Жека 5

Глава 1

Начало

Пока Жека летел домой, немцы закачали на счёт его оффшорной компании 20 миллионов долларов кредита. Из них 10 процентов, 2 миллиона долларов, сразу же упали на счёт Ирины и Жеки в «Дойчбанке». На счёте прокладки осталось 18 миллионов. Часть общестроительных работ Жека решил провести силами своего стройуправления, но списать на эти работы 2 миллиона долларов было бы большим искусством — сумма для тех времён не то что большая, а просто гигантская. Но рисковать Жека привык. Без риска нет бизнеса — это он твёрдо усвоил. А вообще, интересно получилось: «Дойчбанк» зачислил деньги в оффшор, и оттуда ворованные деньги упали в него же. Только проследить их источник было невозможно даже «Интерполу».

Если Москва встречала проливным дождём и пригодился фармазонский английский зонт, купленный в «Престиже», то родной сибирский Н-ск встретил прекрасной солнечной погодой и теплом.

— Когда прокатную машину на завод покупать будешь? — спросила Татьяна, когда все вместе ехали в такси по домам.

— Как деньги придут, — пожал плечами Жека. — Но это знаешь… Не автомобиль купить. Эта машина непрерывного литья заготовки — огромный комплекс, который заменяет самый первый прокатный передел — блюминг.

— Какое слово интересное! — улыбнулась Татьяна.

— Это от слова «блюмс», — важно сказал Жека. Уж ему-то ли, имеющему советское техническое образование, не знать технологию производства металла. В техникуме был целый предмет «Обработка металла давлением».

— При производстве металла сталь разливают в изложницы, потом прокатывают её на стане, — объяснил Жека. — Это много возни и затрат газа, движение поездов по заводу туда-сюда. А машина непрерывного литья заготовки — она как огромная мясорубка. Сверху заливают сталь, она медленно охлаждается, одновременно сразу формируясь в нужный прокат. Большая выгода. Это современная технология без начальных прокатных станов. Соответственно, и установка огромная. Это целый заводской цех строить надо, подводить коммуникации, ставить электроподстанции, прокладывать железнодорожные и автомобильные пути. Сначала проект сделать надо, провести подготовительные работы, привезти оборудование. Нам ещё здесь, на заводе, придётся зону растаможки делать, чтобы проводить растаможивание на месте. В общем, жду деньги и сразу хватаюсь за дела.

То, что деньги уже пришли, он ещё не знал. Узнать движение по счёту оффшора, естественно, можно лишь по телефону. Немцы сказали, что в ближайшее время.

При поступлении всей суммы следовало связываться с представителями итальянской фирмы Danieli, производившей металлургическое оборудование. У фирмы имелось представительство в Германии под названием Josef Fröhling, и, скорее всего, заказом от комбината будет заниматься этот филиал. Но надо вести переговоры, возможно, совершать международные звонки. Переводчик требовался срочно.

— Слушай, Таня… — смущенно сказал Жека. — Ты не против перейти на работу в нашу Сибирскую металлургическую компанию? Должность — переводчик и мой секретарь-референт. Я чувствую, предстоят многочисленные заграничные поездки, общение с партнёрами, и тебе постоянно отпрашиваться будет неудобно. Зарплата очень хорошая. Своим людям я прекрасно плачу. Ну и, понятное дело, своевременная индексация на величину инфляции.

— Конечно, я согласна, — улыбнулась Таня. — Мне понравилось у вас работать. Это так интересно — бизнес, дела… Я как будто в другой мир на время попала.

— Ну вот и прекрасно! — обрадовался Жека. — Приходи в самое ближайшее время. Вот визитка с адресом. Там встретим тебя, и сразу оформим.

Когда развёз сотрудниц по домам, первым делом заехал к Славяну узнать о текучке. Время под вечер — у Славяна зависал почти весь коллектив. Сидел и вернувшийся Графин, только почему-то с фингалом под глазом.

— Братааан! — раздался дружный гогот. — Ну ты чё? Как съездил? Всё срослось?

— Всё срослось, — согласился Жека. — Всё сделал, как хотел. Пробил я кредит для завода, пацаны. И выгода будет всем. Хороший выхлоп пойдёт. Все наши предприятия задействуем в этом деле. Иностранцев поить, кормить надо, поселить где-то. Металлом обеспечить для конструкций, строительными работами. Это золотой контракт!

— Чё по срокам? — спросил Славян.

— По срокам ничего непонятно. Деньги, может, уже пришли — договор мы подписали с банком на прежних условиях. Но сейчас же нужно саму машину покупать. Представителей фирмы вызванивать надо. Но в любом случае надо срочняк строить гостиницу в Еловке. Чуешь, для чего?

— Не-а, — мотнул головой Славян.

— Я ж тебе только что сказал! Немцы строить будут, братан! — радостно сказал Жека. — А им где-то жить надо, чем-то питаться! На это тоже, между прочим, средства в кредите зарезервированы! Там же сумма полностью на всё строительство, в том числе и на обслуживание и зарплату рабочих!

— Ясно, — согласился Славян. — Но это когда ещё будет… Сегодня с железнодорожной товарной станции звонили. Пришли твои видеомагнитофоны с телевизорами. 500 видаков, 500 телеков и 1000 аудиосистем. Куда их везти-то?

Тут Жека задумался.

— А вот этого я не знаю пока. Договор подписан, что у нас комбинат купит эти компьютеры. По цене… сколько сейчас средняя зарплата?

— Уже к 10 тысячам подходит, — заявил Славян. — Пока ты по Москве и Гермашке раскатывал, цены опять ломанули вверх. И новый виток инфляции подняли. Доллар уже 150 рублей.

— А вот это хорошо! — заявил Жека. — Дай-ка мне калькулятор. Видики я купил по 50 баксов. На комбинат договору я сдам по 100 баксов. Это если один будет 15 тысяч, то 500 штук… 7 миллионов 500 тысяч. За телики я получу 12 миллионов, и за аудиосистемы — 27 миллионов рублей. Ну что ж… Всё вместе — 35 миллионов 700 тысяч рублей. За всё про всё — 238 тысяч баксов. Такие дела, брат… Рабочий класс обеспечивать будем аппаратурой! И сами в накладе не останемся.

— Куда девать такие башли будешь? — уважительно спросил Славян. — Это ж вкладывать куда-то надо.

— Деньги-то нам за них не в валюте придут. Это бартер. Так что накатаем на них опять металл на фьючерсы, — пожал плечами Жека. — Куда их ещё девать? Но сначала надо узнать, нужны ли вообще эти фьючерсы, а то, может, проще бабло с комбината вывести, поделить и завязать нахер эту тему. У меня уже другое на уме.

— Ты ж только фирму открыл по торговле ими, — удивился Славян. — Месяц не проработал, сливать уже будешь?

— Открыть-то открыл, базара нет… — задумчиво сказал Жека, закуривая «Мальборо». — Но обстановка меняется кардинально каждую неделю. Эта же моя фирма полностью завязана на биржевой торговле с Японией. Но как дальше дела пойдут… Хрен его знает. Вдруг сдуется. Откажутся японцы металл брать, и всё, зубы на полку. Куда его девать? Конечно, когда стройка пойдёт, можно комбинату продавать их же металл, причём за валюту. Поеду к Аристарху, завтра на биржу съезжу, посмотрю список опционов. Но в любом случае нехер нам работать за просто так. Я выхлоп посчитал с увеличенной в два раза ценой. Половину можно смело себе оставлять. Оставшейся половины хватит, чтобы сделать новый заказ, если он необходим.

— Задрали вы уже со своими биржами и опционами! — прогудел Митяй. — Мы пить-то будем или как?

— Будем конечно! — заржал Жека. — Но немного, я сегодня вечером к Светлане ещё ехать собрался. Подарок ей привёз из самого логова империалистов!

— Чё за подарок? — поинтересовался Славян.

— Тайна! И не просите, не скажу! — покачал головой Жека и ехидно ухмыльнулся. — Но я думаю, она будет рада! Отвези меня вечером в «Абрикосовый» на своей крутой тачке. К Иванычу поеду, на такси несолидно. И вы собирайтесь тоже! Поедем как крутая мафия! Будете меня охранять!

Однако, хоть и поехали как крутая мафия, на славяновом бумере и графиновой «девятке», охрана в посёлок Абрикосовый никак не хотела пускать, пока Жека не выглянул в заднее стекло и укоризненно не покачал головой. Его-то тут все амбалы знали.

Подкатили к вилле Иваныча двумя машинами. Сначала вышли Графин и Абай в костюмах и чёрных очках, встали, огляделись, потом махнули рукой: чисто, мол, выходи, Соловей. А сами едва сдерживаются от смеха. Естественно, эти понты затеяли поугарать, чисто для смеха. А ещё потому, что МОГЛИ это устроить. Где угодно. И им за это не пришлось бы пояснять местным блатным.

Ворота открылись, и Жека пошёл на территорию фазенды, махнув своим пацанам: — Езжайте! Я тут переночую.

Хотя наверняка не мог знать, то ли оставят на ночь, то ли спровадят. Поведение Сахара-старшего никак нельзя было спрогнозировать.

Пока шёл по дорожке к дому, увидел, как в окне одной комнаты мелькнул светловолосый тонкий силуэт. Светка и в самом деле была рада, когда Жека нежданно-негаданно заявился в «Абрикосовый» в восьмом часу вечера с большой красивой кожаной сумкой.

— Уииии, радость моя! — открыв стеклянную дверь, Сахариха прыгнула на Жеку и обняла его ногами и руками, принялась тут же бешено целовать, не обращая внимания ни на кого. Отец, мать, охрана, дворецкий — пофиг.

— Я тоже очень и очень рад! — засмеялся Жека, целуя подружку. — Ну всё. Пошли. Смотри, какие подарки я тебе привёз. Чистая немчура!

Хоть и жили тут люди богатые, а всё равно любопытно стало Иванычу и Елене Сергеевне, что же там такого необычного привёз зятёк. Во-первых, хороша сама сумка — «Луи Виттон», стоимостью в 500 долларов, купленная уже в аэропорту, в зоне дьюти-фри. Женская, большая, на ремне. С такими в фильмах ходят художницы, актрисы и прочая богема. А в сумке — немецкая народная женская одежда под названием «дирндль». И была она очень и очень симпатична. Что-то вроде блузки с коротким рукавом, украшенной узорами, клетчатого зелёного сарафана до середины бедра и зелёного узорчатого передника. Плюс чёрные кожаные туфли на каблучке. Сахариха, увидев такой необычный прикид, сразу же побежала мерить. Ей понравилось! И как же ей шла эта одежда, чёрт возьми! Тонкая фигурка, светлые волосы с косичкой, яркие зелёные глаза, нежные руки и ноги, алые губки… Прекрасна, как валькирия!

— Ну что, Евгений, рассказывай, как поездочка, — Иваныч пригласил за стол. — Ты уж извини, не ждали. Чем богаты, тем и рады. Мы ужинать тут собрались… По русски решили устроить, по простому, без изысков.

Ничего себе, чем богаты! По-русски! Страна нищала, у Сахара-старшего стол ломился от яств. Осетрина, блины с икрой, молочный поросёнок на вертеле. Французские вина и коньяки… Скромный такой ужин…

Дворецкий разлил напитки, официант подал блюда, после этого тактично встали у стенки.

— Поездочка прошла неплохо, — заявил Жека, чокаясь с тестем. — Всё, что планировал, сделал. Предстоит только работа здесь. Много работы.

— Ну и хорошо. Ладно, чё мы всё о работе, да и работе, надо время найти и пожить, — заявил Иваныч. — Работу всю не переделать, как ни старайся. День закончишь, а она заново вылезет, проклятая…

На ночь Жека остался у Сахарихи. Родители выделили гостевую комнату, но Светка ночью пришла и осталась до утра. Голенькая и страстная. Ночка получилась бурная. Под утро ушла к себе, но Жека думал, что родителям её давно известно, что они кувыркаются уже давно. Наверняка дочь рассказала матери.

— Как ты? Как с учёбой? — спросил Жека, когда Светка утром зашла к любимому позвать к завтраку.

— Нормально, — небрежно ответила Сахариха. — Да что учеба… Скучно мне тут. Как в тюрьме живёшь. Золотая клетка. Ты бы смог так жить?

И это была правда. Жизнь богатых людей диктовала свои условия — на улицу уже просто так не сгоняешь, с подружками на лавке у подъезда не посидишь. Сахарихе как дворовой девчонке, такая жизнь, конечно, наскучила быстро.

— Ничего не поделать, — философски заметил Жека. — Лучше жить так, чем не жить вообще. Потерпи немного. Денег накоплю, в Америку свалим.

После завтрака Иваныч с Еленой Сергеевной на джипе уехали на работу. Жека смотрел в громадное окно дома и видел, что авторитет поехал в город в сопровождении двух машин охраны. Как губернатор какой! Жека с Сахарихой поехали на третьей, на вишнёвой «девятке», хорошо знакомой обоим, на которой ещё Сахар-младший гонял. Дюжий лысый водитель в кожанке и точно так же одетый амбал-охранник на переднем сиденье были из бригады Иваныча. Сначала увезли Сахариху в школу, потом Жеку до биржи.

Уже перед тем, как Жека собрался выходить, охранник вдруг прервал молчание, в котором пребывал всё время поездки.

— Слушай, Соловей, тут дело одно есть, — неуверенно сказал он. — Послушай, пожалуйста…

— Говори, — Жека опять сел на сиденье девятки, закурил сигарету.

— Слухи ходят, Иваныч ласты мылить собирается. В Москву съезжать.

— Ну а я-то чё? — осторожно спросил Жека. — Это их дело. У нас страна свободная. Кто где хочет, там живёт.

— Пацаны беспокоятся, что без работы останемся, — сказал качок. — Привыкли мы уже у Иваныча. Не беспределит, расчёт по чеснаку. В Москву не все хотят. У многих тут жёны, семьи.

— А… Это… — рассмеялся Жека. — К нам хотите? Базара нет, приходите. Мы от толковых людей, что в теме, никогда не отказываемся. Все приходите, кто захочет. К Славяну в офис, знаете же где? На речке. Название такое блатное нашего района.

— Знаем! — обрадовался качок. — Подойдём, как работа у Сахара пойдёт ко дну.

Жека познакомился с качками. Одного Макс звали, другого Данил. Погоняла Самоса и Кент. Работали они сначала на Сахара-младшего, потом по наследству достались старшему. К работе привыкли. Криминала особого у Сахара не было. В основном охрана и временами разговоры с непонятливыми арендаторами на рынке. Привыкли ребятки к мягкому, сладкому хлебу. Начинать где-то заново — это нового босса искать надо, а что там за дело будет — непонятно. Может, мокруха, и прямой путь, если поймают, в камеру смертников или сразу на тот свет, если чужую пулю словят. Беспокоились парни заранее, что логично. Жеке же люди нужны — мало ли что. Деньги начинали хорошие приходить, можно коллективом и расшириться, зарплата всем найдётся.

Пока раздумывал о том, да о сём, не заметил, как вошёл в здание биржи. Поднялся сразу же к Аристарху, заседавшему в самом большом кабинете второго этажа, почти у самого Жекиного офиса.

— Евгений Александрович! С прибытием! Присаживайтесь. Чай? Кофе? — обрадовался Аристарх, щеголявший в модном синем вельветовом пиджаке и демократичных джинсах.

— Тут уже весь город в курсе, куда я ездил и зачем, — отшутился Жека, здороваясь с директором биржи и присаживаясь в большое кожаное кресло напротив его стола. — Кофе, пожалуйста.

— Верочка, сделай, пожалуйста, господину Соловьёву чашечку кофе, — распорядился Аристарх, а потом продолжил: — А как вы думали? Все деловые круги города знали, куда вы поехали и зачем. Весь город же с завода живёт. В городской газете уже две статьи на эту тему написали. Много говорили и по телевизору. Тема эта горячая. Люди волнуются, переживают за будущее.

— Да всё нормально решилось! — рассмеялся Жека. — Положительное решение вынес банк. Кредит нам дали. Сейчас буду вызванивать представителей поставщика. Пусть приезжают, смотрят, составляют план работ совместно с нашими специалистами. Так что дело закрутилось. Выгоду это нам всем принесет. Я по другому вопросу. По торговле металлом. Хотел бы посмотреть, что со фьючерсами на японский металл на апрель-май. Мне надо знать, есть ли заказы, чтоб выработать стратегию на конец весны.

— Таааакс… сейчас посмотрим, — Аристарх набрал на компьютере данные, и через минуту получил результат. — Есть фьючерсы на металл. Цена такая же. Объёмы поставки те же. Так что дело за вами.

— Хорошо, спасибо, будем работать, — Жека пожал руку Аристарху и пошёл к себе в офис.

Там же наверное, Ирина!

Глава 2

Видеотехника для рабочих

Да! Там в офисе находилась Ирина! Она приехала на работу раньше и уже сидела за столом, попивая кофеек и просматривая груду бумаг. Увидев Жеку, улыбнулась. Была, как всегда, красива и свежа. Восхитительный коммерческий директор!

— Только что пришло сообщение от «Дойчбанка» о зачислении кредита на твой счёт в оффшоре, — сообщила она, показывая на экран компьютера. — 20 миллионов долларов. Но уже осталось 18. Это так и будет всегда? В смысле… Деньги будут нам идти с каждой заводской транзакции?

— Так будет всегда. Курочка по зёрнышку, — подмигнув, согласился Жека. — 18 миллионов нам хватит на постройку машины. И знаешь, что я тут подумал… Мы металл для строительства тоже будем продавать и покупать через биржу. Сами у себя. Именными фьючерсами. За валюту с кредита. Естественно, деньги с продаж будут идти нам за границу.

— Я почему-то так и думала, что мы нечто подобное сделаем, — рассмеялась Ирина. — Это же буквально под ногами огромные суммы лежат.

— Вот именно, мисс Ирэна, — со смехом согласился Жека. — Всё хорошо, прекрасная маркиза. Настроение прям отличное сейчас. Но надо идти… Я отлучусь по делам. Пойду насчёт аппаратуры вопрос утрясать с Семёнычем. Потом со Славяном поедем забирать электронику с товарной станции. Сюда уже не приеду. Ты за старшого.

— Хорошо, — улыбнулась Ирина, послала воздушный поцелуй, смешно вытянув чуть подкрашенные красивые губки и опять принялась за бумаги.

Жека посмотрел на её нежную шею, белоснежную блузку, пышные русые волосы, и так захотелось обнять её, поцеловать, коснуться крупных грудей, но сдержался — работа. Да и вообще, нефиг шашни с подчинёнными разводить.

От Ирины зашёл в кабинет с табличкой «Начальник охраны». Восседал там сейчас Графин, назначенный Жекой на эту должность ещё при открытии фирмы. Парень очень гордился, что теперь он не рядовой бандит, а уже вроде как и официальный начальник, при деле. Никуда на разборки ходить не надо, сиди себе спокойно, газетки почитывай да телевизор смотри. Но будь готов в любой момент к нежданчику и ствол вытащить в случае чего. Работой этой он очень гордился и даже жену приводил показать на своё рабочее место. Вот, дескать, смотри, всё ништяк, даже кабинет свой есть. В подчинении, правда, у него пока один Абай был, с которым они резались в карты на щелбаны. Увидев Жеку, пацаны обрадовались.

— Во, шеф пришёл. Как дела? Чай будешь?

— Наливай! — сказал Жека, падая на стул. — Щас посижу, потом к директору комбината пойду. Побазарить надо о видеотехнике — когда выдавать рабочим начнут. Сегодня нам её к себе в склады затарить надо.

Посидели, побазарили о том да о сём, потом Жека ушел, но напоследок спросил, почему у Графина фингал пол глазом, вроде парень здоровый, любому навалять может.

— Качки салматовские наваляли! — усмехнулся он. — Да я ж этим же вечером в кабак воровской пошёл. Дай, думаю, узнаю про Салмата. Что там, какие слухи ходят. А там кипиш знатный. Из центра Москвы мусоров нагнали, чуть ли не весь город перекрыли, перетряхнули все блатхаты. Ты ж весь костяк, всё главное ядро салматовское завалил. Все 9 человек откинулись. ЧП областного масштаба. Террористы! Гангстеры разбушлатились! В этот же вечер ОМОНом улицы перекрыли, ксивы потрошили даже у подростков. Многих в клоповник тащили для проверки. Кого-то из блатных с драпом повязали, дело шить начали. Кого-то со стволом…

— А в кабаке чё базарили? — заинтересовался Жека.

