаза. Больше ничего не болело, вместо пропитанного грязью и кровью костюма, на нем теперь была клетчатая фланелевая пижама. Та самая, в которой он ложился спать. Сводчатый облупленный потолок, на нарах справа — толстяк в трусах и растянутой майке, слева — девушка с растекшейся тушью и в мятом вечернем платье. Храм Возрождения.

— Значит я все-таки умер? — Прохор сел и поискал глазами Барона Субботу. Тот сидел на стуле в высокой спинкой и читал книгу.

— А, прости, я тебя не заметил, — лоа смерти перелистнул страницу. — Ты куда-то торопишься?

— Уже нет.

— Тогда подожди, мне надо дочитать главу, — Барон Суббота закинул ногу на ногу и откинулся на спинку. Прохор пошевелился, чтобы убедиться, что точно нормально себя чувствует и слез с нар. Когда еще будет возможность посмотреть на это место внимательно?

— В шкаф не лезь! — сказал лоа, не отрываясь от чтения.

— Есть, босс, — Прохор прошелся вдоль стены. Храм показался ему совсем маленьким. Кроме него и тех двоих рядом посетителей было всего четверо. — Маловато народу сегодня.

— Пять минут назад закончился день Фете Геде, — сказал Барон Суббота. — Тебе повезло.

Прохор почувствовал, что что-то на ноге ему мешает. Ах да, бирка. «Раз братец, два братец». Что бы это значило?

— Если не собираешься ничего рисовать, вернись на нары, — Барон Суббота захлопнул книжку и встал.

— А то что?

— Да ничего, собственно, можешь не возвращаться, для тебя все равно ничего не изменится, — и лоа смерти ударил в гонг первый раз. Прохор вздохнул и подумал, что надо бы как-нибудь озаботиться получением веве возрождения.

Пользователь: proshka731Тип аккаунта: премиальныйВремя окончания сеанса: 13:14Резюме: Танец с отражением — это весело, но неинтересноБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: СОПРЯЖЕНИЕФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: ГОЛУБОЙКонтроль: ГОЛУБОЙСталкинг: ЖЕЛТЫЙСияние: ОРАНЖЕВЫЙИндульгирование: ЗЕЛЕНЫЙБаги: нетСистемное сообщение: Вы дали искажающую клятву молчанияПолучено благословение МарассаДополнительно: Пакет «Неограниченный кредит» Пространство «КОСМИЧЕСКИЕ ЯЙЦА»: КРАСНЫЙПространство «ВЕСТЕРН-ОПЕРА» Пространство «БЕШЕНЫЙ МАРШ» Командный пакт первого типа с ostap_drew

Глава 9. Остап

Время окончания сеанса: 07:02Резюме: Проблемы с доверием на пустом месте не возникаютБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: БАШНЯФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: ЖЕЛТЫЙКонтроль: ЗЕЛЕНЫЙСталкинг: КРАСНЫЙСияние: ОРАНЖЕВЫЙИндульгирование: ЗЕЛЕНЫЙСистемное сообщение: Вы получили приз пространства «Помойный переулок» Получено благословение ЛакруаДОПОЛНИТЕЛЬНОРебус фэмилара: ЖЕЛТЫЙКомандный пакт первого типа с proshka731

Не понял, почему я проснулся. До звонка будильника было еще несколько минут. И не сказал бы, что я выспался. Просто выпал из ноктюрнета и открыл глаза в реальности. Первым желанием было повернуться на другой бок и закрыть глаза обратно. Но я знаю, чем бы это закончилось. Если сейчас я чувствую себя вполне бодрым, то будильник через десять минут поднимет с постели пускающего слюни зомби, плохо соображающего, в какой он реальности. И до обеда я буду чувствовать себя выброшенной на берег медузой. Так что, к черту лень! Я решительно сполз с кровати и направился в душ.

Стоя под горячими струями воды, я вспоминал свои ночные приключения. Ночь была странной, но я вдруг осознал, что игра начала меня затягивать. Обычные компьютерные игры и я начинал и бросал без сожалений. Несмотря на то, что некоторые из них на первый взгляд по остроте и наполненности сюжета событиями превосходили все мои ноктюрнетные приключения. Но одно дело наблюдать за нарисованным героем на экране компьютера, совсем другое — быть полностью в деле. Меня передернуло, когда я вспомнил хруст костей в тот момент, когда всадил тому парню в глаз ржавую арматурину. Как-то даже не графику оцениваешь, а… Не знаю, что. Воспоминания были отчетливыми, вплоть до ощущений. Правда, кое-что смазано, особенно после того, как я в баре влил в себя стакан блестящих искр. Но это как в жизни. После третьего коктейля все как в тумане. И непонятно, что было сном, а что нет… Я потер левую ключицу. То самое место, кукла лоа Лакруа воткнул булавку. Ничего не болело, никаких саднящих ощущений или чего-то такого. И это было даже странно, в ноктюрнете боль была такой, что искры из глаз летели. Искры, да…

Я выключил душ, завернулся в полотенце и прошлепал на кухню, оставляя на полу мокрые следы. Включил плиту, насыпал в кастрюльку овсянки, щелкнул чайником. Устроился на подоконнике и открыл ноут. Проверил список дел. День сегодня предстоял не то, чтобы расслабушный, но без суматохи. Я еще с начала недели постарался раскидать дела так, чтобы хотя бы один день можно было никуда не ходить. Правда, это не значило, что можно бездельничать. Надо было написать план публикаций на один не в меру патриотический портал, для которого я подвизался писать популярные статейки по военной истории. Хотя сам уже пожалел, если честно. Редактор требует идеологической выдержанности в одном ключе, даже если это противоречит фактам. Пожалуй, надо начать именно с этого, а то я и так уже неделю откладываю. Если сейчас займусь чем-то другим, опять не сделаю ничего. А платят там нормально. Так, эта простая фигня, рассылка на психологическую тему. Можно с умным видом гнать любую пургу, все равно никто не читает. Короче, если не тупить и не тормозить, вполне можно успеть сделать весь тудулист, и даже свободное время останется.

Но пока завтракаю, решил сделать себе поблажку и заглянуть в свой профиль на ноктюрнете. Параметры росли, и это у меня даже пока не вызывало вопросов. Точнее, почти не вызывало. Было ясно, что контроль подрос за счет того, что я дрался и даже убивал. Рост сияния, которое, по сути, магия, тоже был понятен. Все-таки, мой успех в Помойном переулке был не на сто процентов боевым. Что-то я откровенно «нажелал», и оно сбылось. А что такое «ребус фэмилара»? Эта штука не относилась к базовым параметрам, но с начала игры поднялась уже на два пункта. У Прохора ничего такого нет. Интересно…

Лоа Борис

07:21

Доброе утро, Остап! У вас возникли какие-то проблемы?

ostap_drew

07:21

Скорее вопрос. У меня среди параметров есть какой-то «ребус фэмилара». Я не очень понимаю, что это такое и с чем связано? Не объясните?

Лоа Борис

07:23

О, вам повезло! Это значит, что ваш эйдос по характеристикам и настройкам совпадает с одной из сущностей-помощников. И когда вы подрастете в этом стате достаточно, то сущность проявится, и у вас будет свой собственный… ну, скажем так, питомец.

ostap_drew

07:24

Что-то я ничего не понял из того, что вы написали… Мой эйдос? Сущность-помощник? Где-нибудь есть статьи, чтобы я мог почитать об этом?

Лоа Борис

07:25

К сожалению, никаких статей пока нет. Эйдос — это первый «слепок» вашего сознания, который делается в момент подключения к ноктюрнету. Ваш персонаж, если хотите. Когда вы в первый раз попадали в ноктюрнет, кому-то из сущностей-помощников вы показались симпатичным. И он или она теперь за вами следит. В тот момент, когда сочтет, что вы все делаете верно, проявится и начнет помогать.

ostap_drew

07:26

И как мне понять, что я все делаю верно?

Лоа Борис

07:27

По росту в пункте «Ребус фэмилара». Потому что никто сейчас не может сказать, какая именно сущность обратила на вас внимание.

ostap_drew

07:29

А какие они в принципе бывают? Это разумное, что-то вроде лоа поддержки? Или зверушка такая? Или ангел-хранитель на правом плече?

Лоа Борис

07:31

Любой из перечисленных и еще много других вариантов. Фэмилары — это недавняя разработка, так что в каком-то смысле вы попали в экспериментальную область. Скорее всего, в дальнейшем фэмилары будут доступны только на премиальных аккаунтах. Каждый фэмилар уникален, он подходит только вам и никому другому. Кто-то из наших считает, что активировавшие ребус фэмилара таким образом реализуют свои скрытые части личности.

ostap_drew

07:32

Типа раздвоения личности? Потенциальная шизофрения?

Лоа Борис

07:33

(смеющийся смайл) Нет. С одной стороны, ноктюрнет создают гейм-дизайнеры и эйдетики, а с другой — все участники. Эйдос каждого игрока что-то добавляет в общую картину ноктюрнета. Какую-то совсем крохотную часть. И у кого-то созидательная сила оказывается настолько велика, что он способен создать существо.

ostap_drew

07:35

Ладно, считайте, успокоили. А насколько этот ребус фэмилара должен вырасти, чтобы существо наконец-то проявилось?

Лоа Борис

07:37

Обычно до голубого. Но некоторые появляются раньше. Тут правда все индивидуально, не могу обещать. Кроме того, имейте в виду, что этот параметр, в отличие от многих, может падать.

ostap_drew

07:38

Если зверушка решит, что ошиблась, и ты окажешься не тем, за кого себя выдавал?

Лоа Борис

07:39

Вроде того. У вас есть еще вопросы?

ostap_drew

07:40

Я бы еще поболтал, но времени нет. Спасибо за ответы.

Лоа Борис

07:40

Хорошего дня!

Занес мышку над над манящими уведомлениями новых сообщений в ноктюрнетовских чатиках, но педедумал. Завтрак закончен, время работать. В обед посмотрю.

Помыл тарелку, налил еще чашку чая и вернулся с ноутом обратно на кровать. Писать тексты можно и лежа. Во всяком случае, мне так удобнее. А раз не планируется никаких созвонов и видеоконференций, можно и не делать вид, что я такой серьезный сижу на рабочем месте.

Закопался в работу. Даже, чтобы не отвлекаться на разные там соцсети и мессендеры, позакрывал все окна и выключил звук у телефона. Чтобы не было соблазна каждые пять минут проверять, что там друзья запостили, какие в мире произошли новости и не случилось ли чего жизненно-важного. Даже если там война или очередная эпидемия, то это ну никак не утратит своей актуальности через пару часов. Когда я закончу этот клятый план публикаций… Надо же, как много оказывается, значит личность редактора! Вообще-то мне нравится писать исторические статьи. В процессе работы всегда вылавливается куча занимательной инфы, да и рассказывать интересно. Это же не про преимущество промышленных котлов от «Стройтяжмашмед-что-то там» писать или, скажем, о хвалебный очерк о какой-нибудь сети магазинов, старательно делая вид, что материал ни разу не заказной, а просто это восхищенный потребитель спешит поделиться со всеми своими друзьями и знакомыми, как его замечательно обслужили, кстати, адреса такие-то, часы работы, всем рекомендую… Нет. Тут было другое. Тут был редактор с патриотизмом головного мозга. Я вздохнул. И вовсе я не вижу ничего плохого в том, чтобы любить страну, в которой живешь. Но бывают такие патриоты, которые хуже хейтеров. Читаешь, что они пишут, и становится как-то даже западло говорить вслух, что ты тоже так-то патриот. Чтобы случайно не стать похожим на вот этого упертого кретина… «У вас в статье недостаточно сделан упор на героизм советских рабочих. Постарайтесь заострить на этом больше внимания!»

Я пробежался еще раз по составленному плану публикаций, быстро закрыл файл и скинул ссылку на него в чат редактору. Выдохнул. Можно смело до завтра не возвращаться к этой теме. Перевернул телефон, чтобы посмотреть на часы. И увидел входящий вызов от Прохора. Это было настолько неожиданно, что я даже нажал «ответить». Прохор был весь в грязи и крови, костюм порван. Он стоял на фоне каких-то светлых штор, никакого телефона или чего-то подобного в руках не было.

— Прохор? Я думал, ты спишь в ноктюрнете. Ты выглядишь кошмарно! Что-то случилось?

— Все нормально, я в ноктюрнете. Подожди… А ты нет?

Я потряс головой и ущипнул себя за руку. Я что, задремал, пока работал? И мне снится, как Прохор вызывает меня из собственного сна? Но я же должен засыпать в ноктюрнет, два часа же с момента пробуждения прошло… Тут Прохор понес какую-то ахинею, и мне стало еще больше казаться, что я сплю.

— Что? У тебя правда все нормально? — я попытался рассмотреть Прохора на экране повнимательнее. Но тут он отвернулся куда-то в сторону и спросил:

— А теперь что?

Звонок оборвался. Я попытался немедленно перезвонить, но Прохор не отвечал. Что это было вообще? Насколько я знаю, в жизни Прохор не носит дреды и не выбривает ирокез. Как он это сделал?

Я поднялся с кровати и пошел за новой порцией чая. Заодно соорудил себе бутерброд с сыром. И пообещал, что с завтрашнего дня перестану есть в кровати, разумеется. Открыл сайт ноктюрнета. У меня перекус, значит, можно. Тут же пиликнуло новое системное уведомление.

«Получено благословление Марасса».

Лезть в логи мне было некогда, так что я просто загуглил. Большинство ноктюрнетовских лоа — это вудуистские боги. Папа Легба, Барон Суббота, Эрзули Фреда и Эрзели Дантор. Они, конечно, были не очень похожи на описания с сайтов всяких мамкиных вудуистов, но общее направление деятельности понять все равно можно. Так что, окей, гугль, скажи-ка мне, кто такой Марасса. Может это как-то объяснит, как Прохор дозвонился на мой телефон из своего сна…

Ну что ж… Оказалось, что Марасса — это не «кто такой?», а «кто такие?» Это духи-близнецы, как правило, двое, но это необязательно. Пола они могут быть как мужского, так и женского. Есть версия, что это первые убитые близнецы, потому что, поговаривают, ранние вудуисты при рождении двойни на всякий случай одного из детей убивали. В жертву мертвым божественным детишкам положено приносить сладости, газировку и печеньки, а тогда они могут выполнять желания. А могут не выполнять.

Доел бутерброд, отхлебнул чая и волевым усилием опять закрыл лишние страницы. Читать про вуду, конечно же, весело и интересно, но работа сама себя не сделает. Надо будет как-нибудь совместить приятное с полезным и протолкнуть куда-нибудь статьи про Гаити, Новый Орлеан и прочие места, где сих пор стучат барабаны вуду. Ну а меня пока что ждет… что там у нас по плану?

До своей почты я добрался только к ужину. А до ужина — почти в десять вечера. Эх, все-таки все у меня плохо с дисциплиной. Я ведь мог закончить часа на три раньше и поехать гулять в центр, например. Встретиться с друзьями. Или хотя бы сходить в тренажерку через дорогу, абонемент уже месяц без дела пылится. Но теперь уже было понятно, что никуда я не пойду. Буду тупить в соцсети, а потом усну в ноктюрнет.

Письмо от Рино Спайдера мне пришло еще утром, оказывается. Как и внеплановый перевод на пять тысяч.

«Здравствуйте, Остап!

Ваше резюме меня очень вдохновило, знаете, я никогда не смотрел на свой сборник под таким углом. Хотя, возможно, вы правы. Раз я скомпоновал материалы таким образом, значит именно такой смысл и заложило в книгу мое подсознание.

Хочу вас попросить еще об одной неожиданной услуге. Она напрямую связана с моей книгой, но потребует от вас перемещения по городу. И желательно будет соблюсти конфиденциальность. Напишите о вашем решении, если вы согласны, то я сообщу вам адрес.

Рино Спайдер».

Надо же, какая интрига! Конечно же, я согласен, мой самый странный заказчик! Я написал пару строчек ответа и снова открыл сайт ноктюрнета. Теперь у меня было законное свободное время, так что можно наконец посмотреть, что там за вакансии есть для желающих халявного доступа.

Так, куда там Кирилл говорил надо кликнуть? Ага.

«Неделя премиального доступа за тестирование нового модуля пространства „Кельтский крест“. Сияние не ниже синего»… Ясно, это пока мимо.

«Требуются гладиаторы».

«Конкурс на ведущего ютуб канала пространства „Космические яйца“, премиальный доступ в ноктюрнет… бла-бла-бла… Космические параметры обязательны».

Приуныл. Похоже, все-таки, придется изыскивать собственные средства на продление доступа… За месяц я никак не накачаю параметры до нужных требований. Если я правильно понимаю, то темпы их роста скоро замедлятся, как и в любой другой игре. Сначала твои статы растут стремительно, и тебе кажется, что ты крутеешь не по дням, а по часам. А потом все замедляется, и чтобы сдвинуть хоть один параметр на единичку, приходится пахать и пахать.

Время начала сеанса: 22:15Прогноз: Кто ест мозги, тот никогда не оценит качество стейкаБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: ПОМОЙКАФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: ЖЕЛТЫЙКонтроль: ЗЕЛЕНЫЙСталкинг: КРАСНЫЙСияние: ОРАНЖЕВЫЙИндульгирование: ЗЕЛЕНЫЙДОПОЛНИТЕЛЬНОРебус фэмилара: ЖЕЛТЫЙКомандный пакт первого типа с proshka731

Мне показалось, что я только моргнул, но вот открыл глаза я уже сидящим на скамейке. Одет я был в восточного вида шаровары и блестящую жилетку на голое тело. На голове — круглая шапочка, расшитая блестками. До образа мультяшного заклинателя змей не хватало только дудки. И сумки с коброй. Я нахлобучил шапку обратно на макушку. Хотя первым желанием было выкинуть ее в урну в форме открывшей пасть рыбы, которая стояла неподалеку. Я огляделся. Напротив меня двое чернокожих рабочих с голыми торсами прилаживали к обшарпанному двухэтажному дому новую вывеску. «Зеркальный лабиринт Хуфу». Интересно, Хуфу — это такой египетский фараон? Вроде ничего другого египетского на доме и вывеске не было… Я поднялся и оглянулся на лавочку. Обычная деревянная скамейка, будто обгоревшая с одной стороны. Сунул руку в карман и замер. Под пальцами что-то зашевелилось. У этого «чего-то» были мохнатые лапки, которыми оно трогало меня трогало.

Я осторожно достал руку из кармана и посмотрел вниз. У моей ладони прицепился здоровенный паук. Тельце размером с куриное яйцо и восемь мохнатых лапок. Я чуть не заорал и не отшвырнул эту тварь в сторону, но вовремя сообразил, что, эй, так и должно быть по условиям квеста! Видимо, Прохор что-то такое сделал, что яйцо превратилось в паука. Но мне все равно стоило немалых усилий, чтобы не дергать рукой. Одно дело смотреть на крохотного паучка под стаканом и умиляться на тетину сказку про принцессу Арахну, совсем другое — держать в руке… вот это. Я поднял руку, чтобы рассмотреть паука повнимательнее. Пестро-серый, с оранжевыми полосками на лапках и круглыми черными глазками. Тарантул? Он же ядовитый?

— Привет, — сказал я внезапно пересохшими губами. — Ну и что ты будешь делать дальше?

Паук ожидаемо промолчал, собрался в компактную кучку, а потом неожиданно прыгнул мне на голову. Я инстинктивно отшатнулся, снова чуть не заорал. Шапка упала с моей головы в открытый рыбий рот мусорки, куда я и хотел ее бросить с самого начала. А паук, пробежавшись по моей голове, подполз к уху, замер, и я почувствовал вместо щекочущих шерстинок его лап металлический холод. Осторожно поднял руку и коснулся того места, где по ощущениям должен был сидеть паук. Он был там. Только больше не живой, а металлический. Эдакое экстравагантное украшение на ухе. Что там говорил дядя Нэнси? Паучата — это такое средство связи? Тогда логично, что этот конкретный паук теперь сидит у меня на ухе. Значит наш транссвестит-квестодатель скоро должен прислать какое-нибудь сообщение о своем следующем задании. Но пока паук продолжал молчать. Я пожал плечами, мысленно сказал «Пока!» блестящей шапочке и направился к красным фонарям сектора Эрзули. Я еще вчера, обнимаясь с Мадж, подумал, что зря игнорировал местное пространство для взрослых.

Понятия не имею, что я ожидал, входя в ворота, украшенные множеством красных фонариков. Что на мне тут же повиснет толпа сладострастных скудно одетых девиц? Или стоящих в ряд сутенеров в леопардовых пальто? Или?

Короче я здорово волновался, вот что. Шел на подгибающихся коленях, считал, сколько шагов осталось до ажурной решетки ворот и пытался мысленно придумать отмазки, зачем я вообще туда иду, если меня вдруг заметит кто-то из знакомых. «Я случайно зашел, а оно само…», «Да я только посмотреть, ничего такого…», «Я вообще не знал, что тут такое, просто гулял…» Как для мамы, если она вдруг застукает за просмотром порно. Стыдно и смешно! Вообще-то, мне уже давно есть восемнадцать, и я много лет живу отдельно от родителей. И мне вообще не нужна отмазка, чтобы смотреть вообще что угодно. Но видимо это какой-то инстинкт.

В общем, когда я пересек наконец-то запретную для детей черту, ничего не произошло. Ни вороха жаждущих моего тела дам низкой социальной ответственности, ни сутенеров, жаждущих меня с оными дамами свести, ни даже завалящего фейерверка с непристойными картинками, сообщающего всему миру, что «Остап пришел в порноктюрнет!» Это все еще была Рю-де-Бурбон, с шумной какофонией звуков и красок, невысокими домами мигающими неоновыми вывесками. Если к названиям не приглядываться, то можно вообще не понять, что же здесь особенного.

Зато если приглядеться…

— Остап? Серьезно? — кто-то резко хлопнул меня по плечу. Я оглянулся. В голове опять всплыли отмазки про «я случайно» и «оно само». Да и вообще я не ожидал, если честно, встретить здесь кого-то знакомого. Тем более, такого…

— Здорово! Вот так встреча! — я тоже хлопнул его по плечу. Наверное, у каждого есть такой друг Серега. Который появляется на вечеринках сразу после того, как на выпивку уже скинулись, а исчезает ровно за минуту до момента оплаты счета. Или у него барахлит интернет-банк, а налички нет. «Братан, вкинь там за меня, я тебе потом на карту переведу!» Не переводит, конечно, а напоминать отличному парню о таких мелочах как-то неудобно. Не знаю, кстати, почему Серега. Никогда ничего конкретного против парней по имени Сергей я не имел. Просто на какой-то вечеринке зашел разговор, и имя приклеилось к образу. Конкретно этого «серегу» звали Макс.

— Вот уж кого не ожидал тут увидеть! — Макс пошел рядом со мной с видом человека, собравшегося составить мне компанию надолго. У меня что, на лбу написано, что я вчера приз выиграл, и у меня полные карманы денег?

— Случайно получилось, в лотерею выиграл, — сказал я.

— Так ты недавно, получается? Нуб?

— Ну да, несколько дней всего, — я мучительно пытался придумать повод от него отвязаться, но в голову, как назло, ничего не приходило, а посылать людей прямым текстом мне врожденная вежливость не позволяет.

— А я уже полгода! — Макс выглядел как обычно. Никаких видимых изменений, накачанной мускулатуры или, там, чешуйчатой брони на нем не появилось. — Ты в эрзулятник первый раз что ли зашел?

— Куда?

— Ну, сюда, в квартал красных фонарей.

— Ага, — я кивнул, и мне потребовалось сделать над собой усилие, чтобы не начать многословно оправдываться и объяснять, что я просто посмотреть.

— Тогда давай я тебе экскурсию проведу, я тут старожил, можно сказать, только тут и тусуюсь!

— Отличная идея! — и вот зачем я это сказал сейчас?

— Короче, раньше тут было замеснее, жаль, что ты только сейчас сюда зашел! — Макс устремился вперед, активно жестикулируя и расталкивая встречных прохожих. — Когда я только начал, тут от прямо от ворот начиналась такая колбаса, что крышу могло снести. Но потом все как-то устаканилось и стало выглядеть более или менее прилично.

— Так сектор же кажется по определению должен быть неприличным, почему так? — первой мыслью было по-быстрому затеряться в толпе, но потом я подумал, какого черта? Если уж кто и разбирается в порнушке, так это Макс. Это же он будет рассказывать, меня-то никто не заставляет откровенничать.

— Не, все осталось, если знать, куда идти, — Макс оглянулся и подмигнул мне через плечо. — Просто стало больше порядка. Короче, ты что конкретно предпочитаешь? Посмотреть, потрогать, поучаствовать?

— Не решил еще, говорю же, первый раз! — напротив симпатичного домика с колоннами, увеганными разноцветными фонариками, стал раскрываться огромный цветок, в центре которого в томной соблазнительной позе сидела голубокожая фея с прозрачными стрекозиными крылышками. Из одежды на ней были только цветочные гирлянды, которые тоже мигали и переливались цветными огоньками. Над входом крутился значок доллара. Платное пространство.

