Жека 4

Глава 1. Охота с большими людьми

Охота всегда и во все времена была развлечением для богатых и благородных. Черни дозволялось лишь одно — лопата и земля. Вот и Жека поехал на охоту. Первый раз в жизни. До этого в деревне ходили с братом несколько раз на рыбалку. Ловили на реке пескарей, чебаков, окуней, хариусов взаброд. Потом чистили, солили пару-тройку дней и вялили. Зимой приятно похрустеть сушёной рыбёшкой... Иногда ходили на ближайшее озеро, ловили карасей, линей и сазанов. Но рыбалка — такое занятие... То ли поймаешь, то ли нет... На любителя.

А тут охота. Дело аристократичное и незнакомое. У Жеки и одежды для неё не было. А тут ещё и зима. Утром позвонил Хромову спросить, в чём ехать-то? Одежонки-то тютю. Но генерал успокоил.

— Есть тут на заимке и одежда, и весь припас. Не переживай, Женька! Обряжу тебя как надо!

— Ну ладно. Куда подъезжать?

— Давай в Еловке соберёмся. Знаешь там кафе у лыжной базы? Хорошее заведение! И кухня прекрасная! Там и купим всё необходимое. Ну ты сам понимаешь что, — рассмеялся генерал. — Горючее и кислород.

— Знаю, знаю это кафе! — радостно ответил Жека. — Кухня там великолепная, это не отнять!

Тут же вызвонил Романыча, пока он ехал, собрался. Одел спортивную куртку и штаны. Вышел на улицу, а там... Весна совсем близко! Хоть в Сибири марток — одевай трое порток, но всё же днём уже порядком подтаивало и замораживало ночью. Светит по-весеннему яркое мартовское солнце, ослепляя глаза, особенно, если выпал свежий снежок — без тёмных очков никуда. Постоял на улице, покурил, поджидая машину.

— Здорово! Куда едем, шеф? — поздоровался Романыч. — На лыжах погонять?

— Здорово. Езжай в кафе у лыжной базы, а там посмотрим, куда кривая занесёт. — Жека поздоровался с водителем, и сел на заднее сиденье.

Знакомство с Хромовым подразумевало и вот такие поездки. С одной стороны, неохота тащиться куда-то там. С другой, связи налаживать надо.

У кафе стояло несколько машин, и один из них был ничем не примечательный «УАЗик» защитного цвета. Жека почему-то сразу подумал, что генерал приехал на нём. Отпустил Романыча домой, подошёл к входу и сразу же удивился: на двери висел плакат, сообщающий, что в субботу с 14 часов дня до 23 часов вечера кафе арендовано для свадебного банкета. Приносим свои извинения! Вот и на свадьбы уже арендуют кафе. Всё, как мечтал год назад!

В зале немноголюдно, но народ был. Генерала Жека заметил сразу: он сидел в дальнем углу, обращённом к лесу, у самого окна. С ним были ещё два мужика. Все одеты в дублёнки, кофты и брюки. Совсем не по-охотничьи. Жека подошёл, поздоровался со всеми. На его удивление, одним мужиком был Конкин. Вот уж про кого невозможно было сказать, что он приверженец охоты.

— Соловьёв! Привет! Позавтракай хоть что-ли! А то когда мы там управимся ещё...

— Ну да. Наверное, надо, — согласился Жека, подозвал официантку, и заказал яичницу с колбасой и кофе.

— Ты прям по классически, как английский лорд, — усмехнулся Хромов, поглощая свиные рёбрышки на гриле. А мы тут уже замахнули понемногу. — Даже не спрашиваю, будешь или нет. Валерьич! Наливай давай штрафную ему!

Глава города одобрительно ухнул и налил всем по полрюмки коньяка, а Жеке полную. Конечно, пить такой дозой некомфортно. Но Жека опрокинул стопку по-водочному, в два глотка. Хотя коньяк обычно любил поболтать в рюмке, понюхать раз несколько, заценивая аромат, пить мелкими глотками. В последнее время чаще добавлял его в кофе. Грамм 20 на чашку. И сразу чувствовал такой подъём сил, что сразу готов был горы свернуть.

В тёплой компании сидел ещё один мужик, ранее Жеке не встречавшийся. Среднего роста, крепкого телосложения, стриженный на модельную, в дорогой дублёнке. Походил он на бизнесмена средней руки, но оказалось не так.

— Бурков Виктор Александрович, — представился мужик и крепко пожал руку Жеке. Кем работает, чем живёт, не сказал, но Жека понял и так. Наверняка из новых гэбэшников, пришедших во власть после путча, когда отовсюду турнули союзные спецслужбы. Впрочем, «турнули» — слишком жёстко сказано. Одни и те же люди выбросили старые удостоверения и получили новые, как всегда это бывает.

— Погодка сегодня как на заглядение, — сказал Хромов. — Вот и пережили зиму. Всегда весны жду.

— Кто ж её не ждёт, — рассмеялся Конкин. — В июле в Сочи съезжу, по привычке.

— Можно и в загранку, — заметил Бурков. — Границы открыли. Загранпаспорт получай, и езжай. Хоть посмотри как цивильные люди живут.

— И как они живут? — усмехнулся Конкин. — Наверняка так же воруют и пьют, пьют и воруют.

— Ух ты... Какие люди в Голливуде! — раздался сзади знакомый голос. Жека оглянулся. Сахар старший. Ну конечно... Кто ж ещё-то в этой компашке был бы...

— О... И Евгений тут, — мельком взглянув Жеке в лицо, поздоровался Иваныч. — А вы уже с утра тут я гляжу, греетесь.

— Завтракаем! — заявил захмелевший Хромов. — Говори, чего надо, Сашка, сейчас я тебе тоже закажу.

— Ничего мне не надо, — покачал головой авторитет. — Я дома поел. Коньячку я пожалуй что, выпью с вами. Наливай!

Разлили из бутылки последний коньяк, посидели, покурили.

— Чё, как дела? — задымив Мальборо, спросил у Жеки Иваныч.

— Потихоньку, — пожал плечами Жека. — Со скрипом, но кое-как идут. Светлана к работе привыкает.

— Да ты что??? — искренне удивился Иваныч. — А я думал, ничего у вас с ней не получится по работе.

— Да не, всё нормально! — заверил Жека. — Есть трудности, но мы справляемся.

Тут вдруг Жека понял, в чём секрет наплевательского отношения Сахарихи к работе. Её деятельная натура требовала постоянной занятости, неких нетривиальных задач, которые нужно решить. Тогда она реализуется на все сто, свернёт горы, но сделает. Как только начиналась стагнация и ступор, Сахарихе быстро наскучивало.

— Ладно, ребятки, поехали. Сначала зайдём к бармену, спросим что почём.

Жека удивился — Маринка сделала из подсобного помещения небольшой бар. Наверное, почуяла, что будет пользоваться спросом именно такое заведение, где по-быстрому можно было наклюкаться и днём, и ночью. Естественно, торговал бар спиртным и на вынос. Что выгоду-то упускать... Страждущие бегали сюда ночью даже из частного сектора Н-ка, что ближе, чем искать круглосуточный магазин в центре города. Из Еловки и днём, и ночью шли табунами. Если на вынос, бармен бутылки не открывал, отдавал запечатанными. На ночь бар закрывался, но спиртное можно было купить через прорезанное в железной двери отверстие размером точно в бутылку.

Оглядев троих собутыльников, Хромов взял четыре бутылки коньяка, бутылку водки, четыре бутылки газировки и бутылку шампанского.

— Вроде хватит? — спросил он. — Смотрите!

— Хватит! — признал даже Конкин. — Не пить же едем!

Жека купил в баре пару палок копчёной колбасы, буженину и сыр.

— На закуску! — ухмыльнулся он.

— На закуску настрелять надо! — рассмеялся Хромов. — Как настоящим охотникам! Питаться тем, что добудешь! Ладно поехали. А то так и к обеду не доберёмся.

Как Жека и думал, сели в Уазик. Походу, на нём местная элита и ездила на охоту.

— Куда поедем-то? — спросил Жека. Где это «Тугайское»? Ни разу не слышал.

— Недалеко тут. Охотничий домик, — махнул рукой Хромов.

На удивление, путь занял немного времени. Поднялись по алтайской дороге в гору и ехали примерно 20 минут, миновав посёлок Абрикосовый. Потом повернули направо и покатили по прилично накатанному проселку среди леса. Жека посмотрел в стекло и увидел вывеску «Охотничье хозяйство «Тугайское». Уазик остановился, и Жека первым вышел из машины. Ничего себе охотничий домик! Прямо посреди соснового леса располагалось большое деревянное строение, а рядом несколько строений поменьше.

— Милости прошу к нашему шалашу! — махнул рукой Хромов, подзывая всю тёплую компанию. У дома стояла милицейская машина, и по струнке вытянулись два сержанта, хоть Хромов и был не в форме.

Топоча ногами по деревянным ступенькам, чтоб стряхнуть снег, прилипший к подошвам, мужчины вошли внутрь дома. В обширной зале топится камин, на деревянных стенах висят головы животных, убитых именитыми гостями. Посредине громадный длинный стол, на который Жека положил купленную закуску. И тут же подумал: зачем Хромов его позвал? В городе сотни бизнесменов. Есть и намного более успешные и богатые, чем Жека. Да и охотничья компания у генерала не чета Жеке.

И вдруг до него дошло. Здесь собрались люди, которые могут на что-то влиять. Бизнесмена, даже самого богатого, никогда бы не позвали сюда. А Сахар-старший и Жека были. Жека вспомнил, как Конкин рассказывал про советское время, что на охоту вот так и ездили. Нужные люди.

— Вот вам ружья, берите, кому какое, — Хромов показал на большой распахнутый сейф с несколькими стволами внутри. Жека подошёл и взял простую двухствольную охотничью «Тулку». А были там ружья и побогаче. Даже американский «Винчестер» с вертикальными стволами и ложем из красного дерева с бронзовыми накладками.

— Любимое! — Хромов бережно погладил «Винчестер» по цевью. — Это мне шериф из Арлингтона подарил, когда мы всем главком в 1989 году на обмен опытом к ним ездили. Дипломатической почтой из Америки оружие вывозили! Как видишь, Евгений, если сильно хочешь, можно сделать всё. Даже в обход закона. Если это не мешает никому, конечно. Как ты к такой стратегии относишься?

— Нормально отношусь, Сергей Александрыч, — пожал плечами Жека. — Закон должен следить за порядком. А если порядок не нарушен, значит и закон не нарушен. Так ведь?

— Эх, Евгений, нравишься ты мне! — расхохотался Хромов. — На лету всё схватываешь. Хороший, Сашка, тебе зять попался!

— Я знаю, что хороший, — согласился Иваныч, и добавил. — Правда, своевольный слегка. Палку бывает, перегибает.

— Ой, да брось ты! — отмахнулся генерал. — Молодой просто, горячий. А опыта жизненного мало. Сами такими были. Тебе учить его надо, натаскивать.

— Ахахаха! — засмеялся Иваныч. — Чему учить-то? На бирже торговать? Акции выпускать? Компаний открывать десяток? В этом, брат, молодняк нам даст фору. Возьми моего Ромку. Вот тоже голова так голова! 32 года парню. Советский, как и мы, но уже с современной спецификой.

— Вы на нашего Евгения тут бочку не катите, товарищи хорошие! — встрял Конкин. — Парень отличный. У меня из кабинета не вылазит. Всё о народе заботится. О рабочих. О стране. Ладно... Ну что? Дерябнем сейчас, перед тем как пойдём?

— Можно и сейчас, — согласился гэбэшник Бурков. — По лесу шататься веселее будет. Антон! Приготовь нам тут немножко причаститься, да себе налей.

Мужик в егерской шапке и в форменном бушлате лесника кивнул головой и споро взялся за дело. Тренированный уже! Расставил рюмки, открыл водку, коньяк, шампанское, газировку. Порезал острым охотничьим ножом закуску на отполированной деревянной доске, потом махнул рукой, слегка поклонившись, как лакей на выдаче.

— Прошу! Хотите, так сала нарежу, оленину копчёную.

— Не! — отказался Хромов. — Дичину мы сегодня сами добудем. Не надо нам твоего, Трофимыч. Садись с нами! Ну, давайте за весну, что ли!

Чокнулись, выпили, закусили. Потрындели о том, о сём.

— Хорошее тут место! — заметил Жека. — И от города недалеко, и природа прекрасная.

— Эээ, знал бы ты, брат, какие люди сюда приезжали! — похвастался Бурков. — Первые люди и области и страны. Место святое, можно сказать.

— И святое, и мужское! — засмеялся Конкин. — На моей памяти, здесь ни одной представительницы слабого пола не было ещё.

— Так и должно быть! — согласился Хромов. — Есть такие места, куда только мужики должны ездить!

— Ну да, должно, — согласился Конкин. — Хоть поссать за угол можно не стесняясь.

Тут все заржали так, что стены чуть не рухнули. Потом выпили ещё раз и стали проверять и заряжать оружие. Жека проверил ружьё — как будто вчера с завода. Ухоженное!

— Ну что? Готовы? Пошли? — спросил егерь Антон, показывая на дверь.

— Пошли! Только чтоб хрены в жопу не вошли! — заржал Бурков. — Антошка? У тебя всё готово?

— Всё! — согласно кивнул головой егерь. — На месте!

Жека отметил, что пошли на охоту в том же, в чём и приехали. В приличной городской одежде. Только Жека в спортивках. Как на охоту-то идти? Там же по лесу шататься надо... Впрочем, ни по лесу, ни далеко идти не пришлось. Хорошо натоптанная тропинка вывела к большому загону, сколоченному из досок недалеко от охотничьего домика. В нём бегали лось и лосиха.

— Вчерась ночью зашли, соль полизать! — вытирая нос, сказал егерь. — Ну я их и прикрыл. Дёрнул за верёвочку, дверца и закрылась. Долго их скрадывал. Пугливые. Ну ничё. Получилось. Как и всегда.

— Кто первый? — спросил Хромов, вскидывая винчестер, и собираясь стрелять по беззащитным животным.

— Первый тот, кто быстрее! — Бурков вскинул помповый «Ремингтон» и хотел уже выстрелить, но Сахар-старший опередил всех. Из такой же обычной «тулки», как и у Жеки, засадил лосихе заряд прямо в шею. А потом загрохотали выстрелы. Люди стреляли почти в упор. В животных, которые не могли ни убежать, ни как-то посопротивляться. Это было чистокровное убийство. Без смысла и без цели. То же самое, что пострелять по бутылкам из пистолета на пустыре. Только бутылки эти живые. Впрочем, живыми были недолго. Через несколько секунд окровавленные тела уже лежали на истоптанном снегу, засыпанном солью, сеном и фекалиями. А теперь ещё и обагренном кровью.

Жека выстрелил несколько раз в доски загона. Участие в этом избиении принимать не стал. Всё-таки в стрельбе должна быть какая-то цель, но здесь её не было. «Охотнички», разгорячённые убийством, в азарте ничего не заметили. Да там и стрелять-то уже некуда было — тела животных буквально нашпигованы свинцом.

— Со свинцовыми оливками жарить будем, — засмеялся Хромов. — Антон, ну что... Разделывайте, а мы пока мангал разожгём.

Вот и вся охота. Только разжечь мангал. Пока егерь с двумя помощниками на снегоходе притащили тушу к дому, освежевали их, содрали шкуры, прошло порядком времени. Всё это время охотники, боясь замазаться в крови, лишь давали ценные указания, одновременно попивая водку и коньяк. Когда появились первые отрезанные куски мяса, ещё свежие, тёплые. Обмазали их солью, аджикой, положили на решётку уже нагоревшего мангала. Тут же пошёл аппетитный запах по округе, да такой, что невольно сглатывалась слюна.

— Давайте! Пробуйте! — Бурков лопаткой снял первые куски мясо, и положил на большую деревянную доску. — Я получше прожарил, до прозрачного сока, а то хрен знает эту дичину... Может, черви в ней...

— Молодец. Знаешь толк в жарёхе! — одобрительно кивнул головой Хромов, наливая всем коньяк. — Давайте! Будем! За удачную охоту! Ешьте осторожно, а то свинцовые оливки попасться могут, зубы ещё поломаете...

Сидели допоздна, пока солнце не скрылось за кромку леса. Потом положили ружья обратно в сейф и полезли в «уазик», собираясь ехать домой. Спиртное, мясо — всё побросали на улице. Егеря уберут. Милицейская машина так и осталась стоять у охотничьего домика, когда поехали обратно на трассу.

— Она чё, тут постоянно стоит? — спросил Жека у Хромова.

— Постоянно. Раз в сутки меняется на другую, — согласился Хромов. — Это государственный объект с особым статусом природоохранной зоны. В любой момент могут приехать уважаемые люди. Во! Хочешь, Женька, и ты сюда приезжай! Со Светкой! Тут и баня есть! Всё как на лучших усадьбах! Позвони мне, и я устрою!

— Ой, не могу! Со Светланой! — расхохотался Иваныч. — Она ко мне-то не хочет ездить, а ты говоришь, сюда!

— Ну, вы этакими советами размочите здешнее отсутствие женского пола! — заявил Конкин. — Не надо этого делать!

Так перешучиваясь и препираясь, доехали до Абрикосового, завезли Сахара старшего. Тот уговаривал зайти к себе, продолжить гулянку, но охочих не нашлось.

— Не! Извини, Сашок! Мы уже люди немолодые, нам и на покой бы надо! — отказался Хромов. — Если ребята только захотят. Нет? Ну значит, потом! Сыгранём ещё в русский бильярд! Готовь виски и сигары! Ну всё, поехали мы!

Сначала завезли Хромова, потом Буркова, потом Конкина, и в последнюю очередь Жеку. Приехал домой затемно, бухой, усталый, хотя вроде ничего и не делал. Хорошо, что завтра воскресенье, и тащиться никуда не надо. Хромов знал, когда ездить на охоту...

Глава 2. Поход в Универбыт

Утром воскресенья в гости пришёл брат. Без звонка и предупреждения. Это была первая связь с семьёй за последние несколько месяцев. Да как бы и не с августа, с путча, когда ходили с Серёгой за грибами. Родители же... С того момента, как мать выгнала Жеку после дипломирования, он забыл о существовании родителей. Как хотите — так живите! Будучи сам сторонником свободы, с большой лёгкостью давал её и всем вокруг. Хочешь общаться и дружить — окей, приходи, поговорим, чай-кофе попьём, поедим чего-нибудь, бухлишка выпьем, покурим. Не хочешь — не приходи. Поэтому так и отнёсся к семье: не хотите знаться — и хрен с вами, гуд бай.

Серёга тоже как-то понемногу отчалил от Жеки. И разница в возрасте сказывалась, и отношение к жизни в целом. У брата была своя компания, все пацаны и девчонки из простых, из заводчан и детей рабочих. Коммерческие дела им непривычны, и даже не то, что непривычны, этот молодняк оказался неспособен на последнее, решительное действие в них. На выстрел из огнестрела или удар финкой, если это нужно для дела. На таких лохах и наживались люди, подобные Жеке. Пока простые люди катали металл, рубали уголёк за гроши, Жека и его сотоварищи забирали себе их доходы и обедали в ресторане стерлядью и блинами с черной икрой. Такова жизнь... Хочешь подняться — поднимись. Не хочешь? Окей. Иди на завод.

Тяжёлая жизнь допекла и Жекиных родителей. Да так, что послали просить денег брата. Однако даже сейчас не смогли побороть в себе равнодушие и наплевательское отношение к старшему сыну. По идее, ну плохо тебе сейчас, финансовые неурядицы. Так ты сделай вид, что всё осознал. Смирись. Постарайся унять свой дурной колхозный нрав. Приди как человек, поговори. Скажи, что давай, сын, забудем всё и начнём с нового. Отказал бы Жека? Нет! Налил бы сто грамм отцу, угостил всех, как положено, в ресторан сводил. Посидели бы, посмеялись. И хоть знал бы Жека, что всё это лицемерие и ложь, где-то глубоко внутри себя всё-таки поверил бы, что теперь-то хорошо. Теперь-то всё как у людей.

Однако, когда всей многодетной семье жрать стало нечего, и кроме лапши с хлебом ничего не ели, они сами всё равно не пошли, а прислали Серого. «Иди денег у него возьми. Тебе он даст».

— Чё? Денег надо? — спросил Жека, наливая брату французский коньяк, и протягивая открытую пачку душистого «Данхилла».

— Надо, Жека, — согласился брат, осторожно пробуя дорогой коньяк, и закуривая дорогую сигарету. — Все ж на заводе работают. Деньги плохо платят. С задержками. Есть нечего, на проезд нету. Девчонки в школу без обеда ходят. Труба, короче. Займи, сколько сможешь.

Жека достал пару тысяч и дал брату.

— Если работать надумаешь, скажи. Я тебя или к себе в фирму, или на завод устрою. Даже по блатному графику. Работай в свободное время. Как захочешь, придёшь, как захочешь, уйдёшь.

— А кем к тебе, или на завод? — спросил Серый.

— А ты кем хотел бы? — Жека посмотрел в глаза брату. — Что ты умеешь?

— Ой, Жека... Да ну тебя нафиг! — обиженно отвернулся Серёга. — Ты начальник, и хоть кем можешь поставить. И зарплату нормальную платить.

— Я зарплату никому не плачу, — спокойно возразил Жека. — У меня люди деньги зарабатывают. Сколько хотят, столько и зарабатывают. Но для того, чтобы заработать, надо что-то уметь делать. Поэтому я и спрашиваю тебя сейчас, что ты умеешь делать. Кирпич умеешь класть? Нет? А раствор месить? Тоже нет? Дело открыть с нуля? Нет? Серёг, а кем я тебя возьму? Куда?

— Ладно, всё! — недовольный Серёга встал, и собрался уходить. — Жека, своим мог бы и помочь.

— Я и помогаю. Приходи, я приму тебя. Работай. Делай, что умеешь. Зарплатой не обижу, по-свойски платить буду. Или ты как хотел? Нихера не делать, а деньги получать? Как ты себе это представляешь? Не будет такого. Я не один в бизнесе. Компаньоны у меня спросят, чем твой Серёга занимается у нас? И что? Что я скажу? Мычать буду, что ты мой брательник и поэтому тебе бабло надо с общака отстёгивать? Ты взрослый пацан же. Так ни хера не делается! Решай сам. Сейчас мы столовую на бирже открываем. Работа будет вестись круглосуточно, в две смены. После учёбы приезжай, помогай, когда свободен. Всё равно по улице болтаешься. Устраивайся разнорабочим. Отмечать тебя по часовому графику будут и по сдельщине. Потом, как столовая откроется, работай грузчиком. Зарплату нормальную сделаю. Как на заводе.

— Ну уж нет! — возмутился Серёга. — Я в грузчики не нанимался!

— А что? Там не люди работают? Я тоже на заводе летом работал, когда меня батя туда воткнул. На кондитерской фабрике слесарил, делал всё подряд. Ничего. Привык. Привыкнешь и ты. Опыт появится с людьми работать.

— Так не пойдёт! — Серёга отрицательно мотнул головой, и ушёл.

Понятно, чего хотел — в силовую бригаду набивался. Думал прийти, и в офисе Славяна зависать, чаи гонять с коньяками, и бабки заколачивать, как ходили слухи по речке. Однако все, кто работал в бригаде, проходили жёсткий отбор сроком не менее года. Через личное знакомство проходили. В первую очередь на трудоспособность, решительность и адекватность. Можешь работать хоть где и хоть кем — иди в бригаду. Зато знали, что любой пацан из своих и компьютеры перетаскает, и мешки с сахаром, и рэкетира любого замочит, если надо будет. И беспределить при этом не будет. А тут тащить к себе в эту тесную компанию брата необстрелянного и не знающего, как деньги достаются, — нафиг бы надо. В решающий момент заартачится, вот как сейчас, и останется Жеке потом только перед пацанами извиняться и руками разводить на вопрос, кого ты нам подтянул. И если за себя Жека был готов ответить, то за других — нет. Отвечайте сами.

После ухода брата настроение было так себе. Ещё больше почувствовал долбанутость своей семейки. Вот живут же другие люди, всё у них пучком... Эти же сами сидят в говне, и вылезти даже попыток не делают. И Серёга по их же стопам, похоже, пошёл...

Невесёлые мысли развеял звонок в дверь. Открыл, а там... Сахариха. В рокерском обличии. Весна! Светка сбросила шубку ценою в «Жигули», на хранение в шкаф, и стала одеваться по-прежнему, молодёжно, дорого и стильно. Американская байкерская косуха, чёрные джинсы, байкерские высокие ботинки на платформе. Майка с надписью «Metallica», приподнимаемая тугими грудями. Волосы, распущенные по плечам и перехваченные чёрным налобным платком с черепами и костями.

— Тук-тук, я твой друг! — хихикнула Сахариха, постучав по косяку двери тонким кулачком. — Пойдём в Универбыт сгоняем, кассеты посмотрим с новым музлом.

— Ну пошли! — согласился Жека. — Заходи, чё стоять будешь?

— Ну... Мне неохота эти коцы снимать! — возразила Сахариха. — Ты же быстро оденешься, да?

— Свет, ну заходи, хоть кофе попьём!

— Ладно! — снизошла Сахариха. — Щас.

Бросив куртку на пол, как хозяйка, прошла в квартиру.

— У тебя тут порядок бы навести, — оглядываясь по сторонам, сказала Светка, заваливаясь на диван. — Как-то не прибрано всё.

— Так занят постоянно! — возразил Жека, вслед за подружкой осмотрев свою берлогу. Особо ничего такого. Так... Кое-где прибраться, кое-где пыль протереть.

— Ты где свой шмот стираешь? — вдруг спросила Сахариха, глядя на одевающегося Жеку.

— Иногда сам. Крупное в прачечную отвожу раз в неделю, — смущённо ответил Жека, ногой запихивая носки и трусы под диван. — А чё? Заняться хочешь?

— Хм... И чем ты мне будешь платить? — нагло спросила Сахариха, удобно укладываясь на подушку, и закидывая руки за голову, а ноги одна на другую.

— А тем, чем и всегда! — Жека прыгнул к вольготно расположившейся на диване Сахарихе, и сжал её в объятиях. Тут же последовал визг и писк, постепенно переросшие в страстные поцелуи...

— Ну чё? За музлом-то пойдём? — спросила Сахариха через полчаса, надевая трусики.

До Универбыта решили прогуляться пешком — погода позволяла. Весна вовсю вступила в свои права. И называлась она «весна света». На солнце пригревало неслабо, таял снег и валились сосульки с крыш. На теневой же стороне домов пока ещё царил холод. Идёшь по растаявшему, по лужам, через пять метров поскальзываешься на льду. Но всё равно... Появилось в душе неясное томление и желание чего-то хорошего...

Люди на улицах воспряли. Последние финансовые неурядицы воспринимали уже даже с каким-то юмором и иронией. По телику постоянно показывали советы, как прожить в это непростое время. И советы были от идиотских, типа завести кур в квартире или держать свинью на балконе, до вполне здравых. Например, как начать свой бизнес. Именно в это время можно было уже начать зарабатывать даже по мелочам.

Рынок ещё не устаканился. Цены разные. Мало оптовых баз. Все предприниматели вели поставки продукции единолично, закупаясь кто где, и цены даже в соседних магазинах могли значительно разниться.

На днях ещё Митяй рассказывал со смехом, как решили съездить на дачу к знакомому пацану, купили ящик пива в полугосударственном магазине. Поставили ящик прямо на снег у стоянки, и, пока один пошёл ловить бомбилу, сначала один мужик подошёл и спросил, почём пиво, потом другой. Они подумали, что вот именно тут, посреди улицы, пацаны стали торговать пивом. Короче, за 10 минут Митяй распродал ящик, сбегал, купил ещё один, а маржи, наколоченной за несколько минут, хватило ещё на бутылку водки. Коммерсантом мог стать любой. У каждого магазина был стихийный рынок, где продавали всё. От картошки до спортивных костюмов из Турции.

«Универбыт» так вообще превратился в громадный базар, хотя в советское время назначение его было иным. Большое четырёхэтажное здание в центре города, недалеко от речки, построенное в конце 70-х, должно было служить для полного бытового обслуживания трудящихся. На первом этаже располагались парикмахерские, модное кафе «Зодиак», парфюмерный магазин, мастерская по изготовлению ключей и два больших магазина, торгующих обувью и одеждой, произведенной непосредственно мастерами «Универбыта» в государственных ателье. На втором и третьем этаже находились сами эти ателье. Мастерские по ремонту шуб и обуви, салон свадебных платьев, ювелирный магазин, переплётная мастерская, мастерская по ремонту игрушек, мастерская по ремонту мебели и ещё масса подобных заведений. Здание было громадным, и до 4-го этажа никто не доходил. Но там было то же самое. Даже магазин сантехники и стройматериалов, запихнутый советскими проектировщиками в самую глубь 4-го этажа, откуда покупатели, чертыхаясь, тащили вниз по лестницам мешки с цементом, унитазы и ванны. И так же чертыхались грузчики, затаскивая всё это на верхотуру. СССР фореве!

В годы перестройки «Универбыт» стал ещё и местом окультуривания населения. Причём весьма двусмысленного окультуривания. Были открыты два видеосалона, студии звукозаписи, ночной бар со стриптизом и первый в городе секс-шоп. Советские люди после открытия границ и наступления эпохи вседозволенности пустились во все тяжкие, словно наверстывая всё непотребство капитализма, которого были лишены при коммунистах. Вот и секс-шоп открылся. Причём денег на приличное помещение у владельцев не было, арендовали прилавок практически в проходе у главной двери, рядом с мужской парикмахерской. И теперь советские люди, проходящие мимо, волей-неволей глазели на разноцветные искусственные члены, вагинальную смазку и резиновых баб, висящих на гвоздике.

Плевались старые коммунисты, хихикали дети, быстро протаскиваемые за руку матерями, с интересом косилась молодёжь. Останавливались и начинали махать авоськами и костылями бабки в платочках и бежевых плащах, костеря и продавца, и всех, кто разрешил это непотребство, и Ельцина с Чубайсом до кучи.

Одна Сахариха реагировала показательно. Увидев искусственные члены, она начинала ржать, как ненормальная, показывая Жеке пальцем на них.

— Смотри! А вон тот с усиками. Ха-ха-ха! А тот вон чёрный как у негра! Ха-ха-ха! Вон тот бы попробовать!

Привыкшая без стеснения выражать свои чувства, не обращая внимания ни на кого, она смеялась так, что продавцу секс-шопа становилось неловко. Прохожие и сами начинали невольно улыбаться, услышав такое безудержное веселье. Одному Жеке было неловко.

— Свет... Ну ты чё? Пошли уже! — Жека дёргал подружку за рукав, стараясь оттащить её от источника веселья. Но это ему не удавалось с первой попытки.

— А вон на том даже вены видать! Ха-ха-ха!

Махнув рукой, Жека отошёл в сторону, принявшись разглядывать, что тут нового. А новое встречалось с каждым заходом сюда. Одни магазины пропадали, другие появлялись, особенно на первом этаже. Видеосалон, кафе, лавчонки — целый торгово-развлекательный центр! Справа, в конце коридора, и находилась лучшая студия звукозаписи. Писали там на чистые или БУшные кассеты. На прилавке лежала большая тетрадь, где от руки написан огромный список, что из музла есть в наличии. Глаза поломаешь, пока пролистаешь. А если ещё и несколько человек смотрят по очереди... Но Жека не это смотрел. Рядом, на столе, корешками вверх, лежало рядами огромное количество кассет. От российских до импортных. Российские стоили уже 50 рублей, а японские — от 80 до 100. Доллар стремительно шёл вверх, и продавцы повышали цены заранее, не желая торговать в убыток.

Через несколько минут в глазах начало рябить от мелкого шрифта на корешках кассет. Но всё-таки выбрал себе новые группы «Snap!» и «2 Unlimited», и последний альбом «Сектора Газа». Сахариха купила «Ace of Base».

— У нас девчонки говорили — классная группа, — уверяла она.

После сходили в кафе «Зодиак», в котором недавно сделали крутой ремонт и обновили интерьер. И если в «Универбыте» народу не протолкнуться, то здесь царили тишина, покой и медленная качественная музыка. Праздно пошататься и поглазеть в магазинах на недоступные вещи желающих было много, а вот оставить половину месячной зарплаты в кафе — нет.

Заказали салаты, мясо на гриле и бутылку белого вина. Пока ждали, пока принесут заказанное, осмотрелись. Интерьер и в самом деле крут. Окна прикрывали бордовые портьеры, отгораживая уютный мирок от неприглядной улицы. Красные стены разрисованы абстрактными белыми фигурами, что казалось, будто это картины каких-то авангардистов. Белая плитка пола чередовалась с красной. Столы белые, но стулья к ним с красной набивкой.

— Неплохо тут, — заметил Жека. — Вот на что надо ориентироваться, если открываешь заведение. Даже завидно стало. Вложились люди. В первую очередь, головой.

— Ты думаешь, кафе в Еловке хуже? — спросила Сахариха, поковыривая вилкой куриный салат.

— Не хуже, — не согласился Жека. — Оно другое. Мы сделали ставку на современность. На культуру обслуживания, широкое меню, качественные блюда. И это сыграло тогда, в то время. Потому что люди ничего лучше не видели, кроме совкового общепита. А сейчас есть из чего выбирать. Вот тебе живой пример.

— Есть из чего выбирать, если бы твоё кафе рядом с этим стояло, — заметила Сахариха. — И они были бы прямые конкуренты. А так... Конкурентов у тебя там нет в радиусе нескольких километров. Что переживать-то? Твоё заведение в первую очередь предназначено, чтоб кормить людей. И оно с этим прекрасно справляется. Не гноби себя понапрасну, Жекич.

— Сейчас мы открываем столовую в бирже, и я хочу уже сделать по-другому, чтобы людям запоминалось, — заметил Жека, подняв бокал с белым вином, и протянув над столом. — Чок-чок!

— Чоки-чоки! — рассмеялась Сахариха, и чуть слышно звякнула своим бокалом о Жекин. — За всё хорошее! И за твою столовую!

Жека смотрел на Светку и думал: «Вот сидит же нормально. Разговаривает вполне здраво, разумно, никаких закидонов. Почему не всегда так?»

Пообедав, вышли на улицу.

— Ну чё? К тебе или ко мне? — спросил Жека, и пожалел. Сейчас ведь скажет, пошли к тебе убираться.

Так и получилось.

— Конечно к тебе! — удивлённо ответила Сахариха, глянув на Жеку снизу вверх. — Убираться будем. Как можно жить в таком свинарнике? Вернее, ты будешь убираться. А я покажу как.

Мда... Вечер обещал стать интересным...

Глава 3. Рамсы с инспектором фирмы "Сибирь Аудит"

Утром следующего дня Жека, приехав на работу, созвал совещание. Так же, как это всегда делал Семёныч. Позвал руководителей всех подразделений. Был нужен лишь главный инженер Володаров, но Жека хотел, чтоб всё сказанное слышали и другие начальники. Слышали и обязательно передали рабочим.

— Вы, конечно, читали в городской газете или смотрели по телевидению, но у комбината открывается перспектива. Я лично говорил с директором по поводу всего этого. Он мне дал обещание, что общестроительные работы по монтажу машины непрерывного литья заготовки будем производить мы. Сейчас, разумеется, на комбинате идут переговоры с инвестором, и особой ясности в окончательных сроках начала и окончания работ ещё нет. Но... за что продал, за то и купил. Это первое. Второе. Я подписался на обустройство столовой в одном здании близ комбината. Этот контракт будет оплачен наличными деньгами. Так что прошу всех незадействованных на комбинате рабочих и специалистов подготовиться к работам на этом объекте. Заказчик дал срок строительства — неделю. И мы должны успеть.

— А что за спешка-то? Много работы? — подал голос Володаров.

— Как я вам уже говорил, обустройство столовой в уже существующем здании. А спешка потому, что сейчас заказчик привередливый. Он смотрит на реальный объём работы, и, если намечается затяжка сроков, просто отдаёт заказ другому подрядчику, который в сроках более вариативен. Приучайтесь работать по-новому, товарищи! У меня всё. Сообщите трудовому коллективу, что зарплата в марте будет скорректирована на 20 процентов. Товарищ Володаров, а вы останьтесь. Сейчас мы с вами съездим на объект.

Съездили на биржу, Жека рассказал и показал всё на месте. Конечно, при разговоре со спецом выяснились ещё кое-какие нюансы. Требовался демонтаж некоторых стен, вырубание проёмов. Но стены были не несущие, так что особых проблем возникнуть не должно.

— Сделайте проект, и сегодня же отдайте сметчику. Завтра приступайте, — распорядился Жека.

После того как завёз Володарова в контору, Жека решил навестить аудиторское агентство, посоветованное Ириной. По пути заехал в банк, и снял 20 тысяч со счёта торгового дома «Сибирь Великая». Распоряжался деньгами он сам как доверенное лицо директора, поэтому больше ничьё разрешение не требовалось. Плохо, конечно, что снял. Компьютерные деньги вообще не стоило трогать, но больше брать было неоткуда. Пацаны в таком же количестве вложились в месячную аренду двух помещений на бирже. Просить ещё денег у Славяна было бы деловой грубостью.

Сев в машину, Жека ещё раз посмотрел на визитку. «Малое предприятие «Сибирь Аудит». Оценка коммерческой недвижимости. Создание предприятий под ключ. Ликвидация бизнеса. Аудит. Приватизация». Адрес в самом центре города, на улице Первостроителей, в старом центре. И адрес показался знакомым. Так и есть. Это ж в ДК цементного завода! Предприятие, кстати, тоже держалось едва на плаву. И то лишь за счёт мелких заказов. Кое-что покупало у них и Жекино АО ССМФ, но в связи с падением производства закупки цемента сильно сократились. Часть печей обжига пришлось остановить. Работали на слабом поддуве, лишь за счёт мелкого частного строителя. Фасовали в мешки и продавали в магазинах и на строительных рынках. А раньше-то ого-го! По всей стране цемент посылали вагонами!

Вот и собственный ДК цементному заводу пришлось сдать в аренду предпринимателям, а, может, уже ушлые люди и приватизировали его, и продали несколько раз. В ДК, где раньше были разные кружки, от детских танцев до пенсионерских посиделок и клубов любителей фантастики, сейчас квартировали частные фирмы и мелкие предприниматели. Даже продуктовый магазин был. Всё в одной куче. Пришлось постараться, блуждая по административному крылу, найти нужное предприятие. Обычная дверь с табличкой, напечатанной на машинке. Как-то резко контрастировало со словами Ирины, что это надёжная и выгодная фирма. Именно поэтому и стоило держать ухо востро. Надёжной и выгодной она могла быть лишь в случае, если заказчики собрались воровать собственность у государства.

В небольшом кабинете сидели двое. Лысый мордоворот в спортивке у двери и офисная красавица-брюнетка в белоснежной блузке за почти пустым письменным столом. Обстановка самая спартанская. Больше ничего, кроме шкафа у стены. Свидетельство о регистрации малого предприятия в рамочке на стене. Вроде не поддельное, хрен знает...

— Здравствуйте, что хотели? — улыбнулась красотка. — Мы оказываем весь спектр услуг по сопровождению и оценке бизнеса.

— Как раз оценка мне и нужна! — заявил Жека. — Я хочу произвести аудит акционерного общества, чтобы определить стоимость основных фондов, произвести эмиссию акций, и часть их них продать на фондовом рынке.

— Что за акционерное общество? — хрипло спросил лысый в спортивке.

— Акционерное общество «Сибирь Строй Металл Финанс», — не оборачиваясь к лысому, ответил Жека и протянул девушке пухлую папку. — Вот учредительные документы и мой паспорт.

Девушка стала заполнять какие-то бумаги, а лысый вышел в коридор. Не иначе, отзваниваться кому-то. Что это за мудила? Что они тут мутят?

— А это кто? — спросил Жека, кивком головы показывая в сторону двери в коридор, куда вышел лысый.

— Один из инвесторов. Приезжий из Москвы, — тихонько ответила девушка. — По совместительству инспектор.

— Ах вот как, — улыбнулся Жека. — Сколько будет стоить аудит? Когда приедет инспектор?

— Прямо сейчас и приедет, — опять едва слышно сказала девушка. — У нас есть ещё инспекторы, тоже из Москвы. Но они в разъездах. Не думаю, что они лучше этого. Были и другие инспекторы, местные, но постепенно перевелись в другую фирму. Московский инвестор настоял, что должны работать профессионалы из столицы.

— А как вообще происходит аудит? — спросил Жека. — Я когда приватизировал общество, купил его по цене долга передо мной и моими компаньонами. Что сейчас входит в аудит?

— Всё просто, — улыбнулась девушка. — Инспектор смотрит и оценивает здания, сооружения, наличие и исправность автотранспорта, проводимую работу, оборот средств и на основании этого выносит решение, которое потом фиксируется у нотариуса, а потом передаётся в финансовый госреестр.

— Сколько оплата?

— Десять тысяч за всё про всё. Можно безналом. После проведённой работы. Сейчас я вам дам договор, распишитесь пожалуйста.

Когда Жека стал подписывать бумаги, зашёл инспектор. Рожа сияет как у кота, сожравшего масло. Явно что-то задумал, гондон штопаный...

— Ну что, Леночка, когда поедем?

— Сейчас поедем, это вопрос не к Леночке, — пожал плечами Жека. — У меня машина.

— Машина, это хорошо, — осклабился инспектор. — Ну поехали.

Инспектор с папкой в руке пробежался по офису, посмотрел автобазу, АБК. Потом поехали на комбинат, на ремонт доменной печи, чтобы посмотреть главную стройплощадку. Жека видел, что, пока ходили, рожа у инспектора становилась всё довольнее. Предприятие ему явно понравилось. И дураку понятно, что инспектор — засланный казачок. Командировочный для отжатия предприятий за гроши.

— Я конечно видел по телеку, какой хороший у вас бизнес, да и до Москвы слухи дошли, — хрипло сказал инспектор. — Но мы не предвидели, что вы будете продавать акции. Зачем преуспевающему предприятию продавать их?

— Для того чтоб получить деньги на дальнейшее развитие, — ответил Жека. — Построить ещё что-нибудь.

— А... И бизнес план уже есть? — коварно спросил инспектор.

— Конечно есть, — соврал Жека. — Будут большие контракты на строительство жилья.

— А почему ты... Вы мне их не показали? Это ещё больше повысило бы ваш актив.

— А что я покажу? — усмехнулся Жека. — Они все на личной устной договорённости.

Приехали на комбинат. Инспектор полазил по стройплощадке, впечатлился масштабом работ, потом пригласил Жеку отойти подальше, побазарить.

— Контора хорошая. Слушай сюда, короче, — нагло начал инспектор, убедившись, что никого рядом нет. — Меня в эту дыру большие люди прислали из Москвы, короче. Короче так. Если не хочешь проблем. Я пишу в этой бумажке стоимость активов в 10 тысяч. Короче, едем к нотариусу, и ты подписываешь бумагу. А потом там же скидываешь конторку мне. Если так не сделаешь, знаешь, что с тобой будет?

— Ахахаха! — заржал Жека.

— Чё ржешь, сука... — разозлился мордоворот. — В мешок с цементом хочешь, как други...

Даже сделал попытку замахнуться, но Жека блокнул размашистый удар, и подбил мордовороту яйца. Удар получился жёсткий. Шкаф завыл, и упал на колени, рассыпав бумаги, и выронив папку.

— Тихо, тихо, чмо... — Жека достал ствол и слегка ударил инспектора по лысой башке. — Не ори только. Понял? Не будешь орать, малыш? А то будешь визжать, мне придётся тебя прямо в доменной печи бетоном залить. Хочешь это? Нет? А теперь слушаем план Б. Ты рисуешь вот в этой бумажке цифру в 50 миллионов. Да? Так ведь? А ну отвечай, сука, пока я тебе шары не выбил!

Жека слегка зарядил ногой в ухо мордовороту, и опрокинул его на землю, засыпанную доменным шлаком.

— Да... — промычал мордоворот, ожидая ещё избиений.

— Смотри, сучара, хочешь вернуться живой к своим московским блядям, делай как я говорю. Эй приятель, посмотри на меня! Дела как я! Делай как я!

Жека заржал, и ещё раз пнул амбала. Потом поднял бумаги.

— Вставай давай, ехать пора, — медленно сказал Жека. — И мой тебе совет. Он здравый. Даю тебе 24 часа чтоб смотаться отсюда. Иначе завтра поедем на речку. Нырять в прорубь. Ты умеешь нырять в прорубь? Это Сибирь, сука, а не Москва!

Бандит посмотрел в холодные отмороженные глаза и понял, что вот именно сейчас нужно просто помолчать и затаиться. А ещё лучше — брать билет после всего этого и валить в аэропорт. А ещё лучше вообще никогда не прилетать сюда. Приходившие коммерсантики легко сдавались и за копейки отдавали бизнес, если он представлял ценность, по первому наезду. Но этот...

— Иди давай, гондон жирный! Долго тебя ждать? — Жека зарядил инспектору по сраке и погнал его к «Волге». — И штаны вытри, не гавняй моё тачло!

После того как вышли от нотариуса, Жека посмотрел в глаза инспектору.

— Кто тебя послал сюда?

— Я... — начал говорить инспектор, но потом резко развернулся, и побежал по улице, виляя жирной жопой. — Милиция! Милиция! Помогите!

— Чего это он? — удивлённо спросил Романыч.

— Не знаю, — пожал плечами Жека. — Милицию зовёт. Может, украли у него что-то.

Потом, подумав, сказал:

— Слушай... А поехали к Славяну.

Приехал к Славяну в офис, а там вся бригада в сборе. Увидев Жеку, по привычке заварили чай. Днём в последнее время бухло не пили — знали, что ставки повысились и в любой момент понадобится свежая голова.

— Наехали на нас, — прихлебывая ароматный зелёный чаёк, заявил Жека. — Какие-то московские залетухи. Положили аудиторскую фирму под себя, беспределят.

Ну и обсказал им неспеша, что да как.

— Я ему накостылял, и сказал сваливать, но думаю, навряд ли они свинтят, — подумав, сказал Жека. — Их там несколько понаехало. Скорей всего, в ответку придут.

— Раньше перехватывать надо, пока не наехали, — подумав, сказал Славян. — Надо вычислять, где тарятся, и самим сделать визит дружбы. Графин!

— Ау! — откликнулся Графин, внимательно слушавший Жеку.

— Будет тебе партзадание. Вычисли, где эти залетухи обитают. Кого-нибудь из пацанов сообразительных возьми, смотайся до той фирмы, понаблюдайте, кто там притащится и куда потом кости кинет. «Шоху» мою возьмите. Как лучше прочухать, подумай сам. Для начала зайти к ним в контору под видом приватизации хаты, посмотри, есть там кто, нет. Потом следите за ними.

— Ясно. Разберусь, — ответил Графин, и махнул рукой Коту, призывая следовать за собой.

— Ну совсем уже охерели! — возмутился Славян. — Ещё московских гондонов нам тут не хватало!

— А ты как думал! — усмехнулся Жека. — У них кто посильнее, там всё хапает, государственное, а этим лохам приходится по стране ездить.

— На работу поедешь ещё сёдня?

— Не. Обойдутся без меня. Завтра поеду с утра в финансовый реестр, в администрацию. Пусть оформят стоимость акционерного общества в 50 миллионов рублей.

— Сколько сколько? — удивился Славян. — 50 лямов? Это тебе столько нарисовали? Нихера себе!

— Сейчас это совсем небольшие бабки, — заметил Жека. — При такой инфляции через пару лет это будет стоимость машины средней гавнистости. Дай калькулятор. Мы продадим свои 19 процентов акций за девять с половиной лямов. Ещё Ирина, главбухша, даст свои 10 процентов на продажу. Всё вместе при благоприятном исходе торгов мы получим 14 с половиной лямов, из них 5 надо будет отдать Ирине. Нам останется девять с половиной. И это бабки неплохие, братан! Опять же... Как они котироваться на фондовой бирже будут... Возможно, эти лямы сразу же рухнут в подвал. А возможно, взлетят в небеса. Хрен знает... Но мы не зря пиарились, к Конкину таскались и с мусорами бухали. Всё должно срастись.

— Куда вложим, если приход хороший будет? — спросил Славян.

— Усилимся. На часть денег купим пару машин. Хороших. Можно новых, или иномарки — не проблема. Оружие надо. Автоматов парочку. Остальные пойдут в торговый дом, опять заказать металл на комбинате. Уже больше. 10 000 тонн листового металла закажем. Продадим в Японию, оттуда привезём электронику. Как такой вариант?

— Нормальный! — кивнул головой Славян. — Но крысу в аэропорту мы ещё не вычислили. Так же как не нашли тех, кто хотел нас ломануть в прошлый раз.

— В том-то и дело, — согласился Жека. — Однако, если с Японии технику возить, придётся железной дорогой.

— А торговать где будешь?

— Там же, где и компами. Ещё один склад можно снять для хранения.

— Склады уже есть, — заржал Славян. — Наши хаты в твоём крутом доме.

— Верно. Можно и так, — согласился Жека. — На первое время потянет. Но самое главное, это решить текущий вопрос с этими гондонами московскими.

Под конец дня приехал Графин и сказал, что всё пучком — засекли московских. Живут в частном секторе, у продуктовой базы, на окраине города. Ездят на белой «Ниве». Дом простой деревенский, походу, сняли спецом, чтоб в городе не отсвечивать.

У продуктовой базы район считался неблагополучным. Издавна жили там цыгане, осевшие с кочующего табора, а также приезжие с юга, торгующие на рынках, и вообще хрен знает кто. Нормальные люди оттуда свинтили из-за крайне неблагополучной криминальной обстановки, за бесценок продав дома или сдав их в аренду. В последнее время сосредоточилась там цыганская мафия, специализирующаяся на торговле палёной водкой и наркотой.

— Дом там большой, — заявил Графин. — Ограда тоже нехилая, да ещё кровельным железом обшитая сверху донизу.

— Нафига? — удивился Жека.

— От торчков, братан! Там чуть не по телам едешь.

— Ну и как их брать, если они там заперты, как в конуре? — спросил Жека.

— Очень просто, братва! Не ссыте! С вами спец! — заржал Кот, и вытащил отмычки из кармана. — Открою любой сейф!

— Окей. Чё? Сёдня начнём? — оглядел всех Славян. — Готовы?

— Давайте сёдня, оттягивать нет смысла, — решил Жека. — Надо перевернуть их, пока они не решили чё предпринять.

Проверили стволы, Жека до кучи достал из тайника в подвале финку, положил в карман кожанки.

Вчетвером завалились в Славянову шоху. Славян за рулём, Жека впереди, Графин и Кот сзади.

— Ещё трёх пацанов я к Славяну подтянул, — рассказывал Графин. — Нормальные парни, адекватные. После армейки. В теме.

— Скоро ещё один придёт, который в теме, — усмехнулся Жека.

— Точняк! А я про Клауса и забыл совсем, — удивился Славян. — Только вот захочет ли он с нами крутиться? Я ему даже письма не написал.

— Не написал, и правильно сделал! — решительно заявил Жека. — Родители и девочки письма пусть пишут. И я не писал. Да и он нам тоже. Придёт, скинет сапоги, встретим как положено, там и побазарим по серьезному. Захочет к нам в дело влиться — пусть. Нет так нет.

По вечернему городу поехали мочить московских бандитов.

Глава 4. Московские бандиты

Минут двадцать ехали по вечернему городу до продуктовой базы, и когда добрались, уже смеркаться начало. Освещения нет даже на центральных улицах, не говоря уже про частную тьмутаракань. Славян свернул с трассы и покатил по разбитой дороге, освещая темноту фарами машины. Вокруг дороги грязный снег, оттаивающий мусор, деревья, кусты, всякая дрянь. У этой базы Жека и завалил полтора года назад рэкетира, вымогавшего водку, когда хоронили деда. База к этому времени сдулась, и забрали её по дешёвке гости с юга. Летом и осенью приезжали сюда вереницы фур из Таджикистана и Узбекистана, гружёные овощами и фруктами. Зимой и весной фруктов не было, поэтому база работала частично, только те склады, которые были в аренде. Проезжая мимо ворот, Жека заметил две машины, стоявшие у сторожки.

— Охрана что ли? Или крыша?

— Не крыша... — покачал головой Графин. — Уже ихние ухорезы перебираются сюда. У них там гражданская война назревает. Так что сейчас и этих беспредельщиков добавится.

— Добавится, значит, убавим! — Кот проводил взглядом тачки. — Они тут скоро всё оккупируют, в этой краянке.

Добрались до частного сектора, и остановились, чуть не доезжая до нужного дома. Пора...

Чем отличается частный сектор в жопе мира от центра города? Правильно. Темнотой и собачьим лаем. Казалось, собаки везде. Их гавканье почти не смолкало и доносилось то оттуда, то отсюда, то со всех сторон сразу. Собаки реагировали на всё: на шум проезжавших машин, человеческие шаги, пьяные вопли, на лай других собак.

Оглядываясь по сторонам, пацаны подошли к калитке. Забор и в самом деле, как говорил Графин, обит старым кровельным железом, чтоб летом наркоманы и алкашня не пролазили внутрь усадьбы и не воровали всё подряд. Причём так было не только на этом участке, а во всей округе. С одной стороны, для хозяев плюс — вероятность воровства значительно уменьшалась. С другой стороны, минус — не видно, если кто-то к тебе придёт. Для того чтоб знать, что кто-то ломится в ограду, у каждой калитки ставили кнопку звонка. Придёт алкаш к цыге за палёной водярой или торчок за хмурым, позвонит в калитку, и к ней подойдёт хозяин дома. Через круглую прорезь в железе калитки примет деньги и сунет страждущему либо пузырь, либо чек.

Время сумрачное — ещё не ночь, а поздний вечер. Но ещё видно округу. Так пришлось бы бултыхаться в темноте.

— Бляха муха, фонари надо было взять. Скоро ничё не увидишь! — негромко сказал Кот.

— Ты собираешься тут всю ночь торчать? — возразил Славян. — Открывай эту халабуду! Сделаем по-быстрому дело и домой. И да, пацаны... Будет возможность, хоть одного в живых оставьте. Допросить надо. Кто, откуда, погоняло босса. Успели ли отзвониться.

Калитку в этой усадьбе закрывал врезной замок, закрытый изнутри. Странно. Хозяева не ограничились простой щеколдой, какую обычно ставили в этом случае. Однако Кот, поковырявшись, отворил замок. Калитка, чуть скрипнув, отворилась. К дому вела дорожка, расчищенная от снега. Сбоку в сугробе притулилась занесённая подтаявшим снегом пустая собачья будка. В доме в одном окне горел слабый мерцающий свет — похоже, в зале смотрели телевизор.

Славян первый зашёл на крыльцо веранды, ступая тихо, как мог. Красться приходилось осторожно — доски скрипели и могли выдать, что кто-то хочет зайти внутрь. Входная дверь, как и ожидалось, оказалась не закрыта — в деревнях привыкли не запирать дверь в дом, если закрыта калитка. В туалет побежишь посреди ночи, если приспичит и нет времени возиться с замками. Да и кого опасаться троим здоровенным лбам... Разве что Жеки с командой ликвидаторов...

Славян толкнул дверь и зашёл на ещё одну веранду, где, похоже, обедали летом: в полумраке виден стол и скамьи вокруг, отключённый холодильник в углу с металлической хлебницей на нём. Тут же за первой дверью прямо напротив была вторая, внутрь дома, обитая старым одеялом и войлоком, чтобы не пропускать холод. Ногой долбанув по ней, Славян со стволом в руке вошёл в прихожку, за ним Графин и Кот. Следом Жека. Пахнуло теплом от протопившейся печки, нос учуял запах еды, алкоголя и густой табачный дым. Бандиты пили. А пить опасно, если тебя выцепляют конкуренты...

Посреди зала был накрыт стол, наполовину пустой. Остатки роскоши в виде пустых тарелок и полупустых бутылок с бухлом стояли на нём, указывая, что совсем недавно здесь был пир. В углу импортный телевизор показывал боевик с видеомагнитофона. Блин! Это же новый боевик с Жан-Клодом Ван Даммом и Дольфом Лундгреном! «Универсальный солдат!» Про него до фига писали в газетах, что два именитых актёра сошлись в одном фильме.

На диване зависали два пьяных бандита, гогоча и матерно выражаясь. Ещё один, полуразвалясь жирным брюхом, спал в кресле.

— Вы кто, суки? — крикнул один, тощий, но жилистый парнишка в адидасовской майке, сделав попытку подняться с дивана, но Славян зарядил ему ногой в фанеру, и тот, коротко вздохнув, присел обратно. Графин рукояткой пистолета дал по голове второму, сидевшему на диване, и тот тоже отъехал, несмотря на здоровое телосложение. И бил-то не сказать, что сильно. Видать, пьяные были. Третий, лежащий в кресле, так и не очухался. Это был тот, кого избил сегодня днём Жека. Наверное, напился с горя.

— Осмотри дом, — распорядился Жека, дав указание Коту. — Может, ещё кто тут зависает. А вы свяжите этих. Вон, верёвка бельевая висит.

Сам зажёг свет и прошёлся по комнате. Обстановочка, как после какой-то бабки или деда. Старый шифоньер со всяким барахлом. Старинный диван и кресла, обитые красным жаккардом, и с деревянными ручками. Колченогий круглый стол посреди зала с бухлом и закуской.

Пока бандиты были в отрубе, быстро обыскали зал. Нашли и оружие — пару стволов и выкидуху.

— На поезде походу сюда приехали, — заметил Славян. — На самолёт хрен бы пушку протащили.

— У них по-любому документы должны быть, без них и на поезд билеты не продадут, — отозвался Жека, копаясь в ворохе бумаг на шифоньере. А было тут много чего. Свидетельства о приватизации, свидетельства на право собственности, договора купли-продажи. Всё на небольшие предприятия вроде хлебопекарен, автосервисов, спортивных клубов, сельскохозяйственных кооперативов. Нашлись и паспорта. Их Жека сунул себе в карман куртки.

— Во! — заржал Графин, ковырявшийся в шифоньере и нарывший в груде постельного белья пакет с деньгами. — Одни тысячные и много!

— Ну вот. Не зря смотылялись, — сказал Славян. — Бумаги на отжатые киндейки куда денем?

— Себе возьмём, потом изучим, — велел Жека. — Это не наше мутилово. Мы не знаем, чё за дела они творили, и как им всё это досталось. Может, за ними мокрый след тянется. А! Ну-ка ну-ка, это чё?

Жека углядел по названию фирмы договор о купле-продаже фирмы «Сибирь Аудит», а также регистрацию права собственности на некоего Салматова Артура Николаевича, жителя города Видное Московской области. Жека прочитал имя и недоумённо уставился на братву.

— Москвич. Точнее, Подмосковье. И даже адрес спалили. Улица Индустриальная.

— Знаю этого по слухам! — кивнул головой Графин. — Салмат погоняло. Московский авторитет из новых. Большой человек. По ходу, решил наш город окучивать. Заслал своих шестёрок. По ходу, сначала аудиторскую фирму отжали, потом уже с её помощью стали дирбанить всё, что есть.