— Ой, умора, там выжившие и оставшиеся друг на друга стали прыгать. Подозревали, что его кто-то из своих вальнул. Ну а так как я типа свой стал, то и мне прилетело. Там друга друга месили. На меня никто не подумал, и подозрений не было. Если б свалил с тобой, то, может, и подумали бы, что так резко подорвался. А так… Всем похер. Подрался зато вволю. Накостылял местной братве, а они мне. Потом мировую пили, братались.

У Графина было очень ценное качество — считался он большим знатоком блатного мира и общий язык находил с любым уркой. Поэтому всегда был в курсе блатных новостей. Вроде и сам сидел по малолетке, но об этом говорить не любил.

— Хорошо развлёкся, — заржал Жека. — Ну ладно, бывайте. Если технику с товарной станции повезём сегодня, мы вам позвоним, или машину пришлём.

Идти до заводоуправления недалеко, так что прогулялся пешком. Правда, идти грязновато. Весна бушевала вовсю — почти весь снег растаял, и на дорогах разлились огромные лужи, хоть переплывай. Машины, проезжая, поднимали вверх целые цунами из грязной воды и брызг. В английских туфлях неохота было переходить грязное море, где воды по колено, поэтому пришлось огибать дорожный разлив чуть не за километр. Пока шёл, наблюдал за комбинатом. Не видно, что наблюдается спад производства. Работали все цеха, и работали хорошо, судя по десяти дымящимся мартеновским трубам.

А вообще — нужен ли ему этот завод? С ним столько возни, и непонятно, что будет дальше. Неизвестно, пойдёт на пользу полученный кредит или нет. Вполне возможно, деньги влупишь, а потом всё прахом пойдет. Банкротство, убытки… Сейчас, пока предприятие государственное, его можно нещадно доить, выжимая последние соки. Но что, если оно рано или поздно станет своим? Получается, воровал сам у себя и вкладываться надо в то, что сам прибирал. Оно надо ли? Сложно всё… Но можно и прикупить какую-то часть акций, процентов 20, а потом продать выгодно. И неплохо на этом нажиться, особенно если купить за копейки, как получилось со строительной управой. Перебирал массу вариантов, но ни один не казался стопроцентно надёжным. Ещё и Семеныч… Человек старой, коммунистической закваски. С таким каши не сварить…

Однако сегодня Семеныч был в настроении. Слухи о том, что Жека пробил кредит для завода, вовсю ходили по городу, несомненно разошедшиеся от Конкина. И было в этих слухах такое воодушевление, как будто деньги каждому встречному раздавать будут… В том-то и дело, что выдача кредита не решала основной проблемы — сбыта продукции комбината за рубеж. А без этого не стоило и начинать — какой смысл брать кредит, если не сможешь его отдать будущей продукцией?

Семеныч, по привычке, налил Жеке коньяка и предложил сесть. Разговор предстоял серьезный. И неспешный.

— Ну, рассказывай, Евгений, как съездил? — спросил Семенычем. — Говорят, что успешно, но хотелось бы конкретики, из основных уст, так сказать…

— Деньги получил. Условия прежние. Первые выплаты через три года. За эти три года надо построить и ввести в эксплуатацию машину. Срок кредита — пять лет. Четыре процента годовых. Монтировать машину тоже немцы будут. Вот документы, — Жека открыл дипломат и подал бумаги Семенычу. Договор о предоставлении займа на трёх языках. И всё вроде хорошо, но… Оператором кредита выступало неизвестное предприятие «JY Ltd», зарегистрированное в оффшорной зоне Каймановы острова. И это выглядело очень странно.

— А это что за прокладка? — недоверчиво спросил Семеныч ткнув пальцем в название фирмы. — Зачем эта финтифлюшка хрен знает где?

— Это фирма, оператор кредита! — заявил Жека. — Через неё будут проходить все операции по кредитному счёту. Без неё немцы не дали бы деньги. Не доверяют они нам! Боятся, что своруем. Поэтому деньги будут лежать на счёте оффшорной фирмы и сниматься оттуда на целевые траты. Предупреждая ваш вопрос, оператор этой финтифлюшки, как вы выразились, — я. По моему звонку будут делаться все транзакции по кредиту.

— Ясно. Когда деньги-то придут?

— Деньги уже пришли. Полностью в нашем распоряжении. Сегодня же я свяжусь с фирмой-производителем металлургического оборудования из Италии, и они пришлют своих представителей. Проектировать, скорее всего, тоже будут итальянцы. Но этот момент мы уже вместе обсудим, честно скажу — пока не знаю. Возможно, проектирование отдадим нашему Сибгипромезу. Но будет одно условие: чтоб в сжатые сроки, не больше месяца, сделали проект сооружения. У нас нет времени годами ждать, пока они там раскачаются. Сейчас бизнес так не делают.

— Значит, пока всё идёт как надо? — довольно спросил Семеныч.

— Да. И уже прибыла видеотехника по бартеру. Можете давать объявления рабочим. Цены потом принесёт мой юрист. А оплата по договору. Металлом.

— Уже в работе ваш договор! — заверил Семеныч. — Сегодня же распоряжусь, чтоб довели до сведения рабочих, что будет продажа бытовой техники в кредит.

— Вот и славно, — Жека пожал руку директору. — Поеду сейчас на товарную станцию. Получим, к себе на склад загрузим, и потом, как скажете, столько и привезём куда надо.

В этот же день на двух фурах пацаны привезли аудио-видеотехнику и затарили её на склады. Часть — в конторе АО ССМФ, в компьютерном магазине, часть увезли к Славяну в офис. На комбинате довели до сведения рабочих, что будет производиться продажа аппаратуры в кредит под зарплату на несколько месяцев. И это, конечно, вызвало сильный спрос, как Жека и предполагал. Инфляция раскручивалась всё сильнее, и продажа в кредит по фиксированной цене казалась рабочим выгодным предложением, несмотря на высокую цену. То, что товар покупался за доллары и продавался по цене в несколько раз дороже, они, конечно, не знали.

В связи с выдачей рабочим аудио-видеотехники моментально возрос уровень уличной преступности. Создавались множество банд, от подростковых до вполне взрослых, которые пасли людей, идущих с работы с разноцветными коробками. Крепкие ребята на девятках караулили прямо у проходной. Отбирать, конечно, не отбирали. Давали тысячу или две, что по цене в пять раз дешевле, чем обходилась покупка. Гони видак с теликом, или зубы навылет. Пробовала дежурить милиция — при ней ничего не происходило. Но палили всё равно: мужиков отслеживали до самой квартиры.

Доходило до того, что прикрыть рабочего приезжала целая группа поддержки из друганов, но тоже бывало, терпела поражение от накачанных рэкетиров и была бита и унижена.

— Надо что-то решать! — жаловался Семеныч Жеке. — Коллектив недоволен криминальной средой вокруг этой техники. Постоянно избиения, вымогательства, открытый грабёж. Многие говорят, лучше бы не давали её.

— Ну вот. Так всегда! — мрачно сказал Жека. — Задумаешь благое дело сделать для людей, тебя же ещё и обвинят. Ничего не меняется. Ну мне что-ли, лично ходить охранять их? Это милиции дело. Пусть Хромов лучше работает.

Самое обидное для опрокинутых работяг было то, что взятый кредит пришлось всё равно выплачивать, даже если аппаратура отобрана рэкетом. Рабочие пробовали бузить, грозясь забастовкой, но деньги за кредит списывались автоматом с заработной платы, и избавиться от кредита можно было, только уволившись. Но куда увольняться-то, где потом работать? Да и пригрозило начальство, что до судов дела доведут и заставят платить хоть как. Вот и крепились бедолаги, платили за того дядю, который пользовался их видеотехникой.

Как Жека относился к этому беспределу? Да никак. Искренне считал, что это дело мусоров — ловить рэкет. А дело терпил — качаться и заниматься единоборствами, чтобы никто не наехал. Или ходить со стволом и финкой. Только такие варианты приходили ему на ум. Не хочешь быть битым — ударь первый. Хотя Жека и предполагал, на что намекает Семёныч, жалуясь на бедственное положение рабочих при выдаче видеотехники — чтобы силами Славяновой охраны навёл порядок в городе. Вот только надо ли это было Жеке, идти против пацанвы? Он всегда придерживался принципа, что каждый должен делать своё дело. Мусора — ловить преступников, братва и бродяги по жизни — плодить эту преступность, лох — терпеть. А делать вместо мусоров их работу было бы западло, это не по-пацански мусорить по городу.

Жека и себе тоже взял видеомагнитофон с телевизором фирмы «Фунаи» и магнитолу «Айва». Просто проверить, стоит ли дальше покупать. Проверить качество на личном опыте. Погонял и, за неимением лучшего, счёл, что вполне нормальные и своих денег стоят. Качество японское — всё работает, что ещё надо? Поэтому решил ещё прикупить электронику для рабочих, когда раздадут уже купленную. Невзирая на криминал вокруг выдаваемой техники, пользовалась она бешеным спросом и разлеталась, как горячие пирожки. А вот аудиотехника «Аiwa» не понравилась — звук так себе, посредственный, с JVC не сравнить. Но тем, кто не имел ничего лучшего, может, и понравится.

Во всяком случае, нравится — не нравится, терпи, моя красавица. Время было такое, что выбирать не приходилось: что купил, тем и пользуйся. И проси бога, чтоб не сломалось, потому что ремонтировать негде. Крякнул телек или видак — только в кладовку, в надежде на лучшие времена.

В середине апреля, когда стало совсем уж тепло, пришёл спирт «Рояль» из Германии, который Жека купил на конференции промышленников во Франкфурте. И это событие вызвало большой интерес у пацанов, которым Жека до последнего не говорил о покупке.

— Я тут спиртягой притарился, — однажды на сходке как будто невзначай сказал Жека. — Десять тысяч литров. Надо получить на товарной базе.

— Блин, Жека, ты куда столько натарил? — недоуменно чесал репу Славян. — Это вроде как совсем другая сфера деятельности. Кабак что ли решил открыть? Или крутануть по-быстрому?

— Ага. Кабак… Это электорату на опохмел. Ты не забыл, что мне в депутаты избираться? Чем я этих кончей и нарколыг буду уговаривать за себя голосовать? Пузырь дал, и пинком под сраку — голосовать, — уверенно сказал Жека. — Местным алкашам только повод дай нажраться. Поеду завтра к Конкину насчёт выборов поспрашиваю.

— Не… Ты чё, серьезно? — не поверил Славян. — Решил в депутаты идти? Да ну, гонишь!

— Отвечаю! — важно сказал Жека. — Буду народу служить. Это мне наш губернатор товарищ Дуреев посоветовал. Буду по самому простому, народному округу избираться! Буду родину подымать с колен!

Тут уже Жека сам заржал. Часто тиражируемая по телевизору фраза уже у всех успела набить оскомину. Несмотря на все потуги правительства, Родина продолжала стоять на коленях, а вот приподнялись с них вполне конкретные люди.

В середине апреля началось большое строительство гостиницы в Еловке. Проект был расширен до 200 мест с прицелом на проживание иностранных граждан, которые приедут на строительство МНЛЗ. И построить гостиницу надо было в кратчайшие сроки, поэтому все силы АО ССМФ были брошены на это дело. Работали круглосуточно, в 4 смены. Пригнали много тяжёлой техники, за неделю вырыли котлован, залили фундамент, стали приступать к возведению стен. Жека распорядился обед рабочим в еловском кафе сделать бесплатным. За запуск гостиницы в июле месяце обещал всем причастным премию в размере среднемесячной зарплаты. Финансировалось строительство, понятное дело, из немецкого кредита, выданного Жеке. Таким образом, он ещё и гостиницу пацанам подгонял, мотивируя это тем, что немецким рабочим, привыкшим к комфорту, надо же где-то жить.

Все причастные к строительству были поражены его масштабом и качеством. Нисколько не экономя халявные деньги, Жека выписывал из-за границы дорогие и невиданные доселе ни в СССР, ни в России гипсокартон, подвесные потолки, двери из МДФ, импортную плитку, строительные смеси, не говоря уже об электрической части и водоснабжении. Впрочем, использование кредита никто не контролировал — немцы выдали деньги и успокоились. Жека подозревал, что, ведя бизнес на таком уровне и с такими бюджетами, не спасёт даже покровительство МВД и властей, если проколешься и накосифоришь. Деловые немцы нашли бы рычаги воздействия — мафия, как мы помним, вечна. Поэтому Жека не обольщался этой халявкой — по документам всё шло на целевой кредит, и все деньги с процентами будут возвращены в Германию из средств комбината.

Вся надежда была на строительство машины литья заготовки.

Глава 3

Коротыш

Примерно в это же время, когда началась активная фаза строительства гостиницы в Еловке, из Италии приехали представители итальянской компании Danielli. Прибыло их четверо: генеральный директор, главный инженер, коммерческий директор и переводчик. Жека с Татьяной встретили делегацию в аэропорту и сопроводили в гостиницу. Переговоры и консультации назначены на завтра, на 13 часов дня. Договорился, чтоб ждали транспорт в фойе гостиницы к полудню. Ещё Жека настойчиво рекомендовал иностранцам ни в коем случае вечером, а тем более ночью не покидать пределы гостиницы, сказав, что это может быть крайне небезопасно и даже смертельно: совсем рядом находилась дворовая речка с блатными подростковыми бандами.

Да и гостиница-то не внушала доверия. Поздний СССР во всей красе: бар-ресторан на первом этаже с путанами, бандитами и фармазонами-каталами, так и ждущими богатого лоха. Бар был открыт для всех желающих, в том числе из города, и шли туда все, кто хотел. Часто бывали драки, разборки. Каталы мастерски вытягивали командировочных лохов перекинуться в картишки. Сначала за сигарету, потом за пачку. Потом за выпивку. Выпивку тут же наливали терпиле, незаметно разбавляя её димедролом. А потом клиент готов… Разводи как хочешь.

Естественно, Жека боялся, что итальянцы пойдут скоротать вечерок в бар. А куда ещё идти-то? В город сказали, опасно. В бар опасно. А что делать-то? В гостинице в номере лежать?

Жека решил стрелкануться с коротышами — преступной группировкой, контролирующей район рядом с речкой, куда входила и гостиница. Звали их так потому, что главным у них был авторитет с погонялом Коротыш. Несмотря на такое, казалось бы, смешное прозвище, Коротыш одним своим видом внушал опасение у лохов. Был он невысокого роста, метр шестьдесят от силы, но при этом здоровенный качок с широченными плечами и могучими руками. Коротыш на спор гнул арматуру голыми руками и заколачивал гвозди кулаком. Сшили ему на заказ спортивный костюм и кожанку, потому что обычные не подходили по размеру — были слишком узкие и длинные.

Когда шёл Коротыш, казалось, шествует квадрат. Непропорционально огромная голова словно принадлежала гному. Люди уже заранее боялись необычного облика Коротыша и отдавали ему всё, на что он положит взгляд: бизнес, квартира, машина. Коротыш мог захапать всё, если человек как-то перешёл ему дорогу. Обычно запуганные люди в милицию не обращались, справедливо предполагая, что никакого наказания бандиту не будет.

Естественно, весь контингент, окучивающий приезжих и залётных в баре, крышевался Коротышом. От охранников гостиницы до шулеров-катал и проституток, разводящих лохов на дорогой алкоголь — все были под контролем авторитета. Чтобы на итальянцев не было наездов в баре, придётся базарить с ним. Но за всё придётся платить.

— Кому платить? Этому уроду? — негодовал Славян. — Да мы всю их малину можем разнести в один щелчок! Кто они такие-то?

— Не, братан… — резонно заметил Графин. — Разнести-то разнесёшь, но вся эта шушера останется без контроля. Так ещё хуже будет. Они на проценте у Коротыша сидят. Он на них наехать может. А так будут беспредельничать вообще без лимита. Перевернут итальянца, и кто где залётышей искать будешь? За себя можешь постоять, а за другого человека не получится. Ясен хрен, что эти итальянцы бухануть захотят и тёлку на ночь. Надо сделать так, чтоб всё в лучшем виде было. Придётся базарить, ничего не поделать.

— Короче, скажи ему, что сегодня на стрелу приедем к нему в кабак, — сказал Жека. — Даю тебе такое поручение, Графин. Сделаем всё по-грамотному, как деловые люди.

— Окей, шеф, сейчас с Абаем сгоняем!

Графин с Абаем уехали добазариваться о стрелке, а Жека со Славяном посчитали наличные баксы. Выходило около тысячи.

— Думаешь, хватит? — с сомнением спросил Славян. — Чё-то как-то не очень.

— Нихера себе не очень, — возразил Жека. — Мы Ирине месяц назад квартиру за столько купили в пересчёте на курс. Ну давай рублями сотню штук дадим. Я не думаю, что борзеть будет.

— Хрен его знает, — недоверчиво покачал головой Славян. — Мы у него сейчас просители. Любую сумму назначай — похеру. Заплатим.

— В коммерции это не так работает! — не согласился Жека. — Любую сумму человек может и не согласиться заплатить. Всегда есть возможность отказаться. У меня всегда есть решение поселить иностранцев в другое место, просто людям в глаза лезть неохота. Но если припрут, придётся. Но тогда Коротышу придётся ходить по городу очень ровно. Палочка-то она о двух концах, знаешь ли…

Через десять минут позвонил Графин из гостиницы. Сказал, чтоб подъезжали. Коротыш согласен побазарить. Стрелка в баре гостиницы будет.

— Ну чё, поехали! — Жека сунул ствол в кобуру под пиджаком. — Посмотрим, что они скажут.

Славян пожал плечами, и тоже взял оружие. Кот достал автомат, покрутил его, и положил обратно в шкаф.

— Большая дура, с такой хрен натаскаешься. Придётся с пистолем ехать.

— Не ссы, братан, я тебя прикрою! — ухмыльнулся Митяй, засовывая пистолет во внутренний карман пиджака. — Щас бы Лёха ещё не помешал.

— Скоро ещё больше народу будет, — заявил Жека. — Ко мне сахаровские хотят перетечь.

— Сахаровские? — недоумённо спросил Митяй. — А чё они так? Шефа кидануть хотят?

— Да не кидануть! Сахар в Москву намылился. А его люди работу заранее примеряют. Пусть идут к нам. Люди проверенные, в теме. У нас чё, денег не хватит платить им?

— Ну, это всё потом! — заявил Славян. — Сейчас другое. Поехали к этому Бильбо Бэггинсу.

Сели в Славянов бумер и поехали к гостинице. Там на парковке уже поджидали Графин с Абаем, покуривая сигаретки.

— Они в баре сидят, пьют, — сообщил Графин. — Есть и левые, так что шуметь не надо. Стрелкануться он сразу согласился.

— Сколько их там? — спросил Славян.

— Пятеро. Ну и охранник в камуфляже там же трётся, тоже их человек походу.

— Сколько ни есть, все наши, если дело в тупик зайдёт, — заявил Жека. — Ладно, пошли, послушаем, что они скажут на наше предложение, и смогут ли отказаться.

Бар-ресторан с как бы намекающим названием «Синева» находился, конечно же, на первом этаже гостиницы. Заведение было с дурной славой, потому что работало всю ночь, и шли туда не только постояльцы гостиницы, но и всякая отморозь со всего города. Драки, поножовщина и прочие прелести ночной жизни процветали буйным цветом в соседних дворах. Если в самом заведении посетители старались не затевать разборок, опасаясь крыши, то на окрестной территории каждую ночь слышались пьяные вопли и женский визг. Жалобами на беспредел была завалена и администрация района, и милиция, но поделать с буйными гражданами было нечего: бар квартировал в частном помещении, примыкающем к гостинице, законов не нарушал, в самом баре царили тишина и покой. Придраться проверяющим было абсолютно не к чему. А то, что посетители такие буйные, кто ж виноват: это обычные граждане России, взращённые слабыми законами и пофигизмом переходного периода.