— А, это для фриков, которые всю жизнь дрочили на всяких эльфиек из мультиков, — Макс захохотал. — Я сам не был, но ребята рассказывали, что квест дурацкий, только мешает. Там дальше есть бордель без ролевых игр, где все то же самое, только чтобы трахнуть феечку, тебе не надо гонять по лесу в поисках волшебных кристаллов и прочей сказочной лабуды.

— Красиво… — фея посмотрела на меня, облизнула губы и изогнулась еще сильнее. — А эльфийки настоящие или нарисованные?

— В борделе настоящие, все четко. А здесь боты.

— Прямо реальные девушки работают?

— Ага. Вебкащицы, которые поумнее, они тут же в ноктюрнет перекочевали. И на старте гребли деньги прямо немерянные. Потом, правда, порномагнаты сообразили, что тоже надо застолбить место, и теперь вместо шальных денег стали просто хорошие. Ну, если ты не дура, конечно.

— Я думал, что в ноктюрнете только тратят…

— В остальном ноктюрнете так и есть. Но здесь другое дело. Трахать ботов такое себе удовольствие. Они тупые и предсказуемые. Живой человек — другое дело.

— А есть разница? По ощущениям вроде разницы быть не должно…

— По началу может и так, — Макс остановился, взял из рук проходящего мимо чернокожего торговца тонкую оранжевую палочку, оторвал ее кончик и высыпал себе в рот какой-то белый порошок. — Попробуй, кстати. Это местная дурь, которая обостряет ощущения. На остальной части Рю-де-Бурбон ее не распространяют практически, дураков нет.

— Может быть позже, — я отмахнулся. — Так что насчет разницы между людьми и ботами?

— Ну смотри, — Макс снова пошел рядом со мной. — Вот ты программер. Тебе нужно создать идеальную шлюшку. Ты нарисовал ей всякие там сиськи-письки, губки-попки, но это не все. Она еще должна себя как-то вести. Окей! Идешь в порносайт, выписываешь нужные фразы, прописываешь ей идеальное шлюшечное поведение — на все согласная, все ей нравится, кончает по сто раз, еще до того, как ты успел ширинку расстегнуть. И по началу ты думаешь: «Ну наконец-то нормальная баба! И голова не болит, и размер ее устраивает, и делает она все и по щелчку пальцев»…

— Но разве не в этом смысл?

— Слушай, ты с живыми шлюхами трахался когда-нибудь? — Макс доверительно склонился ко мне.

— Если честно, нет. Как-то случая не было…

— Так вот, живые шлюхи — это тоже нормальные бабы. Что-то им нравится, что-то нет, где-то они согласятся, но чисто потому что работа у них такая, потерплю, мол. Но ты понимаешь, что суешь конец в живого человека. А с ботом это как с куклой. Так что если ты не голимый извращенец, то лучше выбирать белых девок.

— Здесь тоже черные — боты, белые — игроки?

— Как и везде. Хотя здесь белые боты тоже бывают, особенно в платных пространствах.

— Ну… Кажется, я понял, о чем ты…

— Короче, боты — это для тех, кто прямо реально голимый извращенец, — Макс снова устремился вперед, продолжая говорить, оборачиваясь через плечо. — Маньяки, которым на куски хочется резать в процессе, например. Кстати, вот тут неплохой кабак с интересным шоу. Заскочим выпить по стаканчику?

Заведение называлось «Эротические метаморфозы». Плата за вход — 5 франков.

— Вот блин! — Макс похлопал себя по карманам. — Забыл докинуть франков на счет. Заплатишь за меня? Я потом тебе перешлю…

— Не вопрос, Макс, — я всыпал в протянутую ладонь чернокожего амбала на входе монеты. Мы прошли через вращающиеся двери и оказались в пространстве, кажется напрочь лишенном острых углов. Столы были самой разной формы — в форме капель, как извилистые черви или вообще какие-то непонятные сложные загогулины, но общее у них было только одно — они все состояли из округлых кривых линий. Стены обиты бордовым бархатом с тисненым золотым узором, а вместо сцены — длинный изогнутый подиум. Сейчас на нем никого не было. Посетителей, кстати, тоже было не очень много и половина темнокожие.

— А почему так малолюдно? Рано еще? — спросил я.

— Да не, — Макс плюхнулся на мягкий пуф у свободного столика. — Они только показывают, девочки неприкосновенны. Если бы они давали, то тут на головах друг у друга бы сидели.

К столику подошла на редкость невзрачная темнокожая официантка, одетая в маленькое черное платье и крохотный белый передник.

— Киса, принеси нам по грязному мартини, — заявил Макс, не спрашивая, хочу ли я вообще что-то пить. — Вот, сейчас начнется, смотри!

Бархатная кулиса колыхнулась, и на подиум вышла высокая рыжеволосая девушка с пропорциями современной супермодели — очень тонкая, похожая на богомола. Она была одета в длинное красное платье, переливающееся блестками. Она медленно пошла вперед по подиуму, и с каждым шагом ее тело начало меняться — грудь становилась все больше, натягивая тонкую ткань платья, по началу худые бедра округлились, превращаясь в что-то похожее на шары для боулинга. И когда она подошла к нам, ее фигура больше всего напоминала мультяшную Джессику Рэббит. Она снова улыбнулась, провела руками по бретелькам, и платье алым облаком упало к ее ногам. Еще шаг, крутой разворот, и волосы ее посветлели и запрыгали упругими кудряшками. Еще несколько шагов, — щелк! — и лифчик тоже оказался на полу. Метаморфозы продолжались — грудь снова уменьшилась, но поднялась выше. Задница перестала быть гипертрофированно-круглой. Каждый шаг она что-то еще в себе меняла. Неизменным оставался только высокий рост девушки и яркие как прожекторы зеленые глаза.

— Впечатляюще, — я заплатил за наши мартини и сделал глоток. — Похоже, у девушки текучесть зашкаливающая.

— Что ты сказал? — на лбу Макса появились морщины тугодума.

— Текучесть, — я поставил стакан на стол. Не хотелось пить алкоголь на самом деле. Мне не нравился его эффект, он делал ноктюрнет похожим на обычный сон — сложно вспоминать, больше абсурдности и какой-то мути. — Такой параметр, который отвечает за способность менять свое тело в ноктюрнете.

— А тут еще и параметры какие-то есть? — Макс почесал затылок и одним глотком выпил свой мартини. — Я думал просто спишь и все.

— Маааакс! — а вот и еще один знакомый голос. Девушка подсела к нам за столик, и прижалась боком к Максу и чмокнула его в щеку. — О, привет, Остап! Неожиданно!

— Эээ… Привет! — сказал я и понял, что не помню, как ее зовут. Неоднократно видел, мне даже ее представляли. Макс по-хозяйски обнял ее за талию а другую руку запустил ей под платье. Я отвернулся и сделал вид, что смотрю на следующую девушку из шоу. Честно говоря, мне стало как-то неудобно. Эта девушка была женой нашего общего с Максом друга.

— Ладно, Остап, нам пора! Был рад повидаться! — Макс поднялся, хлопнул меня по плечу и они, очень тесно обнявшись, направились к выходу. А я остался в задумчивости. Надо же, собирался приобщиться ко всяким непристойным развлечениям, а вместо этого напоролся на этическую дилемму, в которой я каждый раз чувствую себя как-то не очень. Получается, что Макс наставляет нашему общему другу рога. Или ноктюрнет за реальность не считается? Ну, то есть, сама барышня ночью сладко спит под боком у ничего не подозревающего супруга, и в то же время трахается во всех позах с тем самым другом, который за пару часов до этого говорил что-то вроде: «Юран, заплатишь за мое пиво, а то у меня что-то интернет-банк глючит!»

Это измена или нет? Ей же это приснилось вроде как. С настоящим телом ничего такого не происходит, триппер в семью не принесет и ребенка тут заделать тоже не получится. Хм. Надо же, как изобретательно!

— Здорово, напарник! В любопытном месте ты, как я посмотрю, приземлился, — Прохор появился за столиком рядом со мной. В обычной одежде, без всяких фраков, дред и изменений цвета кожи.

— Да я… я потряс головой, отгоняя всякие высокоморальные мысли на тему «рассказать Юрану про Макса и его жену, или это не мое собачье дело».

— Ага, понимаю, просто посмотреть зашел, ничего такого… — Прохор заржал. Эдна молча стояла за его спиной.

— Слушай, Прохор, — говорю. — Я тут встретил знакомого, и оказалось, что он в ноктюрнете трахает жену нашего общего друга. Как считаешь, это измена?

— Измена, дорогой друг, это когда ты за бочку варенья и корзину печенья буржуинам военную тайну продал, — Прохор откинулся на спинку бархатной скамьи и пощелкал пальцами, подзывая официантку. — А это… Слушай, а вообще идея-то огонь, твой приятель молодец!

— Ты бы рассказал ее мужу?

— Так хрен что докажешь же! — Прохор засмеялся. — Ну прикинь, приходишь ты к своему другу Сереге…

— Юрану.

— Да не вопрос! Приходишь ты к Юрану и говоришь: «Я тут твою Машку видел в интересной позе под одним козлом!» А он тебя спрашивает: «Где видел?» А ты такой: «Во сне!» Угадай, кому в результате достанется в челюсть — тому козлу или тебе?

— Вообще ты мне вчера как-то звонил из ноктюрнета в реальный мир, — технически Прохор был прав. Юрану не так просто будет объяснить, что такое ноктюрнет.

— Конь, стул, тридцать восемь, — сказал Прохор и вздохнул. — Черт, я бы реально хотел рассказать, что было, но не могу. И даже не могу сказать, почему не могу, потому что как только я пытаюсь хотя бы намекнуть на это, из моего рта начинает сыпаться всякая неразборчивая ересь. Написать тоже не могу, я пытался.

— Черт, вот засада! — я снова потянулся за стаканом с мартини, но вовремя остановился. — Теперь мне еще больше интересно, что такое вчера произошло! Кстати, что бы это ни было, паук из яйца вылупился.

— А у меня теперь дома паук живет, — Прохор нахмурился. — Представляешь, какой-то странный тип прислал мне в подарок паука-птицееда. Некто Рино Спайдер.

— Серьезно? Рино Спайдер? — вот так совпадение! — Я знаю, кто это! Точнее, я никогда его не видел, но я на него работаю иногда. Статьи пишу на заказ.

— Про пауков?

— Последняя была как раз про пауков, да.

— Совпадение? Не думаю! — Прохор подмигнул подошедшей официантке. — Принеси апельсиновый сок. И другу моему тоже, не видите, ему не нравится ваш коктейль!

— Ананси тоже паук. И тень от дяди Нэнси была паучья. И вообще…

— Слишком много пауков на мой вкус, — Прохор потрогал металлического паука на своем ухе. Такого же, как у меня.

— Не совсем понимаю, почему это оказалось как-то связано с реальностью, — сказал я, повторяя его движение.

— Ой, да ладно, не мистифицируй! — Прохор отмахнулся. — Ноктюрнет придумали люди, кто-то все эти квесты сочиняет и программирует. Фирма питерская, значит и большинство сотрудников тоже. Этот Рино Спайдер просто мог быть сценаристом этого квеста. Скорее всего, он новый, в чатах про него никто не знает. Мы влипли первыми, вот он и следит, чтобы нам было интересно. Данные наши есть в базе, так что никакого шпионажа или чего-то подобного.

— Дядя Нэнси вроде лоа…

— И что? Эдна тоже лоа, — Прохор повернулся и хлопнул Эдну по заднице. — Что не мешает ей при этом быть обычной девочкой из Сызрани, хоть и с чипом контроля. И мы не можем точно знать, что какой-нибудь Барон Суббота тоже где-нибудь не спит. Насчет того, что это какая-то там особый искусственный интеллект — это легко может быть байкой. Проверить-то ее мы не сможем.

— Ну да, ты прав, что-то я загоняюсь, — я тоже взял у официантки стакан сока. — Но паука в подарок — это сильно. Мне вот он свою книжку прислал. Про образы пауков в творчестве душевнобольных…

— Я, кстати, слышал, что ноктюрнет психи создали. Так что твой Рино Спайдер вполне со знанием дела может писать.

— Я пытался как-то найти, кто он такой в реальности, но у меня не получилось.

— Значит не очень сильно пытался, — Прохор допил сок, поставил стакан и бросил рядом несколько монет. — Слушай, а тебе принципиально быть именно в порноктюрнете? Я, конечно, человек широких нравов, но групповухи не очень люблю. Может, вернемся на нормальную Рю-де-Бурбон и поищем нормальных приключений?

— Согласен, — я с готовностью вскочил. — Я реально просто посмотреть заходил…

— Эдна? — Прохор помахал ладонью у девушки перед лицом. Но она никак не отреагировала, стояла столбом, уставившись в одну точку.

— Кажется, мы никуда не идем, — я ткнул Прохора в плечо и указал на сцену. На фоне бордовых бархатных штор, в световом пятне от прожектора кривлялся и приплясывал дядя Нэнси. В том же жутком селянском платье в горошек и чепчике на кучерявых волосах. Он изображал томный сладострастный танец, а его тень размахивала паучьими лапами у него за спиной.

— Эту фигню кроме нас что, никто не видит? — Прохор осмотрел зал. Трое приятелей за соседним столиком увлеченно что-то обсуждали, доливая в свои стаканы темно-коричневую жидкость из пузатой бутылки. Компания за длинным столом у стены была занята какой-то настольной игрой — там смеялись, метали фигурки над чем-то похожим на шахматную доску и тоже не обращали никакого внимания на транссвестита на сцене. Еще в зале сидело несколько одиночек, которые тоже вели себя так, словно ничего странного не происходило. Впрочем, может и правда ничего странного? Меняющиеся в движении девушки все-таки гораздо более впечатляющее шоу, чем чернокожий худой мужик в костюме нищей домохозяйки… Впрочем, похоже, они и правда ничего не видели.

Дядя Нэнси легко спрыгнул со сцены и, пританцовывая, направился к нам. Даже, кажется, что-то напевал себе под нос.

— Здорово, братаны! — он плюхнулся на бархатный пуф рядом со мной и закинул ногу на ногу. — Не смог себе отказать в удовольствии покривляться на сцене. Жаль, что никто из зрителей не видит, а вы не оцените настоящего таланта!

— Куда уж нам, действительно, — буркнул Прохор, оставил Эдну в покое и тоже сел. — Я думал, что связь мы теперь будем держать через этих пауков, которые вылупились.

— Вообще-то, никто вылупиться был и не должен, — дядя Нэнси схватил меня за ухо и подтащил к себе поближе, чтобы рассмотреть новоприобретенное украшение. — Надо же… Даже в голову не пришло, что такое возможно!

— Разве наш квест был не в этом? — спросил я. От резкого запаха духов, которыми дядя Нэнси, кажется, облился с ног до головы, у меня запершило в носу.

— Нет, пацан, квест — это слишком тупое слово, какое-то геймерское, — дядя Нэнси отвернулся и скрестил руки на груди. — А у меня все очень серьезно. Вы же можете быть серьезными, да?

— То есть, превращения яиц в пауков недостаточно? — Прохор приподнял бровь. — А что, кстати, должно было произойти с этими яйцами?

— Ничего, — дядя Нэнси взял с соседнего столика стакан с разноцветным слоеным коктейлем. — Кстати, твой прошлый костюм мне больше нравился. Как тебя там? Прохор?

Прохор посмотрел на свои джинсы и толстовку и пожал плечами.

— Не было времени переодеться.

Дядя Нэнси молчал и пил чужой коктейль. Я почувствовал себя неловко и посмотрел на Прохора. Тот пожал плечами и скорчил рожу.

— Так, пацаны, на самом деле у меня нет времени рассиживаться тут с вами. Короче, мне нужен дом на Рю-де-Бурбон. В следующий раз я желаю с вами разговаривать в своей гостиной и пить горячий грог у камина. Или не у камина. Но дом должен быть обязательно!

— Вы забыли сказать, что мы получим в награду, — Прохор откинулся на мягкую спинку. — Не знаю, как тут приобретаются дома, но это же явно недешевое удовольствие…

— Ты бы, мелкий говнюк, лучше думал о том, что будет, если ты не станешь мне помогать. У нас договор, разве не помнишь? — голос дяди Нэнси стал высоким, до визга. Именно такими голосами обычно разговаривают мужики, переодетые женщинами. — И чтобы ты больше не задавал мне таких дурацких вопросов, я тебе оставлю небольшой подарочек. Демо-версию последствий, так сказать.

Дядя Нэнси подался вперед и стукнул Прохора в лоб открытой ладонью. На месте удара на несколько секунд засветилось изображение паука. Схематичное такое, просто было понятно, что это или паук, или краб, а не лошадь или, например, ветряная мельница. Прохор закашлялся.

— А награда будет, пацаны, — Дядя Нэнси поменял скрещенные ноги. Платье задралось, обнажив худые костлявые колени. — Будьте паиньками, и мы сочтемся, не пожалеете. Но потом, все потом. Так, мне пора…

— Кстати, а зачем гребень?

— Ты что, сказок не читаешь, пацан? — Дядя Нэнси уже встал, но чтобы ответить наклонился прямо к моему лицу. — Ясно же, как белый день — если погоня настигает, брось его через левое плечо…

— Что еще за погоня?.. — но задавать вопрос было уже некому: Дядя Нэнси растворился в воздухе, оставив после себя вихрь кружащихся пылинок. — Твою мать… Кажется, мне и без этого квеста играть было бы нескучно… Прохор?

Прохор, уткнулся носом в колени и отчаянно тер виски. Я вскочил, но он уже поднял голову.

— Странное чувство, — его глаза как будто на секунду помутнели. — У меня ничего на лице нет?

— Теперь уже нет, — я присмотрелся внимательно. — Сначала был знак паука, но потом исчез.

— Видимо, заполз в голову, — Прохор нервно засмеялся. — Во всяком случае, именно такое ощущение. Ладно, фиг с ним. Я все равно вроде не собирался спрыгивать с этого квеста, хотя он какой-то максимально дурацкий, конечно…

— Ну да, он опять дал нам потенциально невыполнимое задание и хочет посмотреть, как мы справимся, — да, пожалуй, я даже злился сейчас. Какие-то мутные инструкции, угрозы, а главное — непонятно, ради чего это все.

— Почему невыполнимое? Я играл во много компьютерных игр, где можно купить свой дом, — Прохор быстро возвращался к своему нормальному состоянию — самодовольному, язвительному и, кажется, совершенно бесстрашному. — Кроме того, у нас с тобой есть карманный эксперт по ноктюрнету, а никаких клятв дядя Нэнси с нас не брал. Эй, лоа Эдна! Как можно купить дом на Рю-де-Бурбон?

— Дом? — Эдна нахмурилась, светящиеся пчелки над ее головой закружились быстрее. — А для чего вам дом?

— Слушай, ты хоть на один вопрос можешь ответить нормально? Или ты вообще ни в чем здесь не разбираешься? — Прохор говорил ленивым, можно даже сказать, скучающим тоном, но звучало все равно угрожающе.

— Это был уточняющий вопрос, белый господин! — Эдна гордо выпрямила спину. — Есть несколько путей приобрести недвижимость в ноктюрнете. Во-первых, вы можете решить открыть свое пространство, тогда вам потребуется дом в качестве ворот в него. Если вы начинаете бизнес, как, например, некоторые куаферы, то достаточно будет аренды.

— И ты все еще не ответила, девочка из Сызрани, — сказал Прохор и встал. — Дом. В собственность. Как получить? Я, Прохор, в ходе своей игры хочу прикупить недвижимость. Чтобы можно было водить гостей, девок, устраивать приемы и вообще просто для души. Хочу дом. Могу?

— Я… Кажется, этот вопрос лучше задать в канцелярии, — Эдна смутилась. Было заметно, что ответа на этот вопрос она не знает.

— Так, хорошо, детка, — Прохор шумно выдохнул. — Будем считать, что я прохожу тренинг по управлению гневом, а то бы я уже секунд пятнадцать как орал. Эдна, лапочка, ну еще капельку! Канцелярия? Что это? Где это? Чтобы найти ее, нужно предварительно ловить какого-нибудь крокодила и бросать его через левое плечо, чтобы посмотреть, куда укажет его хвост и правая задняя лапа?

— Нет, ничего такого, — Эдна нервно сглотнула. Ее платье потемнело. — Канцелярию можно найти по указателям, если идти от ворот кладбища по левой стороне.

— О, отлично, хоть что-то конкретное! — Прохор вскочил. — Уже жажду пообщаться с местной бюрократией. От кладбища, говоришь? Это сначала через весь город переться? Эй, Остап? Что с тобой такое?

В мой ноктюрнет ворвался какой-то посторонний звук, и он все меньше походил на реальность и все больше на ускользающий сон. Конечно же, этот звук мне был знаком. Это была мелодия звонка с незнакомого номера. Кто-то меня разбудил.

Время окончания сеанса: 02:21Резюме: Друзья друзей не твои друзьяБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: ПОМОЙКАФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: ЖЕЛТЫЙКонтроль: ЗЕЛЕНЫЙСталкинг: КРАСНЫЙСияние: ОРАНЖЕВЫЙИндульгирование: ЗЕЛЕНЫЙДОПОЛНИТЕЛЬНОРебус фэмилара: ЖЕЛТЫЙКомандный пакт первого типа с proshka731

Я открыл глаза и нашарил трезвонящий телефон рядом с подушкой. Было темно, но это вообще ничего не значило — в комнате всегда наглухо закрыты жалюзи, и определить время суток я мог, только посмотрев на часы. Третий час ночи. Блин, я же хотел отключить звук на ночь, что мне мешало это сделать?!

— Алло?

— Извините за поздний звонок, Остап, — раздался с той стороны вкрадчивый голос, который почему-то показался мне знакомым. — Но боюсь, я должен был вас побеспокоить… Это Рино Спайдер.

Глава 10. Прохор

Пользователь: proshka731Тип аккаунта: премиальныйВремя начала сеанса: 01:20Прогноз: Условности — смирительная рубашка для сознанияБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: БАШМАКИФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: ГОЛУБОЙКонтроль: ГОЛУБОЙСталкинг: ЖЕЛТЫЙСияние: ОРАНЖЕВЫЙИндульгирование: ЗЕЛЕНЫЙДополнительно: Пакет «Неограниченный кредит» Пространство «КОСМИЧЕСКИЕ ЯЙЦА»: КРАСНЫЙПространство «ВЕСТЕРН-ОПЕРА» Пространство «БЕШЕНЫЙ МАРШ» Командный пакт первого типа с ostap_drew

— Ну да, очень вовремя… — Прохор посмотрел на пустой пуф, на котором только что сидел Остап. — Все самое сложное опять самому придется делать.

Прохор с минутку посмотрел на невысокую брюнетку, изгибающуюся на сцене. Иногда она покрывалась шерстью полосатой окраски и голова меняла очертания на кошачью. Швырнул на сцену горсть монет, повернулся и пошел к выходу.

— Симпатичное шоу, — сказал он как будто ни к кому не обращаясь. — Надо запомнить.

Лоа Эдна шла за Прохором молчаливой тенью. Прохор искоса глянул на девушку и пожал плечами. Может и правда имеет смысл отказаться от ее сопровождения? Какой смысл в поддержке, когда она или тупит или делает вид, что смертельно обиделась? На лицо явное служебное несоответствие. Или тут все такие? Попросить для сравнения другое лоа?

В воротах сектора Эрзули было небольшое столпотворение. Долговязый тонтон-макут со скучающим лицом придерживал за подтяжки усатого мужика, похожего на гангстера из типичной сицилийской мафии и рисовал в светящиеся линии быстро исчезающих веве. Мужик пытался вырваться и отбивался, но достать стража порядка у него не получалось — движения были слишком медленные, словно вокруг него вместо воздуха был вязкий кисель. Крепкие очертания тела «мафиозо» таяли, на их месте проявлялась фигура субтильного подростка в одних трусах. Тонтон-макут сверкнул темными очками в сторону начавшей было возмущаться публики, и все сразу притихли.

— Зафиксировано нарушение, — медленно проговорил тонтон-макут. — Дражайший мсье Виктор, вам закрыт доступ в ноктюрнет навсегда.

— Да что ты говоришь, дылда, — сквозь слезы проныл подросток, рухнув на брусчатку. — Завтра же опять буду здесь!

Тонтон-макут никак на это заявление не отреагировал, просто молча начертал в воздухе еще несколько светящихся линий, и юный нарушитель растворился в воздухе. Страх порядка снял темные очки, медленно убрал их в карман черного пиджака помахал всем рукой, взмахнул неведомо откуда появившимся клетчатым пончо и неспешно прошел сквозь расступившуюся толпу на Рю-де-Бурбон.

Прохор пристроился за его спиной и быстро выскользнул из сектора Эрзули наружу. Очень вовремя. Протормози он хоть секунду, пришлось бы ждать, пока все любители «клубнички», которых задержал этот досадный инцидент, протиснутся в калитку под красными фонариками.