— Нихера себе, — присвистнул Жека. — А Сахар старший знает? Или так... Решили по-тихому насрать на его территории?

— Может и по-тихому, а может, и по громкому, сказали, не рыпайся, а то замочим жену и дочь.

— Да ну! — рассмеялся Жека. — На Иваныча такие фортели не пройдут. Уж поверьте мне! У него целая мафия с Хромовым и гэбэшником. Не, ребята, вот в это я точно не поверю, насколько я знаю «тестя». Он же вояка бывший, тем более отмороженный. Да ему даже на Сахариху и на Елену Сергеевну насрать. Если его к стенке прижмут, сам их грохнет, чтоб не мучились и не было повода на себя давить. Вы что? Да он по крови, как по бульвару пройдёт — всё похер.

— Значит, внатуре тихушники, — сказал Графин. — Интересно, что сделает Иваныч, когда узнает, что в его городе насрали.

— Сходняк соберут, и там перетрут, — заявил Жека. — Надо этих пока допросить.

— Если удастся допросить, — заметил Графин, и побил одного из вырубленных по щеке. — Эй ты! Хватит спать, падла! Вставай! Не на курорте!

Связанные бандиты кое-как очухались, и осознав своё незавидное положение, стали брыкаться, стараясь вырваться. Однако, как и ожидалось, ничего не получилось.

— Чё надо? — спросил тощий, с ненавистью глядя на Жеку. — Кранты вам, падлы конченые. Вы на кого наехали, суки?

— На тебя наехали, — пожал плечами Жека. — После того, как ты на нас наехал.

Тощий опять стал выкрикивать оскорбления, но Жека кивнул головой, глядя на Славяна. Тот схватил тощего за шею, приставил к шее нож, чуть надавив на него.

— Говори, сука, кто вас послал? Ещё будут?

— Хахаха! — заржал тощий. — Да пошли вы нахер, твари...

— Этот бесполезен! — заявил Жека. — Колумбийский галстук ему, и в подпол.

Славян перерезал тощему горло, невзирая на его протесты и извинения, потом вместе с Графином подхватил дёргающееся тело, подтащил к подполу посреди кухни. Пока парни открывали дверцу, чтобы сбросить тело, Жека подошёл к второму, сидевшему на диване и уже пришедшему в себя.

— Ну чё? Ты тоже как партизан молчать будешь?

— Что ты хочешь узнать? — пьяно икая, спросил здоровяк в адидасовской спортивке. — Вы нахера Генку грохнули?

— Кто вас послал, и с какой целью? Вопросы простые.

— Салмат послал. Знаешь такого? Сказал, город к рукам прибрать. Что у него всё схвачено там.

— Позвонить успели, что перевернули вашего?

— А ты как думаешь? — захохотал бандит. — Первым же делом. Кранты вам. Салмат сюда всю бригаду пошлёт. Чё? Ссыш, падла?

— Ясно. Ну что, дружище... Говно из тебя полезло... Пора и тебе в картофельную яму, — сказал Жека, и распорядился. — Свяжите их получше, кляп в рот, и тоже в подпол. Оставим в живых. Пусть благодарят.

Двух оставшихся в живых бандитов крепко связали, бросили вниз на картошку в подпол. Жека глянул вниз. Яма там совсем небольшая была, и двое живых бандитов, скрючившись, лежали на трупе, дёргаясь и пытаясь освободиться. Они что-то пытались кричать, наверное, просили пощадить их, потому что поняли, какая участь их ждёт.

— Закрывайте подпол, и заколотите гвоздями, — велел Жека.

Пацаны нашли в кладовке молоток, большие гвозди и намертво забили ими люк вниз. Потом прислушались. Лишь только едва слышимые звуки, похожие на шуршание мышей, доносились из подпола. Бандиты даже кричать не могли.

— Ну всё, — невозмутимо сказал Жека. — В живых мы их оставили, отпустили с миром. Одного только прибрали, да и то за грубость и наглый неадекватный базар. Поехали до хаты.

Участь бандитов, оставленных заколоченными в подполье вместе с трупом тощего, была, конечно, незавидна. Лежать в темноте, слыша шуршание мышей, и чувствовать, как гаснет печка и холод становится всё ощутимее. Ну что сказать... Парни знали, на что шли. Что итог мог быть таким. Наверное, сейчас они думали, что лучше уж присесть в зону на десяток лет.

Пока Жека с бригадой ковырялись в доме, к тачке, припаркованной у забора, уже стянулись какие-то говнодавы, притащили доски и домкрат, хотели колёса снимать. Пацаны разогнали их, накостыляв по шее для профилактики, сели и поехали назад. Мотор ещё не успел остыть. Сколько ковырялись? Да не больше 20 минут.

— Салмат других походу пошлёт, — заметил Славян, выруливая на шоссе.

— Надо Иванычу сказать, — ответил Жека. — Скажем, наехали на нас, и мы отбились. Нихера он не сделает. А по понятиям Салмату ответить придётся. Скрывать эту херню от Сахара — дело неразумное. Он может прознать и так, если кипиш начнётся по отжатым фирмам. Там и суды могут быть, и заявы в ментовку и прокуратуру. Нам ни к чему это всё. Отдадим бумаги и займёмся своим делом. Нам с Салматом тягаться, может быть, не под силу. Пусть большие люди займутся этим.

— Чё делать? — спросил Славян.

— Поехали сейчас к нему, в «Абрикосовый», сразу отдадим бумаги и побазарим. Машина есть, а то когда там соберёмся ещё... Дело безотлагательное.

Пацаны переглянулись. Если для Жеки ездить к смотрящему было как воды попить, то пацаны опасались. В последнее время авторитет Иваныча в преступной среде поднялся до небес.

— Ладно. Погнали, — согласился Славян. — Держать эти бумаги у себя нахрен надо.

— Пацаны, а не проще эту лабуду выбросить нахер? — подал голос Кот. — Чую я, проблем за ней дохера и больше. Так не узнатый, не вор. А иначе уже Иваныч будет в курсе наших дел. Стрёмно это.

— Стрёмно, — согласился Жека. — Но деваться некуда. Был бы Салмат здешний, мы бы разобрались. Там мы разобраться не можем — не наша поляна. Но Иваныч разобраться может и там. На крайняк предъяву кинуть. А чё таиться? Ждать, что следующий раз он 10 человек пошлёт? Нас ему слили уже.

— Не боишься, что эти, в подполье, освободятся? — спросил Славян.

— Невозможно, — покачал головой Графин. — Яма там маленькая. В скрюченном положении руки-ноги быстро затекут. Потом надышат углекислоту и задохнутся. А на следующий день холодно будет. Если в течение дня их никто не освободит, им кранты. А им ведь ещё надо из подпола выбраться, а там доски гвоздями на 150 приколочены. Проще было их грохнуть, конечно, но шеф, вишь, как рассудил.

— Да, я так рассудил! — важно ответил Жека. — О нас и так у братвы репутация, что мы беспредельщики, и трупы валим вокруг себя. Вот. Решил оставить в живых. И опять вам неладно.

Тут все заржали конечно, настолько смешно это Жека сказал, с дутым пафосом.

Пока ехали, стало совсем темно. На улицах города никого, как будто какая-то территория тьмы. Да и то верно, куда ходить, когда прямо в родном подъезде могут избить и шапку с курткой снять. Очень непросто приходилось тем, кто работал допоздна или на работу в ночь. Считалось уже, добрался без приключений — значит, хорошо день прошёл. У кого были деньги, ездили на своих машинах или на такси. У кого не было — передвигались с опаской.

Лишь у вокзала площадь была освещена, и ходил туда-сюда народ. Поезда отправлялись и приходили круглосуточно. Здесь даже ночью не стихала жизнь. Жека случайно посмотрел на «Гудок» и вдруг подумал, что Иваныч мог быть там. А даже если и нет, какая разница, можно перекусить и выпить.

— Поехали в «Гудок», — сказал Жека.

— О! Вот это дело! — оживились все. — В ресторан самое то таким вечерком.

Славян подрулил к служебному въезду и остановился перед шлагбаумом. Здесь пространство ярко освещено прожекторами со всех сторон, чтобы видеть въезжавших. К машине подошёл незнакомый амбал в «варёнках» и кожанке, внимательно оглядел сидящих, потом постучал по переднему пассажирскому стеклу, безошибочно в Жеке узнав главного. Жека приспустил стекло.

— Кто такие? Как погоняло?

— Меня Соловей все кличут, — медленно сказал Жека. — А это мои кореша.

Амбал пожал плечами, и пошёл прочь, в сторожку, узнавать, можно им проезжать или нет.

— Суки, ещё и пускать не хотят, — возмутился Кот.

— Братан, уймись! — возразил Славян. — Это служебный въезд для своих людей. Сюда только авторитетов, воров, и мусоров пускают. Если тебе дадут мандат на проезд сюда — значит, ты в высшей лиге, брат. Видишь, даже у Соловья нет сюда хода на автомате.

Но качок отсутствовал недолго. Подойдя к шлагбауму, открыл его и махнул рукой, призывая въезжать.

Вечер в «Гудке» почти всей толпой — это что-то новенькое.

Глава 5. Разговор с большими боссами

Когда зашли в ресторан, метрдотель удивлённо посмотрел на новых посетителей. Очень уж они были непохожи на привычных завсегдатаев, но, так как зашли со служебного входа, понял, что охрана доступ в заведение им предоставила, значит, люди непростые. Уважаемые. Поэтому весь расплылся в довольной улыбке, чуть поклонившись.

— Прошу вас, дорогие товарищи! У нас сегодня как раз немноголюдно, и есть возможность хорошо отдохнуть, и спокойно послушать хорошую спокойную музыку. Оркестр решил ограничиться легким фокстротом и блюзом.

Место выбрали в самом углу, у бильярдных столов. И здесь же Жека сразу увидел Иваныча. Ну, конечно... Естественно, любитель русского и американки только здесь мог найти себе достойного соперника. И это был генерал Хромов. Увидев Жеку, оба расплылись в улыбке, но приглашать к себе не стали — было бы невежливо сразу отвлекать человека, только сделавшего заказ и ещё не выпившего и не поевшего, да ещё и пришедшего отдохнуть со своей компанией.

— Смотри, смотри, вон Иваныч с Хромовым играет в бильярд! — зашептались пацаны, толкая друг друга локтями, перед тем как сесть на места. Прямо как дети, увидевшие деда Мороза.

Постороннему человеку, конечно, ни за что не догадаться, что начальник городского УВД ходит в одиозный ресторан и развлекается с криминальным авторитетом. Одет Хромов в штатское, а кто он таков, человек со стороны и знать не знал. Да и Сахар-старший похож, скорее, на уважаемого успешного коммерсанта или директора завода. Обыватели думали по привычке, что авторитеты, бандиты — это уголовные рожи с наголо бритой головой и в спортивках, однако это уже давно было не так.

Жека поискал взглядом Елену Сергеевну и нашёл её за столиком почти у сцены. Она сидела и о чём-то увлечённо разговаривала с какой-то симпатичной женщиной, достаточно модно и дорого одетой — в тёмно-синее вечернее платье с блёстками. Они сидели и болтали, иногда потягивая вино из длинных фужеров. Случайно подняв глаза, «тёща» увидела Жеку, узнала, улыбнулась и радостно помахала ему ладошкой.

Официант принёс меню, и пацаны стали выбирать, что бы взять этакого. Жека больше тяготел к русской классике, поэтому ограничился пельменями и расстегаем из осетра.

— Много не заказывайте! — предупредил он Кота и Графина, с голодухи раскатавшими губу на полстола. — Тут порции офигенные. Запросто можно не съесть. Если не хватило, и не наелся, лучше дозаказать.

Первым делом принесли водку и коньяк в запотевших графинах и охлаждённые стопки. Сервис офигеть стал! Подсмотрели же где-то! Официант разлил спиртное по рюмкам: кому коньяк, а кому и водку, кто что просил. Другой тут же притаранил закуску — порезанные маринованные огурчики и помидорчики в хрустальных розетках.

— Эта закуска бесплатно к напиткам, чтоб вы не скучали, пока готовится заказ, — улыбнулся официант, слегка поклонился, и ушёл.

— Вот это сервис, бляха-муха! — удивился Графин. — Нихера себе! Не даром тут все шишкари зависают постоянно.

— Привыкай, братан, бухать как белые люди! — усмехнулся Жека. — Тут всегда так.

Когда принесли заказы, все уже вдарили по паре раз, и слегка захмелели, но себя контролировали, никакого левого базара и матерочков. Поев, Жека ещё раз выпил с пацанами, взял папку с бумагами и паспортами залётышей.

— Пойду с большими боссами базарить! — сообщил он, встал из-за стола, и пошёл к Иванычу с Хромовым.

Большие боссы расположились вольготно в бильярдной зоне в самом конце ресторана, где и посетителей-то не было. Рядом на столике стояла большая бутылка 12-летнего «Чивас Ригала» и пара бокалов для виски, наполовину полных. Стояла пепельница с дымящимися сигарами, всё вокруг окутал ароматный дым дорогих доминиканских сигар. Боссы сняли пиджаки, галстуки и были в белых рубашках с расстёгнутыми рукавами, не спеша прохаживаясь вокруг бильярдного стола с киями в руках.

— Во! Евгений! Привет, привет! Какими судьбами заглянул на огонёк в эту скромную обитель? — рассмеялся Хромов, здороваясь с Жекой за руку. — Это что у тебя за папка?

— Да... Так... Кое-что... — неопределённо ответил Жека. — Не хочу портить вам вечер.

— Ты его ещё больше испортишь, если немедленно не скажешь, что там, — кивнул головой на папку Иваныч, и неодобрительно покачал головой. — Что ты как девочка, начал говорить, и тут же ломаешься? Тут все свои! Нечего стесняться.

Откуда-то из полумрака за бильярдными столами, почти неслышно подошёл Крот в тёмном пиджаке и в тёмных очках. Кивком поздоровался с Жекой, и тоже стал внимательно слушать.

— Давеча случай плохой со мной приключился, — начал Жека. — Решил я одну из своих фирм оценить. Обратился в надёжную компанию, как мне сказали. Однако надёжная компания оказалась дырявой лоханкой. Её москвичи отжали у владельца. Где владелец — не знаю, может, в прорубь нырнул. Потом, по ходу, залётные стали тут всё подряд отжимать: автомастерские, мелкие заводы, автобазы. Послал их Салмат, московский авторитет. Аудиторская фирма на него оформлена. Да и мне его шестёрки сказали, что он их послал. А если будем выёживаться, он целую бригаду сюда пошлёт. С оружием, как я понимаю... Короче, вот все бумаги. Почитайте на досуге.

Жека отдал папку Иванычу. Тот неспеша, попивая вискарь, и дымя сигарой, ознакомился с бумагами. Впрочем, это не заняло слишком много времени. Бросив бумаги на стол, ударил по нему кулаком.

— Совсем уже оборзел, сука! У себя всё захапали, теперь и сюда решили залезть.

— Ну, я вас в известность поставил, — заявил Жека. — Однако очевидно, что приближаются тяжёлые времена. У нас в городе много заводов, фабрик. И на них всегда найдётся тот, кому они приглянутся.

— И что? Ты будешь всех отсюда выгонять? Всех, кто не местный? — Иваныч тяжело посмотрел на Жеку. — Большего бреда не слыхал. А если тебе понравится московская фирма, как будешь поступать? Если тебя тамошние выгонят?

— Я думаю по-простому. Если человек по-доброму заходит в город, покупает бизнес, раскручивается, то нет проблем, живи, работай, — возразил Жека. — А если начинает беспределить, это уже совсем другое. Особенно, если наши интересы при этом пересекаются. Хотя... Даже пересечением это назвать трудно. У меня фирму по цене телевизора хотели отобрать!

— Хорошо. Я тебя понял, — согласился Иваныч. — Больше нечего сказать?

— Нет.

— Ахаха! Ну тогда давай партейку в американку, — рассмеялся Иваныч. — Бери кий!

И в этот раз Жека сыграл на уровне, даже Иваныч удивился.

— Научился ты, — признал он.

— Ну ладно. Пойду я к своим, — сказал Жека. — Но сначала с дядей Колей поговорить надо.

Крот понимающе кивнул головой и пригласил за стол. Сидел он один в теньке, в самом углу. Из еды почти ничего не взял, да и спиртного только едва початая бутылка вина. Крот налил Жеке, себе, выпил, не чокаясь, предложил сигарету. Потом перешёл к делу.

— Ну, говори, Соловей, что стряслось, и что надо.

— Два автомата надо. Хочу прикупить. И винторез. С боезапасом. Бабло сразу, как привезёшь.

— Ты понимаешь, что это дорогие игрушки? — Крот по-деловому откинулся на спинку стула, и выпустил клуб дыма.

А Жека вдруг подумал, что подсдал Крот при Иваныче. При Сахаре выглядел как поджарый волк, а сейчас как разжиревший сторожевой пёс. Нынешний Крот сильно отличался от того неприметного мужика в кепке и матерчатой куртке на «ВАЗ-2109», которого им дали помогать решать проблемы. Если раньше этот мужичок был неизвестный фактор и как с ним поступать, решить было затруднительно, то сейчас перед Жекой сидел обычный начальник охраны крупного криминального дельца. И угандошить его было как воды попить.

— Деньги я найду! — заявил Жека. — Назови цену, чё впустую-то трястись.

— Всё по 20 тысяч, — ответил Крот. — Извини, инфляция. Патроны бонусом к покупке.

— Ладно. Как пушки будут у нас, бабло получишь полностью. Наличкой.

— Договорились, — согласился Крот. — Давай ещё винца бахнем.

— Давай. Неплохое вино. Как сам-то?

— Понемногу. Живём, и другим жить даём. Пока всё хорошо.

— Как думаешь... — помолчал Жека и продолжил. — Что будет, если московские сюда полезут?

— Москва далеко, — заявил Крот. — Всякое может быть. Иваныч, конечно, скажет на сходняке, что надо, но на него я бы не рассчитывал. Там только по зонам вопросы обкашлять могут более-менее эффективно. Здесь же... Ну, дадут Салмату чёрную метку. Он ей подотрётся и что хочет, то и будет делать. Тут уже от его степени адекватности зависит. Захочет ли он биться здесь о стену. Стена-то и придавить может, упав прямо на бошку. Или, наоборот, продавиться.

— Ясно, — медленно сказал Жека. — А точнее, ни хера не ясно...

— Что тут неясного? — усмехнулся Крот. — Набирай людей и вооружайся. Вот и весь сказ. Стволы я вам привезу. Это сейчас, при нынешней голодухе в армии, вообще не проблема. Хочешь, могу гранатомёт привезти. Противотанковый, «муха». Будет стоить 20 тысяч. Но это одноразовое оружие, как сам понимаешь, и специфической направленности. Но машину, даже бронированную, угандошит только в путь.

— Зачем машину угандошивать, — рассмеялся Жека. — Её же всегда продать можно. Не, Крот, мы по-старинке. Нам эта приблуда не нужна. Вези то, что я сказал, и всё будет нормально.

— Окей, как знаешь, — пожал плечами Крот. — Моё дело предложить.

Вернулся к пацанам, а те уже встревоженные. Наблюдали издали, что да как.

— Ну чё? Ну чё они?

— Да ничё, — Жека налил рюмку коньяка и выпил, посмаковав. — Сказали, что приняли к сведению. Иваныч перетрёт на сходняке, но это дело не решит. Москва далеко, и класть там хотели на здешних фармазонов. Сейчас времена другие. Попросту сказали готовиться самим. Я у Крота два автомата и снайперку заказал. Будет стоить 60 штук.

— Ты чё, к войне готовишься? — удивился Кот. Жека со Славяном лишь усмехнулись.

— К войне... Война всегда бывает, когда политики не добазарились, — медленно сказал Графин. На его каменном, с мощной челюстью и шрамом лице, как будто вырубленном из камня, появилось жестокое выражение. — А мы не добазарились. Поэтому по-любому придут снова. И как сможем ответить на наезд, так и жить дальше будем. Всё правильно делает босс. Заранее вооружаться надо. Я про пацанов верных говорил уже. Славян знает про них. Надо втягивать их в наше дело. Чтоб, когда начнётся замес, они не как простодырые лохи были, а умели постоять за себя и за общее дело.

— Вот за такой подход и уважаю вас, братва! — довольно сказал Жека. — Так и надо. Давайте, ещё набулькаем. Теперь ехать в Абрикосовый не надо, так что можно...

Посидели ещё с час, потом наскучило. Девок нет, танцев заводных не будет, как сказал метрдотель, так что решили разъезжаться по домам. Бузотерить и угарать при Иваныче и Хромове не хотелось. Большие боссы внимательно посмотрели, как Жека с друганами рассчитались, и пошли к выходу.

— День сегодня удачный получился, — ухмыльнулся Жека, покуривая и поджидая, пока Славян прогреет двигло на «шохе». — Компанию удачно оценили. Московский рэкет опрокинули. И в ресторане пожрали, буханули и на белых людей посмотрели. Всё как надо срослось.

— Чё завтра? — спросил Славян.

— Завтра с Ириной в финансовый реестр к Конкину, потом к нотариусу, потом на биржу к Аристарху. Будем большое бабло пробивать.

— Помощь не нужна?

— Поехали! — согласился Жека. — Одна голова хорошо, две лучше. И ты, Графин, подтягивайся. После обеда подъезжайте в мой офис. Поедем на биржу. Посмотрим, что почём. Ты, Кот, за старшого тут останешься, на охране. Завтра опять дел до хера и больше... Поедем на моей «Волге», как большие человеки.

Приехав домой, Жека позвонил Ирине на домашний.

— Ира, привет, это я.

— Привет, Жень. Что-то случилось? — встревоженно спросила главбухша. И голос... То ли сонный, то ли...

Жека представил Ирину обнажённой на ковре. Почему-то на ковре... Свет от горящего камина играет в бокалах шампанского, расставленных прямо на полу. Упругие груди с крупными розовыми сосками, красивые зовущие глаза... Чёрт! Что это за романтика! Жека чуть не ударил себя по башке. Дела в первую очередь, мать твою! Какие ещё камины!

— Наоборот, я к тебе с хорошей новостью. Нашу компанию оценили на очень крупную сумму. Ты стала миллионершей, Ирка! — довольно крикнул Жека, и тут же осёкся. Опьянение давало о себе знать...

— Но... Это прекрасно! — растерянно сказала Ирина. — И что мне делать?

— Понимаешь... Эти деньги существуют лишь на бумаге, сама знаешь... — осторожно сказал Жека. — Они появятся, лишь когда мы продадим акции. А как продадим — тоже вопрос. Возможно, при нынешней экономической ситуации наши акции на фиг не нужны будут. Так что это всё ещё бабушка надвое сказала. Завтра я к 8 часам заеду за тобой на служебке, и мы поедем к Конкину в госреестр, переоформим компанию. Акции трудового коллектива станут недействительными. Можно их на стены наклеить в память о бурной молодости. Новые обычные акции будут существовать лишь на бумаге в финансовом отделе администрации. Поэтому мы выпишем там две бумажки на 10 и 19 процентов наших акций, из которых 10 процентов твоих. Потом поедем к нотариусу и там оформим доверенность, по которой я имею право распорядиться твоими акциями. Потом поедем на биржу и поставим лот на продажу. Как тебе такие планы? Покататься половину дня с директором и его телохранителями?

— Прекрасный... — растерянно ответила Ирина. — Но... Что мне делать с миллионом? Это же такие деньги!

— Каким миллионом, Ира? — рассмеялся Жека. — На твою долю достанется 5 миллионов рублей. Это если мы продадим акции по номиналу. Но, возможно, и намного дороже. Так же, как и намного дешевле! Но базовая акционная стоимость основных активов — 50 миллионов рублей! Во столько оценили нашу компанию! Молодец, что порекомендовала мне ту аудиторскую фирму! Хорошо поработали! Даже без взятки обошлось!

— Тем более пять миллионов... — пробормотала Ирина. — Куда их? Это дом ограбить могут. Да и вообще убить...

Странные люди... Мало денег — плохо... Много денег — тоже плохо. Куда девать их...

— Так ты сразу и открой своё предприятие! — посоветовал Жека. — Всё равно в финансовый реестр ехать, и там же сразу и откроем. В банке расчётный счёт открой, закинь туда 10 косарей для устава. Это за пару часов сделать можно. Потом я со своего счёта переведу тебе деньги за твои акции. Средства будут на счёте твоей фирмы, и понемногу раскручивай её. Если хочешь, у меня есть, кхм... Бизнес-тренер и консалтинг-специалист по имени Сахарова Светлана, директор моей торговой фирмы. Она поможет... Если согласится и всё сделает, как надо. В общем, ничего сложного. Всё в твоих руках. Я помогу. Если денег нет для уставного капитала, я тебе займу 10 тысяч.

— Хорошо, Я всё поняла, — уже уверенней сказала Ирина. — Я согласна, разумеется.

— Ну и ладненько. Спокойной ночи, — Жека невольно изобразил поцелуй, и положил трубку.

Вот такие дела. Не прошло и года, как рабочие строительного управления ржали, зачем им эти пустые бумажки стоимостью 250 рублей. Лучше, мол, ловить рыбку здесь и сейчас, купив колбасы и бутылку водки. Однако неумолимые законы рынка сработали, подняв стоимость акции с 250 рублей до 200 тысяч. В 800 раз! Не без помощи Жеки, конечно, накостылявшего апельсиновому аудитору, но тем не менее. И сейчас на 200 тысяч уже можно купить вообще всё, что захочешь. Полностью обеспечить себя на всю жизнь. Однако... Всё это опять же лишь в теории... Оценка — одно, продажа акций — другое.

С этими мыслями Жека и уснул, во снах видя акции, облигации, небоскрёбы, биржевые котировки, графики, и тому подобную муть. Лишь во второй половине ночи забылся, и провалился в глубокий сон.

Глава 6. Ирина

Утро встретило хорошей погодой и ожиданием больших перемен. А к лучшему или худшему, время покажет... Но настроение было офигенчик. После вчерашнего бухалова завтракать особо не хотелось, поэтому закинул чашку кофе, включил новый альбом «Сектор газа», который ещё не удалось послушать, и чуть не поперхнулся напитком, а потом непроизвольно стал подпевать. Вот качают же пацаны мастерски!

«Над родною страной солнышко встаёт, а российский мужик пьяный уж орёт, наплевать на колхоз, тьфу и на завод, девяносто второй выдержать бы год. Эй, гуляй, мужик, пропивай, что есть, сколько б ни пахал мужик, износился весь, нашу Русь пропили коммунисты на корню, так что пей ты, мужик, пей за всю херню!»

Да... Сейчас, спустя пару месяцев после развала СССР, такое уже можно было петь совершенно открыто.

Допил кофе и покурил. Это уже был как ритуал. Первый кофе и первая сигарета. На них стоило потратить спокойные двадцать минут утра. Однако думы всё равно одолевали. Сейчас, если всё удастся, деньгами следовало распорядиться разумно. Что сделали бы другие коммерсанты, урвав такой куш? Наверняка купили бы большой особняк, огромную иномарку, жене 10 шуб и 10 колец. Поехали за границу. Однако... Жеке эта сумма не казалась большой. Потому что, если её вложить с умом, она могла принести много больше через некоторое время. В несколько раз минимум. Да и текущие расходы предстояли просто громадные. Из них в первую очередь покупка 10 000 тонн упрочнённой листовой стали у Семёныча. А это даже по старому курсу 800 рублей за тонну повлекло бы расходы в 8 миллионов рублей. Плюс доставка до Находки. Выходило, что потребуется 3 железнодорожных состава! При пропускной способности БАМа и обороте железнодорожных платформ сложно. Срочно нужно заключать постоянный договор с железной дорогой на перевозку грузов постоянным годовым тарифом за тонну. И оплатить... По старым ценам это около 300 тысяч. Много. Охереть как много! Но при переходе с разового контракта на тариф цена должна упасть в несколько раз. Однако... Заключать договор о перевозке по тарифу имеет смысл, если контора точно перейдёт на фьючерсную торговлю металлом с японцами.

Решили купить пару хороших машин. Новую «ВАЗ-21099», только появившуюся в салонах, по цене в 40 тысяч рублей. И какую-нибудь более-менее хорошую иномарку, пусть даже подушатанную. «Мерседес» или «Ауди» для солидности. Плюс Жека оружие заказал у Крота... Плюс оборудование для будущей столовой и офисную мебель для металлобазы... У Жеки распухла голова от этих невесёлых мыслей, и он вызвал Романыча. Хватит думать! Надо делать!

Оделся просто, по-демократически. Белая рубашка, джинсы, удлинённая пиджачная кожанка, чёрные очки. В руках дипломат. Не забыл взять 10 косарей на уставный капитал Ирине и так... Пару штук на мелкие расходы. Паспорт почти всегда таскал с собой.

— Ну пора! — самому себе сказал Жека, глядя на зеркало в прихожей. Смотрел оттуда приличный кент. Коммерсант начала 90-х.

— Женя, вот смотрю я на тебя. Вроде и одет ты по простому. Как все. А чувствуются в тебе деньги, — похвалил Романыч, когда Жека затарился на заднее сиденье «Волги».

— Хахаха! — рассмеялся Жека. — Ну ты скажешь тоже, Романыч! Ещё и золото учуешь так.

— Не. Золота как раз не чувствуется в тебе, —философски заметил шофёр, выруливая от парковки у Жекиного дома. — Что такое золото? Нет в нём души. Дешёвка это, на которую многие клюют, как вороны на стекло.

— Может, и прав ты, — согласился Жека. — Я сроду никогда по цацкам не фанател. Печатки там, цепочки. Нахер они нужны. Лучше аудиотехнику хорошую, и кассет крутых побольше. Ну, если кому-то оно нужно, почему бы и нет? На лохах мир стоит.

— На работу едем?

— Нет. К главбухше нашей, Ирине Леонидовне. Помнишь куда? Мы завозили её домой после луковой кампании. Улица Октябрьская. По чётной стороне.

— Аааа. Помню, помню... — вспомнил Романыч. — Как скажешь, шеф.

Остановившись у подъезда хрущёвки, водитель посигналил. В окне второго этажа дёрнулась занавеска, и через пять минут показалась Ирина. Была она одета как настоящая бизнес-леди. В длинное чёрное пальто, брючный костюм, с женским портфельчиком. Без шапки, хоть и прохладненько ещё. Пышные русые волосы собраны заколками в красивую причёску. Жека подвинулся на заднем сиденье, показав на место рядом с собой.

— Прошу!

— Ой, здравствуйте! Не опоздала?

— Привет! — поздоровался Жека. — Как ты можешь опоздать? Мы же сами за тобой заехали.

— И то верно, — радостно сказала Ира. — Что-то я с утра рассеянная. Сейчас в администрацию?

— Да. Вези нас Романыч, к господину Конкину в его владения.

— Уже господину? — усмехнулся Романыч.

— Из товарищей в господа переход быстрый получился в нашей стране, — поглядывая на Ирину, ответил Жека. — Но вообще, насколько я Конкина знаю, дело обстоит именно так. Он считает себя демократом, и господином.

Вот ведь какие весёлые девяностые годы... Генеральный директор и главный бухгалтер ехали в администрацию города, чтобы взять свидетельство на распоряжение акциями предприятия, в котором работал водитель их машины. Причём на месте главбухши мог быть и водитель, если вовремя, при акционировании общества, прочухал возможные расклады, вложил свои деньги, занял, если надо, скупил процентов 10 акций у работяг и получил бы сейчас свои деньги, которых хватило бы на всё, что угодно в этой жизни... Но жизнь сурова. Моментом воспользовались лишь те, кто хорошо знал, что делал.

Переоценка акционерного общества произошла быстро. В госреестр очереди не было. Милая девушка внесла изменения в устав, написав другую сумму, выписала два свидетельства на право распоряжения десятью и девятнадцатью процентами акций оценочной стоимостью пять миллионов рублей и девять с половиной миллионов рублей.

— Я бы на вашем месте сразу же провела дополнительную эмиссию акций, — заявила финансовый инспектор. — У вас одна акция имеет слишком большую стоимость. 200 тысяч рублей — это большая сумма для открытой торговли на фондовом рынке. Просто огромная. Мелким инвесторам будет невозможно покупать такие пакеты. А за счёт мелких инвесторов можно поднять маржинальность акций при продаже. Предлагаю эмиссией снизить стоимость одной акции в тысячу раз. Цена одной акции снизится до двухсот рублей, но их количество вырастет во столько же раз. Это чисто техническая процедура. Простое дробление. На ликвидности ценных бумаг она никак не скажется. Акционерный капитал не будет изменён, и общее собрание акционеров не потребуется. У вас же тут написано, ещё один человек владеет двумя процентами акций? Некий Дмитрий Иванович Глухов?

— Есть такой, да... А об сумме акций я сам уже думал, — признался Жека. — Спасибо что напомнили. Делайте. И дайте нам, пожалуйста, бланк бумаги для регистрации нового предприятия. Вот на эту даму.

Ирина открыла фирму под нейтральным названием ТОО «Беловодье». С уставным капиталом 10000 рублей. Теперь осталось только открыть расчётный счёт, закинуть деньги и поставить на учёт в налоговой.

После подписания всех бумаг вышли в коридор, и Жека показал Ирине свидетельство, удостоверяющее, что ей принадлежит пакет акций количеством 10 процентов Акционерного общества «СибирьСтройМеталлФинанс» на сумму пять миллионов рублей.

— Твой билет в высшее общество, — подмигнул Жека. — Сейчас к нотариусу.

Однако не успели сделать и двух шагов по коридору к лестнице, как навстречу попался Конкин, вышедший из какого-то кабинета с ворохом бумаг, и недовольным видом.

— Чертовщина какая-то! — недовольно пробормотал он, но подняв глаза, увидел Жеку с Ириной, и расплылся в довольной улыбке.

— Соловьёв! Сколько дней, и ночей! Чего пожаловал?

— В этот раз я не к вам, Кузьма Валерьич, — поздоровался Жека. — По делам. Знакомьтесь. Это мой главный бухгалтер Ирина Леонидовна Старобогатова.

— Здравствуйте, Ирочка! — Конкин поздоровался с Ириной по-демократически, за руку. — Знаете, такое ощущение, что ваш директор весь цветник в городе собрал. Как ни придёт ко мне, одна сотрудница краше другой!

— Ну уж скажете тоже, Кузьма Валерьич, — смутился Жека. — Просто сейчас в экономику молодые пришли. Молодые люди рыночной экономикой рулят. Взять с правительства. Чубайс, Гайдар, Немцов, Хакамада — сплошь молодые.

— И это правильно, Соловьёв! Так и надо! — сказал Конкин. — В новых реалиях что старые пердуны могут? Развалить только к чертям собачьим, как эти коммунисты! Я сам уже вон... Читаю всё подряд днями и ночами! Пытаюсь в новые реалии войти.

— И войдёте, Кузьма Валерьич! — заверил Жека. — У вас и богатый опыт руководящий есть, и рыночные отношения изучаете, и при коммунистах управляли городом. Всё знаете.

— Ну, спасибо тебе за твои слова, Соловьёв! — растрогался Конкин, и пожал Жеке руку. — Ладно... У меня дел сегодня по горло. Давайте, удачи вам на всех фронтах!

Конкин махнул рукой на прощание, и пошёл к себе в кабинет, на ходу просматривая бумаги.

— Прикольный дядя, — улыбнулась Ирина. — Дружелюбный.

— Ага, — согласился Жека. — Я помню, как он со значком компартии был, когда я к нему год назад приходил. А сейчас завзятый демократ.

— Как и многие, — заметила Ирина. — Ну что? К нотариусу?

— Да. К нотариусу. Потом заедем в банк, откроешь расчётный счёт, я дам тебе денег, закинешь в свой устав. Потом... Ну, в налоговую ты сама можешь съездить, на учёт своё предприятие поставить. После нотариуса мы, наверное, поедем в наш офис, дождёмся моих ребят, и потом уже на биржу. Там у нас тоже много дел, кроме как продать акции... Внутренний аудит проведём, так сказать... А конкретно... Я тебе уже говорил. Я открываю новую фирму. И предлагаю тебе в ней должность коммерческого директора. С прекрасным окладом. Но и работа предстоит современная. Торговля на бирже, опционы, фьючерсы и тому подобное. Там уже совсем другой уровень дохода будет. А если хочешь, можешь внести деньги в уставной капитал, и встанешь на процент в моём холдинге.

— Я... — Ирина замолкла, не зная, что и сказать. Растерялась от свалившихся больших денег, и открывшихся перспектив.

А перспективы и в самом деле были неплохие. Если сейчас Жека платил Ирине 4000 рублей в месяц, так же, как и остальным главным специалистам, то в перспективе зарплата в должности коммерческого директора могла быть ещё больше, минимум в пару раз. Но Жека на специалистов денег не жалел. Специалистов, соображающих в рыночной экономике, попросту не было. А те, что были, стоили ещё дороже.

— Ладно. Загрузил я тебя, — признался Жека. — Будем во всё вникать постепенно, а то пойдёт головокружение от успехов. Первым делом к нотариусу!

У нотариуса Ирина написала доверенность на Жеку о праве на распоряжение своим пакетом акций, и ближе к обеду они уже освободились. Жека, выйдя на крыльцо нотариальной конторы, посмотрел вокруг, а потом на часы. Порядком припекло уже, снег подтаивать начал. Время к обеду.

— Перекусить не желаешь? — чуть улыбнувшись, спросил у Ирины.

— Да я из дома с собой ношу, — смутилась женщина. — Вот у меня. В пакете!

— Ну, из дома можешь и на вечер оставить, или на завтра. У тебя же стоит там холодильник! — уверенно возразил Жека. — Пошли в ресторан «Омуль»! Это будет деловой обед! Возражения не принимаются!

— Ну, раз так, то куда деваться... — смущённо ответила Ирина. — Я в ресторане со студенческих лет не была.

— Вот и побываешь! За счёт фирмы! Романыч, к «Омулю»!

В ресторане немноголюдно, как и всегда в первой половине дня. Негромко играет медленная музыка без слов. Пока располагались, Официант тут же принёс меню.

Ирина долго выбирала, что бы заказать, и ограничилась зимним салатом и отбивной с картошкой. Жека навалил по-хозяйски. Борщ со шкварками и пампушками, ребра ягненка, деревенскую ветчину в кляре. Спиртное решили не брать — дел предстояло ещё много, ограничились клюквенным морсом.

— Видишь, ничего страшного тут нет! Забежал, перекусил, — улыбнулся Жека, борясь с жареными рёбрышками. — Я человек одинокий, неженатый, готовить мне некому. Всегда занят. Одна надежда на общепит. Хоть и дорого, а куда деваться.

— Такой молодой, красивый, с деньгами, и прям никого нет? — лукаво засмеялась Ирина. — Ни за что не поверю!

— А ты поверь! — возразил Жека. — Я постоянно работаю. Бывает, до позднего вечера. Приползаю домой, ложусь спать, утром завтракаю, и по новой такая кутерьма. По выходным с нужными людьми надо встречаться. Какой девушке это понравится? У меня, конечно, есть девушка, но она учится, работает, живём не вместе. Бывает, долго не видимся. Так что... Всё сложно.

После обеда поехали в офис. Судя по припаркованной шестёрке, Славян с братвой уже приехал. Расположились в кабине Сахарихи, судя по бодрым голосам, доносящимся оттуда.

Жека открыл дверь и увидел всю компашку. Во главе стола в замдиректорском кресле восседала довольная, смеющаяся Сахариха. На стульях за столом заседаний все остальные. И Пуща тут же. Веселье горой. Ирина с опаской заглянула в дверь, недоумевая, что за шумная компания там.

— Чё празднуем? Чё за ор выше гор? — спросил Жека, поздоровавшись со всеми.

— Компьютеры все продали, шеф! — довольная, крикнула Сахариха. — Где зарплата? Где премия?

— Всё будет! Только вечером! — заверил Жека. — Ну чё, погнали на биржу? Свет, ты тут будешь?

— Тут! — заявила Сахариха, с улыбкой глядя на Жеку и поигрывая авторучкой в тонких пальчиках. Была она в брючном костюме, белой блузке и галстуке типа бабочки. Ну чисто бизнес-леди. Только на вид зелёная совсем. Зато с деловым и важным видом.

— Идите! — разрешила Сахариха, и махнула рукой. — Я тут и одна справлюсь!

— Не одна, а со мной! — возразила Пуща, и схватила Сахариху за шею, чтобы пощекотить. — Светка, кончай борзеть! Я знаю, чего ты боишься.

Сахариха пронзительно завизжала, да так, что уши в трубочку свернулись. Жека махнул рукой и вышел из кабинета. Детский сад какой-то. Люди работают тут, а у этих всё шуточки детские.

Улыбающиеся пацаны вышли из кабинета и пошли вниз по лестнице. Недоумевающая Ирина, увидев такую толпу рож самой подозрительной наружности, наверное, засомневалась, ехать или нет. Это так явственно читалось на её лице, что Жека заржал.

— Ира, ты думаешь, мы тебя убивать повезём?

— Нет, но... Как мы поместимся в машину?

Естественно, женщина забоялась. Ведь она отписала свои акции Жеке, а это крупная сумма. Любой подумал бы, что его шлепнут. А Жека... Ну слухи, конечно, шли по управлению, что директор у них непростой. Так же, как и вся его команда.

— Поместимся, не переживай. Спереди сядешь с водителем, — улыбнулся Жека. — Мы на «Волге» поедем. Я хочу, чтоб ты увидела, что такое биржевая торговля, а также офис нашего нового предприятия. Он в здании биржи. А эти парни... Они мои люди. Так же, как и ты мой человек. Мы все одна команда, и все должны быть друг за друга. Поехали!

На бирже почти не чувствовался ремонт, проводимый в крыле, где готовили помещения под столовую. Дальнюю часть первого этажа огородили большими брезентовыми портьерами и поставили ограждения. Дело обычное в этом здании. Аристарх подумал-подумал и понёсся во все тяжкие. Сдал все пустующие помещения арендаторам. И уже вывеску новую повесил на здании: «Офисно-биржевой центр Н-ка». Просто и понятно. Мимо не пройдёшь.

Сначала прошлись всей толпой по арендованным помещениям. Из кабинетов уже вынесли ученическую мебель, и они стояли абсолютно пустые. Шаги гулко раздавались по обширным классам.

— Вы смотрите — новье кругом! — хвастался Жека, показывая обстановку.

А она и в самом деле хороша. В каждом кабинете огромные широченный окна, из-за чего море света, новый линолеум на полу, потолки подвесные, хорошая отделка стен, освещение современное.

— Я тут подумал, перепланировку делать не будем, — заявил Жека. — Можно разделить кабинет лёгкими перегородками на несколько частей. Как в западных фильмах. Видели? И современно будет.

— Да. Хорошо тут! — согласился Славян. — Даже я захотел сюда. Но блин, привык к своей конторе, да и от дома недалеко. Щас вижу, братан, что прав ты был. Место выгодное. Денежное. А деньги тянутся к деньгам. Пойдём на столовую глянем. Маринке там дел невпроворот будет.

— Это ж хорошо, она работу любит, — Жека позвал всех на чёрную лестницу. — Айда вниз. Тут короче пройти можно.

В столовой тоже работа кипела. Прорубили проёмы, где надо, установили ещё одну дверь. Сооружали крыльцо. Проводили коммуникации. Работой руководил лично мастер Трефилов.

— На следующей неделе закончим с перепланировкой и черновой затиркой, прокладкой труб и кабелей. Давайте, решайте какая отделка будет. Дизайн, как по модному сейчас говорят.

— Скоро хозяйка приедет, она быстро сориентируется, — заверил Жека. — Ладно. Работайте, мужики. За пуск объекта по срокам всем премия 50 процентов к зарплате. Сверх срока — 70 процентов. Ну а мы пойдём дальше.

А дальше предстояло идти на биржу за большими деньгами.

Глава 7. Успешнейшая торговля. Ставки возрастают

Аристарх Самуэлович встретил как старых знакомых.

— Какие люди к нам пожаловали! — радостно заулыбался директор биржи. —Здрасти, здрасти. По торговым делам, или проверить арендованное имущество?

— За тем, и за другим,— заявил Жека, подав ему акции и доверенность. — Но в приоритете вот такие лоты.

— Ничего себе! Вы решили продать часть своих акций! А вот эта прелестная леди, как я понимаю, второй акционер?

— Именно так! — заявил Жека. — Это мой главный бухгалтер Ирина Леонидовна, и коммерческий директор будущей компании по сбыту металла. Прошу любить и жаловать.

— Очень рад знакомству! — Аристарх энергично пожал руку Ирине. — Надеюсь на долговременное сотрудничество. Сейчас мы выставим ваш лот на продажу. Посмотрим, что с этого получится. Компания у вас впервые участвует в торгах на активы, но она довольно известна. В рейтинге успешных предприятий области стоит в первой пятёрке.

— А на первом месте кто? — недовольно спросил Славян. — Мы вроде и зарплату вовремя платим, индексируем по возможности. Да и в целом стараемся социальные гарантии выполнять.

— Ах, не обращайте внимания, ради бога! — заявил Аристарх. — Естественно, на первых местах государственные предприятия, наиболее близко находящиеся к финансовой кубышке. Нефтяные, газовые, угольные компании, железная дорога и тому подобное... Ваша компания почти единственная из частного бизнеса, кто относительно успешно работает в эпоху распада СССР и финансового кризиса. А это многого стоит, поверьте. Ладно, хватит мне словоблудствовать, давайте ближе к делу.

Самуил сам сел за компьютер и ввел данные ценных бумаг и номер свидетельства, выданного в госреестре. Сразу же в списке продаваемых акций появилась надпись латинскими буквами SSMF, рядом с названием фирмы доля акций от акционного фонда — 19 процентов, количество акций в штуках — 72 тысячи акций и стоимость одной акции — 200 рублей. Рядом с названием две полосы — зелёная и красная.

Сначала вверх поползла красная полоса, но потом её сменила зелёная.

— Ваши акции покупают, цена немного выросла, — пояснил Аристарх. — Но пока деньги вкладывают мелкие частные инвесторы. Так долго может длиться торговля. Всё-таки компания у вас на фондовом рынке впервые, и люди опасаются. Не знают, чего от вас ожидать. Крупные инвесторы, я думаю, сейчас бешено ищут информацию о вас. А вот! Хлопнуло!

— Что хлопнуло? — не понял Жека.

— Ваши акции купил крупный инвестор. Целиком весь пакет.

— И что за инвестор?

— Частный московский банк. «Альфа Капитал». Ничего удивительного, кстати. Это крупный игрок на фондовом рынке, — заявил Аристарх. — Последнее время они много покупают недвижимости и ценных бумаг. Банку же надо откуда-то брать прибыль, чтобы платить проценты вкладчикам.

— И что теперь?

— Теперь ваши акции зажили отдельной жизнью. Они будут продаваться и покупаться. Это актив. Банк будет гасить ими долги, брать кредиты. А возможно, тоже продаст, если курс, установленный мелкими инвесторами, будет расти. Но тут... — Аристарх помолчал. — Дело тонкое. Вброс на рынок большого количества акций, даже доходных и легко ликвидных, как правило, вызывает резкое падение их стоимости. Но это уже не ваше дело. Вы продали часть своей собственности. Уже в конце этого года вам надо будет собрать общее собрание акционеров, дав объявление о нём в коммерческой прессе, и далее действовать по закону. От сделки на счёт вашей фирмы «Сибирь Великая» зачислено 15 миллионов рублей. Комиссия биржи — 20 тысяч рублей.

— Ясно. Спасибо, — Жека пожал руку дельцу. — В ближайшее время мы откроем фирму по продаже металла. До встречи.

Вышли на улицу, а там благодать — весна во всю. Солнце, птицы поют, и на душе ощущение чего-то хорошего. Вот только сбудется ли оно? Остановились покурить. Ирина сразу села в машину — чисто по-женски понимала, что будет разговор, который можно и пропустить.

— Отметить бы выгодную сделку, — заметил Графин. — Когда такие башли ещё увидим?

— Если дело попрёт, всегда увидим! Но отметить — всегда пожалуйста! — заверил Жека. — Сейчас главное не обосраться на полпути. Если бабки попрут, можете купить себе особняки на Мальдивах. Ладно, ребята, вы всё увидели, всё узнали. Дальше я сам с Ириной. Впрочем, давай-ка с нами, Графин. Втягивайся в дело. Будешь у нас безопасность металлической темы вести. Бабки там нормальные будут крутиться, и дело это рисковое. Сейчас вроде нормально с персоналом получается. Лёха кафе в Еловке ведёт. Митяй компьютерную тему. Славян с Котом по охране, а ты будешь наша персональная охранота. Пару пацанов подтяни надёжных.

Довезли Славяна до речки, потом втроём заехали в банк, но на входе Ирина вдруг передумала.

— Женя... Я тут подумала, эта сумма слишком большая для меня, — растерянно сказала Ирина. — Слишком быстро она свалилась на меня. Для открытия швейной мастерской мне хватит тысяч 100. Это и с арендой помещения, и с закупкой нескольких швейных машин. Остальное... Я хотела бы инвестировать в твоё дело. Это можно?

— Почему бы и нет, — подумав, сказал Жека. — Только хорошо реши. Сейчас, если с толком потратить, ты себя на всю оставшуюся жизнь обеспечишь. Хорошая квартира, шикарная дача, машина престижная, своё дело...

— Меня устраивает и сегодняшняя жизнь, — тихо ответила Ирина. — Деньги могут превратиться в бумажки, ты и сам это говорил. А имущество... С ним тоже может случиться всякое. Задел на отступление я себе сделала — своё предприятие. Остальным можно и рискнуть.

— Это здравый подход, Ира. Хвалю. Я и сам такой же. Ну, тогда приступаем к реализации плана Б, — заявил Жека. — Сейчас я переведу тебе 110 тысяч рублей на счёт твоего «Беловодья». Потом мы поедем опять в администрацию, и я открою новое предприятие. С двумя учредителями. Это будем ты и я. Я бы тебе всё-таки посоветовал не вкидывать все деньги. Я тоже не буду — у нас слишком много посторонних расходов. Нужны машины, деньги на зарплату, ещё кое-на-что. Сделаем так. В оборот металлической компании я от лица группы инвесторов фирмы «Инвестфонд» вложу 8 миллионов рублей. Ты вложишь 4 миллиона рублей. Внесём в уставный капитал 12000 рублей, ты — 4 тысячи, и я — 8 тысяч. Это будет означать наши доли в компании, твои 33 процента и мои 67 процентов. Тебе будет принадлежать одна пятая часть прибыли за вычетом налогов, зарплат и прочих накладных. Ты спросишь, почему это меньше, чем по уставу? Отвечу. У нас одна команда. И мои люди захотят отдельный процент со всего этого. Я должен кормить пацанов. Они не просто так ездят с нами. Прибыль с каждой сделки будет рассчитываться отдельно. Остальные твои деньги, а это 890 тысяч, трать куда хочешь. Только быстро. Иначе они превратятся в тыкву за год.

— И куда их тратить? — неуверенно спросила Ирина.

— Да ё-маё, — рассмеялся Жека. — Куда хочешь! Я ж тебе говорил. Машину, квартиру хорошую купи. Аудио-, видео. Дачу. Всё, что хочешь! Во! Кстати, на твои калабахи можем обставить офис. Зачтём частью пая. Столы, стулья, компьютер, канцелярия, телефоны провести. В общем, всё как надо. Поручаю это тебе. Вечером подпишем все контракты у юриста. Ладно! Хватит тут стоять, раз решили, надо делать!

Во второй половине дня было зарегистрировано предприятие с солидным названием ТОО «Сибирская металлургическая компания» с уставным капиталом 12 тысяч рублей. Учредителями были Соловьёв Евгений Александрович, внесший в устав 8 тысяч рублей, и Старобогатова Ирина Леонидовна, внесшая 4 тысячи рублей. Евгений стал генеральным директором новой компании, а Ирина — коммерческим директором. Одновременно на счёт новой фирмы была внесена сумма 12 миллионов рублей от ТОО «Инвестфонд», полученных от реализации акций АО ССМФ.

В этот же день на счёт новой фирмы прошёл другой транш. От компании «Торговый дом «Сибирь Великая» было перечислено 10 миллионов рублей, полученных от реализации компьютеров, комплектующих и оказания услуг сопровождения. Общая сумма, с которой Сибирская металлургическая компания начала работу, составила 22 миллиона рублей. И это были реально огромные деньги даже по тем тяжёлым временам. Плюс Ирина зарегистрировала на себя фирму с приличной суммой на раскрутку и получила свободных денег 890 тысяч рублей. А Жека отдал на общак Славяну миллион пятьсот тысяч рублей, полученных с компьютеров, и 3 миллиона рублей, остаток от продажи акций. Себе оставил 200 тысяч на мелкие расходы и взятки.

Да! Вся страна голодала, ела лапшу и консервы из хвостов и копыт, а дружная компашка Жеки купалась в деньгах. И получены они были совершенно законно, за несколькими исключениями. Но об них тогда никто не вспоминал.

В ближайший субботний вечер ресторан «Омуль» был закрыт от посещения посторонними людьми. На входе висела табличка «Мест нет. Арендовано», а у входа дежурил Кот в солидном костюме и галстуке-бабочке. Под клифтоном безошибочно угадывался ствол в кобуре. Рядом с ним, тоже в костюме и в галстуке, стоял один из новых пацанов — невысокого роста казах Абай, 22-летний парень, недавно переехавший из Киргизии, где начались гонения на казахов и разворачивалась гражданская война. Был он парень скромный, даже флегматичный, но при этом отменный боец. Киргизские корейцы степного рода Кван Чун научили его родовому тхэквондо, и бою саблями, и махался он, как Брюс Ли. Даже Жека получил в схватке прилёты, когда экзаменовал парня. Взяли в охранники с приличной зарплатой. Абай сразу понял, на кого он будет работать, но это не вызвало у него никаких сомнений: пофиг, на кого и как, лишь бы деньги были. Семья приехала большая, детей мал-мала меньше, отец с матерью помогали на рынке торгашам за копейки, и на зарплату Абая жила вся семья. Как человек, живущий практически по средневековым понятиям своего родового жуза, дал он клятву крови, когда подписывал контракт на работу, и за общее дело, наверное, порвал бы горло и съел любого.

На втором этаже было самое интересное. Столы в центре сдвинуты в один, длинный. За столом во главе, как патриарх, восседает Жека. В малиновом пиджаке и чёрной рубахе-апаше. Вид у него довольный и радостный. Рядом Сахариха в моднющем брючном комбинезоне, закосе под 70-е годы: широкие брюки-клеш, белой кофточке с коротким рукавом, перетянутой на груди широкими ремнями комбинезона. Босоножки с напедикюренными пальчиками, светлые волосы зачёсаны на одну сторону и перехвачены синей налобной повязкой. Сахариха разыгрывала роль жены миллиардера. Отпускала идиотские шутки и улыбочки. Всё как всегда. Придуряется.

— Светка! Ссать захочешь, и как снимать эту халабуду? — рассмеялась Пуща.

— У меня есть слуги, чтобы держать эту херню! — подмигнув, уверенно ответила Сахариха. — Догадайся, кто. Хахаха!

— Щас за шею щекотить буду! — Пуща грозно нахмурила брови, и сделала вид, что поднимается со тула, и Сахариха на всякий пожарный завизжала.

Рядом с Пущей сидел Славян. Тоже в малиновом пиджаке, но только синей рубахе. Напротив Графин с женой. И он тоже был в малиновом пиджаке. Они всё-таки решили последовать примеру Жеки, и тоже купили эти пиджаки.

— А вы все одинаковые! — заявила Сахариха, когда все расселились за стол.

— Ну ты ж нас не спутаешь? — рассмеялся Жека, прижимая строптивую подружку, и целуя её в ароматные губы, пахнущие клубничной жвачкой.

Жена Графина была беременна, и это для Жеки стало откровением. Графин никогда не распространялся о своей семье. Денег не просил, считая это ниже мужского достоинства, обходился сначала зарплатой рядового охранника, потом рядового члена силовой бригады, и только сейчас, официально назначенный Жекой начальником охраны Сибирской металлургической компании, присел на хороший оклад в 10 тысяч рублей. Неофициальные обязанности были куда шире. И оплачивались куда лучше. Спектр обязанностей широкий. В первую очередь — оперативное решение проблем. Всеми путями. Глядя на его каменное жестокое лицо со шрамом на щеке, можно быть уверенным: любую проблему он решит. Причём так кардинально, что виновнику это сильно не понравится.

Однако ж вот... Беременная жена, а это уже ослабляющий фактор в случае чего. Но Жека вдруг как-то неожиданно осознал, что люди, работающие с ним, — это и есть обычные люди, а не бездушные марионетки. Да. У них могут быть беременные жёны. И дети. И родители. И свои проблемы. Не всё в этой жизни сводится к деньгам.

Митяй пришёл с другой девушкой. Антонина оказалась слишком принципиальной и занятия своего парня не одобряла. Разошлись, как в море корабли, без скандалов и истерик. Нет так нет. Новую девушку звали Диана. И была эта Диана из интеллигенции. Худощавая симпатичная светловолосая красотка работала экономистом в конторе одной из шахт, куда Макс с Митяем привозили компьютеры. И познакомились вот. Была она старше Митяя года на три. Чем уж взял дворовый простодушный пацан рафинированную 23-летнюю барышню, непонятно. Может, и взял искренностью и простодушием, которых отродясь не было среди офисных хомячков, поедающих живьём друг друга за пару шекелей и карьеры.

Лёха, одетый в солидный чёрный костюм, белую рубаху и галстук-бабочку, приехал с Маринкой, понятное дело. Была она очаровательна, как и всегда. Блестящее короткое платье, под которым угадывались крупные упругие груди, Жека так любил их целовать когда-то. И красивая задница. На неё первым делом уставились абсолютно все. Марина поздоровалась и села на стул, вежливо поданный Лёхой.

Жека пригласил Ирину с мужем. Обладая весомой долей капитала в новой компании, имела право войти в управляющее ядро. В том числе и на отдыхе. Ирина долго отнекивалась, но потом согласилась.

— Мне неловко как-то, да и Виталик мой никуда почти не ходит, — призналась она.

— И мы когда-то не ходили, и неловко было, — заявил Жека. — И шкерились первый раз, когда с ворами пришлось в одном кабаке виснуть. Тоже шугались каждой тени. Всегда когда-то бывает первый раз. Ир, ты стала крупным бизнесменом, нашим инвестором, и тебе надо знать нашу компанию изнутри. Посмотреть, что эти люди из себя представляют. Тебе надо быть уверенной в том, что мы делаем, и в нас. Мы приступаем к большим делам, где отлетать могут охрененные деньги. И должны доверять друг другу. Меня могут спросить те, кто даёт мне деньги и ломает со мной хлеб, с кем я работаю и кто мой компаньон, и мне нечего будет сказать. Тебя они не знают. А сейчас узнают. Это на пользу всем.

Муж у Иры работал учителем в школе и держался очень и очень сдержанно. Чуть не с ужасом смотрел на гуляющую компанию, да и в целом относился с каким-то ужасом, когда узнал, на упавшие на них деньги. Бывшие советские люди привыкли жить от зарплаты до зарплаты. По счастью, его жена совсем не такая, и Жека не сомневался, что она сумеет пристроить деньги, чтобы они не пошли прахом.