Помещение довольно просторное. Интерьер устаревший: стены отделаны лакированной рейкой под старину. Большие деревянные столы с белыми скатертями, с разложенными приборами и посудой. Сбоку ресторана — бар с вечным барменом, протирающим бокалы белым полотенцем. Классика. У входа за пустым столом сидит охранник в камуфляже с демократизатором на поясе. Увидев, как в бар ввалилась толпа людей в костюмах и с уверенным видом, встал и перегородил проход.

— Стволы есть?

— Есть, — усмехнулся Жека.

— Но… — растерялся охранник, не зная что ответить. Был уверен, что вошедшие начнут отбазариваться, извиваться. Но они сразу сказали, что стволы есть. И что делать?

— Ладно, Олег, пропусти их, — раздался низкий хриплый голос из глубины ресторана. Если бы не разумные слова, по тону можно было бы предположить, что принадлежит он какому-то могучему зверю. Охранник отступил в сторону и показал рукой, приглашая пройти.

Сидевшая посреди зала парочка, видя, что нечто назревает, хотела было покинуть ресторан, но Жека отрицательно покачал головой, проходя мимо.

— Вы что, боитесь? Здесь обычная деловая встреча.

Коротыши сидели за дальним столиком у окна. Одеты в спортивную форму и кожанки. Конечно, они контрастировали с Жекиной бригадой, что вся сплошь в костюмах и тёмных очках. Сам Коротыш сидел в углу. То ли боялся выстрела в спину, например, через окно из снайперки, то ли любил держать всё пространство бара под контролем.

— Во, мафия пришла, пацаны, — хрипло засмеялся Коротыш. Его амбалы тоже попробовали засмеяться, но смех получился через силу. Бандиты, наслышанные, кто к ним пришёл, с опаской оглядывали одного за другим жекиных пацанов.

— При своих базарить будешь? — медленно спросил Жека.

— А у нас секретов друг от друга нет, — заявил Коротыш. — Что знает один, то и все.

— Так-то так, — согласился Жека, садясь за соседний столик. — А вдруг, то, что скажу, не понравится тебе, но может понравится им? Вдруг они захотят согласиться на это предложение, намылив тебе затылок? Такой вариант ведь возможен, не так ли?

Коротыш перестал ржать, как будто раздумывая над тем, что сказал Жека. Потом махнул рукой, отгоняя своих быков.

— Ладно, покурите пока. Но пусть и твои отойдут.

— Базара нет, — пожал плечами Жека. — Это справедливо. Пацаны! Посидите немного.

Жекины пацаны отошли, сели за столик, рядом с коротышами, с усмешкой поглядывая на них. Те сразу видать, чувствовали себя неловко, но виду старались не подавать.

— Ну, говори, что пожаловал, — хрипло спросил Коротыш.

— У тебя в гостинице мои люди живут, — сказал Жека. — Итальянцы. Приехали ко мне по делу. Сам понимаешь, впервые в России. Вдруг захотят посидеть тут, погулять. Девочек попользовать. Мужики. Горячая кровь. Это не обязательно, что именно так будет, может, они мамины корзины и только дрочат по ночам, а пьют лишь воду. Но так может быть. А мне это не надо. У меня слишком много от этого зависит.

— Вот как, — заржал Коротыш. — А не боишься, что с ними тут случиться может что-нибудь? Например, похитят ради выкупа? Вдруг миллион баксов затребуют? За каждого? А? Что делать будешь, Соловей?

— Я что буду делать? — помрачнел Жека, нахмурил брови и стальным взглядом посмотрел Коротышу в глаза и пожал плечами. — Ничего. Мне насрать на них. Моё дело тормознётся на пару недель. Потом пришлют других спецов. А тех, кто забеспределил с этими, я найду. Не мусора, не гэбня… Я найду. Врубаешься, как оно может быть?

— Ты чё, быковать сюда пришёл? Пальцы гнуть? — опять рассмеялся Коротыш. — Ты перед кем панты кидаешь? На слабо меня берёшь?

— Зачем мне брать тебя на слабо? Ты тёртый калач, — уверенно сказал Жека. — Я вижу, что базара не получилось. Доброго вечера.

— Пошли! — Жека встал со стула, и махнул рукой своим пацанам. — Разговор зашёл в тупик. А для бизнеса это нехорошо.

— Давайте, давайте, валите! — заржал Коротыш. — Вот и прогнулись! Хахаха! Кранты вам! И итальяшкам вашим!

Пока ехали до офиса, ругались и матерились, конечно же, недовольные стрелкой.

— Поимел нас этот гондон как хотел! — возмущался Митяй. — Пришить бы их там нахер всех, да и всё.

— Посреди города стрельбу открыть, в полдень, когда народу дохера. Ну план у тебя зашибись конечно же. Они на это и рассчитывали, что мы на поводу у них пойдём, — возразил Жека. — Зачем нам это? Всё решает один звонок. У меня есть к кому обратиться, чтобы решить проблему.

Когда приехали в офис к Славяну, Жека тут же позвонил генералу Хромову.

— Сергей Александрыч, добрый день. Узнали?

— День добрый! Как не узнать тебя, Евгений, ты лицо медийное сейчас, — рассмеялся в трубку Хромов.

— Как здоровье? Семья? — вежливо спросил Жека.

— Да всё хорошо, с божьей помощью, — самодовольно ответил генерал. — Как там итальянцы твои? Весь город гудит уже, что иностранные спецы к нам приехали. Смотрел бы ты за ними, а то сам знаешь, как у нас…

— Да знаю я, Сергей Александрыч. Предупредил. Ну а что я ещё могу? Однако они же взрослые люди. С ними няньку не оставишь… Да тут ещё одна проблемка нарисовалась. Угрозы мне посыпались насчёт них.

— И что за угрозы? — озабоченно спросил Хромов. — Ты только скажи. От этих угроз мокрого места не останется.

— Да есть такой человечек Коротыш, в ресторане у гостиницы виснет, — осторожно сказал Жека. — Грозится похитить их, и выставить цену по миллиону долларов за каждого. Ты мол богатый, заплатишь. Куда тебе, мол, деваться. Я бы конечно, Сергей Александрыч, и сам проблему решил, но город, люди… Подставляться не хочу, да и посторонние пострадать могут. Мы ж люди цивилизованные, свои… Всё можем по закону сделать, так ведь? Если закон чуточку нарушен, но всем хорошо, то оно и ладно, так ведь?

— Хахаха! Ну ты жук, Женька! — рассмеялся генерал. — Умеешь и слово припомнить, и рассмешить. Так, так, родной, всё так. Решу я эту проблему. Кстати, ты как насчёт пострелять сегодня вечерком по мишеням в «Тугайском»?

— Всегда за, Сергей Александрыч! — с готовностью ответил Жека. — Особенно если мишени хорошие будут.

— Ну и лады. Жди звонка! — снова рассмеялся Хромов. — Ладно… Бывай.

Генерал положил трубку. Следом опустил и Жека.

— И чё? Это всё? — недоверчиво спроисл Славян. — Один звонок и всё?

— А сколько тебе звонить надо и кому? — ухмыльнулся Жека. — Всегда и везде проблемы решает один телефонный звонок. Люди не захотели вопрос решить по-человечески — небольшую просьбу выполнить. Даже за деньги не захотели. Посчитали, что слишком высоко летают. Однако, если высоко полетишь и на всех срать будешь сверху, могут и крылышки подрезать…

Спустя полчаса бар-ресторан «Синева» штурмом взяли бойцы СОБРа УВД города Н-ска. Всех захваченных бандитов посадили в «Урал» без номеров с камуфляжной раскраской. Впрочем, это могли быть и не правоохранители, а представители конкурирующих преступных группировок — знаков различия и символики МВД ни на бойцах, ни на машине случайными свидетелями замечено не было. Позже родственники и юрист гостиницы делали несколько попыток узнать в УВД, куда увезли задержанных, но ответы были неутешительными — никаких операций спецназа в этот день, как и в любой другой на этой территории, не проводилось, да и проводиться не могло без решения прокурора города и санкции суда. Всё, что могли сделать правоохранители, — принять заявления о пропаже группы лиц, дело по которому велось несколько лет и ни к чему не привело.

Хромов позвонил спустя два часа.

— Женька! Я приболел что-то. Но от слова, данного мной насчёт «Тугайского», отказываться не могу. Не люблю нарушать уже сказанное. Так что езжай один пострелять. Или кого из ребят своих возьми. Не переживай. Встретимся ещё. Попьём самогонки твоего тестя. Ха-ха-ха.

— Ясно, Сергей Александрыч! Бывает. Выздоравливайте. Я понял вас, спасибо.

— Там мишени для вас приготовили уже, — многозначительно сказал генерал. — Хорошие мишени. Ладно… Приятного отдыха!

— Ну вот и всё! — улыбнулся Жека, положив трубку, и обратился к своим. — Кто поохотиться желает в охотничьем хозяйстве «Тугайское»?

— Какая охота? — недоумённо спросил Славян. — Вечер уже скоро.

— Вечером самая охота! — ухмыльнулся Графин, сразу понявший расклады. — Я поеду! Давно не стрелял!

— Ну и мы тогда! — пробасил Митяй. — Чё от коллектива отрываться! Слыш, Славян! Не гунди! Водилой у нас будешь!

На двух машинах отправились за город. Жека дорогу хорошо знал. Когда свернули с трассы к охотхозяйству, Славян сматерился, увидев милицейскую машину у охотничьего дома.

— Блин! Братан! Тут же мусора стоят! Куда ты нас привёз???

— Правильно привёз! — возразил Жека. — Это охотничье хозяйство, где местные шишкари отдыхают. У них тут как в Европе всё оборудовано. Сюда губернатор всегда приезжает. А ты что хотел, чтоб эту фазенду бомжи охраняли?

— Ну не знаю… — неуверенно ответил Славян. — Как-то стрёмно это…

— Привыкай быть белым человеком, брат! — рассмеялся Жека. — Здесь, у крыльца тормози. Сначала буханём, а потом пойдём уже развлечёмся.

Хорошо на природе, за городом! Вот и опять «Тугайское». И опять почти ночная охота…

Глава 4

Посиделки в «Тугайском»

— Нихера себе у них тут! Всё по высшему разряду! — удивлялись пацаны, расхаживая по охотничьему домику. Хотя, домиком-то его можно назвать с большой натяжкой. Не домик, а дом. Домина. Громадная центральная зала с жарко топящимся камином, выложенным из дикого камня. Стены, сложенные из громадных сосновых стволов. Да таких, что сейчас уже и не найдёшь в лесу. А если найдёшь, хрен вывезешь. Пол из здоровенных, в полметра шириной, плах. Такие уже сейчас и не делают… Лежанки, покрытые медвежьими шкурами. Длинный дубовый стол посредине. Когда пацаны вошли в домик, два молчаливых егеря расставили на нём выпивку и закуску. Но прислуживать, как высшим чинам, не стали, ушли сразу же.

— Вот это сервис! — удивился Графин. — Даже подступаться ко всему этому боязно. За какие такие шиши нам это всё?

— Нам это всё за то, что мы надёжные, проверенные люди! — уверенно заявил Жека. — И Хромов, и Дуреев знают, что с нами можно и нужно иметь дело. Почему? Да потому что мы адекватные и предсказуемые. Что рядовая бригада при таком унижении сделала бы? Правильно. Начали шмалять во все стороны. Убили бы многих, посторонних зацепило бы. Шум возник бы. А это ни Хромову, ни губернатору с главой города не надо. Надо, чтоб всё тихо-мирно было. Живём в лесу — молимся колесу. Вот так надо жить. Ладно, хорош заливать. Давайте буханём да посмотрим, что у нас там за мишени такие прикольные, что Хромов обещал.

А мишени там и в самом деле были прикольные. К тем же деревьям, к которым прошлый раз были привязаны старые фуфайки, сейчас оказались крепко прикручены Коротыш и пять его амбалов. Причём притянуты капитально — толстыми верёвками, так же пропущенными через кляпы во рту. Коротыш, услышавший, что кто-то ходит рядом, светя фонарями, поднял голову, увидел Жеку и что-то хотел сказать или закричать, задёргался, но верёвки плотно держали даже его громадное тело. Они бы удержали и КамАЗ. Спецназовцы хорошо постарались.

— Вот видишь, как бывает! — наставительно сказал Жека. — Какой сейчас выход из всей этой херни? Я лично никакого не вижу. Тебе достаточно было присмотреть за иностранцами. Не бесплатно, разумеется. Я тебе десять штук баксов дал бы. Твоей нищей кодле на год хватило бы. А ты что? Стал орать. Кипиш устроил. Мафией нас обозвал. Грозить мне стал, что дело порешишь, которое сейчас очень важное для меня. Разве можно так делать?

Коротыш замотал головой, показывая, что нельзя так делать. Ох, как же он жалел сейчас, что вообще связался с этими центровыми. Ходили же слухи, что они уже половину блатных в городе замочили, что они настоящие мафиози, подмявшие и власть в городе, и мусоров. Не верил. Смеялся. Ждал случая проверить, так ли это, в своей безрассудной смелости, тренированной на лохах. Но вот вместо овец попались волки. Настоящие. Коротыш понял, что живым ему отсюда не уйти, что-то завизжал из-под кляпа, но пацаны только рассмеялись и пошли смотреть, какое оружие тут есть.

В сейфе стояло то же самое оружие, что и в прошлый раз. Охотничьи ружья, иностранные дробовики, автомат Калашникова. Славян хотел взять дорогой «Винчестер», но Жека не дал.

— Этот не трогай. Генеральский. Остальное можно.

Себе взял проверенную «Тулку», зарядив её медвежьими жаканами. Остальные разобрали, кто что. Выпили ещё для сугреву, потом пошли в тир. За домом горят мощные светильники, светящие прямо в лес. У стены дома стол. На него и положили оружие с патронами. Проверили ещё раз, прицелились.

— Ну чё… Начнём… — мрачно усмехнулся Жека, вскинул ружьё и зарядил медвежью пулю прямо в брюхо Коротышу. Однако даже такой удар оказался нипочём здоровенному мужику. Задёргался, ливанул кровью, но не обмяк. Трясся, пытаясь освободиться. Второй жакан ударил в бедро, перебив берцовую кость и почти оторвав его.

До мишеней расстояние метров 30. С непривычки можно и не попасть. Так и получилось. Минут 10 лупили из всего, чего можно, прежде чем мишени обмякли.

— Вроде не дёргаются, — сказал Графин, кладя Калашников, из которого стрелял короткими очередями. Сейчас схожу посмотрю.

Но смотреть там было не на что. При такой плотности огня изрешетили всех. Сильно пахнет кровью и пороховыми газами.

— Готовы! — крикнул Графин, но всё же выстрелил каждому в голову из пистолета. — Это на всякий пожарный.

— Раз готовы, значит, пойдём, буханем, — предложил Митяй. — Чё мы сюда… Зря ехали? Тут халявы вон сколько!

Зашли в дом, протёрли оружие, поставили на место. Помыв руки, стали хлопотать со столом. Митяй положил на громадную разделочную доску большой кусок копчёного мяса, умело располосовал его на толстые ломти острым охотничьим ножом, нарезал домашний хлеб. Пацаны разлили дорогую финскую водку. Пока готовили стол, Жека включил на магнитоле «Сектор газа».

— Ну, будем, пацаны, — Жека поднял рюмку с налитой водкой, и протянул, чтоб чокнуться. — Всё как надо порешалось.

— Будем! Будем! — протянули все рюмки, чтоб чокнуться с Жекой.

Посидели около часа, базаря о своём. А Жека думал, что неплохо бы нечто подобное в лесу открыть, только для богатых людей. И без ружей, само собой. Гостиница, ресторан в стиле охотничьего домика. Такая же громадная зала, большой камин. Да всё сделать, как здесь! Это же офигеть сколько бабла косить можно лопатой. Вся блатата будет ездить бухать вдали от города. И даже название нарисовалось сразу: «Царская охота. Гостиница и ресторан для вас».

— А этих то куда? — спросил Славян, когда собрались уезжать.

— А этих прикопают, где надо, — заявил Жека. — Всё, пора по домам. Устал я что-то. Надо мне рассчитаться за наши посиделки. Завезите меня в коммерческий на Октябрьском.

Время было не слишком позднее, поэтому решил зайти к Вальке. По делу. Приехав домой и даже не заходя к себе, сразу поднялся на шестой этаж и позвонил в знакомую дверь. Услышал привычные шлепки босых девичьих ног по линолеуму, звук отодвигаемого дверного глазка. Потом замок щёлкнул, и дверь открылась.

Валька в своём репертуаре. Стоит в коротком халатике и насмешливо смотрит, облокотившись о дверной косяк, чуть наклонив голову. Волосы немного отросли, торчат в разные стороны. Смотрелась она сейчас дворовой хулиганкой, а не чопорной сотрудницей МВД.

— О, какие люди и без охраны, —насмешливо сказала она. — Как же я удостоилась такого визита?

— А вот и без охраны. — рассмеялся Жека. — Я сам себе охрана. Тебя проведать пришёл. Шампанское вот, конфеты.

— Ну круто, — засмеялась Валька. — А я только чай с ватрушками собралась пить, а тут такой подгон, выражаясь вашим профессиональным сленгом. Заходи, Ромео.

Пока Жека раздевался, Валька вскипятила чай, поставила на стол розетку с вареньем, медом, положила плюшек и печенье. «Ест такое и ни разу не толстеет, фигурка до сих пор как будто ей 16 всё ещё», — подумал Жека, доставая из пакета шампанское и коробку шоколадных конфет.

— Вечер с шампанским, — рассмеялась Валька. — На что-то это намекает.

— На продолжение! — подмигнул Жека. — На бурную ночь!

— Посмотрим, посмотрим, молодой человек, как вы проявите себя в ухаживании! — улыбнулась Валька и показала язык.

— Очень хорошо себя покажу, как всегда, — улыбнулся Жека, открывая шампанское. Откупоривал бутылку умело. Хотя тут и особого искусства-то не требуется, лишь терпение. Содрал фольгу с горлышка, осторожно придерживая пробку, чтоб не выстрелила, открутил и снял придерживающую проволоку. Потом, придерживая бутылку одной рукой, другой осторожно вытащил пробку, выпустил газ, и тогда уже налил спокойно по фужерам.

Фужеры у Вальки были красивые. Хрустальные. И очень высокие. Наверное, немалых денег стоят… И шампанское в них играет как-то по-особенному. Даже светится через дорогой хрусталь. И вкус необычный. И соблазнительный, как Валькины губы. Как же она хороша и желанна! Особенно когда держит фужер в тонкой руке со скатившимся с нежного запястья золотым браслетом, пригубливает напиток, одновременно насмешливо посматривает на Жеку красивыми блестящими глазами из-под растрёпанных волос. А халат расстегнулся, и видно белоснежные полушария маленьких упругих грудей.

— Куда это ты смотришь, Евгений? — насмешливо спросила Валька, отставила бокал, и запахнула халат.

— Да так… — улыбнулся Жека. — На тебя смотрю. Какая ты красивая.

Он встал из за стол, подошёл к Вальке, сидящей напротив, и погладил её по волосам. Потом рука скользнула на щёку, и Жека осторожно коснулся нежной бархатной кожи. Валька склонила голову, и прижала его руку к плечу, потерлась о неё. Жека освободился, взял безропотную Вальку на руки, и понес в кровать.

Валька растянулась на кровати, словно приглашая его к себе. Жека осторожно расстегнул ее халат, обнажив нежное белое тело, и прикоснулся губами к маленьким напряженным соскам. Затем он снял невесомые белые трусики и полностью отдался страсти. Валька тоже истосковалась по мужским ласкам и лучилась жаждой секса. Они наслаждались друг другом, забыв обо всем на свете.

После такого бешеного выброса адреналина Жека лежал, прижав Вальку к себе, и думал, почему вот так с ней получается. Словно магнитом манит раз за разом…

Жека поцеловал Вальку в нежное плечико, в душистые волосы, и стал подниматься с постели. Валькины руки безвольно соскользнули с его шеи.

— Уже пора? — заинтересованно спросила Валька, глядя на Жеку сквозь спутанные волосы.

— Да собственно говоря, не особо пора, торопиться мне некуда, дома всё равно никто не ждёт, — рассмеялся Жека. — Но погостил, пора и честь знать.

Вот ещё, не хватало оставаться ночевать у Вальки… Это был бы уже не просто секс без обязательств, а намёк на некие официальные отношения, что совсем не нужно никому.