Вышагивающий впереди Папа Легба оглянулся, приветственно приподнял шляпу, превратился в пыльный вихрь и исчез. Прохор остановился рядом с побеленным домом с изящными витыми колоннами. «Мадам Лаво. Куафер». Посмотрел на свои джинсы и толстовку.

— Это ноктюрнет мне так намекает, что я непрезентабельно выгляжу, а девочка из Сызрани? — Прохор оглянулся на Эдну. Та отвернулась. — Серьезно? Типа, ты мне так намекаешь, что я опять себя как-то не так веду? Неправильный клиент попался вашему высочеству?

Тут из глаз Эдны хлынули слезы. Ее плечи задрожали, пчелки над головой потускнели.

— Что?! — Прохор повернулся к ней лицом.

— Оставь меня в покое, пожалуйста, — прошептала Эдна. — У меня бабушка умерла.

— Ну-ну, — Прохор приобнял дрожащую девушку и погладил ее по волосам. Постарался незаметно дернуть рукой, чтобы стряхнуть усевшуюся на запястье светящуюся пчелку. Все его знакомые не раз признавались, что плачущие девушки вызывают у них ужас и панику. Непонятно, что делать, как себя вести, тяжелая, мол, женская артиллерия. У Прохора никогда не было такой проблемы. Ему вообще было плевать на женские слезы. Подумаешь, великое дело — соленая водичка из глаз. И вопрос «что делать, если девушка плачет?» никогда его в тупик не ставил. Да ничего не делать. Сделать вид, что сочувствуешь. И ничего не говорить.

Эдна всхлипывала на плече у Прохора, но на самом деле мысленно праздновала победу. Надо же, расплакаться и правда оказалось выходом! Вчера она пожаловалась в женском чатике на Прохора, и этот финт ей посоветовали знающие подруги. Типа, если вдруг стало обидно до слез, нужно прямо разрыдаться, только сказать, что плачешь ты по совсем другому поводу. Например, из-за смерти бабушки. С обеими бабушками было все в порядке, но быстро придумать другой повод для печали Эдна не сумела. Почему-то именно на эту «девочку из Сызрани» ей захотелось смертельно обидеться. А Прохор неожиданно отреагировал лучше, чем все остальные знакомые парни. Может, не такой уж он и мудак?

— Все? Успокоилась? — Прохор отстранил Эдну от себя. — Пошли в твою канцелярию уже, а то уже час на месте топчемся.

Эдна чуть ускорилась и пошла рядом с Прохором.

— Между прочим, куаферная мадам Лаво считается почти мифической, — сказала она. — Говорят, что она показывается далеко не каждому.

— Можешь считать, что я польщен вниманием, ага, — Прохор даже не замедлил шаг. — Пофиг, мне не хочется сегодня тратить время на мишуру.

— Есть мнение, что это непростая куаферная, — сказала Эдна и тут же одернула себя и замолчала. Прохор только-только начал превращаться в нормального человека! Будет глупо сейчас случайно ляпнуть что-то лишнее, и снова терпеть постоянные издевки. Не скажешь же, что ей самой интересно, что такого особенного в этой мадам Лаво, что даже в чате для лоа поддержки про нее ходят самые противоречивые слухи. Вроде бы, она не лоа и не человек, но при этом белая. Что у нее какая-то особенная магия, которой только она в ноктюрнете может научить. Что ей прислуживает всякая странная нечисть. А кто-то говорит, что ее просто придумали. Раньше эта вывеска ей не попадалась, а сейчас, как назло, Прохор решил пройти мимо. Вот засада! Первый раз появилась возможность самой проверить все эти байки и легенды, а склонный к выпендрежу и пафосу клиент внезапно решил воздержаться от мишуры!

Прохор шел вперед, не глядя по сторонам и не останавливаясь. Белое здание куаферной мадам Лаво уже скрылось, потерялось среди других-прочих в мареве и какофонии Рю-де-Бурбон. Эдна вздохнула и поспешила следом за быстро шагающим сквозь разноцветную толпу Прохором. Может, в следующий раз повезет?

— Вот так выглядят указатели на канцелярию? — прохор остановился рядом с полосатым черно-белым столбиком на котором красовался знак со схематично нарисованной чернильницей.

— Вообще по-разному, но думаю, что сегодня именно так, — Эдна коснулась столбика рукой. — Нужно его потрогать, тогда поймешь, куда идти. Белый господин.

— У самурая нет цели, — Прохор притворно вздохнул и положил руку на столбик. — Только путь… А, понял, как это работает!

Сразу после касания в его голове появился образ скучного серого здания за деревянным забором. К двери приколочена казенная табличка с неразборчивой надписью, а перед крыльцом — круглая клумба с пожухшими оранжевыми цветами. Тоже каким-то казенными. Такие всегда растут возле всяких контор неясного назначения, куда все время выстраиваются очереди. Теперь Прохор знал, куда идти, будто уже когда-то там бывал.

Прохор шагнул в открывшуюся калитку и остановился. В реальности здание было много внушительнее, чем показал указатель. Вроде бы, всего три этажа, о ощущение, что эта кубическая махина заслонила собой половину неба. По стилю строение было и похоже, и не похоже на остальную Рю-де-Бурбон. В большинстве случаев дома на улице выглядели легкомысленными, этакими кружевами от мира архитектуры — колонны тоненькие, решетки ажурные, перила на вид такие хрупкие, что кажется сломаются даже если на них просто пристально посмотреть. Канцелярия в целом по форме была похожа на тот же самый доминирующий колониальный стиль, но было гораздо более темным, этакая «цитадель зла» с колоннами, похожими на слоновьи ноги. Ну что ж, значит настало время бюрократии… Двор был пустынным, как будто никто, кроме него, не стремился попасть в святая святых бюрократии. Прохор взялся за отполированную множеством касаний латунную дверную ручку и почувствовал резкую боль. Отдернул руку. В основании большого пальца набухала кровью глубокая царапина. Дом брал плату за вход? Разве это не присутственное место? Прохор глянул на Эдну, но она с озадаченным видом пялилась куда-то в кусты. «Пусть лучше молчит», — подумал Прохор и потянул на себя массивную дверь из потемневшего дерева.

Прохор не знал, чего именно ждал. Пустых коридоров? Скучающих регистраторш в казенных окошечках? Гоблинов за конторками? Разумеется, Прохору случалось бывать в величественных казенных зданиях. Единожды потребовалось присутствовать на суде, пару раз он был вынужден посетить пенсионный фонд. Так что готовился, так сказать, к худшему. Но реальность показала превзошла весь его прошлый опыт. Шумом и гвалтом его чуть сразу же не вышвырнуло наружу. В отличие от двора, все внутреннее пространство канцелярии было набито людьми. Чернокожими. Ни одного белого Прохор сходу не заметил. Внутреннее убранство зала было тоже, мягко говоря, далеко и от колониального стиля, и от слова «величественный». Зал был большой, но низкий потолок сводил его просторность на нет — некоторые особо высокие представители доставали макушками до тусклых светильников, едва-едва разгонявших сумрак. Люди пытались пробиться вперед, к решетке, за которой восседали одетые в ливреи обезьяны. Перед каждой макакой стоял невысокий столик- бюро. На котором лежали бумаги. Иногда удавалось сунуть под нос одному из приматов свою бумажку, тогда обезьяна начинала верещать что-то на обезьяньем и либо сминала несчастный листочек в комок и запускала им обратно в толпу, либо шлепала здоровенной круглой печатью.

— И как здесь спросить про дом? — Прохор повернулся, было, к Эдне, но ее за спиной не оказалось. Вместо лоа поддержки откуда-то сбоку вынырнул щербатый негр, одетый в такую же ливрею, как и обезьяны за конторками, и потянул Прохора за руку.

— Чего тебе? — спросил Прохор.

— Маса хочет получить печать? — прошепелявил дед. — Нада очередь! Вот!

Дед показал свою ладонь. На ней был выцарапан какой-то знак.

— Маса хочет купить дом, — прокричал Прохор, но из-за гвалта не услышал своего голоса. Дед с пониманием кивнул и потащил его за рукав куда-то вбок, к низкой двери, которую Прохор сначала даже не заметил. Ткнул в нее узловатым пальцем, размашисто кивнул и улыбнулся щербатым ртом. Прохор толкнул дверь.

Второе помещение было еще более тесным, но посетители вели себя более чинно — они либо сидели на деревянных скамейках вдоль стен, либо прямо на полу. Чернокожая девочка рядом с дверью доила козу. Дородная матрона с привязанным к спине младенцем сосредоточенно ела что-то ложкой из миски.

— Мсье? — тощий мальчишка в ливрее чинно подошел к Прохору, но кланяться не стал. — Вам что?

— Я хочу купить дом.

— Протяните правую руку.

Прохор посмотрел на свои ладони, неожиданно почувствовал головокружение. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы сообразить, которая из рук правая. Мальчишка сжал ладонь Прохора, быстро выхватил из лацкана иглу и ткнул в самую середину. Прохор зашипел и выдернул руку.

— Вас вызовут, мсье, — и юный служитель бюрократии потерял к Прохору интерес.

Прохор еще раз осмотрелся, подыскивая куда бы пристроить зад, чтобы не топтаться посреди помещения. Мест на скамейках не было, а сидящие там не торопились их уступать. На Прохора странно косились, некоторые дети даже показывали пальцами, но никакого активного внимания к своей персоне Прохор не заметил. Отошел к окну, устроился на подоконнике рядом с очень грустным мужчиной в пестрой рубахе, шортах и босиком. Тот мельком глянул на Прохора и вернулся к печальному самосозерцанию. Задавать вопросы было некому. Оставалось только ждать и прислушиваться к разговорам.

— …потому что он людоед!

— С каких пор это повод для отказа в прошении?

— Каннибализм запрещен.

— Что за глупости? Никогда в Сторивилле не было запрещено есть людей.

— Так то в Сторивилле! А на Рю-де-Бурбон его не пустят.

— Это не потому что он каннибал! Я знаю одного парня, которому как раз такую работу предложили.

— А какая квота на сегодня, кто-нибудь знает? Может быть, мы зря тут сидим? Очередь что-то не двигается…

— …работать в баре. Кто-нибудь знает, есть вакансии?

— Если три дня не бродяжничаешь, разрешение аннулируют. Папа Легба сказал.

Прохор вытер пот со лба. Было очень жарко и душно. И еще запахи эти кошмарные… Интересно, если он так и не дождется сегодня своей очереди, завтра он сюда же заснет? Или придется заново искать дорогу, потом заново же занимать очередь? Такое себе развлечение…

— Мсье Прохор! — в дверь из общего зала протиснулся высокий парень с заплетенной в косичку бородкой. На нем тоже была ливрея, только не темно-зеленая, как на местных мартышках, а темно-красная. — Как хорошо, что я вас нашел! Пойдемте со мной!

— Куда? Я собираюсь купить дом!

— Да-да, все верно! — парень начал быстро кланяться. — Вы случайно попали совсем не в тот отдел. Пойдемте со мной, я вас провожу!

Прохор поднялся с подоконника, отряхнул джинсы. Рядом возник тощий пацан в ливрее и схватил его за руку. На лице его было написано искреннее возмущение.

— Что такое, крыса канцелярская? — Прохор брезгливо выдернул руку из тонких цепких пальцев. — Мне теперь нельзя отсюда уходить?

— Эй ты! — вмешался парень с косичкой в бороде. — Оставь мсье Прохора в покое! Ты вообще не имел права трогать белого!

Пацан быстро заговорил на незнакомом Прохору языке, потом принялся чертить в воздухе светящиеся линии. Прохор отскочил подальше на всякий случай. Тут его козлинобородый провожатый схватил его за руку и вытащил за дверь.

— Вас в детстве не учили, что трогать других людей можно только с их согласия? — пробормотал.

— Что, мсье Прохор? — встрепенулся провожатый.

— Ничего, проехали, — Прохор освободил руку и только сейчас сообразил, что вместо прежнего помещения с толпой чернокожих просителей с бумажками и обезьян за конторками, они попали в просторный зал с мозаичным каменным полом и мраморными колоннами. Кроме Прохора посетителей не было. В длинном ряду кресел для ожидающих было занято только одно — в нем сидела лоа Эдна. При виде Прохора она вскочила и на лице ее отразилось явное облегчение.

— Спасибо, мсье Жак! — Эдна коснулась руки чернокожего провожатого Прохора, с пальцев лоа соскользнуло призрачное голубоватое свечение, на мгновение окутало ладонь парня, потом исчезло.

— Всегда рад помочь, лоа Эдна, — парень в жилетке еще раз поклонился и быстро удалился.

— Что это только что было? — Прохор огляделся. — Я видел тут совсем другое место…

— Это какой-то глюк, так бывает, — лоа Эдна быстро направилась к ряду конторского вида окошек в стеклянной стене напротив входной двери. — Вам нужно обратиться в любое окно, белый господин.

Прохор остался стоять в центре зала. Какой-то глюк, значит… Ладно… надо будет потом разобраться с этим. Очень уж любопытный какой-то глюк…

— Доброй ночи, мьсе Прохор! — девушка в окошке чем-то неуловимо напоминала обезьянку. И вовсе даже не тем, что была чернокожей, Прохору попадался такой же типаж и среди белых девушек. Просто общее впечатление такое — мимика, ужимки, движения. — Чем я могу вам помочь?

— Я хотел бы купить дом, — уже сбившись со счета в который раз, повторил Прохор. — Дом на Рю-де-Бурбон.

— Давайте посмотрим, что я для вас могу сделать… — девушка вытащила из стола здоровенную книгу. — Вы знаете правила обладания недвижимостью на Рю-де-Бурбон, мсье Прохор?

— Эээ… А есть какие-то правила?

— О, разумеется, есть! Они введены для вашей же безопасности и душевного здоровья! — массивный том открылся на странице с симпатичным домиком, покрашенным в зеленый. Дверь его была забита доской, на которой красной краской коряво написано «for sale». — Во-первых, в доме нельзя оставлять открытым окно во внутренний двор. Во-вторых, нельзя заходить в дверь спиной вперед. И в-третьих, самое главное, нельзя засыпать.

— Засыпать?

— Да. Белому человеку нельзя засыпать на Рю-де-Бурбон.

— А то что? — Прохор хохотнул. — Придет серенький волчок и укусит за бочок?

— Нет, — канцелярская мартышка пожала плечами. — Просто нельзя. Правила такие. Вы просто сами пожалеете, если это сделаете.

— Хорошо, я понял.

— Повторите правила, пожалуйста! — обезьянья мордашка девушки стала такой серьезной, что Прохору стало смешно.

— Не открывать окно, не заходить спиной вперед, не засыпать. Так? А дальше что? Можно уже приступить к выбору?

— Вам доступно три варианта для покупки, — девушка закрыла книгу и убрала ее обратно в стол. — Дом Синего Кружева, Павильон Кровавой Дамы и Приют Стучащей Жемчужины. Какой вы выбираете?

— Не понял, — Прохор подался вперед, почти засунув голову в регистрационное окно. — А как насчет фотографий, описания и всяких достоинств-недостатков недвижимости?

— Когда вы сделаете свой выбор, то сами все увидите, — «мартышка» жизнерадостно улыбнулась, продемонстрировав два ряда превосходных белоснежных зубов.

— Все еще не понял, но ладно, — Прохор почесал в затылке. — Пусть будет кружево, остальные я не запомнил.

— Отлично, — девушка поднялась со стула во весь свой невысокий рост, выпрямила спину и придала своему лицу официально-серьезное выражение, как будто готовилась толкать речь на брачной церемонии. — Мсье Прохор, я вручаю вам ключ от Дома Синего Кружева. Вот он. Сейчас вы должны взять его из моих рук.

— А что насчет оплаты? — Прохор протянул руку, но за пару сантиметров от ключа замер.

— Платить пока ничего не надо.

— А в чем подвох?

— На этом доме лежит проклятье, — девушка снова улыбнулась, еще ослепительнее, чем раньше. — Если вы сумеете его снять, обойти или примириться, то дом ваш.

— И как я узнаю, что все получилось? — Прохор все еще не трогал ключ.

— Вы получите уведомление и счет на оплату. Так что, вы берете ключ?

— А могу я сначала узнать, с какими проклятиями мне придется иметь дело?

— Нет, — для усиления эффекта «мартышка» интенсивно помотала головой. Копна мелких косичек ее прически хлестнула ее по щекам. — Выбор уже сделан, или берите, или уходите.

— Ладно, фиг с тобой, — Прохор выхватил ключ из ее руки.

— Желаю успехов, мсье Прохор, — регистраторша снова уселась на стул и опустила голову. Кажется, диалог был закончен. Прохор внимательно рассмотрел ключ. Он был тонким, длинным и с изящной замысловатой головкой, покрашенной в синий. Кое-где краска облупилась. Никаких озарений или чего-то подобного не последовало.

— И где мне искать теперь этот дом? — Прохор озадаченно нахмурился.

— Ищите тот, к которому этот ключ подходит, — не поднимая головы, отозвалась «мартышка».

— Понятно, это такой квест, — Прохор отошел от стойки и остановился в середине все еще пустого зала. — Как-то иначе я все это себе представлял…

Лоа Эдна стояла рядом с выходом и о чем-то болтала с парнем с козлиной бородкой. Слов Прохор почему-то не слышал, но было заметно, что они давно знакомы. Может, он тоже из лоа поддержки? Впрочем, какая разница? Квест получен, пора приступать к выполнению. Он прошел мимо щебечущей парочки, открыл дверь и оказался на крыльце. В общем-то, даже понятно, что именно нужно делать. Топать по Рю-де-Бурбон и искать дом без вывесок. С синими резными кружевами на фасаде. Кажется, такой даже как-то на глаза попадался…

Перед глазами замерцало. В голове возникло ощущение, которое бывает только с большого перепоя — мир закрутился вокруг своей оси, желудок раздулся, как воздушный шар, воздух из легких исчез, для него просто не осталось места. Прохор попытался вдохнуть, но ничего не вышло. Сознание затопила темнота…

Пользователь: proshka731

Тип аккаунта: премиальный

Время окончания сеанса: 06:20

Резюме: Ничего порождает нечто

Базовые сомнабулические характеристики

Точка сборки: ПОМОЙКА

Фокус: ЖЕЛТЫЙ

Текучесть: ГОЛУБОЙ

Контроль: ГОЛУБОЙ

Сталкинг: ЖЕЛТЫЙ

Сияние: ОРАНЖЕВЫЙ

Индульгирование: ЗЕЛЕНЫЙ

Системное сообщение:

Сеанс прерван позиционной ошибкой

Дополнительно:

Пакет «Неограниченный кредит»

Пространство «КОСМИЧЕСКИЕ ЯЙЦА»: КРАСНЫЙ

Пространство «ВЕСТЕРН-ОПЕРА»

Пространство «БЕШЕНЫЙ МАРШ»

Командный пакт первого типа с ostap_drew

Прохор открыл глаза и пошевелил головой. Резкая боль иглой пронзила мозг от лба к затылку. Подкативший к горлу еще во сне желудок пульсировал, будто в нем ворочалось склизкое чудовище и просилось наружу. Прохор едва успел повернуться на бок, чтобы не захлебнуться в потоке собственной рвоты. Руки дрожали. Правая ладонь саднила.

— Что за черт? — Прохор приподнялся на локтях и посмотрел на часы. На ретро-табло светились зеленые цифры 06:22. Голова кружиась. Мысли путались. — Почему я проснулся?

Прохор протянул руку и нащупал кнопку. Лампа засветилась не сразу, будто с неохотой. Свет ее медленно пополз по комнате, как будто не желая освещать помещение в столь ранний час. Звон в ушах мешал сосредоточиться. Прохор с трудом сел. Осторожно коснулся головы, которая, казалось, сейчас лопнет от боли. «Надо доползти до кухни, там есть что-то от боли», — думать тоже было больно. Прохор поднялся, почти не чувствуя своих ног и тут же схватился за спинку кровати. Мир снова закружился в нелепой карусели.

Маленькими шажками, сначала держась за стену, а потом практически повиснув на жалобно скрипнувших перилах, Прохор добрался до первого этажа.

— Ну хоть с лестницы не свалился, — пробормотал Прохор, удививших, насколько хрипло звучит его голос. Открыл шкафчик, достал аптечку. Вообще-то, самому Прохору почти не требовались никакие таблетки. Иногда к весне он простывал, случалось пару раз в жизни отравиться. Но в остальном его здоровье было отменным, так что таблетки он дома держал исключительно для гостей, которые страдали то похмельем, то аллергией, то зубной болью, то еще какими-нибудь недугами. До настоящего момента Прохор вообще не знал, что такое головная боль. Поэтому сейчас он чувствовал себя беспомощнее новорожденного котенка. Руки задрожали, блистеры и тубы рассыпались по полу с насмешливым пластиковым шелестом. Прохор даже застонал от обиды. Попытался наклониться, и тут его накрыл новый приступ дурноты. Взбесившиеся внутренности сжимались и разжимались, заставляя содрогаться все тело. Прохор не удержался на ногах и повалился на бок. Отдышался. Вызвать неотложку? Он снова застонал, вспомнив, что телефон остался в спальне, путь до которой сейчас ему представлялся не проще подъема на Эверест. «А потом спасатели найдут мой труп посреди лестницы и установят памятную табличку…» — Прохор почти заставил себя засмеяться. Обругал себя тряпкой и слабаком. Снова поднялся на локтях и сел. Схватил ближайший к себе блистер с таблетками. Кажется, это и есть обезболка. Налить воды? Посмотрел в сторону раковины. Нет. Далеко. Выщелкнул на ладонь три белых кругляшка. По очереди запихал их себе практически в горло. Сглотнул. Кажется, таблетки застряли где-то в пищеводе. Лег на пол обратно.

Через полчаса неподвижного лежания в позе эмбриона, боль отступила. Мысли снова зашевелились в голове без ощущения, что каждая из них врезается в мозг как нож мясорубки. Прохор снова сел. Вроде бы, кружение тоже прекратилось. «Интересно, если бы я сдох здесь сейчас, когда бы нашли мой труп?» — подумал Прохор и поднялся на ноги. Колени дрожали, но тело было уже вполне способно держаться прямо. Набрал в стакан воды из фильтра и жадно выпил. Снова наполнил стакан и сел за стол. Взгляд сфокусировался на стеклянном террариуме, где шевелил мохнатыми лапами его новый питомец. «Надо бы отдать кому-то эту тварь, — подумал Прохор. — Жалко будет, если сдохнет. Вчера он проштудировал инструкции по содержанию птицеедов, заказал доставку живого корма из зоомагазина, сегодня вроде должны привезти каких-то сверчков. Прохора снова затошнило. Почему он решил, что оставить паука — это хорошая идея? Надо было сразу дать объявление в «Отдам даром», хватает желающих держать у себя в квартире всякую мерзость…

— Ничего не выйдет, — сказал кто-то и хихикнул.

— Кто здесь? — Прохор вскочил, но очень быстро рухнул на стул обратно, чуть не свалившись вместе с ним на пол. С таким трудом обретенное равновесие снова покинуло его.

— Дурачок, — голос снова хихикнул. — Не спится?

Прохор опять посмотрел на паука. Тот шевелил лапками и покачивался из стороны в сторону.

— Паук? — Прохор потряс головой. — Что за ерунда? Я еще сплю?

Подождал, когда голова перестанет кружиться. Медленно поднялся и приблизился к зеркальной стене. С ним раньше уже случались реалистичные кошмары, по которым было непонятно, сон это или явь. Вывести такое состояние на чистую воду можно было несколькими путями. И один из них — найти ближайшее зеркало и посмотреть на свое отражение. И если с ним что-то не так…

На первый взгляд, с отражением все было в порядке. Только вот темные круги под глазами портили весь внешний вид. Значит, не сон? Тогда кто сейчас со мной разговаривал? Прохор повернулся и посмотрел в сторону террариума. Паук был на месте. Полз в противоположный угол по своим паучьим делам. Краем глаза заметил движение в зеркале. Быстро повернулся обратно, едва не рухнув на пол. Показалось, или движения зазеркального двойника чуть запаздывают? Закрыл глаза и приложился лбом к холодному стеклу. Сосчитал до пяти. Снова открыл глаза. Кажется, мир стал чуть четче. Снова захотелось пить. Прохор собрался с силами и сделал несколько шагов обратно к столу. Оперся на спинку стула и перевел дух. Может все-таки неотложку?

— Будто кому-то есть до тебя дело, — снова заговорил голос. Нет, он определенно звучал со стороны террариума!