А самая крайняя сидела... Валька. Жека чуть не поперхнулся коньяком, когда увидел, как она уверенно входит в зал, здоровается со всеми и спокойно усаживается на свободное место в самом конце стола. Восхитительно прекрасна, что уж тут говорить. Тёмные волосы красиво завиты и волнами растекаются в разные стороны. Длинное вечернее платье почти не прикрывает небольшие белоснежные груди. Сбоку вырез, идущий с низа платья до пояса. И отчётливо видно, что она без трусов, чёрт возьми! Валька пришла в одном платье. Без лифчика и без трусиков.

— Блин... — растерянно пробормотал Жека. — Она-то тут каким боком?

— А что такое? — Сахариха лукаво взглянула зелёным глазом поверх фужера, из которого потягивала шампанское. — Это я Валюху пригласила. Есть какие-то возражения?

Возражений не было...

Глава 8. Корпоратив в "Омуле" и продолжение

— Что значит ты пригласила? — недовольно нахмурился Жека. — А зачем? Смысл этого?

— Смысл такой, что мы в детстве дружили, довольно плотно, — Сахариха закурила любимые «Fine 120». — Потом немного подохладели, когда у ней родители развелись, а мой батя пошёл зону топтать. Ну а сейчас опять вот скорефанились понемногу. А ты что, против?

Сахариха с усмешкой посмотрела на Жеку, и он не нашёлся, что сказать. По идее-то как бы и не должен быть против. Отец Вальки — один из первых людей в городе во всех смыслах. Сама Валька — близкая подруга Сахарихи, его девушки, дочери ещё одного крупного мафиозо, и кому уж, как не Вальке, быть здесь. Да и вклад Вальки в общее дело тоже присутствовал, учитывая её договорённость с СОБРом. Поэтому Жека лишь пожал плечами.

— Просто это так неожиданно. Я Валю знаю. Давно. Мы с ней встречались до тебя ещё. Потом я ей помощь оказывал в ремонте квартиры. Она нам оказала помощь, чтобы отбиться от Филимоновских. Вот и вся история наших встреч. Однако... Она не состоит в наших компаниях, а здесь собрались только самые близкие люди.

— А чего тогда ты так заволновался? — прямо спросила Сахариха. — Если всё хорошо?

— Не ожидал увидеть.

— Осенью ты её часто будешь видеть! — заверила Сахариха, выпуская клуб ароматного ментолового дыма.

— В каком смысле? — недоумённо спросил Жека.

— В прямом, — пожала плечами Сахариха. — Она, как ты знаешь, учится заочно на юридическом...

— Вот этого я не знаю! — перебил любимую Жека. — Она не говорила мне этого!

Чёрт... Похоже что запалился. Коварная Сахариха поймала его!

— А должна была говорить? — нахально улыбнулась Сахариха. — Ты же её мало видел, по твоим словам.

— Но мы разговаривали о том, да о сём, — возразил Жека. — Не буду же я с ней в молчанку играть. Она рассказывала о своей работе. Я — о своей, без лишних подробностей. Вот и всё. Но она не говорила, что учится на юридическом. И продолжай говорить, что это значит, раз уж начала. Или между нами какие-то тайны?

— Не, Жека, тайн никаких, ну что ты... — Сахариха изобразила рукой какой-то абстрактный знак. — Просто я тоже пойду после школы на юридический. И она может помочь мне. Она уже согласна. Ты же не будешь возражать, если Валька будет приходить ко мне?

Жека налил коньяк, и встал, не ответив на вопрос. Мастерски она его подловила. Чертовка, умна, невзирая на кажущийся пофигизм, и разводила ещё та... А... Ладно. Надо сказать хоть что-то.

— Ну что ж, друзья, я рад, что мы все собрались здесь, — неловко начал Жека. — А причину вы знаете. Наша компания вышла на новый уровень возможностей. И вы все, конечно же, ощутили это. Есть ли предел этих возможностей? Вы знаете, скажу откровенно — я их не вижу. Мы начали работать полтора года назад в сложных экономических условиях. Вы сами всё видели и помните, рассказывать нет смысла. Сидели иногда без копейки, вкладывая в дело последнее. Я сам помню, когда начинали печь пирожки в Еловке, возил туда на такси нашего нынешнего куратора пищевого сектора, Марину Александровну, переживал, хватит ли денег заплатить водителю. Вот так работали! Но мы не отчаивались, вкладывали в дело каждую копейку, и результат настал. О нас узнали в городе. В области. А в перспективе узнают и во всей стране. Вот это наша цель. Моя цель, чтоб каждый из вас стал миллионером и до конца своих дней жил в счастье и достатке! Погнали!

Жека поднял рюмку с коньяком, чокнулся со всеми, до кого мог дотянуться, и сел обратно, оглядев присутствующих. Накануне решил арендовать «Омуль», чтоб поблагодарить пацанов. Давно уже не зависали вместе. Пусть гуляют, денег не жалко.

Тамаду или ведущего звать не стали — имея таких зажигалок как Сахариха и Пуща, ещё тратиться на что-то!

— Эй! Где музло??? — взвизгнула Сахариха, которой наскучило сидеть, и она решила размяться. Приглашённый диджей начал, конечно же, с «Ласкового мая», хотя эта группа уже сдала свои позиции и почти распалась, превратившись в бесконечный поток неизвестных детдомовцев, поющих практически одно и то же. Однако старые песни за 1988–89 год были ещё популярны, особенно у девчонок, вызывая у них сладкие воспоминания юности.

Потом «Ласковый май» сменили «Мираж», «Фея», «Звёзды», «Маленький принц», «Каролина». Диджей ставил по паре песен, причём чередовал их по времени выпуска. Закончил теми, что зазвучали в 1992 году, что стали модными только недавно. Зарубежный и российский евротехнодэнс. Как бы говоря, что эпоха диско закончилась. И вот тогда началась настоящая вечеринка. Под энергичную музыку танцевали уже все, кто как мог. Жека накидался коньяком и виски от души, что в принципе редко с ним было. Конец всего этого бедлама он уже плохо помнил. Разве что кто-то помогает спуститься с лестницы и сесть в машину.

Проснулся ночью, непонятно, во сколько и непонятно где. Открыв глаза, понял, что вроде бы дома, в зале. На кухне, в ванной и прихожей горел свет. Чуть слышно голосом Титомира играла магнитола, светясь во тьме красным огоньком включенного питания. Диван разобран. Жека диван разбирал в редких случаях, обычно, когда приходила в гости Сахариха. Хоть квартира и двушка, но спальней почти не пользовался.

Рядом чуть слышно кто-то сопел. Жека сделал попытку встать, и тут же по голове тяжким молотом ударило похмелье. Чёрт... Точно! Он же перепил вчера. Опять попытался встать и оглядеться. Рядом с ним спала Сахариха, отвернувшись и мирно сопя. Она скинула свой комбинезон, валявшийся на полу, и спала... В одних трусиках! Жека осторожно пролез мимо любимой, что-то пробормотавшей во сне и нагло раскинувшейся во весь диван чуть ли не поперёк.

Хотелось пить. Хотелось опохмелиться и покурить. И надо выключить свет хотя бы. Прошёл на кухню, а там... На столе кавардак. Начатая бутылка коньяка, половина бутылки шампанского. Дорогая закуска, небрежно разбросанная по столу, пепельница, полная чёрных бычков от «Fine 120». Из распахнутой настежь форточки несёт ощутимым мартовским ночным холодом. Пахнет табачным дымом и алкоголем. Похоже, веселье продолжалось и без него...

Почувствовав, как по голове опять шандарахнуло, налил рюмку коньяка и, с трудом преодолевая рвотные позывы, выпил. «Вот я уже как алкаш опохмеляюсь», — невесело подумал Жека. И тут же нахлынуло ощущение вины, что не сдержался, напился, возможно, творил дичь, и сегодня придётся потратить весь день на отходняк. Закурил сигарету и почувствовал, как похмелье отступает. Сознание прояснилось, и пришло облегчение. Посидев ещё немного, решил выключить свет в спальне и с удивлением обнаружил спящую на большой двуспальной кровати... Вальку. Причём одета была следователь центрального РОВД в Жекину рубаху. А больше на ней ничего не было, судя по оголившейся заднице.

Не зная, как и реагировать на всё это, Жека прошёл в прихожую, опасаясь, что и там кто-то спит. Но нет, на счастье, никого не было. Просто девчонки не выключили свет, опасаясь споткнуться в темноте. Кто ж его притащил? Неужели Сахариха и Валька? И тут же, как по сердцу резанула тревога, не наговорил ли чего лишнего. Жека прошёл обратно на кухню, набулькал рюмку коньяка. Выпил ещё, покурил, выключил везде свет и лёг спать, осторожно подвинув недовольно что-то пропищавшую Сахариху.

Утро разбудило запахом жарящейся яичницы, и бодрыми звонкими голосами на кухне. Кажется, кто-то веселился, и ржал над чем-то. Жека поднялся, чувствуя, что хмель вроде ушёл, но в теле словно поселилась тяжесть. Всю ночь так и проспал в рубашке и брюках. Поднялся, и сразу пошёл в душ. А после его ждал великолепный завтрак из жареной яичницы и остатков сервелата. И двух потешающихся над ним девушек. Сахарихи и Вальки.

— Ну чё? Как головка? Болит? — хихикнула Сахариха.

— Смотря какая головка, хахаха! — расхохоталась Валька. — Ну ты скажешь тоже, Светка! Ты про ту что ли?

Валька показала на низ живота Жеки, скрытый под накинутым полотенцем. Надо сказать, и дамы выглядели не лучше. Валька по-прежнему в Жекиной рубашке. Сахариха нашла и натянула Жекину футболку. Они сидели напротив Жеки и потешались над ним. Впрочем, это были обычные приколы, нисколько не издевательские, и ему даже доставляло удовольствие шутливо отбазариваться от красоток.

— Давайте уже хряпнем для поднятия настроения, — улыбнулся Жека, постучав вилкой по бутылкам с бухлом.

— Ну если нам такие люди предлагают, как тут откажешься, — ехидно улыбнулась Валька, подмигнув Сахарихе.

Жека налил девчонкам шампанского, себе коньяка. Чокнулись, хряпнули, потом приступили к завтраку. Ели из одной сковородки, и это было так классно. Жека сидел и думал, что будет дальше. Две полуголых девушки и он один. К чему это? Смог бы он сразу с двумя? Захотели бы они?

— Он думает сейчас, сможет ли трахнуть сразу двоих! — нагло заявила Сахариха, пережёвывая яичницу. — Вчера же он говорил насчёт двойничка, что, типа, надо современно жить. Что сможет нас двоих содержать. Помнишь, Жека?

— Да я это... — смутился Жека, махнув ложкой. — В шутку. Пьяный был!

— Ахахаха! — рассмеялась Валька. — А мы пошутили! Ты этого не говорил! Но сейчас подумал, что мог сказать!

— Да ну вас в баню! — рассмеялся Жека. — Будете издеваться, я вас...

— Мммм... — и что ты сделаешь? — нагло спросила захмелевшая Сахариха.

— Так! Я вас щас выгоню! — в шутку пригрозил Жека.

— Прямо голыми? — невинно спросила Сахариха, и сделала вид, что хочет снять футболку. Но белоснежная сиська уже показалась.

Жека покачал головой и пошёл покурить у окна. Естественно, всё это были шутки на грани фола. Хмельные девчонки просто так шутили, а вдруг нет? Он-то почти всерьёз подумал, как это... Положить рядом блондиночку и брюнетку. Голыми. В порнухе часто показывали это. Но в реальной жизни? Ведь тут принцип: ты моя девчонка, я твой пацан. Только так, по традиции.

— Ладно, мне пора, — заявила Валька, позавтракав. — С вами конечно хорошо, но дома лучше. Не буду развращать вас, таких молодых и невинных.

Поцеловала Сахариху в щёку, в шутку приобняла, и поцеловала каменного Жеку, оделась, вызвала такси по телефону, и ушла, накинув на своё откровенное платье тонкое кашемировое пальто.

Сахариха быстро помыла посуду, а потом пришла к Жеке, валявшемуся голым на диване, сбросив полотенце. Залезла рядом, прижавшись всем телом.

— Как погулял? — насмешливо спросила она. — Помнишь хоть чё-то?

— Не, — неловко признался Жека. — В первый раз так напился, ёлы-палы. На радостях, наверное. Вы меня что-ли сюда притащили?

— Ну конечно, мы. Где ж у нас силы, притаранить такую тушу, — рассмеялась Сахариха. — Пацаны постарались. Хоть и сами датые были сильно. А мы помогали. Ничё, Жекич, бывает на радостях.

— И что я говорил?

— Всё подряд, как чукча. Начал с того, что тебя никто не любит, кроме нас всех, и всё в том же духе. Не ссы. Я думаю, это никто не вспомнит. Все почти такие же были.

Жека обнял Сахариху, и поцеловал в пахнущий шампанским нежный ротик. К счастью, весь выходной был впереди, и идти совершенно никуда не надо...

Понедельник начал с того, что первым делом поехал к директору комбината. Полученная от продажи акций сумма жгла карман и просилась в дело. Но Семёныч сидел потерянный и совсем без настроения.

— А... Евгений... Рассказывай... — безучастно пробормотал он.

— Рассказывать нечего, — удивлённо сказал Жека, присаживаясь на стул, и ставя дипломат на пол. — Пришёл за новым контрактом. Вы рассказывайте.

— Да... Что рассказывать... С этим народишком каши не сварить, — пробормотал директор, поднимаясь с кресла и доставая из шкафа бутылку коньяка и две рюмки. — Бастует как раз листостан. Наша вина, конечно, есть, зарплату уже на неделю затянули. Ну нет у меня денег сейчас. Нет! Хоть убей! Сколько раз говорил рабочим на собраниях! Потерпите! Всем тяжело! Если остановимся, всем будет хана! Сядем и помирать будем! Никто нам денег не даст за просто так!

— И что они требуют? — спросил Жека.

— Зарплату. В первую очередь зарплату. И снабжение хоть какое-то. Хоть чем-то.

— Давайте так! — уверенно сказал Жека. — Если заключаем договор по декабрьским ценам, я вам сразу же перевожу деньги. Живые деньги! Только обналичивай, и зарплату плати.

— Мы хотели отпускные цены увеличивать в два раза, до 1000 рублей за тонну на спокойную сталь и до 1500 рублей за упрочнённую! — возразил Семёныч. — Декабрьские цены уже ни в какие рамки! Это же советские цены практически! Мы так вообще в трубу вылетим!

— Вы и так вылетаете! — сказал Жека. — Сколько ещё протянете без работы, в простоях? Работяги же потребуют оплатить им забастовочные, нерабочие часы! И я же не озвучил ещё сколько, и на сколько я у вас чего куплю, и какие дополнительные условия контракта предложу.

— Ну-с, я слушаю, — заинтересовался Семёныч, протягивая Жеке рюмку коньяка.

— Фирму по торговле вашим металлопрокатом я открыл, — Жека осторожно пригубил коньяк и поставил рюмку на стол. — Сейчас пришёл за договором о сотрудничестве. Я становлюсь вашим официальным представителем, как мы и договаривались ранее.

— Всего лишь о сотрудничестве? — Семёныч внимательно посмотрел на Жеку. — Я думал, ты всю нашу продукцию забирать будешь, и сам продавать, раз ты хочешь стать официальным представителем.

— Николааай Семёёныч! — протянул Жека. — Я ж не американский миллиардер. Где я столько денег возьму, чтоб покупать у вас вообще всё? Я лишь мелкий торговец. Не, в перспективе это, конечно, возможно, не спорю... Но не сейчас. Мы заключим договор, по которому я буду лишь вашим официальным представителем, но и вы, естественно, можете свободно продавать свой металл, искать новые рынки. Может быть, даже более эффективно, чем я. Биржа рядом. У меня больше нет места сбыта, кроме неё.

— Тааак... — в раздумьях сказал Семёныч. — Ладно. Говори конкретно. Чё ты вокруг да около...

Жека помолчал, и продолжил, как будто набивая цену.

— Я открыл фирму под названием Сибирская металлургическая компания. Название солидное. На это и расчёт. На счету у неё 22 миллиона рублей.

Тут даже Семёныч присвистнул.

— Ничего себе. Это где ты столько достал?

— Я продал часть акций строительного управления. Московскому банку. Дорого, — небрежно сказал Жека.

Он озвучил директору и так общеизвестный факт, о котором легко можно было узнать в коммерческой и деловой прессе. О том, что примерно половина контрактной суммы добавлена сверхмаржинальной компьютерной торговлей, Жека промолчал. Если директор решит сам крутануться на бирже, получит только большие убытки.

— На эти 22 миллиона я закуплю у вас 27500 тонн листового металлопроката по цене 800 рублей за тонну. Как вам это?

— Без ножа режешь! — вздохнул Семёныч.

— Это будет разовый контракт на такую отпускную цену! — уверил Жека. — Следующий контракт будет скорректирован в соответствии с инфляцией. Но не выше, чем на 30 процентов. Мы же с вами на 800 рублей прошлый раз договаривались. Так что я в соответствии с договорённостями делаю.

— Хорошо, — согласился Семёныч. — Соглашусь. Мне просто деваться некуда. Да и ты, молодец, подловил. Какие дополнительные условия договора?

— Я заключаю с комбинатом контракт на поставку бытовой техники и электроники для реализации рабочим по низким ценам. Видеомагнитофоны, телевизоры, музыкальные центры, микроволновые печи, швейные машинки. Позже, под заказ, ассортимент может быть расширен. Например, мотоблоки, культиваторы почвы, бензопилы и так далее.

— Хм... — задумался Семёныч. — Это ж на какие деньги ты закупишь всё это?

— А это коммерческая тайна, — засмеялся Жека. — Но я ведь не просто так всё это вам привезу. Это будет продаваться рабочим за деньги. И по мировым ценам.

— Так а в чём выгода твоя и моя? — недоумённо спросил Семёныч. — Рабочие то же самое могут купить в коммерческом магазине на любой улице.

— Вроде как да, — согласился Жека. — Но где рабочий возьмёт 5–10 тысяч рублей на покупку электроники? Не... Я не спорю, кто-то и возьмёт, возможно, но не большинство. Большинство тратит деньги на макароны и консервы. А вы сможете им продавать электронику, которую я привезу, под зарплату, например, в кредит. Или в рассрочку. И... Я ж не требую от вас денег за технику. Это будет чистый бартер. Я поставляю вам технику, вы мне отгружаете за неё металл по цене 1500 рублей за тонну. Это будет цена контракта на апрель месяц. Все в выгоде! Вы продаёте аппаратуру рабочим в кредит, и получаете комиссионные от этой сделки, а также инструмент влияния на трудовой коллектив. Ведь если рабочий возьмёт у вас товар под зарплату, да ещё в рассрочку, условиями этого можно поставить много чего. Да и уйти он уже не сможет от вас на другую работу. Сплошная выгода всем! Не говоря уж, что вы получите проценты от кредита. Причём заёмщику некуда деваться, по сути.

— Хахаха! — рассмеялся Семёныч. — Ну ты настоящий делец, Женька! Из любого копейку выдоишь! Даже у нищего! По рукам! Айда в юридический отдел!

Но было у Жеки и ещё одно предложение, и касалось оно лично директора.

Глава 9. Финансы и головокружение от успехов

Жека уже почти вышел из кабинета, когда предложил Семёнычу вернуться обратно за стол.

— Я бы тут поговорить хотел кое о чём... — неопределённо сказал Жека. — О вас. И не только...

— Обо мне? — удивился директор. — Интересно. Ну, слушаю...

— Начну прямо. Скоро грянет приватизация, это очевидно. И серьёзные люди захотят на ней навариться. Вы когда нибудь думали о плане Б?

— О плане Б? — недоумённо спросил Николай Семёныч, осторожно присаживаясь на стул.

— Ну да. О плане Б. О том, чтобы бросить тут всё, когда начнётся война среди головорезов за этот завод, и спокойно поехать разводить пчёл где-нибудь в Германии? Или разводить лошадей на ранчо в США? Так же, как сделал Роман Александрович Сахаров?

— Знаешь, Жень... Я пока не готов разговаривать на эту тему, — растерянно сказал Семёныч. — Роман мне сделал предложение, от которого я не смог отказаться. Это был поступок во благо дочери. Элеонора достойна лучшего в этой жизни, чем прозябание в разрушающейся стране.

— Так сделайте сейчас поступок во благо себя, — посоветовал Жека. — Для этого надо лишь открыть счёт в зарубежном банке, у вас же есть зарубежные представительства. И часть выручки от комбината перечислять на него. Год- два, и уходить на пенсию. Вот, собственно говоря, мой совет на план Б.

— Но это воровство! — возразил Семёныч. — Я так не могу! Мне надо подумать!

— Окей. Думайте. Я просто предложил это, зная предстоящие расклады. На меня самого уже наезжали москвичи. Буквально недавно, на днях. Уголовные авторитеты. Не просто так же я вам всё это говорю. Очевидно, что на государственную собственность во время приватизации будет много охочих людей. Здесь станет опасно. Уже опасно.

— Я не готов пока говорить об этом! — решительно заявил Семеныч. — Но приму к сведению твой совет. Поговорим об этом позже.

В этот же день между металлургическим комбинатом им. В. И. Ленина и Сибирской металлургической компанией был подписан контракт на производство 27 500 тонн упрочнённого листового металлопроката по цене 800 рублей за тонну. Жека значительно поднял величину заказа — вдруг всё удастся продать. Рискнул. Бизнес любит риск. В этот же день перевёл на счёт комбината 22 миллиона рублей, которыми частично была погашена задолженность по заработной плате. Рабочие приступили к сменному заданию. Напряжённость в трудовом коллективе временно оказалась погашена. Каждую неделю комбинат обязался отгружать по 7000 тонн. В среднем получалось по два железнодорожных состава. Теперь предстояло продать металл опционными лотами на бирже.

На следующий же день Жека поехал на биржу прямо к открытию. Время выбрал с таким расчетом, чтоб токийская биржа уже работала, а московская и лондонская ещё нет. Аристарх Самуэлович, тёртый делец, встретил как своего.

— Евгений Александрович! Мне кажется, вы сегодня хотите крупно поторговать! — физиономия Аристарха довольно сияла как у кота, увидевшего сметану. — И я даже знаю чем!

— Всё верно! — солидно сказал Жека и дал Самуэлу один опционный и три фьючерсных контракта на продажу листовой стали общим весом 27 500 тонн. По условиям опционного контракта покупатель был обязан купить по три фьючерсных на 5 процентов дешевле. Довеском шёл договор о сотрудничестве между комбинатом и Сибирской металлургической компанией, а также признание её своим официальным представителем в торгах на всех площадках и правом заключать любые контракты на реализацию металлопроката.

— Количество ого-го у вас, — присвистнул Аристарх. — Прошлым контрактом вы взбудоражили японский рынок. Товар прибыл в Японию, и заказчик доволен. Его начальная покупная цена ваших лотов будет 32 доллара за тонну. Сейчас вы имеете полный доступ к опционным торгам как официальный представитель металлургического комбината. Ну что, приступаем?

— Конечно, — согласился Жека.

За эти опционы развернулась самая настоящая борьба между четырьмя японскими компаниями. Но победила та же, что и прошлый раз, «Takeshi Mital Company. Tokyo. Japan», подняв цену на металл до 41 доллара 20 центов за тонну.

— Ваши фьючерсы проданы за 1 133 000 долларов. Комиссия биржи — 1 процент, 11 330 долларов, скидки по опционам — 3 процента в размере 34 000 долларов. Чистая выручка от продажи — 1 087 680 долларов. О-хо-хо! Поздравляю, Евгений Александрович! Вы стали долларовым миллионером! Поразительно! Вашу продукцию разбирают, как горячие пирожки. Если вы сконвертируете эти деньги в рубли по коммерческой стоимости в 50 долларов, ваш капитал будет 69 миллионов рублей. Вы знаете, здесь прослеживается поразительная закономерность: экономике выгодно, если ослабляется рубль. Но выгодно только экспортёрам. Тем, кто продает товар за границу, за валюту, а потом переводит валюту обратно в рубли, чтобы платить налоги, сборы, зарплаты, накладные расходы и вкладывать прибыль в оборот. При этом его состояние может расти, как грибы под дождём. Вам сейчас ВЫГОДНО дальнейшее ослабление рубля. Чем хуже живёт страна, тем лучше будете жить вы. Это поразительный факт, но он имеет место быть.

— Правительству невыгодно, чтобы народ жил хорошо, — рассмеялся Жека.

— Именно! И даже не правительству, а крупным предпринимателям, вроде вас. Ой, ну её эту политику! — махнул рукой Аристарх Людвигович. — Давайте к делам. Что дальше?

— Дальше... — задумался Жека. — Я бы хотел купить в Японии 500 видеомагнитофонов и 500 телевизоров. Тоже опционом.

— Сейчас приготовлю список опционов, — Аристарх вдруг остановился, уже собравшись выйти из кабинета. — Минутку! Но у меня же и так есть весьма привлекательные опционы на электронику. С очень высокой маржинальностью. Некоторые местные руководители угольных предприятий уже приобрели для своих сотрудников данные опционы.

— Рассказывайте, — заинтересовался Жека.

— Самые выгодные опционы аудио-видео продукции от фирмы «Фунаи», — заявил Аристарх. Стоимость видеомагнитофона — 65 долларов, стоимость видеоплеера — 50 долларов, цветной телевизор диагональю 54 сантиметра — 80 долларов. Даже с учётом доставки при реализации продукции по коммерческому курсу доллара маржинальность составит 100 процентов. Или 200 процентов. Тут уже всё зависит от вашей наглости и наглости руководства завода.

— Что за фирма? Неизвестная какая-то, — озадаченно спросил Жека. — Цены привлекательные. И относительно доступные для рабочих. Буквально три-четыре зарплаты.

— Неизвестная только для нас, европейцев, — заявил Аристарх. — В Северной Америке её очень хорошо знают. Да и в Южной тоже. Это официальный поставщик гигантской сети супермаркетов «Уоллмарт», которые в США буквально на каждом шагу. Девиз этих супермаркетов — низкая цена и высокое качество. «Фунаи» и ещё одна японская компания, «Супра», клепали для них видеомагнитофоны и телевизоры миллионами, чтобы продавать именно в этих супермаркетах по цене «эконом». Но низкий курс доллара отложил некоторые опционы «Фунаи» в открытую реализацию. На рынке они есть. Да, не «Шарп» и не «Сони», но качество японское, так же как и функционал. Компания «Фунаи» поставляет отдельные компоненты и более известным и дорогим брендам.

— Хорошо. Я согласен! — решительно заявил Жека. — Давайте заявку. Покупаю!

Через несколько минут партия видеоплееров «Фунаи» количеством 500 штук была куплена за 25 тысяч долларов. Следом куплена партия телевизоров «Фунаи» количеством 500 штук и стоимостью 80 долларов за 40 тысяч долларов. Следом куплена партия в 1000 штук аудиосистем «Супра» стоимостью 89 долларов. Цена сделки — 89 тысяч долларов. Следом Жека купил 100 компьютеров по 1400 долларов. Цена сделки составила 140 тысяч долларов. Всё вместе потратил 294 тысячи долларов, осталось 793 штуки. Можно было купить и больше, но Жека хотел посмотреть, как пойдёт реализация этой, начальной партии.

Денег потрачено немало. Но эти деньги значительно пополнили оборот. И осталась огромная прибыль в долларах. И это была настоящая, чистая прибыль, которую получают капиталисты за свои сделки, и её можно было потратить на что угодно. Вилла в Монако, дворец в Ницце или старый замок, увитый плющом, в Лондоне. Машину, «Роллс-Ройс» или «Феррари» с «Астон Мартином». Так бы поступил любой амбициозный начинающий бизнесмен, но только не Жека. Он только начинал раскручиваться, и планы у него были грандиозные.

Он давно уже хотел накопить за границей капитал и свалить отсюда к чертям собачьим до начала передела собственности. Но как? Сахар открыл счёт в банке Гонконга, куда переводились деньги от продажи металла. Либо лично открыл, либо посылал представителя. В 1990 году выехать за пределы СССР было ещё сложновато, но можно, если по служебным делам. Во всяком случае, Сахар сплавлял деньги на свой заграничный счёт. У Жеки своего счёта не было. Для этого потребовалось бы получать загранпаспорт, ехать за границу, открывать счета. Тратить время, а его пока не было. На тему свала отсюда он говорил только с Сахарихой, да и то намёками. Она вроде была согласна свинтить во Флориду к брату.

Но если нельзя перевести живые деньги в зарубежный банк, всегда можно эти же деньги через фондовую биржу инвестировать прямо отсюда, не выходя из-за стола, в акции солидных зарубежных компаний. И эти ценные бумаги всегда будут твои. Твой капитал на чёрный день. Который всегда можно обналичить в любой стране мира с международными банками и биржами, предъявив на бирже лишь паспорт.

Однако тут тоже были подводные камни. В первую очередь — надёжность акций и прогноз на дальнейшее развитие событий. Вверх они пойдут или вниз... Чтобы инвестиции не превратились в тыкву, следовало выбрать надёжную компанию. И это были компании, работающие в сфере компьютерных технологий и производства микрочипов. Intel, AMD, Microsoft.

— Я хотел бы посмотреть котировки акций компаний США на сегодняшнее число! — заявил Жека Аристарху.

— Вы решили инвестировать свой доход в акции? — удивлённо спросил делец. — Похвально. Сейчас только инвестиционные фонды и банки вкладывают средства в экономику. К сожалению, зачастую не нашу. Отечественные бизнесмены на прибыль чаще покупают предметы роскоши. Наслаждаются новым статусом жизни, так сказать. Новые русские... Ну а насчёт акций... Смотрите сами на табло. Сейчас на взлёте корпорация Intel. Годовая прибыль за 1991 год составила 850 миллионов долларов. В 1992 ожидается уже миллиард долларов. Вложив свои деньги в акции этой компании, вы получите хорошие дивиденды, а ликвидность акций — сто процентов. Их продать можно всегда и везде. Одна акция — 2 доллара 50 центов. Но я бы посоветовал не вкладываться в одну компанию. Microsoft и AMD тоже демонстрируют хорошие показатели. Вложившись в одну фирму, есть риск потерять всё. При инвестициях в разные компании можно, по крайней мере, сохранить капитал, потому что вероятность провала нескольких компаний крайне мала. Обычно, если акции одной компании из-за форс-мажора идут вниз, то у конкурента тут же устремляются вверх.

Жека, как абсолютно честный человек, разделил чистую прибыль справедливо, по долям. От суммы 793 тысячи долларов отчекрыжил 20 процентов. Это была доля Ирины, 158 600 долларов. Оставшиеся 634 400 разделил пополам, по 317 200 долларов. Половину оставил на счёте Сибирской металлургической компании. Остальное перевёл на счёт ТОО «Торговый дом «Сибирь Великая». Это были доли Славяна, Митяя и Сахарихи как инвесторов, вложившихся в оборот. Пусть сами решают, что делать со своим баблом. На свою долю Жека, как частный инвестор, купил акции американских IT-компаний: Microsoft, AMD, Intel и Apple. Теперь по паспорту он мог продать и купить их в любой точке мира, на любой бирже. Только одна загвоздка: чтобы продать их за границей, всё равно нужен счёт в банке. Если бы случился форс-мажор и пришлось срочно валить из страны, сложилась бы странная ситуация. Ты миллионер, но сидишь бомжуешь у двери биржи, не имея возможности продать свои акции, если, например, останешься без паспорта. В банке можно по договору сделать верификацию по голосу, отпечаткам пальцев, и кодовому слову. Зайти нищим в лохмотьях, и выйти с миллиардом. Но если нет счёта, то войдёшь нищим и выйдешь таким же нищим. Это Жеку беспокоило. Хочешь не хочешь, надо ехать за границу, в ближайшую развитую европейскую страну, и открывать там счёт. Ехать в Германию.

Впрочем, всё это предстояло в будущем. В настоящем все сделки прошли опять крайне успешно для Жеки. В этот же день в отделении грузовых перевозок Западно-Сибирской железной дороги был заключён контракт на регулярную перевозку грузов Сибирской металлургической компании с фиксированным постоянным тарифом 100 тысяч рублей в месяц абсолютно всего и в любых количествах. Чтоб не стоять в очереди, пришлось опять сунуть взятку, пару штукарей, зато всё дело заняло пять минут. Теперь составы с металлом без задержек, по мере комплектования, сразу отправлялись в порт Находка.

Эти же вечером следовало поговорить с пацанами, и сообщить им о их долях. Но предварительно надо бы сказать Ирине о её прибыли в валюте, и позже встретиться с Сахарихой, с которой предстоял крайне серьёзный разговор о их общей судьбе.

— Где торт и шампанское? — автоматом сказал Жека, заходя к главбухше.

Квартировала она пока ещё в конторе АО ССМФ. Решила вести сразу два Жекиных предприятия, справедливо рассудив, что особой работы в стройуправе не предвидится. Так оно и было. Единственным заказчиком остался металлургический комбинат. Половина рабочих стройуправы сидела без работы. Компания ещё оставалась на плаву, но прибыли уже никакой не приносила. Бухгалтеру работы тут почти не было, разве что квартальные отчёты делать и ставить подписи на финансовых операциях. Ирина рассчитывала полдня, до обеда, работать на половину ставки в акционерном обществе, а потом ехать до металлургической компании.

Зашёл до обеда, Ирина ещё не успела уехать на новую работу. Жека зашёл, и улыбка спала с его лица. Ира плакала. Плакала тихо, но от этого её горе казалось ещё более тяжким, чем если бы она громко рыдала.

— Ира, чё случилось? — недоумённо спросил Жека, подойдя, и садясь перед её столом.

— Ничего, — Ира успокоилась при виде шефа, вытерла глаза платочком, но всё равно всхлипывала, и выглядела отрешённой. Потом вдруг спросила: — У тебя коньяк есть?

— Конечно, Ир, какой вопрос! Сейчас, подожди немного! — Жека сходил в свой кабинет, принёс на виду у всех початую бутылку коньяка и пару рюмок, налил по полной. Выпили не чокаясь — не было причин. И тут Иру как прорвало.

— От меня муж ушёл! Точнее просто выгнал! — всхлипывая, сказала она. — В последнее время стал какой-то потерянный, как будто наколдовал кто. Бред, конечно, но... Восемь лет прожить и выставить, как собаку, на мороз.

— Так а что случилось-то? — недоумённо спросил Жека. — У тебя дела в гору сейчас пошли. Я бы даже сказал, не в гору, а в целый Эверест. Такие блестящие перспективы открываются. Я, честно говоря, сам поражаюсь, и голова кружится от успехов. А он-то что, твой Виталик? Что ему надо?

— Ему это и не нравится, что впереди благосостояние появилось, — опять заплакала Ирина. — Сказал, что, он думал, я только подруг буду обшивать, в крайнем случае на базаре что-то из вещей продавать, но не с таких денег бизнес вести. Он хочет жить по-простому. Не хочет быть предпринимателем. Там и свекровь, наверное, напела. Зудела день и ночь: не лезьте вы, не лезьте никуда, всё просрёте с этими бизнесами и с голой жопой приползёте ко мне. Или убьют вас.

— Ахаха! — рассмеялся Жека. — Так они не хотят, чтоб жена была богатой! Ну что ж... Это бывает! Часто бывает, скажу я тебе. Люди боятся брать на себя большую ответственность, предпочитая жить в говне. Ну а тебе-то что? Ты выбрала свой путь, не сворачивай с него. Найдёшь ещё мужа, детей заведёшь. Что ты паришься, Ирка? Прекрати! Я тебе притаранил 158 штук баксов. Твою долю от первой торговли фьючерсами. Ты знаешь, сколько это в рублях? 16 миллионов.

— Сколько? — округлила глаза Ирина, и упала в обморок.

Вот так... Большие деньги — большие проблемы.

Глава 10. Квартира для Иры

Жека едва привёл главбухшу в чувство.

— Что мне делать-то с ними, с этими деньгами? — печально сказала Ирина. — Я просто не представляю. У меня в своей-то жизни кавардак, непонятно к чему ведущий. Меня буквально, как собаку, на мороз выпнули. Квартира свекрови, нас на время запустила. Моего там ничего нет. Дали две сумки с вещами и выставили за порог.

Жека удивился. Ситуация парадоксальная во всех смыслах. Муж и свекровь, типичные советские люди, забоялись больших денег, забоялись достатка и сытости, предпочтя нищую жизнь за гроши.

— А сейчас ты где живёшь? — поинтересовался Жека.

— У подруги, — опять начала всхлипывать Ирина. — Но там детей мал мала меньше. Сегодня почти на кухне спала. К матери ехать... У ней характер непростой. Живёт в пригороде, в частном доме. Оттуда на работу в город замучаешься добираться, даже такси не вызвать. Зимой дороги не чистят в проулках. Нет... Там не вариант.

— У тебя такие деньги, а ты про жильё беспокоишься! — рассмеялся Жека. — Так... Прекращай ныть. Сейчас поедем с тобой в агентство недвижимости, и прямо сейчас ты купишь себе квартиру. Сразу же обставим её, и ночевать уже завтра-послезавтра будешь у себя.

— Но я не знаю... — растерянно сказала Ирина. — У тебя дела... Отвлекаться ещё на меня.

— Что значит дела? Что значит отвлекаться? — возмутился Жека. — Ты мой партнёр, соучредитель фирмы и коммерческий директор. Я что, днями буду наблюдать, как ты живёшь у кого-то в кладовке и плачешь? Давай-давай! Где газета рекламная, «Франт»?

— Вот, на столе. Сегодня свежий выпуск принесли, за понедельник, — Ирина подала толстенную газету.

Первая рекламно-развлекательная городская газета называлась «Франт». Совершенно новый формат прессы. Несколько десятков страниц в формате А2. Абсолютно никакой политики. На первых страницах несколько развлекательных материалов на тему музыки, спорта, скандалов, происшествий, потом гороскоп и частные объявления о продажах всего, чего угодно. Квартиры, автомобили, аудио-видеотехника, одежда, детские вещи, животные. В самом конце находился отдел «Знакомства», ради которого многие и покупали эту недешёвую газету. Знакомства для серьёзных отношений и для перепиха на пять минут. Были и прочие знакомства, о которых в мужской компании упоминают со смехом. В самом-самом конце печатали рекламу массажных салонов и стриптиз-баров, хотя и дурак мог догадаться, что это реклама борделей и дорогих проституток с сочными именами «Стелла», «Жанна», «Эльвира» и так далее.

Объявления в газету подавали письмами и телефонными звонками. И подать их мог абсолютно каждый, что и делали все, от частных лиц до агентств недвижимости, расцветших в последнее время пышным цветом и уже околпашивших десятки граждан. Так что сделки с недвижимостью были делом крайне опасным, и держать ухо востро требовалось на всех этапах сделки.

— Где бы ты хотела жить? — спросил Жека, листая газету.

— Да здесь где-нибудь, недалеко, чтоб до работы пешком ходить, — неуверенно сказала Ирина.

— Сейчас твоя основная работа не здесь будет, а в металлургии, — возразил Жека. — А забрать из любого места можно. Как коммерческий директор ты имеешь право на служебную машину. В ближайшее время я собираюсь увеличить автопарк холдинга. Купим машину представительского класса и пару тачек попроще. Водители есть, они же охранниками будут. Плюс ещё пара серьёзных спецов.

— Охранниками... — недоумённо спросила Ирина, перестав всхлипывать. — Ты думаешь, всё настолько серьёзно?

— Да. Я думаю, всё настолько серьёзно, — заявил Жека. — У нас в обороте громадные по российским меркам деньги. И выхлоп уже пошёл. Поверь... Нам надо проявлять осторожность. Давай так. Посмотрим тебе жильё в старом центре, на улице Пионеров.

— Но... Там же дорого... — неуверенно сказала Ирина.

— Дорого, зато район более-менее спокойный, большого беспредела нет, так как уважаемые люди там живут, — сказал Жека. — Будешь жить спокойно.

Район, про который говорил Жека, принадлежал к элитным, построенным в самый расцвет сталинского ампира. Громадные дома с колоннами, портиками, двумя входами в подъезд, просторными квартирами были местом обитания советской элиты. Жили тут воры в законе, партийные функционеры, горисполкомовские чиновники, прокурорские чины, директора крупных предприятий. Именно здесь находился крошечный магазин «Сытный», принадлежавший Вене Одесситу, позже разросшийся в громадную торговую империю авторитета. Жильё было тут самым дорогим в городе, но и самым комфортным и безопасным. Группировка Вени контролировала район и сильного беспредела не допускала. Самые активные гопстопщики и беспредельщики были выпилены и отправлены в прогулку на реку с тазиками цемента на ногах. Оставшиеся знали, что промышлять можно где угодно, только не здесь. А к шумной компании, распивающей спиртное у подъезда, через пять минут приезжал экипаж с недружелюбными ментами, которые всегда тяжёлыми кулаками поправят рожу и отрихтуют печень дебошира в дальней комнате вытрезвителя.

Жили тут и Веня Одессит, и Конкин, глава администрации города, и генерал Хромов, начальник городского УВД, и Бурков Виктор Александрович, начальник городского управления федеральной безопасности. У всех были сталинские хоромы по 4–5 комнат, с гардеробными и комнатами для прислуги, где сейчас хранилась всякая всячина. Жека посмотрел объявления и нашёл три предложения. Одно из них — от агентства недвижимости «Старый квартал», расположенного прямо в рассматриваемом районе. Продавалась там неплохая квартира — трёшка с хорошим ремонтом и телефоном. Но без мебели. И цена нормальная — 120 тысяч рублей.

Надо сказать, приватизация и сделки с недвижимостью были уже разрешены. Но отдельных законов принято ещё не было, рынок жилья не устаканился, цены в одном и том же районе могли различаться в 2–3 раза. Сделки проводились до крайности просто. Покупатель находил квартиру по объявлению, звонил, договаривался о встрече с продавцом, маклером агентства недвижимости или частным лицом, осматривал квартиру, потом в коридорах горисполкомовской жилищной инспекции заполнялся договор купли-продажи под зорким надзором сторон поддержки покупателя и продавца, в это время сообща пересчитывающим деньги, вытаскивая их по пачке из сумки или мешка. Когда всё было готово, ставили подписи на договоре, и новоиспечённый владелец с договором шёл в жилищную инспекцию оформлять квартиру на себя. Тогда сделка осуществлялась бесплатно. Но можно было заплатить нотариусу, чтобы при нём и деньги посчитать, и договор написать. Это было безопаснее, но и требовало определённых денег.

Конечно, было много и мошенничества, и криминала. Иногда исчезали бесследно как продавцы, так и покупатели, но всё-таки это было не массовое явление. Массовым было появление бомжей — горе-продавцов и покупателей, которых околпашили агентства и частные маклеры, и которым негде стало жить, кроме как в подвале. Тогда в милиции и появилась аббревиатура БОМЖ, которую ставили вместо места прописки, что обозначало «без определённого места жительства». И если в СССР каждый гражданин был обязан быть прописанным где-то, хоть в общаге, и трудоустроенным, хоть дворником, то в новой России на бомжей стало плевать.

— Ну чё, поедем в «Старый квартал» смотаемся? — предложил Жека.

— А деньги? — Ирина немного повеселела. — Как я рассчитаюсь с тобой?

— Деньги я возьму у тебя валютой, по официальному курсу, это не проблема! — заявил Жека. — На бирже куплю акции на эту сумму, и все дела. Так что давай, погнали. Дела делают так — немедленно.

— Это понятно, — сказала Ирина, одевая плащ. — Но надо же будет наличностью заплатить за квартиру.

— Ой, я тебя умоляю! — по-одесски рассмеялся Жека. — Кто ж с ходу с чемоданом денег приходит? Это юридическое лицо. Переведу им на расчётный счёт, и все дела. Потом платёжку привезём, покажем. Ну, если уж им наличкой надо будет, что не исключено при их виде деятельности, съездим в банк и снимем наличность. Тоже не проблема. Ну всё, поехали!

И опять Жека с Ириной. Пока ехали на заднем сиденье «Волги», Жека искоса посматривал на своего компаньона. Пушистые русые волосы, собранные в хвостик, нежная белая кожа, красивое лицо, огромные голубые глаза, пухлые губы, неброский макияж, изящные кисти рук с тонкими пальчиками и красными ноготками, сложенные на тонких коленях. Как такую красотку можно бросить, да ещё когда она на взлёте карьеры? Ирина, почувствовав Жекин взгляд, обернулась и вдруг улыбнулась так мило и нежно, что Жека чуть не вздрогнул. Ирина, незаметно от водителя, положила нежную розовую ладошку на Жекину руку и слегка погладила её, чуть растерев пальчиками. Разница в 10 лет? Да это ни о чём! Женщины в 25–30 лет всегда казались Жеке донельзя соблазнительными и желанными. Да Ирине никогда не дашь столько. У ней из-за нежной молочно-белой кожи всегда наблюдался такой же эффект, как у Сахарихи, — она смотрелась моложе своих лет. А в особых условиях и при особом освещении так и намного моложе. Вот сейчас ей больше 18 и не дашь...

— Всё будет хорошо! — заявил Жека, а Ирина опять улыбнулась ему в ответ, показав белоснежные зубки.

Агентство недвижимости «Старый квартал» находилось в небольшом двухэтажном торговом центре, под который пустили бывшее медицинское общежитие. Куда девали медиков, непонятно, а вот здание было приватизировано и продано в нужные руки по смешной цене в пару косарей. Правда, было оно в настолько аварийном состоянии, что пришлось делать капитальный ремонт и всё менять, от окон и дверей до всех коммуникаций. Здание обошлось покупателю в итоге очень дорого, но он не переживал, справедливо рассчитывая отбить потраченные средства за счёт сдачи помещений под офисы и при этом держа в уме, что здание находится в самом центре города и в центре фешенебельного района. В будущем его цена будет только расти.

Всё здание уже было обвешано разными рекламными табличками и объявлениями. Но, так как арендаторы помещений постоянно менялись, никакого плана расположения квартирующих организаций не существовало. Фирма съезжала, а свою вывеску с фасада не убирала, и она висела, вводя людей в заблуждение. Но агентство недвижимости никуда пока съезжать не собиралось. Находилось оно на втором этаже здания, в самом конце коридора, у туалета, что показалось Жеке подозрительным. Такая контора, живущая за счёт первого впечатления, должна квартировать как можно ближе к входу, на козырных местах, а то и иметь отдельный вход. Но это потребовало бы дополнительных расходов, идти на которые владельцы «Старого квартала», очевидно, не желали, что говорило о ненадёжности и недолговечности компании.

Когда подходили к дверям фирмы, из кабинета доносились громкие голоса. Жека толкнул дверь с пришпиленным листком бумаги, на котором ручкой было написано «Старый квартал». Внутри большого кабинета за столом сидел мордатый лысый мужик в олимпийке и кожанке, а перед ним старушка лет 70-ти, которая медленно писала какие-то бумаги, подслеповато разглядывая написанные буквы через очки с массивными линзами. Но говорил этот мужик не с ней, а с другим здоровяком в аляске, сидевшим рядом со старушкой на стуле у стены. Они продолжали начатый разговор, и голоса у обоих были как у приблатнённого гоп-стопа из подворотни.

— Что хотели? — спросил тот, что сидел за столом, но интонация у него была как будто «Чё припёрлись».

— Мы по объявлению о продаже квартиры, — солидно сказал Жека. — Хотели бы посмотреть квартиру на Пионеров, она у вас в продаже во «Франте». Трёшка-сталинка, с ремонтом, телефоном, и на втором этаже.

— А... Да... Стоит в продаже, — замялся мужик. — Это надо идти смотреть. Она тут недалеко.

— В 17 доме? — спросил Жека.

— Да... — опять замялся мужик, и хотел что-то сказать, как его перебила бабка.

— Во! Так это моя квартира! Уже покупают! Я ещё и продать-то не успела! Где деньги???

— Ну да, — согласился Жека. — Чё бы и не купить, если нас всё устроит.

Бабка походу, хотела продать свою хату ушлым ребятам, вот только за сколько?

— И за сколько вы им продаёте? — спросил Жека, однако бабка не успела ответить, как тот, что сидел у стены, поднялся со стула, недовольно буркнув:

— Пойдём смотреть, чё сидеть-то? Ключ уже у нас.

— Ну пошли, — согласился Жека.

Прошли немного по направлению к горсовету, и Жека узнал, про какой дом шла речь. Находился он напротив 14-й школы. На первом этаже дома — краеведческий музей со старинными пушками у входа и здоровенным зелёным медным самородком, прикрученным штырями прямо к стене. Соседство со школой, конечно, так себе для тех, кто работает посменно. Придя с ночной смены, человек лишён дневного отдыха визгами и воплями школоты, но для тех, кто работает в день, дом более чем выгодный. И самое главное, одна его сторона смотрела на красную сторону, на главный проспект города. Двор облагорожен, подъезд тоже. Дверь квартиры отделана лакированной вагонкой, сложенной красивым узором. По всему видно, что квартира ухоженная.

Внутри тоже прекрасно. Импортные обои, на полу паркет, хрустальные люстры везде, импортная сантехника, в том числе дефицитный унитаз с компакт-бачком. Мебель уже вывезли, и без неё громадная квартира казалась аэродромом. У входа были гардеробная, прачечная. В коридоре хоть в футбол играй. Настоящая сталинка!

— Ой, как тут просторно, — обрадовалась Ирина. — И уютно.

— Тебе нравится? — улыбнулся Жека.

— Да. Очень. Хоть и великовато для меня, но всё же рано или поздно, надеюсь, будет семья и дети, — рассмеялась Ирина. — Да. Я куплю эту квартиру.

— Ну вот и прекрасно. Сейчас я поговорю об оплате. Постой пока тут.

Жека подошёл к мужику и хотел спросить его, когда заполнять документы и платить, как тот позвал его выйти на площадку побазарить. Жека пожал плечами и вышел.

— Слыш, ты... А ты чё не в своё дело лезешь? — хриплым голосом спросил мужик, и поза у него была нездоровая, с какой-то агрессией. Одна нога впереди, другая позади. Руки наизготовку.

— В смысле не в своё? — недоумённо спросил Жека. — Когда это было?

— Когда у бабки стал спрашивать, за сколько она хату нам сдаёт, — напористо сказал мужик.

— И что такого в этом? — опять недоумённо спросил Жека. — Спросил ради интереса. Я коммерсант. Интересно, какой процент вы поднимете. Мне что? Хоть за сколько покупайте — пофиг. Я на конечную цену согласен, квартира хорошая. Если документы в порядке, справка из ЖЭКа, что отсюда все выписались, свидетельство о приватизации на имя этой бабки, то покупаем, нет проблем.

— Справку из ЖЭКа тебе... — как будто задумчиво сказал мужик, потом резко скоординировался, чуть присел и попытался ударить Жеку прямым хуком. Только попытался, потому что Жека легко ушёл от удара вбок и сразу назад.

— Ты чё, совсем? — удивился Жека. — Чё творишь? Мужик! Не буди лихо!

— Сука... Комерс ты, говоришь, — ухмыльнулся мужик, и попытался ударить ногой. — Раскулачиться не хочешь, гнида?

Жека поймал его за ступню и резко вывернул. Мужик заорал, пытаясь схватиться рукой за поручень подъездной лестницы, но не смог и ударился рожей о ступеньку. Жека пару раз ударил его по челюсти, потом прижал коленом, вытащил финку из кармана и приставил к горлу.

— Чшшш, сучка, не ори, а то испугаешь мою сотрудницу, — тихо сказал Жека и надавил на финку, чутка пустив кровь. — А ну, лежи, падла, а то сейчас язык из шеи вытащу.

Мужик попробовал освободиться, но понял, что это ни к чему не приведёт, и сразу же притих.

— Ты чей? Погоняло как? — так же тихо сказал Жека. — Чё ты на людей кидаешься?

— Я из Москвы... — прохрипел амбал. — Тебя уроют.

— Тсс... Тихо, тихо... Еще раз такой же вопрос! — Жека провёл ножом по щеке мужика, чуть порезав. — Чьих ты? Погоняло твоё, и босса?

— Семён моё погоняло. Из салматовских, с Видного.

— Чё с хатой старухи? Чё не так? Документы в порядке?

— В порядке. Она за 50 штук нам продать хотела. Убазарили.

— И чё? Ты меня на гоп-стоп хотел взять, козёл? Отвечай, сука! — Жека рукояткой финки ударил бандита по голове. — Хочешь, нос отрежу? Нет? А чё? А глаз? Яйца? Тоже нет? Документы где на хату?

— В конторе... У Влада... Не убивай...

Жека взял амбала за шкварник и с силой ударил о лестницу, вырубив напрочь. Потом осторожно открыл дверь квартиры и заглянул внутрь. Повезло. Ирина стояла в зале у окна и увлечённо смотрела на школоту, что-то затеявшую на крыльце школы. Жека поднял лежащего в отрубе амбала за воротник пуховика, затащил в ванную, приподнял одежду и пару раз ударил финкой в сердце, потом снова закрыл рану курткой и свитером, начавшим напитываться кровью. Туда же, под них, сунул валявшееся ножное полотенце. Тело дёрнулось и обмякло. Идеально, конечно, было бы перерезать горло, но тогда с трупа набежало бы много крови, которую потом хрен отмоешь. А Иринке ещё жить тут...

Жека помыл финку, руки, выключил свет в ванной и подошёл к Ирине. Вот они и остались вдвоём впервые за долгое время...

Глава 11. Вот и случилось!

В школе напротив началась большая перемена. Из дверей вывалилась толпа хохочущих и визжащих детей и подростков, затеявших веселую возню. Всё как и всегда. Только на них уже не было октябрятских значков и пионерских галстуков. Пионерия была тихо свернута. Молодежь лишили коммунистической идеологии, а взамен ничего не дали.

Ира с улыбкой наблюдала за детьми, по-видимому, вспоминая себя. Вспомнил и Жека. Для него эта школа была родная. Учился здесь до 6-го класса, до тех пор, пока родителям не дали квартиру на речке. Там уже пошел в новую школу. Но об этой были самые теплые воспоминания.

— Как тут хорошо, — улыбнулась Ирина, взглянув на Жеку. — Сразу жизнь чувствуется, воспоминания приятные. Мне нравится тут.

— Да... — согласился Жека. — Вспомнить есть что. И хорошее, и плохое.

Тут между ними как будто пробежала искра, мощный заряд, долгое время копившийся и наконец-то достигший некоего высшего значения. Сколько ходили вместе, переглядывались, перешучивались... Жека взглянул на Ирину, увидел в её глазах бешеную страсть неутолённой взрослой женщины, привлёк её к себе. Одновременно обняв друг друга, стали целоваться бешено и исступлённо, как будто в последний раз жили на свете. Ирина скинула пальто прямо на пол, Жека туда же запульнул свою кожанку. Следом полетели белая блузка и лифчик. Жека целовал крупные упругие груди Ирины, выпуклые розовые соски, белоснежную шею, свежие губы, лицо. Она казалась как будто созданной из сахара, сладкого, но в то же время жгучего. Запретного и в то же время желанного.

Одна незадача — завалиться негде. Но всё же вышли из положения — подоконник. Здоровенный метровый подоконник квартиры-сталинки. Наверняка их видели бешено занимающимися любовью прямо в окне — случайно замеченный секс есть в памяти у каждого человека. Но им самим было без разницы, заметили их или нет. Жгучая страсть и жажда неутоленного желания охватила обоих. И, как это часто бывает, закончилась она так же быстро, как и пришла.

Одевались молча, испытывая неловкость, стесняясь смотреть друг на друга, и, когда уже почти оделись, Ирина смущённо рассмеялась.

— Это что такое было?

— Это было соблазнение босса, — в ответ заржал Жека, притянув женщину к себе.

— Или соблазнение подчинённой, — улыбнулась Ирина.

Вот знал же, что на работе мутить шашни — последнее дело. Не должно быть никаких амуров между боссом и подчинённой, в ответственности которой практически всё. Только строго деловые отношения. Дурак. Поддался чувствам, не устоял перед соблазном овладеть женщиной, о которой мечтал чуть не два года.

— А где мужчина, который нас привёл? — спросила Ира, надевая пальто.

— Сказал, дела срочные появились! — соврал Жека. — Ключи вот отдал. Ну, всё, пошли квартиру оформлять.

Единственное, чего Жека боялся, что Ирина захочет зайти в ванную, где лежал труп убитого бандита, но пронесло. Иначе пришлось бы объясняться, и что-то придумывать. Но обошлось.

Вернулись в офис, а бабка с мордатым мужиком уже готовятся деньги пересчитывать. В свидетели пересчёта денег какого-то бомжа позвали, жившего в подвале этого же дома. До этого ушлые ребята кинули его на деньги, подсунув пьяному инвалиду куклу из бумаги вместо денег, а потом поселили в этом же подвале и за копейки звали в свидетели при сомнительных сделках.

Бабка с недоверием смотрела на свидетеля и маклера самой подозрительной наружности и нутром чуяла, что её обманывают. Но советский человек привык доверять всему, поэтому, хоть и с тяжким сердцем, но всё-таки готовилась подписать договор купли-продажи своей квартиры агентству недвижимости «Старый квартал».

Околпашить её хотели знатно эти ребятки. Купить квартиру за 50, продать на 70 косарей дороже. Впрочем, цены ещё не устаканились, рынка жилья толком не существовало, и в этом секторе экономики тоже шли неведомой дорожкой.

Мордатый мужик, сидевший за директорским столом, с удивлением посмотрел на Иру и Жеку, пришедших вдвоём, без второго жулика.

— А где тот, который с вами ушёл? — спросил мордатый.

— Не знаю, – пожал плечами Жека. — Сказал, что надоело тут работать. Обратно в Москву поедет. И сразу ушёл.

— И правильно! — сказала бабка. — Бежать отсюда надо, ничего хорошего тут нет! Меня сын давно в Москву зовёт , вот, как дед умер, так сподобилась квартиру продать. А дед мой директором строительного управления работал, да убили его!

— Слушай, чувачок, а не пойти ли тебе отсюда нахрен! — вдруг забурогозил мужик, сидевший за столом, почуяв недоброе, грозящее прервать выгодную сделку. — Не нравишься ты мне...

Хотел ещё что-то сказать, как вдруг разъярилась бабка, продававшая квартиру. Взяла договор купли-продажи, который писала чуть не час, и порвала его.

— А ты рот людям не затыкай, боров жирный! — с негодованием сказала она. — Я лучше им квартиру продам, чем тебе! Пусть молодая семья в моей квартире живёт ! А ты пошел нахрен! Разгавкался тут как собака!

— Ах ты, дура старая! — хотел было что-то вякнуть мужик, как Жека вразвалку неспеша подошёл к нему, и остановился рядом, буквально в метре.

— Салмату привет передай, — негромко сказал он.

— Чи... Чиво??? — поперхнулся мужик. — Чиво ты сказал?

— Даю 2 часа чтоб ты вымелся из этого города. А то вывезут по отдельности. В мешках, — злобно улыбнулся Жека, и была его улыбочка такой, что бежать охота было всем, кто её видел.