Одевшись, Жека ещё раз поцеловал бесстыдно развалившуюся голую Вальку в грудь, потом в губы. И тут же положил пухлый конверт на журнальный столик.

— Валь… Отцу передай пожалуйста… — неловко попросил Жека, уже сожалея и зная, какая реакция последует. Да и какая могла последовать реакция от пересмешницы Вальки, девушки весьма и весьма неглупой? Жека уже знал заранее, что она скажет, и что подумает. Как и любая женщина…

— Ты из-за этого ко мне пришёл? — насмешливо спросила Валька. — Чтобы меня соблазнить, и свои делишки с моим папашей обстряпать? Дешёвый приёмчик, Евгений.

— Что за глупости, Валь… — неловко улыбаясь ответил Жека, а сам думая, что права она на все сто. Да и сам хорош… Втягивать девушку в то, что её никак не касается.

— Нет, Евгений, пожалуй что, я откажусь. Извини. Ваши дела это ваши дела, и я о них знать не хочу. Был бы там торт от Елены Сергеевны, я бы передала. Но я примерно представляю, что там, поэтому будь добр, забери конверт, и мы останемся хорошими друзьями. И даже любовниками.

— Хорошо, Валь, ты права, конечно. Извини, — Жека убрал конверт во внутренний карман пиджака. — Ну, я пойду. Завтра много дел…

А дел и в самом деле было много. Утром сразу же заехал к генералу Хромову. Вёз ему конверт. В конверте 10 тысяч долларов за решение проблемы с Коротышём. Когда загнал машину на стоянку рядом с городским УВД, поставив её с представителями отечественного автопрома, на которых ездили сотрудники милиции. Естественно, она привлекла внимание, но Жеке было пофиг. Умный человек не завидовать будет, а работать, чтобы купить такую же, а на дураков внимание не стоит тратить.

Зашёл в УВД, через такую же раздолбанную дверь, попутно подумав, что неплохо бы и поменять. Дежурный, узнав Жеку, отдал честь, хотя пожалуй что, не стоило этого делать. Где он мог узнать про Жеку? Да везде! Последнее время только о нём и писали местные газеты, и говорило телевидение. Тон сообщений был один — что лишь от Евгения Соловьёва зависит судьба крупнейшего градообразующего предприятия.

Хромов был у себя и пребывал в негативном утреннем настроении человека, вынужденного идти на нелюбимую, постылую работу. Орал зачем-то на секретаршу, но, увидев Жеку, поневоле улыбнулся. Впрочем, улыбка была скорее натянутая.

— Женька! Рад видеть тебя!

— И я рад, — сказал Жека, вытащил из дипломата номер «Комсомольской правды», внутри которого лежал конверт с деньгами. — Тут вот новости нашей экономики.

— Спасибо, почитаю на досуге, — оживился генерал, взял газету, и бросил в стол. Теперь картина разительно изменилась. Унылый рабочий день, ранее внушавший неприязнь, заиграл новыми красками. Ради этого и живём, черт возьми!

— Давай-ка утренний аперитив себе устроим, как говорят клятые хранцузы! — генерал достал из шкафа коньяк «Наполеон», и пару пузатых коньячных рюмок. Налил по половине, протянул одну Жеке.

— Прекрасная мысль — рассмеялся Жека. — Как здоровьичко, семья?

— Да всё хорошо. Спасибо, что спросил. Как семья? Жена хорошо, цветёт и пахнет. Сын школу заканчивает. Дочь взрослая, заходит лишь по большим праздникам. Замуж не хочет, внуков не хочет. Такие вот они, современные девушки.

— Ну, у Вальки… То есть у Валентины, характер ещё тот, — рассмеялся Жека. — Любого согнёт. Поэтому и не получилось у нас с ней.

— В меня характер! — гордо заявил генерал. — Это ты правильно сказал, Женька. Сразу видно, что хорошо знаешь мою дочь. Она всегда идёт напролом, как танк, ничего её не остановит, если что-то захочет.

— Найдёт себе ещё кого-нибудь, — заверил Жека. — Пословица русская есть «Выйти замуж — не напасть, как бы замужем не пропасть».

— И это верно! Куда торопиться-то? 19 лет девчонке. Всё ещё будет, правильно ты сказал. Эх, хороший ты человек. Давай-ка ещё накатим по одной, да рабочий день начнём.

— Давайте, — согласился Жека. — Тоже поеду. Сегодня у меня деловые переговоры в планах с итальянцами. Очень важные переговоры. Будет зависеть, сколько они заломят денег за свою машину. Они могут полностью сумму запросить, и это будет сразу половина кредита, а могут дать рассрочку со скидкой. Став, например, инвестором этой программы. Нам выгоден второй вариант. Чем больше мы иностранных денег в страну притянем, тем лучше.

— Своди в ресторан их, — рассмеялся Хромов. — Ну что ты? В самом деле, учить что ли тебя? Организуй им пьянку с девками.

— Да чёрт его знает… — с сомнением в голосе сказал Жека. — Я даже не знаю, где заказывать-то всё это…

— Я знаю! — заявил генерал. — Всё вас, молодых, учить надо. Короче, давай так. Сегодня ночью свози их в «Тугайское». Там накроют стол, баньку соорудят, девок мы привезём. Давай, смотри сам. Надо чтоб они, итальяшки эти, на всю жизнь запомнили Сибирь, растудыть их в рога.

— Хорошо! — рассмеялся Жека. — Договорились. Спасибо, что помогаете во всём.

Жека пожал генералу руку, и поехал готовиться к переговорам. Провести их договорились у директора металлургического комбината Николая Семеновича. Огромный переговорный зал, где он проводил совещания с начальниками цехов и подразделений, как нельзя лучше подходил для этого. Оставалось привезти туда всех. И начать следовало с Татьяны, переводчика и референта. За ней Жека и поехал первым делом, в свой офис, сразу же после визита к генералу Хромову. У итальянцев был свой переводчик, невыразительный черноволосый хмырь в стальном костюме и остроносых туфлях, но разве он сравнится с переводчицей Татьяной, глядя на которую глаза выпрыгивали из орбит, и начинало свербеть в штанах??? Это бы весомый козырь для переговоров. Да… Не надо забывать про Ирину. Вот точно козырь так козырь! Всё! Решено! Пусть едут обе, да и как обойтись без коммерческого директора такой приятной наружности???

Кажется, Жека уже привык к своим сотрудницам. Они были прекрасны абсолютно в любых делах…

Глава 5

Переговоры с итальянцами

Татьяна сидела в кабинете Ирины. Женщины о чём-то мило щебетали, попивая свежезаваренный кофе, совсем чуть-чуть заедая его свежими пончиками из частной пекарни неподалёку. Увидев Жеку, обрадовались и пригласили присоединиться к компании.

— Спасибо! — улыбнулся Жека. — Надо кофеёчком отпиться, а то я уже с утра принял на грудь деловой аперитив.

— По виду ничего не скажешь! — заметила Ирина. — Трезвый и свежий, как всегда.

— Значит, уже алкоголиком становлюсь, если выпью, и выгляжу как трезвый, — рассмеялся Жека. — Давайте о делах. Сегодня, как вы знаете, у нас переговоры — важнейшее дело. Хотел бы протолкнуть поставку машины со скидкой и рассрочкой. Это наиболее оптимальный вариант для нас.

— Зачем тебе скидка и рассрочка оплаты? — удивилась Ирина. — Деньги же полностью на сделку поступили.

— Совершенно верно! Полностью! — согласился Жека. — Но нам нужно думать шире, чем нас обязывает банк-кредитор. Чем больше сейчас мы сможем притянуть на завод, или в город, иностранного капитала, тем лучше. На любых условиях притянуть. Потому что рано или поздно деньги окупятся — страна нищая. Ничего нет. Хорошо. Ближе к делу. Я расскажу про свои намерения. У Семёныча есть подсобное хозяйство, но выхлоп от него хрен да маленько, как бы не убыток ещё. В магазинах по-прежнему тухлые куры, гнилые овощи и штатовские окорочка. А почему? А потому что не умеем хозяйствовать по-новому. До сих пор совок в голове. Не своё имущество, государственное или частное, — пусть гниёт в скотниках и на полях. Отсюда низкое качество продуктов в магазинах. Вы ж сами были в Германии, видели, как там всё устроено, какие товары в продаже. Видели цены. Там всё копейки стоит. Потому что конкуренция, здоровый рынок. А тут конкуренции вообще нет. Положи в магазины молоко в упаковках «тетрапак», а не в стеклянных бутылках, положи свежие овощи, яйца, мясо в современной упаковке — его у тебя мигом сметут. А если ещё цена выгодная будет…

— Что ты конкретно хочешь? — посерьёзнела Ирина.

— Я хочу до кучи купить оборудование для сельскохозяйственного комплекса полного передела. От содержания животных до выпуска готовой продукции. Чтоб на входе были куры, коровы, свиньи, а на выходе — колбаса, деликатесы, мясо, молоко, кисломолочная продукция. Вот что я хочу. Если мы сможем уменьшить сумму контракта либо растянуть его оплату по времени, пусть даже с выплатой процентов, мы закажем на высвобожденную сумму агрохозяйственный комплекс. За границей, само собой. И не исключено, что у этих же итальянцев. У них наверняка есть налаженные связи с производителями чего-то подобного. Во всяком случае, это открытая и не таимая цель. Мы её озвучим и понаблюдаем реакцию.

— Ясно, — согласилась Ирина. — Это… Хорошо. Прекрасно. Больше у меня нет слов.

— А сейчас давайте выработаем стратегию, что нам говорить, и как реагировать на то, что скажут итальянцы, — предложил Жека. — Давайте бумагу и ручку.

Работали так же, как в Германии: перед важными переговорами написали важные вопросы, которые могут задать иностранцы, и нужные ответы на них, обозначили основные планы и цели на речь. В Германии это дало хороший эффект. Должно сработать и сейчас…

Сначала увёз к месту проведения переговоров, к заводоуправлению, сотрудниц, потом поехал в гостиницу за итальянцами. К полудню, как и договаривались вчера. Поставил «Шевроле» в запретной зоне, прямо у входа в отель, где висел предупредительный знак, что парковка у входа запрещена, кроме кратковременной остановки такси, автомобилей, привозящих и забирающих постояльцев, и экскурсионных автобусов.

В гостинице ничто не говорило, что вчера был налёт неизвестного спецназа на бар-ресторан, в ходе которого непонятно куда вывезли группировку коротышей. Бизнес работал как всегда, на автомате, невзирая на то, что шеф лежит прикопанный в тайге с оторванными руками и ногами.

Двое итальянцев уже сидели в вестибюле, в креслах, и по их виду сразу можно было догадаться, что это иностранцы. Тщательно прилизанные причёски, уверенные холёные лица, дорогие костюмы, шляпы. На коленях дипломаты. В итальянцах никакой лоховатости не чувствовалось. Привыкшие жить там, где мафия и преступные группировки существуют веками, а не как в России, пару-тройку лет от силы, они знали, как держать себя. И уже пара катал-фармазонов, предложивших поиграть на сигареты в баре, отвалилась, получив отказ: «Но синьор, граци». Каталы отошли, но о чём-то всё равно шептались, сидя в фойе на диване у бара. Увидев зашедшего Жеку, хотели ломануться на развод, увидев новую персоналию, но один, как будто увидевший дьявола во плоти, переменился в лице, схватил подельника и чуть не за воротник оттащил его обратно к дивану.

Увидев Жеку, итальянцы чуть улыбнулись для вежливости, и пригласили присесть на кресло напротив, что-то сказав по-английски, по-видимому, извинившись, и попросив подождать недостающих членов делегации. Отсутствовали генеральный директор и переводчик. Впрочем, долго ждать не пришлось. Минут через пять появились и они, в сопровождении двух тёлок, по виду, дорогих проституток. Итальянцы время даром не теряли!

— Извините, пожалуйста! — на ломаном русском сказал переводчик. — Небольшая заминка в сборах.

— Ничего страшного, вы не опоздали, — заверил Жека. — Прошу вас, господа.

Итальянцы не удивились, увидев Жекин автомобиль. В Италии и подороже водятся, всякие Феррари и Мазератти ценой раз в десять подороже, чем этот джип. Удивились лишь, что Жека сам водит машину. Для лица такого уровня в бизнесе у него должен быть личный водитель. Примерно так растолковал переводчик замечание генерального директора.

— Есть у меня и водитель, и охрана, но если бы я поехал с водителем, на всех не хватило бы мест! — заявил Жека. — Это было бы нерационально. Потеря времени и денег. А мы люди деловые, господа. Время — деньги, это про нас.

Иностранцы выслушали Жекин ответ и согласились. «Си, сеньор, вы правы». Жека, не торопясь, вырулил от гостиницы на центральную улицу, асфальт на которой словно пострадал от артобстрела. Джип набрал ход. Пока итальянцы ехали по раздолбанному перестройкой и кризисами Н-ску, с изумлением смотрели по сторонам, а потом оглядывались друг на друга, словно говоря: «Ты видел? Это ж охереть! Как они тут живут?»

А там да… Было на что посмотреть. Ямы на дороге, засыпанные кирпичами. Мусор, летающий из перевёрнутых и месяцами не убирающихся урн. Торговля на каждом углу. У каждого магазина, между магазинами и просто на тротуарах стоят люди с товаром в руках, продавая от польской косметики до самовязанных тапочек и носков. Или с вёдрами картошки, стоящей на земле. Появились много нищих и бомжей, кинутых риэлторами, и просящих подаяние. Бегали грязные беспризорные дети, живущие в подвалах и на теплотрассах, родители которых пропили квартиры и просили теперь подаяние. Открыто на лавочке у парка подростки нюхали клей из целлофановых пакетов. Вид у иностранцев был такой, словно перед ними ад.

Увидев дымящий завод, итальянцы оживились и о чём-то быстро-быстро зачирикали, показывая пальцами то туда, то сюда. Масштаб производства их впечатлил. Да и то — смотреть было на что. 35 тысяч работающих. По территории — практически второй город, стоящий на окраине Н-ска.

— Хорошее предприятие! — переводчик прокомментировал общий настрой итальянцев. То, что комбинат их поразил, было видно с первого раза. Однако поразил скорее с отрицательной точки зрения. Дело в том, что в западной промышленности таких гигантов металлургии просто не было. Это при Сталине для страны, остро нуждающейся в металле, были построены гиганты, производящие миллионы тонн стали в месяц. И если при СССР такие объёмы были нужны и успешно уходили на стройки века, то при переходе на рынок более востребованы были бы небольшие современные металлургические заводы, которые легко могут работать по конкретным заказам, даже до десятка тонн, и быть при этом в прибыли. Или по мелким биржевым фьючерсам. Так работала вся европейская металлургия. Поэтому она была конкурентоспособна даже сейчас, при низких мировых ценах на всё, в том числе и на металл.

Машина, которую Жека собрался покупать у итальянцев, не закрыла бы весь комбинат производством высококачественного проката. Лишь пятая часть выплавляемого металла шла бы через неё, то, что по контрактам отправляется на экспорт. При этом пришлось бы ликвидировать блюминг и листопрокатный цех, возможно, несколько среднесортных цехов. Остальной металл прокатывался бы по традиционной старой технологии.

«Шевроле» затормозил прямо у главного входа в заводоуправление. Это позволял себе лишь директор. Несколько офисных заводоуправленцев, куривших у дымящейся переполненной урны, стоящей рядом с главной дверью, как бараны на новые ворота, уставились на огромную машину, а также на странных чернявых людей в дорогих костюмах и шляпах, выходящих из неё. Потом решили всё-таки смотаться от греха подальше, оставив чадящую урну.

— Прошу вас, господа, — указал на дверь Жека, приглашая входить. — Вас встретят.

И верно, встретили как положено. Так, как можно было ожидать от насквозь просоветенного Николая Семёновича. По-русски. С хлебом-солью. С гармонистами. С танцами вприсядку прямо в фойе заводоуправления. С телекамерами местного телевидения. С бравурными речами. Жека заходил последний, и даже он, чьё детство и юность прошли в СССР и привыкший ко всяким подобным перфомансам, удивился, испытывая неловкость. Ну чисто папуасы танцуют перед приехавшими к ним белыми людьми с погремушками и бусами. В этом плане даже предложение генерала Хромова устроить для итальянцев посиделку с баней и проститутками в «Тугаевском» выглядело как вполне себе здравый и десятками лет отработанный реально работающий план. Ну зачем вот это всё для людей, приехавших по делам? Жека не удивился бы, если и немецкий аудит встречали точно так же. Но если итальянцы — люди эмоциональные и чем-то сродни русским, то на деловых немцев такой перфоманс, конечно, иное впечатление произвёл бы.

Когда с песнями и плясками было закончено, Николай Семёнович самолично пригласил в зал совещаний, что выглядело совсем не по деловому этикету — чтоб директор предприятия лично встречал делегацию предпринимателей, многие из которых ниже рангом. Уже в этом моменте позиции Жеки, проталкивающего свои новые планы, немного дали трещину.

Итальянцы, когда увидели Жекиных сотрудниц, словно освещающих своей красотой советский зал совещаний, отделанный деревянными стеновыми панелями и алюминиевыми потолочными плитками, конечно, удивились, но не слишком, чтобы коситься на них, как мышь на крупу. Однако Жека нутром почуял, что переговоры стали для них поинтереснее. Когда все расселись на приготовленные места, Жека оглядел присутствующих. Итальянцы сидели вчетвером с одной стороны стола, с другой стороны, прямо напротив, Жека, Татьяна, Ирина, главный инженер АО ССМФ Володаров Сергей Нефёдович, Николай Семёныч, директор комбината и его референт. Перед итальянцами стояли таблички на русском: Гильермо Бенедетти, генеральный директор, Карло Весконти, главный технический менеджер, Лучиано Ризотто, директор по коммерции, Эдоардо Себастиано, переводчик.

— Господа, все вы знаете цель наших переговоров, поэтому тратить время на долгое предисловие не буду, — начал Жека. — Все вы знаете, что нами получен целевой кредит в «Дойчбанке» на покупку машины непрерывного литья заготовки производительностью 100 тысяч тонн стали в месяц. Мы выбрали вашу кампанию Danieli как признанных мировых лидеров в сталелитейном оборудовании. С ценами и условиями поставки мы ознакомлены. Так же, как и с условиями растаможивания. И мы готовы к подписанию договора о поставке всего требующегося оборудования в полном объёме. Но хотели бы добавить к договору ещё несколько пунктов. Мы хотели бы попросить наших партнёров сделать скидку на поставляемое оборудование в виде отсрочки платежа. На определённых условиях. Выгодных для всех.

— Женя! Что ты говоришь? Зачем это? — перебил Жеку Семёныч. — Всё уже решено же должно быть. Деньги у нас есть! Зачем городить городушки?

Блин! Так и знал, что от этого совкового старпера чего-нибудь этакого и придётся ожидать! Но итальянцы были люди деловые, и привыкшие нюхом чуять прибыль где угодно, поэтому предпочли по меньшей мере выслушать предложение Жеки.

— Продолжайте, господин Соловьёв, — согласился синьор Бенедетти. — Мы ничего не гарантируем, но выслушать вас готовы.

— Как вы знаете, наша страна переживает становление рыночной экономики, — сказал Жека. — Очень тяжёлое становление, господа. Я бы не назвал это явление переходом от социализма к капитализму, как любят подчёркивать в СМИ. В первую очередь это именно становление экономической модели государства. Переход от плановых к рыночным отношениям. На данном этапе нам нужны деньги. Нужны инвестиции. Потому что мы хотим иметь то, с чем можно работать, и с чем можно расти и развиваться. Сейчас мой референт передаст вам дополнительные пункты договора. Татьяна, передай, пожалуйста, господам ознакомительные бумаги.

Татьяна изящно встала со своего места и, цокая каблучками по полу, по-модельному переступая длинными ногами и двигая изящной задницей, которую было не скрыть под тонкой тканью офисных брюк, направилась к итальянским партнёрам и перед каждым положила бумаги, очаровательно улыбаясь. Когда она наклонялась, итальянцы улыбались в ответ и ненароком косились в чуть расстёгнутый ворот белоснежной блузки, где можно было углядеть начало аппетитных округлостей.