— Все-таки сплю? — Прохор посмотрел на свои ладони. В любой непонятной ситуации во сне постарайся увидеть свои ладони. Этому его по пьяной лавочке учил какой-то обвешанный амулетами великовозрастный кастаньедофил. Его привел кто-то из приятелей, мужик, видите ли, показался ему прикольным. А тот присел Прохору на уши и долго заяснял про всяческие там врата сновидения и правила приема аяхуаски. И как отличить настоящее зелье от подделки, которыми пичкают ничего не знающих недотеп даркнетовские интернет-магазины. Так. Ладони. Прохор опустил глаза. С левой рукой все было в порядке. Дрожала, да. Царапина старая, это он игрался с котом одной Полины… Прохор отпустил спинку стула и повернул правую руку ладонью вверх. Глубокая царапина в основании большого пальца. И след от укола в самой середине. На том самом месте, куда тощий пацан в канцелярской ливрее воткнул иглу. А царапина — это от двери в канцелярию. Но это же было в ноктюрнете! Если бы все повреждения из ноктюрнета переходили из сна в реальность, он бы еще в первое утро проснулся с выпущенными кишками. Почему тогда сейчас?

Голос снова захихикал. Показалось, или интонации чем-то похожи на Дядю Нэнси?

По спине прополз липкий холодок, а в комнате как будто стало темнее. Надо добраться до телефона, вот что. Вызвать… неотложку? И что сказать? Что со мной разговаривает паук? Не хочу даже знать, кто тогда приедет… Можно вызвать Вальку. Или Саню. Саня все-таки доктор, хоть и стоматолог…

Прохор несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул и решительно направился в сторону лестницы. Подниматься вверх оказалось немного проще, только что-то липкое цеплялось к ногам. Как будто паутина. Очень хотелось ее смахнуть с голых голеней, но Прохор помнил, чем закончилась его прошлая попытка нагнуться. Падать с лестницы в его планы точно не входило.

Еще ступенька. Еще. Осталось совсем чуть-чуть… Прохор поднял глаза и замер. На верхней ступеньке сидел паук. Тот самый, который должен был мирно шевелить лапками в террариуме. Или какой-то из его родственников. Черные выпуклые глаза твари были так близко, что Прохор увидел в них отражение своего обалдевшего лица. Он отпустил перила, реальность снова завертелась, но теперь уже по объективным причинам — Прохор не удержал равновесие и покатился вниз. Глухой удар головой. Темнота.

Прохор открыл глаза и некоторое время лежал, не шевелясь. Кажется, он в своей кровати. Осторожно повернул голову. Попытался встать. Все было в порядке. Реальность не торопилась пускаться в пляс, никаких ножей, игл и прочих пыточных инструментов в мозги не впивалось. Посмотрел на часы. Табло показывало 06:22.

— Уф… А я думал реально кукуха потекла… — Прохор рывком сел на кровати, спустил ноги на пол. — Надо глянуть в логи, какая-то фигня же случилась…

Прохор спустился по лестнице, взял из сушилки стакан, наполнил его водой из фильтра. Сделал несколько глотков и повернулся к столу. На столе стоял другой стакан. А на полу валялись рассыпанные блистеры и тубы из аптечки.

— Не понял, — Прохор осторожно сел на стул и поставил второй стакан рядом с первым.

— Это потому что ты дурачок, — сказал голос и захихикал. А потом запел. — Ходит дурачок по лесу, ищет дурачок глупее себя…

Прохор бросил взгляд на свои ладони. След от иглы все еще был на месте, ладонь адски саднила, отверстие по краям начало как будто даже воспаляться. Сердце застучало быстрее. Руки похолодели. Да что там! Всему телу стало холодно, будто он с вечера не закрыл все окна и балкон.

— Спокойно, Прохор, спокойно! — Прохор постарался дышать глубоко и ровно, но дыхание получалось прерывистым и свистящим. — Это сон. Просто кошмар, так бывает. Надо просто… Просто…

Блуждающий взгляд Прохора упал на зеркало. Комната в отражении казалась чуть темнее. А на стуле Прохора сидел тип во фраке и с длинными белоснежными дредами. То есть, это, конечно же, был Прохор. Он так выглядел в ноктюрнете в самый первый раз. Стало спокойнее. Все-таки сон, никаких сомнений. Непонятно только, почему это сновидение с ним вообще приключилось. Ведь теперь любое сновидение должно происходить на Рю-де-Бурбон. А раз он сейчас спит, но вокруг не ноктюрнет, значит произошел какой-то сбой. Надо бы как-то проснуться. Прохор снова вспомнил того типа, стареющего мистика с длинными патлами и желтыми от постоянного курения пальцами. Смерть поможет быстро проснуться. Очень просто же. Если твой дурацкий сон тебе не нравится, то нужно, например, спрыгнуть с небоскреба или обрыва. Сознание испугается и вернет тебя в реальность. Прохор встал и подошел к балконной двери. Взялся за ручку.

Раздалось хихиканье.

Прохор замер. А вдруг все-таки не сон? Если я просто слегка потек кукушечкой, и мне всякое мерещится? Сигану я с балкона из самых лучших побуждений, а потом спасовцы будут с тротуара мои останки отколупывать. Нет. Все-таки, надо позвонить.

Прохор снова пошел к лестнице. Поднялся наверх без приключений. Достал из-под подушки телефон и задумался над списком контактов. Валя? Или Саня? «С Валькой мы дружим с детского сада, даже если сказать ему, что надо труп прятать, то тот деловито спросит только есть ли у меня мешки для мусора… Зато Саня врач. И если со мной реально что-то не то, то Валька вряд ли что-то сможет сделать…» Прохор покрутил еще раз список контактов, а потом решительно нажал на вызов.

— Остап, привет. Не разбудил? Это Прохор… Слушай, ты не мог бы ко мне подъехать?

В горле запершило, Остапа согнуло в приступе дикого кашля. Казалось, что в груди кто-то разматывает колючую проволоку.

— Алло, Прохор? Эй! Что с тобой? Я же не знаю адреса… — бормотала трубка, выпавшая из руки. Воздух сгустился до кисельной плотности, затек в изодранные в клочья легкие, а потом снова наступила темнота.

Прохор открыл глаза и напрягся. Он лежал в своей кровати, на часах светилось 06:21. Он щелкнул кнопкой выключателя и посмотрел на свою правую руку. Глубокая царапина в основании большого пальца и долбаная дырка от иглы в середине ладони! Прохору захотелось заорать. Кошмар никак не хотел заканчиваться. «А если не вставать? Может быть просто повернуться на другой бок и попытаться заново заснуть? Может быть тогда меня вернет обратно на Рю-де-Бурбон?» — подумал Прохор. Отвернулся к стене. Закрыл глаза. Услышал, что где-то внизу громко капает вода.

— Ну и фиг с ней! — Прохор усилием воли заставил себя не двигаться.

«Бздяммм! Бздяммм! Бздямм!»

Когда-то Прохор читал про китайскую пытку водой. Это когда человека фиксировали намертво, чтобы он не мог пошевелить ни одной частью тела, а над головой вешали что-то вроде чайника, из носика которого на макушку жертвы падали капли воды. И даже самый взрослый, здоровый и выносливый человек через сутки подобной экзекуции был готов признаться в убийстве, совращении малолетних мальчиков, предательстве родины и вообще в чем угодно, лишь бы настойчивый стук капель прекратился.

«Бздямм!»

Нет, это было невозможно. Прохор сел на кровати. Где у него в квартире вообще может так капать вода? Включил свет. Осторожно подошел к лестнице. Звук падающих капель доносился откуда-то снизу. Наверное, из ванной… Придерживаясь за перила спустился. Щелкнул выключателем. Бросил взгляд на террариум с пауком. Тот не шевелился, поджав под себя все восемь мохнатых лапок. В зеркале Прохор отражался именно так, как себя и чувствовал — всклокоченным, напряженным, с диким взглядом.

«Бздямм!»

Не хотелось выходить на середину комнаты. Сейчас голова не кружилась, реальность выглядела вполне устойчивой, да и вообще Прохор себя нормально чувствовал. Разве что не выспался. Но две прошлые попытки прожить это утро не давали расслабиться. Хотелось иметь еще одну точку опоры, кроме ног.

— А ты ползком! Ползком! — раздался голос и захихикал. Прохор вздрогнул. Закрыл глаза. Несколько раз вдохнул и выдохнул, стараясь не поддаваться панике. «Это сон. Кошмарный, противный, но сон. В конце концов я открою глаза в своей кровати, и все будет нормально. А от паука надо избавиться… Завтра же напишу…»

«Бздямм!»

Прохор сделал несколько шагов, придерживаясь рукой за стену.

— Серьезно? — остановился, внезапно разозлившись. — Я крадусь вот так посреди собственной квартиры?

Прохор демонстративно вышел на середину комнаты и покрутился на месте. Голова больше не болела. И не кружилась. Если бы не этот дурацкий голос, то усомниться в реальности окружающего мира причин бы не было.

«Бздямм!»

По дороге до ванны с ничего не произошло. Прохор взялся за латунную дверную ручку и почувствовал резкую боль. Отдернул руку. Через всю ладонь набухала красными бусинками длинная корявая царапина. Будто оставленная острым гвоздем.

— Да ладно… — Прохор машинально слизнул кровь и аккуратно, едва касаясь пальцами, потянул дверь на себя. — Что там вообще меня могло так оцарапать?

Нагнулся и осмотрел дверную ручку снизу. Никаких выпирающих острых предметов не обнаружилось. Щелкнул выключателем.

«Бздямм!»

Свет нехотя расползся по темным углам ванной комнаты. Неоштукатуренные кирпичные стены были покрыты мелкими каплями, словно квартира Прохора находилась где-то в бразильском облачном лесу. Или кто-то всю ночь держал включенным кран с горячей водой, и пар сконденсировался на всех поверхностях.

Из отверстия слива раковины пробивался зеленый росток лианы. На языке возник водянистый вкус, так бывает, когда гуляешь под мелким дождем, словно повисшим в воздухе. Прохор поднял голову. На металлической трубе вдоль потолка мелкие капли, прочерчивая мокрые дорожки, сливались в крупные капли. Те, в свою очередь замысловатым путем ползли еще ниже, чтобы сбиться в пульсирующую водяную полусферу, оторваться под собственной тяжестью от поверхности холодного металла и…

«Бздямм!»

Прохор медленно закрыл дверь в ванную. Сосчитал до пяти. Это была его и не его ванная. Еще повернутый на мире сновидений тип вроде говорил, что убиваться необязательно, достаточно просто сделать себе больно. Посмотрел на опухшую уже царапину и криво ухмыльнулся. Чтобы сделать еще больнее, придется отрезать себе палец…

Накатывающие волны паники неожиданно прекратились. Если это сон, то он в конце концов закончится сам. Каким бы бредовым он ни был. Совершенно необязательно применять на себе дурацкие советы гуру-неудачников. Подошел к раковине, взял стакан, наполнил его водой из фильтра. Сделал глоток и повернулся к столу. На столе уже стояло два наполовину пустых стакана.

«Бздямм!»

Прохор поставил рядом с ними третий и сел на стул. Посмотрел на проснувшегося в террариуме паука. Тот водил лапами по стеклу. Или он так пытался дать знак, что голоден, или недоумевал, почему нельзя ползти дальше. Насколько вообще пауки разумны? С ними проводили какие-нибудь эксперименты, как, напрмер, с крысами? Поиск нужного пути в лабиринте или что-то подобное? Прохор потряс головой. «Думаю про какую-то ерунду… — подумал он. — Интересно, если просто сидеть, все закончится?»

— Никогда не закончится, — зловеще и насмешливо пропел голос.

— Ты хоть кто такой? — спросил Прохор.

— Никто, — быстро отозвался голос. — Ты болтаешь сам с собой.

— Логично… — Прохор хмыкнул. — Это же мой сон.

Правда, уверенности в этом уже не было. Все выглядело очень реальным. Впрочем, как и ноктюрнет… И вдруг его озарило внезапной идеей. Прохор быстро встал. Настолько быстро, что стул с грохотом упал на пол. Подошел к зеркалу, приблизил к стеклу лицо и убрал со лба волосы. Точно. Корявый рисунок паука. Тонкие, едва заметные линии, как будто поджившие царапины.

— Демо-версия последствий, значит… — закусил губу. — Значит, я все еще в ноктюрнете. Наверное. Интересно, что будет, если я попытаюсь выйти из дома? Вместо Среднего проспекта попаду на Рю-де-Бурбон?

Это действительно многое объясняло. И след от укола иглой, и царапину. Если бы он и правда проснулся, то ничего остаться не должно было. «Видимо, дядя Нэнси применил какую-то магию, и теперь, чтобы выбраться из этой петли, надо что-то сделать…» — Прохор бросил взгляд в сторону балконной двери. Криво усмехнулся.

— Ну давай уже, прыгай, трусишка! — в голосе послышались язвительно-покровительственные интонации.

Прохор задумчиво грыз ноготь. Страшно уже не было, он как будто наблюдал за ситуацией со стороны. Как будто за персонажем компьютерной игры. Чем, впрочем, он и являлся сейчас. Осталось только убедить свой рассудок, что если прыгнуть с балкона, то придешь в себя в обшарпанном Храме Возрождения, и рядом будет приплясывать ехидный Барон Суббота. А вовсе не на каталке скорой помощи под возгласы фельдшеров: «Мы его теряем!»

«Кстати, интересно, они и правда что-то такое орут? — подумал Прохор, медленно подходя к балконной двери. — Никогда не слышал…»

— У тебя есть возможность это проверить, — сказал голос. Все-таки он раздавался со стороны террариума. Что, в принципе, было логично, учитывая, чей именно квест Прохор сейчас выполнял. Протянул руку к балконной двери. Замер на полпути, присел и осмотрел со всех сторон ручку. Никаких гвоздей, булавок и других острых частей из нее не выпирало. Да и откуда бы? Самая обычная пластиковая дверь самого обычного балкона. За окном — темное питерское утро, мало чем отличимое от вечера или ночи в это время года.

— Почему я решил, что мне непременно надо прыгнуть? — Прохор почесал лоб, ощущая подушечками пальцев неровности оставленного дядей Нэнси «подарка».

Перед глазами поплыло. Прохора снова затошнило, внутренности скрутило болезненным спазмом. В голове зазвенело…

Или это не в голове? Прохор открыл глаза. Настойчивый посторонний звук, вырвавший его из сна, продолжал трезвонить. Сквозь неплотные жалюзи пробивался серый дневной свет. Прохор глянул на часы. 09:32. Спустил ноги с кровати и встал. Сообразил, что разбудивший его звук — это звонок в дверь. Потряс головой. Нахмурился. Взял с спинки стула халат и поплелся открывать.

Стаканов на столе не было. Зеркало вело себя как положено вести зеркалу — отражало мутную утреннюю реальность. В балконную дверь стучал дождь. Изредка с крыши срывались крупные капли и с громким «бздямм!» разбивались об подоконник. Дверь в ванну была открыта. Ну да, он с вечера так ее и оставил, чтобы проветрилась после горячего душа. Если закрыть сразу, то лишняя влага осядет на стенах, и на голову опять начнет сыпаться штукатурка. Паук сидел в террариуме и шевелил лапками. Прохор мельком прочитал про содержание дома птицеедов, особо восторженные заводчики утверждали, кто у каждой твари свой характер и все такое. Но Прохор паучьих повадок пока не различал. Шевелит лапками? Значит еще не сдох.

Прохор посмотрел в глазок. На площадке стоял парень в кепке. Лица в полумраке было не видно, опять кто-то выкрутил лампочку. И вроде дом приличный… Вряд ли кто-то из соседей, тут вроде никто не бедствует. Наверное, какой-то курьер. Или сборщик подписей. Вот типа этого парня, который сейчас на площадке. Протянул руку к замку, на секунду замер, подумав, что надо бы проверить, нет ли там выпирающих острых штук, криво ухмыльнулся этой мысли и открыл дверь.

На визитере не было формы курьера. Он был одет в обычные джинсы и куртку, все еще мокрую. Кепка только сначала показалась Прохору фирменной. Обычная кепка. Парень поднял лицо, тусклый свет от окна на лестнице наконец-то позволил его нормально разглядеть.

— Остап?

— Прохор?

Глава 11. Остап

Я стоял на последнем этаже углового дома на Среднем проспекте Васильевского острова и уже минут пять давил на кнопку звонка. Интересно, мне вообще откроет кто-нибудь? Рино сказал, что адресат точно дома и попросил быть терпеливым. Насколько терпеливым? Может уже пора ему перезвонить и уточнить, точно ли я не ошибся с адресом? Вообще сегодня как-то странно было. Звонок Рино разбудил меня в третьем часу ночи. Он извинился и попросил срочно внести в статью правки, потому что он должен выложить ее к семи утра. И что за дополнительные хлопоты он готов увеличить мой гонорар еще на десять тысяч рублей. В другое время я, может быть, и отказался бы от такого щедрого предложения, но финансы пели романсы, так что я заварил себе кофе консистенции жиденькой сметаны и открыл ноут. Добавил в статью историю о шотландском короле, пауке и пещере, додумал еще один комментарий от ученого-пауколога из Южной Африки. Перечитал. Отправил результат.

Ответ пришел сразу же.

«Благодарю за оперативность. Теперь о другой моей просьбе. Вам нужно доехать до набережной Обводного канала, представиться на проходной. Там вас будет ждать два конверта. В одном — дополнительные тексты по моей книге, а второй нужно будет доставить на Средний проспект ВО. Точный адрес на конверте».

Для усиления эффекта следом пришла смс-ка о зачислении на мой счет еще пяти тысяч рублей. Очень хотелось забить и лечь спать, но ответственность не позволила. Так что я оделся и выполз на улицу, в промозглый холод раннего утра.

Только перед самым КПП я сообразил, что Рино Спайдер отправил меня в психиатрическую лечебницу. Проходная была закрыта, на двери висел листочек с графиком приема передач в стационар. На звонок долго никто не отзывался. Потом в дверь высунулся заспанный вахтер, который сначала явно собирался послать меня в бесплатный пеший секс-тур. Мне понадобилось трижды назвать свое имя, прежде чем он проснулся окончательно и сообразил, что от него требуется. Он сунул мне в руки два конверта — один пухлый, как будто в нем было несколько тетрадок, второй тонкий. На втором был написан адрес. Где-то совсем рядом с метро Васильеостровская.

И вот сейчас я стоял и звонил в дверь, чувствуя себя полнейшим идиотом. Но хотя бы не бесплатно, что немного успокаивало.

Замок скрежетнул, дверь открылась. На пороге стоял парень в бордовом шелковом халате.

— Остап? — сказал он.

— Прохор?

— Серьезно? Слушай, в другой день я бы тебя обматерил и спустил с лестницы, но сегодня просто отлично, что ты пришел, — он отступил вглубь прихожей, приглашая меня войти. — Такая странная фигня творится… А ты вообще как здесь оказался? Кстати, я тебе не звонил пару часов назад?

— Эээ… Вроде нет… — я сунул руку в карман, достал телефон, пролистал список недавних вызовов. Звонка от Прохора среди них не было.

— А откуда ты знаешь мой адрес? — Прохор запахнул халат и завязал пояс.

— Честно говоря, я вообще удивлен, что это ты… — я несколько раз крепко зажмурился и открыл глаза. Попытка прогнать ощущение насыпанного под веки песка не удалась. Все-таки пара часов сна это маловато…

— В смысле?

— Так, подожди, — я скинул кроссовки и расстегнул куртку. — Сейчас я соберусь с мыслями и все расскажу.

Квартира у Прохора была впечатляющая, конечно. Этакий лофт с кирпичными стенами и зеркалом во всю стену. А на втором этаже, судя по всему, спальня. Кухня, совмещенная с гостиной размером с небольшой аэродром. За ширмой — здоровенный компьютерный стол с сиротливо лежащим на нем закрытым ноутом. На таком столе запросто поместился бы и пульт от космического корабля. Чем он занимается, интересно?

Прохор включил кофеварку и заглянул в холодильник. Придирчиво осмотрел содержимое. Закрыл холодильник. Повернулся ко мне.

— Жрать хочешь?

— Было бы неплохо, да, — при упоминании еды прилипший к спине желудок жалобно заурчал.

— Так, сейчас сообразим чего-нибудь, — Прохор взял с кухонного стола планшет и принялся тыкать в него пальцем.

На столике рядом с окном стоял стеклянный террариум, в котором шевелил мохнатыми лапками здоровенный паук. Посмотрев на эту тварь, я вспомнил, наконец, зачем пришел. Вернулся к вешалке и достал из кармана куртки оба конверта.

— Короче, помнишь я ночью отключился от ноктюрнета? Меня разбудил Рино Спайдер, заставил дописывать статью, а потом отправил на проходную психушки, чтобы я там забрал два конверта. Один для меня, дополнительные материалы. А второй доставил по написанному на нем адресу. Адрес твой. Вот.

Прохор отложил планшет с сфокусировал взгляд на конверте.

— На проходную чего? — переспросил он.

— Ну, психиатрического стационара, на Обводнике.

— Что-то у меня ощущение, что мой идиотский сон все еще продолжается… — Прохор посмотрел на свою правую руку и побледнел. Протянул ее мне. — Скажи, ты тоже это видишь?

— Что именно? След от укола в середине ладони?

— Черт… — Прохор уселся на стол и потер пальцами виски. — Так. Сейчас я попробую рассказать, что у меня происходит, а ты скажешь, пора мне в психушку или еще нет. В общем, я в ноктюрнете потопал в канцелярию и сначала попал в какое-то место, полное черных. Они орали, пытались поставить какие-то печати, в общем, такая бюрократия для бедных. И еще там был пацан. Он проколол мне руку иголкой и сказал, что когда моя очередь подойдет, меня вызовут. Потом появился еще один черный и утащил меня в другое место, где мне выдали квест на покупку дома. А на крыльце меня замутило, и я проснулся. Вроде бы у себя дома. Но сначала у меня была дикая головная боль, потом со мной заговорил паук.

— Этот паук?

— Наверное, паук. Не знаю, просто был голос и звучал он откуда-то со стороны террариума. Потом я вырубился. И снова проснулся. На часах — то же самое время, в которое я первый раз просыпался. Я спустился, а на столе стоит стакан, из которого я в прошлый раз пил. И таблетки по всей кухне рассыпаны. И опять этот голос. Я опять отключился. И снова проснулся. В то же время. И я вроде бы понимал каким-то спинным мозгом, что это все сон, но прыгать с балкона и проверять что-то не хотелось. А потом ты позвонил в дверь и меня разбудил. Но этот укол иголкой остался. Хотя там была еще царапина. Даже две. Их нет. Ты мне снишься или ты настоящий?

— Честно говоря, я с половины третьего ночи работаю, так что в своей «настоящести» до конца не уверен, — я нервно засмеялся. — Так письмо-то возьмешь?

— Точно, ты же письмо из психушки принес! Давай сюда!

Прохор разорвал конверт явственно подрагивающими руками и извлек лист, вырванный из блокнота. Пробежал глазами несколько строчек текста. Нахмурился. Перечитал еще раз. Протянул письмо мне.

«Прохор, извини за мои дурацкие шутки, ничего не могу поделать со своим вредным характером. Надеюсь, ты не держишь на меня зла, потому что я правда нуждаюсь в вашей помощи.

Нэнси».

— Кто, говоришь, тебя отправил с этим письмом? Рино Спайдер? Который мне паука прислал? Кто он такой вообще?

— Не знаю, — я пожал плечами и медленно, будто листочек мог меня укусить, положил его на стол. — Это мой заказчик. У него сайт про всякие исторические сенсации, я пишу для него статьи по его тезисам. Ну и вот на днях он связался со мной по поводу своей книги о пауках в творчестве душевнобольных. Понятия не имею, кто он такой.

— Кинь мне потом ссылку на его сайт, попробую пробить по своим каналам, — Прохор достал из шкафа две кружки и налил в них кофе. — Сахар? Молоко?

— Молоко, — вообще я чувствовал себя как-то странно. Вроде бы реальность осталась прежней, просто сижу на кухне у нового знакомого, пью кофе. Но вместе с ноктюрнетом в ней появились какие-то… чудесатые чудеса, как сказала бы Алиса из Страны тех самых Чудес.

— Кажется, твой Рино Спайдер и есть наш Дядя Нэнси, — сказал Прохор, отпив глоток кофе. — Ну или они как-то связаны.

— Вывод напрашивается, ага, — я взял свою кружку.

— А что во втором конверте? — спросил Прохор. Я покрутил его в руках. Ничего, кроме надписи красным маркером «Вручить Остапу Ридигеру». Пожал плечами и оторвал клейкую ленту. В конверте было четыре тетради. Обычные, школьные. Первая подписана «Интерпретация народных сказок и прочих фольклорных элементов». Вторая — «Все о создании примет, суеверий и новых старых традиций». На третьей было написано «Заговор арахнологов или нет?» И на четвертой был просто номер 4.

— Арахнологов? — Прохор взял тетрадь и полистал страницы. Они были исписаны от руки, на некоторых страницах мелькали графики, на некоторых — рисунки.