Жека слегка похлопал бабку по плечу, и дал знак идти за ним. Вышли все вместе на улицу, и остановились у агентства недвижимости.

— Что ты ему сказал? — недоумённо спросила Ирина. — Он как будто чёрта увидел.

— Он сам как чёрт! — решительно заявила бабка, ставшая на сторону Жеки. — Когда начал на вас орать, мне даже жалко стало. Такие молодые, и по общежитиям маетесь.

— Да... — нерешительно согласился Жека, не желая развеивать историю о молодой гнобимой семье, которую бабка уже создала у себя в голове. — Мы вам 100 тысяч заплатим за вашу квартиру. В два раза больше, чем эти мошенники. Как вам такой вариант?

— Ой, сынок, конечно устроит! — обрадовалась бабка. — А где документы писать будем?

— Вам деньги куда? На сберкнижку? — спросил Жека.

— Нет! Не на книжку, сынок! — согласилась бабка. — Я же отсюда уезжаю. Бумажками мне надо. Там, в Москве положу опять в сберкассу.

Жека хотел было сказать, что если деньги будут лежать в банке, то через год-другой превратятся в дешёвые бумажки, но потом отказался затевать этот базар — бабка выглядела своевольной, а таким хрен что докажешь, поэтому сразу поехали в администрацию, в жилищный отдел, там бесплатно приватизировали квартиру на имя бабки, потом поехали в банк, Жека снял деньги, а уже после этого направились к нотариусу, где написали договор купли-продажи. Прямо при нотариусе пересчитали деньги. Сто тысячных купюр. Бабка положила деньги в обычную авоську и ушла.

— Всего хорошего вам, живите счастливо, и деток побольше! — сказала она на прощение. — Хорошие вы люди!

— Ну вот и всё! — рассмеялся Жека, когда вышли от нотариуса. — Молодец, Ирина! Теперь у тебя своя квартира. Завтра я пошлю туда сантехника, чтоб ванную в порядок привёл и электрика, чтоб розетки проверил.

— Вроде смотрели сегодня, всё в порядке, — заметила Ирина.

— Это взгляду не заметно, — возразил Жека. — Я как специалист тебе говорю. Канализация чуть подкапывает у ванны, и розетки немного разболтаны. Надо делать, пока квартира пустая, и ничего не мешает работе. Ключ я у себя пока оставлю.

— Ну как скажешь, — согласилась Ирина. — Я в этом не особо разбираюсь. Мне сейчас думать надо, чем обставить её. Вещи купить. Бельё постельное, посуду. Да блин, это сколько хлопот! От сковородки до ёршика для унитаза покупать надо.

— Это приятные хлопоты, — сказал Жека. — Сейчас купишь всё, чего душа не пожелает. Бери всё импортное. В «Престиже» на Кирова много чего продают сейчас. И мебель импортная есть, и посуда, и все причиндалы для дома. Бери самое лучшее, самое дорогое! Тебе деньги позволяют. А сейчас шла бы в гостиницу, номер сняла. Чего тебе по чужим углам ютиться? Или... Давай ко мне. А я у Светки переночую. В гостинице много приезжих, доколупаются ещё.

— У Светки? — недоумённо спросила Ирина, не догадываясь о ком идёт речь.

— Это моя девушка, — рассмеялся Жека. — Та ещё егоза.

— Мне как-то неловко, — застеснялась Ирина. — Стеснять тебя буду.

— Никакого стеснения! — возмутился Жека. — Живи сколько хочешь, пока квартиру обставляешь. Мне что... У меня ещё одна квартира есть. Своя. Только там тоже пусто, всё времени нет обставиться. Давай-давай, поехали, не стесняйся... Я заеду вечером за тобой. А пока даю тебе задание нашу новую фирму обставить. А также поручаю тебе как коммерческому директору Сибирской металлургической компании нанять персонал. Юриста, экономиста, бухгалтера и так далее. Смотри сама, как лучше.

— Бухгалтерию я сама буду вести! — заявила Ирина. — Мне не трудно.

— Слушай, а пойдём в ресторан пообедаем, — предложил Жека. — Чё мы тут посреди улицы о делах говорим.

Ближайший ресторан отсюда — «Ленинград», у которого зимой перевернули наезжих горцев. Туда и поехали. В дороге Жека думал. И думал крепко. Дошёл уже до предела в делах, когда одному просто физически не вывезти тот уровень бизнеса, к которому приблизился вплотную. Миллионные и миллиардные сделки маячили совсем рядом. Он лишь едва коснулся их. Одному такие суммы не поднять. Везде сам не успеешь. Требовался человек. Верный человек. Финансово грамотный профессионал. И не болтливый, в теме. И который тоже будет иметь с этого хорошие деньги.

Из своих парней такого уровня никто не просматривался, даже Славян, который дошёл до своего потолка коммерсанта средней руки. Открыть столовую, кафе, охранный бизнес — весь его уровень. Ирина как нельзя лучше подходила на роль верного человека. С высшим экономическим образованием, профессионал, в курсе за рынок. Кажется, лояльная и не только в делах. Ей Жека и решил озвучить свои планы. Не спеша, за обедом в «Ленинграде».

В ресторане, как и всегда в дневное время, народу немного, но обедали в основном торгаши с рынка, гости с юга. Завистливыми взглядами проводили Ирину, изящно прошедшую к столику, переступая длинными стройными ногами, отчётливо проступавшими через тонкую ткань брюк, и цокающими высокими каблучками по полу. Жека помог даме сесть, подвинув стул, и уселся сам.

— Квартиру-то обмыть надо, — улыбнулся он. — Давай вина закажем. Я белое люблю.

— Я тоже, — засмеялась Ирина. — Обязательно отметим. Что заказывать будем?

— Я бы что-нибудь кавказское или среднеазиатское посоветовал, — сказал Жека, изучая меню. — Хорошо здесь получается это. Шашлык, люля-кебаб, плов, самса, манты.

— Ой, это всё тяжёлое такое! — улыбнулась Ирина. — Я салатом и отбивной ограничусь, пожалуй что.

— А я шашлыком, — заявил Жека.

Когда принесли заказанное, какое-то время обедали, болтая ни о чём, а потом Жека решил говорить напрямую. Сразу расставить точки над i.

— Ира, прости конечно, но нам надо серьезно поговорить.

— Я слушаю, — Ирина отложила вилку, и всем своим видом выразила полное внимание.

— Мы выходим на такой уровень бизнеса, когда сделки и прибыли будут миллионными. Ты сама видишь. Но девать прибыль здесь, в России, просто некуда, кроме как покупать другие крупные предприятия. Потому что деньги сожрёт гиперинфляция. Вечный круг. А это мне лично не зачем. Я не Скрудж Макдак — хапать всё, что лежит вокруг. За всеми активами нужен контроль. Это сдохнешь на работе.

— И что ты хочешь? — заинтересованно спросила Ирина.

— Мой план прост. Свои деньги я буду выводить за границу. В России я жить не собираюсь. Здесь очень опасно. Кризисы, путчи, нестабильность. Что будет даже через месяц, мы не знаем. А я хочу просто сидеть под пальмой, пить мохито и смотреть на океан, вспоминая всё дерьмо, что тут было. Меня тут ничто не держит. Ни родители, ни родственники.

— Это надо иметь заграничный счёт в банке, — заявила Ирина. — И желательно в оффшорных зонах. На Кипре или Каймановых островах.

— Хотя бы в Германии, — ответил Жека. — Она ближе. Отсюда, из нашей страны счета не открыть — нужно личное присутствие клиента. Пока я на свою часть прибыли покупаю ликвидные акции американских компаний. Тебе, кстати, советую то же самое. Сейчас, как у коммерческого директора, у тебя будет право стать трейдером на бирже и вкладывать свои деньги, куда ты захочешь. Но акции, даже хорошие, лишь акции. А деньги — это деньги. Поэтому в ближайшее время я съезжу в Германию с якобы деловым визитом и открою несколько счетов в Дойчебанке, на которые буду перечислять свои деньги. Если хочешь, поехали вместе. Будем пополнять свою кубышку на чёрный день. Решай. Ты экономист, женщина грамотная.

— Тут и думать нечего! — решительно сказала Ирина. — Я согласна! Счёт за границей это прекрасно. Но... Что мне делать здесь? Я же хотела своё швейное ателье. А сейчас оно выглядит вроде как и бессмысленным.

— Открывай! Всё, на что есть время, желание и деньги, всё запускай! Будет дело для души, чтоб расслабиться. У нас с пацанами тоже есть бизнесы, которые не особо крупные по выхлопу, но тем не менее мы их ведём. Это и оборот денег, и легализация не совсем белой наличности, и замыливание любого любопытного взгляда. Общепит, охрана, стройуправа. С них прибыль так себе по сравнению с биржевыми сделками, но не бросаем, крутим. С них люди кормятся. Так что и ты открывай ателье, а плюсом магазин одежды. Или даже целую сеть, импорт завози качественный. Тебе денег сейчас на всё хватит.

После обеда заехали в офис стройуправы, и Жека дал задание Графину и Абаю съездить с Ириной в магазины, купить и привезти мебель для нового офиса, и доставить компьютер и принтер, а также заняться телефонными линиями. Пообещал за Ирой заехать в конце дня. Сам же поехал к Славяну. Надо что-то делать с трупаком в квартире на Пионеров. Да и в целом рассказать про заработанные суммы.

— Какие люди и без охраны! — заржал Славян, увидев Жеку. — Водка? Коньяк?

— Я б пивка попил, — признался Жека. — Давно уже не пробовал. Ну да ладно, что есть, то давай.

Выпили, покурили, потрещали о том о сём, потом Жека рассказал, как искали квартиру главбухше. Славян сначала не поверил.

— Да ну. Гонишь. Прям при ней грохнул, и она не услышала?

— Нет, — покачал головой Жека. — Ничего не поняла. Спросила, где этот мужик, я сказал, что ушёл, и ключ от хаты оставил. А он в ванной уже лежал синий.

— Ну ты блин даёшь! — искренне удивился Славян, почесав репу. — Кому скажи, не поверят. О тебе легенды скоро ходить будут.

— Не надо про меня легенд, — рассмеялся Жека. — Скажи пацанам, заплачу каждому по чиркану. Пусть жмура ночью вывезут, и следы ототрут, а то испугается моя Иринка. Вот ключ от хаты.

— Уже твоя, — подмигнул Славян. — Вот из-за чего ты к ней подлазишь.

— Не, братан, — отрицательно качнул головой Жека. — Не из-за этого. Она высококлассный спец. Таких сейчас хрен найдёшь, кто шарит в экономике, плюс у неё московская вышка по экономике. Я в стройуправе без замдиректора, считай, год отработал, вся контора и финансы на ней висели, от покупки канцелярии в офис до оплат всех уровней. Без неё пропадём. Пока новый человек в тему въедет... И не забывай — она наш партнёр и соучредитель моей конторы.

— Ясно... — пожал плечами Славян. — Она в курсе, чем мы заняты?

— Да. Насколько ей положено. Ты кстати, в курсе, сколько мне сегодня с биржи отлетело? — усмехнулся Жека, и бросил папку на стол Славяна. — Почитай отчёты о сделках. И какая ваша доля.

Славян стал изучать бумаги, и переменился в лице, не веря глазам.

Сумма впечатлила...

Глава 12. Точки над i расставляются...

— Миллион баксов? Нихера себе! Ты чё, серьезно?

— Серьёзно, как видишь. Ваша доля — 327 штук. Твоя, Митяя и Сахарихи, как учредителей «Инвестфонда». Свою долю я уже отчекрыжил, ровно столько же. И купил на них акции американских компаний. Сделал инвестиции. Вы со своими деньгами делайте что хотите. У вас на каждого по сотне штук баксов. Это чистая прибыль, братан! То, что набежало за наши труды!

— И чё нам с этим делать? — даже как-то удивлённо спросил Славян. — Во что вкладывать?

— Не знаю, братан, дело ваше. Пусть пока в банке полежат, потом решите. Я ещё деньги не переводил из «Внешторгбанка». Как скажете, так и сделаю. У Митяя ещё 2 процента акций моей конторы. По баблу это миллион. Моё предложение такое: скинуть контору нахрен полностью. От неё денег уже нет. Последняя индексация зарплаты всю прибыль от завода съела. Скоро в минусы пойдём. Так что... Пожалуй, что завтра её торгану на бирже и сброшу остатки акций, пока они в больших плюсах. Перейдём с мутиловом полностью на металл. Ты как? Не против? Это общее собрание надо с Митяем и Сахарихой.

— Братан! Ну что ты как маленький! — рассмеялся Славян. — Делай как знаешь. Тебе виднее! Раз так надо, пусть так и будет! Жаль, конечно, что не удастся гостиницу в Еловке на халяву достроить.

— С полученными бабками хоть из Москвы строителей привезём или из Турции! — уверил Жека. — Стройуправа — битая карта. Надо с неё взять последнее. Сейчас пойду к Светке, надо побазарить примерно на эту же тему. Ладно, бывай. Всё, что надо, я сказал. Крупные сделки на март я провернул, теперь можно чуть отдохнуть и разобраться с текучкой. С Салматом тем же.

Уже собрался выходить, как вдруг словно невзначай спросил:

— Ты как? В загранку не хочешь смотаться? В Гермаху, например. Пивка настоящего попить, сосиски баварские с сыром похавать?

— Не, Жека... — отказался Славян. — Я тут буду обустраиваться. Квартиру куплю, машину хорошую. Пожить вволю хочу. Я понимаю, о чём ты, братан. Понимаю и поддерживаю. У каждого своя жизнь.

— О чём ты? — удивился Жека.

— Ты ж хочешь счета в банках открыть, и свои бабки от металла туда складывать?

— Ну да, догадался, — согласился Жека. — Что и тебе, кстати, настоятельно рекомендую. Сделай себе котлету, братан, на чёрный день! Потом, если придут к власти хоть коммунисты, хоть фашисты, похер. Через границу перешёл — и попал в рай.

— Нет, Жека, — покачал головой Славян. — Я буду жить только здесь. У меня тут родители, сестрёнка, родня, бабки-дедки. Не смогу я оставить всех. Но молодец. Спасибо, что озвучил свои планы, предложил этот вариант. Но не забывай, что и самый надёжный банк может кирдыкнуться, особенно за границей.

Жека кивнул головой и пошёл к Сахарихе. Убеждать Славяна он не собирался. Пусть живёт как хочет. Однако отказаться открыть счёт за границей счёл крайне недальновидным.

А вот Сахариха согласилась сразу же, без малейших раздумий. Сегодня она не пошла на работу, так как все компьютеры продали, а новые ещё не пришли. Решила ограничиться учёбой. На дому. Ибо продинамила и школу. А домашняя учёба состояла в лежании на диване, одновременном слушании музыки, просмотре по телевизору какой-то лабуды и перелистывании каталога «Quelle».

— Кушать будешь? — спросила Сахариха, не собираясь вставать с дивана и отвлечься от каталога. — У меня баранина в горшочке и зразы с грибной начинкой.

— Не, Свет, спасибо, я пообедал, — отказался Жека. — Я к тебе по делу. Разговор серьёзный.

— На тему? — поинтересовалась Сахариха, подчёркивая ручкой что-то в каталоге.

Каталог представлял собой толстенную книгу размером с «Войну и мир». Мечта советского человека. Доставали его только по большому блату у тех, кто ездил в загранкомандировки, и стоили эти каталоги бешеных денег, как десять обычных книг. Впрочем, смотрели их не для того, чтобы заказать что-то из-за границы. Это было невозможно. Каталоги разглядывали ради спортивного интереса, чтобы посмотреть краешком глаза на западные товары. На то, что носят и чем пользуются клятые капиталисты, которые вот-вот, совсем скоро загниют.

Каталоги рассматривали в трудовых коллективах, и счастливый обладатель дорогой книженции гордо переворачивал цветные страницы перед толпой, раскрывшей рот от удивления, и не позволял лапать глянцевые страницы посконными крестьянскими пальцами. Чего тут только не было! Всё, чего не было в СССР! Модная женская, мужская и детская одежда. Средства ухода и гигиены. Мебель. Посуда. Яркие интересные детские игрушки, в том числе и куклы «Барби», которые чуть не плача разглядывали дети. На детей особенно жалко смотреть при просмотре каталога. Они хотели то, что на страницах. Кукольные домики, радиомодели машин, раскраски, мягкие игрушки, фломастеры... Детям особенно трудно было объяснить, почему в красивой книжке это есть, а в советских магазинах и в их руках этого нет.

В конце каталога была реклама аудио- и видеотехники, компьютеров и всяких интересных электронных штук, о которых и понятия не имели советские люди.

У Сахарихи доступ к каталогу был. Ещё во времена Сахара-младшего она заказывала что хотела, и всё это привозилось неведомыми путями в Сибирь. Возможно, контрабандой, а, возможно, и дипломатической доставкой. Сейчас с заказами из «Квелле» стало попроще, но привезти сюда товар всё ещё было проблематично для рядового человека.

— Хороший шмот? — улыбнулся Жека.

— Хороший, — призналась Сахариха. — Здесь обычная повседневная одежда, но которая, тем не менее, выглядит прилично. Не так пафосно, как та, что в «Престиже», но прилично.

— Ты могла бы покупать такую одежду, когда захочешь, — начал зондировать почву Жеку, но Сахариха не купилась.

— Я и так покупаю её, когда захочу, — небрежно ответила она, и отложила каталог, сев на диване с поджатыми ногами.

— Я поговорить. О нас...

— Вот как... — удивлённо ответила Сахариха. — Ну говори.

— Не буду вокруг да около! — решился Жека. — Свет, я не хочу жить в России. Тут может быть всё. Я хочу уехать через какое-то время на Запад, как сделал твой брат. С тобой. Ты поедешь со мной? Навсегда вместе!

— Ух ты, какой пафос! — ещё больше удивилась Сахариха. — Я бы поехала, базара нет. Но давай будем реалистами, Жека. Мне надо учиться. Получить хотя бы одно высшее образование. И я ещё несовершеннолетняя. Да, я маленькая девочка, нежная маргаритка, а ты меня растлил, подлый старый дед-пердед! Ы-ы-ы!

Сахариха в шутку заныла и запридуривалась. Потом, видя, что Жека серьёзен, пожала плечами.

— Я хотела бы жить за границей, но сейчас это невозможно, как ты понимаешь. Сейчас, если я поеду с тобой, при выдаче визы спросят нотариально заверенное согласие родителей. А они его мне никогда не дадут. Когда я буду совершеннолетняя, через год, я смогу сама свинтить куда захочу.

— Ну и хорошо! — улыбнулся Жека, сел рядом с Сахарихой, обнял её, поцеловал. Потом продолжил разговор.

— Я провёл успешные сделки на бирже. Тебе принадлежит 100 тысяч долларов с них. Как учредителю «Инвестфонда», вложившемуся в оборот.

Сделал значительную паузу, надеясь на бешеные восторги и удивление, которое выказывали другие. Однако Сахариха безразлично пожала плечами, завалилась на подушку и положила голые ноги на колени Жеке.

— Хорошо. Молодец. Сделай мне массажик ножек, пожалуйста. А я тебя потом поцелую.

Жека с недоумением посмотрел на неё, думая, не угорает ли. Но нет. Сахариха была абсолютно пофигистична и равнодушна. Дочери богатых родителей, никогда не знавшей недостатка в деньгах, ей и в самом деле были безразличны деньги.

— Нууу! Чё замер-то? — недовольно спросила Сахариха, слегка толкая босой ступнёй Жекино бедро.

— Ты не поняла, что я сообщил? — спросил Жека, осторожно разминая и лаская маленькую нежную ступню с тонкими крошечными пальчиками.

— Поняла, — Сахариха зажмурилась от удовольствия, приносимого массажем. — Я ж сказала, что молодец.

— Но... Что ты будешь делать с этими деньгами?

— Хм... А что мне делать, сам подумай? У меня всё есть. Мне ничего не надо. Зарплаты, что ты платишь мне, и так хватает. Родители тоже дают. Вложи их в дело.

— Я предлагаю другой вариант, — Жека осторожно провёл пальцами по нежной розовой подошве, и Сахариха чуть дёрнула ногой, но всё-таки не убрала её.

— Я на свою долю, на 317 тысяч долларов, купил акции американских компаний. Хочешь, и тебе куплю?

— Давай, делай, пожалуйста, — разрешила Сахариха. — Инвестиции это очень хорошо.

— Дело не в инвестициях. Хорошо-то хорошо, но акции, сама понимаешь, вещь такая себе. Сегодня они есть, а завтра это половина от вложенной суммы или четверть. Или вообще дырка от бублика. Нам нужен счёт в банке. Зарубежном. Чтобы прибыль от операций шла туда. Для этого мне нужно съездить в Германию с деловой поездкой и открыть счёт в «Дойчебанке». Оттуда, при желании, когда осядем на Западе, можно перевести деньги, куда захотим.

— Так делай, как задумал, — улыбнулась Сахариха. — Ты большой босс, а я только маленькая девочка. Скажи, как поедешь. Я тебе закажу что-нибудь из «Квелле». Привезёшь мне крутой германский шмот.

— Спасибо, Свет, я рад, что ты не против нашей будущей жизни, — улыбнулся Жека. — Хорошо. Тут есть ещё одна проблемка, и я надеюсь, ты войдёшь в положение.

— Надеешься, что я войду в положение? — лукаво усмехнулась Сахариха, с усмешкой глядя на Жеку. — В какое такое положение? В интересное? Ты мне хочешь ребёночка запузырить?

— Блин, какая ты всё-таки язва, Светка, — рассмеялся Жека, и сбросил ноги Сахарихи с колен. — Всё. Ты наказана. Я о другом.

— О чём же? — Сахариха подобралась к Жеке, встала рядом на коленки, приспустила воротник рубашки и стала мягко-мягко массировать мышцы плеч и шеи, а изредка целовать туда же. Тут уже Жека чуть не расплылся от кайфа. Блин... Вот умеет же, когда захочет...

— У нашей сотрудницы, Иры Старобогатовой, ты знаешь её, у главбухши, беда приключилась. Муж из дома выгнал. Жить ей пока негде. Когда она там с квартирой вопрос решит... Даже если и купит хату, мебель туда надо, то да сё. Мать у неё далеко живёт, невозможно добираться, особенно на работу утром. В гостинице тоже, знаешь, как оно, одинокой женщине жить, какая там обстановочка. Живёт у подруги, спит на полу. Ну что это... Наш человек, неужели не поможем?

— И что предлагаешь? — спросила Сахариха.

— Я ей пообещал, пусть у меня недельку поживёт, пока с жильём вопрос не решится. А я у тебя поживу. Ты ж согласна, да, котёнок? — Жека повернулся, взял Сахариху на руки, как пушинку, и посадил себе на колени.

— И что мне за это будет? — насмешливо спросила Сахариха.

— То же, что и всегда! — Жека прижал к себе и начал целовать медленно и эротично. Светка растаяла, как масло под раскалённым ножом. Была она крайне чувствительной и чувственной — сплошная эрогенная зона. Жека положил подружку на диван и медленно раздел...

— Ну чё? Баранину будешь в горшочке? — через полчаса спросила Сахариха, надевая белоснежные французские трусики. — Или зразы?

И так аппетитно она спросила, что сразу есть захотелось. Посмотрел на часы — время ещё позволяло.

— Давай поедим! Мне за бухгалтершей ещё съездить надо, — согласился Жека. — Договорились к концу рабочего дня.

— Ух ты какой у меня, — шутливо проворковала Сахариха. — Весь в заботах о других. Никто не позаботится, никто не накормит, кроме меня...

А готовила Светка отменно. Этого никак не отнять. Что хочешь, то и сварганит, мастерски и быстро. Баранина в горшочке — суперковарное блюдо, и подавали его в ресторанах всегда горячим, даже обжигающим. Потому что при охлаждении до комнатной температуры превращалось оно в невразумительный комок бараньего жира. Однако Сахариха знала, что делала. Жека с удивлением увидел у неё на подоконнике... Микроволновку. Вещь по тем временам супердорогая и супернеобычная для постсоветской кухни. Видели их только в телепрограмме «Поле чудес» в качестве суперприза, равного по стоимости видаку или телевизору. И считался этот предмет кухонной техники среди советских людей совершенно бесполезным. Что ж это за приблуда, в которой только разогревать блюда можно? Зачем она, когда их вполне спокойно можно разогреть на обычной сковородке или, на крайняк, в водяной бане?

Однако Сахариха моментом оценила преимущества микроволновой печи. Поэтому и стала готовить такие блюда, которые легко разогреть в этом чуде техники, стоявшем перед Жекой.

— Чё отдали за печку? — спросил Жека, уплетая обжигающую вкуснейшую баранину с овощами, и наслаждаясь ароматом базилика, сельдерея, кориандра и шафрана. Блин... Да она готовит лучше, чем в ресторане!

— Чирик. Нравится? — лукаво спросила Сахариха, через трубочку потягивая безалкогольный мохито из высокого бокала.

— Бесподобно! — закатил глаза Жека, изображая бесподобность и отменный вкус, и вышло это так смешно, что Сахариха зашлась громким продолжительным смехом.

Однако сколько ни сиди, а бежать надо. На сегодня осталось только забрать Ирину и отвезти её в свою квартиру. А Ирина времени даром не теряла. Как Жека ей и поручал, в фирме, торгующей офисной мебелью, купила всё, что было необходимо для работы. Заехала на телефонную станцию, сама сунула взятку начальнику и подписала договор о подключении помещений компании к телефонной сети.

Когда Жека приехал за ней, сидела в своём новом кабинете уставшая и, наверное, голодная. Вид у неё был невесёлый.

— А где мужики? — спросил Жека, увидев её одну. — Графин и Абай?

— Я отпустила их, — устало сказала Ира. — Они тоже наработались. Мебель грузили, таскали, грузчикам помогали. Видишь — всё сделали как надо.

— Вижу. Молодцы! — похвалил Жека. — Ну всё, время уже к вечеру. Ты наверное есть хочешь?

— Немного! — виновато улыбнулась Ирина. — С утра, как в «Ленинграде» обедали, ещё не ела. И некогда было, и негде.

— Пошли в ресторан, я тебя ужином накормлю, — предложил Жека. — А то у меня дома, наверное, мышь повесилась. Я со Светкой договорился. Поживу у неё пока. Так что не стесняйся.

Ирина отказываться от ужина не стала, согласно кивнула головой. Поехали в «Ленинград», как самый близкий ресторан.

— Вот видишь, уже второй раз пришла сюда, — улыбнулся Жека, протягивая женщине меню. — Так и становятся завсегдатаями. Выбирай! Всё, что душа пожелает!

— Я даже не знаю... — замялась Ирина. — Здесь такие блюда непривычные...

— Если непривычные, значит, заказываем то, что просто! — рассмеялся Жека. — Я помню, тут зимний салат прекрасный, с ветчиной, и пельмени. Да! Простые сибирские пельмени! Они здесь фирменным блюдом, как национальная кухня. Готовят такие, что пальчики оближешь, — проверено! И дают целую гору.

— Давай пельмени и салат! — согласилась Ирина. — Просто у нас в семье они считались праздничным, необыкновенным блюдом.

— Как и у всех! — согласился Жека. — Ты думаешь, я у родителей деликатесами объедался? Нас пятеро в семье. Картошка, капуста, лапша, минтай и килька — вот и весь рацион. Пельмени только по праздникам.

Поужинав, поехали к подруге Ирины, забрали вещи. А там вещей всего две сумки. Ничего не нажила молодая женщина за годы замужества. Деньги, что она зарабатывала, частично откладывала на книжку, с них и купила акции, сделавшие её миллионером. Из личных вещей после развода остались лишь одежда и обувь. Да и то одежда в основном, сшитая самой.

— Ничё! Наживёшь ещё! — успокаивал Жека, помогая затаскивать сумки к себе в хату. — У меня так же. Из всех вещей только шмотки и магнитола JVC. Хахаха! Вот такие мы миллионеры! Ничего... Поживём ещё на Канарах!

Показав где что, улыбнулся на прощание, помахал рукой и ушёл. Как будто между ними ничего не было, и быть не могло.

Глава 13. Деловые мысли

Оставив Ирину у себя в квартире, пошёл к Сахарихе и вдруг подумал, что у самого-то нет жилья. Служебная двушка, полученная на халяву от стройуправления при сдаче дома пару месяцев назад, так и стояла пустая, заваленная всяким хламом. Надо срочно приватизировать её. Славян, как он понял, в свою двушку всё-таки переехал и обставил её. Но этот дом стоял далековато отсюда, от нынешней съёмной квартиры, от офиса ТОО «Инвестфонд», центра всех манипуляций, и от... Сахарихи. Нынешняя часть микрорайона казалась какой-то родной, что ли. Всё-таки юность прошла тут, и перебираться куда-то было бы нелегко. Вот и сейчас шёл мартовским вечером к Светке и вспоминал: тут на лавочке сидели три года назад, по этой тропинке в кино ходили... Однако переезжать надо в ближайшем будущем. Скоро должны были приехать хозяева арендованной квартиры и так уже на два месяца задержавшиеся у родни в Москве, и надо будет освобождать квартиру. Конечно, можно попробовать жить с Сахарихой, но он пока на это морально был не готов, да и плацдарм на всякий пожарный всё равно нужен.

Жека опасался, что с Сахарихой в одной хате будет тяжеловато, учитывая её дурость и непоседливость. Однако это оказалось не так. Она, так же как и Жека, обожала личное пространство и крайне не любила, когда ей досаждают, если она чем-то занята. Весь вечер Сахариха на правах хозяйки провела в зале за просмотром телевизора и домашкой. Она лежала на диване, перевернувшись на живот, и что-то писала в таком положении, раскачивая босыми ногами из стороны в сторону. Временами поглядывала в телевизор, на котором шли боевики, кассеты с которыми она ставила одну за другой. Жека с книгой сидел в кресле, но потом, когда понял, что Светка не обращает на него никакого внимания и общаться не желает, пошёл в её комнату. Завалился на кровать, включил музыку на двухкассетной «Соньке», посмотрел Светкины книги на полке и, к удивлению, нашёл много привлекательного. В очередной раз подумал, что так и не узнал подружку до конца.

В последнее время на книжных развалах появилось много переводной фантастики и развлекательной литературы. Книжный дефицит времён СССР подошёл к концу. Это при советской власти в книжных магазинах лежали только классики марксизма-ленинизма и литература времён соцреализма. Развлекательной литературы не было вообще, и купить её можно было либо по большому блату, либо сдавая макулатуру в пункт приёма. Притащил 20 килограммов газет и журналов, связанных пачками, — получи право купить томик Жюля Верна или Луи Буссенара. Это было удивительно. При самом читающем населении, СССР печатать книги почему-то не хотел.

При наступлении эры свободы книг появилось великое множество — рынок литературы тоже оказался пустой поляной и легко занимался, как грибы возникшими частными издательствами. Ужасы, фантастика и новый жанр, фэнтези, просто заполонили книжные развалы. И Сахариха неожиданно оказалась в числе новоиспечённых книголюбов. Книги тут были весьма и весьма достойные. В первую очередь, Лавкрафт. Жека читал про этого писателя ужасов, поэтому взял толстую книгу с демоном, обнимающим голую женщину на обложке, и завалился на Светкину кровать, безошибочно почуяв запах духов любимой, исходящий от пледа и подушки.

Читал, читал и не заметил, как уснул. Ночью проснулся оттого, что пришла Сахариха, накрыла его пледом, погладила по волосам и поцеловала в лоб. Жека сделал вид, что спит. И это проявление скрытой любви было таким милым и шибающим по голове, что готов был горы свернуть ради неё.

Но сначала надо было свернуть Салмата. И сделать это он решил по пути в Германию. Прямых рейсов, разумеется, в Гермашку нет из Сибири, придётся сначала добираться до Москвы. Но свободного посещения ФРГ из Москвы тоже нет. Нужна виза, а чтоб её получить, требовалась весомая причина. Причины, само собой, не было, и Жека решил сварганить её на коленке. Для этого стоило подключить директора комбината и главу города Кузьму Валерьича Конкина. Но даже и с ними визу не получить с ходу. В Москве всё равно пришлось бы пожить какое-то время, пока утрясётся вопрос в посольстве Германии. За это время можно грамотно убрать авторитета, задолбавшего Жеку.

Утром встал, и пока завтракали, план окончательно созрел. Между яичницей и кофе, как часто это бывает.

— Какие планы на день? — спросил Жека жующую Сахариху.

— Обычные, — вздохнула она. — В школу надо наведаться. А у тебя?

— И у меня обычные, поеду к директору комбината, потом к главе города.

— На предмет? — поинтересовалась Сахариха.

— Я тебе говорил вчера, ну ты чё??? Хочу совершить деловую поездку в Германию в качестве официального представителя комбината, слегка подвинуть вопрос кредитования западными банками. Мне Семёныч заикался о чём-то подобном, но потом наступила тишина, и дело, похоже, что, заморозилось.

— Я ммм... забыла! Ну что ж... — искоса взглянула Сахариха. — На сколько рассчитываешь уехать?

— Даже не знаю, Свет, — пожал плечами Жека. — Сегодня всё обсудим с большими людьми.

— Ясно. Чё на ужин приготовить?

— Может, тефтельки с подливочкой? С лапшичкой? Подливочку к ним с огурчиками и грибами? — улыбнулся Жека. — По-нашему, по-простому, по-русски. Надоела уже ресторанная еда, приелась. Прихожу, постоянно выбираю, чего бы этакого заказать, и заказываешь всё то же, что и дома потребляешь, только дороже в 10 раз.

— Ты же сейчас миллионер, — улыбнулась Сахариха. — Неужели дороговизна в ресторане напрягает?

— Ну... Если деньги экономить не будешь, миллионером не станешь, — рассмеялся Жека. — Ладно, давай, собирайся, пора выдвигаться.

— Ты куда сейчас? К Ирине?

— Да. Поедем вместе. Если я уеду, Славяну придётся на моё место в стройуправу заступить. Без директора компания не может работать, даже убыточная.

— А вместо Славяна кто будет на охране? — поинтересовалась Сахариха.

— Не знаю, — пожал плечами Жека. — Будет на два фронта. Но это... Всё только вилами на воде писано. Ещё ничего не ясно, а я уже губу раскатал.

Сахариха стала одеваться в школу и одевалась своеобразно. С падением СССР школьную форму отменили в начале 1992 года. Считалось, что она мешает детскому самовыражению и раскрытию творческого и креативного потенциала. Это при коммунистах, мол, все ходили строем и в лагерной робе. Теперь свобода! В либеральном министерстве образования брали пример с Запада. У них, мол, никакой формы отродясь не было, вот и у нас не будет. Только либеральные реформаторы лукаво умалчивали, что формы на Западе не было только в самых простецких школах, находящихся чуть ли не в гетто. Школы более-менее престижные и с историей, формой обладали. Так же, как и значками, флагами, гимном и всем таким патриотичным, долженствующим гордиться за принадлежность к своему учебному заведению.

— А вам так можно ходить? — недоверчиво спросил Жека, увидев, как Сахариха надевает розовую майку с крупной надписью «Fuck You!» прямо на грудях и тёмной кистью руки в районе пупка, показывающей средний палец. Тонкие синие джинсы-стрейч, обтягивающие изящную задницу, довершали школьную форму девушки.

— А чё? — хихикнула Сахариха. — Тебе не нравится?

— Да как сказать? — не нашёлся что ответить Жека. Всё-таки разница в три года ощущалась. Сахариха принадлежала к более молодому перестроечному поколению, чем Жека, и, соответственно, более наглому, циничному и раскрепощённому.

— Мне нормально! — заявила Сахариха. — Другие так же ходят, и даже ещё хуже! То есть лучше!

В чём выражается это «хуже-лучше», Жека спрашивать не стал, чтобы не расстраиваться. Вышли вдвоём. Светка поцеловала на прощание и побежала к подружкам, ожидавшим её у арки и покуривающим сиги, сопровождая это действие отборными матами и хихиканьем.

Жека сначала зашёл к Славяну. Тот уже сидел по привычке со свежезаваренным зелёным чаем, читал вчерашнюю развлекательную местную газетёнку и недовольно морщился.

— Дарова! — пожал Жека руку корифана, и тоже набулькал чай. — Чё пишут?

— Да блин, я не знаю, как реагировать, — всё-таки рассмеялся Славян. — Мы стали темой жёлтой хроники. На, читай.

Жека взял газету и сразу же увидел крупный заголовок: «Как забавляются новые русские и современные миллионеры». В материале было несколько снимков. Правда, качество неважное — снимали из темноты, и только знающий человек мог разобрать, кто на фото. А на фото был пьяный Жека, которого к машине тащили Графин и Митяй. При этом задним фоном был вход в ресторан «Омуль», на крыльце которого стояла вся компашка с бутылками и фужерами в руках. Ещё одно фото было сделано издалека, прямо через огромное окно зала, и можно было увидеть пустой зал и танцующую компанию посреди него. Сам материал тоже был преподнесён весьма своеобразно и выставлял гуляющих словно каких-то мажоров и прожигателей жизни. Не работающих бизнесменов, кормящих сотни людей, и платящих налоги в городскую казну, а представителей золотой молодёжи, днями и ночами проводящих время за картами, ресторанами и продажными женщинами. Впрочем, памятуя, что журналистика в Сибири дело крайне опасное и неблагодарное, чему свидетельством было исчезновение и убийство нескольких представителей профессии, конкретики в статье не было. Кто гулял и когда, осталось за кадром.

«Те жители нашего города, которые проживают на улице Кирова, вблизи ресторана «Омуль», стали свидетелями любопытного события в прошедшие выходные. Вот так, уважаемые читатели, развлекается элита нашего города. Арендованный на закрытую вечеринку ресторан, приглашенные артисты, модные топ-модели и безудержное веселье. Наглое и бесцеремонное. Новая буржуазия, которая появилась после распада Советского Союза, тратит миллионы рублей на дорогие вечеринки. В то время как вся страна буквально выживает, эти люди демонстрируют свое благосостояние и наплевательское отношение к обществу. К сожалению, нам не удалось узнать имена людей, которые устроили такое необычное веселье с фейерверком и стрельбой из оружия. Но можно быть уверенными, что этот случай не будет единичным. Наша редакция следит за развитием событий».

Жека прочитал статейку вслух и заржал, бросив газету на стол.

— Ахаха! Вот и слава подкрадывается! Про топ-моделей и приглашённых артистов понравилось, хоть это и лажа. Так же, как и оружием. А мне понравилось, как гульнули. Надо повторить! И на самом деле пригласить топ-моделей и знаменитых артистов. Шатунова!

— Да уж... — закурил Славян, потом продолжил. — Пацаны ночью прибрались в хате, про которую ты говорил. Тело вывезли на шлаковый, забросали горельником. Пол помыли, всё пучком. Бери ключ.

— Ну и хорошо! — обрадовался Жека. — Дай им премию за хлопоты. Славич, ты как... Насчёт Германии не передумал?

— Не, Жека, езжай сам, — покачал головой Славян.

— Да я не только насчёт того, о чём мы вчера тёрли. Решил я по делам туда съездить. Как официальный представитель комбината, якобы пробивать кредит для Семёныча. Хочу это дело обставить с большой помпой и звоном в прессе. Чтоб заявку на визу пробить быстро, через администрацию города и области. Придётся, конечно, наверняка профинансировать поездку всей делегации, а туда немало рыл поедет. От наших только я, Ирина и переводчик. Хотел бы ещё Семёныча подтянуть с его юристом и маркетологом, ну и наверняка из администрации кто-то увяжется. Как бы и не сам Кузьма Валерьич с референтом. Любит он халявку. Вообще-то знаешь... Конкина и надо с собой брать. Предложу ему сделать Франкфурт-на-Майне городом-побратимом нашего задрищенска.

— Почему именно Франкфурт? — поинтересовался Славян.

— Нууу, братан, ты чё? — протянул Жека. — Это крупный финансовый и промышленный центр Гермахи. Офисы всех мировых компаний, огромные рынки, биржа. Тут решение само как бы напросилось.

— Значит, пока стройуправу повременишь сбрасывать?

— Пока да... Я передумал за ночь... — согласился Жека. — Я должен поехать в Германию в статусе директора и владельца хорошо налаженного, успешного бизнеса, партнёра и официального представителя комбината. Я уже не знаю: нам и надо продавать стройуправу, и вроде как не надо. Там 35 миллионов будет с акций, если не больше. Но вопрос. Деньги-то куда девать? На следующий месяц в оборот нам хватит денег с продажи компьютеров и аудио-видео. Я посчитал приблизительно, но этого должно хватить.

— А если ещё что-нибудь купить на комбинате? — спросил Славян. — Другой сортамент?

— Это будет невыгодно. Семёнычу нечего предложить, — покачал головой Жека. — Цены на металл низкие. У нас опционы пока держатся, но как только японцы забьют заказами свои заводы по изготовлению металлоконструкций, эта лавочка прикроется. Так что... Ехать в Германию надо. Может, найду ещё что-то, что нам может быть выгодным. Ладно, погнал я к Ирине. Буду думать, что делать дальше. Возможно, просто управу продать, а бабло — на запад.

— Разберёмся... — согласился Славян. — Чё с Салматом-то делать, лучше скажи.

— Салматом никто из наших авторитетов заниматься не будет! Они ж не страдают, а меня его шорох здесь порядком задолбал. Куда ни ткнёшься, везде его шестаки! — заявил Жека. — Значит, займёмся сами! Как только Крот притаранит стволы, зашлём в Москву человечка. Кого, решишь сам. Скорей всего, Графина. Отправим поездом, с собой винторез пусть захватит в чемодане. Остановится в Видном в гостинице, прочухает обстановку по кабакам, где там Салмат обитает. Адрес есть — улица Индустриальная. Я потом с делегацией приеду и выкрою пару часиков в Видное смотаться. План такой. Как тебе?

— Не знаю, — пожал плечами Славян. — Не вижу ничего необычного или трудного. Должно срастись. Чёрта этого конечно, надо валить, пока он нас не угандошил.

— Ладно! Погнал я к Ирине, дел невпроворот! Вечером заеду, отбазарюсь, чё срослось, чё нет.

Ирина была уже готова, и сидела в ожидании Жеки, как договаривались. Было ей очень и очень неловко, судя по всему. Похоже, опять плакала.

— Ну как ночёвка? Всё нормально? — улыбнулся Жека.

— Нет, не нормально! — призналась Ирина. — Постоянно мысли в голову лезут, как я до такой жизни докатилась. Ни семьи, ни дома. Живу как бомж.

— Как бомж-миллионер! — засмеялся Жека. — Прекращай голову забивать всякой ерундой. От тебя скоро мужиков не оттащить будет. Ещё иностранца найдёшь себе.

— Всё-таки решил за границу ехать?

— Да. С тобой. И с переводчиком. Есть у меня одна кандидатура. Но сначала надо обстряпать это дело под благовидным предлогом. Поэтому, завезу тебя до стройуправы, а сам поеду к директору комбината, обкашляю вопросики.

— Что мне делать сегодня?

— Сейчас работы по металлу особой нет. На этот месяц мы уже торганули. Занимайся обустройством офиса. Может, по перевозке металла какие-то проблемы возникнут, решай, у тебя доступ есть к деньгам. Персоналом займись, на биржу труда съезди, объявление подай. Своей квартирой позанимайся. Вот твой ключ. Там уже всё сделали и отремонтировали, как я и обещал.

— Как? Уже? — удивилась Ирина.

— А что такого? — небрежно ответил Жека. — Ты наш человек, а для своего как не постараться. Сегодня, если не получится мне за тобой заехать, сразу на второй служебке езжай сюда, вот ключ. Живи сколько надо, не торопись. Я сам не люблю спешку, при ней всегда какой-нибудь косяк вылезет. Ладно, поехали. Вон уже Романыч сигналит.

Водитель, конечно же, удивился, увидев Ирину и Жеку, выходящих вместе из подъезда. Подумал, наверное, что шеф с бухгалтершей шуры-муры. Но, как опытный водила, всю жизнь возящий начальство, предпочёл промолчать — видел, бывало, с прежними директорами и не такое, а слово, как известно, серебро, молчание — золото.

— В контору? — спросил он, глядя в салонное зеркало, как Жека с Ириной усаживаются на заднее сиденье.

— В контору, — согласился Жека. — На сегодня много дел. Как и всегда.

Глава 14. Разговор с Семёнычем

Поехал к Семёнычу с утра, как и всегда. Знал, что с начала рабочего дня директор разбирает корреспонденцию, подписывает документы, читает в газетах материалы, отобранные референтом.

— Евгений! Приятно тебя видеть! — обрадовался Семёныч, как будто сто лет не виделись. — С чем на этот раз пожаловал?

По виду директора можно было понять, что дела, похоже, идут неплохо. По крайней мере, пока. Ничего за сутки не случилось.

— Я как всегда, с деловым предложением, — важно заявил Жека. — Но сначала хотел бы узнать, что у вас там с кредитом вашим. Переговоры идут?

Вот тут Николай Семёныч сразу обмяк, помрачнел. По-видимому, именно эта тема была больным местом.

— На стадии рассмотрения... — мрачно заявил он. — Уже месяц как. Приезжали их аудиторы. Смотрели завод. Уехали, конечно, сильно удивлённые.

— А чем удивлённые? — спросил Жека.

— Да всем! Как зашли ко мне, сразу же посмотрели туда, — директор указал на обширную стоянку перед заводоуправлением, сплошь занятую машинами управленцев. Были тут в основном простенькие модели, от вазовской копейки до семёрки, но попадались и «девятки», и «Нивы», и «Волги», и даже старые японские праворульки, уже завозимые сюда.

— И что не так? — недоумённо спросил Жека.

— Они спросили, чьи это машины. Мы и сказали по своей дурости, что это машины управленцев. Они удивлённо выпучили глаза, и спросили, почему у нас столько управленцев на такой завод. И где тогда машины рабочих.

— И где же они? — заинтересованно спросил Жека.

— Так прямо у проходной. Ты что, не видел?

В том-то и дело, что Жека видел стоящие там несколько развалюх времён застоя. Обычно рабочие ездили на общественном транспорте. На машинах приезжали лишь те, кто жили в частном секторе и там, откуда тяжело добираться. Да рабочему и незазорно проехаться в переполненном, скосившимся набок от перегруза автобусе. Подумаешь, пару пуговиц там оставишь или замок разойдётся на куртке. Заводоуправленцам, конечно, такой транспорт мало подходил. Ишь чего удумали — с пролетариатом давиться. Поэтому почти все из них ездили на своих машинах, пусть даже для этого приходилось вставать ни свет ни заря и топать в гараж, уворачиваясь от алкашни и гавкающих бродячих собак.

— Видел машины рабочих, — согласился Жека. — Там стоят, у проходной.

— Вот именно, что там, — вздохнул директор. — И немцы сказали, что у них, наоборот, на стоянке полно автомобилей рабочих, а у офиса завода стоят всего пять машин. Директора, заместителя, бухгалтера, экономиста и юриста. Всё! Сказали, что у нас чрезмерно раздут штат управленцев, которые ничего не делают, только висят на зарплате, и слишком много инженерно-технического персонала. Прошли по цехам, а там... Сам знаешь... Ещё при Иосифе Виссарионыче всё построено. А... Даже рассказывать не хочется. Пошли они первым делом по мойкам, столовым, заглянули в туалеты. Наши дурачки знали, что заграничная комиссия будет, три дня металлургическое оборудование шоркали, солярой отмывали, посты и станы, где люди сидят, красили, даже поверх грязи, потому что времени не было. Стрелочки на проходах рисовали, мели вениками цеха. А эти немцы вон откуда зашли. Ну и что? Мойки раздолбанные, естественно. Я же в каждую не загляну? В столовых стулья и столы в мазуте, да и ремонта давно уже требуют. В туалетах груды говна. Сотни человек ходят каждый день, где ж там порядок будет? Это надо, чтоб уборщик там весь день только сортиры и убирал. Однако для немцев это не аргумент. «Найн» — всё.

— Это ерунда! — заявил Жека. — Наши люди привыкли так жить и работать!

— Ээээ, нет, друг мой! — возразил Семёныч. — Они потом по мастерским пошли инструмент смотреть. А там сам знаешь... Ключи дедовские, кувалды, молотки сбитые. Там как раз в одном из цехов рольганг встал, слесаря ковырялись с ним. Немцы, как увидели, что наши двухметровыми трубами гайки тянут или кувалдой сбивают, чуть в обморок не свалились. Показали фотографии, как должно быть. Там в цеху как в больнице! Полы, стены белые. Инструмент весь никелированный, блестит, как будто хирургический. Заграница, ёшкин кот! Ничего определённого не сказали. От банкета отказались, от девочек на ночь в служебной гостинице отказались. Уехали с недовольными рожами. Больше мне добавить нечего. Потом — тишина.

— Хмм... — хмыкнул Жека. — Это плохо. Но у меня есть к вам одно предложение...

— Ну уж нет, Евгений! — перебил Семёныч и замахал руками. — Ты не обижайся, но все твои предложения приносят выгоду лишь тебе. Тебе корешки, а нам вершки.

— Так, а как должно быть? — удивился Жека. — Естественно, что я о себе беспокоюсь и о своей выгоде. Но это совсем о другом. Не о сделках. Я об имидже. И вашем, и моём. Вот сейчас вы сами рассказали, что с имиджем у завода беда. А почему так? Потому что мы работаем по старинке. Что никто нас не увидит, а это не так. Границы открытыми становятся. Так какого чёрта медлим? Надо перенимать чужой опыт, если у самих тяму нет, чтобы подняться в новых реалиях. Неужели так и будем сидеть и ждать у моря погоды? Надо учиться, Николай Семёныч! Иначе сгинем!

— И что ты предлагаешь? — уже спокойно, без нервов, спросил Семёныч, доставая по-привычке коньяк, и разливая по рюмкам.

— Предлагаю на несколько дней отправиться на стажировку в Германию. В город Франкфурт-на-Майне. Создать делегацию промышленников и бизнесменов области и сделать предложение немецким производственникам. Провести межгосударственную конференцию по обмену опытом работы в рыночных условиях. Рассказать и о своих недочётах. Но самое главное — о мерах по их устранению. Надо показать, что мы в самом начале рыночного пути и пока ещё делаем много ошибок, но готовы учиться.

— И ты думаешь, германская сторона согласится? — уже заинтересованно спросил Семёныч, поднимая рюмку с коньяком, и чокаясь с Жекой.

— Конечно, согласится! — заверил Жека. — Ведь там такие же капиталисты, как и везде. Они тоже лихорадочно ищут новые возможности и рынки сбыта. Понятное дело, что на нас им насрать и на наше рыночное развитие. Они везде ищут выгоду! На этом и надо сыграть!

— Каким образом?

— Самым простым! Встретиться с их воротилами, кто ведёт строительный и монтажный бизнес, и переговорить на тему, чтоб нам их, немецкие компании, построили вашу установку литья заготовки. Понимаете? Поманить перед ними морковкой, что они получат деньги из этого же самого кредита, который вам выделит банк. Для банка тогда риски уменьшаются — часть средств вернётся в Германию. Кредит точно будет потрачен на целевые нужды, а не отойдёт вашим управленцам, как они думают.

— Ты думаешь, они реально не провели хороший аудит из-за этого?

— Я не знаю, Семёныч... — покачал головой Жека. — Если не из-за этого, то точно одна из причин — опасение, что предоставленные деньги будут тупо разворованы высшими менеджерами. Потом ваш завод обанкротится, и его оберут до нитки. Немецкому банку в таком случае никто кредит не вернёт, потому что при банкротстве в главном приоритете будут долги по зарплате, социальным обязательствам, долги по налогам, долги поставщикам и уже после этого долги инвесторам. С точки зрения немцев, это плохой кредит, практически невозвратный.

— Но ведь ты сам себе стреляешь в ногу, — заметил Семёныч. — Ты-то окажешься не у дел, если немчура строить будет.

— Нет, — покачал головой Жека. — Общестроительные работы всё равно на нас будут: рытьё котлованов, вывозка грунта, бетонирование, возведение основных зданий и сооружений. Возможно, в кооперации с немцами, этого я пока не могу сказать. Возможно, и моей фирме проведут аудит. Я готов. У меня был недавно аудит, правда, наш, российский, но я его уверенно прошёл.

— В твоих словах есть здравое зерно, — заметил Семёныч. — Даже не здравое зерно, а огромный колос. Но кто нам это всё устроит? С чего начинать?

— Очевидно, что самим нам это дело не раскрутить. Вернее, раскрутить-то можно, но всё встанет на получении виз, а также на связи с немецкими промышленниками. Без государства нам никак не обойтись.

— А финансирование? — забеспокоился Семёныч. — Наверняка это потребует больших затрат.

— Финансирование можно поделить! — заявил Жека. — Если мы договоримся с другими бизнесменами, кто захочет принять в этом участие. Естественно, что из администрации тоже захотят ехать. За них придётся платить. Деньги у меня есть, само собой, в том числе и валюта. Вы, я думаю, тоже найдёте.

— Так а с чего начинать-то?

— Начнём с того, что поедем прямо сейчас к Конкину, чтоб он объявил о городском мероприятии — конференции промышленников города. И там я официально объявлю о своей инициативе. Сказать Конкину, чтоб поставил в известность областные СМИ.

— Поехали! — согласился Николай Семёныч. — У тебя голова варит как три моих. Быть тебе министром, и дурак буду, если ошибусь.

— Поехали! — рассмеялся Жека. — Только коньячок возьмите — к Кузьме Валерьичу без этого грева бесполезно.

Ехали по городу и молчали, думали каждый о своём. Молчал и Романыч, увидев с Жекой директора градообразующего предприятия, который в городе был знаком каждой собаке, чувствовал, что назревает что-то серьёзное. Раз поехали к главе города — быть беде. Потому что радости в последнее время совсем не наблюдалось.

В администрации, на главном этаже, тишь да гладь, в отличие от финансового и жилищного отделов. Конкин встретил радостно, чутьём бывалого чиновника присутствие какой-то неведомой халявы.

— Какие люди в Голливуде! И без охраны! — рассмеялся глава города. — Ну заходите, дорогие товарищи! Или господа? А! Без разницы. Николай Семёныч! Евгений! С чем пожаловали?

— А вот с этим, Кузьма Валерьич! — Жека выставил пузырь на стол главы города. — Как вам это?

— Нормально! — самодовольно ответил Конкин, доставая из шкафа с документами рюмки. — Ну вы же не только с этим пожаловали? Напоить меня это только одна из коварных целей, я полагаю.

— Никакие это цели не коварные, Валерьич! — заявил Семёныч, откупоривая бутылку, и разливая коньяк по рюмкам. — Самые благие это цели! Впрочем, Евгений сам всё расскажет, он у нас грамотный.

— Решили мы, Кузьма Валерьич, что не хватает нам опыта управленческой деятельности в рыночных условиях, — заявил Жека. — Дела всё хуже и хуже. Моё нынешнее благополучие полностью от металлургического комбината зависит. Встанет он — и нам кирдык. Все мои деловые связи на него завязаны. Так что сообща пойдём на биржу за похлёбкой.

— И что надо сделать, чтоб не пошли? — спросил Конкин, выпил, и вытер рот рукавом пиджака. — К чему клоните?

— Чтоб не пошли, надо Семёнычу кредит пробить из Германии. Но ему откажут с большой долей вероятности. Похоже, аудит показал отрицательный рейтинг.

— И что надо сделать? Евгений? Чё ты опять тянешь кобылу за хвост?

— Решили мы сообща, Кузьма Валерьич, хорошо бы нам прямые связи наладить с деловыми кругами Германии. В перспективе выбрать город-побратим, как это сейчас модно, — заявил Жека. — Мы одни это не потянем. Нужна помощь государства. В первую очередь ваша помощь, Кузьма Валерьич.

— Это я понимаю! — кивнул головой Конкин. — Тут даже не я решать буду, и, скорей всего, не Дуреев из области. Это в ведении Министерства экономического развития как минимум. Как максимум — личное разрешение президента потребуется. Но задел хороший. Хороший задел, ребята, и перспективы для области откроются... Ладно. Давайте к конкретике. С чего начать.

— А начать нам следует с городской конференции предпринимателей и промышленников. У нас в городе есть некая Ассоциация предпринимателей Сибири, и Организация сотрудничества и коммерции, но всё это несерьёзные одноразовые конторы. Если бы собрать у вас всех предпринимателей, кто захочет прийти. Телефонограммами. И объявить там, что формируется делегация от города в Германию для обмена опытом. В промышленный центр Франкфурт-на-Майне. От города тоже должен поехать кто-то, чтобы побратимство заключить. Разумеется, все расходы коллегиально понесут те предприниматели, кто захочет поехать. От государства мы не возьмём ни копейки, можете быть спокойны.

— И это правильно, — заверил Конкин. — Но между нами говоря, я всё-таки не вижу в этом путешествии выгоды для вас. Чем вы уломаете западные банки дать вам кредит?

— Мы напрямую встретимся с их промышленниками и бизнесменами, — сказал Жека. —В неформальной обстановке. С теми, кто занимается строительством. Они пролоббируют в своём правительстве этот кредит. Так как он будет в первую очередь выгоден им.

— Вы хотите привлечь немецкие компании к строительству? — спросил Конкин, опять наливая коньяк. — Умно. Ничего не скажешь. Для города это плюс большой. Иностранных специалистов и селить надо, и кормить, и на работу возить. А это и деньги, и налоги.

— Вот именно, Валерьич! — подал голос Семёныч. — Ты видишь... Тут двойная, а то и тройная выгода всем. Да и в самом деле опыта можно набраться, если германские коллеги там устроят такую же конференцию.

— Я всё понял. Не дурак! — заявил Конкин. — И понял, с чего начать надо. А начать надо, ребята, именно с этой конференции, как вы её назвали. Чтоб у власти и в первую очередь у народа сложилось впечатление, что это инициатива снизу, от работающих людей. Мы всё это в прессе и на телевидении подадим как надо, и вот после этого уже можно в область обращаться. Скажу сразу: и губернатор, и даже президент только за будут. И для города пиар хороший. Всё понял. Сейчас сразу же займусь. Давайте ещё дерябнем за успех дела.

Начало успеха было положено. На следующий же день во всех городских газетах и на телевидении была запущена мощная рекламная компания, что в зале заседаний администрации города начинает работу конференция городских предпринимателей, которая продлится два дня. В графике работы много поднимаемых вопросов, главные из которых — получение максимум прибыли в тяжёлой экономической ситуации и организация обмена опытом с заграничными бизнесменами.

Слово «заграничные» сработало перед бывшими советскими людьми как лакмусовая бумажка. Следующим вечером зал заседаний был полон, когда Жека начал свою речь. Несколько фото- и телекамер смотрели на него.

— Я Соловьёв Евгений, директор, владелец и инвестор нескольких предприятий, — заявил Жека. — Многие из вас знают меня, а я видел вас, поэтому начну без долгих предисловий и расшаркиваний. Всем нам тяжело в данной экономической ситуации, когда сегодня не знаешь, что будет завтра. И даже что будет через пару часов, не знаешь. Мы принимаем самый первый удар на себя. Но были в истории страны, которые тоже начинали в тяжёлой экономической ситуации, а сейчас являются развитыми. В первую очередь я, конечно, имею в виду ФРГ. Не стоит даже говорить, что там случилось и почему — вы это прекрасно знаете. Поэтому я уверен, у немецких бизнесменов есть большой опыт работы в трудных условиях. Предлагаю создать делегацию из бизнесменов и производственников города для посещения Франкфурта-на-Майне и участия в мероприятии по обмену опытом с немецкими коллегами.