— Пока вы читаете бумаги, я расскажу на словах, чего мы хотим, — заявил Жека. — Мы не требуем снижения стоимости поставляемого оборудования. Мы лишь хотим рассрочку полной выплаты стоимости на три года, до полного запуска этого передела. Мы сразу же заплатим вам семь с половиной миллионов долларов — 75 процентов стоимости оборудования. На оставшиеся недостающие два с половиной миллиона мы хотели бы закупить в Италии сельскохозяйственный агрокомплекс законченного цикла производства. Оставшиеся два с половиной миллиона долга фирме мы выплатим с процентами Европейского банка в течение трёх лет. Вы можете включить свои дополнительные условия гарантии выплаты и страховки по вашему желанию. Но основные дополнительные условия, выдвинутые нами, будут именно такими, без понижения.

Итальянцы изучили бумаги, потом посовещались между собой, и синьор Бенедетти сказал, что они должны посоветоваться с владельцами компании. Запрашиваемая в кредит сумма хоть и небольшая, но требует согласия главных акционеров. Попутно, если вопрос решится положительно, он даст задание своим менеджерам в Италии переговорить с производителями сельскохозяйственного оборудования о возможности поставок его в Россию. Среди акционеров Danieli есть и те, кто владеет акциями ведущих производителей такого оборудования, так что здесь может быть обоюдный интерес. Дело получается небыстрое, но интересное, и вопрос, скорее всего, будет решён положительно. А пока главный инженер компании Danieli синьор Лучиано Ризотто хотел бы посмотреть место будущего строительства сооружений, чтобы определиться с необходимым объёмом поставки и пожеланиями для разработки проекта строительства. И желательно, чтобы в этом участвовали все присутствующие, так как помощь каждого может быть неоценима.

— Да, конечно, товарищи… То есть, господа! — громко сказал Семёныч. — Сейчас мы поедем на объект! Мы предполагали, что вы захотите это сделать! Максимов, позвони, пусть автобус чистый подадут из автотранспортного управления!

Пока ждали автобус в фойе, Жека наблюдал за итальянцами. Они стояли отдельно, и о чём-то негромко рассуждали. Вид у них был деловой, и Жека понял, что его предложение скорей всего, примут.

А вот и подошёл автобус. И это был старый добрый ПАЗик с табличкой «Заказной» на лобовом стекле. Придётся ехать на объект в народном автотранспорте…

Глава 6

Развратный вечерок

Всем членам делегации выдали новенькие белые каски, в которых по территории комбината обычно ходили высокие чины с проверками, чтоб сразу стало видно, что люди они непростые, а те, кто принимает решение о судьбах тысяч рабочих.

Автобус тронулся от заводоуправления и свернул в тоннель, проходящий под всем заводом. Уже из тоннеля в разные стороны вели несколько автомобильных и пешеходных проходных. Свернули направо, во вторую проходную, с надписью «Блюминг».

Если в действие введут машину литья заготовки, этот цех становился ненужным, и люди, работающие там, порядка тысячи человек, автоматически становились безработными. А если взять в расчет мелкие сопутствующие цеха и службы, то количество сокращенных могло дойти до двух-трёх тысяч. Это тоже огромная проблема, и её придется решать. Трудоустроить всех обратно на завод было маловероятно. Нового персонала для работы на машине, требовалось в несколько раз меньше.

Приехав на будущую стройплощадку, итальянцы потратили немного времени на её осмотр. Тут же сказали, что всё нормально. Подойдёт обычная комплектация оборудования. Всё оно есть в наличии, и дополнительно ничего изготавливать не нужно. Остался вопрос оплаты и подписания договора.

Привезя итальянцев в гостиницу, Жека предложил им небольшое культурное мероприятие на сегодняшний вечер.

— Покажем вам сибирскую тайгу во всей красе! — заявил он. — Чтоб наши дорогие гости убедились, что Сибирь — это не только заводы и шахты, но и край замечательных людей, добрых душой и сердцем.

— Конечно, конечно, мы будем только рады! — оживились иностранцы.

— Вот и прекрасно! — рассмеялся Жека. — Будьте готовы к восьми вечера. Я подъеду за вами.

— О, так это намечается ночное мероприятие? — с интересом спросил Лучиано.

— Совершенно верно, — согласился Жека. — И там будет на что посмотреть, уверяю вас.

Приехав к себе в офис, тут же позвонил генералу Хромову.

— Сергей Александрович, добрый день, это я. Согласны итальянцы на ночное мероприятие. Да. Я пообещал за ними в восемь вечера заехать. И мы сразу в «Тугайское». От меня что-нибудь потребуется? Деньги, выпивка, закуска? Нет? Ну хорошо. Потом сочтемся. До свидания.

Тут же зашёл к Графину. Начальник охраны сидел у себя в кабинете, тихо-мирно пил чай, изредка поглядывая в разложенный на столе «Советский спорт». Пообтесался в последнее время Графин, глядя на Жеку и Славяна. Стал уже походить на коммерсанта средней руки, а не бандита с большой дороги.

— Где Абай? — спросил Жека, поздоровавшись, садясь на стул и закуривая «Мальборо».

— Сказал, к концу дня подойдёт. С семьей чё-то там.

— Ясно. Короче, сегодня мероприятие будет в «Тугайском». Хромов решил иностранцев гостеприимством удивить. Ну, ты сам понимаешь — баня, бабы, водка. По-русски, короче. Повезу на своей машине. Ваша задача — сопроводить до охотничьего хозяйства. Ну и там тоже охраняйте территорию, смотрите, как да что, пока гости не уедут. Надо ещё людей — возьми. Спроси у Славяна. Пусть Митяй и Кот едут.

— Думаешь наедет кто-то? — спросил Графин, прихлебывая чай.

— Всё может быть. Исключать ничего нельзя. Об этих мужиках много кто знает, могут пасти за гостиницей. На кону слишком много, чтоб рисковать. Так что поработаем сегодня. Дело общее.

— Ты тоже там будешь?

— Не хотел бы, — признался Жека. — Не люблю я это блядство. Но придётся — работа. Короче, к гостинице подъезжайте к восьми вечера. Я в стройуправу сейчас съезжу, ценные указания раздам.

До вечера занимался обычной текучкой. Озадачил главного инженера, чтоб связался с проектным институтом «Сибгипромез» и сообщил о заказе на проект монтажа купленных металлургических агрегатов и строительстве промышленного здания, сооружений, коммуникаций и путей подъезда. Сделать проект следовало за месяц, максимум два. Также поручил связаться с Госгортехнадзором. Строился объект повышенной опасности, и без государственного контроля никак.

Работы по строительству навалом. Сначала надо отстрелять площадку по размерам, потом по чертежам, переданным итальянцами, и руководству по монтажу, изготовить проект сооружений, начиная от подъездных автомобильных и железнодорожных путей, заканчивая основным зданием размером с прокатный цех. А ещё в цехе сколько всякой лабуды помимо производственной? Мастерские, мойки, бытовки для рабочих, буфет, медпункт. Спроектировать подвод воды, канализацию, вентиляцию, электро- и газоснабжение всего комплекса. Проектный институт в полном составе будет загружен работой. Денег это требовало немало. Но деньги были — проект тоже оплачивался из немецкого кредита, так что дело касалось лишь времени.

В деловой суете день прошел быстро, и к восьми вечера Жека и пацаны на двух машинах подъехали к гостинице. Их уже ждали итальянцы, по виду взволнованные необычным предложением Жеки. Ни в одной стране мира, где они вели дела, ничего подобного им не предлагали. В Европе, Северной Америке чисто деловые отношения. Разве что небольшой фуршет с омарами и шампанским…

— Кто эти люди? — спросил один из итальянцев, увидев пацанов в «девятке», стоящей рядом с «Шевроле».

— Охрана, — чуть улыбнулся Жека. — В нашей стране принято сопровождать важных персон в поездках.

— А по виду, похожи на гангстеров, — заметил Лучиано.

— Я думаю, разница между теми и другими в любой стране мира невелика, — заметил Жека. — Не беспокойтесь. Даже если это и гангстеры, то свои гангстеры.

Когда выехали за город, итальянцы оживились и уставились в окна. Интересовало их абсолютно всё: частный сектор с деревянными домами, сараями и огородами, на которых уже вовсю ковырялись люди, поля, горы, лес, подступающий прямо к дороге. Жека гадал, что думали итальянцы, привыкшие к теплу и ухоженности своей родины, видя провинциальную Сибирь-матушку, где даже на федеральном шоссе были колдобины глубиной с ладонь.

Гостиница у Еловки росла бешеными темпами — уже возводили стены. Стройка ярко освещена с двух сторон. Работают два автокрана и стоят несколько «КамАЗов» с кирпичом и бетонными перекрытиями.

— Господин Соловьёв! А что здесь строят? — спросил Гильермо. — Место красивейшее. Прямо в лесу.

— Это моя фирма гостиницу строит, — небрежно сказал Жека. — Мы здесь немецких строителей и монтажников селить хотим. Будет всё по высшему классу! Как в Европе!

Автомобиль набрал скорость и поехал по дороге, поднимающейся вверх. Миновали посёлок Абрикосовый, и через десять минут доехали до поворота на «Тугайское». Иностранцы во все глаза смотрели, как деревья вплотную подступают к просёлку, ведущему в охотничье хозяйство. Казалось всё глухим и диким.

— Тут и медведи есть? — Спросил Гильермо. — Пейзажи становятся всё более тревожными.

— Не. Медведей нет! — рассмеялся Жека. — Мы же их всех съели!

Иностранцы тоже хотели засмеяться, но не смогли — ситуация им не казалась смешной. Везут на ночь глядя, непонятно куда, с неясными целями. Да ещё и не говорят, что конкретно предстоит увидеть.

В первую очередь увидели егерей в русской национальной одежде, в бархатных шароварах, косоворотках и яловых сапогах, стоящих у входа по стойке «смирно». А вот милиции не было видно: или Хромов убрал ненужных свидетелей, или искусно спрятал их в близлежащем лесу. Не успел Жека подрулить к двери домика, как «девятка» остановилась рядом, и показались пацаны. Бегло осмотрев всё вокруг, Графин дал Жеке знак выходить.

Итальянцы вышли и огляделись. Конечно же, им понравилось здесь. Как нравилось всем приезжавшим. Во-первых, нравился громадный дом, сложенный из толстенных стволов, казавшийся современным, но с традиционным старинным охотничьим интерьером. Во-вторых, нравился пейзаж. Дом находился в полукилометре от дороги, вдалеке от любопытных завистливых глаз, прямо посреди начинающейся тайги. Ещё не черновой, ещё кое-где разбавленной березняком, осинником и сосняком, но уже вполне глухой. Как нигде, ощущалась оторванность от внешнего мира и красота дикой природы. Итальянцев полностью охватило это чувство, когда они увидели дом в лесу.

— Граци, перфетто, граци, белиссимо! — один за другим благодарили итальянцы, не в силах сдержать восторг.

— Да не за что, — смущённо сказал Жека. — Милости прошу к нашему шалашу, так сказать. Заходите в дом.

А в доме в главной зале уже вовсю горел камин и был накрыт огромный стол. Глядя на расставленные блюда, Жека понял, что Хромов решил бить по иностранцам в русском чиновничьем стиле. Итальянцев было не удивить блюдами европейской кухни. Что они, омаров с устрицами, что ли, не едали и белое с красным вино не пили? И ели, и пили все ресторанные варианты итальянской и французской кухни. А вот русской помещичьей — нет. Это когда вам предлагается копчёная осетрина и сёмга ломтями. Или самая вкусная и редкая красная рыба — таймень, которого можно поймать только на мощный спиннинг в таёжной реке и который, несмотря на всю ценность, не является объектом промыслового рыболовства ввиду трудности и случайности добычи. Блины с красной и чёрной икрой. Да и сама икра в тарелках, которую можно хлебать ложками. Поросёнок, зажаренный целиком на вертеле, деревенская ветчина ломтями в кляре, жареные перепела и прочие деликатесы исконно русской кухни. А ещё исконно русские бутылки с шампанским и водкой, стоящие в вёдрах со льдом прямо на столе.

Но даже не это поразило иностранцев. У стены стояли и ждали гостей четыре официантки. В чепчиках, кружевных передниках, мини-юбках, чулках, в туфлях с высокими каблуками и… абсолютно голым торсом. Итальянцы уставились на дерзко торчащие груди официанток и потеряли дар речи. Жека, конечно же, знал, в чём дело. Крышевание проституток и публичных домов, всяких массажных салонов издавна было нишей мусоров. И вот генерал Хромов сделал подгон своих подопечных «сотрудниц». Девушки, конечно, были хороши. Не какие-то шмары-сосульки с объездной, отсасывающие дальнобоям прямо в кабине за дозу дури или бутылку водки, а породистые индивидуалки, берущие по 100 долларов за час. Или сотрудницы элитного массажного салона для богатых.

— Ну что, господа, милости прошу, — Жека широким жестом указал на стол. — Отметим наше будущее сотрудничество.

Итальянцы расселись за столом, то и дело оглядываясь на девушек, которые стояли в ожидании указаний. Формат посиделок в этом доме не предусматривал какого-либо обслуживания официантками — что им тут делать-то? Блюда простые, все холодные, явно куплены заранее, привезены и порезаны прямо на досках, на которых и лежали с вилками и ножами. Разве что шампанское с водкой наливать.

Тамада тоже была девушкой. И одетой почти так же. Только без белого чепчика и передника. Простая белая юбка, на шее галстук-бабочка и… Всё. Она очень высока и красива. И породиста. Идеальное телосложение, для модельного бизнеса в самый раз. Привлекательное лицо, шикарные длинные волосы в красивой завивке. Соски покрашены, один в красный цвет, другой в зелёный. Жека сразу же задался вопросом, а какие они у неё на самом деле? Тут он внимательно посмотрел на девушек и увидел, что с ними то же самое. Их соски были выкрашены краской, причём разного цвета. Наверное, в этом был какой-то смысл. А может, это просто игра, чтобы гости очистили краску пальцами? Или губами?

— Здравствуйте, уважаемые господа! — певуче сказала главная красавица. — Мы рады приветствовать вас на нашем развлекательном шоу. Сначала представимся. Меня звать Карина. Я отвечаю за всё. И за ваше взаимодействие в том числе. Скажу сразу: все наши девушки доступны для вас. Они сделают всё, что вы попросите, но всё же основные наши обязанности — помочь вам с едой и напитками. Позвольте, мы приступим к своим обязанностям.

Девушки подошли к гостям, к каждому по одной, мастерски откупорили шампанское и водку. Разлили по бокалам. Всё это время итальянцы сидели офигевшие, слушая, что им говорил переводчик, рассказывавший содержание речи Карины. Пока девушки разливали спиртное и раскладывали еду по глубоким тарелкам, подавая её гостям, те косились на голые девичьи груди, торчащие в считанных сантиметрах от их губ. Это было очень эротично и очень необычно.

Жеку обслуживала сама Карина. Мило улыбаясь, она открыла шампанское, налила в высокий хрустальный фужер, тут же точным проверенным движением бывалого бармена плеснула шот водки, полста граммов, в рюмку, разложила закуску по тарелкам и придвинула к Жеке.

— Прошу вас, господин Соловьёв, — нежно проворковала она. Жека, как заворожённый, смотрел на свежие красивые, чуть подкрашенные губы, на идеальные белоснежные груди, на нежную кожу и думал: как она попала сюда? Ей бы в модельном агентстве в Москве работать на показах именитых кутюрье, а она развлекает разжиревших на грабеже родины толстосумов.

— Откуда ты меня знаешь? — удивлённо спросил Жека. — Мы кажется, незнакомы.

— Вас знает весь город, — всё так же соблазнительно улыбаясь, сказала девушка. — Да и как же мы незнакомы? Знакомы и даже виделись. Вы просто не помните.

— Нет, — не согласился Жека. — Совершенно точно не знаю тебя. И давай, пожалуйста, на «ты». Я не люблю такого обезличивания, когда один на «ты», другой на «вы».

— Но я на работе! — возразила Карина. — Мне предписано так говорить. Так что, увы, вам придётся потерпеть. А насчёт «виделись, не виделись»… Вспомните марш у Бульвара Героев пять лет назад. У меня хорошая память!

Карина подмигнула, и отошла от Жеки. И он тут же всё вспомнил, как Арнольд Шварценеггер в одноимённом боевике.

Апрель 1987 года… Холодный, пасмурный, с поздно сошедшим снегом. К демонстрации на День Победы готовят школьников со всего города. Но только седьмые классы. Причём только тех ребят, кто учится более-менее хорошо, без троек. Классы с разных школ стоят, построенные в шеренги, на площади, покрытой большими каменными плитами. Начинает звучать «Этот день Победы порохом пропах!». Как только начинает звучать музыка, шеренги школьников начинают маршировать и, пройдя чуть-чуть, поворачивать на угол 90 градусов. Причём это надо сделать синхронно. Каждая шеренга огибает другую по своему радиусу, не сбиваясь и не натыкаясь друг на друга. Прежде чем добиться такой синхронности и точности, тренировали выход раз 20, не меньше.

На улице холодно, дует резкий ветер, иногда сыпя снежной колючей крупой. Подростки замёрзли, как цуцики, но им сказали: пока не сделаете так, как надо, домой не пойдёте. Жека одет так себе: хилая старая отцовская куртка-разлетайка со сломанным замком, полы которой держатся на двух кнопках и заткнутой булавке. Ему неловко и холодно. Неловко из-за того, что порывы резкого ветра то и дело норовят распахнуть куцую куртку, надувая полы парусом. А холодно потому, что только постригся и пошёл на тренировку без шапки, чтобы пофорсить. Да и шапка такая, что возьми да выбрось. Лучше уж совсем без неё, чем в ней…

Совсем рядом, в соседней шеренге, принадлежащей другой школе, стоит высокая красивая девочка. Она неплохо одета… И даже не дорого — вещи на ней самые обычные, но так идут ей, что кажутся верхом совершенства. Бежевая короткая курточка, по виду югославская, клетчатая красная мини-юбка, чёрные капроновые колготки, ботинки и гетры на икрах, только-только вошедшие в моду у девчонок. Длинные пушистые волосы тёмного цвета вьются по ветру. Они чуть прихвачены повязкой с наушниками, надетой вместо шапки. Одежда незамысловатая, но так идёт девчонке! Ей весело, она о чём-то говорит с подружками, смеётся и находит время посмотреть на высокого бедновато одетого парня в дешёвых ботинках, школьных брюках и плохой куртке. Парень смущённо отворачивается от неё. Потому что в его голове крутится мысль: «Не дай бог она решит познакомиться, а у него нет даже сраных пятидесяти копеек, чтоб позвать в кино. Лучше бы она не смотрела на меня и вообще забыла». Такие вот коллизии судьбы…

— Я вспомнил! — вдруг крикнул Жека отошедшей Карине. — Я долго думал о тебе! Правда! Но… Я…

И осёкся сам. А ведь в самом деле, почему, если девчонка так понравилась ему, не нашёл потом её, не предложил пройтись погулять? Почему всегда и всё сводил к деньгам?

— Я не знаю, о чём вы, Евгений Александрович, — опять улыбнулась Карина. — Сейчас начнётся первое шоу.

И шоу началось…

Глава 7

Карина

Карина включила какую-то старинную американскую музыку на кассетнике. Кажется, кантри. Стелла, Сюзанна, Мари и Милана — так звали девушек, очаровавших дорогих иностранных гостей. Разлив спиртное и разложив закуску, они стали в ряд, надели небольшие чёрные цилиндры на головы, взяли в руки трости и стали танцевать что-то вроде древнего канкана, высоко вскидывая ноги.

Движения девушек не были вульгарными, наоборот, выглядели донельзя эротичными, соблазнительными и очень танцевальными. Сразу чувствовалось, что они серьезно занимаются танцами.

— Браво! Брависсимо! — восторженно закричали чуть захмелевшие итальянцы и захлопали в ладоши. Их глаза заблестели от увиденного. «Какие красивые эти русские девчонки», — так и читалось в выражениях лиц.

После ещё одного танцевального номера, но уже в стиле рок-н-ролл, где девушки танцевали под «Битлов», Карина предложила снова выпить и закусить. Девушки пошли обслуживать клиентов, наливать им напитки, хотя некоторые из иностранцев причастились уже сами к огненной воде.