— Это такие ученые, которые пауков изучают, — я взял тетрадь под номером 4 и прочитал случайную фразу откуда-то из середины. — «Такая история называется в народе орочи называется „проклятьем кружевницы“. Вот несколько ритуалов для наведения и снятия этого недуга…»

— И ты прочитал целую книгу такой бредятины? — Прохор бросил тетрадь про заговор арахнологов на стол. — Респект, у меня бы терпения не хватило…

— Он платит, я читаю, — я пожал плечами. — На самом деле довольно у него неплохой подход к структурированию информации. Легко усваивается.

Я взял, было, другую тетрадь, про сказки и фольклор, но тут в дверь позвонили. Курьер из доставки привез наш завтрак. Некоторое время мы не общались, увлеченно поглощая омлет с овощами и горячие еще тосты. Не знаю, откуда именно Прохор заказывал завтрак, но, судя по оформлению, его цена наверняка повергла бы меня в шок. Я заикнулся об оплате, но Прохор только отмахнулся. Забей, мол. Было стыдно, но я обрадовался. И снова подумал, что фигово быть нищебродом.

— Так что мы будем делать в ноктюрнете? — я допил остатки кофе и отставил кружку.

— Ну как… Выполнять квест с проклятым домом, разбираться дальше с тем, что нам выдаст дядя Нэнси. Качать статы, ходить по кабакам и борделям. В чем проблема-то? — кажется, Прохора отпустило. К нему вернулось его привычная самоуверенность, хотя сорок минут назад он выглядел потерянным и где-то даже испуганным.

— А этот твой странный сон?

— Да ну, переживать еще из-за каждого кошмара! — Прохор махнул рукой. Я его уверенности не разделял, но возразить не успел — в моем кармане завибрировал телефон. Напоминал мне, что уже 11:00, а к 12 мне надо быть на другом конце города. Вроде и не надо было пока вписываться в очередное испытание лекарств, но ипотека — штука беспощадная, подворачиваются деньги — не откажешься.

— Ладно, мне уже пора бежать, — я поднялся и сложил тетради обратно в конверт. — Увидимся в ноктюрнете тогда.

— Бывай, напарник, — Прохор закрыл за мной дверь.

Я вернулся домой уже после десяти вечера. Меня слегка подташнивало и голова кружилась. Сказали, что такая побочка от таблеток возможна, но если вдруг начнется рвота, немедленно звонить. Я выложил в холодос продукты. Разогрел вчерашнее рагу и открыл ноут.

В чате «Хакни ноктюрнет» обсуждали стрим одного парня, который утверждал, что если в ноктюрнете пить кровь премиальных юзеров, то сам получишь премиальный доступ. Стрим уже удалили, просто кому-то попалась ссылка на пересказ своими словами, он ее кинул в чат и началось. Читать все полторы тысячи сообщений я, конечно же, не стал. Вместо этого заглянул в свой профиль. Не увидел ничего принципиально нового. Глаза слипались. Все-таки день был очень длинным. Я сунул тарелку в мойку, решив отложить мытье посуды на завтра, и забрался под одеяло.

Время начала сеанса: 23:01Прогноз: Сматывать веревку в клубок надо уметьБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: ЖЕРТВАФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: ЖЕЛТЫЙКонтроль: ЗЕЛЕНЫЙСталкинг: КРАСНЫЙСияние: ОРАНЖЕВЫЙИндульгирование: ЗЕЛЕНЫЙДОПОЛНИТЕЛЬНОРебус фэмилара: ЖЕЛТЫЙКомандный пакт первого типа с proshka731

— Доброй ночи, — со мной поравнялся высокий тощий негр в кожаном цилиндре и клетчатом пончо. Смотрел по-доброму, улыбался.

— Здравствуйте, — я оглядел себя. Да что за нафиг? Ну почему ноктюрнет из раза в раз одевает меня в какую-то дичь? Сегодня я был похож на ковбоя-стриптизера. Обтягивающие леггинсы с бахромой, короткая кожаная курточка и косо болтающийся на бедрах ремень с кобурой. Из кобуры торчит банан. Каждый раз думаю спросить у поддержки, от чего зависит мой внешний вид, и каждый раз забываю.

— Симпатичная шляпа, — мой попутчик продемонстрировал в улыбке белоснежные зубы. А до меня только сейчас дошло, что со мной вообще-то разговаривает Папа Легба, лоа перекрестков, отвечающий за вход в ноктюрнет. Я его в самом начале видел, но потом что-то было много всяких впечатлений, так что даже узнал не сразу. У меня что, доступ закончился? — Не могли бы вы изобразить ваш идентификационный веве?

— Я что-то нарушил? — вот всегда со мной так! Ни разу в жизни даже жвачки из супермаркета не стырил, но каждый раз если выхожу с пустыми руками, мысленно пытаюсь внушить охранникам, что я ничего не украл. Папа Легба не ответил, просто молча смотрел. Так. Веве. Я зажмурился, вспоминая. Трихлистный клевер в овале и пара завитков. Кажется так. Я открыл глаза. В воздухе перед моим лицом этот узор светился бледно-лиловым и медленно исчезал. Папа Легба снова улыбнулся.

— Скажите, а правда, что если в ноктюрнете пить кровь, то можно получить премиальный доступ? — неожиданно для себя спросил я.

— В ноктюрнете, мсье Остап, правда — неоднозначное понятие, — Папа Легба извлек из кармана темные очки, но надевать не стал, просто начал протирать стекла платочком.

— Это запрещено? — на самом деле мне хотелось спросить совсем про другое.

Вместо ответа Папа Легба громко рассмеялся. Прохожие начали останавливаться и оборачиваться на нас.

— Извините, молодой человек! — лоа поправил засохшую розу на своем цилиндре. — Если вам можно друг друга убивать, то почему должно быть запрещено пить кровь?

— Но… — я смутился. Действительно. Но на вопрос он мне так и не ответил. Все сообщения чата я не читал, но так понял, что реально проверивших эту тему среди общавшихся не было, но большинство сходилось на том, что это чушь полная.

— Давайте присядем, мсье Остап, — Папа Легба махнул клетчатым крылом своего пончо, и рядом с нами появилась скамейка. Покрашенная в зеленый цвет. — Я чувствую, что вы недовольны моим ответом. С одной стороны, мне на это наплевать, но вы мне нравитесь, и у меня есть время. Ноктюрнет — это пространство символов, оно только выглядит обыденно. Здесь возможное становится настоящим, как, впрочем, допустимое или желаемое. Я заметил, что вы недовольны своим нарядом. А знаете, почему вы так одеты? Потому что где-то в глубине души вы, очевидно, мечтаете быть в центре внимания.

— Да уж, быть ковбоем-стриптизером — моя гилти-плеже, точно… — я хмыкнул. И даже немного заскучал. Что я никогда особо не любил, так это психологические умствования. Все эти рассуждения о подавленных желаниях, детских травмах и прочих токсичности, границах и триггерах, с которыми все сейчас так любят носиться. — Я вообще-то не об этом спрашивал.

— Ах да, кровь, конечно же! — Папа Легба похлопал меня по колену, обтянутому блестящим латексом «под замшу». — Кровь, молодой человек, это давний символ жизненной силы. Теряешь кровь, теряешь жизнь. Истинность обратного утверждения спорна, но, как я уже говорил, желаемое в ноктюрнете легко может стать возможным, а возможное — реальным.

— То есть, если я зажму в уголке какого-нибудь типа с премиальным доступом и налотаюсь его крови, то я получу премиальный доступ?

Папа Легба извлек из воздуха сигару, поднес ее к огоньку, загоревшемуся на указательном пальце другой руки и выпустил в черное беззвездное небо струйку дыма.

— А кто такой Ананси? — спросил я.

— Ананси? — с лица лоа пропало безмятежное выражение. В его руке снова появились темные очки. — Понятия не имею, о ком вы говорите… О, смотрите! Смотрите!

Узловатый палец Папы Легбы указывал куда-то за мою спину. Я оглянулся, но ничего интересного там не заметил — Рю-де-Бурбон была такой же, как всегда. Шумной и многолюдной. Я повернулся обратно, но рядом со мной уже никого не было. Только в свете фонаря кружился едва заметный пыльный вихрь. Хорошо хоть скамейка осталась, а то мог ведь и ее с собой забрать… Но на всякий случай я решил все-таки встать. Как только я поднялся, скамейка тоже исчезла.

Интересно, что ему от меня было нужно? Просто формально проверял документы? Или мы с Прохором все-таки ввязались в неправильную авантюру?

— Привет, Остап! — лоа Эдна помахала мне с другой стороны улицы. Она стояла рядом с куаферной и ела мороженое. Ее платье сегодня было оранжевого цвета. — Отлично выглядишь!

— Ну да, давай издевайся! — я одернул коротенькую курточку. — Не понимаю, что за чувство юмора у тех, кто меня так наряжает…

— Так ты легко можешь это поменять в настройках, — Эдна пожала плечами.

— Да? — я еще раз осмотрел свой стриптизерский наряд. — А Папа Легба сказал, что меня так подсознание одевает, что, мол, это потому что я на самом деле хочу танцевать у шеста, чтобы девки мне в трусы купюры засовывали, а не это вот все…

— Папа Легба любит иногда запутать, — Эдна подмигнула. — В настройках всех базовых профилей по умолчанию стоит внешний вид «марди гра». Максимально гротексный. Можно просто переставить галочку на кэжуал, домашний или любой другой, там десяток вариантов. Наверное, ты просто невнимательно разбирался.

— Да у вас там такие настройки, что черт ногу сломит! — я снял с головы ковбойскую шляпу. Она была с блестками, разумеется. — А нафига так сделано вообще?

— Для атмосферности, конечно, — Эдна помахала кому-то рукой. — Очень многие сюда попадают с базовым демо-доступом на одни сутки или на неделю. Обычно ничего сделать они толком не успевают, просто ходят и смотрят. И в настройках перед этим не разбираются, конечно. Вот их и используют как дополнительный нарративный элемент. Потому что на Рю-де-Бурбон всегда должен быть праздник.

— То есть, я как лох сейчас выгляжу? — я покрутил шляпу в руке, но надевать обратно не стал.

— Я бы не была столь категоричной, — Эдна отступила на шаг и осмотрела меня с ног до головы. — Тебе очень идет.

— А где Прохор? — я бросил шляпу в мусорку в виде цветка лилии.

— Как всегда, приводит свой внешний вид в соответствие с внутренним, — девушка указала на вывеску «Куаферная Мишель Адлер».

— Какое-то модное заведение? — спросил я.

— Нет, первое попавшееся, имя ему понравилось, — Эдна отвернулась. Странное дело. Вот я сейчас с ней разговариваю — вроде нормальная девчонка. Общаться легко, шутит к месту, симпатичная… Хотя, кто его знает, как она в реальности выглядит? Она же лоа, значит у нее явно больше возможностей, чем у обычных смертных, даже с премиальным доступом. Но когда рядом Прохор, она как будто резко тупеет. Отвечает невпопад, говорит глупости, тупит нещадно. Может, она к нему неровно дышит? Со мной тоже так бывает. Когда мне девчонка нравится, я рядом с ней начинаю заикаться и творить какую-нибудь дичь. Правда, это не всегда так. И обычно именно с такими девчонками ничего хорошего в результате и не бывает.

Дверь распахнулась, на пороге появился прохор. Сегодня он был одет во все черное — черный фрак, черные брюки, черные ботинки, черный цилиндр. Белой была только рубашка и дреды. И трость была золотая. С черным шаром-набалдашником. Он остановился и тоже осмотрел меня с ног до головы. Брови на его бледном лице поползли вверх.

— Да-да, я знаю, что выгляжу, как идиот! — может быть, тоже зайти в куаферную и поменять внешний вид? Приз из Помойного переулка я еще не потратил…

— Да ладно, не так уж и плохо… — Прохор заржал в голос. Потом шагнул поближе и присмотрелся. — А это что такое?

— Что? — я не сразу понял, что он уставился на мою ключицу. Туда, где поблескивал красный камень с булавки Лакруа. — А! Это мне лоа Лакруа приз выдал. Не знаю, что это и зачем.

— Лакруа из Геде, — сказала Эдна. — Значит пригодится где-нибудь на кладбище или аренах, где до смерти дерутся.

— Тебя вроде не спрашивали, девочка из Сызрани, — Прохор скривил губы.

— Да ладно тебе, к месту же ответила, — не люблю лишний напряг в команде. — Что там у нас с домом? Как его надо искать?

Прохор достал из кармана ключ с синей замысловатой головкой.

— Как я понял, нам надо найти дом, который этот ключ открывает, зайти внутрь, намотаться на имеющееся там проклятие, разобраться с ним, и дом наш.

— Всего-то! — я взял ключ и покрутил его в руках. Никаких озарений или чего-то подобного не последовало. Это был просто обычный ключ. — А как искать?

— Он называется «Дом Синего Кружева», — Прохор забрал ключ и сунул его обратно в карман. — А раз есть название, значит можно спрашивать. Известно же, что бармены все знают. Так что давай с них и начнем.

Заведение называлось «Полнолуние». И единственное, чем оно привлекло наше внимание — это соседней дверью с куаферной, откуда только что вышел Прохор.

Зал был круглым. Столы были круглыми. Светильники были круглыми. Для полноты картины не хватало только круглого бармена, но такой уровень совершенства оказался недостижим. Бармен был просто толстым.

— Желаю доброй ночи добрым мсье! — заговорил он неожиданно высоким голосом. — О, ты же Остап, да? Я за тебя болел вчера, даже денег немного выиграл!

Тут я обратил внимание, что бармен белый. Надо же, живой человек?

— В смысле, болел? — спросил я.

— У нас в баре трансляция была из Помойного переулка, твой финт с зомби просто огонь! — бармен вытер толстые руки о не очень чистый фартук. — Выпивка за мой счет. Чего вам налить?

— Ничего! — быстро ответил я. — А… Ты живой, да?

— Ага, продал бизнес в реальности, переехал сюда.

— И как по деньгам? — спросил Прохор.

— По-разному, — толстяк поморщился. — Зато свободного времени больше. Работаю только когда сплю. Я Гизмо. А вообще — Григорий, но это не здесь.

— А помещение купил? — Прохор забрался на высокий стул рядом со стойкой.

— Арендую, — Гизмо вздохнул. — С покупкой тут все сложно оказалось, я не справился. Решил, что ну его нафиг пока.

— Надо же, совпадение какое, да, Остап? — Прохор подмигнул. — А мы как раз пытаемся купить домик. И нам нужно его найти. Называется Дом Синего Кружева. Ты не слышал про такой?

— Мой назывался Приют Унылого Дракона, — Гизмо хохотнул. — Этот дракон меня три раза сожрал прямо на входе, и я забросил попытки. А Синее кружево… Блин, что-то вроде слышал, но не знаю, где. Короче, вам точно надо будет что-то огненное, прежде чем лезть. Там паутина ядовитая, кто-то из посетителей рассказывал.

— Мы что ли не одни претендуем на один и тот же дом? — спросил я.

— А это как повезет… — на круглом лице Гизмо отразилась напряженная работа мысли. — Точно, мне про этот дом Игорь рассказывал. У него еще рука покрыта змеиной кожей… Они вроде этот квест провалили с командой.

— Ничего себе! Они же вроде крутые! — я вспомнил Игоря. Вместе с его вздорной подружкой с клыками и здоровенным невоспитанным недорослем.

— В квестах на дома все не от крутости зависит, — Гизмо вздохнул. — Только попытка всего одна. Один раз провалил, следующий раз придется ждать до Марди Гра. Да и то канцелярия начинает вредничать. Короче, совет вам, ребята. Не ломитесь с бухты-барахты.

— А ты откуда знаешь этого Игоря? — спросил у меня Прохор.

— Случайно познакомились. В самый первый день. Точнее, ночь, конечно, — я вспомнил, как ползал по паучьему лабиринту и корячился в попытках достать дурацкий зеленый гриб. — Сейчас кажется, что так давно дело было, а на самом деле еще и десяти дней не прошло. Но у меня есть его контакт, могу с ним связаться, как проснусь и расспросить как и что.

— Слушай, Гизмо, — Прохор снова повернулся к бармену. — А ты свой дом как искал?

— Через газетный стенд, — Гизмо взялся протирать бокалы. Тонкие, как мыльные пузыри. Казалось, что в его толстых пальцах они должны разлетаться на осколки. Да и вообще в любых пальцах… Посмотрел на сначала на Прохора, потом на меня, понял, что мы не понимаем, о чем он говорит, и продолжил. — Нужно дойти до месте, где Рю-де-Бурбон расширяется в кольцо, там еще клумба посередине. И на этой типа площади есть газетный стенд. Там не всегда выдается нужная информация, но бывает. Попробуйте.

— Мерси! — Прохор приподнял цилиндр и спрыгнул со стула. — Надо запомнить твое заведение. А чем у тебя тут народ занимается?

— Играет в твистер, смотрит трансляции и… И еще кое-что. Заходите во вторник, сами увидите, — Гизмо загадочно улыбнулся.

— Заметано, заглянем, — Прохор высыпал на стойку несколько монет и направился к выходу. Я помахал Гизмо и пошел за ним.

Найти на круглой площади газетный стенд оказалось не таким уж простым делом. Причем на самой площади мы оказались буквально через несколько шагов. Эта странная фишка ноктюрнета все еще продолжала меня удивлять. Вроде бы, я уже проходил Рю-де-Бурбон от начала и до конца, но раньше мне ничего похожего не встречалось. Зато когда толстый бармен про эту клумбу посреди улицы рассказал — и вот мы уже здесь. И не только мы… Кажется, здесь собрались вообще все заснувшие в ноктюрнете. Толпа была такая, что приходилось проталкиваться. Искать в таких условиях какой-то там стенд вообще не представлялось возможным — все орали, топтались на месте и толкались. Чтобы что-то сказать друг другу, нам с Прохором приходилось орать друг другу в уши.

Я вырвался из человеческого водоворота и оказался рядом с ярко раскрашенной палаткой. Но перевести дух не успел — рядом со мной возник красномордый толстяк с злым лицом.

— Эй ты, вали отсюда! — заорал он. — Не занимал очередь, не лезь!

Я ничего не успел ответить, потому что громила меня толкнул, а я, не удержав равновесие, рухнул сквозь кусты живой изгороди.

— Остап! Ты где! — голос Прохора звучал совсем рядом.

— Я за кустами! — Я поднялся на ноги и начал стряхивать со своих ковбойских штанов налипший мусор. Кажется, в этот закуток сметали всю грязь с круглой площади. Прохор протиснулся между кустами и глухой кирпичной стеной.

— Хм, интересное какое место… — он смотрел куда-то за мою спину.

— Ага, я вообще умею находить всякие помойки… — пока падал сквозь кусты, оторвал от куртки бахрому. Теперь кусок ее болтался на рукаве как сопля.

— Я не об этом, туда смотри! — Прохор ткнул пальцем за спину. Я оглянулся. Два дома, оказывается, вовсе не смыкались вплотную. Между ними оставался проход примерно в метр, а за ними, похоже, был весьма уютный садик и виднелась часть высокого крыльца. Не дожидаясь моего ответа, Прохор направился туда.

Дом был небольшой. Два этажа, небольшой балкончик над входом, синие стены, тонкие белые колонны. Вершины колонн украшены изящными резными решетками, тоже покрашенными в синий.

— Может это и есть Дом Синего Кружева? — я подошел к Прохору и встал рядом с ним. Никаких вывесок над входом не имелось, а сад при ближайшем рассмотрении выглядел запущенным. Как будто когда-то его планировали практически как произведение паркового искусства, но когда бросили стричь кусты и подравнивать газоны, от былого великолепия остались только намеки. И садовый гном с отломанным носом посреди бывшей клумбы, на которой сейчас вместо культурных цветов росли только какие-то колючки.

Прохор быстро взбежал по ступенькам, доставая из кармана ключ. Мне стало как-то тревожно.

— Подожди! Гизмо же нас предупреждал, что не надо лезть сразу! А что, если…

— Что, если что? — Прохор повернулся ко мне. — Давай хотя бы посмотрим, что там внутри. Это будет точно надежнее, чем собирать информацию у каких-то Игорей, да и фиг знает, когда это еще получится. Кроме того, он может и не открыться…

Прохор сунул ключ в замочную скважину. Почему-то я сразу знал, что он подойдет. Здесь в ноктюрнете очень мало всего происходит случайно. Замок щелкнул, дверь распахнулась. Изнутри пахнуло чем-то сладковатым, смутно-знакомым. Но запах был не сильный и практически сразу исчез. В глубине дома зажглась свеча.

— Разве это место не должно быть заброшенным? — спросил я. Тут глаза мои привыкли к полумраку, и я смог разглядеть внутреннее убранство.

Дверь вела сразу в большую гостиную, без всяких прихожих или тамбуров. Напротив входа был большой камин, рядом с ним стояло кресло-качалка и маленький столик. На этом самом столике и горела свеча. А в кресле сидела девушка. При взгляде на нее у меня перехватило дыхание. Она была очень тонкой, с прозрачной белой кожей и мультяшным профилем. Как будто нарисованная, но живая. В ее огромных глазах призрачно поблескивал огонек свечи. Бледно-голубые волосы волнами спадали до самого пола. На тонких бледных губах играла легкая полуулыбка. В тонких пальцах девушка держала вязальный крючок.

— Приветствую добрых мсье, — голос девушки оказался точно таким, как я и ожидал — нежный, как звон серебряных колокольчиков.

— Очень странно, Остап, — Прохор встал на на пороге, не заходя внутрь. — Дамочка ведет себя так, будто она здесь хозяйка. А ведь это не так, верно, мамзелька?

— Конечно, не так, милый Прохор! — девушка взяла со столика ножницы, отрезала прядь своих волос и начала сматывать их в клубок, как тончайшую голубую нитку. — Этот дом — моя тюрьма, его бывший хозяин меня запер и повелел плести кружево из своих волос. По условиям проклятия я должна превратить в кружева все свои волосы, но они, увы, растут быстрее, чем я успеваю вязать…

— И кто же наложил это страшное проклятие? — голос Прохора звучал холодно и иронично. Кажется, он ей не верил.

— Я не могу назвать его имени, увы, — из прекрасного глаза девушки выкатилась жемчужная слезинка и упала на пол, словно бусина.

— Может мы можем как-то тебе помочь? — спросил я и сделал шаг вперед. Она выглядела такой хрупкой и такой несчастной. Хотелось обнять ее, ощутить под пальцами тонкий шелк ее удивительных волос, смотреть в ее бездонные глаза…

— Стой, Остап! — Прохор схватил меня за рукав. — Мы заглянули только на разведку, помнишь?

— Прохор, будь повежливее, — я нервно дернул рукой, оставив в руке Прохора обрывок бахромы. — Видишь, девушке плохо!

— С чего ты вообще взял, что это девушка? Только потому что у нее есть сиськи? — Прохор хмыкнул, но с места не сдвинулся, так и остался стоять на пороге. — Я бы не спешил с выводами, кто-то же покромсал здесь в лапшу твоих команду твоих накрученных приятелей…

— Может они тоже начали с хамства, как и ты же, — огрызнулся я.

— Разве не ты минуту назад просил меня не торопиться открывать дверь?

Девушка слушала нашу перепалку, а в ее пальцах виртуозно танцевал вязальный крючок. Клубок быстро таял, превращаясь в изумительно красивое кружево, на котором расцветали несуществующие цветы, переплетаясь с замысловатыми узорами. Я не мог оторвать глаз от этого волшебства, уже не слушая, что именно мне говорит Прохор.

— Остап, стой! — Прохор рванул меня за плечи и развернул к себе. — Что с тобой такое?

— Не трогай меня! — я попытался оттолкнуть Прохора, но руки двигались слишком медленно. Так бывает во сне, когда пытаешься драться. Как будто двигаешься в желе. Прохор выволок меня на крыльцо и захлопнул дверь. Я свалился мешком ему под ноги, и тут из моих глаз почему-то полились слезы. Сознание спуталось, в голове кипела обида и горечь страшной утраты. Прохор взял меня под мышки и поволок со ступенек. Я пытался отбиваться и кричал что-то бессвязное насчет того, что он только что разрушил мою мечту о любви всей жизни, что я его ненавижу, что он с самого начала вел себя как мудак, что наш дурацкий пакт был чудовищной ошибкой. Я требовал, чтобы он меня немедленно отпустил, а сам убирался на все четыре стороны, раз испугался несчастной девушки, равной которым он никогда в жизни не встречал и не встретит…

Я пришел в себя, когда Прохор зарядил мне оглушительную оплеуху. Потом еще одну. В голове зазвенело, но мысли, кажется, вернулись в норму.

— Остап? — Прохор наклонился и посмотрел мне в лицо. — Ты как?

— Норм… Кажется, нормально, — я сел и посмотрел на свою разорванную обо что-то штанину. Из длинной царапины сочилась кровь, но боли я не ощущал. Не везет что-то моим нарядам… — Что я только что говорил?

— Эммм… — Прохор хмыкнул, как будто сдерживая смех. — Что-то про любовь всей твоей жизни, о которой ты мечтал с детства. И о том, как я, мудак такой, твои мечты растоптал и уничтожил.