— В Германию скатать? — заржал жирный мужик в первом ряду, в котором Жека узнал редактора городской газеты. — Кто оплачивать будет сие удовольствие?

— Мы и будем оплачивать! — заявил Жека. — Сейчас сообща создадим резолюцию к городской и областной администрации в содействии и организации заграничной командировки. Это надо будет выходить на Министерство экономического развития и работать сообща с ним. Работа трудная, но нужная. Если есть желающие, записывайтесь у меня.

На удивление Жеки ехать в Германию, кроме Семёныча, никто не захотел. Никто из коммерсантов не был готов потратить свои деньги в расчёте на возможную прибыль. И хотя для Жеки эта поездка была нужна в соответствии с его тайными целями, другие предприниматели могли извлечь из неё выгоду: найти новые рынки сбыта. Но не захотели. Что Жеку вполне устроило. Мало народа — больше кислорода.

Глава 15. Губернатор Дуреев

Завтрашний день начался неожиданно. Едва успел Жека приехать на работу и попросить кофе у секретарши, как позвонили из городской администрации. Звонил Конкин, и голос его был взволнованный.

— Приезжай давай! Тут губернатор у меня сидит! Злой! Всех расстреляет!

— Когда это он успел приехать? — удивился Жека. — Ещё время полдесятого только.

— Всё тут узнаешь! Давай дуй быстрее!

Даже кофе не успел попить, пришлось тащиться — ничего не поделаешь. Сунул на всякий пожарный флакушку коньяка, как всегда делал, когда ехал к главе города.

Пока шёл к машине, раздумывал. До областного центра 200 километров, и, как ни крути, раньше чем за два часа не доехать, даже если мчится кортеж с мигалками. Значит, губернатор выехал ранним утром. И выехал именно из-за конференции бизнесменов и промышленников, прошедшей накануне. Телевидение сработало. И Жека примерно уже знал, какой будет разговор у Конкина.

Губернатор Дуреев ещё в глубоко застойное время стал председателем облисполкома, будучи выходцем из низов, из народа. Был ярым коммунистом и партократом, забронзовевшим функционером. Но, вовремя почуяв, откуда ветерок дует, ещё до путча перешёл на сторону Бориса Ельцина, вступив в оппозиционный блок внутри КПСС, и путч, как и распад СССР, спокойно пережил, сохранив пост главы области. В январе 1992 года стал губернатором. В какой-то мере даже способствовал развалу страны, потому что именно при нём в 1988 году начались забастовки шахтёров, всколыхнувшие всю страну. Именно при нём в Москву пошли «поезда дружбы» с рабочими, стучавшими касками на Красной площади и требовавшими отставки Михаила Горбачёва и запрета КПСС. Дуреев злился, но ничего не мог поделать: усидеть на двух стульях, потакая и Горбачёву, и Ельцину, было очень трудно. Пойдёшь на поводу у Горбачёва и подавишь протесты — Ельцин скажет, что сатрап и застойник. Пойдёшь на поводу у Ельцина — Горбачёв скажет, что перешёл на сторону предателей социализма. Ситуация была архитяжёлая, но Дуреев вышел из неё с честью.

Во власть он вошёл типично по-советски. В 1960-х работал на шахте проходчиком, мастером, начальником участка, директором шахты, в 1970-х стал заместителем председателя облисполкома по промышленности. Потом председателем облисполкома. Был народным депутатом СССР, а потом и России от блока «Народовластие».

Будучи выходцем из пролетариев, в выражениях не стеснялся — крыл матом так, что рафинированные барышни из администрации области краснели и рыдали втихаря от выражений красного губернатора. В интервью по телевизору, конечно, сдерживался, но народные словечки проскакивали и там, доводя электорат до восторга, думавшего: свой в доску мужик. Наш. И сейчас Жеке предстояло пообщаться с мастодонтом советской и российской политики.

— Чё-то ментов дохера, на каждом углу стоят, — заметил Романыч, руля по проспекту к администрации.

— Губернатор приехал, — сказал Жека. — А нас на разбор полётов позвали.

— А что случилось? — забеспокоился водитель.

— Через голову мы прыгнули, — усмехнулся Жека. — Но на это отчасти и был расчёт. Иначе ничего не получится — слишком низкого полета мы птицы. Не стал бы иначе губернатор со мной говорить. Посмотрим, как политики отреагируют на наш тычок в жопу.

У администрации города стояло несколько милицейских машин. У входа проверяют пропуска и документы. Жека достал паспорт, подал мусору, проверяющему ксивы, тот сверился со списком лиц с постоянным допуском в здание и пропустил внутрь.

В фойе стояло много людей. На полу большие сумки, баулы. По фото- и телекамерам в руках догадался, что это журналисты. Зачем они здесь? У кабинета Конкина прохаживались два мусора, а из-за двери доносились громкие крики, перемежаемые отборной матерщиной. Товарищ Дуреев разошёлся по полной. Конкин, похоже, лишь оправдывался.

Жека зашёл в кабинет, поздоровался, спокойно уселся за стол заседаний как раз напротив Конкина. Дуреев сидел на месте главы города под триколором и портретом Ельцина. Вёл себя активно и агрессивно. Орал, матерился, размахивал руками, глядя выпученными глазами на присутствующих. Рядом с Конкиным сидели ещё пара человек из области. Все были не живы, не мертвы, слушая своего босса. Жека застал самый конец разговора и о чём он, мог только догадываться. Об его инициативе, конечно же.

Дуреев помнил Жеку. Вместе недавно вручали ордера на квартиры, поэтому, увидев его, тут же в лоб спросил:

— Так это твоя инициатива конференцию эту, мать вашу перемать, устроить?

— Моя, — кивнул головой Жека. — А чё?

— А то, что не хер через голову прыгать! Вы что, совсем охренели тут??? Мне из Москвы звонят и спрашивают, какая у вас конференция была, какие мотивы и следствия... Дело международное это. Или ты как, Конкин, хотел? Сам поедешь через границу и этих бузотеров с собой потащишь?

— Мы инициативу проявили, чтобы поднять престиж города! — заявил Конкин. — В международных бизнес-кругах, так сказать.

Несмотря на недовольство Дуреева, не выглядел Конкин подавленным и боящимся чего-то. Знал бывалый чиновник, что весь этот кипиш — лишь театральное действо для лохов, положенное по сценарию. Не мог губернатор действовать иначе. Сначала разнос, похвальба потом, а пьянка, охота и баня напоследок.

— Какой ещё престиж, ёшкин кот! — заорал Дуреев. — Ты что, порядок не знаешь? Работаешь тут хрен знает сколько лет, и объяснять тебе, как целке малолетней, куда хрен совать? Прекрасно ведь знаешь, что любая инициатива должна от власти идти, а не снизу, от народа. Власть должна во всех делах первой быть! Ты, мать твою, ко мне должен был первым делом обратиться, когда к тебе коммерсанты с идеями пришли, а не самому тут в Карля этого... Как его... же Голля играть, понимаешь.

— В Шарля де Голля! — поправил Жека.

— Чиво? — недовольно переспросил Дуреев.

— Я говорю, правильно «де Голль», — объяснил Жека.

— Да и хрен с ним! Не он, а вы меня до инфаркта доведете. Мне давеча ночью звонят из министерства промышленности и спрашивают, на каком основании кто-то ехать собрался в Германию? А я стою, как телок обосраный, ни бэ, ни мэ, ни кукареку. Сказать ничего не могу. Знаешь, Кузьма Валерьич, не пойдет так. Лучшего я мнения о тебе был.

— Так мы... — начал опять оправдываться Конкин, но Дуреев перебил его.

— Хватит хернёй страдать! Сделаем всю эту херню под областным контролем! Идея у вас здравая, только исполнение — говно. Я на себя всё возьму. Ну давай, рассуди сам. Вы как себе представляли всё это? Вы ж не туристами на потрахушки ехать хотели, а деловыми людьми! Страну нашу представлять! Это официальный визит в иностранную державу, если юридически рассуждать. Вы имеете право от имени страны что-то говорить там? Обещать? Насчёт финансов договариваться? Президент ещё туда с визитом не ездил! А вы поперёк батьки в пекло полезли. В общем, так. Сейчас зайдут областные и центральные журналисты, я всех позвал с области. Будут нас снимать без звука. Я буду говорить с умным видом, а вы как будто записывать в блокноте. Пишите любую херню — всё равно не покажут. Я тоже буду херню говорить. Ясно? Дадим этот материал в центральный эфир. Что, так мол и так — администрация области решила провести провести пленарное заседание, чтоб подать заявку на международную конференцию по обмену опытом с заграничными бизнесменами, как лучше работать в условиях нестабильности и переходной экономики. Всё поняли, сучьи потроха???

— Да! Да! — дружно кивнули головами присутствующие.

— Ну вот и хорошо. Шурыгин! — позвал губернатор помощника. — Запускай этих мудаков с камерами!

Шурыгин, заместитель губернатора по коммуникациям, тощий низкорослый мужик в чёрном костюме, висевшем на нём как на вешалке, кивнул головой и быстро на полусогнутых подбежал к двери, открыл её и махнул рукой, зазывая в кабинет. Тут же он наполнился журналистами, в течение пяти минут расположившимися у стен, расставившими треножники с осветительной техникой. Поставили большие телевизионные камеры на треногах.

— Начинайте! — сказал молодой парень с бородкой, в джинсах и красном свитере, по-видимому, главный всей этой своры журналистов. — Только народу побольше бы, чтоб значительность заседания подчеркнуть.

— Шурыгин! — крикнул Дуреев. — Иди, там в коридоре или в кабинетах похватай человек десять, тащи их сюда.

Шурыгин убежал и через несколько минут притащил двоих мужиков в костюмах и трёх баб — служащих администрации. Вид у них был недоумевающий и слегка испуганный, но, узнав, что позвали исключительно для массовки, успокоились, сели за стол заседаний, взяли в руки заготовленные блокноты и ручки.

— Александр Григорьич! — дрожащим голосом сказал Шурыгин. — Всё готово! Начинайте. Три. Два. Раз. Поехали! Съёмка!

Тут же защелкали множество фотокамер, включились телекамеры. Дуреев, как и обещал, начал нести всё, что в голову взбредёт. Лишь бы было видно в телевизоре, как он с умным видом что-то вещает, а подчинённые сидят и почтительно внимают умному руководителю, временами согласно кивая головой и делая записи в блокноте.

— Ну что, дорогие товарищи, мы с вами собрались, чтобы... эээ... в такой день. Он хороший. Весенний день. Тепло. Я сюда доехал хорошо. Мы станем жить лучше. И все вы в том числе. Поддержим демократию и гласность. Сибирь — наш родной дом.

Жека и другие присутствующие при этом чертили какие-то каракули в блокнотах, изображая записывающих умные мысли чиновников. Телевизионщики сняли крупным планом всех присутствующих, потом прекратили съёмку, а парень в джинсах и красном свитере сказал, что достаточно для пятиминутного материала, все свободны.

Журналисты ушли, а Дуреев посидел, раздумывая, потом обычным голосом сказал:

— Дело вы хорошее задумали, тут я хвалю. Давайте так. Подготовьте мне список людей, который мы перешлём в Москву для получения виз. Только не затягивайте. Прямо сегодня, пока я тут, сделайте. Это недолго времени займёт. Делегация от городской администрации нужна, от областной, само собой. Возможно, из областных бизнесменов кто-то захочет поехать. Мне придётся напрямую к Ельцину обращаться с этим вашим почином, чтоб он с канцлером ФРГ по телефону поговорил насчёт финансирования и организации... Возможно, делегация будет с финансированием из бюджета. На этом всё с официальной частью. Валерьич... Коньяк-то есть у тебя?

— Нету, Григорьич, — отрицательно покачал головой Конкин. — Давеча выпили весь. Ты ж с утра приехал, без предупреждения, как снег на голову, где я тебе найду?

— Как ты работаешь? — с досадой спросил губернатор. — Элементарного для работы у тебя нема.

— У меня есть! — сказал Жека, доставая из дипломата пузырь. — Вот. Армянский.

— Соловьёв! Ты, как всегда, выручаешь! — рассмеялся Конкин. — Вишь, Александр Григорьич, какая смена растёт сообразительная!

— Смена растёт, зато у тебя кончик чахнет! — заявил губернатор. — Наливай давай, чего встал как хрен в штанах?

Конкин достал три рюмки и слегка замер, разглядывая подчинённых губернатора, делавших вид, что ничего не происходит, и так же автоматически чертивших что-то в блокнотиках.

— Архаровцам-то твоим тоже налить? У меня столько рюмок нет.

— Эти обойдутся, и вообще все свободны, езжайте до гостиницы, — велел Дуреев, рукой выгоняя областных чиновников.

— Ну... Причастимся святой водой! — Конкин разлил коньяк по рюмкам. Чокнулись, выпили. Посидели пару минут.

— Ты на майские довыборы в городской совет кого будешь ставить от 50-го округа ? — спросил Дуреев. — У вас этот округ так без депутата и стоит. Чем думаешь то?

— Кандидаты — какие-то идиоты баллотируются! — заявил Конкин, опять наливая коньяк. — Нет никого стоящего. Туда толпа идёт сразу, 20 человек, самовыдвиженцы. Коммунисты, националисты, зелёные какие-то, христианская партия и тому подобное говно. Даже партия любителей пива и партия любителей кошек нарисовалась. Выиграть никто не может. Постоянно пишем «выборы не состоялись». Кандидатуры подходящей нету!

— Что ты мне втираешь?! — спросил губернатор. — Вот у тебя человек нормальный сидит. 18 лет есть уже? Депутатом горсовета может быть! Выдвигай его сейчас на апрельских довыборах от «Демократической платформы». Президенту статистика нужна о поддержке населением реформ. Что мы к демократии идем, а не в клуб любителей пива. Согласен, Соловьев, пойти кандидатом от демократов?

— Да я чё... — развел руками Жека. — Если для общего дела надо, всегда готов. Для города, для области, для страны поработать.

— Вот и хорошо. Правда, на рекламную кампанию денег нет, — заявил Дуреев. — Ты уж, брат, сам постарайся. Пару тысяч листовок напечатай. А статью в «Советской России» мы сами напишем. Подшефников надо тебе выбрать. Помочь им немного. Для района постараться в меру сил. Помещение для приема граждан мы тебе выделим в опорном участке милиции.

— Так он же от партии пойдёт, а не самовыдвиженец! Зачем ему с избирателями шуры-муры? — недоумённо спросил Конкин.

— Затем, чтоб на участке примелькался, чтоб народ его узнал! Чтоб видел в бюллетене его фамилию и знал, за кого галку ставить, — наставительно ответил Дуреев. — Валерьич, ты что, первый год в политике? Сколько я тебе ещё на довыборы буду деньги из бюджета отстёгивать? В мае если не выберете депутата, со своих денег будешь выборы на участке проводить. Я всё сказал. До вечера. Идите. Я покопаюсь тут в твоих бумагах, Валерьич, раз уж приехал. Куда и сколько ты опять своровал.

Жека с Конкиным вышли в коридор, и тут уже глава города не сдержал смех.

— Одно и то же каждый раз, как бразильский сериал. Сначала разнос, потом охота, баня, шашлык. Ну что, Евгений, поедешь вечерком в «Тугайское»? Все наши будут, плюс Григорьич. Он любит наши места. У них там тайги нет, одни степи и озёра. Охота так себе, на уток только. А это целое искусство. Собака нужна, по болотам лазить надо. У нас благодать — и тайга, и горы. Зато у них рыбалка хорошая, это не отнять.

— Раз зовёте, чего бы и не съездить! — усмехнулся Жека. — Расслабиться можно, а то последнее время всё работа да работа.

— Ну вот и хорошо. За тобой заедем вечером, часов в 7.

— Вечером? И какая же охота на ночь глядя? — недоумённо спросил Жека. — Не видно же ничего.

— Самая нормальная охота! Там увидишь! — заверил глава города.

Выйдя из администрации, Жека направился к газетному киоску, намереваясь купить свежий номер местной газеты, чтоб почитать о конференции, но его не было.

— А не привезли из типографии! — заявила бабка-газетчица. — Сказали, бракованный получился.

— Как бракованный? — удивился Жека.

— А вот так! Даже печатать не начинали!

И тут Жека вспомнил свои же слова про административный ресурс. Губернатор просто-напросто позвонил главному редактору газеты и сказал, чтоб номер вообще не выходил в печать, если верстать уже поздно. В типографии сослались на технические проблемы, и номер не вышел в тираж только из-за статьи о конференции предпринимателей. Дуреев решил выставить это мероприятие как областную инициативу, исходящую от государства.

— Ну хитрец блин, — рассмеялся Жека.

Однако был по всём этом и весьма приличный плюс — не нужно будет тратиться на поездку. Правда, инициатива уже будет утеряна, и теперь надо умело продвигать свои планы в получении кредита, если зарубежная поездка будет ограничена по срокам или по повестке. Но он надеялся продавить то, что будет нужно ему.

Заехав сначала в стройуправу, потом на биржу, Жека убедился, что всё работает как надо, и решил съездить в аэропорт. Поговорить с диспетчером грузового терминала Татьяной, потому что решил взять её в Германию переводчиком, помня, что она говорила про мастерское владение английским языком. Настало время проверить это...

Глава 16. Разговор с Таней

Пока ехали к аэропорту, Жека поинтересовался у Романыча, где избирательный участок номер 50. Сам не слыхал про него, так как от политики был далёк, особенно от местных выборов.

— Да ты что, не знаешь, что ли? Там шалман-перешалман! Около торгового техникума и за ним. Там выборы уже полгода или год не могут провести. Об этом все газеты в городе трындят. Денег из бюджета вбухали — мама не горюй. Всякие чудаки самовыдвиженцами идут, — рассмеялся водитель. — Национал-большевики, монархисты, любители кошек и ещё всякие подобные типочки.

— Не, не знаю, Романыч, — признался Жека. — Я на выборы только два раза ходил, когда президента РСФСР выбирали и когда референдум был. Остальные продинамил. Да и в газетах в основном по экономике новости читаю.

— И за кого голосовал, если не секрет, конечно? — поинтересовался Романыч.

— Секрета нет. Как и многие, за Ельцина, — усмехнулся Жека. — Остальные просто несерьёзные товарищи. Ельцин казался мне патриотом, демократом, который хочет сделать страну более современной, более конкурентной. Показать, что Россия — это не только ложка, матрёшка и русская водка. Сейчас... Не знаю.

Пока ехали, Жека думал о предложении губернатора выдвинуться в депутаты. С одной стороны, это хлопотно и потребует много времени, да и денег нисколько не принесет: депутатствовали в СССР и новой России исключительно в свободное от основной работы время. С другой стороны, депутат, пусть даже и всего лишь горсовета, — это звучит гордо. И может принести кое-какую пользу в делах. Повысит имидж, как стали обозначать уважение, взяв на вооружение новомодное западное словечко. Но это дело десятое, которое то ли сработает, то ли нет. В первую очередь депутатство поможет знакомством с нужными людьми.

Однако и участок этот не из лёгких, правильно Романыч назвал его шалманом. Избирательный участок номер 50 находился в торговом техникуме, где учился Жека. Вокруг технаря стояли старые хрущёвки, населённые в большинстве беднотой и тёмной привокзальной шпаной. Участку принадлежал и обширный частный сектор на горе, за железной дорогой, где жили цыгане, плюс приезжие мигранты из среднеазиатских республик, и всякого рода местная пьянь и рвань, сплошь судимая-пересудимая. Что тут ловить приличному депутату? Нечего. Участок проблемный. Старые школы, детские сады, в частном секторе убогие дороги, в городе целые улицы разбитых фонарей, высок уровень преступности, алкоголизма и наркомании. Сам электорат такого рода, что оторви да выбрось. Оттого и выдвигались сюда представители крошечных партий, возникших при распаде СССР, как грибы после дождя. Националисты, монархисты, партия пенсионеров, партия домохозяек, партия любителей пива, партия любителей кошек и ещё бог знает каких причудливых организаций. Естественно, такая разношёрстная компания набирала по одному-два процента голосов маргиналов и отчаливала прочь. Выборы не состоялись, все кандидаты набрали меньше проходного процента. Вот и решил губернатор спихнуть проблемный участок молодому коммерсанту, авось догадается, как избраться.

Жека, конечно же, догадался. Грузовик водки с водочного завода решил бы проблему. Главное — избраться, а потом можно трясти на участок деньги с Конкина. Не даст — так и похрен, и так сойдёт. Пусть люди живут в говне, как привыкли. Чубайс на днях сказал по телевизору, что в рынок надо уметь войти.

Пока думал, смотрел в окно машины. За городом ещё почти весной и не пахло. Если на городских улицах снег уже почти растаял и лежал только в самых тенистых местах, то за городом только начал подтаивать и был белым, однако обочины уже очистились.

— Давеча в магазин пошёл, цены опять выросли чуть не в два раза, — пожаловался Романыч. — Я уже забыл, когда последний раз сыр с колбасой ел. Про мясо и рыбу и речи нет. Картошка, капуста, растительное масло, лапша, дешёвые консервы — вот и весь рацион. Ну, ещё хлеб.

— Всем тяжело, Романыч, — ответил Жека. — Ладно хоть лапша и картошка есть. Вот не будет их — тогда беда. Разве от меня зависит ваша зарплата? Была б моя воля, я хоть завтра бы каждому по 10 тысяч платил, но нам комбинат деньги платит по старому договору, заключённому ещё при совке, когда в зарплате вам стояло по 250 рублей. Сейчас сколько у тебя?

— Сейчас 2900 получил, — ответил Романыч.

— Вот. А в смете заложено, что ты должен получать 250 рублей в месяц. Я в 10 раз вам больше плачу, индексирую инфляцию! А откуда деньги берутся, знаешь?

— Нет, — озадаченно ответил Романыч.

— А берутся они из амортизационных расходов или текущих расходов, как там правильно по-бухгалтерски, хрен его знает. Знаешь, что это такое? Это вот, не дай бог, у тебя, например, машина сломается, двигатель капиталить надо, а денег на это уже нет. Они на зарплату ушли. Машину сломанную на продажу за копейки, тебя под сокращение. А я на такси ездить буду, потому что так будет выгоднее. Вот откуда деньги работягам на зарплату.

— Мда уж... — мрачно сказал Романыч. Больше сказать ему было нечего — понимал всё сам.

За разговорами до аэропорта доехали быстро. Татьяна сильно удивилась, увидев Жеку, входящего к ней в грузовую диспетчерскую, и обрадовалась.

— Женя, ловец за талию пришёл! — рассмеялась она. — С чем пожаловал? Я уж думала, забыл и бросил меня.

— Такую красавицу, супермодель, как же забыть, — пошутил Жека. — Скоро ещё несколько партий компьютеров должны прийти, приеду встречать, не отвертишься, ещё и тортик привезу, покушусь на твою талию. Но сейчас я не с этим. Я насчёт других дел.

— И каких же? — лукаво улыбнулась Таня, и звонко рассмеялась, сверкнув белоснежными зубками.

Жека посмотрел на неё — ах, как хороша. Высокая, худенькая, с крупными грудями, натягивающими тонкую сиреневую кофточку. Джинсы-стрейч облегают длинные ноги. Светлые волосы, как водопад, по тонким плечам. Красивое лицо с лёгкой улыбкой смотрит на него. Похожа на Элеонору до невозможности. Как будто сестра. Красотка!

— Чай? Кофе? — предложила Таня. — Присаживайся. Что я тебя на ногах держу... Ты же не на пять минут?

— Давай кофе! Посидим, поболтаем, — согласился Жека. — Как с работой? Много?

— Много. Грузов всё больше чартерами отправляют. Все склады забиты. Странно. Вроде денег не особо у людей, но коммерсанты везут, а люди покупают.

— Это покупают, у кого сбережения ещё есть на сберкнижках, — заявил Жека. — Допёрло наконец-то, что нужно срочно тратить эти деревянные. Да и при такой инфляции деньги держать дома — значит вылететь в трубу. Лучше сразу купить продукты на месяц, а на свободную сумму, если она останется, купить что-либо из материальных ценностей. Без разницы — одежду, мебель, электронику. Я бы так и делал, если бы коммерсантом не был. А если бы не хватало на покупку вещи, старался скооперироваться с кем-нибудь и в складчину купить.

— Так это уже бизнес называется и основание компании, — рассмеялась Таня. — Сложились, купили, продали, прибыль поделили.

— А ты деловая! — шутливо удивился Жека. — Всю суть бизнеса описала в нескольких словах.

Сидели, болтали о разном, потом Жека решил приступить к делу.

— Ты говорила, с английским у тебя хорошо, — осторожно сказал Жека. — Переводчиком могла бы работать.

— Да, — согласилась Таня. — А ты мне говорил, что предложишь эту работу рано или поздно. Так ведь?

—Так, и работа появилась! Мне нужен переводчик, чтобы поехать со мной с деловым визитом в Германию, — важно сказал Жека.

—Но я немецкий не знаю, — забеспокоилась Таня.

— Это и не требуется, — заверил Жека. — Деловое общение будет вестись на английском. А немецкий я знаю немного, в технаре научили неплохо.

— Так это... Не про тебя по телевизору вчера в новостях показывали? — улыбнувшись, спросила Таня. — Господи! Я же тебя вчера по телевизору видела! Ещё думала, парень вроде знакомый. Издалека и мельком показали.

— Да. Это про нас, — согласился Жека. — Телевидение нас снимало, но что именно, я не знаю. Саму программу я не смотрел.

— Ой, там не сказать, чтоб долго показывали. Сказали лишь, что прошла конференция бизнесменов нашего города и выбрана делегация для поездки в Германию для участия в точно такой же конференции, только уже с немецкими коммерсантами.

— Вот именно! Так и есть! — согласился Жека. — И я предлагаю тебе место в моей команде. Заплачу хорошо. Десять тысяч я думаю, тебя устроит за пару недель работы.

— Хорошо! — обрадовалась Таня. — Какой план? Надо как-то готовиться?

— Ну разве что морально готовиться, — рассмеялся Жека. — Нам сегодня губернатор по шапке дал за то, что мы поверх него полезли с этой инициативой. Обещал через Министерство экономического развития всё устроить и через президента. Но списки уже сейчас надо подать, чтобы заранее визу выдали в Москве. Так что вот такой план. Через какое-то время летим в Москву, получаем визы, а потом уже во Франкфурт. Так что пиши на бумажке имя, фамилию, отчество, год рождения, где живёшь, где работаешь, семейное положение. В общем, как положено. А я потом через секретаршу передам эти данные.

— Ух ты, даже место жительства надо! — засмеялась Таня, и очень двусмысленно покосилась на Жеку. — А вдруг ты узнаешь его?

— И что? — подмигнул Жека. — Это же хорошо. Буду заходить на чашечку чая. Ты ж не против?

— Нет! — громко рассмеялась Таня. — Заходи. Ой, я что то совсем разошлась. Извини. Сейчас всё напишу. И домашний телефон, и рабочий.

— Я рад, что ты согласилась, — заявил Жека на прощание. — Ты выручила меня сильно. Позвоню, когда точно всё будет известно.

После аэропорта заехал в ресторан, пообедал, потом велел Романыча везти в офис к Славяну. Стояла там Кротовская «девятка», и Жека сразу понял, что Крот привёз оружие. В кабинете Славяна на полу лежал дипломат с винторезом и огромная спортивная сумка с автоматами. Сам Крот сидел и о чём-то оживлённо разговаривал с пацанами. Увидев Жеку, протянул руку.

— Здарова! Вот, оружие притаранил. Деньги мне уже твои пацаны заплатили.

Жека открыл дипломат с «Винторезом». Он был полностью разобран. Жека чёткими, быстрыми движениями собрал винтовку, поставил оптический прицел, опробовал работу спуска, щёлкнув бойком. В дипломате лежало два магазина с патронами. 10 штук. Хватит. Если уж не попал 10 раз из снайперки, нужно бросать её и уходить из дела — оно не твоё.

— Да ты как профессионал какой-то! — восхитились пацаны. — Фига ты её, за 30 секунд собрал.

— Эта винтовка и служит для быстрого разворачивания, — заявил Крот. — Спецназ КГБ с ними ходил. Винтовка хорошая, небольшая. Многие и внутрь здания, в ближний бой с ними лезли, хотя положено пистолет.

Жека опробовал, чтоб всё работало, как надо. Потом разобрал винтовку, сложил все части обратно в дипломат, закрыв его на кодовый замок.

— Ну что, дела такие. Нам губернатор по кумполу надавал за нашу инициативу. Взял он, короче, инициативу на себя, — заявил Жека. — Будет через центр всё устраивать. Если кто не в курсе, то в ближайшем времени я поеду в Германию на практическую конференцию по развитию бизнеса. Но цель этой конференции — помочь подвинуть кредит немецкого банка Семёнычу на поставку и монтаж машины непрерывного литья заготовки. Но я, конечно, постараюсь на этой поляне пролоббировать и наши интересы. Возможно, взять часть кредита себе, но заставить платить завод.

— С металлом не проще с ними договориться? — спросил Славян. — О поставках металлопроката?

Остальные пацаны притихли, когда услышали, как большие боссы рассуждают о высоких делах.

— Фигня, я смотрел биржевые котировки, — не согласился Жека. — С прокатом в Европу нам вообще невыгодно лезть из-за перевозок. Расстояние слишком большое, и везти надо по сильно загруженной сети железных дорог, особенно в европейской части России и в Европе. Плюс в Польше составы будут перегружать, потому что в Европе другие колёсные пары, чем у нас. Доставка чуть не в стоимость товара выйдет. Есть, конечно, узкоспециальный товар, например рельсы для метрополитена или трамвайные рельсы, где у Семёныча мало конкурентов. Но такие контракты разовые. Хоть и на крупную сумму, но всё-таки это разовые сделки, если где-то в мире решать строить или ремонтировать ветку метро или трамвайную линию. Не... С Европой другие работают. Магнитка, Северсталь. Наш рынок — Азия. Япония, Китай.

— И когда это будет? — поинтересовался Славян.

— Губернатор сказал, как можно раньше пробьёт. Всё на высшем уровне решается, братан. Поедем страну представлять. А я потом кулуарно попробую с немцами побазарить.

— Думаешь сработает? — недоверчиво спросил Славян. — А если упрутся?

— От выгоды никто не откажется, — уверенно сказал Жека. — На этом капитализм стоял и стоять будет. Немецкий я знаю. Нас в технаре неплохо надрочили. Именно немецкий разговорный и производственный, а не просто «вас ист дас». С английским мне поможет переводчица Татьяна, диспетчер грузового терминала. Ещё со мной поедет Ирина, главный бухгалтер.

— Ништяк у тебя команда, — заржали пацаны. — Ты развлекаться туда поедешь?

— Развлечься тут проще, — улыбнулся Жека. — Не, туда чисто по работе.

Ещё долго Жека болтал всякую чушь. Он видел, что Крот сидит и ждёт, когда начнётся разговор о том, зачем Жекиной бригаде понадобились серьёзные стволы, но никто такой разговор не начинал, поэтому Крот ушёл несолоно хлебавши, наскоро попрощавшись.

— Ну а сейчас более предметно, — Жека закрыл дверь в офис, и посмотрел вниз на лестницу, не стоит ли Крот там.

Потом сел на место, закурил, и не спеша начал, кивнув на дипломат с винторезом:

— Вы конечно же догадались, зачем эта игрушка.

— Салмата валить?

— Именно. Пока я буду в Москве, грохну между делом. Но без подготовки, сами понимаете, мне одному это не провернуть за короткий срок. У меня будет всего два-три дня, а может, и того меньше. Так что, Графин, берёшь вот этот чемоданчик, — Жека кивнул на дипломат с винторезом. — Едешь в город Видное, останавливаешься в гостинице и потихонечку изучаешь обстановку. Где живёт Салмат, куда ходит, во сколько. Информацию, где брать, надеюсь, знаешь. У Салмата адрес жительства, указанный при регистрации, — улица Индустриальная. Но это может быть и неправильный адрес, только для регистрации фирмы, так что выяснишь на месте. Как приедешь и присядешь на месте, отзвонись Славяну, что за гостиница, — я тебя найду там. Раз в день звони сюда, говори, что всё ништяк. О деле не говори, это личный базар, приеду — о всём на месте перетрём.

— Есть шеф! — заржал Графин. — Но нам же тачка нужна будет. Придётся перед делом угнать где-нибудь. Я и насчёт этого прочухаю, где легко это сделать.

— Правильно говоришь, — согласился Жека. — Думал я об этом, но решил: на месте разберёмся. Займись и этим. Выезжай завтра. Вечером московским поездом. За двое с половиной суток доберёшься.

— Лишь бы вы раньше не прилетели, — заметил Славян.

— Ты чё, нашу бюрократию не знаешь? — рассмеялся Жека. — Дуреев из города ещё не уехал, сегодня вечером на охоту поедем в «Тугайское». Я не думаю, что в международных делах он от Конкина будет в министерство и президенту звонить. По-любому всё замутится, когда он к себе вернётся и по каналу правительственной связи будет эти вопросики обкашливать. Так что время ещё дохера, двое-трое суток как минимум. Успеет Графин ещё и заскучать там.

— А мы чё? Чё нам делать? — спросил Славян.

— Ничего, — пожал плечами Жека. — Завтра поедем, пару тачек купим в фирму. Мне «Мерседес», и вам что хотите. Хватит на «шохе» рассекать. Бери себе за счёт компании, Славян. Деньги есть, чего их жалеть.

— Подруливай сюда утром, съездим, — согласился Славян.

— Если буду в состоянии после сегодняшней охоты с большими боссами, — заржал Жека. — Ну ладно, пацаны, я погнал.. Всем покеда.

Охота с губернатором и главой города. Ну кто бы мог подумать ещё год назад...

Глава 17. Охота с губернатором

Не хотел тревожить Ирину, потому что это выглядело двусмысленно, а переодеться надо. Не тащиться же в лес в кожанке и костюме. Да и Конкин знал лишь этот адрес Жеки.

— Ир, извини, пожалуйста, ради бога! — неловко улыбаясь, извинился Жека. — Мне сейчас нужно поехать на одно... Хм... Мероприятие. И надо приготовиться. В первую очередь переодеться. А одежда моя вся тут.

— Жень... Ну что за глупости! Это твоя квартира, — так же неловко улыбнулась Ирина. — Не спрашивай, приходи в любое время.

Она не успела ещё переодеться в домашнее и была одета в брючный костюм, в котором ходила на работе. Наверное, приехала только что.

— Я скоро к себе перееду! — довольно заявила она. — Сегодня свободная минутка выдалась, и я квартирой позанималась. Очень довольна.

— Да? И с чего ты начала? — заинтересовался Жека. — Мне тоже съезжать скоро отсюда. Поделись опытом.

— С уборки начала! — рассмеялась Ирина. — Съездила после обеда, купила веник, совок, ведро для мытья полов, ведро для мусора и швабру с тряпкой.

— Всё логично! — заметил Жека. — Начать с уборки — правильное решение. Как всё прошло?

— Да нормально! — заметила Ирина. — Такое ощущение, как будто передо мной убрались. Пол идеально чистый. А там же, по идее, в обуви должно ходить много народу, смотреть квартиру. Например, пока мебель хозяйскую вытаскивали. Мы тоже ходили там. Однако — идеальная чистота.

— Ну... Так бывает! — уверил Жека. — Наверное, хозяйка после того, как мебель вывезла, полы вымыла. А мы не заметили этого, вот и всё. Что с мебелью?

— Купила только в зал: диван, кресла, журнальный столик и тумбочку под телевизор. Ну и сам телевизор, собственно говоря. Всё хорошее, импортное, в «Престиже», как ты и советовал. Остальное... Наверное, завтра. Надо на кухню приобрести гарнитур и печку. Холодильник, посуду, чайник. Да много чего!

— Вот и занимайся этим! — посоветовал Жека. — Сейчас пока работы особой нет, товар не пришёл, занимайся квартирой. Потом в Гермашку ехать ещё.

— Что там, кстати? Получается? — улыбнулась Ирина. — Я по телевизору вчера видела в новостях про вас.

Жека хотел было объяснить, но тут под окном засигналила машина, Жека посмотрел вниз и увидел уже знакомый «УАЗик» защитного цвета, а рядом с ним ментовскую машину. Бляха-муха, неужели Конкин с губернатором заехали за ним лично?

— Блин... Приехали уже. Надо собираться!

Жека по-быстрому переоделся в спортивную одежду и обул зимние кроссовки. Ирина с улыбкой наблюдала за процессом. Хорошо хоть у неё настроение поднялось.

— Я уже сегодня не приду, пока, Ира, доброго вечера! — махнул он рукой улыбающейся Ирине, и побежал по лестнице вниз.

В УАЗике компания уже была основательно подогрета. Внутри сидели Конкин, Хромов и Дуреев. В салоне воняет алкоголем и табачищем — хоть топор вешай. Все одеты кто как: в обычную повседневную одежду, куртки и джинсы. Лишь один Жека в спортивке. Думал, что по лесу лазить придётся.

— Тебе штрафную, как всегда! — рассмеялся Хромов, налил коньяк, и протянул стопку Жеке. — На, пей!

— Ну... Дорогие товарищи! За охоту! — Жека поднял рюмку, как будто чокаясь, и махом опрокинул в рот, опасаясь, что машина качнётся и алкоголем зальёт куртку. А это, между прочим, Royce за пять штук.

— Да не ссы! — усмехнулся губернатор. — У Хромова такой водила, что машина не шилохнётся, пока едет. Шить захочешь — ниткой в иголку попадёшь. Или пальцем в жопу с первого раза! Ха-ха-ха!

— Раньше в КГБ так и принимали водителей, или в автоспецроту Кремля! — заявил подвыпивший Хромо. — Поставят на капот «Волги» или «Чайки» стакан водки, и не дай бог расплещешь, когда на контрольном участке будешь трогаться, или тормозить. Сразу в жопу мешалкой и пошёл вон!

Когда выехали на улицу, перед УАЗиком появилась ещё одна милицейская машина, мигалками и рёвом сирены распугивая пешеходов и редкие попутные автомобили. Люди с удивлением провожали взглядами небольшой кортеж, гадая, кто это и куда поехал.

— Ванька, надо за Иванычем в Абрикосовый заехать, не забудь! — напомнил Хромов водителю, сержанту милиции, когда выехали за город. — Помнишь, где он обитает?

— А сопровождающие гаишники-то в курсе, что на Абрикосовый свернём? — спросил Конкин.

— Вроде я сообщил, когда мы садились, — неуверенно сказал генерал. — Должны знать.

— Да и хер с ними! Проскочат, одни поедем, чё нам бояться-то, сучий потрох! — заявил Дуреев. — Тем более к нам Иваныч подсядет. И Евгений вон какой здоровый, как медведь. Он один любого супостата низвергнет!

Но нет, гаишники в первой машине не забыли свернуть в Абрикосовый. Поехали впереди «УАЗика», да и были здесь, по всему видать, не раз. Чуть проехали мимо Сахаровского дома и остановились у ограды поодаль. «УАЗик» вкатил прямо в отворившиеся ворота.

— А зачем мы сюда? — недоумённо спросил Жека. — Нахера? Мы ж вроде на охоту, а не к Сахару на фазенду!

— А тестя твоего кто забирать будет? — рассмеялся Хромов. — Он со всей честной компанией хочет ехать, а не на джипе своём.

— Тут скоро сесть уже будет некуда! — недовольно сказал Дуреев. — Одни тести, зятья и кумовья нахер. Куда бедному губернатору деваться???

— А ты сам-то, Григорьич, хотел бы кумом быть? — спросил Конкин. — Куму бы пялил при случае. Кум да кума — одна сатана!

— Но-но-но! — покачал пальцем губернатор. — Ты на меня не транслируй, ёшкин кот, свои развращённые капиталистические фантазии. Быть крёстным — это, в первую очередь, ответственность за крестника. Чтоб он порядошным человеком вырос. Подарки дарить достойные на именины. А ты как думал, друг дорогой? В крёстные отцы идут, чтоб крёстную мать трахать, что ли?

— Вы чё тут, за крёстных каких-то рассуждаете? Совсем уже опенсионерились? — рассмеялся Сахар, заваливаясь в салон машины. — А у меня смотрите чё есть!

Сев на свободное место, он вытащил из авоськи литровую бутылку, полную какого-то напитка тёмно-янтарного цвета.

— Вы такую радость хер где достанете! Самолично делал, бляха муха!

— Я пробовал такую наверняка, плесни-ка, Иваныч! — бывалый алкаш Конкин протянул рюмку. — Лей давай полную, какого хера жалеешь-то!

Сахар набулькал Конкину полную рюмку, грамм сто точно. Тот сначала понюхал.

— Коньяк вроде. Странный какой-то, на травах.

Потом разом опрокинул рюмку в рот, и тут же выпучил глаза, захлопал веками, посидел так немного, потом с трудом выдохнул.

— Ээээто ... Чё такое?... Запить есть?

Тут все заржали, а Жека протянул главе города пластиковую полторашку импортной газировки, только не давно появившейся в продаже, и стоящей бешеных денег, как бутылка водки.

— Это самогонка, брат! Моя личная! — рассмеялся Сахар. — Настоящая деревенская таёжная самогонка, приготовленная с душой и сердцем. 70 градусов! Двойной перегон! Потом настаивалась 2 месяца с кедровыми орехами, баданом и душицей. Егермейстер наш, сибирский! А ты хотел 70 оборотов сразу замахнуть как воду? Хахаха!

— Сильная вещь! — заикаясь, признался Конкин.

— Да ну, херня! Дай попробовать! Чё там у тебя за огненная вода? — губернатор тоже протянул рюмку, но много наливать не захотел. — Хватит, хватит, мне половинку. Попробовать только.

Пока пробовали Сахаровскую самогонку, доехали до «Тугайского». Совсем стемнело. Перед тем как машина остановилась у охотничьего хозяйства, милиция, вышедшая из машин сопровождения, оцепила и осмотрела окрестности, подсвечивая фонарями в разные стороны. У входа в охотничий дом застыли в выжидательной позе два егеря в форменных бушлатах.

— Выходите из машины! — скомандовал губернатор. — А вы припас выгружайте, чё стоите, как в штаны насрали?! Быстро, быстро!

Егери подбежали на полусогнутых, стали вытаскивать пакеты с едой и спиртным, судя по брякавшим бутылкам, и заносить внутрь.

В охотничьем доме топилась печка. Где-то шкворчала баня, чувствовался берёзовый запах запаренных веников. Жека гадал, когда же будет охота и как можно охотиться практически ночью. В степях можно было на машине охотиться за зайцами, если снега мало, освещая фарами-прожекторами пространство впереди. Но здесь, в густой тайге, это выглядело проблематично.

Однако вся охота свелась к стрельбе по мишеням на заднем дворе. Егери расположили стол у стены дома, на который притащили ружья разных моделей, и даже автомат Калашникова. Патроны кучами. Метрах в двадцати, уже в лесу, приколотили к стволам сосен фуфайки, набитые ватой. Подсветили их прожекторами. Это и были мишени.

На ещё одном столе расставили бутылки, закуску. И понеслась ночная забава. Каждый по очереди брал оружие, которое хотел, и лупил по мишеням. Разошёлся и Жека — стрелял из всего, чего можно, дырявил мишени точно по центру.

— Ты где так стрелять научился? —недоумённо спросил Хромов. — Тебе мастером спорта по стрельбе можно стать.

— Сергей Александрыч, так я в тир сколько ходил, когда в технаре учился? — ухмыльнулся Жека, перезаряжая винчестер. — Самое главное — практика. Всё зависит от практического умения. От настрела. Я после учёбы каждый день по пути домой в тир заходил, лупил из мелкашки да из воздушки по часу и более. Ружьё, как себя чувствую. Развесовку, мушку, приклад.

— Насчёт практики ты правильно сказал! — согласился генерал. — Я вот чувствую, рука уже не та — мало стреляю, да и зрение подводить стало. До полтишка доживёшь, потом вся херня разом вылезет. Вчера ещё к бабам спринтером бегал, а сегодня до туалета дойти не можешь.

— В полтинник только жизнь начинается, не надо звиздеть! — уверенно заявил губернатор. — Ладно... Пойдёмте уже в баньку, а то перетопится.

— Не перетопится! — возразил Антон, один из егерей. — Мы постоянно уголь подбрасываем, и воду подливаем, чтоб не выкипела. Но там жарко — предупреждаю сразу!

— Вот и проверим! — засмеялся губернатор, и пошёл в дом, махнув рукой следовать за собой.

В доме ещё раз закинулись спиртным, закусили и полезли в баню, скинув одёжку и обмотавшись простынями. Открыв деревянную дверь, из которой сквозануло паром, Дуреев крякнул, так жарко там было, но полез всё равно на самый полок, на верхотуру, где жар был такой, что на досках сидеть невозможно. Жека посмотрел на градусник — 60 градусов. Не так-то и жарко. Баня была перетоплена — слишком долго ждали дорогих гостей, вода долго уже кипела, постоянно разбавляемая холодной.

— Ну что, Евгений, жарко, наверное, для тебя? — с усмешкой спросил Хромов, садясь на лавку.

— Ага, жарковато, — сказал Жека, и выбежал из парилки. — Пойду я отсюда.

Вслед ему донёсся дружный гогот. Жарко Жеке не было. У деда привык к русской бане и ходил туда с удовольствием, но по желанию, а сейчас желания не было. Тесниться там и наяривать друг друга вениками — ну нафиг. Да и у деда ходил обычно зимой, в тридцатничек, когда, чтоб баню истопить, три ведра угля сжечь надо. Вот тогда настоящий кайф — выбежать в предбанник, тело в пару, и постоять на тридцатиградусном морозе, чувствуя, как тело остывает от изнуряющей жары.

Поэтому, пока мужики парились, сопровождая это громкими матами, Жека включил музыку на шарповском двухкассетнике, перебрав кассеты и найдя «Сектор газа». Потом сел за стол и в одиночку продолжил веселье. Попробовал сахаровскую бормотуху. По вкусу ничего, но показалась сильно крепкой.

Егери как истуканы стояли у двери, ожидая приказаний.

— Вы чё застыли как изваяния? Давайте, хряпнем по сотке! — предложил Жека.

— Не! Нам нельзя, мы на работе! Потом!

Через несколько минут вывалили парящиеся и с дикими воплями голые побежали на улицу. Захотели окунуться в снег, наверное. Жека только усмехнулся, вспоминая свой первый опыт со снегом. Насмотревшись фильмов, где после бани выбегают на мороз и падают в сугроб, потом встают и растираются снегом, попробовал сделать так же и офигел — тело как будто мельчайшими бритвочками порезали. Снег хоть и был мягким, резал распаренное тело как нож масло. А сейчас конец марта, и сверху снега плотный наст, можно порядочно исполосоваться.

Но и парильщики оказались опытными — в снег не бросались, просто охладились, источая клубы пара, потом опять в парилку. Ближе к полуночи наконец закончилась эта беготня.

— Ну что, причастимся святой водой! Давайте обычной русской водочки, а то всё коньяк да виски, — Хромов разлил водку по рюмкам. — Ну за всё хорошее!

Посидели ещё час, а потом Сахар предложил всем ехать к себе и продолжить пьянку там.

— У меня бассейн там, в бильярд погоняем. Места навалом. Утром уедете, куда вам торопиться? Вы мне прошлый раз обещали и не приехали!

— Мы ж тебе всю хату разнесём! — заржал Дуреев.

— Разнесёте, новую построите! — Сахар был лишь слегка поддатый и рассуждал вполне здраво. Губернатор в гостях на пьянке поднимал его авторитет в области ещё выше.

— Ладно, поехали! Если твоя Ленка не выгонит! В бильярд сыграем на интерес! — согласился генерал Хромов. — Надоело уже тут. Ко всему хорошему быстро привыкаешь, и оно быстро надоедает.

Пересмеиваясь, оделись и, сшибая стены, вышли на улицу. На улице благодать. Ночью стало холодно, прихватил мартовский ночной морозец. Тёмный лес, горы, на которые льёт свет яркая полная луна, небо, полное звёзд, свежий морозный воздух. Хорошо! Такое чистое небо в городе не увидишь — в воздухе полно пыли и взвесей. Здесь же казалось бесконечный космос навис над головой, и видна вся его трёхмерная бесконечность.

— Эх, люблю я вашу природу, — вдохнув полной грудью, признался губернатор. — Тайга, горы, безлюдье... У нас тоже хорошо, но здесь лучше. Я ж отсюда родом, из этих мест.

Остатки выпивки и несъеденную закуску, по неписанному закону номенклатуры, оставили на доед и допой охране и егерям. У Сахара и так этого всего добра был воз и маленькая тележка — на двадцать человек хватило бы.

Жека ехать к «тестю» отказался. Наскучило уже всё это.

— У меня дел на завтра много, — заявил он. — Договорился по делам съездить кое-куда.

— У всех дела! Ты что это компанию обижаешь? — обиделся Конкин.

— Пусть едет парень, что ты к нему прицепился? — неожиданно впрягся за Жеку Дуреев. — Не хочет больше пить, пусть едет. Колхоз — дело добровольное. Он и так хорошо компанию поддержал. Правильно делает: раз есть работа, значит, пора завязывать. Всё правильно делаешь, Женька... Если надо — езжай. А дело твоё я толкну. От этого всем польза.

Жека ехал домой и думал, что слишком молод он для таких пенсионерских посиделок. Неинтересно. Но приходилось ездить и участвовать в этих развлечениях номенклатуры. Девчонкам тут не было места. А это уже для Жеки большой минус. Но... Женский пол тут и в самом деле не вписывался. Так же, как в данное время никуда не вписывался Жека. Глянул на часы — 2 часа ночи. Куда ехать? Сахариха, наверное, спит. Ирина тоже. Но всё-таки поехал к Светке. Ключ от квартиры она ему дала. Сказал сержанту милиции за рулём, куда рулить, и тот довёз прямо до подъезда Сахарихи.

Вышел, постоял у подъезда, подымил ароматной сигареткой, не спеша поднялся в квартиру и осторожно открыл дверь, стараясь не шуметь. В прихожей и зале горел свет. Тихо бубнил телевизор. Зашёл в зал, а там Сахариха спит. Наверное, ждала его и не дождалась, уснула на диване, завернувшись в плед. На кухне стыл приготовленный ужин. Блин... Он же не сказал ей, что поедет на ночную охоту! Она беспокоилась, ждала его, приготовила ужин, но не дождалась...

Засунул то, что стояло на столе, в громадный «бошевский» холодильник — есть не хотелось. Тяжко вздохнув, Жека разделся, лёг к Сахарихе, обнял её и прижал к себе. Вот ведь незадача... Будет дуться теперь...

Глава 18. Нападение на Светлану

Утром Сахариха молча разогрела ужин из холодильника: котлеты и спагетти, и показала на них Жеке.

— Надеюсь, ты не привередливый, вчерашнее не откажешься есть, — надувшись, недовольно сказала она. — Больше у меня ничего нет.

— Свет, ну так получилось... — неловко промямлил Жека. — С губернатором пришлось на охоту ехать.

— А предупредить нельзя было? Элементарно по телефону позвонить, что всё в порядке, не жди меня, — недовольно сказала она. — Я всех обзвонила, кого могла. Даже Вальке пришлось звонить. Никто не знает, где ты. И что мне думать?

Жека понял, что все оправдания бессмысленны. Сахариха в кои-то веки хотела показать, какая она хорошая хозяйка и вообще вся заботливая, а он её обломал в самых душевных начинаниях.

— Ну извини, — пожал плечами Жека и приступил к еде. — Больше мне сказать нечего, малыш. Так получилось. Забегался, запурхался. Если не буду бегать, мы присядем на жопу и скатимся вниз. Ты знаешь это.

Сахариха села напротив и уставилась на него, попивая кофе из чашки и ничего не говоря. По-видимому, решая, то ли прощать, то ли нет.

— А я тачку сегодня поеду покупать! — заявил Жека.

— Чё за тачку? — заинтересовалась Сахариха.

— Да вот не знаю ещё. Надоело на «Волге ездить». Это уже как-то несолидно. Деньги позволяют. Куда их тратить-то ещё? Ты б какую посоветовала?

— Что-нибудь большое и удобное, раз тебе по работе надо. Я не знаю.

— «Мерседес» хотел. Какой-нибудь крутой.

— Ты на этом «Мерседесе» зимой куда тут поедешь? — заметила Сахариха. — Застрянешь где-нибудь. У нас джип нужен.

— Слушай, и то правда... — озадаченно согласился Жека. Представил, как зимой по нечищенным дорогам ездить, когда утром встаёшь, а на улице минус 30 и снега по колено. Это вам не Москва...

— У меня отец на Ромкином «Ниссане» ездит, говорит, хорошая машина и просторная. И заводится в любой мороз, и проедет куда надо, — заявила Сахариха.

— Ладно, учту твой совет. Он вполне здравый. Ну чё? Выходим? Ты без завтрака?

— Да, я без завтрака! — согласилась Сахариха. — Есть нечего. Отец вчера не приехал.

— Так а... — Жека озадаченно посмотрел на свою пустую тарелку. Блин, хоть поделиться завтраком надо было... Сахариха привыкла, что родители продукты привозят ей. А тут не получилось — наверное, Иваныч торопился домой, чтоб не пропустить высокопоставленных охотников.

— Да... — небрежно махнула рукой Сахариха. — В школьной столовой пообедаю. Там правда, еда такая...

— Ну, извини, Свет... Как-то получилось вот, — неловко сказал Жека. — Я сегодня привезу целые мешки хрючева. Всё, что хочешь.

— Вези, — разрешила Сахариха. — Конфет шоколадных купи и Марс со Сникерсом.

Сахариха сильно накрасилась и пошла в школу в рокерском стиле. А Жека как был, в спортивке. Блин... Ехать за машиной, и тут вспомнил, что паспорт лежит дома, а при покупке машины он мог понадобиться. Но идти было лень, да ещё на этаж подниматься, поэтому решил: если купят тачку, пусть Славян запишет пока на себя.

— Сегодня-то вовремя придёшь? — насмешливо спросила Сахариха, когда вышли из подъезда.

— Да... — Жека хотел ответить, что, конечно, придёт вовремя, но в это время из-за угла вылетела фиолетовая «семёрка» с замытыми номерами. Жека сразу заметил её торчащую морду, как только вышли на улицу — машины ещё были наперечёт, и левую машину замечали сразу. Кто сидел внутри, не видно — стёкла сплошь в зеркальной тонировке.

— Давай, беги! Чёрт! — Жека схватил Сахариху за шкварник и потащил к офису Славяна. Им повезло. Чувачки на семёрке слишком резко вошли в поворот, а этого не стоило делать: внутриквартальные проезды ещё не полностью освободились от толстого слоя снега, который не чистили всю зиму. Чудо советского автопрома не удержалось на колее, семёрку сильно занесло, и она зарылась правыми колёсами в сугроб. Газанув пару раз и поняв, что выбраться не удастся, оттуда выскочили трое парней в спортивках с пистолетами в руках.

— А ну стойте! — раздался сиплый голос. — Стоять, суки!

— Пригнись! — крикнул Жека, пригибая Светку и по-прежнему таща её перед собой. Ну всё... Звиздец. Сейчас уроют. Естественно, походу хотели похитить Сахариху, чтоб потом трясти с Иваныча выкуп. Но сейчас не до этого. Налётчики были в полустах метрах — ближе они не смогли подъехать из-за утонувшей в сугробе машины. А если бы смогли? Впрочем, и сейчас ситуация не лучше. Надо бежать и надеяться, что с такого расстояния не попадут. По краям дороги большие нерастаявшие сугробы. Главное, добежать до проезда, и считай, что вырвались. Ещё и сам, как назло, ничего не взял, даже финку. Впрочем, что там финка против ствола...

Свистнуло пару раз над головой. Стреляют, бляха-муха! И тут у налётчиков сзади началась какая-то замятня. Несколько раз выстрелили. Вроде бы автомат. Оставив погоню, бандиты переключились на свои проблемы. На них кто-то напал! Забегая с Сахарихой за угол девятиэтажки, к которой примыкал офис Славяна, Жека на миг оглянулся и увидел, что двое нападавших лежат на снегу, а один убегает. Что там было, так и не понял. За углом газанула машина. По звуку — «девятка». Забежали к Славяну в офис и без сил рухнули на диван. Сахариха потеряла свою сумку и пакет с физкультурной формой. Выглядела растерянной, но не испуганной.

— Блин... У меня щас тетради там намокнут! И кроссовки свинтят, — мрачно сказала она, закуривая «Finе 120». — Дерьмо!

— Чё случилось? — обеспокоенно спросил Славян.

— Напал кто-то, — растерянно ответил Жека. — Кое-как ушли. Трое, в масках, со стволами. Да вон их семёрка в сугробе стоит. Повезло, кто-то наехал на них. Из твоих кто?

— Не из моих, — покачал головой Славян. — Неужели я б стал без твоего ведома людей тут расставлять? Наверное, это Сахара люди.

— Наверное! — махнула рукой Сахариха. — Они сначала у подъезда стояли в машине, а потом я им сказала, чтоб за угол ехали.

— Так... — недоумённо ответил Жека. — А чё я не знаю, что у тебя охрана тут?

— Ну ты и не спрашивал, — мило улыбнулась Сахариха. — А чё? Проблемы какие-то? Вот. Не зря же они стояли тут. Я — дочь шефа мафии! Дона Корлеоне местного разлива! И меня чуть не грохнули или чуть ... не изнасиловали! Ы-ы-ы!

Сахариха в шутку заныла, и прижалась к Жеке. Тому оставалось только недоумённо переглянуться со Славяном. Она что, совсем безбашенная?

— Сейчас я пошлю пацанов, чтоб посмотрели, что там, и твои сумки принесли, — пообещал Славян, снял трубку телефона, позвонил вниз, свободным охранникам, и велел им притащить Сахарихины причиндалы, и прочухать, что за кипиш на улице, за домом.

— Пойду я сам схожу! — заявил Жека, и уже привстал с дивана, но Сахариха схватила его под локоть.

— Ты что, меня бросишь? — засмеялась она. — А вдруг меня отсюда похитят? Сиди давай! Без тебя разберутся.

Через десять минут пришли двое охранников, притащили сахарихины сумку и пакет, которые она тут же принялась перерывать, проверяя, не покоцалось ли что-то.

— Чё там за кипиш? — спросил Славян у охранников.

— У первого подъезда семёрка синяя стоит в сугробе, рядом два трупака, — сказал один из охранников с погонялом Лидер. — Уже народ стал подтягиваться, мусоров, походу, позвали.

Фамилия охранника была Лидаков. Звать Максим. Мощный накачанный парень, бывший боксёр. Служил в армии. Работал в охране у Славяна недавно, но, вроде, показал себя надёжным. Жека подумал, что стоит его взять себе в личные охранники. Нападение показало, что время ходить поодиночке прошло безвозвратно. Пора обрастать бронёй, иначе грохнут. Славян, наверное, подумал о том же. Беззаботная пора прошла. Невзирая на авторитет Сахара и Жеки, всегда найдётся залётыш, который захочет срубить бабло по лёгкому.