— А теперь давайте поиграем в поцелуи! — весело сказала Карина. — Сейчас мы оставим на листе бумаги отпечатки своей губной помады, а вы должны угадать, чьи это губы. Выигравший получит право поцеловать девушку, куда захочет. Как вам это, господа?

— Граци, граци! — закричали забухевшие итальянцы, и ещё громче захлопали в ладоши.

Девушки пошли в угол, отвернувшись, сбились в кучку и накрасили губы яркой помадой, потом оставили на альбомном листе отпечатки губ. Карина взяла лист, поднесла к столу и отдала итальянцам. Жека тем временем, наскучившись сидеть просто так, потому что эти игрища ему были неинтересны, подошёл к магнитофону и стал перебирать кассеты, разглядывая, что там хорошего из музла. Нашёл знакомую кассету с «Сектором газа», хотел поставить, но потом решил, что может испортить девчонкам их шоу, да и итальянцам фиолетово на эту музыку. Поэтому включил нейтральную тягучую «Энигму» и снова сел за стол.

Жека обратил внимание, что губ на листке пятеро. Карина тоже приняла участие в шоу. А вот и она, обернулась, подмигнула красиво подведённым глазом, качнула обнажёнными грудями и засмеялась:

— Вы тоже должны принять участие в конкурсе, господин Соловьёв!

— Хочешь, чтобы я нашёл твои губы? — в ответ усмехнулся Жека. Пил он не слишком, едва пригубливая для проформы, и был абсолютно трезв, в отличие от собутыльников.

— А вы сможете? — улыбнулась Карина. — Впрочем, что это я не доверяю вам… Вы — гений!

— Ну уж тоже скажешь, гений, — рассмеялся Жека. — Просто у меня развито логическое мышление.

Жека внимательно посмотрел на красивые губы Карины, а потом на бумагу, где были отпечатки пяти красивых девичьих губ. И все они были красивыми и пухлыми. Но немного разными. Жека посмотрел на Карину и вдруг увидел, как она, повернувшись к нему, подыграла, вытянув губки в трубочку. Чёрт! Жека сразу нашёл самый большой отпечаток помады и ткнул в него пальцем.

— Вот! Стопудово твои!

— Верно, господин Соловьёв! — Карина подошла к Жеке, и остановилась в метре от него. — Ваш «Сектор приз»!

Прямо напротив его лица, всего в метре, находился нежный девичий животик с белым лёгким пушком, а чуть выше — нежные крупные груди с накрашенными сосками. Жека поднял голову и посмотрел в лицо Карины. Думал, ей неловко или неприятно, но нет. Похоже, работа ей нравилась и доставляла удовольствие.

Жека встал, откинул длинные волосы с тонкой длинной шеи Карины, и чуть коснулся губами тонкой белой кожи.

— Вот так, — улыбнулся он. — Больше мне ничего не надо. Оставляю победный приз другим. Настоящим итальянским мачо.

Итальянцы захлопали в ладоши, услышав как переводчик перевёл Жекины слова. Им это явно понравилось.

— Синьоры просят выпить всех! — тонким прерывающимся голосом крикнул переводчик, сильно скатившись на акцент, да так, что уже стало трудно понимать его хмельные слова.

— Базара нет! — Жека подмигнул Карине, та что-то сказала девушкам, и по рюмкам разлили водку.

А потом всё пошло по нарастающей. Снова водка, снова танцы. Чуть позже Карина сказала, что русская баня готова, и девушки предложат дорогим гостям услуги банщиц.

— Вы что, офигели? — удивился Жека. — Я был в здешней бане, там дышать уже невозможно при полста градусах.

— А вы думаете, её до такого состояния топили? — рассмеялась Карина. — По-русски, там замёрзнуть можно, как мой дедушка говорит. Чуть больше тридцати градусов, и вода не кипит. Вы-то пойдёте, господин Соловьёв?

— Нет уж, — не согласился Жека. — Ты забываешь, что я здесь тоже на работе.

— Упускаете свой шанс, — рассмеялась Карина. — Потом его может и не быть.

— Или наоборот нахожу свой шанс. Ты же составишь мне компанию? Посидим, поболтаем…

— Разве что чуть пригубить шампанское с вами, — лукаво улыбнулась Карина. — Так уж и быть. Нарушу деловой этикет и трудовой кодекс.

Девушки в это время проводили иностранцев в предбанник и стали раздевать их. Судя по одобрительным возгласам, дело шло весело, с шутками и прибаутками на русском и итальянском. И женским визгом.

Жека налил шампанское себе и Карине, подал бокал девушке, потом чуть звякнул о её краешек бокала своим бокалом.

— За всё хорошее, и забудем плохое! — улыбнулся Жека.

Карина, выпив шампанского, стала танцевать, медленно и эротично, красиво двигая всем телом. Движения были словно из какого то фильма, настолько профессионально поставлены. Хоть в кино снимай!

— Ты танцами занималась? — заинтересованно спросил Жека, потягивая холодное шампанское. — Танцуешь красиво. Где такому учат?

— На вас ничего не действует, господин Соловьёв! — рассмеялась Карина, села рядом с Жекой, закинув нога на ногу, и закурила сигарету, что явно было не по протоколу. — Перед вами танцуешь соблазнительный танец, который действует в ста процентах случаев, вы совершенно равнодушны. Только чисто деловые вопросы. Обычно начинают с того, замужем или нет.

— А почему на меня что-то должно действовать? — удивился Жека. — Я ж тебе сказал, что я на работе. Ты красивая девушка, но моё дело мне дороже. Я не развлекаться приехал, а следить за итальянцами. Но всё же рад, что увидел такое зрелище, как ваша труппа.

— Спасибо на добром слове, — улыбнулась Карина. — Мы с девчонками всего год работаем, но с заказов уже неплохо поднялись. Даже с учётом того, что половину ментам приходится за крышу отстёгивать, навар всё равно хороший. Уже все и квартиры, и машины себе купили. Да и в целом с деньгами нет проблем.

— Молодцы. Рад за вас. Кто заказчики шоу? — поинтересовался Жека. — Я что-то о вас не слышал.

— Мы рекламу не даём. Незачем. Клиенты звонят по рекомендациям других клиентов. А заказчики… — Карина помолчала. — Разные… Все, у кого есть деньги. Банкиры, бизнесмены, бандиты, менты, депутаты.

— Секс тоже возможен?

— Конечно, — цинично улыбнулась Карина. — Это одно из условий приёма на работу. Кто девочке платит, тот её и танцует. Но есть важное условие — обоюдное согласие. Никакого насилия, извращений, побоев. Реакция крыши будет жёсткая. И да… За секс с нашей девушкой платить придется отдельно. И много. Не всякому может быть по карману.

— А итальянцы? Будут платить?

— За итальянцев уже заплачено! — рассмеялась Карина, колыхнув грудями. — А тебе может достаться бонусом. Совершенно бесплатно.

— Спасибо конечно, — ухмыльнулся Жека. — Но я за всё привык платить сам. Живу сам, даю жить другим.

Карина внимательно и даже с каким-то недоверием посмотрела на Жеку. В её голове не укладывалось, что кто-то может вот так просто, походя, отказываться от секса с такой девушкой, как она. Все, кто были до этого, хлюпики-банкиры, богатые биржевики, главари преступных группировок, жирные полковники из мусарни и прочий денежный сброд, считали огромным везением хотя бы поцеловать и потрогать её груди, а тут парень отказывается вообще от всего, что ему предлагают задаром. Это её не обидело — девушка она была умная и понимала, что всё не просто так, но заинтересовал отказ Жеки сильно.

А на самом деле всё обстояло до крайности просто. У Жеки существовали свои принципы. Он, кстати, не считал, что такая работа, как у Карины и её подруг, плоха или не соответствует какой-то морали — он и сам был далеко не ангел, скорее демон, с кучей трупов позади себя, но секс с Кариной — совершенно другое.

Близость с каждой из своих любовниц опиралась у него на какую-то строгую базу, в соответствии с которой он принимал партнёршу в свою личную жизнь. Сахариха — самая любимая девушка, первая любовь до гроба, настоящая дворовая пацанка, дочь мафиозо, близкая по духу на сто процентов. Валька и Марина — привет из бесшабашной юности, воспоминания о которой будут всегда. Как можно забыть первый поход в кино с Валькой или уборку лыжной базы с Мариной, когда всех денег было — рваный рубль в кармане? Ирина — красивая женщина, о которой мечтал чуть не три года. Умный, хороший собеседник и надёжный компаньон, с которым идеально вести бизнес. Татьяна — идеальная любовница и секретарша. Красивая, умная, деловая.

У каждой любовницы было своё место в его системе жизненных координат, и каждую он любил по-своему. Карина в эту систему не вписывалась никак. Она навязывалась сама, в сущности торгуя собой, и Жека не мог это допустить, чтоб кто-то проник в его мир бесконтрольно, по собственному желанию.

Через полчаса распаренные итальянцы с полотенцами на бёдрах вышли из бани. За ними следовали совсем голые смеющиеся девушки. Опять сели за стол. Выпили, закусили. Только теперь уже девушки были в более тесном контакте с иностранцами. Сидели рядом, слушали, как они пытаются что-то сказать. Атмосфера стала ещё горячее. Иностранцы уже не стесняясь тискали девушек, сбросив свои полотенца.

— А сейчас состоится финал нашего замечательного вечера! — смеясь, сказала Карина, ставя в магнитофон новую кассету. — Дамы выбирают кавалеров. Вальс!

Девушки надели блестящие венецианские маски, в которых ходила на подобные балы беспутная итальянская знать 18 века, подходили к избранникам, становились перед ним на колени и предлагали пойти потанцевать. На пары по симпатиям они, похоже, разбились ещё в бане. И сейчас уже танцевали в своих парах. Зрелище, конечно, было фееричное. Или сюрреалистическое? Но, скорее, просто смешное. Четверо голых мужиков танцуют с четырьмя абсолютно голыми девушками.

— А ты так и будешь один сидеть? — усмехнулась подошедшая Карина, и погладила нежной ладошкой Жеку по волосам. — Ты здесь лучше всех мужиков вместе взятых.

— Правда лучше? — рассмеялся Жека, вставая и обхватывая обнаженную девушку за талию. — И чем же лучше, если не секрет?

— Догадайся! — коварно мурлыкнула Карина и склонила голову Жеке на плечо. — Ты единственный настоящий пацан.

Последовало немного медленного танца, а потом вечер закончился тем, чем и должен закончиться в такой ситуации: девушки взяли своих избранников за руки и походкой манекенщиц увели наверх, в спальные апартаменты. А Жека вдруг рассмеялся.

— Ты что? — слегка улыбнулась Карина, с недоумением глядя на Жеку.

— Не поверишь, — смеясь, ответил он. — Прошлый раз сюда ездили с городскими блатными отдыхать, мне генерал сказал, что здесь баб много лет не было. Что это чисто мужская зона комфорта. И вот. Вы опошлили всю базу. И даже кровати.

— Да врут они, — категорично возразила Карина. — Когда областное или союзное начальство приезжало в прошлом году, всегда нас звали. Ага. Жди. Будут тебе мужики после стакана в одиночестве сидеть. Кого тут только из московских и областных не было…

— Как… И сам был?

— В прошлом году был, как раз перед путчем. С заместителями и охраной. Ну и все остальные до кучи. Дуреев, Конкин, Хромов. Весело было. А сейчас вот грустно…

— И чем же тебе грустно? — улыбнулся Жека.

— А ты догадайся с трёх раз, — подмигнула Карина.

— Я и с первого раза догадаюсь! — заявил Жека. — Ты хочешь, чтоб я трахнул тебя, а я не соглашаюсь?

— Да, — согласилась Карина. — Ты обрушил вниз мое чувство профессиональной гордости. И ты мне сильно понравился, господин Соловьёв. Тебе говорили это? Что ты нравишься девушкам?

— Слушай, ты меня толкаешь на лесть и самопиар, а я не хочу этого, — рассмеялся Жека. — Так что оставим вопрос открытым. А если серьёзно… Ты красивая девушка, Карина, и любой бы запал на тебя. И я бы запал пару-тройку лет назад. Но с того времени в отношениях с девушками я сразу расставляю акценты, где постель, а где дело. Иногда эти плоскости пересекаются, и мне это тоже не нравится. Поэтому с тобой, да и с любой другой девушкой из вашей компании, я бы предпочёл сохранить чисто деловые отношения.

— И почему же? — недоуменно спросила Карина. — Что не так?

— Всё так. Но есть несколько причин. Первая — мой принцип: дело и личная жизнь порознь. Сейчас мы при деле. Поэтому секса нет. Вторая причина важнее первой. Я вожу компанию с опасными людьми. И у меня не менее опасные враги, которые в любой момент могут послать ко мне людей с оружием. И я тебе посоветовал бы держаться от меня подальше. Это не угроза или похвальба, лишь факт. Здравомыслящий факт. А лучше вообще не знать меня и спать спокойно.

— Ну что ж… Это весомые причины. Ты их неплохо растолковал. Значит, будем просто пить? — весело спросила Карина.

Она взяла бутылку водки, налила Жеке и себе, потом чокнулась о Жекину стопку, и выпила, даже не поморщившись.

— Ни фига, ты водяру глушишь, как танк солярку, — удивился Жека, осторожно выпивая водку. Уже успела нагреться и стала отвратной на вкус. Лёд в ведёрках растаял, да и бутылки никто не догадался в них сунуть, чтобы охладить.

— Я ж на медсестру училась, — объяснила Карина, закусывая спиртное куском сёмги. — И даже в больнице успела поработать. Но там зарплата, сам знаешь, какая. Да ещё и не платят вовремя. Но спирт научилась пить по-сестрински, втайне от врачей. Пойдёшь за перевязочными, бутылку откроешь, раз полстопочки, два полстопочки. Оно и хорошо. Неразведённый! Правда, горло от него сожгла к херам. Ночью полегче. Можно с водой развести, пока врач спит.

— А зачем тебе пить на работе, да ещё в больнице? Неужели так хочется всякую дрянь глотать?

— Ты б там поработал, и не так бы запил, — усмехнулась Карина. — Выпускники из техникумов — самые бесправные кадры. Как рабы. Если обычная сестра всегда рассчитаться может и уйти туда, где получше, то нам после распределения это вообще никак не светило. Терпи два года до последнего. Хамство врачей. Хамство пациентов. Неадекватное начальство. И всё это за копейки. По сравнению с нынешней работой, как будто из ада сбежала. Мне эротический театр нравится. Работа веселая. Свободная. Творческая даже.

— Но послушай… Ты же, получается, своё тело продаешь. Давай говорить начистоту, — осторожно возразил Жека.

— Пфф… И что из этого? — пренебрежительно махнула рукой Карина. — Чем это хуже — продавать свою физическую силу, как те же работяги на заводе, или свой ум, как инженера, врачи, учителя? Отношение к ним в сто раз хуже, чем к нам. Нас с девчонками за всё время ни разу никто не обидел, не оскорбил, не то что ударил. Наоборот, все в восторге, подарки дорогие дарят, замуж зовут. Деньги суют без меры. Ко мне в больнице относились как к говну под ногами, главврач девственности прямо на столе у себя в кабинете лишил, потом, выставив как дешёвку. Сейчас намного лучше ценят. Так что нет, уважаемый господин Соловьёв, ни о чём я не жалею и всем вполне себе довольна.

— А ты знаешь, я рад за тебя! — заметил Жека. — Вижу, что тебе нравится твоё дело. А если оно ещё приносит приличный доход, тем более хорошо. Вот тебе визитка. Если будут проблемы, звони, приходи. Найдётся и для тебя работа.

Больше Жека не пил ничего, кроме газировки и чая. Надо было сворачиваться, и ехать по домам — пора и честь знать… В том числе иностранцам…

Глава 8

На природе с Сахарихой

Иностранцы остались в полном восторге от сибирского гостеприимства. На следующий же день контракт о льготной рассрочке оплаты поставляемой установки был подписан. Всё решилось, как Жека и хотел. Теперь предстояло на сэкономленные деньги найти поставщиков сельскохозяйственного оборудования, но и в этом итальянцы пообещали помочь.

— Рады работать с вами, господин Соловьёв! — заявил Гильермо Бенедетти в аэропорту, когда Жека провожал делегацию на московский рейс. — Надеемся на долгосрочное благотворное сотрудничество. Я обязательно расскажу своим компаньонам про ваш новый бизнес-проект строительства современной сельскохозяйственной фермы. У меня есть знакомые люди в этой сфере. Всё у вас устроится хорошо.

— Премного благодарен! И я рад, что сложилось взаимовыгодное партнёрство! — заявил Жека, пожимая итальянцам руки. — Приезжайте в гостеприимную Сибирь! Тут вам всегда рады.

Генерал Хромов оказался прав — так важные дела и решали спокон веков, по русски. Охота, баня, водка, бабы. И это сработало.

Едва итальянцы прибыли домой, выполнение контракта началось сразу же. В течение недели в порту Венеция был загружен небольшой контейнеровоз, взявший курс до порта Мариуполь на Украине, где контейнеры были перегружены на железнодорожный состав, отправившийся в Сибирь.

На комбинате в кратчайшие сроки была возведена обширная крытая площадка для растаможивания купленного оборудования. Сооружение круглосуточно охранялось, так как в комплект поставки входило всё — вплоть до гаечных ключей и электрических инструментов. Рабочие приходили посмотреть на громадные ящики, сделанные из белой, сделанной из бука, отшлифованной до блеска, евровагонки, и думали: «Хорошо бы на дачу такие же досточки, баньку обшить». А ведь это была просто упаковка для железяк! Впрочем, позже, при распаковке контейнеров, местное заводское начальство разобрало по себе эту упаковку.

В целом, дела завертелись хорошо, как смазанный и направленный в нужном направлении механизм. Благодаря своим сотрудникам, в первую очередь Ирине и Татьяне, Жека мог уже не вникать до мелочей в контракты. Курировал и решал лишь общие вопросы по финансам и договорам. Теперь можно немного и отдохнуть, тем более в конце апреля у Сахарихи намечался день рождения. Отметить его Иваныч решил с большой помпезностью — статус городского воротилы не позволял устроить семейный междусобойчик, как у работяг. На таких шикарных гулянках, проводимых якобы по делу, заключались незаконные сделки, заводились полезные знакомства и неофициально делились сферы влияния в городе. Естественно, левых людей там не было.

Гулять в Светкино семнадцатилетие родители решили по традиции в ресторане «Гудок». Пьяная Сахариха как-то ляпнула полтора года назад, что якобы это заведение принадлежит их семье. Жека думал, это хвастовство, но оказалось, что и на самом деле так. Выгодное, с хорошей прибылью работающее предприятие ещё во времена Сахара-младшего было выведено из государственной собственности и приватизировано, став частным. Наверное, директору вокзала сделали предложение, от которого было трудно отказаться.

Как-то хорошим тёплым вечером в конце апреля Жека заехал к Светке в «Абрикосовый». Родителей её дома не было — укатили в гости. Любимая осталась одна в окружении дворецкого, официантов, горничных и охраны.

— Чё так долго не приезжал? — надулась Сахариха, запуская Жеку в дом. — Потерялся совсем. Ты чё, оборзел?

Была она свежа и нежна как весенний ландыш, белокожая, в светлом коротком платье. Волосы гладко зачесаны в хвост. Зелёные глаза смотрят настороженно и обиженно. Алые губы недовольно поджаты.

— Свет, ну прости, запурхался совсем, — оправдывался Жека, приобняв любимицу. — Итальянцы приезжали, то да сё. Много дел. Но я не забывал тебя. Помню всегда.

— Ага, ага… — иронично протянула Сахариха, и закрыла дверь. — Заходи. Наших никого. Уехали отдыхать.

— И ты одна теперь отдыхаешь? — рассмеялся Жека.

— Какой кайф, не представляешь! — улыбнулась Сахариха. — Как фильм «Один дома». С родаками — туда не ходи, сюда не ходи, курить нельзя, пить нельзя.

— Так они ж тебя хорошему учат, — подмигнул Жека, и крепко притянул к себе Сахариху.

— А я может, хочу быть плохой, — Сахариха обвила руками шею Жеки, встала на цыпочки, и стала целоваться с ним страстно и горячо.