— Звиздец… — меня бросило в жар от стыда. Огнем горели даже кончики ушей. — Жесть какая, что это было вообще?

— Прости, не сразу сообразил, что ты попал под какую-то магию, — Прохор протянул мне руку, и я встал. — Что ты видел?

— Девушка вязала кружево из своих волос, — память услужливо подсунула почти фотографический образ удивительной кружевницы. Тонкий носик, огромные глаза, волны голубых волос… Я почувствовал, как сознание снова оплетают невидимые нити тонкого кружева ее магии. Образ был таким ярким, что мне захотелось снова ее увидеть. Только я собрался сделать шаг к дому, как Прохор снова залепил мне оплеуху.

— Так-так, не разбредаемся! — для надежности он сжал мое плечо. — Вот же ты попал! Остап, ты понимаешь, что она тебя как-то привораживает?

— Наверное, — я говорил медленно. Слова будто бы тоже прорывались через желе. Это было очень странное ощущение. Я вроде как раздвоился. Один «я» остался прежним и наблюдал за происходящим откуда-то из глубины сознания, а другой «я» страдал от любви, горечи утраты и зарождающейся ненависти к лже-другу, который хочет лишить меня давно заслуженного счастья.

— Когда-то в детстве моя тетя Мира рассказала мне историю про принцессу Арахну, — я начал говорить, чтобы хоть как-то отвлечься от сложной гаммы охвативших мой мозг эмоций. — Она плела кружева и поспорила с богиней Афиной, что делает это лучше нее. Богиня проиграла. И от зависти превратила девушку в паучиху. Чтобы та теперь плела свое кружево день и ночь. С тех пор я никогда не убивал пауков, чтобы случайно не убить заколдованную принцессу.

Прохор вдохнул, чтобы что-то ответить, но промолчал.

— Это она, понимаешь?! — я тряхнул Прохора за плечи. — Я зашел в этот дом и понял, что вижу свою принцессу. Именно такую, какой я ее и представлял…

— Да… Тяжелый случай… — Прохор, осторожно придерживая меня за локоть, попытался отвести меня подальше от дома. Но я уперся и не двигался с места. Из глаз снова покатились слезы. А в это время другой «я» запертый в голове, был голов уже выть от стыда и бессилия. Что я несу вообще? Как Прохор еще не двинул мне в челюсть со всего маху? Отличное же у него терпение, смотреть, как напарник в одно движение превратился в плаксу и нытика, отягощенного какими-то кошмарными сказочными фантазиями! Да что со мной сделала эта девица вообще?! Тут перед мысленным взором снова возникло ее тонкое грустное лицо, обрамленное голубыми мальвиньими локонами, и здравый рассудок чуть было снова не угас.

— Прохор, со мной какая-то фигня творится, — смог, наконец, сказать я.

— Я заметил, — Прохор предпринял еще одну попытку оттащить меня подальше от дома. Снова неудачную. Кажется, этот ком желе, который я ощущал вокруг своих конечностей, распространился и на Прохора тоже. — Может, мне тебя прирезать? Ты очнешься у Барона Субботы, а потом проснешься нормальным?

«У нас пакт, ты не сможешь меня ранить», — хотел сказать я, но вместо этого произнес совсем другое:

— Отпусти меня! Я понял, почему ты меня к ней не пускаешь! Ты хочешь оставить ее для себя! — мне хотелось заткнуть себе рот, чтобы перестать нести уже эту чушь из мультфильмов для девочек младшего школьного возраста.

— Ты, кстати, заметил, что наша девочка из Сызрани исчезает, когда начинается какой-нибудь замес? — Прохор обошел меня и встал между мной и крыльцом. Понять по его насмешливому лицу, о чем он думает, было невозможно.

— Прохор, я всегда знал, что ты мерзавец, я вижу тебя насквозь! — сказал я вместо: «Стукни меня уже чем-нибудь по голове, друг! Не видишь, я вообще не соображаю!»

— Мне не читали сказки, когда я был маленьким, — Прохор больше не улыбался. — Мой отец тогда готовился к экзаменам, поэтому перед сном я слушал лекции по сопромату. А мама сказки не любила, так что просто читала вслух всякие свои женские романы. Не знаю, зачем я тебе это рассказываю, может просто чтобы не затыкаться и не слушать тот бред, который ты несешь. Остап, ничего не говори. Надеюсь, ты на самом деле понимаешь, что с тобой что-то не так. Но мне кажется, что чем больше слов ты говоришь, тем дальше твое безумие заходит. Очень жаль, что ты не можешь себя видеть, у тебя даже как будто лицо меняется…

Прохор продолжал болтать, не давая мне вставить слово, а меня изнутри просто раздирало на кусочки. Этот новый «я» становился все сильнее, свое собственное сознание я ощущал как пьяный. Вспомнил, как в десятом классе я впервые попробовал алкоголь и, разумеется, перебрал от недостатка опыта. Тогда было то же самое — я приходил в себя и осознавал, что отплясываю на столе, размахивая бутылкой и что-то выкрикивая, потом снова отключался. Но вот только в это время тело мое вовсе не легло спать и видеть сны, а творило разные глупости, будто им управлял кто-то другой. Потом было ужасно стыдно, как и сейчас, впрочем. Перед глазами то и дело возникало бледно-голубое кружево в пляшущих тонких пальцах девушки моей мечты из заброшенного дома с синими резными решетками на белых колоннах.

— Остап… — ее шепот призывно шелестел в моей голове, заглушая треп Прохора. — Иди ко мне, твое кружево почти готово…

Я попытался снова взять контроль над своим рассудком и отойти подальше от гипнотического дома. Но вместо этого с силой толкнул Прохора и бросился к крыльцу. Движения все еще были медленными, каждый шаг давался с трудом. Кажется, это я сам создавал желе, пытаясь не пустить себя к вожделенной двери. Внутри своей головы я пытался сказать что-то своему второму «я», остановить его, убедить в чем-то. Кажется, я даже кричал, но какое там…

Медленно-медленно мои пальцы сомкнулись на витой дверной ручке. Ладонь пронзила боль, несколько капель крови как в замедленной съемке упали мне под ноги. Дверь скрипнула и я шагнул в сладко пахнущий сумрак. Что-то кричал за моей спиной Прохор, но я уже знал, что он не успеет меня остановить.

Я остановился посреди гостиной и с обожанием смотрел на хрупкое видение в голубыми волосами. Ее колени покрывало почти готовое кружевное полотно, крючок в тонких пальчиках заканчивал последние петли. Я видел свое отражение в огромных глазах своей принцессы. Да, это и правда была она. Именно такую девушку я представлял, когда вспоминал сказку про Арахну. Тонкая, почти невесомая, как будто нарисованная…

— Я ждала тебя всю жизнь, Остап… — серебряные колокольчики ее голоса завораживали. Я чувствовал, что падаю и взлетаю, я смотрел на нее, боясь моргнуть. Мне было страшно, что я пропущу хоть одно ее движение. Я жадно пытался впитать ее образ, выжечь его в своих мозгах, чтобы никто и ничто не смог его затмить. Девушка смотрела на меня, не отрываясь, крючок в ее пальцах жил своей жизнью, выкладывая петлю за петлей. Настоящий «я», уже практически ослепший и оглохший, бессвязно вопил от ужаса. Мне казалось, что сейчас произойдет что-то непоправимое. — Иди ко мне…

Я сделал шаг. Еще шаг. Наклонился, чувствуя щекочущий сладковатый запах от ее волос. Она отложила крючок, провела пальцами по моей щеке. Каждое ее касание ощущалось как сладкий удар током. Пальцы были прохладные и дарили такую негу и истому, что сознание просто заливало сиропом восторга.

— Пора спать, милый, — сказала девушка и тихо засмеялась. Она набросила кружево мне на голову, перед глазами вспыхнул фейерверк цветных пятен, реальность закружилась бешеным калейдоскопом.

Влюбленное наваждение отступило. Пугающее ванильное второе «я» оставило мое сознание в покое, а настоящее я вернулось в реальность. Вот только с реальностью этой что-то было не так. Я думал, что сейчас просто проснусь в своей кровати, гляну, что там с моими статами, быстро сожру на завтрак бутер с сыром и колбасой, зря что ли я вчера купил продуктов? И побегу сайгачить по своим делам.

Я не мог пошевелиться. Хрупкая девушка с изящно прорисованным профилем тащила меня на своем изящном плече как куль с картошкой. Она что-то мурлыкала себе под нос. Казалось, что ей ни капельки не тяжело, несмотря на то, что я, как минимум, вдвое больше. Сквозь тончайшие цветы кружева я бессильно смотрел, как она поднимается по скрипучей лестницу на второй этаж. В середине комнаты она остановилась и осмотрелась. Второй этаж тоже был одной комнатой. Дверь на балкон и оба окна забиты изнутри корявыми досками, на стенах — обветшалые и кусками отваливающиеся обои. А с потолка свисают коконы, оплетенные голубоватой кружевной паутиной… Коконы, размером с человека.

Моя принцесса дернула плечом, и я рухнул на пол. Она наклонилась и снова нежно погладила меня по щеке. Мне хотелось рвануться, заорать, убежать, но я продолжал лежать неподвижно, как бесформенный кусок мяса.

— Давай найдем тебе подходящее место, мой принц, — девушка с грохотом подвинула табуретку на середину, взобралась на нее и перекинула призрачно светящийся голубой шнур через потемневшую от времени балку. — Вот здесь тебе будет хорошо!

Она легко спрыгнула, ухватила меня одной рукой за волосы второй за плечо и легко подняла. Снова забралась на табуретку, встряхнула меня, будто весил я чуть больше, чем ватная кукла, запустила пальцы в мои волосы, приподняла повыше, под самый потолок и спрыгнула с табурета. А я остался висеть. Я все ощущал, но не мог сделать ни одного движения. Я подмал, что странно, что мне больше не страшно, а потом понял, что страшно настолько, что даже эмоции онемели.

— Спокойной ночи, мои принц! — серебряные колокольчики ее смеха звучалт уже с лестницы. Я остался один. В обществе семи других таких же кружевных коконов, в которых, наверное, висели другие желающие купить Дом Синего Кружева.

Глава 12. Прохор

Пользователь: proshka731Тип аккаунта: премиальныйВремя начала сеанса: 22:57Прогноз: Доверие никуда не годитсяБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: БУГИВУГИФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: ГОЛУБОЙКонтроль: ГОЛУБОЙСталкинг: ЖЕЛТЫЙСияние: ОРАНЖЕВЫЙИндульгирование: ЗЕЛЕНЫЙДополнительно: Пакет «Неограниченный кредит» Пространство «КОСМИЧЕСКИЕ ЯЙЦА»: КРАСНЫЙПространство «ВЕСТЕРН-ОПЕРА» Пространство «БЕШЕНЫЙ МАРШ» Командный пакт первого типа с ostap_drew

Дверь за Остапом захлопнулась. Прохор несколько секунд осознавал, что произошло, потом кинулся на крыльцо, но замер, не донеся ладонь до дверной ручки буквально на пару сантиметров. «Это была бы очень тупая смерть сейчас, — подумал он и неспешно спустился к клумбе. — Зато теперь я знаю, кто там внутри. Кстати, вроде как слово „кружевница“ я слышал совсем недавно…»

Прохор еще раз внимательно осмотрел дом, запоминая детали для поиска обратной дороги и вернулся на Рю-де-Бурбон.

— Ты же не случайно исчезаешь в самые ответственные моменты, правда? — Прохор не видел Эдну, но точно знал, что она появилась за его плечом практически сразу, как он выбрался из-за кустов живой изгороди.

— Все так, мсье Прохор, то есть, белый господин, — ее голос звучал весело, кажется, она наконец-то смогла избавиться от раздражающих ноток нытья. — Приключения в ноктюрнете по большей части состоят из выбора, морального или этического. Моя инструкция предписывает максимально на решения игроков не влиять.

— А как же с предложениями заведений? Это разве не влияние на выбор? — Прохор оглянулся и подмигнул Эдне.

— Это совсем другое, — щеки Эдны порозовели. — В любом случае, это не я решаю. Когда вы вступаете в область лиминальности, я автоматически отключаюсь. Ну и иногда меня могут «забанить» старшие лоа по своему желанию.

— Что еще за лиминальность?

— Это… — Эдна задумалась. — Не уверена, что я сейчас правильно объясню, но как умею. В общем, это такие моменты, когда выбор уже сделан, но изменения еще не произошли. Точки возможного роста параметров.

— А, кажется, понял, — Прохор увидел скамейку и остановился. — Скажи, а ты как попала вообще в лоа?

— Вы правда хотите знать, мсье Прохор? — Эдна недоверчиво нахмурилась.

— Подписала договор кровью о неразглашении? — Прохор хохотнул и сел. Похлопал ладонью по скамейке рядом с собой. — Мне правда интересно. Я даже как-то спрашивал у какого-то из ваших лоа в чате поддержки, как к вам на работу устраиваются.

— Ну… Я увидела объявление об участии в медицинских исследованиях, — Эдна говорила медленно, будто тщательно подбирая слова. — Я вообще в таком редко участвую, но тут речь шла не о проверке препаратов, а о сомнологии. Ну, это когда тебе нужно спать с тысячей закрепленных на себе датчиков и присосок.

— Да-да, я знаю, что такое сомнология, — Прохор кивнул. Пока, вопреки опасениям Эдны, слушал он внимательно, и никакой насмешливости не проскакивало ни в выражении лица, ни в речи.

— В общем, там суть была в том, что им были нужны только строго определенные люди. Тестирование на старте показало, что я подхожу. Все длилось неделю, потом мне заплатили, а еще через неделю мне написала Дарина и предложила на них работать. Я тогда спросила, а с чего они вообще решили, что мне нужна работа. На что Дарина ответила, что если бы не была нужна, то зачем бы я бегала по медицинским экспериментам. В общем, я согласилась.

— А исследования проводили те же люди, что и ноктюрнет создавали?

— Не знаю, — Эдна нервно облизнула губы. — В процессе ничего похожего не было. Обычные сны.

— Ты одна попала из группы испытуемых на работу?

— Нет, еще Данил. Но его взяли в эйдетики, а не в поддержку.

— Эйдетики — это что-то из разработки?

— Ага. Это как бы материализаторы сюжетов и образов. Умеют убедительно спать на заказ, как у нас шутят, — Эдна принужденно засмеялась.

— То есть, они все время спят, а мы просто подключаемся к их снам, так что ли?

— Нет, конечно нет! — Эдна расправила платье на коленях. — Эйдетику достаточно один раз уснуть в сюжет, потом прибор снимает с его сна слепок, потом эта часть пространства тестируется, и если оказывается удачной, то ее подключают к ноктюрнету.

— То есть, ваши приборы могут записывать любые сны?

— Не любые, — Эдна мотнула головой. — Только эйдетиков. Сны обычных людей слишком… эээ… неконкретные.

— Я слышал, что они вроде как сумасшедшие все…

— Эйдетики? — Эдна поджала губы. — Необязательно, но они все странненькие, это точно. А где Остап? С ним что-то случилось?

— Это мне еще только предстоит выяснить, — Прохор вздохнул. — Кстати, не будет ли нарушением этой вашей лиминальности, если я спрошу, как можно снять проклятие с дома?

— Вообще каждое проклятие — это индивидуальная история, какого-то общего рецепта нет, — Эдна остановила Прохора, который хотел, было, возразить. — Но есть люди, которые могут подсказать направление, в котором двигаться. Это предсказатели и гадальщики. Правда, в последнее время в этой области появилось множество мошенников, найти настоящего — это уже большая удача.

— И где искать?

— Как и все на Рю-де-Бурбон — по вывескам, палаткам и просто на улице.

— Это игроки? В смысле, они белые?

— Не всегда игроки, бывают и боты.

— И среди ботов тоже могут встречаться мошенники? — Прохор удивленно вскинул брови.

— Запросто, — Эдна дернула плечом. — Некоторые боты ведут себя точно так же, как и живые люди. Они же у нас учатся. Вот и повторяют образ действий… Я правильно понимаю, что Остап оказался под действием проклятия, и теперь вам надо его снять?

— Что-то вроде того. Или она его уже сожрала.

— Кто?

— Ну, это самое проклятие. Кружевница или как ее там.

— Не слышала ничего про такое…

— Значит нам пора поднять задницы с этой скамейки и топать искать прорицателя, — Прохор поднялся. — Или пророка. На чем они тут у вас гадают? На таро?

— На оби, на доске Ифы или метают кости, — Эдна тоже встала, ее платье быстрым всполохом поменяло цвет с зеленого на красный. — Могу показать самый старый гадательный салон, это здесь рядом.

Прохор остановился на пороге и огляделся. Гадательный салон, в который привела его Эдна, был похож на лабиринт из тонких красных штор. Полупрозрачные полотнища делили большое помещение с низким потолком на крохотные клетушки, в каждой из которых сидел за столиком прорицатель. Схема получения услуги была простая — платишь на входе, бросая монетку в прорезь красного ящика, заходишь внутрь и тебя провожают в свободную кабинку. Выбрать пророка нельзя, посмотреть предварительно, кто именно тобой займется — тоже. Прохор хотел, было, высказать претензию, но потом подумал, что все равно не разбирается, кто в этом ремесле молодец, а кто шарлатан, и решил, что для начала пусть будет так. Он послушно направился за невысокой девочкой в громоздком головном уборе, перевитом нитками разноцветных бус, она провела его мимо множества кабинок, потом остановилась и указала на штору.

— Судя по всему, мне сюда, — сказал Прохор и откинул полог.

— Бонсуар, добрый мсье, — пророк оказался черным. Он был одет не то в пестрые шаровары, а не то просто в кусок ткани, накрученный вокруг бедер. На голом торсе — множество бус, целая связка. Волосы заплетены в длинные тонкие косички. В общем, довольно канонично для колдуна выглядел. Прохор сел на низенький стул перед его столиком.

— И тебе доброй ночи, я хочу…

— Нет-нет, ни слова больше, добрый мсье! — колдун подался вперед и приложил палец к губам Прохора. — Я все расскажу сам!

Гадальщик извлек из-под стола сосуд из засушенной тыквы и долго-долго его тряс. Потом резко перевернул и вывалил содержимое на стол перед Прохором. Часть мелких предметов разлетелась в стороны и попадало на пол. Часть оказалось за пределами нарисованного на столе круга. В середине же остались только четыре — подкова, птичий череп, пуговица и черная бусина. Прохор вопросительно посмотрел на колдуна. Тот жесто показал, что каждый из предметов в центре круга Прохор должен потрогать. Прохор по очереди коснулся всех четырех. Почувствовал покалывание в пальцах и даже заметил небольшое свечение.

— И что это должно значит? — спросил он.

— Это ответ на ваш настоящий вопрос! — важно проговорил гадальщик.

— А можно пояснительную бригаду? Мне нужно знать, как снять с дома проклятье!

— Вы можете только думать, что это ваш настоящий вопрос! — колдун надул щеки. — Загляните в себя, добрый мсье! И вы увидите, что вас по-настоящему волнует!

— Что-то мне подсказывает, черномазый, что ты шарлатан! — Прохор хмыкнул и встал. Меньше всего ему хотелось заниматься самостоятельной трактовкой валяющегося на столе хлама.

— Нет, добрый мсье! Я прорицатель в седьмом поколении! Вы просто не понимаете…

— Не понимаю, — Прохор брезгливо отцепил от своего запястья руку, которой гадальщик пытался его удержать.

— Чаевые, добрый мсье! Пожалуйста, у меня шестеро детей… — колдун схватил Прохора за лацкан левой рукой.

— Да отцепись ты! — Прохор отмахнулся, попытался отпрянуть назад, успел заметить, как в правой руке гадальщика тускло блеснуло лезвие.

Прохор посмотрел на обшарпанный сводчатый потолок Храма Возрождения и подумал: «Вот же мудак…»

— Давно не виделись, мсье Прохор, — раздался низкий насмешливый голос Барона Субботы. — Напоминаю процедуру, если вы вдруг успели забыть. Сейчас я начну бить в гонг, и если за десять ударов вы не сделаете ничего убедительного, то просто отправитесь спать без сновидений.

— Да-да, я помню, — Прохор сел и сорвал с большого пальца ноги бирку. На ней было написано «так себе будущее». Раздался первый удар гонга. Прохор осмотрелся. В Храме сегодня было многолюдно. Тела были свалены чуть ли не друг на друга.

Второй удар гонга.

Прохор быстро соскочил на пол и прошел вдоль нар, пытаясь найти Остапа.

Третий удар гонга.

Один из мертвых был черным. Прохор захихикал. Наверное, такое себе впечатление черному играть в ноктюрнет. Все тебя будут принимать за обслугу, никому даже в голову не придет, что ты игрок.

Четвертый удар гонга.

Остапа не было. Никого даже отдаленно похожего на Остапа.

Пятый удар гонга.

Прохор вернулся к своему месту, но ложиться не стал, так и остался стоять, разглядывая тощую фигуру в белом костюме, приплясывающую рядом с медным диском гонга.

Шестой удар гонга.

А что, если это на самом деле тоже человек? Какой-то же эйдетик его, получается, придумал…

Седьмой удар гонга.

Обида на глупую смерть внезапно отпустила. На самом деле, этот гадальщик очень вовремя его убил, все равно не было идей, что делать дальше. А в реальности сейчас он сможет…

Восьмой удар гонга.

…разобраться с темой проклятия гораздо эффективнее. Спросит в чате, например. Или с поддержкой пообщается.

Девятый удар гонга.

Интересно, что все-таки произошло с Остапом?

Десятый удар гонга.

Пользователь: proshka731

Тип аккаунта: премиальный

Время завершения сеанса: 04:36

Резюме: Раньше было лучше

Базовые сомнабулические характеристики

Точка сборки: БУГИВУГИ

Фокус: ЖЕЛТЫЙ

Текучесть: ГОЛУБОЙ

Контроль: ГОЛУБОЙ

Сталкинг: ЖЕЛТЫЙ

Сияние: ОРАНЖЕВЫЙ

Индульгирование: ЖЕЛТЫЙ

Системное сообщение:

Активировано неизвестное проклятие

Баги:

Студень

Дополнительно:

Пакет «Неограниченный кредит»

Пространство «КОСМИЧЕСКИЕ ЯЙЦА»: КРАСНЫЙ

Пространство «ВЕСТЕРН-ОПЕРА»

Пространство «БЕШЕНЫЙ МАРШ»

Командный пакт первого типа с ostap_drew

Прохор открыл глаза и потянулся. Посмотрел на часы. Электронное табло показывало 11:02.

— Ничего себе, я спать, — Прохор сел на кровати, потер глаза, зевнул. Потянулся за телефоном, глянул в мобильное приложение ноктюрнета. Особых изменений в статах ожидаемо не увидел. Не такой уж и активная ночь была… Кликнул по профилю Остапа. Удивленно нахмурился. Может, приложение глючит? Оно все-таки совсем недавнее, только тестируется… Но по его информации, сеанс Остапа все еще не закончился. Странно. Вроде он никогда не спит так долго.

Прохор нашел Остапа в контактах, кликнул на вызов. Длинные гудки, нет ответа, «оставьте сообщение после звукового сигнала». Стало как-то не по себе, остатки сонной истомы испарились, уступив место беспокойству.

Прохор быстро сбежал вниз, запустил кофеварку, глянул на шевелящего лапками паука в террариуме. Вроде с ним все было нормально. В инструкции написано, что кормятся эти твари раз в неделю, сегодня после обеда должны привезти его живой корм. И надо бы глянуть, не отозвался ли кто на объявление про отдам даром это чудовище, вдруг все-таки получится избавиться от этого питомца. Взял с сушилки полотенце, направился в душ.

Вторую чашку кофе Прохор взял с собой на рабочее место. Открыл ноут, зашел на сайт ноктюрнета, еще раз проверил профиль Остапа. Все было по-прежнему — система считала, что сеанс напарника продолжается. Прохор поморщился и почесал след от иглы на правой руке. Он все еще никуда не исчез и как будто даже не собирался заживать.

ЧАТ ПОДДЕРЖКИ

Лоа Кирилл

11:49

Доброе утро, чем могу быть полезен?

proshka731

11:50

Мой напарник не просыпается уже больше двенадцати часов. Это нормально вообще?

Лоа Кирилл

11:51

Секунду, я проверю… Да, все в порядке, его сеанс еще не завершен.

proshka731

11:53

Это вообще нормально? Он никогда так долго не спит. А если он вообще не проснется?

Лоа Кирилл

11:54

Не волнуйтесь, пожалуйста! На случай, если игроки слишком увлекаются игрой и злоупотребляют снотворным, в ноктюрнете есть система автоматического прерывания сеанса. Она срабатывает через сутки после начала.

proshka731

11:55

А что, бывали случаи, когда не вообще не просыпались?