— Слушай, я тебе поручение дам, — сказал Жека Лидеру. — Вот эту фройляйн проводи пожалуйста до школы. Это на неё нападение было. Она один из наших инвесторов. Но, походу, отец прикрыл её. Потом возвращайся, по делам поедем.

— Я уже на первый урок опоздала! — заявила Сахариха. — Никуда не пойду! Ну нахрен!

— Свет, ну чё за детский сад, — растерянно спросил Жека. — Ну не будешь же здесь сидеть? Нам по делам сейчас ехать надо.

— И что? Ты говорил, вы за тачкой поедете, а не по делам! — возразила Сахариха, туша бычок о подошву ботинка и бросая его на пол. — Я с вами! А то меня угандошат!

— Так... Это что за свинство? — сурово спросил Славян, показывая на бычок. — Подними, и в пепельницу положь.

Сахариха фыркнула, но подчинилась. В школу ей идти уже стало лень, и она не хотела, чтоб Славян выгнал её. Решила всё-таки смотаться за тачками. А дело это, между прочим, могло быть не менее опасным.

— Сейчас Хромову позвоню, спрошу, чё за херня, — заявил Жека. — Пусть разберутся, узнают, кто это, и мне скажут.

— В первую очередь об этом Сахар узнал, — заявил Славян. — Я б на твоём месте ему сначала позвонил. А они уже созвонятся, если надо будет. Не твоё это дело, искать заказчиков. Найдут их те, кому надо, и у кого возможностей больше.

— Прав ты, — вздохнул Жека и набрал номер директора крытого рынка. Звонить «тестю» ему совсем не хотелось, но иного выхода не было, правильно сказал Славян.

— Иваныч, доброе утро, это Евгений, — поздоровался Жека.

— Привет, пап! — нагнувшись к трубке, крикнула Сахариха.

— Вам передали уже? — спросил Жека.

— Нет, ничего не передали, — голос «тестя» едва слышался из-за помех, но Жека был уверен, что и в самом деле авторитет еще ничего не знает.

— На нас напали здесь, прямо у дома, и мы... убежали, — Жеке смерть как неловко было говорить, что пришлось ему сматываться. С другой стороны, что было хорошего, если б его завалили там? С голыми руками не попрёшь против вооружённых бандитов.

— Кто напал? Где? Что с ними? Света не пострадала?

— Не, с ней нормально всё, — заявил Жека. — Я её прикрыл, сразу утащил. А их... Убили. Кто-то, наверное, из ваших. Они ещё не приезжали?

— Нет. Ничего не знаю. А... Вот, приехали. Ладно, потом поговорим. Давай, пока. Пусть она у тебя пока сидит!

Не успел Жека положить трубку, как Сахариха заявила, что сидеть она тут не собирается, а хочет тоже ехать за тачлом, и помочь пацанам в выборе.

— Ну поехали... — вздохнул Жека. — Тебя фиг знает, где лучше держать. Может, с собой и получше будет, пока обстановка не прояснится. Давай, Славян, «Франт» посмотрим, где там чё.

Машины собрались брать крутые, и, понятное дело, что на авторынке такими не торговали. Однако появились уже фирмы, привозившие машины из Японии и Европы. Стоили они бешеных денег и просили за них исключительно валюту, чтобы не пролететь здесь, в России, с постоянно колеблющимся курсом. Валюта у Жеки была. Но только безналом. Поэтому выбрать надо было фирму более-менее солидную, которая работает с безналом. Однако даже такие «солидные» фирмы контролировались преступными группировками, или вообще принадлежали им. Кто ещё-то мог перегнать в Сибирь импортную машину через десятки опасностей, начиная от коррумпированных гаишников, заканчивая местными бандитами на дорогах?

— Вот, смотри, Славян, «Компания АВТОШИК. Иномарки в наличии и под заказ». И ещё вот «Фирма «Автолайн. Новые и б/у иностранные автомобили». Щас позвоню.

В обеих фирмах сказали, что машины есть всякие, на любой кошелёк и вкус. Приезжайте. Оплата безналом возможна. Отвечали приятные женские голоса, но Жека предполагал, что, естественно, владеют всем и ворочают крутые ребята, поэтому ухо надо держать востро.

— Чё, брать кого из людей будем? — осторожно спросил Славян.

— Меня! — пискнула Сахариха.

— Да тебя-то понятно, щас в нагрузку таскать придётся, — с досадой ответил Славян. — Я про охрану. Давай-ка ты с нами.

— Куда с вами? Куда поедем? — спросил только что пришедший Кот.

Дворовый рассудительный пацан, отмотавший год по хулиганке, по-немногу влился в бригаду, пообтесался, и сейчас зажигал исключительно в костюме, по-деловому.

— Бери ствол, поедем тачками затариваться, — сказал Славян. — Шеф решил — пора на нормальное тачло разориться.

— А чё мусора у вас тут толпой по району шарятся? — спросил Кот, размешивая ложкой растворимый кофе и сахар в чашке.

— На нас тут ваще-то мафия покушение сделала! — влезла в разговор Сахариха, обиженная, что её все игнорят. — В нас тут из пистолетов стреляли! Вот! И мы едва убежали!

— Чё за мафия? — недоумённо спросил Кот, осторожно пробуя кофе.

— Не знаю, — пожал плечами Жека. — Светлана правильно сказала, что мы убежали, но в нас стреляли. Повезло нам. Сильно повезло. Ничего, Иваныч разберётся. Или скажет, с кем разобраться надо. Ты себе-то, Славян, не присмотрел ещё? Ты же «девяносто девятую» хотел вроде?

— Да я вот щас думаю ещё, то ли брать, то ли нет, — озадаченно почесал затылок Славян. — Новая она столько же стоит как япошка десятилетняя.

— Из-под жопы японца, — засмеялся Кот. — Я бы лучше девятину купил. На ВАЗы запчасти появляются в комках, а для япошки фонарь сраный не купишь.

— Ладно. Разберёмся. Её всегда продать можно. Не на всю же жизнь покупаешь, — возразил Славян. — Стопудов фирмы появятся по этой теме, по доставке запчастей, и ремонту иномарок. Хватит базарить, надо делать!

— На твоей... эмм... белой машинке поедем? — пренебрежительно спросила Сахариха. — Она маленькая! Тогда я впереди. И ещё я оставлю тут свою сумку и физкультурную форму! Смотри, чтоб никто не украл её тут у тебя!

— Я кабинет закрываю ваще-то, когда все уходим, — язвительно ответил Славян. — Всё. Погнали. Две тачки сразу купить — не шутка.

Сахариха как королева расположилась на переднем сиденье, включила музыку на автомагнитоле «Урал». Сзади, из багажника что-то громко забухало, да так, что задрожала машина.

— Это чё у тебя там? — недоумённо спросил Жека.

— Да... — рассмеялся Славян. — Автоакустика хорошая дорого стоит. Вон. Присобачил.

Он открыл багажник, и тут уже все заржали. В багажнике лежала здоровенная веговская 50-ти ваттная колонка. И качала она так, что машина дрожала, и было слышно на полрайона.

— Вот это и называется «заколхозил» — смеясь сказал Жека. — Молодец. Вышел из положения. Ладно, погнали.

Фирмы, торгующие автомобилями, все как одна находились за городом, так или иначе арендовали площадки у действующих пассажирских автопредприятий и автоколонн, что уже как бы должно было намекать на некий официальный статус этих киндеек. Но торговали они машинами, которые сегодня здесь, завтра там, а из офиса можно забрать папку с бумагами и чемодан с деньгами. Вот и вся официальность. Если уж решили покупать иномарку, в первую очередь надо было обращать внимание на то, чтоб они были растаможены, имелась квитанция об уплате таможенного сбора, на которой указаны номера кузова и двигателя автомобиля, и уже получен российский ПТС. Многие покупатели пролетали на этом. Покупали иномарку дёшево, но растаможка была не сделана. Или сделана, но квитанция была фальшивая. ПТС не выдавали. В городе, естественно, таможенного пункта не было. Приходилось правдами-неправдами везти машину туда, где её ввезли в страну, там растамаживать, и выходило это в копеечку, если учитывать, что взятки и откаты приходилось давать на каждом этапе этого кипиша. А чтоб вернуть иномарку на Дальний Восток — об этом не могло быть и речи. Проще тут продать её по частям.

Первая фирма, куда заехали, называлась «Автошик». И квартировала она в пассажирском автотранспортном предприятии, где выделили для неё особый ремонтный бокс. Славян, став автолюбителем, моментально узнал, где находятся все эти автошики и автолайны, так как в них можно было относительно недорого отремонтировать или обслужить личную машину. Автослесари забивали на свою официальную работу, за которую получали копейки, и принимались калымить на леваке, за который платили живые деньги.

Начальство плавало повыше — сдавали помещения частным фирмам. К одной из них и подкатила старенькая белая шестёрка, в которой сидели одни из наиболее богатых и влиятельных людей города. Пожалуй что...

Глава 19. Первый Шевроле в городе

У входа в бокс стояли два крепких парня в кожанках и о чём-то оживлённо разговаривали. Увидев старенькую «шестёрку» Славяна, подруливающую на стоянку перед боксом, залыбились и заржали, нисколько не стесняясь. Но когда стали выходить люди, сидящие в этой старенькой машинёшке, немного приутихли. Наверное, раздумывали, что за кадры нарисовались. Никак они не поддавались анализу. Один в спортивной куртке, штанах и кроссовках, бесспорно, очень дорогих, двое в костюмах и при галстуках, с уверенными рожами людей, умеющих постоять за себя, и с ними дорого одетая белокурая стройная девушка с высокомерным выражением на красивом лице. Сахариха вышла из машины и огляделась. Территория пассажирского автотранспортного предприятия выглядела убого, и с первого взгляда никак нельзя было сказать, что именно здесь продавались самые дорогие машины города.

— Пффф... — фыркнула она. — Чё за колхоз?

— Колхоз, не колхоз, а приехали правильно, — сказал Жека. — Не зря же вон те два кента эту халабуду сторожат.

— Не ссыте! Вы со мной! — заявила Сахариха. — Я сама с директором базарить буду! Никто вас не околпашит!

У бокса стояло небольшое одноэтажное здание с надписью «Моторный цех», рядом с которой сияла новая вывеска «Салон АВТОШИК. Новые и б/у иномарки». Как раз у входа в это строение и стояли качки. Сначала к ним подошла Сахариха. Остановилась, осмотрела парней с головы до ног пренебрежительным взглядом и вошла в офис. Пацаны последовали за ней. Качки, намеревавшиеся шуткануть насчёт старой шестёрки, сказать что-либо не решились.

В офисе минимум обстановки. Стол с сидящей за ним девушкой в брючном костюме, пара шкафов с бумагами, и несколько стульев для клиентов. Была тут раньше раскомандировка автослесарей-мотористов, и запах от промасленных спецур ещё не успел выветриться за короткое время работы автосалона, а плитка на полу отмыться от мазута.

— Где директор? — вразвалочку зайдя в офис, сразу же спросила Сахариха.

Вид у неё был донельзя важный и смешной одновременно. Стоит перед вами этакая невысокая худенькая блонда в рокерской косухе, штатовских чёрных джинсах-леггинсах и ботинках-милитари на платформе, в налобной повязке с черепами, да ещё и руки в карманах. И нагло смотрит в упор, ожидая ответа.

— А... Ну... Директор в городе, в центральном офисе, — натужно улыбнувшись, ответила девушка. — Здравствуйте. Меня звать Елена, менеджер по продажам фирмы «Автошик».

— Нужна подпись директора на договоре, — неумолимо настаивала Сахариха, не обращая внимания на слова менеджера Елены. — Директор где?

— Давайте сначала ознакомимся с имеющимися в наличии автомобилями, — опять улыбнувшись, продолжила девушка. — У нас есть в наличии и под заказ...

— Как директора найти? — опять спросила Сахариха. — Он приедет?

— Нет, он не приедет, — потеряла терпение менеджер Елена. — Мы с вами составляем договор, вы оплачиваете всю сумму наличностью, а потом едете со своей машиной к директору в город, он ставит печать и подпись в договор купли-продажи.

— Так нельзя! — решительно заявила Сахариха. — Без подписи директора договор недействителен. Вдруг вы нам ворованную тачку подсунете? Или вообще скажете, что никакого договора не писали? Вы нас чё, за лохов держите?

— Пошли, посмотрим, короче, чё есть у них! — потерял терпение Славян. — А если надо, директора найдём. И не таких находили.

— Ну я директор. Чё надо? — раздался сзади хриплый голос. — Кто меня искать собрался?

В дверь офиса вошёл наголо бритый шкаф в малиновом пиджаке с чёрной водолазкой под ним. Поверх водолазки массивная золотая цепь. Ухо у директора было свернуто набок, так же как и нос. Походу, участвовал по молодости в боях без правил.

— Да так... Мы узнаём сразу условия оплаты и кто подпись директора ставит, — заявил Жека, стоявший, засунув руки в карманы куртки. — Раз ты директор, то и печать этой конторы у тебя имеется. Так ведь? Ты ж не кинешь нас? Верно?

При этих словах Кот сунул руку в карман брюк, убрав полу пиджака в сторону, и директор увидел рукоятку ствола в кобуре. Кот осклабился и качнул головой туда-сюда. Не надо, мол, кидать, мужик.

Шкаф стоял и смотрел бегающими свиными глазками то на одного, то на другого, не понимая, чего ждать от борзых клиентов. Однако уже понял, что своим крутым внешним видом никого не напугал — им насрать. Также насрать и на его качков. Захотят — в расход сразу, прямо здесь. А глядя на усмехающегося Жеку, подумал, что вот этот длинный так и вообще только ждёт повода пустить в ход кулаки. Да, вроде и слышал уже где-то про эту центровую бригаду — по девке понял. Базарили, что дочь смотрящего так одевается. Поэтому решил: номера развода, как с лохами, тут не пройдут.

— Пошли, глянем чё есть, — махнул он рукой, призывая за собой. — Чё попусту тереть. Если вы реальные покупатели, а не апельсины, чтоб только посмотреть, всё сделаем. И печать, и подпись, и работа по безналу через Внешэкономбанк.

В ангаре стояли иномарки. От самых дешёвых праворуких «Тойот» лохматых годов до совершенно нового американского джипа «Шевроле Тахо». Громадная машина, целый сарай, непонятно как попавшая в Сибирь, стояла особняком, ожидая нового владельца. Цвет — чёрный оникс. Громадный хромированный радиатор, разделённый горизонтальной полосой на две части, четыре фары смотрели как четыре глаза какого-то инопланетянина, колёса почти как у грузовика, хромированный обвес.

— Это эксклюзив, — заявил директор автосалона. — «Шевроле-Тахо». Только начали выпускать. Из Москвы привезли на поезде в контейнере. Движок 5 литров, 250 кобыл, коробка-автомат, кожаный салон, аудиосистема, комплектация люксовая... Да все американские внедорожники с люксом. Это не японские пластиковые свистоперделки.

Сахариха вальяжно подошла к дорогой тачке и с любопытством начала осматривать её, заглядывая внутрь, и Жека вдруг понял, что машина ей нравится. И мало того, она захочет её купить. Вернее, чтоб Жека её купил себе. Вообще, Сахарихе надо отдать должное. Она знала толк в хороших вещах, справедливо рассуждая, что, если деньги есть, их незачем экономить и шкерить — по её мнению, это была нищебродская привычка. Если вещь нужна, надо покупать самую хорошую.

Выглядела и вела себя Светка как дочь миллиардера, уверенно и нагло. Подошла, постояла, глядя на распинающегося директора снизу вверх, и одной фразой прервала его речь.

— Чё стоит? — спросила Сахариха.

Директор прервал речь, посмотрел на неё, и подумал, что наверное, это она главная тут.

— Это высшая люксовая комплектация, стоит 78 тысяч долларов, без пробега, — ответил директор и с насмешкой посмотрел на Сахариху, ожидая, что она скажет — дорого. В городе ещё никто не мог купить подобные автомобили. Потому что считались они даже не то что дорогими, а непрактичными. Куда такой пятиметровый сарай ставить? Где напасешься бензина на пятилитровый двигатель? Даже подержанные «шестисотые» «Мерседесы» и «Ауди А6» выглядели практичнее. Они не были такими громадными. Для дорогого внедорожника требовался не просто гараж, который легко можно вскрыть, а охраняемый бокс. Только директора градообразующих предприятий могли позволить себе такой шик, но и то ограничивались японскими джипами «Ниссан-Патруль» и «Митсубиси-Паджеро».

— Мы берём! Заверните! — заявила Сахариха. — Договор пишите, мы безналом переведём. Женька! Пошли тачку пробовать, чтоб не бракованная была!

— Но... Свет! — неуверенно начал Жека, пытаясь вразумить подружку, сказать, что зачем такая дорогая громадная машина, но тут же подумал, что, может, стоит и взять... Всю жизнь себе во всём отказывал. Но если купить такую дороговизну, по всему городу будут пальцем показывать и взглядами провожать.

— Деньги можешь мои заплатить! — насмешливо сказала Сахариха, заподозрив, что Жеке жалко денег. — Ну чё мнешься! Не заработал себе что ли?

И Жека подумал, что, наверное, всё-таки заработал. Поэтому махнул рукой директору — беру!

Обратно ехали уже на новой машине, за рулём — Славян. Блестящий черным ониксом здоровенный внедорожник привлекал внимание за километр. Люди останавливались и глазели на невиданную диковину. Пока ехали с окраины города в центр за номерами, только и видели, что лица людей, с завистью и злобой смотрящих на новых хозяев жизни. В районном ГАИ половина личного состава сбежалась посмотреть на тачку, пожалуй, что первую в Сибири, а Жека думал, что сейчас начнутся медные трубы. В первую очередь бухтеть будут рабочие его стройуправы, привыкшие, что директор ездит на скромной подержанной «Волге». Во вторую очередь — газетчики, сразу напишущие тонну статей, как директор предприятия, терпящего убытки, покупает себе дорогие машины.

Славян покупать себе ничего не стал — больше путнего не было. Мерседесы убитые — видать по внешнему виду, более-менее живые «Тойоты», но япошку брать с правым рулём не захотел. Зато довольна была Сахариха. Привыкшая к дорогим вещам с детства, она нарадоваться не могла на дорогую игрушку стоимостью в месячную зарплату целого завода.

— Вот, скажи мне спасибо, что я тебе посоветовала купить это тачло, — важно сказала она. — А то ездил бы на этой совковой Волге, пока она не рассыпалась.

— Бензин-то ты заправлять будешь, Светка? — ржал Славян, крутя непривычную баранку. — Она жрёт, как пять «Жигулей». И резину поменять на одном колесе стоит, как твоя зарплата.

— Люди ездят, и ничё! Ну и я заплачу! — небрежно ответила Сахариха, сидящая на переднем сиденье, и внимательно изучающая передний интерьер машины и приборную панель. — Вы меня ещё благодарить будете! Я вам имидж сделала, и вообще! Смотрите, как тут классно!

Машина и в самом деле хороша. Громадная, но по отвратительной разбитой дороге едет так, что кузов не шелохнётся. Громадную V-образную восьмёрку под капотом даже не слышно, только в минуты, когда резко давишь на газ, ощущается сытое мощное урчание где-то впереди и внизу. Кожаный салон, современная аудиосистема с несколькими динамиками. Сахариха первым делом полезла в ней ковыряться, но в магнитоле не было отсека для кассет!

— Тут же компакт диски можно играть! Круто! Жаль, что нет ни одного.

Компакт-диски и в самом деле было круто. Они только-только пошли и стоили безумно дорого, так же, как и аудиотехника с ними. Но всё же диски пока ещё не пользовались популярностью в народе: ассортимент исполнителей был небольшой, да и людям казалось, что сидюшки — дрянь, на которую нельзя несколько раз сделать запись, как на магнитную ленту. Однако в этой дорогой тачке проигрыватель CD был, и теперь можно было посмотреть в «Универбыте», что там есть из дисков.

— Где ставить-то её будешь? — спросил Славян, поглядывая в салонное зеркало на Жку, вольготно развалившегося на заднем диване. — Она в гараж к Романычу не влезет.

— Влезет! — заверил Жека. — Туда танк влезет. Гараж спецом под большую машину построен, под директорскую. Даже «УАЗик-буханка» входит. Другое дело, что старику привыкнуть к ней надо.

— Ерунда! — засмеялся Славян. — Тут коробка-автомат! Видишь — две педали всего, газ и тормоз. Ехать надо — газ, тормозить — тормоз. Вот и вся премудрость. Руль складывается, когда стоишь, зеркала от кнопки двигаются. Блин, да что тут только нет, жаль, на инглише всё. Поехали к твоему деду, я ему всё покажу. Тут легко. Даже Светка Сахарова научилась бы ездить.

Однако когда Романыч увидел новую машину шефа, он не то, что водить её, подходить даже забоялся.

— Да что ты, что ты! — замахал руками водила. — Куда мне на таком сарае ездить! Ещё, не дай бог, поцарапаешь. Потом за всю жизнь не рассчитаешься. Всё. Увольняюсь я!

— Это всего лишь машина, пусть и дорогая, на ней научиться за пять минут можно, — рассмеялся Жека. — Не буду же я на «Волге» до конца своих дней ездить. Для меня это уже несолидно. Я с большими людьми общаюсь, которые встречают по одёжке, как это принято. Надо соответствовать. Да и подружке моей понравилась.

Взяли Романыча с собой, и весь день по городу катались туда-сюда, учились ездить. И машину хотелось опробовать, и не знали, что делать, и куда везти Сахариху. Под вечер и Жека сел за руль, немного проехал, и Сахариха напросилась. Баловались, как дети с игрушкой. Потом Сахарихе наскучило это всё.

— Поехали уже к папе, в Абрикосовый, — вздохнула она. — Придётся наверное, там жить.

— А квартиру куда? — спросил Жека.

— Не знаю. Родители скажут. Погнали, пока не стемнело. За сумкой и пакетом я завтра заеду.

Погнали, так погнали. Славян по городу ещё ехал аккуратно, а когда выехал в сторону Еловки, дал газу. Машин на трассе мало, и долетели быстро. В самый последний подъём перед Абрикосовым машина залетела, даже не сбавляя скорость.

Подъехали к шлагбауму при въезде в посёлок, а охрана незнакомую машину пропускать не хочет, да ещё такую крутую. Лишь когда Сахариха выглянула в окно и что-то крикнула недоброжелательное, смогли заехать.

— Сюда как на зону не попадёшь, — усмехнулся Славян. — Большие люди не хотят, чтоб все видели, как они живут.

Сахар старший вышел лично посмотреть, что за невиданное чудо техники приехало к нему. Долго ходил вокруг да около, потом посмотрел на Жеку.

— Сколько же ты отвалил за эту штуковину, зятёк?

— Не дороже денег, — ответил Жека. — Раз живём. Второго может и не быть. Сейчас я уже могу себе это позволить.

— Ладно, пойдём в дом, побазарить надо. Пусть твои постоят пока тут, — кивнул он головой на Славяна и Романыча, переминающихся у машины. — Долго я тебя не задержу.

В зале Елена Сергеевна обнималась с расчувствовавшейся Сахарихой, но никакой растерянности не было. Елена Сергеевна приветливо поздоровалась, увидев Жеку, и помахала рукой. Иваныч сразу предложил пройти в бильярдную, где обычно проходили все важные разговоры. Налил виски, предложил «Кент».

— За то, что уберёг Светку, — молодец, хвала тебе, — авторитет крепко, по-мужски пожал руку. — В остальном... В общем, тебе понятно, что жить она теперь будет здесь. И ездить на учёбу с охраной. Всё. Вольница кончилась. Ни о какой работе в твоей конторе не может быть и речи.

— Я понимаю, — согласно кивнул головой Жека. — Выяснили, кто наехал?

— По всему видать, левые люди. Все судимые, откинулись недавно. Хромов пробил — ни в чем подозрительном не замечены. Работали на одного человечка из соседнего городка, но тот сказал, что не в курсе, почему они это затеяли.

— Допросить не удалось? В живых никого?

— Нет, — ответил Сахар. — Мои пацаны повалили всех. Но я не виню их — там быстро действовать надо было. Центр города, утро, народ на улицах вот-вот появится. Приняли решение валить всех, разбираться потом, но разборок не получилось. Так что пока всё. Захочешь видеться с ней — приезжай сюда. Больше она по городу рысачить не будет.

— Ясно, — вздохнул Жека. — Ладно. Я пошёл.

— Иди. И мой тебе совет, Соловей, — напоследок сказал Иваныч. — Подумай хорошо и о своей охране. И вообще о том, где жить. Твоё нынешнее местоположение известно всем: от гэбэшников до братвы. То, что ты не знаешь никого и не интересуешься никем, не значит, что тебя не знают.

— Ясно. Ну я погнал?

— Гони. Удачи.

Сахариха проводила до двери, и поцеловала на прощание.

— Ну, ты заезжай в случае чего, не забывай. Плак. Плак.

В голосе Сахарихи не было ни печали, ни грустинки — всё пофиг. Для неё прошлый этап жизни оказался закончен, начинался новый. А какой он будет, она не знала, а загадывать не привыкла. Однако, будучи натурой свободолюбивой, с родителями, конечно, жить не хотела.

— Обязательно буду часто заезжать, — заверил Жека, а сам подумал, что не бывать этому — дел по горло. В городе-то виделись дай бог пару раз в неделю, а тут и того меньше будет.

— Чё Сахар сказал? — поинтересовался Славян, когда Жека подошёл к джипу. — Про налётчиков этих ничего не выяснил?

— Нет. Какие-то залётные, из соседнего города. Их босс якобы сказал, что не в курсе, зачем они это сделали.

— А Сахар чё? Поверил?

— Чтоб Иваныч да поверил кому-то, держи карман шире, — усмехнулся Жека. — Жди, что у босса этого неприятность случится.

— Ясно. Где машину ставить будешь? — спросил Славян.

— В гаражном комплексе у дома. Так что гони туда. А оттуда по домам. Надоело бултыхаться.

Глава 20. Три красавицы одним утром

Апрель 1992 года начался с получения загранпаспортов, необходимых для оформления виз. Срок выдачи из-за бюрократии мог растянуться надолго, но генерал Хромов весомо заявил на селекторном совещании, что, если по чьей-то вине срок выдачи загранпаспортов городской делегации окажется растянут, то этот кто-то вылетит из органов, как собака на мороз. За пару дней паспорта были сделаны и выданы всем причастным, но точный состав представительства городской делегации Жека ещё не знал.

Опять закрутилась компьютерная торговля. Через три дня прибыли купленные компьютеры из Москвы. И ехали к грузовому терминалу аэропорта за ними уже две фуры — 100 купленных компьютеров не поместились бы в одну. Вторую фуру пришлось арендовать в частном автотранспортном предприятии. Поехали встречать всей толпой. Для охраны Жека выпросил у Хромова гаишную машину и машину с вохрой. Пацаны поехали на жекином джипе. За рулём Славян, на переднем сиденье Митяй. Сзади Жека и Абай. Все одеты по-деловому, в костюмы, и все со стволами — мало ли. Но получили и привезли товар нормально. Даже грузить не пришлось — Жека сунул Татьяне пару тысяч, и она нашла грузчиков.

Уже в этот же день компьютеры поступили в продажу. В компании с компьютерами оказалась диковинная машина — принтер. Он противно скрежетал и печатал на листе бумаги документы с экрана компьютера. Принтер бесплатно прислала фирма-поставщик в рекламных целях, чтобы заценили. И Жека заценил: в следующий раз решил взять и пару десятков таких устройств до кучи.

На этой же неделе звонили из Японии и на ломаном русском сообщили, что груз электроники погружен на морской контейнеровоз и отправлен в порт Находка. Но когда он придёт? Недели через две или три? К тому времени Жека уже надеялся вернуться из Германии. Светка всё-таки купила Жеке машину на свои деньги, как он ни уговаривал её отложить их или купить акции. И от её доли в 100 тысяч долларов осталось только 20 тысяч. На эти деньги у Жеки тоже были планы. Именно в Германии.

Как назло, перед вылетом несколько дней пришлось заниматься своим жильём в недавно сданном доме. Ремонт там при сдаче был аховый, из породы «лишь бы был». Дешёвые обои, простая сантехника, скрипящие полы. Но менять на что-либо дорогое ни времени, ни желания не было, поэтому наскоро купил в квартиру самое необходимое из мебели и посуды и переехал — съёмную хату сдал хозяевам, приехавшим из Москвы. Командировка за границу вышла им боком, без всякой выгоды. Если раньше при возвращении из загранкомандировки на полученные деньги можно было купить «Волгу», то за 1991–1992 годы командировочные получили дырку от бублика. Инфляция съела зарплату по заранее подписанному договору. Полученные за год 15 000 рублей составляли лишь пятимесячную зарплату сибирского рабочего в марте 1992 года.

В начале апреля 1992 года Жека переехал в свою квартиру, которую в феврале вывел из разряда служебной и приватизировал. Тут же выкупил машино-место в близлежащем гаражном комплексе под свой сарай.

Как и предполагали, вопрос с визами затянулся и даже не на неделю, а на целых две. И все эти две недели Графин, выехавший в Подмосковье, звонил Славяну и говорил, что дело идёт. Узнал о клиенте всё, что надо.

В середине апреля дело с визами решилось. И об этом был громкий шум по центральному телевизору и в газетах, где сообщили, что правительства двух стран договорились о проведении совместной конференции предпринимателей России и Германии по обмену опытом ведения бизнеса в сложных рыночных условиях. В ходе проведения конференции предполагается подписание взаимовыгодных контрактов, а также стажировки и обучение желающих ведению дел в различных странах.

Вечером понедельника позвонил Конкин и сообщил, что дело со сроками поездки решилось, а вот с визами ещё нет, но вопрос однозначно решится положительно, поэтому пусть завтра с утра Жека со своими красавицами приезжает за билетами на самолёт в городскую администрацию. Вылет уже послезавтра.

— Молодец, Соловьёв, что двинул такое дело! Вся страна гудит! Первый в истории обмен опытом между нашими странами!

Насчёт того, что вся страна гудит, Конкин, конечно, преувеличил, чисто по-чиновничьи. Страна выживала из последних сил. Людям поесть бы подешевле купить, а не гудеть об коммерсантах, которые поедут в Германию за государственный счёт.

В этот же день Жека позвонил Ирине и Тане, предупредив, что завтра приглашают в администрацию, подходите к 10 часам с паспортами.

Уже две недели ездил на своей машине сам. Без прав, по району. А как раз в тот день, когда Конкин позвал за билетами, решил съездить и в город. Чего уж греха таить, решил писануться перед красивыми женщинами. Рано утром встал, по привычке сделал зарядку, выглянул в окно — пейзаж до сих пор незнакомый. Недавно переехал в эту квартиру и всё ещё не мог привыкнуть. Этот дальний район речки казался пустоват по сравнению со старым, начавшим застраиваться ещё в застойные годы. Там девятиэтажки друг на друге, чуть не впритык. Часть района, где сейчас жил Жека, начала застраиваться в годы перестройки. И достроенным до конца, похоже, этому району стать не суждено.

Одевшись солидно: в красный пиджак, белую водолазку и чёрные широкие брюки, взяв дипломат с бумагами, Жека вышел из квартиры и чуть не столкнулся с Валькой, спускающейся по лестнице. Генеральская дочка выглядела очень соблазнительно, даже сексуально. Весна сделала с Валькой чудо, впрочем, как и со всеми девушками. Однако у Вальки перед многими девушками было большое преимущество — ослепительная красота. Ну разве можно так ходить на работу? Жека уже заметил, что Валька обожала зелёный цвет, и сейчас на ней короткое изумрудное платье. Оно нарядное, из какой-то переливающейся ткани, и более подошло бы для вечера, но никак не для работы. Сверху удлиненная кожаная курточка тёмно-зелёного цвета. Италия, очень дорогая — кожа почти невесомой выделки. Причём у Вальки это была вторая брендовая итальянская кожанка. Первую, фиолетовую, она носила зимой.

Стройные ножки в черных колготках, ботинки на шпильке. Красивая завивочка на голове. Дочь генерала Хромова выглядела очень модно и дорого. Увидев Жеку, удивилась.

— Ух ты, какие люди в Голливуде! Привет, Евгений!

— Привет, красотка, — обрадовался Жека. — На работу?

— А то! Нам, простым смертным, приходится на работу ходить, — склонив голову, насмешливо сказала Валька. — А ты куда?

— А я свою новую тачку опробовать, — подмигнув, сказал Жека. — Если хочешь, можешь составить компанию.

— А давай! — рассмеялась Валька, тряхнув кудрями. — Пошли!

Схватив Жеку за руку и цокая каблучками, потащила его в лифт. Двери захлопнулись, и Жека подумал: «Ну сейчас что-нибудь будет».

Но ничего не было. Валька прислонилась спиной к стенке лифта, скрестив ножки, и лукаво уставилась на Жеку, лыбясь во весь рот.

— Думаешь, что я на тебя сейчас прыгну с поцелуями? — смеясь спросила она. — Нет! Не дождешься! Ха-ха-ха!

— Ты так уверена? — рассмеялся Жека, и в свою очередь потянул её за руку, когда дверь лифта открылась. — Пошли!

Рядом с домом стройуправа по просьбе жильцов быстро возвела каркасно-модульный гаражный комплекс на три десятка машиномест. Комплекс был охраняемый, имел статус кооператива. В сущности, это большой железный гараж или крытая охраняемая стоянка. Здесь-то Жека и разместил свой джип. Броская машина выделялась своим видом даже из числа личного автотранспорта небедного люда этого дома.

Охранник из славяновой фирмы поздоровался, увидев босса. Жека прошёл внутрь, всё так же держа Вальку за нежную ладошку, и остановился у машины. В черных бортах, как в зеркале, отражались их силуэты.

— Круто, — насмешливо сказала Валька. — Но знаешь, я не удивлена. Вот «Запорожец», наверное, вызвал бы удивление.

— Садись давай! — рассмеялся Жека, пультом сигнализации открывая машину. Валька, будучи очень ехидной, старалась не показывать удивление, но всё-таки, сев на кожаное сиденье, принялась с любопытством разглядывать просторный салон. Жека сел на водительское сидение, вытащил сложенный руль, нажал на тормоз и завёл машину.

— Евгений, ты сколько раз сидел за рулём? — вдруг спросила Валька, увидев слегка неуверенные манипуляции Жеки.

— Два раза. Сейчас третий, — невозмутимо ответил Жека.

— А права у тебя есть? — обеспокоенно спросила Валька.

— Нет, — ответил Жека, и удивлённо посмотрел на неё. — А зачем они? Ездить я научился — тут и дурак научится, на автоматической коробке. А права... Эту машину никогда не остановят.

— Так и не остановят? Ты уже губернатор? — опять усмехнулась Валька. — Откуда такая бесшабашная уверенность, молодой человек?

— Оттуда! — Жека осторожно переключил рычаг в положение «Драйв» и осторожно отпустил тормоз, одновременно выкручивая руль и выруливая с парковки.

Сначала покатались по дорогам между домами. Снег недавно сошёл, и колея была сильно раскисшая, но джип уверенно проезжал и лужи, и грязь, и раскисший снег. Потом выехали на городскую улицу, где машина ожидаемо привлекла к себе много внимания.

— Тебе куда? — спросил Жека, внимательно глядя на дорогу.

— А ты куда сейчас? — спросила Валька.

— В администрацию города, к товарищу Конкину.

— Я в Центральное РОВД, на работу, куда ж ещё... — вздохнула Валька.

— Сейчас довезу, — пообещал Жека.

— Спасибо, — мило улыбнулась Валька.

После того как увёз Вальку на работу, сразу же подкатил к администрации города. Чтоб не маячить с парадной стороны и не вызывать гнев горожан, оставил машину на заднем дворе, а сам пошёл к центральному входу. Глянул на часы — скоро 10, а это значило, что Ира с Таней сейчас подойдут. И они подошли почти одновременно, только с разных направлений. Две молодые женщины, две красавицы. Сейчас они впервые видели друг друга, но догадались, что им предстоит работать вместе. Поздоровались, тут же представились, познакомились.

— Ну что... Время терять не будем, — предложил Жека. — Получим билеты, и собираться надо начинать.

Конкин, увидев Жекиных сотрудниц, чуть не потерял дар речи.

— Соловьёв! Ты с конкурса фотомоделей, что ли, персонал себе набираешь? — рассмеялся глава города. — Здравствуйте, уважаемые дамы, проходите, присаживайтесь. С Ириной я уже знаком, а вот с вами не имел чести видеться.

— Татьяна, — застенчиво улыбнулась Таня, протягивая руку чиновнику.

Вот так живёшь простой скромной жизнью диспетчера грузового терминала, а тут раз — и за границу ехать, два — глава города билеты на самолёт до Москвы выдаёт. Поневоле тут застесняешься.

— Ну что ж, вот ваши билеты. Вылет завтра в 10 утра, — сказал Конкин. — Визы ещё не готовы, нам придётся в Москве в гостинице «Космос» пару дней пожить.

— Сколько в Германии пробудем? — спросил Жека.

— Три дня, — заявил Конкин. — График сжатый. И это не из-за нас. Немецкие бизнесмены не хотят время попусту терять. Для них никакого интереса нет с нами, голытьбой, возиться. Никакой выгоды. Так Дурееву сказали в Министерстве экономического развития. Это будет обычное мероприятие для проформы, дабы показать, что Запад открыт для нас, а мы, как нищеброды, тянемся к ним. Такая сейчас политика страны. Но выгодней всего это мероприятие, конечно, нам.

— Кто от нашего города поедет?

— Кто? Ты, да я, да мы с тобой, — рассмеялся Конкин. — Я с референтом, ты со своими красавицами.

— А Николай Семёныч? — удивлённо спросил Жека. — Для него же эта поездка и затевалась, собственно говоря. Чтоб кредит пробить.

— А он не хочет, — пожал плечами Конкин. — Сказал, что человек он старой закваски и с буржуями ему говорить не о чем. Сказал, и тебя, как официального представителя, вполне хватит на всё про всё. Да... Ещё не только же от нас будут люди. Больше всего народу от области. Дурей своих больше всего воткнул. У него там в основном директора шахт, разрезов, представители угольных и газовых компаний. Надеются на выгодные контракты.

— Зачем Германии уголь и газ? У них же своего полно, в Северном Рейне, Вестфалии.

— У них там только бурый уголь для электростанций, — возразил Конкин. — Каменный уголь для металлургии они всегда импортировали. Даже из Союза. Но сам понимаешь, Союза сейчас нет. У наших угольщиков конкуренты на Украине, в Казахстане, в Польше. Не говоря уж про Австралию. Та дешёвым каменным углём весь мир завалит. Нашим очень и очень непросто будет конкурировать.

И Жека подумал, что Дуреев решил в первую очередь отстаивать свои угольные интересы, искать покупателей сибирского угля в Европе. Поэтому из областного центра такая представительная делегация угольщиков.

— Ну что ж, всё ясно, Кузьма Валерьич, — вздохнул Жека. — Наш город, получается опрокинули, хоть идея поездки и наша.

— Получается так, Евгений, — согласился Конкин. — Мы сами по себе поедем, без поддержки от области. Но у меня есть план, и я надеюсь, ты мне поможешь. Про города-побратимы. Предложу мэру Франкфурта эту идею. Не знаю, как отнесутся немцы. Ну а у тебя установка прежняя, как я понимаю? Продавить кредит для металлургического комбината?

— Именно так, — согласился Жека. — Это моя главная цель в этой командировке. Но мне... будет сложно, если немцы спросят, почему директор завода сам не приехал.

То, что главная цель командировки — открыть счёта в зарубежных банках, а ещё лучше, зарубежную фирму, Жека, конечно, умолчал.

— Ну тогда всё. До встречи в аэропорту, — попрощался Конкин, пожав всем руки. — Завтра в 12 часов вылет. Сутки вам хватит на сборы.

— Ой, как хорошо, даже не верится! — восторженно сказала Ирина, выйдя на улицу, и глядя лучистыми глазами на Жеку. — Так это всё неожиданно. Ещё в начале года бы не поверила, что поеду за границу.

— Ну, едем-то не отдыхать, а по работе, — рассмеялся Жека. — Вот если бы мохито под пальмами попивать на берегу океана, тогда другое дело. У вас, кстати, валюта наличная есть на всякие мелкие ништячки в Германии?

— Нет! — в один голос ответили женщины.

— Понятно, — сказал Жека. — Я этим займусь. Мне делать всё равно особо нечего. Но вывозить за границу можно только по 500 долларов на человека. Так что это не особо-то и много.

— Чегооо? Как немного??? — округлила глаза Татьяна. — Такие громадные деньжищи зачем мне?

— Это премия за будущую успешную сделку, — рассмеялся Жека. — А если серьёзно — эти деньги за границей понадобятся мне. Ладно... Вас куда, уважаемые дамы?

— На работу, куда же ещё, — сказала Ирина. — Ты сам-то что планируешь на сегодня?

— Доставлю вас на работу, — заявил Жека. — Потом посмотрю, что и как. Пойдёмте. Машина на заднем дворе, у служебного входа.

Как же приятно идти с такими красавицами! Ирина, как всегда, в модном брючном костюме и плаще. Лёгкий ветерок ворошит пышные русые волосы. Иногда посматривает на Жеку, едва заметно улыбаясь. И то, что она наконец-то выбросила из головы развод с мужем, очень нравилось Жеке. Таня в женских джинсах-стрейч, идеально обтягивающих длинные стройные ноги и аппетитную попку, в короткой расстёгнутой джинсовой курточке, из-под которой торчат высокие упругие груди. Светлые волосы водопадом по плечам и спине. Она тоже нет-нет да лукаво посмотрит на Жеку или на Ирину.

— Какие вы классные! — призналась она. — Очень рада работать с вами.

— Ну раз классные, надо отметить деловое сотрудничество в ресторане, — улыбнулся Жека. — Я приглашаю. На деловой ланч. Возражения не принимаются!

— Ой, а где Романыч? — спросила Ирина, недоумённо разглядывая стоянку за администрацией, ища и не находя знакомую «Волгу», и задержавшись взглядом на громадном чёрном «Шевроле», нагло уставившемся никелированной решёткой радиатора и четырьмя фарами.

— Романыч сегодня отдыхает, — важно ответил Жека, и показал на джип. — Я сам себе водитель! Прошу вас, уважаемые коллеги!

День начался прекрасно.

Глава 21. Рестайлинг заведения в Еловке

— Это твоя? Ничего себе! — удивилась Ирина, подойдя к машине. — Нифига себе! Поди дорогая!

— Лучше не говорить! — усмехнулся Жека. — Ты кстати, такую же могла бы себе позволить. Помнишь, я говорил — покупай всё, что хочешь.

— Не, мне пока не надо! — заявила Ирина. — Я поступлю так же, как мы договаривались, всё по плану. У нас есть служебная машина, а больше мне не надо, да и прав на вождение нет.

— А у меня есть права, правда, машины нет, — заявила Таня, внимательно слушая разговор Ирины и Жеки.

— Будешь на нас работать хотя бы эпизодически, будет и у тебя неплохая тачка, — заявил Жека. — Если дела пойдут хорошо, за границу часто мотаться придётся. Ладно, поедемте, а то время идёт. Я тут подумал, что дел-то у меня сегодня ещё порядком. Ну что, в «Омуль»?

В ресторане женщины скромничали, не желая нагружать Жекин бюджет, но он только рассмеялся.

— Это всё с представительских расходов. Ну чё мы на себе будем экономить? Давайте, не стесняйтесь заказывайте что хотите.

— Ты тоже работаешь сегодня? — поинтересовался Жека у Татьяны.

— Нет, я на всю неделю взяла отпуск за свой счёт, — ответила Таня, осторожно пробуя лосося под сыром. — Начальник ни в какую не хотел отпускать — работать не кому.

— Вообще сменщицы нет что ли?

— Есть... Но... Она... — замялась Татьяна. — Сложно объяснить, но в общем, не любят её ни грузчики, ни водители — сильно дотошная. В возрасте женщина.

— Ясно, есть такие, — согласился Жека. — Работал и я с подобным начальством на кондитерской фабрике. Ведут себя как бары, высокомерно относятся к подчинённым. Из-за этого моральная обстановка в коллективе как на зоне. А рабочая обстановка очень важна — мы же половину жизни на работе проводим. И если рабочая атмосфера как на каторге и просто идти на работу из-за этого неохота, это очень плохо. В первую очередь для дела.

После обеда Жека с Ириной поехали в стройуправу, а Таня отправилась готовиться к поездке. В стройуправе было одно дело, ради которого надо было съездить туда. Пока суть да дело, решил Жека всё-таки начать строительство гостиницы в Еловке, пусть пацаны раскошелятся. Продажу акций можно оставить до лета и не торопиться хотя бы до выяснения вопроса о получении комбинатом кредита.

Едва приехав на работу, сразу же созвал совещание у себя в кабинете, вызвав начальников все подразделений.

— Пригласил я вас, дорогие товарищи, чтобы рассказать о положении дел в обществе, — начал Жека. — А положение это очень и очень серьёзное. Я бы даже сказал, тяжёлое положение. Так тяжело нам никогда не было. Деньги идут лишь от металлургического комбината за ремонт доменной печи номер пять. Вы это и сами прекрасно знаете. Больше работы нет. Я пробовал найти другие заказы, но эти контракты нам не достанутся.

— Почему не достанутся? — спросил Володаров, главный инженер. Из всех высших управленцев только он проявлял участие к жизни предприятия. Остальным руководителям было строго плевать: есть работа, нет работы, деньги идут — и ладно. То, что Жека платит зарплату, своевременно индексируя её, практически из своих средств, никого не волновало. Инертные люди...

— Контракты мелкие, даже не средние. Строительство кафе, боксов на рынках, станций техобслуживания автомобилей и тому подобных объектов. Сами понимаете, при нашей высокой выходной себестоимости строительства навязать борьбу конкурентам за эти контракты мы не можем. Там, где мы спросим десять тысяч за квадрат, бригада конкурентов из Средней Азии спросит пять тысяч. Их хватит, чтобы и грузовик нанять, и автокран. Они вдесятером сделают то же, что и мы в двадцатером, при этом предложат цену в два раза ниже. Нам нужны крупные объекты с высокой сметной стоимостью, чтоб выйти на рентабельность. Но строительство встало колом по всей стране.

— Вы же говорили про поставку машины непрерывного литья заготовки на комбинат, — возразил Володаров. — Что западные банки выделят целевой кредит, и нам достанется эта работа.

— Эти планы пока Николаем Семёновичем отложены, — заявил Жека. — Немецкий банк затормозил кредит. Комбинат не прошёл аудит. Но шансы для его получения ещё есть — официально отказа не было. Вы, наверное, не в курсе, но я сейчас официальный представитель комбината, и завтра мы с главой города Кузьмой Валерьевичем Конкиным и группой предпринимателей из команды губернатора Дуреева вылетаем в Германию для участия в конференции промышленников и бизнесменов. Там я ещё раз попытаюсь провести переговоры о выделении кредита. Возможно, придётся в залог предоставить часть имущества комбината.

— Это что, родиной торговать поедете? — недружелюбно спросил один из прорабов, Епифанцев, старый партиец.

— Есть ещё какие-то варианты, я вас охотно выслушаю, — сказал Жека. — Если банки не дадут кредит, работы нам хватит ровно до конца мая. Ремонт на домне подходит к концу. Потом я вынужден буду пойти на крайние меры, на которые очень не хотелось бы идти.

— Крайние меры, а чей-то джип у конторы стоит, — недвусмысленно намекнул Епифанцев.

— Верно. Стоит, — согласился Жека. — Машина моя. И куплена на честно заработанные деньги, так как я, кроме вашей, работаю по номиналу ещё в трёх компаниях, и все их тяну. Будете вы работать и день, и ночь в трёх компаниях, такая же машина появится. Впрочем, этот разговор пустой и к нашему совещанию дела не имеет. Несмотря на неконкурентность АО ССМФ в городском строительстве, я всё-таки нашёл один заказ, который может быть очень неплохим. Товарищ Володарский, вы помните кафе на лыжной базе в Еловке, которое мы строили год назад?

— Помню, как же не помнить, — согласился Володаров. — Хозяева ещё что-то надумали там строить?

— Да, — заявил Жека. — Гостиничный комплекс с зонами отдыха. Новое помещение лыжной базы. Возможно, цех для изготовления мясных и рыбных полуфабрикатов и готовых блюд.

— Это уже точный заказ? Прошёл все согласования? Или приблизительная задумка?

— Пока задумка, — признался Жека. — Инвестором заказывалась лишь гостиница. Весна настала, можно приступать к строительству. Сейчас давайте-ка съездим на объект и там всё решим с заказчиком. Кроме Володарова, все свободны.

Когда все управленцы вышли, Жека позвонил Славяну в офис.

— Алё. Даров, братан. Чё делаешь?

— Ничего. С текучкой разбираюсь. Чё ты?

— Тоже с текучкой. Я тут решил, пора строительство гостиницы начинать. Ты как?

— Нормально, — невозмутимо ответил Славян.

— С вас бабло. А щас как? — со смехом спросил Жека.

— Пока нормально. Смотря сколько скажешь.

— Это будет зависеть от того, что вы там задумаете. Давай так. Я сейчас с главным инженером поеду в Еловку, и ты подтягивайся. Там на месте, с Мариной, решим что нам нужно, и в каком объёме. Есть ещё кое-какие планы. Там всё и обсудим. Нормально?

— Нормально. Сейчас приедем. Бывай.

Жека положил трубку, и скомандовал Володарову:

— Ну всё, Нефёдыч, погнали в Еловку. Там на месте всё и покумекаем, как лучше сделать.

Володаров, как человек бывалый, повидавший за жизнь и министров и партийных бонз на «Чайках», к Жекиному сараю отнёсся снисходительно-понимающе.

— Главное не купить, а где хранить и ремонтировать, — философски сказал он. — И на горючку с маслами сколько тратиться будет. Туда поди, нигрол или автол, который в трактора льют, не пойдёт...

Доехали до Еловки быстро, как и всегда. Ездить получалось всё лучше. Машина простая в управлении, с электроусилителем руля, иначе как массивные колёса провернуть? Продвинутая тормозная система с умной блокировкой. Джип был напичкан электроникой и казался пришельцем из далёкого космоса, чем дольше Жека узнавал отдельные функции, читая руководство по эксплуатации, переведённое на русский язык.

— Вот кнопка есть «круиз-контроль», — показывал Жека Володарову. — При скорости 90 километров в час нажимаешь и можешь газ отпускать, машина сама будет держать скорость 90 километров, пока на тормоз не нажмёшь. Это если далеко ехать надо, чтоб нога не задеревенела на педали газа.

— Умеют же люди, — пророчески вздохнул Володаров. — Сейчас если эти корабли массово завозить начнут, сдуется наш автопром. Кто ж из власть предержащих захочет на «Волге» ездить, если такое чудо техники есть...

— Может да, а может и нет, — возразил Жека. — Если сделают недорогой, народный автомобиль, чтоб был доступен каждому рабочему, могут и выжить.

Приехали в Еловку уже заполдень, когда весенняя погода разыгралась вовсю. Ярко светило солнце, тёплый ветерок доносил запах прелой травы, освобождающейся из-под снега. Запах ранней весны. Снег уже почти сошёл, но Володаров покачал головой, глядя на землю.

— Рано ещё к стройке приступать — земля не оттаяла. Тут же котлован копать надо. Желательно, чтоб снег растаял и грунтовая вода ушла, а то яму топить будет, а это зачем? Строить надо качественно, по сухому.

— И когда ориентировочно начнём? — спросил Жека.

— Если весна обычная будет, без задержек, то с середины мая, — заявил главный инженер. — Тогда земля точно оттает, и грунтовка уйдёт. Примерно через месяц. За это время проект надо подготовить, смету посчитать. Определить, что именно заказчик хочет. Тут земли навалом — можно хоть второе «Сочи» отстроить. Вот только нужно ли оно тут, за городом? Если гостиница для туристов и отдыха, то и 100 мест хватит, на выходные номера заполнить. А если для круглогодичного постоянного проживания, тогда около 1000 мест надо. Но это уже и цены другие будут, и масштаб строительства. Многоэтажное здание возводить надо будет. Чтобы столько гостей поселить, надо будет свою котельную строить, своё водоснабжение, и глубинной скважиной тут не отделаться, канализация тоже будет проблемой. От такого сооружения придётся отдельный коллектор до городской системы прокладывать, а это несколько километров. Завоз продуктов питания нужен, бар, прачечная. Это громадный комплекс, который за городом построить, конечно, можно, но стоить он будет соответствующе, срок строительства — несколько лет, а окупаемость за пределы наших жизней уйдёт.

— Ээээ, нам так не надо! — засмеялся кто-то за спинами Володарова и Жеки. Голос Маринки!

Маринка со Славяном! Незаметно подошли, пока Жека с главным инженером рассуждали насчёт строительства. Все они были уже знакомы, так как начинали вместе работать ещё со строительства кафе, а продолжили в столовой на бирже, поэтому обошлось без знакомств.

— Вот и заказчики, здравствуйте, — поздоровался Володаров. — Слышали, значит, мой спич, как сейчас принято говорить?

— Слышали? — рассмеялась Маринка. — Вы, конечно, всё обосновали и разложили, как по полочкам, тут и добавить нечего. Большую гостиницу мы, конечно, сейчас не потянем — это моё мнение. А вот маленькая, домашняя, рассчитанная на зимний и летний отдых, подойдёт. И прибыль будет приносить уже этой зимой.

— Давайте тогда сразу посмотрим и определимся, где что будет, — предложил Володаров. — Что именно вы хотите. Гостиница в альпийском стиле для активного отдыха — это понятно. Но летом, чтоб заведение не простаивало, можно сделать ещё что-либо. Например, теннисный корт. Его, кстати, можно сделать круглогодичным, крытым. Нынешний президент увлекается теннисом. А что, если приедет как-нибудь в наш город с визитом... Представляете, какие возможности перед вами откроются? Ведь в городе таких заведений просто нет в данное время. Спросит Ельцин у Конкина: «А где у вас теннисный корт, поиграть вечерком?» А он скажет: «Вот в Еловке есть хороший, мирового уровня».

— Это здравая мысль, — согласился Славян. — Вот это нам точно надо. Ещё прокат велосипедов можно. Трассы велосипедные по лесу расчистить. Зону летнего отдыха обязательно надо обустроить. И не только теннисный корт, а, например, волейбольную и баскетбольные площадки. Небольшой парк с беседками, скамейками и фонтаном. Пойдёмте пройдёмся, на месте посмотрим.

— Марин, можно тебя на минутку? — позвал Жека Марину.

— Конечно. Привет. Давно не виделись, — улыбнулась Марина.

Была она обворожительна, как всегда. Солнечный свет падал на её кожу, и она как будто светилась нежностью и молодостью. Прекрасна и желанна, как и всегда, несмотря на деловую одежду. Белая блузка, короткая юбочка до середины бедра, туфли на каблучке. Блузка чуть расстёгнута, и видно начало аппетитных окружностей. Марина повзрослела, чуть поправилась, совсем немножко, и это всё вместе придавало особую пикантность. Жека чуть встряхнул головой, чтоб выбросить ненужные мысли.

— Марин, я по делу, — сказал Жека. — Давно уже не присутствовал на собрании с твоим участием, полностью погряз в своих делах. Как у вас тут? Столовая, я знаю, что прекрасно работает. А вот что с доставкой готовой еды? Хоть какой-то выхлоп идёт?

— Минимальный, — покачала головой Марина. — По нулям выходит или в лёгкий плюс. Мне кажется, сворачивать надо это направление. Причина одна — бедность населения и отсутствие у большинства телефонов для заказа. У нас нет целевой аудитории для этих заказов или она слишком мала. Средний чек по доставке получается велик — в него входят и бензин для автомобиля, и зарплата водителя с охранником, сопровождающим заказ. По стоимости это обед или ужин в кафе или ресторане без спиртного. То есть неявная конкуренция уже есть. Попадаются ложные заказы, когда назаказывают максимум ради прикола, привезём на адрес, а там не в курсе. Способ мстить такой у людей появился. Мы заранее не знаем, что клиенты захотят заказать, и приходится приличное меню держать наготове. Если не заказали, что часто бывает, отдаём в бар на закуску пьянчугам, но там ценник уже меньше приходится ставить — люди в бар идут напиться, а не есть. Покупают буквально на один жевок, закусить.

— Предлагаешь вообще уйти из этого сектора? — спросил Жека. — Только имей в виду, мы единственные топчем эту поляну. Уйти легко. А потом войти будет трудно, если появятся другие.

— Можно и не уходить, — пожала плечами Марина. — Сосредоточиться на одной пицце. Пиццу можно напечь заранее кучами, наморозить, а потом лишь разогреть перед тем, как везти заказ на адрес. Но для этого нужно купить микроволновую печь, а это, сам понимаешь, уже капитальные вложения. Мы со своей выручки не потянем.

— Купим тебе печку со средств компании! — решительно сказал Жека. — Пробуй переключиться на пиццу — тема это модная и молодёжная. Рекламу толкнуть в молодёжном стиле, типа: «Эй ты, чувак! Ты чё, не хочешь, как в Америке, чтоб тебе пиццу привезли по одному звонку?» Плюс сопутствующие напитки по завышенному проценту можно продавать с пиццей: кока-колу, фанту, спрайт. Довеском шоколадные батончики: «Марс», «Сникерс», «Баунти», тоже с процентом, конечно же. Переориентироваться на молодёжь, короче. Сделать её своей целевой аудиторией. Молодёжь эта, конечно, будет небедная, но я думаю, и у рабочего с завода раз в месяц рублей 500 найдётся, чтобы пиццу заказать с получки, чтоб все видели, что всё у него как у людей. Это будет работать! Отвечаю! На четвёрку логотип интересный нарисовать, чтоб в городе мелькал и люди знали, что есть наша пицца.

— Это может сработать, — согласилась Марина. — Прямо завтра и приступлю.

— Я ещё вот насчёт чего. Тебе мощностей по готовке хватает на столовую и кафе? Может, цех полуфабрикатов открыть в черте города? Работать в основном на биржевую столовую, а излишки отправлять в кафе? Открыть в городе фирменный магазин? фирменный магазин-кулинарию? Продавать чищенные и порезанные овощи, тесто различного вида, фарши, мясо, кур? Разгрузить кафешку, короче. Ты можешь обсчитать выгоду от этого цеха?

— Выгода будет несомненно! — заявила Марина. — Отсюда тоже не навозишься в столовую. Бывает, по нескольку раз в день приходится машину гонять. А ведь мы и готовые блюда на заказ отсюда возили. Если мы откроем цех полуфабрикатов в городе, рентабельность всего пищевого сектора значительно повысится.

— Вот и хорошо! — обрадовался Жека. — Давай так. Определи, где лучше открывать цех, посоветуйся с инженером и со Славяном. Я с главой города поговорю, чтоб землю под строительство дали. Ну и проект надо заказать, само собой, смету, список оборудования. Мы за лето построим и этот цех силами моего предприятия.