Жека подхватил нежное, тонкое тело на руки и понёс в спальную, на кровать. Секс был бешеный и быстрый. Позже лежали, обнявшись, и думали каждый о своём. Но как и всегда, мысли пересекались. Особенно донимал один насущный вопрос…

— Вы чё, в Москву переезжать хотите? — спросил Жека, целуя Сахариху в полные губы.

— Отец хочет. Всё мутит-крутит, — нахмурилась она. — Достал уже. Чё не живётся спокойно? Из города в эту деревню переехали, я всех подружек лишилась. И отсюда теперь ещё дальше придётся ехать.

— А чё он так резко? — спросил Жека.

— Предложили ему. По Москве смотрящим быть. Он и думает пока. Ещё не решил. Тут у него всё есть: и дело своё, и деньги, дом, бригада большая, а там что? С нуля начинать? Не знаю я, задолбало уже всё. У меня экзамены скоро, школу заканчивать надо. Блин… А самое главное-то забыла! И ты не напомнил!

Сахариха насмешливо посмотрела на Жеку, ожидая, что он повинится. Но тот только усмехнулся.

— Эх, плохо ты обо мне думаешь, Светик. Помню я, что днюха у тебя скоро. Всё я помню, малыш!

— Вот и здорово! — обрадовалась Сахариха. — Давай подгребай в субботу в «Гудок» с пацанами. Будем бухать и прикалываться. Вот приглашения. На вас 6 мест забито. Реши сам, кто пойдёт. Я уже не знаю, кто там с тобой крутится. Оксанке со Славяном я сама позвоню.

Сахариха голая вскочила с кровати, накинула белый халатик на плечи, подбежала к столу, взяла пачку открыток, и притащила Жеке.

— Вот! Скажи, Светлана приглашает на днюху.

— Угу, — пробурчал Жека, сразу же задумавшись, что дарить. Вот что бы вы подарили девушке, которая купила вам просто так джип «Шевроле» за 100 тысяч долларов? Жека в данной ситуации решительно ничего не мог придумать. Единственное, что подарок должен быть оригинальным. Дело даже не в деньгах. Деньги не проблема, а вот что именно? Золото? Сахариха была абсолютно равнодушна к рыжью. Почти не носила его. Одежда? Тоже самое, да и недавно привозил германский фирменный прикид.

— Слушай, а чего ты сейчас делать собираешься? — спросил Жека.

— Да особо ничего, — пожала тонкими плечиками Сахариха. — Почитать, телек посмотреть.

— А поехали покатаемся? Вина возьмём! — предложил Жека.

— А поехали! — смеясь, согласилась Сахариха. — И ты мне дашь на машине покататься. Даже?

— Даже, даже, — улыбнулся Жека. — Собирайся.

Этот вечер был самый офигенный за последние несколько месяцев. Наконец-то Жека был собой. Не крутым бизнесменом и авторитетным человеком, а просто молодым парнем, которому скоро исполнится 20 лет. И можно ни на кого не обращать внимания, не играть особо важную персону, а просто пить вино с подружкой и дурачиться.

Взяли в Еловке в коммерческом магазине бутылку шампанского, пару шоколадок на закуску и поехали на речку, на которой как раз начался ледоход. Жека остановил машину на высоком скалистом мысу, куда деревенские летом приезжали стирать и сушить ковры. Вид отсюда открывался потрясающий. Сразу за рекой высилась скалистая гора, которую местные называли Каменушкой из-за каменных россыпей на склонах. Дальше виднелись ещё горы, поросшие темной тайгой. Но ближе всего, прямо под обрывом, текла быстрая мутная река, по которой, перемалывая друг друга, увлекаемые бешеным течением, проплывали большие белые льдины. Они сталкивались, громоздились друг на друга и на мыс, дерзко выдающийся в реку и как раз служащий ледоломом в весенних паводках.

Постояли минут пять, наслаждаясь сибирским пейзажем, потом разлили шампусик по пластиковым стаканчикам, поломали шоколадки.

— За нас! — улыбнулся Жека, поднимая стаканчик с пенистым напитком. — Пусть всё у нас и всегда будет хорошо. Смотри как тут классно. Зачем эта Москва? Можно жить здесь, а если есть деньги, можно хоть каждую неделю летать за границу отдыхать. Или в Москву ту же.

— Ты ж сам хочешь свинтить отсюда! — ехидно ухмыльнулась Светка, потягивая свежее вкуснейшее шампанское, и лукаво поглядывая на Жеку.

— И да, и нет, — признался он. — Когда приезжаю в лес, на природу, как вот сейчас, думаю: ну куда я отсюда… Вроде Родина здесь. С другой стороны, кому я тут нужен? Кроме тебя, пожалуй, что никому. И смысла цепляться тут за что-то не вижу вообще. Правильно твой батя сказал: где русский человек осядет, там ему и будет родина. Такие же горы и леса, реки, в любой северной стране мира есть. В тех же Штатах или Канаде. Так что… Поживем — увидим.

— А ты философ, Женька! — усмехнулась Сахариха. — За что тебя и люблю.

Отставив стаканчик с шампанским на капот машины, она подошла, обняла Жеку и опять прильнула к его губам своими губами с ароматом шампанского и шоколада.

Потом на джипе катались по проселкам, по лесу. Жека не жалел машину, по лакированному боку елозили ветки и сучья, а в рычаги подвески набивалась грязь и прошлогодняя трава.

— Пусть работает! — веселился Жека, газуя по промоинам и глубоким колеям, заполненным водой. — Внедорожник для плохих дорог предназначен, а не для города!

Потом сидела за рулём Сахариха, и получалось у неё на удивление хорошо. А что не управлять-то? Машина хоть и мощная, но руль с усилителем, коробка — автомат, сцепление жать не надо. Играйся, как с игрушкой. Светка и поигралась, чуть не загнав машину в болото. Потом виновато улыбнулась, и посадила за руль Жеку, который сумел выехать. Весело…

Приехали домой, уже темнеться начало. Иваныч и Елена Сергеевна вернулись из гостей. Увидев Жеку, предложили остаться на ужин и заночевать, но тот отказался. Погостил — пора и домой. Поцеловал Сахариху на прощание и поехал в город.

В четверг дембельнулся Клаус. Парень отслужил, как положено, два года. Десантура во Пскове. И вернулся из армии совсем в другую страну, с совсем другим укладом жизни. Не найдя никого из друганов на прежних местах, зашёл к Сахарихе, но там жили посторонние люди — квартиру Иваныч продал одному из своих родственников. Жеку, Митяя и Славяна тоже не нашёл — родственники сказали, что съехали парни давно в свои квартиры. Иди, мол, ищи их в кооперативе, где ЖЭК. И вот Клаус сидит у Славяна и с офигевшей физиономией выслушивает, что говорит ему Славян об их деятельности. Думал, что друганы, как все, работают уже на заводе, ходят на смену, а они вот… Дела на миллионы мутят-крутят. На иномарках ездят. О своих более тёмных делах Славян пока не стал рассказывать. Пусть привыкнет корефан к новому положняку. Поймёт, что просто так ничего не приходит.

— Подожди, посиди пока, сейчас я шефа позову, — предположил Славян. — Пацаны подъедут, коньяка, вискаря возьмут, закусона, отметим твоё возвращение.

— И кто у вас шеф? — спросил Клаус, уже догадываясь, какой будет ответ.

— Жека конечно, — невозмутимо ответил Славян. — Золотой пацан. Деньги из воздуха достаёт. Без него ничего бы не было. Сейчас я звякну ему.

Славян позвонил Жеке, и сказал, что Клаус из армии пришёл, вот, сидит у него. Встретить надо бы, подогреть пацана.

— Щас встретим как надо! — заявил Жека, и положил трубку. Потом зашёл к Ирине.

— Ира, меня сегодня здесь больше не будет — друг с армии пришёл. Наверное, куролесить весь день будем.

— Понятно, — улыбнулась Ирина. — Желаю хорошо провести время.

По пути заехал к Митяю в компьютерный магазин, потом вдвоём заскочили в коммерческий, купили спиртное, закуски. Много. Гулять так гулять! Корефан с армии пришёл! Два года коту под хвост выбросил.

Добрались до Славяна, поднялись на этаж. Клаус уже сидел чуть подбухивая. И его было совсем не узнать: уходил в армию дворовым шалопаем, а пришёл 20-летним мужиком. Подкаченным, с уверенным взглядом. Уже не было той блатной шарнирности в движениях.

— Неплохо вы тут поднялись за два года, — чуть улыбнулся Клаус, здороваясь с Жекой и Митяем. — А я вот… Как ушел в армию, ни хера не было, так и пришёл таким же нищим. Кроме пачки сигарет в дырявом кармане, ни хера нет.

— Чем заниматься собираешься? — спросил Жека, внимательно посмотрев корифану в глаза. Тот отвёл взгляд. Стеснялся своего положения.

— Батя уже на работу выгоняет. Нехрен говорит, дома сидеть. Даже передохнуть пару недель не даёт. На завод пойду, куда ещё-то. Потом на ноги чуть встану, на права хочу сдать, на грузовик. На автобус пойти, или на разрез белазистом.

— В охрану идти не желаешь? К нам? Зарплата хорошая. Подъёмных дадим. Хату себе снимешь, чтоб с родаками не бултыхаться, бред их не выслушивать.

— В охрану… — как будто раздумывая, сказал Клаус и посмотрел на пацанов. Жека и Славян в малиновых пиджаках, чёрных рубашках. У Славяна поверх рубахи золотая цепь толщиной в палец. Митяй хоть и в сером пиджаке, а рубашка тоже чёрная, да и весь его вид с наголо бритой головой никак не говорил, что работает этот шкаф, например, учителем в школе. Ясно ведь, что просто так больших денег не заработаешь, догадался, что занимаются кореша делами тёмными, за которые и прилететь хорошо может… Но деньги нужны. Да и с родителями жить совсем не фонарь. Отец за те два года, что Клаус был в армии, окончательно поехал крышей со своим коммунизмом и сталинизмом. Много денег тратил на груды газетёнок разного плана, ходил на митинги и днями напролёт мог вести политические беседы ни о чём.

— Да. В охрану, — согласился Славян. — В нашем холдинге я за этот сектор отвечаю, так что будешь работать под моим началом. Работа несложная. Будешь, к примеру, с Митяем компьютерный магазин охранять пока. Поднатаскаешься, в дело вникнешь. На права обязательно за счёт конторы сдашь. Без этого у нас сейчас никого из пацанов нет, все на колёсах — время такое. А там дальше… Посмотрим. Скоро итальянцы и немцы будут на заводе херобуду одну строить, надо будет смотреть или за херобудой, чтоб не разворовали наши пролетарии, либо за иностранцами. Всё просто, как видишь. А где непросто, сам вникнешь или нас спросишь. Как тебе такой вариант?

— Да неплохо, — улыбнулся Клаус. — А я думал, может, бить кого надо. Или что-то в этом роде. Типа рэкета.

— Ха-ха-ха! — заржал Жека. — Так ты считаешь, что сопровождать компьютеры — это лёгкое дело? Это не так, брат! Одна единица товара полторы-две штуки баксов стоит! За такие башли бандосы перевернут и не посмотрят, что ты в десантуре служил! Не… Это работа опасная, потому что мы возим всем, кто заплатит. А деньги сейчас есть, сам понимаешь, у людей непростых. Так что без работы не останешься, не ссы.

— Хватит о работе! Она в лес не убежит! Давайте уже бухать! — заявил Митяй, разливая «Наполеон» по бокалам.

— Нифига вы глушите! Мы в армейке водяру палёную за счастье считали попить, — сказал Клаус, осторожно нюхая дорогой напиток. — Ароматный!

Жека смотрел на другана и думал: «За что он ходил в армейку?» Пришёл с голой жопой, просрав всё, что мог бы сделать здесь. Сейчас, если б не друзья, пошёл бы на завод. Не… Подогреть обязательно надо пацана. Если он, конечно, въедет в тему, как положено.

— Кстати, вот вам пригласительные от Сахарихи, — Жека положил на стол четыре открытки. — Графину я уже передал две, он с женой пойдёт. Передайте две Лёхе с Маринкой, ну и на вас, Митяй, с Олеськой, две. Вас, Славян, с Ксюхой, она отдельно пригласит.

— А мне? — рассмеялся захмелевший Клаус.

— Тебе, извини, братан, пока нет, — покачал головой Жека. — Она ж не знала, что ты откинешься из армейки. Мы потом отдельно буханём. А там… В «Гудке»… Будут все свои. Ладно… Давайте ещё по одной. А потом ещё. Что-то хорошо пошла — давно не пил по мужицки.

Клаус, с непривычки накидался бухлом, и уже после тройки рюмок поплохел, так что пришлось тащить до дома. Где уж ему идти в «Гудок»… Там чудить было никак нельзя…

Глава 9

Дорогой подарок Светке

Накануне празднования днюхи Жека заехал в ювелирный магазин в центре города, в «Универбыт», выбрать подарок Сахарихе. Ходил по бесчисленным магазинам со всякой всячиной, бездумно стоял и смотрел на бесконечные ряды золотых побрякушек и не знал, что выбрать. Украшения? Чёрт с ним! Хотел бы нечто воздушное. Пусть серебро, пусть недорогое, но чтобы необычное и понравилось богатой подружке. Однако ничего подобного не было. Лежала турецкая ширпотребовская дрянь. Аляповатая и безвкусная, в духе начала 90-х годов. Массивные золотые цепи, которые впору собаке надевать, и не менее массивные золотые браслеты. И дорогие наручные часы, которые считались символом роскоши в СССР и по сию пору считаются роскошью сейчас, вроде «Сейко» с телевизором или калькулятором.

Жека понял, что ничего хорошего он тут не найдёт: весь товар был очень обычным, и Сахарихе не подошёл бы. Она бы бездумно бросила его в дальний ящик и тут же забыла. А Жека хотел, чтобы помнила. Чтобы знала, кто это подарил…

Уже пошёл к выходу и проходил мимо небольшого магазина, торгующего электроникой, как увидел в витрине необычный аудиоаппарат. Да это же почти музыкальный центр!

На витрине стояла магнитола «Panasonic». Довольно большого размера, с отстёгивающимися колонками, но самое главное — сверху аппарата находилось отделение для компакт-диска, про которые все слышали, но толком ещё никто не видел. Ходили легенды, что играют они с таким качеством, что далеко обставят и кассеты, и катушки. Правда, самих дисков было ещё мало, и стоили они как пара-тройка хороших японских кассет. Жека нутром почуял, что именно такой аппарат понравится Сахарихе, как увлечённой меломанке. А диски… Найдутся. Купит сама.

Естественно, цена на магнитолу была указана в долларах, иначе и быть не могло в России 1992 года, когда инфляция по 100–300 процентов в месяц наворачивала. В курсе доллара шарил даже сопливый малолетка с городской окраины, поэтому перевести в рубли мог любой идиот прямо на лету. Магнитола стоила 400 долларов. При средней зарплате в 100 долларов работать на неё среднему человеку надо было четыре месяца.

— Хороший аппарат? — спросил Жека продавца, щуплого парня лет двадцати пяти. Паренёк хоть и был низкого роста, соплей перешибёшь, но внимательный, уверенный взгляд и манера держаться говорили, что парень шарит в пацанской теме, умеет определять, кто есть кто. Безошибочно опознав Жеку как крутого человека с деньгами, достал с полки аппарат, бережно поставил на прилавок.

— Не то что хороший, это слишком маленькое определение, — он один из первых у нас, — уверенно сказал парень. — Только недавно начали завозить. Эксклюзив, можно сказать. Но берут пока ещё не очень охотно. Вот смотрите. Тут включается питание. Кнопки переключения всех режимов электронные, сенсорные. Есть жидкокристаллическое подсвеченное табло. Оно хорошо работает при воспроизведении компакт-диска — отображает номер трека, дорожку. При выборе режима «радио» табло показывает номер запрограммированной радиостанции и частоту в мегагерцах. На аппарате можно выставить время, а потом использовать как будильник. Есть пульт дистанционного управления. В комплекте инструкция, правда, на английском. Кассетная дека тоже с пульта управляется. Дека однокассетная. Может писать с компакт-диска на кассету, в том числе на хромовые и металлические. Играет аппарат хорошо. Акустика двухполосная. Мощность 15 ватт на один канал — магнитола всё-таки переносная считается. Для автономной работы требуется комплект из 12 батареек. И одна батарейка нужна в специальном отсеке, чтобы сохранялись часы, будильник и настройки радио.

— Давай включим, послушаем звук, — попросил Жека. — В первую очередь, как диск играет. Хочу этот аппарат подружке на день рождения подарить — она увлечённая меломанка.

В этом же магазинчике продавались и диски. Стояли они на специальной стойке за прилавком. В руки не давали — для выбора на прилавке лежал список исполнителей, сплошь зарубежных, и не сказать, что особо модных. Скорее, для меломанов среднего возраста, знающих толк в музыке. Дэвид Боуи, Дар Стрейс, Мадонна, Майкл Джексон. Из российских был только один диск — Алла Пугачёва с названием «Привет, это Алла!».

Продавец осторожно открыл верхнюю крышку лазерного отсека на магнитоле и вставил диск с Мадонной блестящей поверхностью вниз. Американская певица нагло уставилась на Жеку из глубины магнитолы — портрет поп-звезды нанесён прямо на диск.

— Вот так надо загружать, блестящей поверхностью вниз, там лазерная головка, — уверенно заявил продавец. — И поплотнее вставлять среднее отверстие в держатели. Закрываем крышку — и всё. Воспроизведение начнётся автоматически. С пульта можно отключать, ставить на паузу, перематывать, делать громче-тише, программировать воспроизведение треков.

Магнитола заиграла. И это был чистейший шикарный звук без малейших искажений. С могучими басами и звонкой высотой. В нём всё было идеально! Казалось, будто где-то недалеко открылось окно в концертный зал. Потом прослушали кассеты, радио, но они уже не произвели на Жеку такого впечатления, как компакт-диск. Играли по качеству так же, как его магнитола JVC. Так что при прочих равных эта магнитола смотрелась поинтереснее. И подороже, само собой. Жека сразу же решился.

— Беру. Заверните дисков штук десять, на ваш выбор. Что получше звучит. Мадонну эту можно, Джексона. Ещё что-нибудь. Если есть техно или рэп, их давайте. Но пойдёт и рок, и попса.

Рассчитался налом, рублями — хоть цена на электронику и была отображена в долларах, продавец тут же проводил расчёт рублёвой стоимости и говорил счастливому клиенту, сколько он должен заплатить деревянных. Продавец с утра узнавал биржевые котировки на валютной бирже и при появлении на работе менял табличку курса валюты, если она изменилась. Можно было заплатить и наличными долларами, что случалось совсем уж редко. Тогда цена была совсем другой. На табличке, висящей на витрине, было написано: «При расчёте долларами цена договорная». И, скорее всего, эта неофициальная валютная цена за наличные была ниже той, что указана на ценнике, процентов на 10–15.

Рассчитавшись за магнитолу, Жека взял упакованную коробку с аппаратом, пакет с кассетами и пошёл на стоянку к машине, провожаемый завистливыми взглядами прохожих.

Весь день и вечер потратил на вошканье с купленной в «Сахарихе» дорогой игрушкой — возился в удовольствие, как искренне увлечённый хобби человек. Гонял диски, кассеты. Поназаписывал зачем-то на свои чистые кассеты музыку с сахарихинских компашек. Весело провёл время, что нечасто бывает…

Утром субботы заранее отогнал джип на автомойку, потом поставил его у дома, нарочно, у Валькиного окна. Интересно, пригласила её Светка или нет? Если пригласила, можно поехать вдвоём. Оказалось, пригласила…

Когда Жека вошёл в подъезд, и стал подниматься на второй этаж, слышно как сверху открылась дверь.

— Евгений, зайди, пожалуйста ко мне! — крикнул Валькин голос, эхом разлетевшийся по подъезду, отражаясь от стен.

Жека поднялся на шестой этаж и остановился у Валькиной двери. Уже хотел позвонить, как она открылась, и там стояла… Валька. Ну кто же ещё-то… Была она в коротком домашнем, неряшливом, но эротичном халатике, и оттого казалась, как всегда, желанной и притягивающей.

— Какие люди в Голливуде! — насмешливо сказала Валька, освобождая проход. — Заходи. Чай будешь?