Лоа Кирилл

11:56

Нет, но мы с самого начала предположили, что такое возможно. Излишний фанатизм и увлеченность некоторых людей для нас не внезапное открытие, вряд ли в этом смысле ноктюрнет отличается от других игр, в которых игроки способны залипать по много часов в ущерб себе. Так что реле безопасности мы запрограммировали сразу. Если волнуетесь, попробуйте ему позвонить, может быть, вам удастся его разбудить.

proshka731

11:57

Уже пробовал. Ладно, спасибо! Подожду, пока он сам проснется.

Прохор откинулся на спинку стула. «А может я зря переживаю, действительно? Вдруг эта Кружевница — и правда его мечта детства, и Остап сейчас пребывает в неге своих ванильных мечтаний? И они сидят у камина, держатся за руки, пьют горячий шоколад из кружки и шепчут друг другу на ухо всякие нежные глупости?»

Прохор слабо в это верил, но сделать сейчас все равно ничего не мог, так что решил пока заняться другими делами. Открыл почту. Ага, вот то письмо, которое он ждал.

«Привет, Прошка!

Короче, про этого твоего Рино Спайдера. Под этим псевдонимом писал некто Юрий Евгеньевич Нойсман 1967 года рождения, доцент кафедры археологии СпбГУ. Примерно год назад он съехал с катушек и сбежал из дома. Несколько месяцев он слонялся неизвестно где, потом его подобрали на вокзале Ярославля в сумеречном состоянии. Он уверял, что зовут его Корнелий Брюсов, на прошлое свое имя не отзывался. Месяц провел в психушке Ярославля, потом его опознали родственники и забрали домой. Потом он снова сбежал, устроил поджог в минералогическом музее. Когда его взяли, он снова представлялся другим именем, родственников опознавать отказывался, суд назначил психиатрическую экспертизу, его признали шизиком и отправили бессрочно в отделение принудительного лечения шестой психушки. Насколько я знаю, он и сейчас там. Судя по тому, что его статьи до сих пор выходят, этот жук как-то убедил персонал пускать его в интернет периодически. Уж не знаю, как именно он это сделал. Если хочешь подробностей, скину контакт врача, который легко поддается убеждениям и может даже устроить тебе свидание с этим твоим Спайдером.

Вот видишь, не такой уж это и секрет, как ты считал.

Не благодари, просто будешь должен.

Иван Доу».

Прохор допил кофе, перечитал сообщение еще раз. Если уж кому и можно доверить поиск информации, так это Ванятке. Они были знакомы чуть ли не с детского сада, и он всегда обладал способностью вынюхивать факты чуть ли не из воздуха. Прохор был уверен, что если спросить его сейчас, откуда он взял все эти данные, то он по каждому пункту сможет предоставить пруфы со сканами документов, газетные вырезки и чуть ли не блок-схему. И пофиг, что на все про все у него было двенадцать часов… Прохор почувствовал короткий укол зависти. Сам он никогда так не умел.

Телефон завибрировал сообщением. «Карташов Борис Леопольдович, ознакомиться с данными карточки — пятера, незарегистрированное свидание — десятка, поболтать по душам — от трех до десяти».

Прохор задумался и посмотрел в окно. Дождя не было, прогноз обещал неплохую погоду, можно было прогуляться. Кроме того, стало любопытно. Никогда раньше не случалось бывать в психушке.

Борис Леопольдович был совершенно не похож на психиатра. Во всяком случае, на такого, какими Прохор их себе представлял. Он был тощеньким, плюгавеньким, с пропитым лицом слесаря дяди Бори. Костюм сидел на нем как на деревенском дурачке, решившем пойти свататься к доярке тете Зине. Однако первую бумажку принял, не моргнув глазом и не изменившись в лице. Молча кивнул и мотнул головой, приглашая прохора следовать за собой.

Особо оглядывать было нечего — ремонт был небогатый, но сравнительно свежий, никакой особой ауры Прохор не чувствовал. Впрочем, он никогда и не отличался особой мнительностью… Каждый пролет боковой лестницы, по которой Борис Леопольдович вел прохора, был снабжен решетчатой дверью. Сейчас они все были открыты. Из персонала им за три этажа встретился только один дородный санитар, топтавшийся на площадке и торопливо спрятавший при виде врача сигарету. Доктор сделал вид, что не заметил санитара, санитар сделал вид, что не заметил доктора. Что ж, пока все логично. На третьем этаже Борис Леопольдович загремел связкой ключей, выбрал один и долго ковырялся им в замке. Наконец, дверь открылась, доктор пропустил Прохора, оглядел еще раз лестницу и примыкающий коридор, тоже вошел в каморку и прикрыл дверь.

— Чего изволите, молодой человек? — голос у врача тоже был… несоответствующий. Густой, бархатистый, как раз такой, каким, в представлении Прохора, и должен быть голос авторитетного врача. Если не смотреть на его обладателя, конечно.

— Меня интересует Юрий Евгеньевич Нойсман, — сказал Прохор.

— Хотите ознакомиться с его медкартой?

— Я все равно в этом ничего не понимаю, так что давайте вы мне что-нибудь расскажете… — Прохор смутился. Он на самом деле даже не представлял, о чем спрашивать. Приехал, просто чтобы что-нибудь сделать, не паря себе мозг тем, что там случилось с Остапом в Доме Синего Кружева. В такси по дороге он еще несколько раз проверил статус напарника, но он так и не изменился.

— Что-нибудь? Вы хотите знать его диагноз? Прогноз выздоровления? Или что?

— Нет-нет! — Прохор махнул рукой. — У меня появилась идея! Я знаю, что этот человек писал под псевдонимом Рино Спайдер в интернете. И что он до сих пор продолжает работать. Это и по его сайту видно, вчера вышла новая статья, и мой приятель с ним работает. И он лежит у вас здесь. Как такое возможно, если он пациент?

— Вы видели на двери объявление о том, что посещения закрыты до особого распоряжения?

— Ну да, видел…

— И меж тем, вы здесь. Хотя не пациент и не доктор. И не пытаетесь устроиться на работу. Я ответил на ваш вопрос?

— Не полностью, но в целом… А он вообще как, нормальный?

— Он не мой пациент, но я знаю, о ком вы спрашиваете. Большую часть времени он спит. Как правило, по восемнадцать-двадцать часов в сутки.

— На лекарствах?

— Нет, снотворное не входит в его схему лечения. Просыпается он то Юрием Нойсманом, то Корнелием Брюсовым. Сумасшедший в вашем понимании как раз второй. Он буянит, пытается вырваться и кого-то спасать, обещает сжечь стационар. Юрий человек серьезный и спокойный. Это именно он работает за ноутбуком.

— Это вообще… странно? Или нормально для вашего отделения?

— У нас, молодой человек, каждый случай уникален. Так что ответ на ваш вопрос и да, и нет.

— Вот еще что… Вы случайно не знаете, принимал ли он какое-нибудь участие в каких-нибудь сомнологических исследованиях?

— Вы о тех шарлатанах с фермского шоссе? — Борис Леопольдович брезгливо скривил губы. — Да, принимал. Можно сказать, был один из первых добровольцах. Я сам тогда чуть не купился на их радужные обещания, а получился один пшик.

Прохор хотел, было, начать убеждать доктора, что он не прав. Потому что ноктюрнет ну никак не подходил под определение «пшика». Но передумал и вместо этого спросил другое:

— Как вы думаете, это как-то повлияло на его… сознание?

— Я уверен, что да, но его лечащий врач со мной не согласен.

— Могу я с ним встретиться? — Прохор полез в нагрудный карман за портмоне, но доктор его остановил.

— Увы, сейчас он как раз спит, — Борис Леопольдович хмыкнул. — Очень соблазнительно, конечно, взять ваши деньги, переодеть санитаром и провести к палате, но разбудить вы его все равно не сможете. Просто постоите рядом. Так что…

— Понятно, — Прохор вздохнул. — Жаль. Скажите, а могу я вас попросить передать… Хотя нет. Давайте я лучше сам как-нибудь еще позвоню, когда мне захочется узнать про Нойсмана больше…

— Конечно, в любое время, — доктор кивнул и встал. — Давайте я вас провожу. Если кого-то встретим, то вы мой племянник, заезжал обед привезти, хорошо?

Пользователь: proshka731Тип аккаунта: премиальныйВремя начала сеанса: 22:36Резюме: Что такое «уйти по-французски»?Базовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: ТРИКСТЕРФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: ГОЛУБОЙКонтроль: ГОЛУБОЙСталкинг: ЖЕЛТЫЙСияние: ОРАНЖЕВЫЙИндульгирование: ЖЕЛТЫЙДополнительно: Пакет «Неограниченный кредит» Пространство «КОСМИЧЕСКИЕ ЯЙЦА»: КРАСНЫЙПространство «ВЕСТЕРН-ОПЕРА» Пространство «БЕШЕНЫЙ МАРШ» Командный пакт первого типа с ostap_drew

— Я с таким режимом жаворонком стану… — Прохор пнул подкатившуюся к ногам жестяную банку. Она загромыхала по брусчатке Рю-де-Бурбон и остановилась рядом с красными балетками лоа Эдны. — Как ты оказываешься здесь в то же время, что и я? Ты в постели что ли живешь?

— Почти, мсье Прохор, — Эдна подняла банку и выбросила ее в обшарпанную мусорку, которая когда-то явно была скульптурной, но сейчас определить видовую принадлежность этого сомнительного произведения искусства не представлялось возможным. — Твое подключение к ноктюрнету занимает примерно семь минут, я получаю уведомление на чип в самом начале процесса, так что у меня есть время удобно устроиться.

— А если ты, например, по улице идешь, то заснешь прямо на ходу? — Прохора в этот раз забросило совсем рядом с «взрослым» сектором. И напротив опять был белоснежный дом с вывеской куаферной мадам Лаво.

— Нет, конечно, — Эдна засмеялась. — Чип просто позволяет мне моментально заснуть в тот момент, когда я решила, что пора засыпать. Если вы подключаетесь к ноктюрнету, а я где-то в неподходящем месте, то я просто быстро доберусь до подходящего. Где я могу безопасно заснуть.

— А выходные у тебя бывают? Ну в смысле, если ты, например, к стоматологу идешь, тебя кто-то подменит или я просто останусь без лоа поддержки в этот сеанс?

— На период обязательного сопровождения я просто не планирую визитов к стоматологу, — Эдна тоже посмотрела на белый особняк. — А в обычном режиме у меня просто график дежурства в ноктюрнете. В смысле — четкий режим, когда я точно должна спать. И тогда да, я могу подменить лоа сопровождения, у которого случился форс-мажор. Как и меня подменит другой дежурный, если у меня что-то случится.

— А больничные?

— Разве что болезнь подразумевает обязательную бессонницу…

— Хм, ну да, — Прохор проводил глазами девушку, одетую в обтягивающее красное платье. — Когда болеешь, то, получается, скорее сверхурочно работаешь, потому что все время спишь…

Дверь белого особняка распахнулась. В проеме возник чернокожий громила, державший за шкирку субтильного парня. Парень молча пытался вырваться, но получалось плохо. Вышибала подхватил его второй рукой за пояс, пару раз качнул и бросил с крыльца как тряпичную куклу. Дверь захлопнулась.

— Клиентоориентированность — восьмидесятый левел, — Прохор присвистнул и подал руку упавшему парню. — Это сюда ты мне обязательно предлагала зайти, а, девочка из Сызрани?

— Спасибо, — буркнул незнкомец, не поднимая глаз.

— За что это тебя так? Пытался расческу у куаферши стянуть?

— Не твое дело, — парень сунул руки в карманы, демонстративно повернулся спиной и направился в сторону ворот с красными фонариками. К спине его прилип чей-то еще дымящийся окурок, но приступ немотивированного причинения добра у Прохора уже закончился. Он тоже сунул руки в карманы и решительно направился к крыльцу, с которого только что спустили этого бедолагу.

— Вы уверены, белый госоподин? — Эдна поравнялась с Прохором и заглянула ему в глаза. Надо же, в прошлый раз она изо всех сил старалась привлечь его внимание к мадам Лаво, но он проигнорировал. А сейчас оттуда на его глазах вышвырнули клиента, и он счел это отличным поводом заглянуть в заведение.

— Ну надо же мне привести себя в порядок, — Прохор хлопнул ладонями по своим потертым джинсам. — А то хожу как оборванец…

В куаферной было сумрачно. Да что там, изнутри это помещение вообще не было похоже на куаферную! Вместо роскошной гостиной, которую ожидаешь увидеть в доме с таким фасадом, Прохор попал в что-то вроде крытого сада с земляным полом. Стены из бамбука, вьющиеся лианы, громоздкие пальмы в деревянных кадках. Зеркало было только одно, совсем небольшое, овальное. Оно стояло на столе рядом с блюдом с фруктами, пепельницей, бокалом, бутылкой шампанского и грудой блестящих украшений. А посреди этого всего горел обычный костерок, обложенный валунами, над которым висел закопченный котел. Высокая светлокожая женщина, одетая в светлое просторное платье, перехваченное простым кожаным поясом, помешивала варево длинной деревянной ложкой.

— Я уже третий раз приглашаю тебя войти, и вот ты, наконец, соизволил ступить на мой порог! — женщина взглянула на Прохора, глаза ее сверкнули красным. Но возможно, в них просто отразилось пламя костра.

— А это точно куаферная? — Прохор оглянулся назад, но никакой двери за спиной не оказалось.

— Дерзкий мальчик, — глаза мадам Лаво снова сверкнули. — Я мамбо, юноша. Конечно, я могу изменить твою внешность, но обычно ко мне приходят не за этим.

— А зачем? — страшно Прохору не было. Это же игра, разве нет? Он еще раз огляделся, но Эдну тоже нигде не увидел. Не повезло ей! Она больше всего хотела посмотреть, что происходит у мадам Лаво, а это место оказалось закрыто этой… как ее?.. лиминальностью.

— Ты правда не знаешь? — мадам Лаво расхохоталась. — Мсье Прохор, к мамбо обращаются за магическими услугами. И раз ты здесь, значит они тебе нужны.

— Да, точно! — Прохор полез в карман. — Сколько будет стоит погадать на одно проклятие?

Мадам Лаво резко распрямилась, сделала шаг вперед и внезапно оказалась совсем близко, Прохор почувствовал ее горячее дыхание на своей щеке. Она схватила его за руку, которой он пытался достать монеты из кармана.

— Твои деньги мне не нужны, юноша, — ее жаркий шепот стал еще обжигающим. Прохору показалось, что его щека сейчас загорится. — Ты стоишь между двумя и держишь нити их судеб в своих руках. Один почти мертв, но стремится стать живым, другой почти жив, но умрет. Тебя поймали в паутину, запутали, закружили и обязательно обманут. Тебе нужно то, что распутает тонкие нити. И тогда боль покинет твою правую руку.

Прохор почувствовал, что боль в правой руке усилилась. Вот это и правда было похоже на сеанс настоящей магии, в отличие от вчерашнего парня с тыквой…

— И что же мне делать? Как снять проклятие с дома?

— Я помогу тебе.

— Сколько это будет мне стоить?

— Нисколько. Ты просто будешь должен мне услугу. Которую окажешь когда-нибудь потом. Сейчас ты просто не сможешь.

Мадам Лаво отступила и щелкнула пальцами. На ее зов явился тот громила, что вышвырнул предыдущего посетителя. Или его брат-близнец. Он снял варево с очага и осторожно унес куда-то за бамбуковую ширму, оплетенную ядовитым плющом. Мадам Лаво опустилась на колени и принялась быстрыми движениями чертить на земле узор какого-то сложного веве. Линии вспыхивали и гасли, меняли цвет, изгибались и переливались как северное сияние. Потом она поманила Прохора подойти ближе. Он подошел, почти зачарованно глядя на ее действия. Неожиданно она подвела руку к его поясу, сжала ее в кулак и в ее ладони появился нож. Нож Прохора. Тот самый, который нельзя украсть. Прохор открыл рот, чтобы возмутиться, но не успел. Мамбо крепко взяла его за правую руку и одним быстрым движением срезала пласт кожи чуть ниже локтя. Кровь широкой лентой заструилась на узор веве, который немедленно окрасился в багровые оттенки. Колдунья отложила нож, подняла с земли окровавленный обрывок кожи Прохора.

— Сейчас я сделаю для тебя гри-гри, юноша, — Мадам Лаво встала и подошла к потухшему уже костру. — Его нужно будет носить на коже, и он защитит тебя от той, которая внушает тебе такой страх. — мамбо запустила руку в горячий очаг, а потом высыпала горсть еще дышащих жаром углей в клочок прохоровой кожи. Перетянула края красным шнурком и снова подошла к Прохору. — Тебе не надо ничего делать, чтобы гри-гри сработал. Он просто сделает то, что нужно, когда это будет нужно.

— Он убьет Кружевницу? Или прогонит ее? — Прохор смотрел, как его кровь капает на медленно гаснущий узор веве.

— Нет, но он защитит тебя от ее чар.

— А что я должен де… — начал Прохор, но мадам Лаво снова одним быстрым движением оказалась с ним вплотную. Ее мерцающие красным глаза смотрели прямо в ее глаза.

— Тебе поможет то, что ты носишь в кармане, — после долгого молчания сказала ведьма.

Прохор сунул руку в карман. Что поможет? Деньги? Фонарик? Нож? Пальцы наткнулись на прохладную костяную поверхность. Прохор вытащил гребень и покрутил его в руках.

— Ты морочишь мне голову, прикидываясь слабым и глупым, — мадам Лаво теперь стояла рядом со своим столиком и наполняла бокал игристым вином из бутылки. — А сам носишь в кармане могущественнейший артефакт, которого здесь вообще быть не должно!

— Гребень дяди Нэнси? — Прохор еще раз осмотрел его со всех сторон, потом с недоумением глянул на мадам Лаво. Та сделала глоток и загадочно улыбнулась.

— Теперь убирайся, у твоего друга осталось совсем мало времени, — она поставила стакан на столик и взяла из пепельницы длинную розовую сигарету. На ее указательном пальце загорелся крохотный огонек.

— Что?…

Прохор моргнул, и понял, что он больше не внутри странной куаферной. Он стоял посреди Рю-де-Бурбон в том же месте, в котором начался его сегодняшний сеанс. Только на месте белого особняка мадам Лаво стоял трехэтажный дом с забитой досками дверью и изрисованный граффити почти до самой крыши. «Ты мне должен, ты же помнишь?» — раздался в ушах шепот мамбо.

— Посторонись! — крикнул темнокожий носильщик. Прохор едва успел отскочить, иначе он сшиб бы его тележкой, полной плюшевых медведей. Улица наполнялась прохожими с какой-то бешеной скоростью. Казалось, что только что почти никого не было, только несколько скучающих у заведений зазывал, и вот вокруг человеческий водоворот. Все куда-то спешат, толкаются и громко перекрикиваются. Прохор зажмурился. Она сказала, что надо спешить. В прошлый раз дом нашелся рядом с круглой площадью за колючей живой изгородью, значит сегодня тоже надо искать кусты. Прохор быстро пошел вперед, ловко лавируя между белыми и черными прохожими.

Кажется, что до вчерашней круглой площади ему пришлось добираться целую вечность. Сначала пропустить процессию анимешных девиц с флагами, раздававших леденцы всем, кто не успел увернуться, потом протискиваться через толпу желающих получить временный халявный доступ в только что открывшееся пространство «Королевская охота». Судя по оформлению, что-то куртуазное, с красивыми платьями и балами. А потом Рю-де-Бурбон просто тянулась бесконечными барами, аренами, салонами костюмов, школами магии и прочими лавками древностей и магазинами очень нужного хлама. Прохору казалось, что в голове уже тикает секундомер, отсчитывающий последние секунды жизни Остапа. Наконец посреди улицы показалась клумба. Прохор перевел дух, сунул руку в карман, сжал в кулаке ключ и протиснулся между кирпичной стеной и кустами.

Проход оказался на месте, как и дом с украшенными синей резьбой белыми колоннами. Сердце Прохора гулко застучало. Он поднялся на крыльцо и замер перед дверью на секунду. Запустил руку под рубашку, сжал мешочек гри-гри, который мадам Лаво повесила ему на шею. Вставил ключ в замок. Дверь скрипнула и открылась.

— Входи же, мой принц! Я тебя ждала! — раздался серебристый голос из гостиной. Сегодня в камине тоже не горел огонь. И свеча не горела. Источником освещения была сама девушка. Ее кожа и волосы светились бледно-голубоватым светом. Прохор сделал шаг через порог.

— Ты такой красивый! — сказала она, взяла со столика ножницы и отрезала прядь своих волос. Крючок в ее тонких пальцах ожил и заплясал с невероятной скоростью, превращая длинные волосы девушки в сказочное кружевное полотно. Прохор сделал еще шаг вперед. Он не чувствовал ничего особенного, кроме того, что мешочек гри-гри на его груди стал обжигающе горячим. — Я мечтала о тебе всю жизнь, ты знаешь? Сегодня я видела тебя во сне…

Кружевное полотно уже покрыло ее колени. Девушка начала напевать какую-то простенькую мелодию, которая показалась Прохору смутно знакомой. Он попытался прислушаться, но, как и всегда в ноктюрнете, мотив тут же распался на несвязные звуки, бессмысленную какофонию.

— Иду к тебе, детка, — Прохор усмехнулся. Кажется, защитная магия гри-гри и правда работала.

— Я знала, что ты вернешься и спасешь меня, — в серебристом голосе девушки послышались торжествующие нотки. Тонкие пальцы гладили сказочные цветы на кружевном полотне, и те переливались жемчужным свечением. Это было и правда красиво. Правда, не настолько, чтобы свести Прохора с ума. Никогда в детстве он не мечтал о принцессах. — Когда на меня наложили это проклятье, я всегда знала, что мне не придется избавляться от волос, чтобы оно закончилось, и я смогла получить свободу и покинуть этот дом. Иди же ко мне, возьми меня за руку и выведи из этого ужасного места!

Прохор подошел еще ближе. Девушка отложила крючок и набросила кружево на голову Прохора. Но тонкие нити вдруг потемнели, колдовские цветы стали с шипением плавиться, полотнище в нескольких местах вспыхнуло и быстро превратилось в пепел, осыпавшийся под ноги прохора голубоватой пылью. Девушка приоткрыла рот и удивленно распахнула глаза.

— Что происходит?

— Не знаю, милая, может быть, я просто слишком горяч для твоих сетей?

— Ты… Ты… — Она снова потянулась за ножницами и быстро отхватила новую прядь волос.

— У меня есть для тебя подарок, моя принцесса, — сказал Прохор, даже не пытаясь маскировать нотки сарказма. По какому-то наитию он достал из кармана гребень и протянул Кружевнице. — Это для твоих прекрасных волос, дорогая…

Тонкие пальцы разжались, прядь волос, струясь призрачным светом, упала на пол. Как зачарованная она медленно протянула руку и взяла у Прохора костяной гребень. На какую-то долю секунды Прохора охватила паника. А вдруг он сейчас просто так отдает ей в руки какое-то страшное оружие? Вдруг гребень нужно было применять как-то иначе?

Кружевница погрузила темные зубцы в копну своих мерцающих волос. Медленно-медленно пряди струились по гребню. Выражение лица девушки утратило разумность, взгляд стал блуждающим, глаза потемнели и стали почти круглыми.

С каждым движением гребня она становилась все меньше. Ее и так тонкие руки становились еще тоньше, лицо постепенно переставало быть человеческим. Прохор зачарованно смотрел, как тонкое платье сползает рыхлыми хлопьями на пол, обнажая переставшее быть человеческим тело — круглое брюшко, покрытое редкой голубоватыми ворсинками. Расправились восемь тонких паучьих лап. Только одна из них все еще сохранила сходство с человеческой рукой — та, что сжимала гребень.

А она все продолжала. Ее волосы, удивительные тонкие голубоватые волосы! С каждым движением гребня с ее головы падала пышная прядь и рассыпалась серебристыми искрами, не успев достигнуть пола.

Она закричала. Или скорее застонала мучительно, когда гребень избавил ее от последних человеческих черт и выпал из паучьей лапы, разбившись при ударе об пол в костяную пыль. Больше не было тонкой принцессы. Только быстро уменьшающийся в размерах паук с длинными тонкими лапами и узором в форме цветка лилии на спине.

Бывшая заколдованная принцесса спрыгнула с кресла и, спешно перебирая лапками, попыталась шмыгнуть в щель за камином.

— А вот и нет, принцесса! — Прохор догнал шуструю тварь и наступил на нее. Раздался хруст пополам с чавканьем. Тот самый мерзкий звук, который бывает, когда наступаешь ботинком на паука.

В доме сразу стало темно и запахло пылью, тленом и прочими запахами, по которым становится понятно, что в нем давно никто не живет. Прохор наощупь нашел окно и отдернул плотные шторы. Свет от уличного фонаря залил пустую гостиную. Круглый столик валялся в углу, на полусгнившее кресло-качалку было наброшено ветхое покрывало.

Дверь скрипнула. На пороге стоял чернокожий мальчик в ливрее.