Так увлечённо разговаривая о делах, дошли до кафе, и Жека с удивлением увидел у него две иномарки. «Тойоту Короллу» и 735-й «БМВ». Кто-то приехал в кафе на крутых тачках!

Глава 22. Крупный подгон от директора комбината

— Нифига себе тачилы! — заметил Жека. — Кто-то блатной приехал.

— Какой блатной? — рассмеялась Марина. — Тойота наша с Лёшкой, а на БМВ Славка же приехал.

— Да ты что! — удивился Жека. — А мне даже не похвастался, что крутое корыто купил.

Через несколько минут с осмотра возвратились Славян с Володаровым, и Марина позвала их в кафе угостить новыми блюдами.

—Я решила понемногу мировую кухню осваивать, — заявила она. — Ассортимент надо расширять, привлекать новых клиентов.

— И как новая кухня осваивается? — поинтересовался Жека.

— Плоховато, — призналась Марина. — При готовке этих блюд подразумевается, что овощи свежие весь год в продаже есть, хотя бы помидоры и болгарский перец. Наличие морепродуктов: рыбы, моллюсков, креветок. В наших условиях многое только из-за этого не приготовить. Но я консервированные овощи попробовала использовать. А вместо свежих помидоров — таджикскую томатную пасту. Пойдёмте попробуем два новых блюда. Паэлья — томатный суп с овощами, и на второе — рис по-кубински. Всё это — испанская национальная кухня.

Сели за отдельный столик, через пять минут официант принёс горячую еду.

— Неплохо, — похвалил Жека. — Очень вкусно, и необычно. Должно пользоваться спросом.

Пока ели, договорились о строительстве цеха полуфабрикатов, потом Жека со Славяном вышли покурить.

— Это чё, твой тарантас? — кивнул Жека на БМВ.

— Мой, — смущённо ответил Славян. — Прикупил вот по случаю в фирмёшке одной. Каждый день объявления просматривал, искал что-то подходящее, или новое, или с небольшим пробегом, чтоб в ремонт не вваливаться. Хотя, говорят, у нас уже ремонтируют их, но запчасти замучаешься ждать. Машине три года, из Германии в контейнере привезли. 30 тысяч долларов. По мне, так нормально. И состояние хорошее, и цена приемлемая, да и в городе они уже есть, не один буду рассекать.

— Ясненько, — ответил Жека. — Ну чё, я завтра отчаливаю, в 12 часов самолёт. В Москве пробудем дня три. Графину позвони, чтоб готовился к операции. Завтра я найду его. Как у него гостиница называется, где он приземлился?

— Гостиница Видная, на проспекте Ленинского комсомола. Там и найдёшь его. Сейчас он всё разведал там. Сидит скучает. Мог бы и один попробовать, но договор дороже денег.

— И правильно, — согласился Жека. — Как договаривались, так и сделаем. Ну а напоследок... Я не знаю, сколько мы в Германии пробудем. Я надеюсь, на всё про всё не больше недели уйдёт, но может и больше. Придётся тебе сразу за тремя предприятиями следить, директорствовать. Особенно за металлургической темой. Там электроника из Японии сейчас в дороге. Надо будет встретить, и оставить у нас на компьютерном складе. Если не войдёт — в помещение магазина затарить, и в кабинет Светки. Если и туда не войдёт — вези к себе в офис. Эта электроника для реализации рабочим под зарплату. Семёныч по контракту нам за неё опять металл накатает, уже на апрель.

— Всю на склад затаривать? — спросил Славян.

— Ну, если надо кому из своих, оставь себе, сколько надо, — разрешил Жека. — Но у неё качество средненькое, и фирмы неизвестные в России: «Фунаи» и «Супра». Можно на пробу себе оставить. Телик с видаком я, пожалуй, возьму, погоняю, посмотрю, как оно, стоит ли ещё заказывать. Это первая партия, пробная. Посмотрим, как дело пойдёт. Если пойдёт хорошо, второй раз закажем уже больше. Ну... Вроде всё, братан. Инженера довези, пожалуйста, до конторы.

— А ты куда? — спросил Славян.

— К любимой поеду, куда ж ещё, — засмеялся Жека. — Попрощаться перед отбытием в загранкомандировку.

— Ну ладно, давай, до встречи. Удачи тебе, — Славян крепко пожал руку на прощание, и Жека пошёл к своей машине, по пути махнув рукой Марине и Володарову, увидевшим его в окне кафе.

Перед тем, как выехать на трассу, увидел Сахарову вишнёвую «девятку» — как раз, наверное, Сахариху везли со школы. Жека повернул направо и последовал за ней. Точно — машина свернула на Абрикосовый. Подъехал как раз, когда Светка выходила из машины с пакетом и сумкой. Увидев Жеку, обрадовалась.

— Уиии! — завизжала Сахариха и побежала к джипу Жеки, побросав на ходу и сумку, и пакет. Жека вышел, и она, не обращая внимания на охранников — дюжих парней в спортивках, бросилась на него, обхватив руками, и принялась бешено целоваться.

Было два варианта реагирования на такое проявление искренних чувств: либо последовать им, либо отстраниться, что конечно, вызвало бы обиду у Сахарихи. Поэтому Жека внутренне усмехнулся и выбрал первый вариант реагирования: с наслаждением засосал свежие Светкины губы. Но всё-таки через минуту яростного лобызания спустил её на землю.

— Ну ладно, Свет, чего уж там... Пошли в дом, встретила ты хорошо. Надеюсь на продолжение. Давай сначала машину загоним во двор, чтоб на дороге не стояла.

— Давай загоним! — восторженно согласилась Сахариха. — Чур, я буду загонять!

— Свет... — не нашёлся, что сказать Жека, глядя на трёхметровый проём в ограде, куда с поселковой улицы надо было поворачивать под углом в 90 градусов. — Я, конечно... Не сомневаюсь в твоих водительских способностях, но ты же один раз только за рулём была, да и то по прямой ехала.

— А с чего ты взял, что только один раз? — обиделась Сахариха. — Мне папа часто порулить давал, когда мы ездили сюда вместе. А иногда специально тут по полям катались. Я, может, ещё лучше тебя на машине умею ездить!

— Ну ладно... Давай, попробуй, — скрепя сердце, согласился Жека. — Только осторожно!

Пока говорил, Сахариха, завизжав от восторга, запрыгнула на водительское сиденье, но кресло и руль были отрегулированы под Жеку, и она не могла достать ногами педали. Увидев, что все попытки бесплодны, вздохнула и вышла из машины.

— Тут регулировать под меня надо, но зачем тебе это, — печально сказала она. — Не стоит на пару секунд перестраивать всё. Это было бы нерационально. Давай, заезжай ты. Потом, когда-нибудь, вечером погоняем по полям.

Сахариха терпеливо дождалась, пока Жека заедет в обширный двор, потом первая зашла в дом, просто толкнув стеклянную дверь.

— У вас чё, не заперто? — удивился Жека.

— У нас тут по меньшей мере пять человек постоянно живут, — удивлённо ответила Сахариха. — Три охранника, горничная и дворецкий. Зачем закрывать?

— Ясно, не подумал, — признался Жека. — А я-то хотел с тобой...

Тут он замялся, вдруг застеснявшись, что именно хотел с ней, но Сахариха звонко рассмеялась, и потащила его за руку к бассейну.

— Тебе никто не помешает сделать то, что хотел! Но сначала давай окунёмся. Смоем пыль дорог, так сказать...

— Свет, ну неловко как-то... — пробовал отнекиваться Жека. — Вдруг придёт кто-то...

— Когда я приезжаю со школы, сюда не заходит никто, — опять рассмеялась Сахариха. — Таков уговор с предками. Сама себе жрать готовлю, сама себе хозяйка. Ну же, Жека, не ссы! Давай, скидывай шмот!

Сахариха разделась догола и сиганула в бассейн, подняв кучу брызг и залив Жеку с ног до головы. Теперь точно придётся лезть в воду... Жека разделся и хотел осторожно спуститься в бассейн по лестнице, но Сахариха, хихикнув, схватила его за ногу и стащила вниз.

— Я руссааалкааа, и сейчас тебя... ммм... — Не нашлась, что сказать, и замолкла, лукаво глядя зелёными глазами через потемневшие пряди светлых волос. Крупные пухлые розовые соски вызывающе торчали над водой, как будто укоряя: ну что же ты, мачо, застыл в ожидании? Где страстные поцелуи?

— И что ты сделаешь, русалка? Сиськами меня заборешь? — засмеялся Жека и обхватил Сахариху, прижав к себе крепко и в то же время нежно. — И ничего ты мне не сделаешь. А вот я тебя сейчас стонать заставлю...

Сделали всё красиво, как в забугорных порнофильмах, в бассейне с голубой водой, подсвеченной лампами изнутри. Выбрались опустошённые и разлеглись прямо на резиновом коврике.

— Ну чё, пойдём пожрём чего-нибудь, — буднично сказала Сахариха и встала на коленки. Жека хотел её поймать и опять притянуть к себе, но девушка мгновенно вскочила на ноги и побежала прочь, схватив одежду в охапку.

— Не поймаешь, не поймаешь! — придуриваясь, закричала Сахариха.

— Конечно, не поймаю, — усмехнулся Жека. — Главное-то я уже сделал. Зачем мне ловить тебя? Ты же ужин готовить сейчас будешь.

Сахариха на скорую руку приготовила еду — уже знакомые Жеке вкуснейшие итальянские спагетти с сыром-пармезаном, порезала сырокопчёную колбасу.

— Милости прошу, — пригласила она. — Спиртное, увы нет. Ты за рулём, а мне ещё уроки делать. Хочешь, чай, хочешь, кофе, или газировку.

Сидели, ужинали, болтали о всякой ерунде, наслаждаясь моментом. Потом Сахариха спросила, когда Жека уезжает.

— Завтра, — заявил Жека. — В 12 часов улетаю. Постараюсь звонить из Москвы, если получится. Но мы там, надеюсь, недолго будем. А так я думаю, через неделю приеду уже. Надеюсь, с хорошими вестями.

— А сейчас куда?

— Хотел бы с директором комбината поговорить напоследок, если застану. Время уже полчетвёртого. Вдруг домой смотается. Потом за костюмом, бельём в «Престиж» заеду. Надо на иностранцев впечатление произвести. Не поеду же я в старом. Да и прибарахлиться всё равно не мешало бы. У меня даже чумодана нет, в чём вещи везти. Чё-то только сейчас обэтом подумал. В спортивной сумке несолидно как-то вещи носить.

— Эх... Я б в «Престиж» с тобой съездила, — вздохнула Сахариха. — Но сегодня, конечно, не получится. Потом, как приедешь.

— Тебе-то чё из Гермашки привезти? — спросил Жека. — Ты же говорила, вроде надо тебе чего-то?

— Ничего не надо, — махнула рукой Сахариха. — Это я прикалывалась. Всё тут уже можно купить.

— Ну я поеду тогда? — спросил Жека.

— Езжай! — разрешила Сахариха. — Потом ещё позависаем.

Поцеловав подружку, Жека вышел из дома, сел в машину и поехал на завод. То, что Николай Семёнович не захотел ехать в Германию, как сообщил Конкин, стало для Жеки откровением. Договорились же... По пацанским дворовым понятиям считалось это конкретным кидком, а Семёныч показал себя ненадёжным человеком, который из-за своих сиюминутных прихотей может подставить важное дело в решающий момент, и это был повод лишний раз задуматься, с кем он имеет дело.

Директор всё ещё был на работе, когда Жека приехал.

— Я знаю, зачем ты приехал, — сказал он, доставая бутылку коньяка, и собираясь налить Жеке, но тот отказался — за рулём.

— Николай Семёныч! — развёл руками Жека. — Но как же так, ёшкин кот! Договаривались же — вместе поедем, ваши же интересы отстаивать. Вам больше доверия будет перед инвесторами, чем мне!

— Извини, Евгений, — Семёныч налил полную рюмку и выпил. — Понимаю, что дурак, но не могу через себя переступить. Ехать к капиталистам деньги вымаливать — недостойно. Мне, Герою Социалистического Труда, кавалеру ордена Трудовой Славы, это невозможно.

— Но позвольте! — возразил Жека. — Это же общее дело, от которого зависят судьбы тысяч людей. Это НАДО сделать. Впрочем... Сейчас уже говорить об этом поздно. Но вы себе представляете, каким образом я буду вести переговоры? Я не обладаю никаким правовым статусом в вашем коллективе. Кто со мной будет разговаривать, если я, по сути, обычный торгаш на базаре? Вы бы хоть послали со мной коммерческого директора с правом подписывать контракты.

— Зачем тебе коммерческий директор? — спросил Семёныч. — Ты и есть коммерческий директор. Сейчас в юридическом отделе подпишем договор на полную реализацию нашей продукции через твою компанию на любых условиях, на закупку сырья у любых поставщиков, а также на полное представительство наших интересов перед любыми заграничными партнёрами.

При этих словах Жека чуть не офигел. Директор полностью отдавал комбинат в его руки, признаваясь в своей несостоятельности как коммерческого руководителя! Огромное предприятие, как комок грязи, упало ему в руки. Будучи по сути государственным, оно упало в ключевых вопросах в частные руки. Так же, как и Газпром и Роснефть примерно в это же время.

— Хорошо, — согласился Жека, не веря в удачу. — Это ваше окончательное решение?

— Да. Пойдём к юристам. Время терять нет резона. У меня больше нет сил бороться за всё это.

Когда Жека вышел из заводоуправления, неся в дипломате драгоценную бумажку на трёх языках, мысли разбегались в разные стороны. Десятки рабочих схем проносились в голове, и все они сулили настоящие, огромные, баснословные деньги. Намного больше миллиона долларов, отбитого им в марте на бирже. Но все эти схемы предусматривали лишь один исход — год-два работы, а потом бегство за границу. Потому что даже Дуреев будет вынужден его арестовать.

Приехал в «Престиж», долго ходил по пустому магазину, выбирая вещи. Купил чёрный солидный английский костюм фирмы «Барберри», три белых рубашки и три галстука разного цвета, несколько пар белья, английские чёрные туфли-«оксфорды», лёгкий серый плащ «Вестминстер». Подумав, приобрёл длинный классический зонтик, похожий на трость, с изогнутой деревянной рукояткой, и номенклатурную шляпу, по прозванию «федора», которую в СССР, да и в молодой России носили представители правящей элиты. Решил одеться классически, по-английски и чуть старомодно, памятуя, что придётся разговаривать с традиционными немцами. Игра в демократа с расстёгнутым воротом рубашки вместо галстука и бейсболкой на голове могла и не сработать в переговорах с истинными буржуями.

Стоя в примерочной кабине, надел всё, взял в руки зонт-трость и посмотрел в зеркало. На него смотрел молодой успешный европейский бизнесмен, представитель правящего класса из вековой династии. Пойдёт. Видон на миллион, как сказал бы Славян.

Для вещей хотел купить чемодан, но показался он ему слишком неудобным из-за твёрдого корпуса, поэтому купил большой дорожный кожаный саквояж итальянской фирмы «Карло Гаттини». С ним вид уже был совсем другой. Предусмотрительно взял зубную щётку в футляре, зубную пасту «Колгейт». Где они там в Германии будут жить, ещё неизвестно, а вот гостиница «Космос» основательно деградировала к тому времени, и сервис в ней стал источником анекдотов про советскую действительность.

За всё про всё отдал 100 тысяч рублей, и даже у продавцов этого солидного магазина, привыкших ко всему, чуть не упала чавка при виде чека. Это были тридцать средних зарплат по городу. Покупатели-то здесь заходили денежные, особенно из среды «новых русских», но тех, кто мог прийти, и одномоментно вывалить такую крупную сумму, было немного, и Жека находился в их числе.

Для расправы над Салматом, конечно, потребовалась бы спортивка, но какую-нибудь китайщину Жека рассчитывал приобрести в Москве и после дела там же и оставить — что таскать напрасно туда-сюда.

Приехав домой, послушал немного музыку, потренировался и лёг спать — ужинать не хотелось. Хотел почитать на ночь Лавкрафта, но не осилил даже одного рассказа — так и уснул при включенном ночнике, уронив раскрытую книгу на пол.

Утро встретило проливным дождём и соответствующим моменту настроением. Жека смотрел в окно, залитое струями воды, и видел только серую хмарь. И так-то нерадостный промышленный город в такие минуты выглядел сплошным адом. В такие минуты и при такой погоде, оставаясь наедине, Жека отчётливо чувствовал собственную ненужность и одиночество. Оттого и бежал от себя, лез в самые дурные авантюры. Вроде есть друзья, и любимая девушка, но в то же время где они?

Беспокойство вселяла и дорога. В своей короткой жизни Жека не выбирался никуда. Самое дальнее — в деревню к деду, когда учился в технаре. У многодетной семьи на большее не было денег. Учась в технаре, Жека с завистью слушал рассказы одногруппников о поездках в другие города, в Москву, Ленинград, о каникулах, проведённых в Сочи. Смотрел на фотографии в чужих фотоальбомах, где были пальмы и море. Не отсюда ли взялась его мечта о шезлонге под пальмой на берегу океана и стакане мохито в руках?

Жека всегда проводил каникулы жопой вверх на грядках деда и купаясь в речке-говнотечке, куда сливали неочищенные стоки местные заводы и шахты. И вот сейчас ему предстояло выползти в большой мир, чтобы заявить о себе. И как пройдёт эта поездка, и к чему приведёт, ему было неведомо...

Глава 23. Москва, Москва...

Вызвал Романыча с утра, и, пока он ехал, оделся и посмотрел в зеркало, увидев отражение смешного, по дворовым понятиям, фармазона. Одет хоть и шикарно, но слегка старомодно. Впрочем, в Москве и Европе этот факт должен был нивелироваться.

— Ух ты какой... — не нашёлся что сказать Романыч, с изумлением смотря на Жеку. — Как заграничный директор или министр какой-то.

— Надо, Романыч, надо, — рассмеялся Жека. — В логово капитализма еду. Пробивать нам деньги на работу. Ладно. Погнали.

До аэропорта доехали быстро. В зале ожидания встретил Ирину и Татьяну. Женщины выглядели прекрасно и свежо. Конечно, вся компания выделялась из общего числа пассажиров.

— Ничего себе, какой ты деловой! — рассмеялся Ирина. — Даже не узнать. А шляпа и этот зонт идут тебе. Ты как заграничный принц какой-то. А ещё саквояж! Шик-лоск, короче! И такой важный!

— Пришлось приодеться, — как будто оправдываясь, ответил Жека. — Бывает, что и от внешнего вида зависит успешность сделки. Ты тоже, как всегда, на уровне. А ты, Танюшка, вообще красотка. Фотомодель, не иначе! Я рад за то, что работаю с вами!

— Спасибо! —очаровательно улыбнулась Татьяна. — Ребят, пойдёмте заранее на регистрацию, и на досмотр ручной клади.

— А... В багаж разве не придётся сдавать? — удивился Жека.

— Не, я думаю, обойдёмся, у нас же по одному чемодану. Да и 10 килограмм у нас точно нет.

Так и получилось. Быстро прошли досмотр с регистрацией и сели на свободные места в зале ожидания. Жека выглядывал главу города, но не видел его.

Конкин подошёл почти к объявлению посадки. Глава города уверенной походкой человека, знающего себе цену, шёл к турникету, а за ним семенил невысокого роста мужик в костюме и плаще, нагруженный двумя чемоданами — его референт. Сам Конкин, поддерживая имидж демократа, был в короткой матерчатой курточке, брюках и расстёгнутой синей рубашке без галстука.

— Привет честной компании! — бодро поздоровался Конкин. — Как настрой?

— Хороший, на позитиве, — ответил Жека. — Думаем о хорошем.

А думал-то Жека на самом деле, как прекрасна Татьяна в черном пиджачке, короткой юбочке до середины бедра и коротком весеннем бежевом пальто. А ноги... Стройные, длинные, с тонкими лодыжками — просто идеал!

— Ну и ладно. Ну что, пойдёмте. Вроде объявили посадку уже, — отвлёк от приятных размышлений Конкин. — Соловьёв, иди впереди, ты сегодня как английский лорд. Даже обгонять тебя страшно, как бы чего не случилось.

Для Жеки всё было впервые: процедура досмотра, регистрации, посадочный талон, посадка на рейс по трапу, сам самолёт. С любопытством смотрел из стороны в сторону, полный новых впечатлений. И это не осталось без внимания.

— Первый раз летишь? — улыбнувшись, спросила Таня, когда вошли в самолёт, а Жека замялся, не зная, где садиться: то ли у иллюминатора, то ли ближе к проходу. Билеты у всех троих были в один ряд, и он не знал, где его номер.

— Первый, — признался Жека. — До этого не приходилось.

— Если хочешь поспать в рейсе, садись к стенке, — посоветовала Таня. — Меньше толкать будут.

Жека, конечно, не думал, что уснёт во время первого полёта, поэтому отказался, сел ближе к проходу. И оказался неправ. Равномерный гул двигателей самолёта, небольшое потряхивание на воздушных ямах, и сам не заметил, как сморило. А скорей всего, укачало. Бывало с ним такое, что вроде идёшь бодренький, а только сел в транспорт — бац, и уснул.

— Просыпайся! Мы уже в Домодедово! — разбудила Ирина, чуть коснувшись лёгкой рукой плеча парня.

Жека проснулся и впопыхах сначала не понял, где он, сказалась необычная обстановка. Через долю секунды пришёл в себя и вспомнил всё. Самолёт! Москва!

— Ничё я... Неплохо покемарил, — удивился Жека. — Даже не помню, как летели. Самое интересное пропустил. Взлёт ещё помню, а потом как отрубило.

— Счастливый человек! Спал так, что даже храпел, — улыбнулась Татьяна. — А я, наоборот, всю дорогу маялась. Взяла с собой книгу, но не читалось, отвыкла. Да и чисто профессиональное никуда не делось. Если самолёт — значит, работа. То на пассажиров смотрела, то на работу стюардесс. Воспоминания нахлынули...

Когда подали трап к выходу, Жека сначала не поверил, что он в Москве, за тысячи километров от родной Сибири. Впрочем, почувствовал сразу, выйдя на улицу. Воздух как будто другой — в нём не чувствовалось заводских дымов. Да и громадное здание аэропорта не сравнить с тем, что в родном задрищенске.

— Нас встретят? — спросил Жека у заспанного Конкина, тоже, похоже что, прикемарившего.

— Должны, — пожав плечами, ответил тот. — Дело это правительство курирует на самом высшем уровне, так что должны. Но не обязаны, как сам понимаешь. Мы в нашей стране живём.

Конкин, как умудренный жизнью человек, знакомый с системой, знал, что московской администрации начхать на каких-то аборигенов из глубинки, куда бы они ни собирались, и будет большой удачей, если про делегацию не забудут. Москва в последние годы была центром больших политических баталий, оказавших большое влияние на судьбы миллионов, и до провинциалов ей дела не было. Впрочем, и до своих граждан ей дела не было.

Но не всё так и плохо обстояло дело, как думал Конкин. Всё-таки москвичи прислали и встречающего, и автобус.

У выхода из аэровокзала стояло двое кентов, одетых в костюмы, плащи и лужковские кепки. У одного из них в руках большой плакат «Привет сибирякам — участникам конференции в Германии». Просто и понятно, не надо никого выкрикивать. Почти одновременно прилетел самолёт из областного центра с разницей в десяток минут. И у встречающих уже собралась толпа человек 20 областников. По виду это было одно совковое начальство. И почти все в возрасте далеко за 60. Руководители угольных предприятий поехали сами по старой привычке не ради дела, а прошвырнуться на халяву по загранице. Такое впечатление сложилось у Жеки. Иначе послали бы тех, кто более соображает в рыночной экономике.

Жека и его спутницы, конечно, вызвали всеобщее внимание. Слишком уж они отличались от присутствующих своим возрастом. По неписаным советским законам в загранкомандировки ездила номенклатура. Жека со своими дамами рвал былые стереотипы напрочь. И ведь не привязаться к ним никак: одеты и ведут себя по-деловому, как бизнесмены западного образца. Да они и были деловые люди новой волны, до которых этому старичью как до Парижа пешком.

— Господа, прошу в автобус! Едем на ВДНХ, в гостиницу «Космос»! — объявил один из встречающих. — Автобус на стоянке. Красный «Икарус».

Жека со своими спутницами сел один из первых, внаглую растолкал старых пердунов, вальяжно шествующих по стоянке. Ирина приземлилась в левый ряд сидений к окну, Жека рядом с ней, ближе к проходу. Татьяна села напротив в левый ряд сидений. Следом за ребятами в автобус залетел Конкин, а следом нагруженный чемоданами референт.

— Быстро бегаете! — рассмеялся глава города, подавляя одышку и садясь рядом с Таней. — Всех оставили позади! Татьяна! Буду тебе попутчиком. Демьянов! А ты тут, за мной садись. Да чемоданы не урони, ёшкин кот! Ну всё. Вот и Москва-матушка...

— Да... — в ответ неопределенно протянул Жека, оглядываясь по сторонам, когда автобус тронулся.

Хотелось посмотреть на Москву, но на окнах автобуса были лишь едва приоткрытые плотные бархатные занавески, почти закрывавшие вид, да и неудобно пялиться через Ирину. Потому что взгляд сразу падал вниз, на её крупные груди под белоснежной атласной блузкой, краешком выглядывающие из выреза. И она, кажется, понимала его и слегка улыбалась.

Пара часов ушла на дорогу от аэропорта и регистрацию в гостинице. Ирину и Татьяну поселили вдвоём. Хотели и Жеку с Конкиным в один номер сунуть, но Жека втихаря сунул в паспорте метрдотелю пару косарей, и тот дал ему ключ от одиночного номера.

— Сегодня можете отдыхать, мы уже точно никуда не пойдём, — заявил Конкин. — Ну а завтра к 10 часам подходите в холл, там скажут про дальнейшие шаги. Я сам ничего не знаю, возможно, решение насчёт виз уже получено. Вечером от нечего делать можете по Москве погулять, посмотрите достопримечательности, походите, но лучше не надо. Это совет.

— Я друга одного навещу, — заявил Жека. — Вечером приеду. Потом, может, сходим с вами куда-нибудь, прекрасные дамы. Но пока ничего не обещаю. До вечера я точно буду занят.

— Не, я сегодня никуда не пойду! — заявила Ирина. — Устала. Да и спать хочется. Может, завтра. Да и чего я не видела — я здесь пять лет в МГУ училась.

— Спать хочется из-за разницы часовых поясов, — рассмеялась Татьяна. — У нас дома уже почти вечер. Организм адаптировался к этому и берет своё. Мы теперь раньше будем день заканчивать и на четыре часа раньше вставать. А это много.

— И как привыкнуть? — удивлённо спросил Жека.

— А никак, — ответила Таня. — Месяц-два поживёшь в другом часовом поясе, и организм сам настроится. Но произойдёт это не сразу.

Жека поднялся к себе в номер на третий этаж, зашёл и огляделся. Обстановка так себе. Продавленная кровать, обшарпанная тумбочка, два кресла, журнальный столик с разложенными журналами годовалой давности, платяной шкаф, туалет с унитазом, чугунным бачком и эмалированной раковиной. Но чисто. Жить можно. Посмотрел за окно — вот она, Москва... Море людей, море машин. Всё как в фильмах, таких как «Москва слезам не верит». На удивление увидел среди домов много торчащих строительных кранов. Москва строилась. Здесь деньги на стройку находили... Это вам не промышленный сибирский город в окружении тайги и угольных шахт. Испытал ли Жека хоть какие-то чувства, попав в столицу? Абсолютно никаких. Ну, город. Ну, большой. Живут те же люди. Вот в Нью-Йорк бы съездить, который в боевиках показывали.

Вещи из саквояжа доставать не стал — вдруг недолго тут жить придётся. По крайней мере, до завтра с этим можно повременить. Повесил на вешалку в шкаф плащ, зонт, шляпу, сунул, не считая, деньги в карман пиджака и пошёл прибарахлиться — даже в столице ларьки со шмотом стояли на каждой улице.

От гостиницы даже не пришлось далеко отходить. В нескольких десятках метров расположился небольшой стихийный рынок, рассчитанный на приезжих, где и торговали одеждой, обувью, посудой и прочими предметами обихода. Цены, конечно, столичные торгаши ломили мама не горюй, в расчете на простодырых провинциальных лохов, привыкших торговаться за каждый рубль, но Жеке было пофиг. Купил спортивный костюм, куртку, кроссовки, шерстяную шапку-гондон, рабочие перчатки, чтоб не оставлять следов на винтаре. Всё положил в купленную тут же спортивную сумку и пошёл к себе в номер, где переоделся в новьё.

Посмотрел на часы — 15 часов. Самый разгар рабочего дня. Самолёт вылетел из Н-ка в 12 часов по Москве и прилетел в Москву тоже в 12 часов, проведя в воздухе 4 часа. Но так как разница во времени между городами составляла тоже 4 часа, получается, Жека сэкономил своё время, вылетев в полдень и прилетев тоже в полдень.

Теперь осталось поймать тачку до Видного, добраться до гостиницы на проспекте Ленинского комсомола и найти там Графина. Поймать тачку — не проблема, особенно в Москве: на каждой остановке целая вереница бомбил. Но подходить надо к первому, стоящему в очереди на клиента. Если даже клиент подошёл бы к последнему, тот шакалить не станет у братанов, а махнёт рукой вперёд, в направлении первого, призывая будущего пассажира идти к нему. Весь без исключения частный извоз контролировали преступные группировки той или иной степени авторитета. Жека это знал, поэтому сразу подошёл к первой же машине.

— Мне в Видное надо, на проспект Ленинского комсомола, — заявил Жека, открыв дверь черной девятки.

— В Видное штука будет, — лузгая семечки и сплёвывая шелуху в открытое окно на асфальт, — сказал лысый парень в спортивном костюме и джинсовой куртке, сидящий за рулём.

— Ладно, — согласился Жека, садясь на переднее сиденье. — Штука так штука.

Какое расстояние ехать, он не знал. Конечно, можно было купить в киоске карту города и вникнуть, где есть что, но это потребовало бы лишнего времени, поэтому решил поехать сразу, да и что мелочиться-то... Хотят люди заработать, пусть зарабатывают.

— Эээ, нет братан, так дело не пойдёт, — покачал головой лысый бомбила. — Ты деньги сначала покажи.

Жека вытащил из кармана несколько смятых тысячных и показал водиле, тот согласно кивнул головой, завёл машину и с пробуксовкой вылетел от обочины на дорогу.

— Долго ехать? — спросил Жека, с любопытством смотря на громадный город, потоки машин и людей.

— Часа 2 в лучшем случае, — ответил водила. — Щас самый пик. Да и ехать через весь город.

Судя по виду водилы, можно было подумать, что завезёт куда-нибудь и решит на гоп-стоп взять, но нет, после казавшегося бесконечным движения по городу и развязкам приехали наконец-то в Видное, судя по дорожному указателю.

— Тебя куда тут, братан? — спросил водила, когда машина покатила по улице городка среди убогих хрущовок.

— Гостиница Видная, — ответил Жека, оглядываясь по сторонам.

Чем эта дыра отличается от родного города? Да ничем. Москвой тут уже и не пахло. Городишко небольшой и по виду сугубо провинциальный. «Эх, город Долгопрудный, два забора, три двора, до сих пор он центр мира», — вспомнились слова известной песни группы «Дюна».

— Вот тебе два косаря, — Жека отсчитал деньги, и положил водиле на панель. — Премия за нормальную езду.

— Знаешь, братан, я думал, кинешь, — признался обрадованный водила. — Ну, два так два.

— Кину? — недоумённо спросил Жека. — Никогда такого не было. Всегда плачу людям. Потому что сам работаю, и знаю как деньги достаются. Ладно, бывай.

Гостиница сугубо советская, похожая больше на трезвяк, чем на заведение, где живут приезжие. От такого заведения бежать бы куда подальше, но люди здесь жили за неимением лучшего — частные гостиницы уже появились, но стоили дороже «Интуриста». Внутри малолюдно. В Подмосковье, если и приезжали, то лишь командированные по работе, кому предприятие деньги зажало на гостиницу в центре города. Жека сунул на регистрации косарь, чтобы узнать номер, где поселился Графин, и уже через пять минут входил к нему в номер.

— Шеф, лично своей персоной! — обрадовался Графин, лежащий на неразобранной кровати с книгой. — Наконец-то. А то я в этой дыре уже жить замучился. Делать нехер вообще.

— Чё, ещё хуже, чем наша дыра? — рассмеялся Жека.

— Хуже. — признался Графин. — Городок небольшой, сонный и делать нехер. Хотя я и не светился особо нигде. Но хоть время было узнать всё о клиенте.

— Где узнавал?

— Есть тут кабачок один, где бродяги по жизни, блатные, откинувшиеся собираются. Дней пять позависал там. Пару блатарей напоил, ну и побазарил с ними за жизнь. Никакой трудности не было на базар их развести. Они сами на Салмата работают, но не в его бригаде. Иногда подтягиваются для наездов на коммерсов. Сдали своего шефа по пьяни, где зависает и где у их бригады точка.

— Чё он, тоже в кабак этот ходит?

— Не, — покачал головой Графин. — Он вообще не пьёт, по кабакам не виснет. Спортсмен. В качалку ходит. И вся бригада у него такая. Он сам из люберецкой братвы, но в непонятки с авторитетами пошёл, и его оттуда выдавили прямо сюда. А тут ни хера интересного нет, что бабло качает. В Москву большая мафия не пускает, а соседние колхозы на боку лежат. Вот он и стал сибирскую провинцию окучивать. Хотел на Урал залезть, но там его братва с Уралмаша чуть не грохнула.

— Ну, нам он тоже дорогу перешёл, а я этого не люблю, — мрачно заявил Жека. — Где валить будем?

— Только одно место напрашивается. Спортивный клуб «Олимп». Он туда в качалку ходит с парой своих центровых братанов. Каждый день в шесть вечера. Клуб на окраине города. Отсюда недалеко, пять минут ходьбы, потому что сам город как деревня. Они там все и зависают. Рядом, в этом же здании, кафе «Витязь». Спецом для себя отжали. Туда левые люди не ходят, только свои. Там всех подряд валить можно, в этом кафе, прям из автомата. Позиция идеальная напротив. Здание строят, девятиэтажку. Но стройка стоит с осени, походу, ждут тепла. Обзор хороший. Расстояние — метров сто, не промахнёшься.

— Тачку для отхода присмотрел?

— Негде там тачку поставить, — заявил Графин. — Слишком паливно. Да и не уедешь на ней далеко без документов. На въезде в Москву посты ГАИ. Если перекроют дорогу, кранты, встрянешь по самые яйца. Да и по незнакомому городу, не зная развязок и движения, много не продвинешься. Не, это херовый план.

— Чё предлагаешь? — спросил Жека.

— Да тут на автобусе на любом до Москвы доехать можно. Личные маршрутки ходят. А ещё лучше попутку на трассе поймать, на трассе М4, оно в пяти минутах. Потом через Бирюлёво, Чертаново, вот тебе и центр. Любой за пятихатку довезёт. Тут ехать-то 15 минут до Бирюлёво, а там на метро сел и куда хочешь езжай. Оттуда и троллейбусы ходят. Братан, тут посёлок на посёлке, город на городе!

— Ясно. А я сюда за 2 тыщи от ВДНХ ехал два часа, — рассмеялся Жека. — Ну водила, ну хитрец.

— Развёл тебя бомбила классически, — ухмыльнулся Крот. — Покатал по столице, и бабло сорвал.

— Да... Хрен с ним. Каждый крутится как хочет. Давай готовиться к делу.

— Давай, — согласился Графин. — Время подходит.

Лишь бы не засветиться...

Глава 24. Конец Салмата

— Чё-то я посмотрел, тут деревня какая-то, народу никого, — засомневался Жека. — Мы чужие люди, любой может обратить внимание.

— Братан, это же Москва! — возразил Графин. — Сюда все тащатся, или погулять, или на работу вахтой едут. Народу миллион туда-сюда таскается.

— Посмотрим. Ты сегодня уедешь, после дела?

— Нет. Посижу ещё пару дней, чтоб палива не было. Посмотрю, какой кипиш будет, и будет ли вообще.

— Ну ладно. Вроде всё понятно растолковал. Ждём тогда времени.

— Какое время ты ждать собрался? — удивился Графин. — Время такое, что уже идти надо. Пока дочапаем, пока позицию займём.

Чапать долго не пришлось — путь до места занял минут пятнадцать, город-то небольшой. Добрались быстро, хоть и пошли не напрямик, а задами, сначала повернув вообще в противоположную сторону, потом чуть не за квартал обогнули строящееся здание и подошли к месту стройки со стороны пустырей с набитыми детьми и алкашнёй тропками. Место пустое, только начало обихаживаться. Строили тут панельный девятиэтажный дом с четырьмя подъездами, и уже возвели голое здание, как раз в конце осени. Остались только отделочные работы, которые не стали проводить зимой из-за погоды и общих финансовых неурядиц в стране. И если Жека постарался в своей ситуации точно такой же дом достроить и сдать правдами-неправдами, то этот оставили открытым всем ветрам и снегам. Местная детвора понаделала в заборе дыр, а местные дачники по типично советской привычке стали разбирать этот забор и тырить доски на дачи, да и вообще наведываться на стройку как к себе домой за песком и цементом. Сторожа нанимать было делом бесполезным по горькому опыту — с ним воровство усиливалось кратно, так как с помощью бутылки можно было решить любой вопрос.

Пока шли, народу встретилось мало, а те люди, что были, не обратили никакого внимания на двух парней в спортивной одежде с дипломатом в руке. Город подмосковный, практически дальний район столицы, мало ли кто тут шарится. Да и преступная группировка Салмата понемногу расширялась, прирастая точно такими же крепкими молодыми парнями в спортивках. Мало ли... Может, они тоже из этих...

На стройке не было никого. В этом Жека убедился, осторожно заглянув за дыру забора. Обычно любили в таких местах зависать дети и подростки, а в последнее время и бомжи, но сейчас не было никого. Пустой дом мёртво смотрел пустыми проёмами окон. Быстро перелезли и по бетонным ступеням пошли в первый подъезд. Передвигались осторожно — шаги гулко раздавались по пустым помещениям даже при тихой ходьбе. Здесь ещё не было ничего: ни полов, ни окон, ни дверей, ни батарей, ни сантехники, ни проводки — одна бетонная коробка, возведённая прошлой осенью и простоявшая пустой всю зиму. В углах комнат кое-где ещё не растаял снег, надутый ветрами за зиму и не спешивший таять в этом большом холодильнике.

Поднялись на второй этаж, вошли в одну из будущих квартир и осторожно выглянули в окно. Напротив, через дорогу, находилось одноэтажное недавно построенное кирпичное здание с двумя входами на противоположных торцах. На одной написано, что спортивный клуб «Олимп», на другой — бар-ресторан «Витязь». Это и было логово салматовских, державших всё Видное под колпаком.

— А неплохая у них база, — позавидовал Жека. — И покачаться есть где, и в кафешку тут же сходить.

— В этой кафешке только они и зависают, — усмехнулся Графин. — Какой в ней смысл-то, если левых людей нет, ни тёлок, ни пацанов? Местные сюда не ходят, зная это. А неместные, если случайно придут, тут же и отвалятся, посмотрев, что там за рожи виснут. Не. Нам и у Славяна в офисе нормально. Та же кафешка, только без лишнего геморроя.

— Ты этого Салмата лично видел? Как он выглядит? — спросил Жека, осторожно поставив дипломат с винтовкой на пол.

— Лысый. Лет 40. Среднего роста, по-моему, татарин или башкир по внешке. Не сказать, что сильно накачанный, но мышцы как у бойца. Ходит в чёрной кожанке и джинсах, ездит на «БМВ» с охранниками. Сейчас они как раз должны подъехать.

— Ясно... — сказал Жека, надевая рабочие перчатки.

Открыв дипломат, за минуту собрал винтовку, нацепил оптический прицел, отцентровал его, прикрутил глушитель, вставил магазин, дослал патрон в патронник. Всё.

— Сейчас гляну, что там у них, — тихо сказал Жека, в оптический прицел разглядывая окрестности.

От позиции до ожидаемой цели дальномер показал 159 метров — строящийся дом не вплотную примыкал к улице. Перед ним планировалось построить ещё что-то, наверное, сквер или площадку для отдыха, так что из кафе заметить стрелка в здании было сложно. Впрочем, так же сложно и разглядеть что-то внутри помещений спортивного клуба и кафешки. Освещения там сейчас не было, и с улицы видно только ближайшее расстояние от окон, метров пять, куда падал солнечный свет. В кафе за ближайшим столиком сидели два мордатых парня в кожанках. Пили пиво, играли в карты.

Перед зданием стояло две машины — семёрка белого цвета и красная девятка.

— Не вижу никого похожего на Салмата, — заявил Жека. — Качки какие-то сидят, и всё, а больше никого нет.

— Как он приедет, сразу увидишь, — ухмыльнулся Графин. — Сразу три машины. Две наших русских, и черный бумер. Как приедет, и вылезет из тачки — сразу стреляй. Он спортивный, шустрый, почти бегом в клуб по ступенькам подымается. Бодрячком себя держит.

— Откуда ты всё это узнал? — удивился Жека. — Тут же видно так себе.

— А это, как ты думаешь, на что? — Графин вытащил из кармана театральный бинокль. — На толкучке купил за пятихатку. Я в армии разведчиком был, чё мне кента этого не выцепить? Задача легче, чем поссать за угол сходить. Смотри! Едут! Готовься!

Графин через бинокль наблюдал за тремя машинами, приближающимися со стороны Москвы. Машины остановились прямо на дороге, перегородив её. Двери открылись, и бандиты стали выходить наружу.

Салмат любил ездить на переднем, и действительно был как на шарнирах. Шустро открыл дверь, быстро выскочил на улицу, огляделся, бросив взгляд из-под темных очков в разные стороны. И прямо в правое стекло очков прилетела первая пуля. Жека осторожно нажал на спуск, когда Салмат случайно посмотрел на стройку. Пуля пробила голову навылет, как гнилой арбуз. Стекло очков треснуло, а из затылка выплеснулась струйка крови. Салмат мешком повалился на асфальт. Второй, третий и четвертый выстрел Жека произвёл как в тире, когда стрелял по мишеням, осторожно поворачивая ствол, чтобы не сбить прицел. И стрелял по водителям машин, чтобы они не газанули куда подальше. По идее, дело сделано, но раз уж начал, надо докачивать и мочить всех, пока есть патроны.

Охранник — здоровенный мордоворот в спортивке, выбравшийся из задней двери и тут же выхвативший ствол, стал растерянно оглядываться, не понимая, откуда прилетает. И тут же поймал пятый выстрел, прямо в черепушку. Перестав дергаться, мордоворот дернулся и свалился окровавленным лицом на крышку багажника «БМВ».

Жека отсоединил пустой магазин и вставил полный, и снова взглянул в прицел. Хоть перезарядка заняла немного времени, обстановка изменилась. Четверо оставшихся в живых бандосов побежали к входу в спортивный клуб и почти скрылись бы, если не устроили толчею у двери, пытаясь первыми проникнуть внутрь. Пять выстрелов, четыре трупа, повалившихся друг на друга. Те, что сидели в кафе, видя такое развитие событий, геройствовать не стали, побросали карты и ломанулись куда-то внутрь помещения.

— Всё! Пошли! — Жека с винтовкой наперевес и дипломатом быстро пошёл к выходу из квартиры. Выйдя на лестничную площадку, бросил в пустую шахту лифта и винтовку, и дипломат. Перчатки снял и сунул в карман. Так же тихо, стараясь не шуметь, покинули стройплощадку, выйдя через ограду. По одной из тропинок среди кустов пошли в сторону шоссе, находившегося примерно в километре. На половине расстояния попалась другая тропинка, ведущая в центр городка. Здесь и расстались.

— Ну ладно, братан, дальше не пойду, — заявил Графин. — Лови тут на трассе тачку до города, и доедешь быстро, за пятихатку довезут в любую дыру. Я в гостиницу. Как и говорил, через пару дней тронусь до нас. А тебе удачи в Гермашке.

— И тебе удачи, береги себя, Графин, — Жека хлопнул по крепкому плечу подельника, пожал руку, и пошёл в сторону шоссе.

Идти пришлось недолго. Шум автомобилей становился всё громче, вот уже и впереди показалась насыпь с проносящимися туда и сюда машинами. Жека по тропинке выбрался наверх, перелез через железный отбойник, встал с краю обочины и огляделся. В обе стороны проходила широкая четырёхполосная дорога, прямая как струна и гладкая как стекло, по которой в обе стороны проносились множество машин почти непрекращающимся потоком. В правой стороне ехали в основном фуры и другие грузовики, легковушки топили по левой полосе. Но иногда среди вереницы грузовиков тащились медлительные пенсионеры, в основном на Москвичах и Запорожцах. Одного из них и тормознул Жека. Красный «Москвич-412», едущий в правом ряду, метров за пятьдесят стал тормозить, увидев голосующего Жеку, сжавшего в руке тысячную купюру.

Москвич съехал на обочину и остановился, что в это беспокойное время было, конечно же, безрассудством — слишком много в такой ситуации пропадало водителей вместе с автомобилями. Но сейчас ещё день, клонящийся к вечеру, на трассе много машин, и водитель решил рискнуть: экономическая ситуация в стране диктовала идти на любые заработки.

— Куда надо? — спросил скрипучим голосом дед за рулём машины, когда Жека открыл дверь и заглянул внутрь.

— До ВДНХ, гостиница "Космос" — важно ответил Жека и помахал тысячей. — Вот. Тысячу дам.

— Поехали, молодой человек, — согласился дед. — Мне, конечно, немного не по пути, но ради вашего вознаграждения сделаю крюк.

Пока ехали, Жека смотрел в окно, с водителем почти не разговаривал. А дед оказался болтливым. По его словам, работал до пенсии в каком-то крупном НИИ, проектировавшем сооружения для Министерства обороны, и ныне обанкротившемся и закрытом.

— Даже здание продали коммерсантам! — жаловался дед. — Куда всё идёт? Такое ощущение, что ситуация в стране на самотёк пущена. Разве это дело? Сам видел, как секретную документацию на помойку кипами выносили из архива. Разбирали дачи растапливать и задницы, извините, подтирать. Куда это годится?

— Такое время, — пожал плечами Жека. — Мы никак не можем повлиять на ситуацию. Ничего не можем сделать, только адаптироваться к этой среде. Принять игру. Больше ничего не остаётся.

— За страну, за социализм надо и нужно бороться! — внушительно сказал дед, крутя баранку. — Что мы детям оставим? Нет страны! Всё развалено ещё от Горбачёва, а что дальше будет?

Жека промолчал. Очевидно, что ничего хорошего не будет. И если ты хлебал тюрю при СССР, то будешь хлебать тюрю и при демократах, что наглядно было видно и сейчас. Если не начнёшь смотреть по-новому на вещи.

Доехали до гостиницы за час. Жека сунул деду тысячу и пожелал удачи.

— А в вас, молодой человек, видно провинциала, — заметил дед.

— Почему ж это? — удивился Жека.

— Не знаю, — пожал плечами дед. — Считайте это шестым чувством. Я ваших за километр чую.

— Не шестое чувство это, — рассмеялся Жека. — Если вы заметили внимание к окружающему, то лишь потому что я по натуре любопытный. Хотя, если Люберцы назвать провинцией, то да, я провинциал.

— Люберцы... — противно осклабился дед. — Ну вот. Я же говорил, лимита.

Жека, конечно, наслышан был о спеси коренных москвичей, но сейчас воочию увидел это. Вот недавно вроде был человек человеком, а, как всегда это бывает, полезло московское говнецо...

Время уже близилось к вечеру. Хоть и потратил времени не сказать, что много, но прошло оно быстро. Уже чувствовался голод. Присел на лавочку в парке перед полукруглым громадным зданием гостиницы, закурил сигарету. Как всегда, при решении очередной проблемы как будто тяжесть спала и дышать стало намного свободнее. Появилось настроение и желание чего-нибудь этакого...

Поднялся к себе в номер и постоял в раздумье, стоит развлечься или нет, но потом всё-таки решился. Переоделся в костюм, сунул пачку денег в карман и пошёл в номер к своим сотрудницам. Расчёта, конечно, не было ни на что, просто хотелось нормально скоротать вечер.

У двери слегка остановился и прислушался: в номере слышно звук работающего телевизора, слышался женский смех. Странно. У Жеки люкс, но телевизора не было. Здесь полулюкс, но телевизор был. Наверное, считалось, что для двоих он важнее, чем для одного. Поборов неловкость, Жека набрался смелости и постучал в дверь.

— Сейчас, минутку! — ответил смеющийся голос Татьяны. — Входите, пожалуйста!

— Привет! — улыбнулся Жека. — Это я.

Татьяна была в коротком атласном халатике с перламутровыми пуговицами. Халат был чуть распахнут, и наполовину видно белоснежные груди. А его длина позволяла видеть красивые стройные ноги в гостиничных тапочках. Тапки были рваные, и из них торчали длинные пальчики ног с накрашенными красным лаком ногтями. Татьяна увидела, куда он смотрит, и засмеялась.

— Вот такое рваное чудо нашла. Не ходить же босиком. Чистота пола тут оставляет желать лучшего.

— У меня почти такие же, — заявила Ирина, сидевшая в кресле и читавшая «Аргументы и факты», изредка поглядывая в телевизор. Она задрала ногу и показала тапок с точно так же торчащими пальчиками. На ней был халат подлиннее, до колен, но более обтягивающий фигуру. Впрочем, когда она подняла ногу, он задрался и раскрылся, так что стало видать белые кружевные трусики. Да и грудь тоже, если присмотреться. Жека уже не знал, куда смотреть.

— Ну... Эээ... Как насчёт ресторана? — наконец-то вспомнил он цель своего визита. — Жрать охота уже, извиняюсь.

— Превосходная затея! — захлопала в ладошки Татьяна. — Ира, собирайся, пошли, сходим, развеемся.

— Что-то неохота... — засомневалась женщина, но потом переборола себя. — А... Давайте, впрочем! Куда пойдём?

— Ну не в здешний же ресторан, полный провинциалов, — при последних словах Жеки все рассмеялись. — Мы люди успешные и уважаемые, можем позволить себе заведения экстра-класса. Возьмём такси и куда-нибудь смотаемся. Одевайтесь, я вас в вестибюле подожду.

Пока ждал своих попутчиц, изучил рекламные буклеты на стойке регистрации. Это в родном задрищенске с ресторанами была напряжёнка. И частных до сих пор не открылось — рабочее население было в большинстве нищим. В Москве частные рестораны, кафе и ночные клубы расцвели, как ландыши в мае, и оставалось только выбрать подходящий, чтобы не пролететь. И выбор пал на ресторан Sirena некоего Аркадия Новикова на Большой Спасской. Предлагалось шикарное меню из рыбных деликатесов, интерьер, похожий на палубу корабля, аквариумы с живыми пираньями, уютная обстановка.

— Чтооо? — удивлённо воскликнули и рассмеялись Ира и Таня. — Пираньи? Они же нас сожрут.

— Ничего, ничего, — улыбнулся Жека. — Мы их съедим. Поехали. Посмотрим, чем живут московские буржуи.

У ресторана на проспекте Мира стояли ряды таксистов, от бомбил на «копейках» до машин вполне солидных фирм. Жека выбрал чёрную «Волгу-3102», на которых до развала Союза ездила только номенклатура с кгбшниками, и которые пользовались спросом даже сейчас. Усадил своих дам, отворив заднюю дверь, и сел впереди.

— В ресторан «Сирена» на Большой Спасской! — небрежно сказал он водителю и бросил на панель пару косарей.

Начиналась жизнь, полная наслаждений, которую дарили большие деньги.

Глава 25. Секс после ресторана и получение виз

Ресторан Sirena квартировал на первом этаже планово-бухгалтерского техникума, арендуя весь его первый этаж, за что по договору аренды кормил студентов недорогими комплексными блюдами. Заведение только недавно открылось и пользовалось определённой популярностью среди местной богемы и элиты. Вечерами был аншлаг. Как и в старосоветское время, на двери всегда висела табличка «Мест нет». Но проблема эта решалась всегда и везде парой купюр, сунутых швейцару в морской одежде 18 века и с повязкой на одном глазу, должной намекать на морской и пиратский интерьер и стиль ресторана.

Метрдотель встретил как дорогих и желанных гостей, подогретый ещё парой тысячных.

— Прошу вас, господа! Как раз для вас отдельный свободный столик в ненавязчивом месте.

Ненавязчивое место оказалось в углу помещения, и будь тут Сахариха, непременно взбунтовалась бы такому задвиганию в угол, но ни Жека, ни его спутницы не показали недовольства — наоборот, им хотелось посмотреть со стороны на элитное заведение с экстравагантным интерьером. А тут было на что посмотреть. Это вам не веющие старым духом СССР «Гудок», «Омуль» и «Ленинград». В основном зале с огромными аквариумами у стен мест не было, зато были свободные столики в отдельном павильоне, полукруглом, отделанном лакированным деревом, похожем на капитанскую рубку парусника 18 века. В стенах сделаны муляжи круглых иллюминаторов с бронзовыми рукоятками. На полках старинные книги в кожаных обложках, то ли стилизация под старину, то ли на самом деле раритеты, купленные за копейки на толчке у голодных интеллигентов, распродающих фамильное наследие. Жека смотрел в разные стороны. Со стороны могло показаться, что ведёт себя как провинциал, но на самом деле интерес был чисто профессиональным, потому что уже захотел открыть нечто подобное и в своём городе. Правда, найдутся ли в сибирском рабочем городе клиенты в такое заведение? Вопрос остался открытым.

Официант в сюртуке с галунами, белой манишке и треуголке на голове принёс меню. Конечно же, оно было абсолютно на сто процентов рыбным. И это были не бесхитростные русские балык из осетра, блины с чёрной икрой и уха из стерляди, что считалось шиком в ресторанах родного города. Здесь выбор блюд был вычурным и неизвестным провинциалам.

— Так, посмотрим, — взял меню Жека. — Гаспачо с мясом краба, морской гребешок в картофельном креме со шпинатом, щупальца кальмаров с авокадо, королевские креветки, севиче из дикого сибаса, тартар из тунца с авокадо... Ну... Эмм... Смотрите сами.

Жека подал меню своим сотрудницам, но те тоже замерли в раздумье, не зная, что заказывать из неизвестных блюд. Но Жека опять взял всё на себя, как настоящий мужчина.

— Каждому по гаспачо, остальное, это и это, подайте общими блюдами на компанию из трёх человек. Вино... Белое Бордо Блан и розовое Шато Креман.

— О! У вас есть вкус! — улыбнулся официант, и пошёл исполнять заказ.

— Чего ты назаказывал нам? — шепнула Ирина.

— Гаспачо я уже пробовал, — важно сказал Жека. — У нас его сейчас в кафе делают, которое в Еловке. Это испанский томатный суп, остальное... Ну, какие-то морепродукты. Там посмотрим. Не бойтесь, не отравимся!

И в самом деле, не отравились. Блюда были необычны и великолепны. Жека сидел и смотрел на всю эту роскошь и, конечно же, сравнивал с тем, что есть у них в провинции. Москва шла не на полшага, а на километр впереди. Счёт тоже выставили порядочный — 30 тысяч рублей. Сюда ходить, действительно, могли только очень богатые люди. Когда выходили, Таня чуть толкнула Жеку в бок.

— Смотри, смотри, там Кинчев сидит и Шевчук!

Жека обернулся, и точно: в окружении респектабельной публики, банкиров и бизнесменов, среди которых немало полузнакомых лиц, виденных вроде бы то ли в газетах, то ли по телевизору, увидел Шевчука и Кинчева. Одетые попросту, в джинсы и футболки, музыканты сидели в своей компании и, по виду, славно проводили время. Ощутив чей-то взгляд, Кинчев поднял голову, увидел Жеку, чуть улыбнулся и показал рокерскую козу. Жека показал козу ему в ответ и помахал рукой, а потом вышел из ресторана.

— Блин, офигеть! — восторженно сказала Ирина. — Вы видели? Там Кинчев с Шевчуком!

— Видели! — рассмеялся Жека. — И он со мной, кажись, поздоровался. Ну а что ты хочешь. Тут Москва. Любая знаменитость может прийти в кабак, особенно если он более-менее приличный. Я там ещё пару человек заметил, кого вроде бы видел по телевизору, но кто — не помню. Привыкайте видеть таких людей!

— Так мне и привыкать не особо надо, — улыбнулась Татьяна. — Я когда стюардессой работала, сколько их перевидала.

— И кого видела? — спросил Жека.

— Никулина, Цоя, Шатунова, — начала перечислять Татьяна, но потом осеклась. — Ой, да многих. Даже уже не помню. Они же постоянно летают, особенно артисты и музыканты, на гастроли в разные города.

— Какой вечер замечательный! — сказала Ирина.

Вечер и в самом деле хорош. Тёплый и какой-то таинственный. Вокруг не стихающий шум машин, огни большого города, окна, фонари... В Сибири в это время становилось прохладно к вечеру, часто за минус, а по утрам не то что заморозки, а случаются морозы до минус десяти, причём днём может быть и плюс двадцать пять. Здесь даже с заходом солнца по-прежнему тепло.

Поймали таки и доехали до гостиницы. Немного постояли у входа, ещё раз оглядев округу и громадное полукруглое здание гостиницы с тысячами светящихся окон. Гостиницу построили в 1970-х, как раз к Олимпиаде 1980-го года. И была она в своё время образцом советского неомодернизма и шика, но прошедшие 13 лет без ремонта и бесчисленные постояльцы порядком подиспортили гордость советской архитектуры.

— Ну что... По номерам, — предложил Жека.

— Конечно, не хочется, так вечер хорошо начался, но... — улыбнулась чуть захмелевшая Татьяна.

— И мне! — рассмеялась такая же хмельная Ира. — Всё так классно, как будто в фильме!

— Да и мне тоже, — признался Жека. — Если б завтра не работа, я б по-пацански ещё водочки замахнул бы, потанцевал где-нибудь.

— И с кем бы ты потанцевал? — подмигнула Татьяна.

Жека посмотрел на неё и на Ирину. Обе такие желанные, такие тёплые, нежные... Чёрт... выбор трудный, если вообще возможный... А может... Сразу? С двумя? Как и мечтал, глядя на Светку и Вальку?

— Давайте ещё вина возьмём, позависаем, по простому, так сказать... — предложил Жека. — Гулять так гулять!

— Ну смотри... Ты сам напрашиваешься, — загадочно улыбнулась Таня. Что она имела в виду?

В просторном фойе гостиницы располагалось множество магазинов и киосков, торгующих всякой всячиной, от сувениров и мелкой посуды до алкоголя. Благословенный 1992 год... Тогда ещё в любом задрипанном ларьке можно было купить по дешёвке настоящий французский коньяк, болгарский бренди или марочное итальянское вино. Это позже пышным цветом расцвели всякие самопалы по подвалам и сараям, а сейчас в ларьке можно было купить то, что пьют европейцы вместо газировки. Жека купил бутылку испанского шампанского Clos Amador, которое имело пробку из настоящего пробкового дерева, а не пластмасску, как у «Советского», что уже как бы намекало на шик и классику, и бутылку итальянского красного игристого Villa Sandi. К вину пару коробок шоколадных конфет.