— Мсье Прохор? Подошла ваша очередь, — он посторонился, и в гостиную въехало кресло на деревянных тележных колесах. На нем восседал карлик с одной ногой. Его круглую лысую голову венчала узорчатая феска, которая непонятно на чем держалась. В коротеньких ручках он сжимал толстый гроссбух.

— Ты? Тебе нужна печать? — капризным голосом спросил он, оглядывая Прохора с головы до ног.

— Что? — Прохор мысленно дал себе подзатыльник. — Простите, я сегодня просто кладезь красноречия и гостеприимства.

— Я Ти-Жан-Куинто, но ты можешь меня звать просто мастер, — инвалидная коляска сделала круг по гостиной.

— Хорошо, мастер, — Прохор вопросительно посмотрел на мальчика. Тот жестами показал, что надо кланяться и всячески выражать уважение. — Я только что освободил этот дом от проклятия и смиренно прошу у вас, мастер, подтвердить мое право на владение этим ничейным куском недвижимости!

— Я смотрю, ты понравился моей сестрице Бриджит, — карлик подслеповато прищурился в сторону правой руки Прохора. — Ну давай мне руку уже, тупица!

Прохор послушно протянул карлику руку. Тот сжал ладонь так, что хрустнули кости. Махнул другой рукой в сторону камина, и в нем ослепительно вспыхнуло пламя. Лоа-бюрократ сунул в огонь длинный штырь с печатью, продолжая удерживать Прохора.

— Эй, что вы делаете? — Прохор попытался вырвать руку, но куда там! Толстые пальцы карлика держали как тиски.

— Выполняю твою просьбу, тупица! — сказал Ти-Жан, повернул руку Прохора ладонью вверх и прижал к ней раскаленную металлическую печать. Прохор заорал от боли, запахло паленой плотью, рассудок на мгновение помутился.

Ти-Жан отпустил Прохора, и тот рухнул на пол, стараясь держать искалеченную руку на весу. Странно, что он не проснулся от такой дикой боли…

Лоа положил гроссбух на колени и раскрыл его где-то в середине. Вынул из-за уха гусиное перо и принялся что-то корябать. Мальчик в ливрее подошел к Прохору и помог ему подняться.

— Поблагодари его, мсье… — прошептал он.

— Благодарю вас, мастер Ти-Жан-Куинто! — сказал Прохор слегка подрагивающим голосом.

— Пустое, — карлик махнул короткой ручкой, бросил перо в камин, захлопнул гроссбух. — Это моя работа. Постарайся не наделать глупостей теперь!

Кресло выкатилось на крыльцо, дверь захлопнулась. Прохор облегченно вздохнул и огляделся. Где-то здесь должен быть Остап. Надо его найти!

Лестница наверх обнаружилась за деревянной ширмой, которая сначала казалась просто стеной. Половина ступеней подгнили и провалились, так что бегать по ней было, мягко говоря, немудро. Прохор осторожно, проверяя каждую дощечку сначала рукой, потом ногой, вскарабкался на второй этаж. В темноте смутно угадывалось несколько неподвижных белых пятен. Как будто с потолка свисали большие мешки. Окна кто-то старательно забил изнутри досками.

Прохор подвел руку к поясу и сжал в кулак. Зашипел от боли, почувствовав, как рукоять ножа коснулась выжженой на ладони печати. Переложил оружие в левую руку и принялся по одной отковыривать доски.

— Твою мать! — Прохор отшвырнул очередную трухлявую деревяшку. — Фонарик!

Убрал нож, сунул руку в карман, нащупал металлический стержень. Уличный торговец уверял, что светиться эта штука будет, как только потребуется освещение, так что ни на какие кнопки нажимать не нужно. Прохор извлек стержень из кармана, и тот залил комнату теплым оранжевым светом.

— Фу, — Прохор поморщился. С потолка свисали замотанные в паутину человеческие тела. Ближайшее уже мало походило на живого человека, от него осталась только высушенная оболочка. Второй выглядел более свежим, но подгнившим. Кажется, его внутренности выбрала в качестве гнезда колония мелких жучков. Прохор не стал разглядывать и перешел к третьему кокону. Это был Остап. Его губы беззвучно шевелились.

Прохор снова выхватил нож и, не обращая внимания на боль от ожога, принялся кромсать паутинное кружево.

Глава 13. Остап

Мне казалось, что я болтаюсь здесь уже целую вечность. Я перестал чувствовать руки и ноги, пропел мысленно, наверное, весь репертуар песен, который вспомнил. Придумал десяток тем для статей и составил план каждой из них. Потом все забыл, разумеется. Мысли шевелились все медленнее. Хотелось спать. Вообще это было довольно странно — хотеть спать во сне. Но почему-то я чувствовал, что засыпать нельзя. Повторял про себя считалочки.

У Литейного моста

Я поймал в Неве кита…

Нельзя засыпать, нельзя засыпать, нельзя засыпать. Понятия не имею, почему эта мысль причиняла мне такое беспокойство. Прочитал мельком на сайте ноктюрнета в правилах техники безопасности и забыл? Кто-то в чате писал? Или я слышал это у случайном разговоре в баре, пока пил сазерак?

Спрятал за окошко.

Съела его кошка,

Помогали два кота…

Страшно мне было только в самом начале. Потом беспокойство постепенно сходило на нет, уступая место апатии. И это было очень плохо. Потому что заснуть, пока боишься, очень сложно. А вот пропустить момент сонного оцепениния, когда голове нет никаких мыслей и эмоций…

Вот и нет теперь кита!

Ты не веришь другу?

Выходи из круга!

Иногда я пытался пошевелиться, но у меня не получалось. Не знаю, кружево меня держало так крепко или я просто не мог больше управлять своим телом. Двигать получалось только губами. Чуть-чуть. Не издавая никаких звуков…

— Остап! — я почувствовал, как кто-то качает мой кокон и крутить его из стороны в сторону. Но опустить глаза и посмотреть не мог. В какой-то момент тесные объятия кружева вдруг разжались, и со всего маху обрушился на пол. — Остап! Эй! Ты живой?

Прохор залепил мне две оглушительных оплеухи, в голове зазвенело.

— Не засыпай, слышишь! Нельзя спать! — голос Прохора срывался. — Да твою же мать, неужели я опоздал?!

Я открыл глаза. Взгляд медленно сфокусировался, и я увидел лицо Прохора с совершенно непривычным выражением смеси страха, беспокойства и тревоги. Я с трудом разлепил губы и прошептал:

— Не сплю… Не спал… — кажется, у меня получилось извлечь из себя хоть какой-то звук. Это уже было прогрессом. Я решил развить успех и пошевелил пальцами. Потом кистями. Тело вроде слушалось. Боль была, но такая… приглушенная. Если бы я в реальности провисел в таком виде, от боли у меня бы глаза на лоб лезли. — Сп… Спасибо!

Контроль над телом быстро возвращался. Я смог сесть. Прохор плюхнулся прямо на пол рядом со мной и с облегчением выдохнул. А я стал сдирать с себя остатки ненавистного кружева, повисшие хлопьями на одежде.

— А почему, кстати, нельзя засыпать? — спросил я. Голос все еще был глухой и хрипловатый.

— Не знаю точно, — Прохор вернул свой пижонский нож на пояс и тот привычно исчез. — Сначала мне в канцелярии сказали, что в домах нельзя спать, а потом еще она в своем пророчестве сообщила, что ты скоро умрешь, если я не потороплюсь.

— Она? — видимо, у Прохора без меня многое произошло… — А сколько, кстати, времени я тут провел?

— Сутки. Или даже больше, не знаю, — Прохор поднялся и подошел к другому свисающему с потолка кокону. — Остальные тут уже трупы, ты в курсе?

— Подожди… ЧТО?! — Я попытался резко встать, но голова закружилась, так что пришлось быстро опуститься на пол обратно. — Сутки?

— Так, короче, — Прохор подошел ко мне и протянул руку. Я смог подняться на ноги и даже удержаться в вертикальном положении. — Сначала я тебя не увидел в Храме Возрождения, и меня это немного напрягло. Я проснулся почти в полдень, заглянул на сайт, а в твоем профиле написано, что ты еще в ноктюрнете. Тогда я написал в поддержку, и лоа мне сообщил, что опасности нет, через сутки часа сеанс прервется автоматически. Я решил перестраховаться и лег спать пораньше. Зашел в салон мадам Лаво, а она мне и говорит…

— Блин, у меня ведь куча дел еще была запланирована…

— Тебя правда только это волнует? — Прохор нервно засмеялся. — Да, кстати, я узнал, кто такой твой Рино Спайдер. И даже поболтал с врачом из психушки, где он лежит. Письмо о нем тебе тоже переслал.

Прохор продолжал говорить, перемешивая историю про колдунью с котлом и разговор с психиатром, похожим на слесаря, а у меня в голове стучала одна мысль. Я ПРОСПАЛ СУТКИ?! Дальше подумать мне было страшно, так что повторял ее в голове на разные лады и такты. Но было понятно, что меня не сам факт столь долгого сна удивил, сколько то, ПОЧЕМУ я проспал сутки. Какая-то игровая магия чуть не убила меня в реальности, надо же…

— Жесть какая, — я медленно пошел к лестнице вниз.

— Осторожнее, она там… не очень, может рухнуть в любой момент, — Прохор посмотрел вниз. — можно веревку с твоего кокона для страховки использовать.

— Не хочу больше прикасаться к этой дряни, лучше уж просто спрыгнуть, — я осторожно, пробуя ногой каждую из сохранившихся ступенек, сполз вниз. Прохор таким же макаром стал спускаться следом. Но где-то на середине пути раздался треск, и вся конструкция вместе с Прохором обрушилась на первый этаж.

— Прохор? — я оттащил в сторону трухлявую балку с обломком резных перил. — Ты живой?

— Барон Суббота надо мной бы долго ржал, если бы я сейчас умер, — Прохор засмеялся из-под кучи обломков. Я оттащил еще пару деревяшек и подал ему руку. Он схватился за мою ладонь и зашипел от боли.

— Что-то сломал все-таки?

— Да нет, — Прохор встал и начал отряхиваться. Левой рукой, правую он прижимал к груди и баюкал. — Это такая… Гм… Печать. Право собственности на этот дом.

Раскрыл ладонь и показал мне. Выглядело жутенько. Выжженные на ладони линии складывались в узор, похожий на цветок. Края их кое-где обуглились. Подсохшая корочка ожога потрескалась, и сквозь эти трещины выступали капельки сукровицы.

— Бррр, — меня передернуло. — И что теперь с этим надо делать?

— Добрейшей ночи, мальчики! — раздался от камина глумливый высокий голос. — А вы, я смотрю, молодцы! Даже не ожидал!

В кресле-качалке, том самом, где раньше сидела Кружевница, покачивался Дядя Нэнси. В том же самом домохозяечном платье в горошек. Прохор молча смотрел на нашего квестодателя. Я тоже. Понятия не имел, что сказать, если честно.

— А ничего говорить и не надо, мсье Остап! — дядя Нэнси вскочил, кресло под ним жалобно скрипнуло и развалилось. — Мсье Прохор, вы готовы передать мне право собственности на этот дом?

— А если я откажусь? — Прохор прикрыл левой ладонью печать на руке.

— Боюсь, тогда нам с вами придется познакомиться в реальности, потому что мы будем лежать в соседних палатах, — Нэнси улыбнулся, продемонстрировав два ряда белоснежных зубов. — Вы же понимаете, о чем я, правда?

— Да уж, намек — прозрачнее некуда, — Прохор хмыкнул. — И что мне нужно делать?

— Ничего особенного! Просто повторять за мной! — дядя Нэнси подскочил к Прохору и приобнял его за плечи. — Я, Прохор Громов, призываю в этот дом лоа Кваку Ананси и объявляю это место его священным владением с настоящего момента и до скончания веков!

— Звучит довольно пафосно для дяди Нэнси, — Прохор задумчиво посмотрел на печать. — Ну ладно, ладно… Я, Прохор Громов, призываю в этот дом лоа Кваку Ананси и объявляю это место его священным владением с настоящего момента и до скончания веков!

— Отлично, отлично! — дядя Нэнси нервно взмахнул тощими руками. — Теперь протяни мне руку. Правую, разумеется!

Прохор подчинился. Дядя Нэнси схватил его ладонь и сжал.

— А теперь ты! — Нэнси посмотрел на меня. Глаза его изменились. Теперь в них не было радужки и зрачка, они были полностью черными. — Повторяй за мной. Я, Остап Ридигер, призываю в этот дом лоа Кваку Ананси… Пусть служит это убежище ему долго, на веки веков!

— Я, Остап Ридигер, — повторяя за дядей Нэнси я немного чувствовал себя идиотом. Ритуал посреди раздолбанной гостиной старого дома, в костюме ковбоя-стриптизера, торжественно накладывающий руку на тощие пальцы негра-транссвестита… Отлично, вообще! Это именно тот венец карьеры, о котором я всегда мечтал. Меж тем, я сумел выговорить речь до конца и не заржать.

Когда я коснулся рук Прохора и дяди Нэнси, что-то случилось. Как будто ударил гром, но без звука — заложило уши, задрожали стекла. Заброшеная гостиная начала стремительно меняться. По стенам заплясали причудливые тени, непонятно откуда раздался бой барабанов. Дядя Нэнси вырвал ладонь из нашего тройного рукопожатия и раскинул руки в стороны. Больше не было гостиной, облезших обоев, обломков лестницы и старого камина, забитого мусором. Мы стояли в центр освещенного факелами круга посреди леса. На земле вспыхивал всеми оттенками красного узор-веве, напоминающий паука с толстым брюшком, треугольной головой и тонкими лапками. В темноте вокруг призрачные пятки невидимых танцоров выбивали диковатый ритм, в такт которому пританцовывал и наш дядя Нэнси… Вот только он уже не выглядел как потешный транссвестит «для бедных». Грязно-розовое платье сменилось на блестящий костюм в фиолетово-зеленую клетку, а идиотский чепец — на щегольскую шляпу-канотье. На босых ногах появились лаковые штиблеты, а на шее — галстук-бабочка. Теперь он выглядел как родственник Папы Легбы или Барона Субботы — такой же длинный, тощий и в костюме на голое тело.

— Я вернулся на Рю-де-Бурбон! — прокричал дядя Нэнси, ну, то есть, конечно же, лоа Кваку Ананси. А его паучья тень тоже размахивала руками в такт ритму общего танца.

Все стихло внезапно. Мы снова оказались в гостиной дома, только теперь здесь не было мусора, в камине весело горел огонь, лестница наверх сама собой починилась, а на круглом столе рядом с окном стояла батарея разномастных бутылок. Ананси, приплясывая, свернул крышку и с видимым наслаждением сделал несколько больших глотков.

— Вы не представляете, парни, как это прекрасно — снова быть живым!

— И мы ужасно за тебя рады, — Прохор криво ухмыльнулся и посмотрел на свою правую руку. Печати на ней больше не было.

— Они решили, что я слишком непредсказуемый для их Рю-де-Бурбон! Царства правил, порядка и белых людей! Но больше им не удастся поймать меня врасплох! Представляете, они решили, что смогут избавиться от меня, если просто сунут в смертную оболочку! Они думали, что я смирюсь, сломаюсь и позволю им творить, что они хотят. Как бы не так!

— Планируешь уничтожить мир? — Прохор тоже взял со стола бутылку, посмотрел на этикетку, но пить не стал.

— Да нет же, глупый пацан! Зачем разрушать то, что может доставить так много радости! — Ананси потрепал Прохора за щеку. — Я просто буду здесь жить, как и все.

— И тебя… то есть, вас… Не поймают?

— Могут, — Ананси резко кивнул. — Но без этого было бы намного скучнее, правда?

Он снова приложился к бутылке, и та жизнерадостно забулькала. Потом вытер губы и счастливо улыбнулся.

— А что насчет нашей награды? — спросил Прохор.

— Награды? — брови Ананси удвиленно взлетели. Он приобнял меня и Прохора за плечи и зашептал. — Когда-нибудь я обязательно вас отблагодарю, парни. Но сейчас вам лучше делать отсюда ноги. И побыстрее. Каррефур уже стучится в нашу дверь… Бегите, парни! Бегите, как никогда не бегали! И если вы останетесь в живых, мы сочтемся…

Мир на секунду потемнел, будто кто-то щелкнул выключателем. Потом снова включился. Дома дяди Нэнси вокруг нас больше не было. Мы стояли посреди Рю-де-Бурбон, и вокруг нас стремительно образовывалась пустота. И причиной этого феномена были трое парней в темных очках. Они были похожи на Папу Легбу, только без клетчатого пончо. Ну и еще Папа Легба ходит один, а этих было трое. Они неспешной, но угрожающей походкой приближались к нам.

— Это служба безопасности ноктюрнета, — сказал Прохор.

— Но мы же просто выполняли квест, почему они вдруг?… — мое сердце бешено заколотилось, я отступил на шаг назад.

— Значит, это был не просто квест, — Прохор схватил меня за руку и потащил в сторону, противоположную от приближающихся тонтон-макутов.

Я боялся, что сейчас опять начнется фигня с киселем, как всегда бывает во сне, когда нужно убегать или догонять. Но все было нормально. Мы неслись, как бешеные, мимо мигающих неоновых вывесок, коряво нарисованных плакатов и вычурных зазывал. Мы перескакивали через лотки и тачки, спотыкались об разложенный прямо на тротуаре хлам старьевщиков, отталкивали с дороги грудастых темнокожих торговок, вызывая бурю матерных возмущений на смеси русского и французского. Мы бежали и бежали. А трое преследователей шли все той же вальяжной походкой и никак не хотели отставать. «Ты что, сказок не читаешь?» — вспомнил я слова дяди Нэнси и сунул руку в карман. Нащупал костяной гребень. «Глупо как-то, да? — подумал я. — Но вдруг?..» Я вытащил руку из кармана и швырнул артефакт через плечо назад. Оглянулся, не останавливаясь. И тут же врезался в толстяка, разглядывающего вывеску с нарисованной девицей.

— Ты охренел, парень?! — спросил он, хватая меня за плечо. Но я не обратил внимания, потому что творилось что-то странное. Наши преследователи замедлили шаг, подошли друг к другу и о чем-то заговорили. Потом одинаковым движением сняли темные очки, вокруг них завертелся пыльный вихрь и скрыл от взглядов фигуры. Когда пыль осела, то там остался только один человек. Точнее, лоа, конечно. В пыльном клетчатом пончо и кожаном цилиндре с засохшей розой и полосатым пером. Папа Легба. Он посмотрел на меня совершенно без интереса, развернулся и пошел в обратную сторону. Через несколько шагов он просто растворился в толпе.

— И что это было? — Прохор подошел ко мне.

— Гребень дяди Нэнси, — я посмотрел на него. — Ну, помнишь, как в русских сказках? Кинь гребень через левое плечо, и за спиной вырастет непроходимый лес. Это вот все.

— Что-то леса я тут не вижу…

— Так мы и не в русской сказке, — я развел руками. В шум Рю-де-Бурбон начала вплетаться смутно-знакомая мелодия. Где-то там, рядом с моей подушкой пиликал будильник. Видимо на последних крохах энергии телефона, раз я проспал все предыдущие сутки…

Время окончания сеанса: 07:15Резюме: Из хитрой ловушки вывернется только очень скользкая рыбаБазовые сомнабулические характеристикиТочка сборки: ТРИКСТЕРФокус: ЖЕЛТЫЙТекучесть: ЖЕЛТЫЙКонтроль: ЗЕЛЕНЫЙСталкинг: КРАСНЫЙСияние: ЖЕЛТЫЙИндульгирование: ЖЕЛТЫЙДОПОЛНИТЕЛЬНОРебус фэмилара: ЗЕЛЕНЫЙКомандный пакт первого типа с proshka731

Честно говоря, я не мог поверить, что проспал так долго. Пришлось спешно сочинять оправдания за мое вчерашнее отсутствие сразу в три места, но вроде без меня никто не умер. Я перестал суетиться, решил, что еще пару часов дела точно потерпят, пожарил себе здоровенную яичницу, и принес ноут на кухню.

Звонок в дверь раздался как раз когда я ставил тарелку в раковину. Странно. Вроде я никого не ждал… Пришлось натягивать домашние шорты и топать открывать. На пороге стоял Прохор. В руках держал здоровенную коробку.

— Привет! — сказал он и протиснулся мимо меня в прихожую.

— Внезапно, — я хмыкнул. — Будешь кофе? Или чай?

— Да не, забей, — Прохор скинул кроссовки и поставил коробку на тумбочку возле двери. — Я подумал, что мы не успели обсудить наши приключения, так что вызвал такси и приехал. Короче, слушай, что у меня было…

Он рассказал про Рино Спайдера и мадам Лаво, про эйдетиков, про визит в психушку и про гри-гри из куска его собственной кожи.

Мой рассказ оказался сильно короче — я просто все это время висел в коконе под потолком.

— Эх, жаль! — Прохор засмеялся. — Я думал, что у тебя там романтичное приключение у камина с этой анимешной девицей хоть случилось…

— А как ты избавился от Кружевницы, кстати? — спросил я.

— Мне тоже помог гребень дяди Нэнси. Я дал его ей, она начала расчесываться…

— И?

— В общем, она сначала превратилась в паука, а потом я… Потом просто исчезла.

Прохор опустил глаза. Кажется, он что-то не договаривал, но тут мне в голову пришла другая идея.

— Слушай, если дядя Нэнси — это Рино Спайдер, то с ним же должно было что-то произойти?

— Хм, а ведь да! — Прохор достал из кармана телефон. — Алло, Борис Лнопольдович?

Прохор включил громкую связь и положил телефон на стол.

— Да, слушаю вас, — раздался глубокий бархатный голос с той стороны.

— Это Прохор, я к вам заходил вчера. По поводу Юрия Нойсчана, помните?

— Да, конечно. Что вы хотели?

— С ним… все в порядке?

— Не совсем… — в трубке помолчали. — Знаете, он скончался сегодня утром. Сердечный приступ. Мне очень жаль…

— Да, спасибо…

Прохор нажал на отбой. Мы посмотрели друг на друга.

— Наверное, теперь надо отключаться от ноктюрнета… — сказал я.

— Почему? — Прохор неожиданно повеселел.

— Ну как… — я задумался. — Какая-то это будто бы не совсем игра. Вроде бы говорили, что у ноктюрнета, как и у других игр, есть сценаристы, какой-то код, сюжет… Что ее люди создали. А получается… Даже не знаю, что.

— А по-моему, так даже интереснее! — Прохор вскочил. — По чатам давно ходили слухи, что создатели ноктюрнета просто воспользовались каким-то готовым слабо изученным явлением. И что эти лоа — не совсем искусственный интеллект, а вроде как корнные обитатели «сонного царства». Просто кто-то сумел с ними договориться, вот и все.

— Но как-то это небезопасно все, получается?

— Небезопасно, — Прохор улыбнулся. Совсем как дядя Нэнси недавно. — Но без этого было бы скучнее, разве нет? Ну что, поиграем еще, напарник? Там осталось еще море всякого интересного, глупо же останавливаться вот так, а?

Прохор протянул мне руку. Я замер. Все это было как-то странно. С одной стороны, я вроде как чуть не умер. А Прохор однажды чуть не сошел с ума. С другой… Я могу выйти на улицу, а там какой-нибудь психанувший водятел газанет прямо перед парадной, и все. Или кусок лепнины на голову рухнет. Или мой труп, порезанный каким-нибудь психопатом на кусочки, достанут из Мойки. Упакованным в три пакета. Все в этом мире небезопасно. Я кивнул и пожал руку Прохора.

— Вот и славно, — Прохор сжал мою ладонь и хлопнул меня по плечу.

— Кстати, а что в коробке? — спросил я.

— А, да! — Прохор сходил в прихожую, взял коробку и принес ее на кухню. — Это принцесса Арахна. Я подумал, что тебе такой питомец больше подходит.

Он открыл коробку. В прозрачном террариуме шевелил мохнатыми лапками здоровенный паук-птицеед.

— Это что, самочка?

— Понятия не имею! — Прохор хохотнул. — Вроде как, они чем-то отличаются, но я совсем ни разу не специалист. Короче, паук вроде взрослый, так что кормить его надо раз в неделю или еще реже, по возможности руками не трогать и близко лицо не подносить. Жрет мышей, лягушек и тараканов. Если тебе тоже не нравится, можешь кому-то передарить.

Я посмотрел на паука сквозь стекло. Забавно. Никогда в жизни мне не приходило в голову завести паука. Тете Мире бы он понравился.

— Ну привет, моя принцесса, — я коснулся пальцем стенки террариума. — Будем дружить?

Паук приподнял лапу и коснулся стекла с другой стороны. Будто тоже поздоровался.

Content

Гребень Дяди Нэнси

Глава 1. Остап

Глава 2. Прохор

Глава 3. Остап

Глава 4. Прохор

Глава 5. Остап

Глава 6. Прохор

Глава 7. Остап

Глава 8. Прохор

Глава 9. Остап

Глава 10. Прохор

Глава 11. Остап

Глава 12. Прохор

Глава 13. Остап