Поднялись на этаж и вошли в номер, где поселились женщины. В Жекином было тесновато, да и телевизора не было. Расставили вино и конфеты на журнальном столике, пододвинув его к одной из кроватей. Бокалов нет, зато есть граненые стаканы, но и то хорошо. Зажгли ночник, чтобы создать романтичную остановку.

— Я специально шампанское с игристым взял — со штопором тут проблемы, — улыбнулся Жека, и осторожно открыл испанское шампанское. — Сначала дамам.

— А ты? — встревоженно спросила Таня. — Ты решил отлынить?

— А я из горла, — рассмеялся Жека. — Как настоящий дворовый пацан. Давайте! Будем!

Взяв бутылку в руку, чокнулся о стаканы женщин, подумав, что вот такие моменты, наверное, и запоминаются на всю жизнь. Сидели, пили вино, болтали о всякой ерунде и чувствовали, как градус раскрепощённости растёт с каждой минутой. Включили телевизор, и повезло — шла «Песня-92», которая сейчас называлась «Хит-парад Останкино-92», но конкурс уже был не всесоюзный, а лишь общероссийский. Вёл программу Сергей Минаев и кабаре-дуэт «Академия». Включили как раз на начале, пел Дмитрий Маликов, и Жека чуть не заржал — популярный певец был точно в таком же малиновом пиджаке и чёрной рубахе, как и у Жеки, в которых он гонял по делам дома.

— Хахаха! Это же почти ты! — рассмеялась Ирина. — Только с длинными волосами. А ну, вставайте давайте, попрыгаем! Даёшь безумие и разврат!

Женщины поснимали блузки и остались в одних бюстгальтерах. Груди что у той, что у другой были упругие, крупненькие и так и просились наружу из белых кружевных лифчиков. Жека расположился на кровати, как падишах, и сколько его ни звали, вставать не хотел — вид и отсюда был великолепный. Потом ещё выпили, пока менялась музыка, и, когда медленную песню запела совсем молодая певица Наталья Королёва, женщины, замучившись звать Жеку, стали танцевать друг с другом. Вот это точно была картина ещё та! Как в заграничных эротических фильмах.

И тут Жека не стерпел. Встал с кровати, подошёл к танцующим женщинам и обнял сразу обеих. Всё, как он и мечтал. Блондинка и... почти брюнетка. Волосы Ирины были тёмно-русые, но при слабом свете ночника стали как чёрные. Жека вдыхал ароматный запах женских волос, нежной кожи, дорогого парфюма. Уже не стесняясь, стал гладить обеих по аппетитным попкам, по животикам, наслаждаясь женской кожей. Стал целоваться сначала с Татьяной, при этом лаская грудь Ирины. Ира расстегнула лифчик и бросила его на пол. Точно так же поступила и Таня.

Выпуклые розовые соски Иры, которые Жека уже пробовал на вкус, так набухли и сморщились, что стали твёрдыми и почти красными. Небольшие сосочки Татьяны на упругой груди ещё держались и были чуть мягковатыми. Увидев, что пора, Жека толкнул обеих возбуждённых женщин на кровать. Разум окончательно покинул всех присутствующих, и началась оргия.

Сколько это продолжалось — неизвестно. Время как будто потеряло счёт. Возможно, прошли минуты. А возможно, и часы. Во всяком случае, это была сказка. Вот только как после неё жить, когда страсть и алкоголь спадут? Впрочем, за это можно было не беспокоиться. Культ свободы и подражания Западу чуть ли не в открытую пропагандировался из любого чайника.

Жека проснулся посреди ночи. Голый. В окружении голых женщин, сладко сопящих и обнявших его. Осторожно откинул тонкие нежные руки, не забыв поцеловать их. Алкоголь прошёл почти бесследно. Хорошее заграничное вино выветрилось, оставив лишь лёгкое послевкусие во рту. Тело гудело от поцелуев и покусываний. Партнёрши попались с характером, что было немудрено. Если Сахариха иногда такое вытворяла в постели, что уж говорить о двух молодых здоровых женщинах в самом расцвете женского здоровья и красоты!

Осторожно, стараясь не разбудить своих мирно спящих партнёрш, прошёл в душ и помылся, не обращая внимания на слабый напор воды и побитый кафель. Оделся и только собрался идти к себе, как проснулась Татьяна. Встала с кровати, оглянулась, увидела одетого Жеку и улыбнулась. Подошла, обняла и поцеловалась в губы, как будто благодаря за полученное удовольствие.

— До утра, мачо! — тихо прошептала она на ухо, и чуть прикусила мочку уха, тут же после подтолкнув Жеку к выходу из номера.

Вышел в коридор и покачнулся, но не от того, что был пьян. Ощущение безмерного счастья охватило так, что хотелось орать и плясать вприсядку. Всё получилось, как хотел! И самое главное — почувствовал уверенность в дальнейшем. Пофиг, что ехать в Германию, что предстоят какие-то сложные переговоры. Ведь у него всегда есть и будет та жизнь, которой он добился уже сейчас. И в этой жизни уже есть деньги, красивые женщины и яркий горячий секс! А чего ещё-то надо в 20 лет???

Жека дошёл до своего номера, по-быстрому разделся и завалился спать, поставив будильник на электронных часах. Конкин сказал: к 10 утра в холл. Наверное, решится вопрос с визами.

Так и случилось. Не дождавшись указанного времени, минут за 15, спустился в холл и приземлился на один из мягких диванов за стойкой регистрации у лифтов. Увидел спускающихся Таню с Ирой и окликнул их. Как и ожидал, женщины были немного смущены, но в целом всё нормально. Жека нутром чувствовал, что сейчас он им может доверять, как можно доверять родному человеку. Хотя... Что такое родной человек? Доверил бы Жека какие-то рабочие секреты своим родным людям? Матери? Отцу? Серому? Да ни в жизнь!

Сейчас к нему по лестнице красиво спускались две молодые женщины. Блондинка и брюнетка. Спускались вальяжно и с ощущением значимости и своей ценности. Прям как в каком-то голливудском фильме. Жека поднялся с дивана, подошёл и по очереди приобнял и поцеловал в щёку каждую. Так же, как это всегда делают в фильмах. И это был некий знак, говорящий об особых современных отношениях. Вот если бы поцеловал руки, это выглядело бы смешным и даже старомодным.

— Ну что? Из наших никого ещё нет? — растерянно спросила Ирина, оглядывая вестибюль.

— По моему, вон там кучкуются, кажется, я их видел в автобусе у аэропорта, — показал Жека на несколько человек, стоящих, и что-то ожидающих.

Потом подошёл Конкин, и руками всех созвал в одну кучу. Жека с сотрудницами подошёл ближе.

— Ну всё, господа! — заявил Конкин. — Сегодня с утра я позвонил в московскую мэрию ответственному лицу. Как я и предполагал, вопрос с визами для нас всех решился положительно. Паспорта у всех с собой? Тогда выходим на улицу. К служебной стоянке гостиницы власти должны подать автобус для нас. Едем в посольство Германии, господа!

В посольстве на Ленинском проспекте пробыли относительно недолго. Все данные отъезжающих были давно уже переданы государственными службами, и визы сделали. Рабочие. В особом порядке, так как считалось, что новоявленные коммерсанты едут в Германию по работе.

— С этой визой, господа коммерсанты, в части работы вы обладаете всеми правовыми гарантиями, предоставляемыми государственными институтами Федеративной Республики Германия, — заявил немецкий консул на чистейшем русском языке, выступая перед получателями виз в зале заседаний посольства. — Вы имеете право открывать счета в отделениях мировых банков, создавать новые совместные и даже германские предприятия, заключать контракты на любые законные виды торговли и производства.

Потом выступил представитель российского МИДа, сказавший, что пусть все присутствующие запомнят этот поистине судьбоносный момент, который открывает новые возможности во всестороннем позитивном развитии отношений двух демократических стран. И что огромный вклад в дело укрепления международной дружбы внесло правительство Российской Федерации.

На этом официальная часть получения виз была завершена, всех присутствующих пригласили на лёгкий фуршет по этому поводу, где в неформальной дружеской обстановке все познакомились со всеми. Особым вниманием в этом сборище советских старцев, конечно, пользовались Жекины сотрудницы — Ирина и Татьяна. Но женщины держали дистанцию, общались на сугубо деловые темы, чем разочаровали сбежавших от семей директоров угольных и железорудных предприятий.

Но у Жеки во всём этом балагане были свои определённые цели. Он наблюдал за одним весёленьким толстым мужиком, постоянно травящим какие-то тупые анекдоты всем окружающим. И этот мужик ранее представился директором шахты «Западная», крупнейшей в России. Шахта находилась в городе-спутнике Междугорск и служила местом разработки коксующихся углей высшего качества. А ещё шахта служила практически единственным поставщиком угля для металлургического комбината имени В.И. Ленина. Поездка в Германию начала обрастать новыми целями.

Глава 26. Из Москвы в Германию

Жека как бы невзначай подошёл к этому мужичку, когда уже все окружающие, утомлённые излишней жизнерадостностью и плоским юмором, потихоньку покинули его, оставив шутника в гордом одиночестве. Но словесный понос всё же требовал выхода, и, когда Жека подошёл к мужику, тот переключился на него.

— О! Молодой человек! С вами-то я как раз и хотел познакомиться, раз уж мы волею судьбы оказались в одной лодке. Позвольте представиться. Николаев Николай Николаевич. Представьте, да! Ха-ха-ха! Бывает и такое. Это как в том анекдоте...

Мужик хотел переключиться на анекдот, но Жека бесцеремонно прервал его:

— Евгений Соловьёв, коммерческий директор металлургического комбината имени Владимира Ильича Ленина. Рад знакомству.

— Вот так так! Деловой партнёр, значит! — радостно удивился мужик. — У вас же раньше Антон Палыч Сковородин, начальник экономического отдела, все договоры подписывал. А сейчас, значит, вы.

— Сейчас я подписываю! — заявил Жека. — Я бизнесмен, официальный представитель комбината и его партнёр, поэтому закуп сырья и реализацию продукции директор возложил полностью на меня.

— Вот как... — наконец-то слегка посерьёзнел Николай Николаевич. — Это вы сможете сырьё в любом месте сейчас закупать?

— Совершенно верно! Сообразно экономической выгоде, — согласился Жека. — Ведь я директором, Николаем Семеновичем, назначен с одной единственной целью — максимально повысить рентабельность предприятия. И я его повышу до максимума!

— Новые рынки сбыта будете искать? — чуть обеспокоенно спросил Николай Николаевич.

— И закупа тоже! — сказал Жека. — Сырье слишком дорого обходится нам. На грани себестоимости.

— Позвольте, молодой человек! — забеспокоился Николай Николаевич. — Вы же не будете отменять ранее заключённые контакты?

— Посмотрим, что могут предложить бизнесмены на конференции! — заявил Жека, внимательно наблюдая за директором шахты. — Или на бирже, например, товарищи из Казахстана. Они совсем близко, и доставка оттуда при выгодной цене будет обходиться дешевле, чем у местных угольщиков. Можем рассмотреть вопрос о покупке угля из Донбасса.

— Но позвольте, позвольте! Это абсурд! Нужно дать работу местным рабочим! Оставить деньги в области! — ещё более забеспокоился директор шахты. — В конце концов, за отменённые контракты полагаются штрафные санкции!

— Ну и пусть. Выгода от новых контактов может перекрыть убыток от штрафа. Впрочем... С чего вы взяли, что я собираюсь что-то отменять? — пожал плечами Жека и взял бокал с шампанским. — Я рассуждаю в чистой теории. Но с прицелом на будущее. Назвал причины, зачем я вообще поехал на конференцию. Но выгоду я искать буду.

Очевидно, что директор шахты «Западная» неспроста зашугарился: шахта выдавала на гора почти миллион тонн угля в месяц, и почти весь он оседал в области, причём процентов 90 в местной металлургии, а это супервыгодно — не надо везти за тридевять земель, искать рынки сбыта по всему миру, фрахтовать суда, дорого платить железной дороге, что позволяло иметь хорошую прибыль. Если бы комбинат отказался от контракта с этой шахтой, она села бы в лужу, причём незамедлительно. Впрочем, у Жека таких планов пока не было. А какие у него планы возникнут, он ещё и сам не знал. Об этом стоило говорить только после того, как станут известны возможности, которые даст заграница.

Фуршет плавно перерос в пьянку. Немцы не желали долго терпеть в своём посольстве разгуляистых сибирских варваров, у которых уже через полчаса стало проступать исконно пролетарское мурло и соответствующие повадки, поэтому через час наскоро свернули фуршет и выставили всех за дверь. Нах хауз! Пошли нахрен!

Самолёт намечался завтра в 11 часов утра, и Жека посвятил остаток дня шатанию по Москве. Раз уж попал сюда, почему бы и нет — когда ещё получится? Ирина с Татьяной составить Жеке компанию отказались, и поехал он в одиночку. Автобусных туров предлагалось масса, прямо в гостинице, и Жека за 500 рублей подписался на один из них. Автобус, как ни странно, был хороший, небольшой, импортный, «Фольксваген Транзит», и время прошло незаметно. Экскурсовод рассказывал много интересного. Советский строй в это время было модно смешивать с дерьмом и винить во всех неурядицах, но экскурсовод рассказывал, как много нового появилось при СССР, о науке, технике. Рассказывал без упоминания политики, лишь голые факты. Жека после того, как приехали обратно в гостиницу, сунул экскурсоводу ещё штуку.

— Хорошо рассказываете!

Вечером предложил своим женщинам сходить ещё в один ресторан, «Распутин» на Зубовском бульваре. Реклама сообщала о том, что «за скромные деньги вы попадёте в начало 20-го века, в рядовой трактир у большой дороги, где вас ждёт вечер в тёплой дружеской атмосфере, блюда русской кухни, оригинальные напитки и народная музыка».

— Поехали, посмотрим, что у них там! — уговаривал Жека. — В модном современном ресторане мы вчера были. Сегодня позависаем в русском народном! Отметим, так сказать, отъезд с родины!

— Ну ладно! Уговорил, — рассмеялась Таня. — Ирка, одевайся, шеф просит, отказать неудобно!

Ресторан и в самом деле хорош. Стилизован под старину. Интерьер, само собой, под бревенчатую избу, столы и стулья рубленые из дубовых досок. К стенам прибиты полки с глиняной посудой и связки с луком и чесноком. Официанты — бородатые мужики в красных косоворотках, чёрных шароварах и кожаных сапогах бутылками. На эстраде ансамбль из балалаечников и ложкарей с гармонистом.

— Прошу вас, — поклонился метрдотель в косоворотке и с полотенцем на вытянутой руке, как у дореволюционного полового. — Есть свободные места.

Сели почти у двери. Тут же официант принёс меню. Не спеша стали рассматривать, выбирая, чего бы заказать этакого необычного.

Блюда все вроде бы и простые, но с изюминкой. Копчёная сёмга с лимонами, уха из стерляди и налимий печени, поросёнок с хреном и смородиной, утка с мочёной брусникой, скоблянка из заячьих почек, лосятина на вертеле, похлёбка с деревенской ветчиной и грибами, запечённые перепела с мёдом.

— Ну чё, квас закажем? — спросил Жека. — Или сбитень? Я б водки выпил, да лететь завтра. С отходосами неохота по самолёту таскаться.

— У нас есть фирменное домашнее пиво, сваренное по деревенскому рецепту, есть медовуха, тоже фирменная, наша, — подсказал официант, стоящий в ожидании заказа. — Очень приятные напитки, и хмель в меру, как раз такой, чтоб не переусердствовать.

— Давайте! — решительно сказал Жека. — Попробуем ваши фирменные напитки.

Принесли два глиняных кувшина с напитками, большие глиняные кружки под них. Подали уху в чашках, на досочке с горкой укропа и ломтиками лимона. Рядом с чашкой на доске стояла серебряная розетка с протёртой печенью налима для заправки. Тут же подали остальные блюда, разложенные на досочках, и в больших блюдах. Ароматные запахи заполнили всё пространство вокруг столика.

Посидели и в этот раз неплохо. Всё очень вкусное, не хуже зарубежной кухни. Да и напитки великолепные. Особенно понравилось домашнее пиво. По вкусу как квас, а грузит неплохо.

Собрались уже уходить, как в ресторан ввалили двое подвыпивших кентов в малиновых пиджаках. Естественно, такие заведения, относительно недорогие, должны были пользоваться популярностью у бандитов и бизнесменов низкого пошиба, старающихся выпятить на вид своё благосостояние. Вот и эти такие же, апельсины, — уселись за стол, чуть не закинув ноги на него, грубо позвали официантов, тут же стали прикапываться к посетителям, которые стали поскорее сворачиваться, в надежде избежать оскорбления и мордобоя. Понятно, что вызывать милицию никто бы не стал — неохота связываться, да и милиция тогда была такая, что мало чем отличалась от этих чертей. Остановить их мог только точно такой же отморозок. Или намного хуже. Например, Жека. И надо же было одному чертофану наехать на него, когда уже собрались уходить.

— Слышь, браток, дай нам баб твоих попользовать, а мы заплатим, — к столику Жеки подошёл один из апельсинов, здоровенный шкаф с лысой головой и тупой улыбкой на роже. Почему апельсин — Жека сразу же, первым делом смотрел на казаны. У бойца всегда сбитые шишки от тренировок и битья по груше. У апельсина нежные ручки бабы, хоть и здоровые на вид, как кувалды. Вот и у этого такие же были. Конечно, не стоило встревать в драку, но по-иному уже ситуацию разрешить было невозможно.

— Ладно, — злобно улыбнулся Жека, встал, и разбил глиняный кувшин о голову склонившегося апельсина. Поток пива смешался с кровью — лысая кожа на голове оказалась сильно повреждена. Не давая опомниться, зарядил прямым хуком в нос и свернул его на бок.

— Ты чоу??? — недоумённо заплакал апельстин. — Ты чоу беспределишь?

— Слышь, сука, я из саламатовских, — спокойно сказал Жека. — Я щас этим поварам скажу чтоб они мне ваши яйца и глаза приготовили. А потом я вас заставлю жрать их.

Ударил ещё раз, чтобы закрепить внушение, но не подрасчитал — зарядил мужику в челюху, и вырубил его. Второй кореш, видя такой расклад, и понимая, что не на того наехали, предпочёл с воплями бегом ломануться из ресторана, выкрикивая оскорбления в адрес Жеки. Апельсин уже хотел выбежать на улицу, но метко брошенный Жекой стул попал в ноги и мужик запнулся о него, свалившись носом в пол. Жека неспешно подошёл, зарядил ногой по голове, и вырубил лежащего.

Конечно, не стоило это делать на виду у Ирины и Татьяны, но больше предпринять совершенно ничего не возможно.

— Ну что... — улыбнулся Жека своим спутницам, словно ничего не произошло. — Кажется нам пора.

Жека бросил на стол 30 тысяч, и подозвал официанта, указав ему на лежащие туши.

— Это вам за грязь и беспокойство.

Вышли на улицу, сели в такси, ожидавшие у входа в ресторан, и поехали до гостиницы. Не доезжая пару кварталов, Жека остановил машину по привычке, и предложил прогуляться пешком. Естественно, поступил так не ради того, чтоб полюбоваться красотами вечерней Москвы. Сделал с расчётом — если будут искать мусора или братки, что не исключено, и возьмут в оборот таксиста, что тоже не исключено, таксёр не смог бы сказать что довёз новоявленного Рэмбо именно до гостиницы «Космос». Впрочем, оставалось им пробыть здесь только ночь. И эту ночь провели как положено, у себя в номерах.

Хотя... Можно было и повторить вчерашнее безумство. Женщины любят сильных, и тех кто может защитить их — в этом Жека убедился, когда выходили из ресторана «Распутин». Восторженные глаза его спутниц говорили сами за себя.

Утром встретились в вестибюле гостиницы в положенное время, дождались автобуса от мэрии города, и поехали в аэропорт. Жека почти не смотрел в окно, как другие — Москва стала ему мало интересна. Он уже приступил к делу — смотрел на своих спутников. Накануне, перед вручением виз, было представление состава делегации, и кроме Николая Николаевича, директора шахты «Западная», ехавшего на конференцию со своим референтом и по совместительству коммерческим директором, присутствовал ещё ряд интересных личностей. Все они были поставщиками сырья — угля и железной руды.

Жека внимательно слушал разговоры. Когда эйфория от первой халявы прошла, многие стали говорить о делах. А дела у всех шли неважно. Внутри страны сбыт угля упал в несколько раз, и, если металлургические заводы ещё худо-бедно платили, то городские ТЭЦ и котельные стали копить долги — у государства не было денег, чтобы рассчитаться за поставленное топливо. И угольщики попали здесь в западню: и поставки не прекратить, так как сразу обвинят чуть ли не в терроризме, и продолжать работать так никуда не годится. Однако очевидно, что директора шахт хотели выйти на международные рынки, чтобы продавать уголь за валюту.

Перед тем, как пройти досмотр, Жека сунул Ирине и Тане по 500 долларов, именно столько было разрешено к вывозу одним человеком. Те офонарели от казавшихся им баснословными денег.

— За границей я у вас их заберу, — засмеялся Жека. — Нужно вложить в одно дело. Правда не знаю, получится оно или нет.

Летели самолётом «Аэрофлота», хотя с февраля 1992 года два раза в неделю в Германию уже летала немецкая авиакомпания «Люфтганза», причем один рейс был до Берлина, другой — до Франкфурта. Но билеты на немецкий рейс покупались в валюте, и правительство решило, что не жили богато, нефиг и начинать. Летайте самолётами «Аэрофлота». Правда, этот рейс сильно отличался от тех, что были внутри страны, ибо считался международным. Ещё во времена Союза летали на нем только дипломаты, правительственные и научные делегации и редкие командированные. Обслуживался этот срез советских элитариев по высшему разряду, которого никогда не бывало на внутренних рейсах. И в первую очередь — из-за того, чтобы произвести впечатление на иностранцев, которые тоже летали на этих самолётах.

На лайнере была даже своя кухня, выбору блюд в которой мог позавидовать любой советский ресторан. Осетровый балык, мясо камчатского краба с гарниром, чёрная и красная икра, шампанское и водка в ведерках, полных льда, — здесь умели чествовать дорогих гостей. Причём всё это было доступно даже в обычном классе. А в первом классе, кроме отдельных закутков, были даже комнаты отдыха с кроватями для тех, кто устал. Делегацию из Сибири, конечно же, посадили в обычный класс, который позже стали называть эконом. Но даже и там был шведский стол, и еды с выпивкой до пуза. Жека выпил с дамами по бокалу шампанского, закусил мясом краба и салатом с креветками и гребешками.

— Смотрите, вот Франкфурт! — чуть вскрикнула Таня, и показала в окно.

Самолёт пошёл на посадку, спустившись ниже, и стало видно большой город, через который протекала река. В центре высокие здания, некоторые как настоящие небоскрёбы, но старый центр со старинными, ухоженными, как на картинке, домами с кирпичного цвета черепицей на крышах. По краям города заводы, бесконечные ангары и склады. В разные стороны разбегаются широкие автобаны с потоками автомашин.

— Вот и прилетели, — улыбнулась Таня. — Давно я уже тут не была. Спасибо тебе огромное, Жень, я вообще никуда бы не полетела.

— Это тебе спасибо! — возразил Жека. — За то, что ты классный специалист, и замечательная женщина. Наша работа только начинается!

Во Франкфурте делегацию встретили российский консул и несколько немцев из числа муниципальных чиновников. Они о чем-то говорили между собой, и Жека вдруг ощутил, что понимает их! Советское образование! Уроки немецкого языка в школе и техникуме не прошли даром. Особенно в техникуме, где вместе с преподшей читали немецкую газету «Neues Leben» и переводили тексты без словаря. И знания пригодились. Хоть плохонько, через слово, но немецкий разговорный понимать мог, да и с акцентом говорить тоже.

Немецкие муниципалы говорили о делегации из России. Точнее, куда их поселить. Один говорил, что в загородный отель для туристов, а другой возражал, что дорого будет всех возить оттуда. «Во как!» — подумал Жека. — «Богатая Германия, а деньги считает».

Но, поселили их, конечно же, в деловом центре города, как можно ближе к месту проведения конференции, в новейшем модерновом отеле класса три звезды.

— Что значит три звезды? — спросил Жека у Тани, когда сопровождающий сказал, что отель всего три звезды, но очень хороший.

— Три звезды, значит, среднего класса, — улыбнулась Татьяна. — Но в нашей стране, будь уверен, это значит десять звёзд.

Жека смотрел по сторонам и офигел, когда делегацию посадили в автобус марки «Ман». Внутри уют и комфорт! Удобные мягкие кресла, кондиционер, у водителя панель управления переливается красивыми огоньками, негромко играет музыка. И в салоне приятно пахнет, совсем не так, как в «Икарусе» или «Лиазе» — выхлопными газами. Но самое главное — громадный автобус катится как невесомый, без рева мотора и раскачки салона.

Сытая Европа чувствовалась уже, начиная с этого. А ещё вокруг аккуратные дома, идеальные дороги и тротуары, как будто мытые шваброй и тряпкой. Белая яркая разметка с большими стрелками и надписями. Аккуратные, идеально выглядящие дома, на которых, как ни странно, не было аляповатых самодельных рекламных вывесок, заполонивших весь родной город Жеки в последнее время. Но самое главное — люди. Они все были нормально одеты и вели себя тоже нормально. Здесь не было гопоты в спортивках и крутых парней в кожанках и на «девятках». Не было ОМОНа в армейском камуфляже и с автоматами, закинутыми за спину, просто патрулирующего улицы из-за тяжёлой криминальной обстановки, где прибить за сотню могли прямо в родном подъезде.

— Европа... — вздохнул Жека, как будто жалея, и завидуя, что Россия не такая.

И эту Европу следовало использовать по полной...

Глава 27. Финансовые сделки в Германии

Гостиница «Avantgarde», что по-русски означает «Авангард», находилась в самом центре города, в новом деловом квартале, который местные называли «Банкфурт» из-за обилия филиалов всех мировых банков, инвестиционных фондов, представительств всех известных корпораций и брендов. Франкфурт-на-Майне был центром европейской экономики и промышленности. Невзирая на численность населения в 700 тысяч человек и широкие автобаны с многоуровневыми транспортными развязками, практически всегда город и окрестности к нему стояли в диких пробках, которые были ещё хуже, чем в Нью-Йорке или Москве. А финансовым центром города был именно деловой квартал, куда привезли и поселили делегацию промышленников из Сибири.

Стоя в фойе гостиницы, сопровождающий через переводчика посоветовал сегодня отдохнуть, так как основные мероприятия назначены на завтра. Рассказал о том, что трёхразовое питание в ресторане отеля оплачено спонсорами, достаточно показать аккредитационную карточку.

— Ну вот и всё, пожалуй что, господа, — сказал сопровождающий. — По всем бытовым вопросам обращайтесь на ресепшен отеля, по более широким вопросам звоните по телефонам, указанным на информационных листовках, по ещё более серьёзным вопросам обращайтесь в российское консульство в городе Франкфурт. Адрес на прилагаемой визитке. Завтра за вами в 10 утра заедет автобус и отвезёт к месту проведения конференции. Приятного отдыха.

Пока остальные члены делегации получали ключи от номеров, Жека отвёл своих сотрудниц в сторону и растолковал суть дела.

— Мы сейчас полностью доверяем друг другу, и работы у нас непочатый край, а без вас я не смогу ничего сделать. Пробить кредит для металлургического комбината — лишь одна из целей. И я не знаю, получится это сделать или нет. Склоняюсь к мысли, что нет. Нам нечем крыть по большому счёту. Но я хочу встретиться в неформальной обстановке с представителями строительных компаний, если такие будут завтра.

— Ты хочешь подкупить их? — спросила Татьяна. — Это будет сложно. Европейцы не доверяют незнакомым людям.

— Не подкупить, — покачал головой Жека. — Лишь обрисовать им возможности, открывающиеся, если они строительство возьмут на себя. Но это вариант два. На случай, если не сработает первый план. А первый заключается в том, что я хочу рассказать о себе. Чтобы немцы поверили мне. Для этого надо толкнуть грамотный спич, так сказать. Это задание нам на вечер, Танюша.

— Мы вместе сочиним речь? — спросила Таня.

— Да. Естественно, — согласился Жека. — Ты более точно сможешь передать всё, что я хочу сказать. Но если я буду неточен в своих словах, то говори по тому сценарию, что мы сегодня напишем. Однако это одна часть дела. Сейчас, пока наши коллеги будут зависать по барам и наслаждаться европейской жизнью, мы пойдём поработаем. Как вы знаете, Франкфурт — финансовый центр Европы, а у нас есть рабочие визы. Я хочу открыть несколько счетов в разных зарубежных банках разных стран. Ира... Ты знаешь, для чего. Мы с тобой говорили неоднократно. Как только счета откроем, сразу же переведём туда всю наличную валюту из Внешторгбанка. Это одна задача.

— Извини, перебью, — сказала Ирина. — Ты собираешься сделать всё это сегодня? Именно сегодня, а не завтра?

— Да. Именно сегодня. Завтра мы уже должны быть заграничные бизнесмены с валютой на счетах, — кивнул головой Жека. — Далее. После того, как мы откроем счета в банках, и кинем туда нашу валюту, в любой солидной юридической конторе, специализирующейся на такого рода делах, мы зарегистрируем компанию в зоне оффшора. Я сначала хотел зарегистрироваться на Кипре, но потом подумал, что будет лучше в Великобритании или Ирландии.

— Это разумный подход к делу, — согласилась Ирина. — Во Франкфурте есть представители островных трастовых юридических компаний.

— Именно! — согласился Жека. — Я хочу открыть фирму в оффшорной зоне, которая будет основным бенефициаром Сибирской металлургической компании. Проще говоря, я отдам право управления своей фирмой другой своей же фирме, которая будет зарегистрирована на островах. Часть приходящих средств на счёт этой компании по контракту будут перечисляться на наши с тобой счета в тех же пропорциях, что и учредительные взносы в Сибирской металлургической компании. И это будет делаться автоматически. При каждом переводе денег в оффшор. Как тебе такой план?

— Гениально! — помолчав, сказала Ирина. — Но ты понимаешь, что в этом случае надо сразу же оформлять гражданство другой страны?

— Понимаю. Но с деньгами это не составит труда, — заявил Жека. — Заметь, что ты останешься в тени, да и я тоже, собственно говоря. Я лишь уступлю право владения своей компанией оффшорной трастовой фирме. Владелец её будет неизвестен в России.

Таня с интересом слушала разговор двух опытных финансистов, которые, очевидно, собирались легко и просто выводить деньги из России. А так как Жека владел всеми правами на заключение абсолютно всех контрактов по деятельности металлургического комбината, это не представляло никакого труда. Чтобы плотина наполнялась, предстояло только повернуть все денежные потоки в неё. В первую очередь это касалось закупки угля и железной руды, на поставщиков которых Жека мог пытаться повлиять.

Получив ключи от номеров и побросав в них вещи, Жека с сотрудницами пообедали в ресторане отеля. И обед был чисто европейский, нейтральный. В российских ресторанах, старающихся покорить гостей изысканностью интерьера и вычурностью еды, блюда, подаваемые здесь, спросом, наверное, не пользовались бы. Протёртый суп из гороха с трюфельным кремом, стейк из говядины с гарниром из шпината и круассан с сыром. Ну что это для русского человека? Однако еда была качественной и вкусной.

Пока обедали, Жека смотрел на прямой и чистый квадрат ресторана в стиле хай-тек, с идеально ровными стенами, светящимся в зависимости от времени суток потолком, ровными гладкими полами, обычной пластиковой мебелью и думал: вот он, модный нынче минимализм и хай-тек, о котором он читал в журнале «Вокруг света». Пока Россия в сфере общепита игралась в тематику цыган, медведей и пиратов, Запад вступил в новую эпоху высоких технологий. И уже новомодные московские рестораны не казались такими модными и современными, как раньше, а скорее развлекушками для дикарей в малиновых пиджаках.

После ужина вышли из отеля и огляделись. Вокруг высились небоскрёбы и масса зданий пониже. Сразу видно, что город деловой, а основной контингент — белые воротнички, работающие с финансами. На улицах люди в деловых костюмах и галстуках составляли большинство, причём как мужчины, так и женщины. Хотя, возможно, так лишь в деловом центре. Жека со спутницами смотрелся здесь как свой. Как представитель солидной мировой корпорации в сопровождении сотрудниц более низкого ранга. И если в России, а тем более в сибирском городе, английский костюм с шляпой и плащом смотрелся фармазонским, то в атмосфере, пахнущей большими деньгами и миллионными сделками, уже нет.

Наличкой на руках были 1500 долларов, легально ввезённые в страну. С этого и начали покорение мира финансового Запада. И начали с покупки солидного дипломата фирмы «Бергхофф» в магазине на первом этаже отеля. В России он стоил бы месячную зарплату рабочего, здесь же — жалкие 10 долларов, на которые разве что в кафе пообедать. Дипломат купили для того, чтобы не таскать в руках огромную кипу бумаг от намечающихся регистраций и переводов.

В холле гостиницы взяли рекламный справочник с перечнем финансовых учреждений и пошли в намеченный вояж по городу. Как и ожидалось, самые солидные, надёжные учреждения и филиалы мировых банков находились в самом центре. Для начала нашли ближайший офис «Дойчбанка», где открыли два счёта на свои имена. Это были «чистые счета». Заначка на будущее. Но они пригодились и сейчас, потому что Жека тут же перевёл на свой счёт 178 тысяч долларов из «Внешэкономбанка».

После этого посетили деловой бизнес-центр «Ausländisches Geschäft», что по-немецки означало «Иностранный бизнес». На его втором этаже находилось франкфуртское отделение английского банка «HSBC», проводящего операции с оффшорными компаниями в свободной экономической зоне на Каймановых островах. Для открытия счёта требовалась сумма в 100 тысяч долларов, которую Жека снял наличкой в отделении «Дойчебанка» и заплатил в английский банк в оффшоре. После открытия счёта оставшиеся 78 тысяч долларов в «Дойчбанке» были переведены на него же. Общая сумма в оффшорном банке составила 178 тысяч долларов. Тут же был заключён договор с этим банком о переводе 10 процентов абсолютно всех поступлений со счёта оффшора на счета Ирины и Жеки в «Дойчебанке» в процентах, сообразных учредительному взносу в уставной фонд Сибирской металлургической компании.

После этого в венчурном инвестиционном фонде «Commercial Trust Limited», зарегистрированном на британских Каймановых островах, была открыта компания с невзрачным названием «JY Ltd». Учредитель и директор — Евгений Соловьёв, гражданин России. По правилам оффшора, информация эта являлась скрытой для родной страны резидента. Теперь Жека мог свободно оперировать активами двух компаний — российской и заграничной. Причём заграничная находилась в оффшорной зоне Британии, на Каймановых островах, и при этом управляла российской компанией, которая, в свою очередь, управляла металлургическим комбинатом имени Владимира Ильича Ленина в Н-ске. Но так как Жека был директором и той, и другой прокладки, он с лёгкостью мог переводить финансовые потоки комбината в разных направлениях. Переводы осуществлялись по звонку на номер оффшорного банка и двум кодовым словам с набором цифр.

Теперь можно было покупать уголь и руду у местных горняков за валюту и тут же продавать её на комбинат с наценкой в 10 процентов. При этом уголь даже не покидал бы территории шахты. Но по документам выглядело бы, что фирма Жеки купила уголь у шахты, увезла его на Каймановы острова, а потом оттуда продала металлургическому комбинату, но уже дороже на 10 процентов. Схема вроде бы и законная для контролирующих органов, но вызывающая большие вопросы.

Повышенный процент от продажи угля комбинату автоматом оседал бы в оффшоре, а далее переводился в Германию. Теперь для того, чтобы деньги капали за границу, не требовалось вообще ничего, только заключить нужные контракты с поставщиками. На счету оффшора лежало 178 тысяч долларов для пробной покупки угля у шахты «Западная». Купив уголь на сумму 178 тысяч долларов, Жека тут же продал бы его за 200 тысяч долларов металлургическому комбинату. Разница в 22 тысячи падала на счёт в оффшорном банке, а потом на счета Ирины и Жеки в Дойчбанке. У Семёныча могли бы появиться вопросы, почему закупка угля и руды стала дороже, но всё это можно было списать на общие экономические трудности. Общие обороты комбината достигали миллиардов рублей и сотен миллионов долларов. На их фоне потеря даже сотен тысяч баксов казалась несущественной и лишь добавляющей финансовой нестабильности.

— А неплохо поработали, — рассмеялась Татьяна. — Я что-то офигела от масштабов ваших дел.

— Это разве масштаб? — улыбнулся Жека. — Масштабы были и поболее. Это, скажем так, заначка на чёрный день, не более. Пойдёмте, в немецком пабе посидим. Я хочу франкфуртские сосиски и настоящее немецкое пиво! Пошли поищем кабачок!

В деловом квартале таких заведений не было, но в примыкающей к нему улочке — сколько угодно. Белые воротнички любили расслабиться после рабочего дня, а хозяева множества пивоварен знали это, расположив в шаговой доступности массу заведений, где продавалось свежайшее пиво и жаренные на гриле сосиски.

— Во! Смотрите! — Жека показал рукой на уютный с виду паб, расположенный в старом здании. Надпись на немецком гласила, что ему уже 200 лет. Всё оказалось так, как Жека и предполагал: небольшой уютный зал под старину, длинные дубовые столы. Официантки в кружевных передниках, чепчиках и туфлях на каблучках, шустро разносящие огромные кружки пива и свежайшие, только пожаренные сосиски.

— Блин, я как будто в фильме нахожусь! — рассмеялся Жека и поднял кружку, полную свежайшего напитка. — Ну... За успех! Чтоб всегда было так, и даже лучше!

Как такового, успеха ещё не было. Сделали лишь шажок к нему, но очень и очень весомый. Теперь, как владелец бизнеса и счетов в Великобритании и Германии, особенно если на них будет круглая сумма, Жека был желанным гостем на Западе, но чтоб это случилось, предстояло ещё очень и очень потрудиться.

Продолжали труды, уже вернувшись в отель. Все трое, расположившись на кровати у Жеки, придумывали свои речи перед инвесторами, споря над каждым словом. Это напоминало то, как учителя готовятся к утреннику на Новый год в школе, расписывая свои действия заранее, что сказать в том или ином случае.

— Ой, ладно, уже голова гудит! — вздохнула Татьяна. — Пошли мы к себе. Отдыхать надо, а то завтра встанем никакие. Пойдём наконец-то насладимся европейской гостиничной роскошью.

И то верно, ещё не успели заценить немецкое гостеприимство — весь день болтались по делам. А посмотреть и восхититься было чем. Гостиница выглядела суперсовременной, и если это в Германии считалось три звезды, каков же тогда первый класс? Такие размышления охватывали Жеку, когда он после душа улёгся на громадную кровать, включил торшер и телевизор, на котором было несчётное количество каналов. Телевизор импортный и, естественно, цветной, фирмы «Грюндиг». Жека полежал немного, щёлкая пультом и перебирая множество каналов, раздумывая об итогах дня, и понемногу уснул.

Проснулся по будильнику в наручных часах, поставленных на половину девятого. Подойдя к окну, понял, что вот этот пейзаж он и видел во сне. Или почти такой же. Деловой центр европейского города. Небоскрёбы, биржи, банки, трастовые фонды, инвестиции и миллионы денег. А может, миллиарды?

Следовало поскорее принять душ, одеваться и собрать всё, что надо, стараясь ничего не забыть.

Пунктуальные немцы подали автобус к 10 часам, как и было сообщено заранее. И некоторые члены делегации в него не попали — переусердствовали накануне в пивных и борделях Франкфурта. Приехали дедушки в основном расслабиться, на остальное — пофиг. И это Жеке было на руку — надеялся перетянуть одеяло конференции на себя.

Встреча предпринимателей России и Германии была назначена к проведению в конференц-зале большого бизнес-центра в одной из высоток центра города. Как и предполагал Жека, мероприятие, попав в областные, а тем более государственные руки, стало обычным действием для проформы. Со стороны России показать, что она полностью открыта западной демократии. Со стороны Германии — что она открыта к сотрудничеству и забыла холодную войну, надеясь на сотрудничество во всех сферах.

В конференц-зале располагался большой стол, за которым были заготовлены места с табличками. На табличках написаны названия фирм, а также имена представителей с их должностями. С одной стороны сидели россияне, напротив — немцы. Для команды Жеки заготовлены три места, и на каждом указано, кто его занимает. Ирина — коммерческий директор. Татьяна — референт генерального директора по общим вопросам. Евгений — генеральный директор, официальный представитель. Рядом с ними места для главы города Н-ка господина Конкина с референтом. И расположены все места в центре, в самой выгодной позиции. Немцы, смотря на председательствующего, поневоле натыкались взглядом на Жеку и его компанию.

Это было крайне выгодное положение... Прямо напротив себя Жека заметил представителей «Дойчебанка» и двух германских инвестиционных фондов. Рядом с ними представители местных строительных компаний. Немцы не дураки. Они поняли, зачем к ним приехал представитель металлургического комбината.

Глава 28. Последняя

Конференция началась с ознакомительной части и представления собравшихся. Говорили много и нудно, особенно официальные лица. Говорили на английском через предоставленного переводчика. Только у Жеки был свой переводчик, очаровательная Татьяна. И она, конечно же, притянула всё внимание на себя. В этом и был расчёт Жеки — в какой-то мере показать, что в новой России водятся не только медведи, русская водка и деревянные ложки. Он хотел подчеркнуть, что обновлённая Россия и даже Сибирь стремятся к диалогу и перенимают всё новое, при этом обладают всеми ресурсами и богатствами недр. Примерно это Жека и сказал, когда у него спросили насчёт цели его приезда. И об этой речи они довольно долго спорили накануне вечером.

— Я официальный представитель и коммерческий директор металлургического комбината имени Ленина, — начал речь Жека. — И приехал сюда, как вы догадались, с вполне определённой целью. Наш комбинат переживает непростые времена. Но мы верим в светлое будущее, которое создадим своим упорным трудом не только на благо своего города, своей страны, но и всего мирового сообщества. Цель моего визита — получение кредита от инвесторов, пожелавших вложить свои деньги в очень прибыльное дело. Ведь производство качественного металлопроката — это будущее всей нашей цивилизации. Во всяком случае, я приложу для этого все свои силы. А они у меня имеются, уважаемые господа. Задавайте свои вопросы.

Немцы, сидящие напротив, что-то начали быстро говорить, потом представитель «Дойчебанка» спросил:

— Расскажите о своём бизнесе, чтобы мы имели представление, с кем мы имеем дело. Вы сказали много, красиво и убедительно. Но нам нужны конкретные факты, чего вы добились за последнее время.

— Окей. Охотно! Ведь рассказывать о своих удачах намного лучше, чем о неудачах! — засмеялся Жека.

И смех этот был таким заразительным, взломавшим чопорную и слегка настороженную атмосферу, что немцы засмеялись тоже, заговорив в один голос: «Гуд, гуд!»

— Я начал заниматься бизнесом два года назад, когда мне не было ещё 18 лет, — начал Жека. — Ещё при Советском Союзе, когда были большие ограничения и слабые законы, запрещавшие многое из того, что сейчас кажется само собой подразумевающимся. Начал с того, что открыл охранный кооператив. С компанией верных друзей. Мы первые начали такого рода деятельность в нашем городе. Потом у нас появилось много конкурентов, которые, видя наш успех, обрушили наши доходы вниз. Но мы не унывали. Искали новые возможности. Взяли в аренду старый лыжный курорт, продавали там пирожки, сдавали в прокат лыжи. Дело пошло. Я взял в аренду два грузовика. Работал с ними на стройке. Потом строительная компания, с которой я имел дело, обанкротилась, и мы выкупили её. Сделали акционерным обществом. Получили новые контракты, повысили эффективность работы. И у нас получилось! Мы вышли на прибыль. Тут же построили громадное кафе на лыжном курорте. Оно заработало с большой прибылью. Мне продолжить?

Немцы зависли с открытыми чавками, слушая, как Жека рассказывает о своей деловой биографии. Ничего подобного они не слыхали. И вообще не думали, что это возможно — начать успешный бизнес с нуля, когда тебе даже 18 нет. В Европе привыкли, что бизнесом занимаются поколениями. И такой вариант был совершенно исключён. Он не вписывался ни в какой европейский деловой канон.

— Да-да! Продолжайте, очень интересно! Вы же сюда как раз для этого и приехали — для обмена опытом! — в один голос заголосили немцы, да так, что переводчик, пожилой толстый мужик в чёрном костюме и очках, закрутился, не зная, чью речь переводить первым. Но перевёл всех.

— Да, да, продолжайте! Очень интересно!

— Замечательный рассказ!

— После того, как я стал директором строительной компании, я занялся биржевой торговлей, вложив свои деньги, — сказал Жека. — Продавал лес в Германию, покупал компьютеры и продавал их в России. На вырученные деньги открыл ещё несколько компаний. Продавал металл фьючерсами в Юго-Восточную Азию. Последняя моя биржевая сделка принесла мне...

Тут Жека сделал эффектную паузу.

— Миллион долларов. Я заработал эти деньги за пару минут. Совершенно спокойно. И заметьте, абсолютно законно.

Тут раздался такой шум, хоть святых выноси. Несколько минут председатель конференции не мог успокоить аудиторию. Потом встал представитель «Дойчбанка».

— Господин Соловьёфф, вы... Можете подтвердить свои слова?

— Естественно! — улыбнулся Жека, достал из дипломата распечатку данных последней сделки с японскими компаниями и, перегнувшись через стол, передал её представителю банка. — Эти данные лежат в открытом доступе в базе мировой торговли.

Инвесторы и представитель банка склонились и внимательно изучили бумагу. Сомнений быть не могло: этот молодой русский мог заработать и зарабатывал хорошие деньги. Пока это продолжалось, председательствующий начал рассматривать другие вопросы конференции. Жека даже заскучал: ничего нового тут не было. Сибирские промышленники жаловались на трудности, но ни разу не упомянули, что они сделали для того, чтобы их преодолеть. Немцам они были неинтересны, так как в большинстве случаев просили помощи: открыть им рынок в Германии на льготных условиях, помочь в переговорах с третьими странами, чтобы те тоже открыли свои рынки. И опять же на льготных условиях. Но европейским инвесторам эти предложения были совсем неинтересны: они не сулили для них никакой прибыли. А вот Жека... Он заинтересовал многих. И его сразу же с компанией сотрудниц позвали в переговорную для частной беседы.

Переговорная находилась рядом с конференц-залом. Просторная комната с чёрным овальным столом посередине. Больше не было ничего. Здесь крупные шишки старались убазарить друг друга на более выгодные контракты. И вот сейчас позвали Жеку.

Немцы сели с одной стороны, Жека с Ириной и Татьяной — с другой. Председатель переговоров, представитель «Дойчебанка» и несколько заинтересованных инвесторов расположились во главе стола. Всем раздали блокноты и ручки для записок по ходу дела.

— Так, господа, давайте начнём, — сказал представитель банка по имени Ганс Фогель. — Долго предварять не буду. Мы примерно знаем, ради чего вы приехали сюда. Ради предоставления нашим банком кредита для покупки металлургической машины на ваш завод. Ведь так?

— Так, — согласился Жека. — Конечно, я скрывать не буду, что получение кредита нашим заводом — главная цель моего приезда сюда.

— Но вы так же должны знать, что предоставление кредита временно заморожено, —продолжил немец. — И вы знаете почему?

— Не знаю, — признался Жека. — Когда проводился аудит вашими сотрудниками, я ещё не занимал пост коммерческого директора и официального представителя.

— Аудит ваш завод не прошёл, — заявил Ганс. — В первую очередь из-за отсталого производства и плохого содержания основных фондов. Банк не может дать кредит предприятию, у которого не хватает денег, чтобы убраться в туалетах. Кредит выглядит как рискованный и невозвратный. Что вы скажете на это?

— Ничего не скажу! — заявил Жека. — Я тогда ещё не работал на комбинате и не мог влиять на управленческие решения. Однако скажу лишь, что никто из моих сотрудников, а вы их видите прямо перед собой, ещё не жаловался на бытовые неурядицы. Заботу о персонале я всегда считал и считаю главнейшим приоритетом в своей деятельности.

— Но... — начал говорить, и замолчал Ганс. — В состоянии предприятия никаких изменений не произошло?

— Практически нет, — заявил Жека.

— Наш банк не хочет предоставлять вам кредит, потому что считает: вам выгодней снести существующие производства, чем строить новые, — заявил представитель «Дойчбанка». — Вторая причина, почему вам отказали в кредите. Но сейчас приехали вы и, по-видимому, на что-то рассчитываете. Только на что — нам непонятно. Весомых подвижек к лучшему у вас на заводе не произошло, судя по вашим словам. Чем вы собираетесь уговорить нас возвратиться к этому вопросу?

— Под моё честное слово, — заявил Жека. — Больше мне предложить нечего.

— Чтооо? — в изумлении спросил Ганс, словно ослышавшись. — Честное слово? Извините, но им не повысишь кредитный рейтинг.

— Хорошо. Давайте так. У меня есть успешная фирма на Каймановых островах, — осторожно сказал Жека. — Мы можем использовать её расчётный счёт для разовых поступлений. И в то же время для погашения долга. Эта фирма — бенефициар металлургического комбината. Завод полностью под моим контролем. Ни одна копейка не проскочит мимо, если вы имеете в виду нецелевое использование суммы кредита. Плюс у меня есть ещё одно выгодное предложение именно для вас. Точнее, для немецких бизнесменов. Но оно повысит наш кредитный рейтинг.

— Говорите, — согласился Ганс. — Вы заинтересовали нас с коллегами.

— Я предлагаю для монтажа оборудования и строительства сооружений использовать германские строительные фирмы. Таким образом весомая часть кредита будет точно обеспечена целевой деятельностью, и вернётся в Германию. Фактическая сумма кредита значительно уменьшится, и будет состоять только из непосредственно оборудования, и его доставки.

— Ганс, это очень выгодное предложение, — заметил один инвестор, Руди Хопбёрн, финансовый воротила и строитель. — Надо подумать. Хорошо подумать.

— Да, — согласился Ганс. — пожалуй что нам надо удалиться на пару слов. Извините, пожалуйста, герр Соловьёфф.

Немцы встали и вышли в соседний кабинет. Жека и сотрудницы остались в одиночестве. Хотя, Жека предполагал, что их компанию может снимать мастерски скрытая видеокамера. Да и у Татьяны с Ириной закралось такое же чувство. Поэтому все сдерживали свои эмоции, лишь изредка переговариваясь о чём-то незначительном.

Через несколько минут немецкая сторона возвратилась, и уже настрой у них был совсем другой. Жека почуял, что дело выгорело. Он сумел убедить инвесторов. И даже не пришлось вечером идти с ними бухать, чтобы побазарить в неформальной обстановке, как он выражался. Да и сработала ли бы на немцах эта исконно русская стратегия, где все дела решались на охоте и в кабаках?

Немцы не стали садиться на свои места, показывая, что переговоры завершены. Ганс улыбнулся, и протянул руку.

— Герр Соловьёфф, спешу вас поздравить — мы решили предоставить вам кредит на озвученных вами условиях. Наши условия остаются прежними. Срок кредита — пять лет. Начало выплат кредита — через три года после завершения строительства установки. Процентная ставка прежняя — 4 процента в год. Сейчас наши юристы распечатают документы, и завтра мы их подпишем. Поздравляю вас ещё раз. Вы умеете вести переговоры.

Немцы пожали руки всем, в том числе и сотрудницам, и удалились, о чём-то негромко переговариваясь.

— Ну что... — задумчиво сказал Жека. — Процентов на 50 мы дело сделали. Теперь осталось сделать ещё одно дело. но немцы мне уже не интересны. Осталось говорить с нашими.

Жека с сотрудницами вернулись в конференц-зал, где перед немцами распинался Конкин, рассказывая, как хорошо будет для них, если далёкий сибирский город станет городом-побратимом Франкфурта. Немцы слушали внимательно, но чувствовалось, что никакого интереса у них в этом нет. Из мэрии присутствовал представитель, но он оказался неуполномочен решать такие вопросы с ходу, поэтому после долгой речи Конкина лишь поблагодарил его за инициативу, сказав, что сообщит мэру о высказанном предложении. Больше ничего интересного на конференции не намечалось, и председатель сообщил, что работа конференции на сегодня закончена. Просьба подойти завтра в это же время. По лицам русских было видно, что они недовольны результатами первого дня конференции, о чём говорило их брюзжание, когда начали собирать свои бумаги. Лишь у Жеки было показное весёлое лицо, что, конечно же, привлекло внимание.

— Что-то ты совсем радостный, — сказал Николай Николаевич, директор шахты «Западная». — Цветёшь весь, как будто миллион нашёл. Кстати, это правда, что ты миллион долларов заработал?

— У вас сразу два вопроса, — рассмеялся Жека. — Но да. Я радостный. Сбыл продукцию за границу. Не знаю, почему вы этого не делаете. Второй ответ: я и правда заработал миллион долларов.

— И каким же образом нам сбывать? — осторожно спроисл директор.

— Простым образом, — заявил Жека. — Заключаете договор с любой надёжной зарубежной фирмой, да и всё. Я кстати, сам открыл фирму по торговле углём. Буду поставлять его комбинату.

— А... Как же мы? — недоумённо спросил директор. — Наш уголь кто будет покупать?

— Я могу покупать. По средней рыночной цене. А платить... Буду долларами, — невозмутимо сказал Жека. — Как вам такой вариант? Не забывайте, я могу поставлять уголь на комбинат из других источников.

— Это не шутка? Не розыгрыш?

— Не шутка, — рассмеялся Жека. — Вы видели, что я ходил на отдельные переговоры? Там все вопросы утрясли.

— Но... Это законно? — директор всё никак не мог поверить счастью, которое на него свалилось.

— Вполне законно! — заверил Жека. — Давайте прямо сейчас заключим договор, и всё на этом. Первую партию угля я у вас готов купить. По цене 5 долларов тонна.

— А... Объём? — недоверчиво спросил директор. —Сколько мы сможем отгружать на экспорт?

— Объёмы... — задумался Жека. — Давайте начнём с 30 тысяч тонн. Это десять железнодорожных составов.

— Сколько будет стоить железная дорога?

— Это не ваше дело! — решительно заявил Жека. — У меня с железнодорожниками давний контракт по фиксированной ставке. Доставляйте груз, как прежде, до шахтовой отгрузочной станции. Пойдёмте подпишем контракт. Если вам не понравится сделка, в любой момент можете отменить её.

В этот же день были проведены две сделки. Покупка, и моментальная продажа угля комбинату по цене, дороже рыночной на 10 процентов. На счета Жеки с Ириной капнули первые 15 тысяч долларов, взятые из воздуха. Вообще ниоткуда. И это действительно был высший пилотаж.

Сделку провели именными фьючерсами через биржу Франкфурта и биржу Н-ка. По международному звонку Николая Николаевича отделом сбыта шахты «Западная» на бирже Н-ка был выставлен на продажу угольный фьючерс номер 15201 количеством 30000 тонн по цене 5 долларов за тонну, и предназначен он был конкретному юридическому лицу — международной компании «JY Ltd» с регистрацией в свободной экономической зоне Каймановы острова. Компания оплатила сделку переводом 150 тысяч долларов на счёт шахты во Внешэкономбанке. Тут же на Франкфуртской бирже этот лот был продан металлургическому комбинату имени В.И. Ленина по цене 165 тысяч долларов. Деньги по международному звонку были переведены с расчётного счёта комбината во Внешэкономбанке на счёт оффшорной фирмы. По внутренним документам и шахты, и комбината никаких изменений не было. Официально уголь отгружался с шахты на комбинат. Но денежный операционный поток шёл уже через оффшор. И об этом знал только один человек — директор шахты «Западная» Николаев Николай Николаевич.

Когда вместе шли обратно в отель, Жека думал, как бы его пограмотнее и незаметнее грохнуть, чтоб сунуть концы в воду. Но на ум ничего не приходило. Любое происшествие вызвало бы подозрение и международный скандал. Полиция стала выяснять обстоятельства исчезновения, опрашивать свидетелей... Нет... Эту проблему надо было решать дома.

На следующей неделе на конференцию из немцев почти никто не пришёл. Кроме предпринимателя, торгующего спиртными напитками и рассчитывавшего продать этим грубым русским водку «Смирнофф» и голландский спирт «Рояль». Никого из директоров шахт это предложение не заинтересовало. А вот Жека крепко задумался. Спирт стоил сущие копейки: оптом литровая бутылка — 50 центов с доставкой, так как считался он в Европе сугубо техническим и продавался как средство для розжига каминов и обезжиривания поверхностей, но мужик уверял, что вся Польша пьёт этот спирт и только нахваливает. Жека решился и купил партию бутылок в 10 тысяч штук, переведя с операционного счёта оффшора 5 тысяч долларов на счёт фирмы мужика. В этот же день контейнер с дешёвым пойлом морем отправился из порта Гамбурга в порт Калининграда.

Конкин не добился ничего: сытые немцы не захотели брать в побратимы неизвестный город в жопе мира. Но уезжал всё равно весёлый: главное дело, с которым Жека приезжал в Германию, решилось положительно, что для города тоже сулило большие барыши.

Через три дня работа конференции была свёрнута, и российских бизнесменов отправили в Москву. Почти все они ехали в печали. Кроме Жеки. Для него открылись ещё одни возможности. И это следовало закрепить.

Конец 4-го тома.

Однако будет и 5! Однозначно! Не удалось зацепить в этом томе главное событие 1992 года — приватизацию. Так что история Жеки продолжается!

Content

Жека 4

Глава 1. Охота с большими людьми

Глава 2. Поход в Универбыт

Глава 3. Рамсы с инспектором фирмы "Сибирь Аудит"

Глава 4. Московские бандиты

Глава 5. Разговор с большими боссами

Глава 6. Ирина

Глава 7. Успешнейшая торговля. Ставки возрастают

Глава 8. Корпоратив в "Омуле" и продолжение

Глава 9. Финансы и головокружение от успехов

Глава 10. Квартира для Иры

Глава 11. Вот и случилось!

Глава 12. Точки над i расставляются...

Глава 13. Деловые мысли

Глава 14. Разговор с Семёнычем

Глава 15. Губернатор Дуреев

Глава 16. Разговор с Таней

Глава 17. Охота с губернатором

Глава 18. Нападение на Светлану

Глава 19. Первый Шевроле в городе

Глава 20. Три красавицы одним утром

Глава 21. Рестайлинг заведения в Еловке

Глава 22. Крупный подгон от директора комбината

Глава 23. Москва, Москва...

Глава 24. Конец Салмата

Глава 25. Секс после ресторана и получение виз

Глава 26. Из Москвы в Германию

Глава 27. Финансовые сделки в Германии

Глава 28. Последняя