Жека замялся в раздумьях, как бы повежливее отказаться. Всё-таки изменять Сахарихе в день её рождения казалось не слишком хорошей идеей, несмотря на всю его отвязанность. Но переживал зря.

— Думаешь, соблазнять тебя буду? — насмешливо спросила Валька, скрестив руки на груди, отчего та стала казаться чуть побольше, чем обычно. — Чего боишься? Не собираюсь я ничего такого.

— Ничего я не боюсь! — рассмеялся Жека. — Да и не какой-то я пещерный неандерталец, что только о сексе день и ночь думаю. Однако ты ж меня позвала зачем-то… Хорошо, пойдём попьём чаю. Только мне кофе, пожалуйста!

Валька собрала на стол вскипятила чайник, положила в розетки печенье и шоколадных конфет.

— Милости прошу! — улыбнулась она, лукаво прищурив красивые глаза.

Жека прихлёбывал ароматный растворимый «Нескафе голд», только что появившийся в продаже, на смену индийскому кофе и дешёвому «Кафе Пеле». Кофе оказался вкусным, даже лучше варёного в турке!

— Чего позвала? — наконец спросил Жека, отставив чашку. — Не кофеем же попоить — у меня свой есть дома. Правда, не такой.

— Меня Светка тоже на днюху позвала, — заявила Валька. — И моего жениха.

— К… Кого? — чуть не поперхнулся кофем Жека, быстро отставив чашку, а то быть беде — залил бы светло-серый костюм.

— Моего жениха, — ехидно улыбаясь, сказала Валька. — Да. У меня теперь есть жених. Чего ты удивляешься? Девушка я видная, красивая. Отец с положением в обществе. У меня много знакомых парней. Ты лишь один из их числа.

— Я только рад за тебя, — осторожно сказал Жека. — Это всё, что ты хотела мне сказать? Ради этого позвала?

— Конечно, нет! — возмутилась Валька. — Неужели ты думаешь, что я позвала тебя, чтоб сообщить только это? Я что, совсем ку-ку? Я хотела спросить, довезёшь ли ты нас на машине, а то такси вызывать, то да сё… Всё равно в одно место ехать.

— Ах, вот что! — рассмеялся Жека. — Конечно, это не составит для меня никакой проблемы, но… Давай поговорим начистоту. Ты знаешь, что за люди там соберутся. Их будет большинство. Ты, конечно вхожа в этот круг, и тебя там знают, но твой жених… Он левый человек? Не из тех, кто в теме?

— Он не в теме, — покачала головой Валька. — Но, Жека, у вас есть люди, кто не в теме. Все девушки, что работают у вас, не знают, что вы делаете, кроме Светки. Она мне сама и предложила пригласить своего парня, если он захочет идти. Потому что все будут парами, а мне в одиночку неловко вроде как.

— Я не о том! — с лёгкой досадой сказал Жека. — Я к тому, что сейчас он живёт тихо-мирно, никто о нём не знает. Идеальный вариант, кстати, для жизни. Живи себе поживай, потихоньку колпашь какое-нибудь дело, езди на «Жигулях», и всё с тобой будет хорошо. Если он увидит всех, кто там будет, и в каких отношениях они между собой, не расскажет никому постороннему? Это опасно и скажется в первую очередь на нём самом. Ты знаешь, я по городу не решаю всех проблем и не могу уследить абсолютно за всем.

— О нём там никто не знает, — возразила Валька. — Просто придём вместе, поздравим Светку, посидим… Я знаю его хорошо. Он школьный учитель. Скромный, добрый, заботливый.

— Ну… — Жека даже не нашёлся что и сказать-то в ответ. Разве что спросить, каким образом школьный учитель сумел свести знакомство со старшим лейтенантом милиции. Впрочем, это не его дело. Могла и мамаша свести.

— А отец в курсе, что ты с ним придёшь? — всё же нашёлся, что спросить Жека. — Он знает, что ты с парнем встречаешься?

Вальке явно не понравился Жекин вопрос. И по её виду было понятно, что он абсолютно прав. Навряд ли Александрыч одобрил бы эту связь, и присутствие Валькиного жениха в «Гудке» могло сулить проблемы для него.

— А что мне мой отец? — заносчиво спросила девушка. — Мне теперь всю жизнь спрашивать, с кем мне ходить и с кем жить? Бред!

— Успокойся, успокойся, Валь! — сказал Жека, покачав головой. — Ваши дела с отцом — это ваши дела. Вмешиваться я в них не собираюсь. Я лишь предупредил тебя, что это неблагоразумный поступок. Но решать, идти тебе с ним или нет, естественно, принадлежит только тебе. Я вас отвезу, как и обещал. Мне абсолютно не трудно. Света написала, к восьми вечера приезжать, так что в полседьмого я буду ждать в своей машине. Вот и всё. А сейчас пока. Пойду отдохну.

Жека поставил пустую чашку и встал из-за стола. Хотел по привычке поцеловать Вальку на прощание, но она уже была в статусе невесты, поэтому просто помахал рукой из дверного проёма и пошёл к себе.

К вечеру оделся в чёрный английский костюм, белую рубашку и синий полосатый галстук. Хотел надеть шляпу, но тут же подумал, что прикид слишком официальный получится. Посмотрел в зеркало — сойдёт. Взял под мышку коробку с магнитолой, пакет с дисками и вышел в подъезд. Время было 20 минут восьмого.

На улице, стоя у тачила, успел даже выкурить пару сигарет одну за другой, пока ждал Вальку со своим фраером. Посмотрел на часы — полчаса восьмого. Сел в машину, и тут они вышли из подъезда. Валька, как всегда, выглядела на миллион. Тёмные волосы не просто причёсаны или заколоты, а тщательно завиты, и каждая прядь, каждый локон занимают правильное положение. Красное короткое платье с широким чёрным поясом, туго перехватывающим талию, из-за которого и так плоский животик кажется ещё более плоским. Туфли на шпильке, чёрные чулки с кружевной вставкой. Смотрелись они отпадно, очень эротично и дорого, не то что массовые дешёвые колготки. В руке Валька несла небольшую нарядную сумочку, из которой торчала большая открытка. Наверное, в пакете вместе с открыткой был подарок.

Парень с Валькой выглядел никаким. Вот буквально никаким. Такого увидишь — и через полчаса не будешь помнить ни внешний вид, ни даже имя. Обычный парень в дешёвом костюме и таких же дешёвых туфлях. В руке букет тюльпанов и ландышей. Наверное, с маминой дачи привёз. Цветы не выглядели покупными. Впрочем, взгляд у парня был умный и уверенный. Как настоящий джентльмен, он открыл дверь перед Валькой, помог сесть на заднее сиденье джипа, сел сам и неумело хлопнул со всей силы дверью, словно закрывая грузовик или трактор. Все советские люди почему-то были уверены, что дверью машины надо изо всей силы хлопнуть, чтобы закрыть её.

— Иван, — поздоровался парень, протянув Жеке ладонь между передними сиденьями. — Хорошая у вас машина.

— Да… Неплохая… — неопределённо сказал Жека. — Ну что, погнали? Готовы?

Что бы вот сделал другой пацан на месте Жеки, когда вёз свою любовницу с женихом? Жека не знал, кто что сделал бы, лично он ничего не сделал. Никакой ревности он к Ивану не испытывал, наоборот, был рад, что у Вальки появился постоянный ухажёр. Отношения Жеки и Вальки, завязанные лишь на сексе и шутливых препирательствах, вели в никуда. В тупик. Он сам видел, что будущего у них никакого нет, а встречаться одновременно с Сахарихой и её подругой было глупым.

Жекин «Шевроле» подкатил, как и всегда, к служебному входу на перрон железнодорожного вокзала. Сахаровская охрана его уже знала, поэтому, только джип подъехал к шлагбауму, амбалы в чёрных костюмах сразу же отворили его. На стоянке уже стояла Лёхина «Тойота Королла», БМВ Славяна, «Ниссан Патруль Сахара» старшего, новый ВАЗ-21099 модного цвета «Мурена», на котором приехал Графин с женой. Были ещё иномарки и русские автомобили. На чёрных «Волгах», как Жека понял, приехали Хромов и глава города. А может быть, и гэбэшник.

Иван во все глаза смотрел на всё это и уже тихо офигевал. Парень из простых людей, чудом попавший на гулянку первых лиц города и мафии. Жека не зря говорил про крайнюю опасность его присутствия тут. Потому что сейчас в «Гудке» сидели лишь свои.

Жека остановил «Шевроле» прямо на перроне, по которому прохаживались двое мусоров, надзирающих, чтобы тачки уважаемых людей не покоцала случайно забредшая сюда шантрапа и бичи. Увидев Жеку, они откозыряли и прошли мимо, покачивая демократизаторами на поясах.

— Какое у тебя уже звание? — нервно рассмеялась Валька. — Посмотрели на тебя как на генерала.

— У меня звание — обладатель этого корыта, — рассмеялся Жека, показав на «Шевроле». — Ладно, пошлите, посмотрим, что тут нынче пьют, что едят и что танцуют.

«Гудок» манил и звал к великим свершениям. Эх, давно уже пацаны не гуляли по-русски, по-молодецки!

Глава 10

Бухаловка в Гудке

«Гудок» в этот вечер пылал огнями и гремел музыкой. Причём это был не какой-то дешманский шансон или блатняк, а самые что ни на есть культурные стили — джаз, рокабилли, свинг. Сахар-старший всем своим видом и антуражем праздника показывал, что здесь собрались сливки общества — элита города, знающая, какой рукой держать вилку, а какой нож и в какой бокал наливать французское шампанское. Заранее предупредил братву, что никакого быкования не потерпит: день рождения любимой дочери должен пройти тихо-мирно и даже без мордобоя. Впрочем, подкрепляли наказ смотрящего двадцать быков из его бригады, неспеша расхаживающих вокруг здания и стоящих у входов.

Качки знали и Жеку и Вальку, приветственно кивнув обоим, а вот на Ивана недоверчиво покосились —очень уж был непохож простой школьный учитель на обычных ночных завсегдатаев этого места.

Жеке, конечно же, оказалось неловко идти с магнитолой под мышкой. Неловко чисто в физическом плане: здоровенная и тяжёлая бандура, чуть не десять килограммов, мешала ходьбе. Как чемодан без ручки: ни этак ни взять, ни так — всё неудобно. Но всё же шёл, постоянно глядя под ноги, боясь оступиться.

У входа в банкетный зал гостей встречали Сахариха и её родители, одетые как английские лорды. Если два года назад Сахариха заявилась на днюху в каком-то бесстыдном платье чуть ли не с сиськами наголе, сейчас одежда подружки смотрелась вполне приличной: родители не дали изгаляться над приглашёнными. Сахариха одета в простое белое платьице до середины бедра. Однако по этой простоте, свободно струящейся по нежному телу, можно легко догадаться, что стоит она немалых денег. Сама Светка с минимумом макияжа, лишь только огромные глаза чуть подкрашены зелёным, да пухлые девичьи губки слегка прихвачены розовым. На маленьких ступнях белые босоножки.

Иваныч одет в смокинг с галстуком-бабочкой. В нагрудном кармане треугольником торчит белоснежный платочек. По виду уже навеселе, подогрет коньяком и оттого доволен. Елена Сергеевна в полуоткрытом вечернем платье. Одна сторона подола короткая, другая длинная, чуть не до пола. Волосы тщательно уложены в красивую причёску с небольшой диадемой на них. «Принцесса Диана», — подумал Жека. Сходство определённо было: от лица до причёски.

Надо подойти к встречающим, положить подарок на стол, накрытый белоснежной накрахмаленной скатертью, и сказать несколько поздравляющих слов. На столе уже чего только не лежало: золото в коробочках, дорогой французский и английский парфюм, брендовая одежда, деньги в конверте. Не хватало только ключей от тачила, но Жека не сомневался: будут справлять 18-летие, появятся и они.

Жека шёл следом за Валькой и её фраером. Пока они поздравляли Сахариху, случайно глянул на Сахара-старшего. Тот недоумевающе посматривал то на Вальку, то на Ивана, как будто молча спрашивая, что это за фрукт тут нарисовался на закрытой вечеринке? Для Иваныча парень Вальки был обычный человек. Лох, стоящий в самом низу блатной пищевой цепочки. Из массовки, которую вечно доят все желающие. И, конечно, он недоумевал, зачем Валька притащила парня сюда. Произошло то, чего Жека боялся: Иван окажется белой вороной. Конечно, дочери генерала Хромова здесь ничто не угрожало, но с парнем могли произойти различные неприятные инциденты. Потому что у человека постороннего неизбежно возникли бы вопросы, почему руководство города, МВД и ГБ гуляет на одной пьянке с уголовниками, ворами и бандитами. И проблемы могли возникнуть, если этот человек решит вымести сор из избы. Тогда, конечно, братва сочтёт, что нет свидетеля — нет проблем.

Когда метрдотель проводил в зал Вальку с Иваном, наконец-то пришла очередь Жеки поздравлять любимую. Сахариха встретила Жеку таким радостным визгом, что даже чопорные родители заулыбались.

— Вот он мой крутой мачо! — завизжала Светка, и хотела броситься на шею Жеке, но увидела у него под мышкой магнитолу, и завизжала ещё радостнее: — Ой, это мнеее?

— Тебе, Свет! — неловко улыбаясь сказал Жека. — Вот, аппарат тебе приволок. Самый современный! Играет компакт-диски. Считай что звуковой компьютер! Вот коробка, а вот диски! Знаю, что ты любишь музло.

Жека положил всё на стол рядом с другими подарками, подошёл к Сахарихе и крепко обнял её, смачно поцеловав.

— Желаю всего наилучшего, Света, — стесняясь «тёщу» и «тестя», сказал Жека. — Пусть в жизни будет только всё самое хорошее.

— Спасибо, Жекич, — восторженно прошептала Сахариха. — Проходи в зал! Тебя там посадят.

— Ну… Садить-то не надо, — рассмеялся Жека. — Сам присяду.

— Здравствуй. Молодец, что пришёл, — Иваныч слегка усмехнувшись, пожал руку. — Милости прошу к нашему шалашу!

— Здравствуй, здравствуй, родной! Рада тебя видеть! — улыбнулась Елена Сергеевна, протягивая руку. Наверное, ожидала, что он по-демократически пожмёт её, но Жека как настоящий галантный кавалер взял кисть «тёщи» и поцеловал, чем вызвал её восторг.

— Ух ты, какой стал галантный, как настоящий лорд! — пропела «тёща» и приобняла Жеку. — Проходи. Счастливо повеселиться. Твои парни уже пришли.

Сахар распихал всех согласно лишь ему ведомой табели о рангах. Столы были составлены в громадный полуовал, чтоб гости видели друг друга и хозяина, а он видел всех. Перед каждым местом на столе лежала табличка с именем и фамилией гостя, которому это место предназначено. С одной стороны овала главная сторона. Там и приземлился Иваныч с женой. Но сидели они не по центру, понятное дело. В центре оставили место для виновницы торжества. Там и расположилась довольная Сахариха. Если по правую руку от неё сидели родители, то по левую руку — Жека. Как большой босс мафии! Рядом с Жекой глава города Кузьма Валерьевич Конкин с женой, за ним авторитет Веня Одессит с молоденькой содержанкой, за Веней — Макар, авторитет новой волны с женой, за Макаром — Графин с женой и Славян с Оксаной, Лёха и Маринка, и дальше еле знакомые Жеке уголовники и блатные. По левую руку от Иваныча, естественно, сидели генерал Хромов с супругой, городской гэбэшник Бурков с совсем юной девушкой и несколько богатых и влиятельных людей из города и области. Директора банков, заводов, был даже Николай Семёныч, директор металлургического комбината с женой. В целом лица все более-менее знакомые. Глядя друг на друга через стол, здоровались кивком головы, наливали и на расстоянии чокались. Валька со своим фраером Иваном расположились в самом конце стола. Хромов тяжёлым взглядом смотрел на дочь и её парня. Наверное, жалел, что она тут, но поделать ничего не мог: Вальку пригласила лично Сахариха.

Пока гости рассаживались и негромко переговаривались, на эстраде живой оркестр играл импровизированный блюз. Страдал саксофон, негромко перебирала гитара, чисто цикали тарелки ударника. Музыканты выписаны Сахаром чуть ли не из столицы, все одеты в белые пиджаки с чёрными брюками, лабали как настоящие профессионалы, а кого-то из них Жека вроде видел и по телевизору. Дорого обошлась Иванычу живая музыка празднику.

Жека хорошо знал и любил «Гудок». Любил за модернистский интерьер с высоченным потолком и свисающими на цепях громадными светильниками, за тяжёлые бархатные портьеры карминного цвета, за бар с модным барменом, который, играя бокалами в воздухе, приготовит что хочешь, самый редкий эксклюзив. Любил за хороший выбор блюд, оригинальную кухню, склонную к старорусской, присущую только этому ресторану. Однако в этот раз, идя навстречу пожеланиям Сахара, шеф-повар отошёл от классического русского ресторанного канона, превзошёл самого себя, прыгнув через голову. Практически все подаваемые блюда были с уклоном в Европу. И подавались здесь впервые. Омары, лангусты, стейки из тунца, салаты из морепродуктов, говядина в вине, жюльены и ещё бог знает какие национальные блюда из Испании и Греции. Поражал огромный выбор дорогих вин и марочного коньяка с выдержанным ирландским и шотландским виски.

Официанты начали разливать гостям спиртное и подносить к нему лёгкие закуски из морепродуктов. Удивлённые люди разглядывали невиданные кушанья: авторитет сумел удивить их, привыкших к роскоши. Видя, что гости ждут начала трапезы, Сахар не стал донимать долгими занудными речами. Зная жизнь как свои пять пальцев, прекрасно осознавал, что именно гостям здесь надо: выпить и поесть, а потом перетереть о чём надо. Поэтому авторитет сказал коротко и по делу, как человек, ненавидящий пустословие.

— Приветствую вас всех, дорогие друзья, — сказал он, встав с бокалом в руке и обводя собравшихся тяжёлым свинцовым взглядом. — Я искренне рад, что мы все здесь сегодня собрались. Вы — мои лучшие друзья и коллеги. Причина нашего мероприятия известна: моей дочери Светлане исполнилось семнадцать лет. Замечательная дата, замечательный возраст. Возраст мечтаний и свершений. Я не любитель говорить долгие речи. Поэтому скажу: дорогая Светочка, с днём рождения тебя! Пусть всё будет хорошо. Счастья, здоровья, любви и всего, чего пожелаешь! Пусть сбудется всё, о чём мечтаешь! Давайте наполним наши бокалы, друзья, и выпьем за виновницу торжества. А потом как масть пойдёт…

— Спасибо, папочка! Я тебя очень люблю! — Сахариха подошла к отцу, и обняла его. По виду, очень довольная.

— Ну а теперь я поздравлю! — с места встала расчувствовавшаяся Елена Сергеевна. — Сейчас вечер, а родила я тебя утром. Тебе уже есть семнадцать! Счастливей меня больше нет людей на этом свете, особенно в этот день, и так было всегда. Манюня! Будь счастлива всегда и везде! А мы сделаем всё для этого и в сто раз больше. Правда отец?

— Угу! — кивнул головой авторитет, опрокинув стопку вискаря и заедая его блинчиком с норвежской сёмгой. — Всё, что хочешь, сделаем для тебя с матерью!

Настала пора поздравлять Жеке, а он, естественно, не любитель говорить долгие речи. Не привык с ранней юности перетягивать внимание на себя. Ему бы сейчас посидеть где в сторонке, а не в метре от Сахара, посмотреть на гостей издалека, накатить рюмашку, подумать о своём, о пацанском… Но говорить пришлось. Сразу после Елены Сергеевны.

— Свет, мы давно знаем друг друга — на районе выросли вместе, — стесняясь, что на него спорит столько народа, сказал Жека. — Я… Мы… В общем, всего хорошего тебе. На все времена. Пусть всегда на твоей улице будет праздник.

— Спасибо, Жекич! — просто сказала Сахариха. Её глаза сияли, как яркие зелёные звёзды. Она приподнялась на носочки, притянула Жеку за шею и поцеловала в губы. Прямо при всех! Конечно, присутствующие разразились приветственными возгласами, чем ещё больше вогнали Жеку в смущение, поэтому он поспешил сесть.

— Я буду за тобой следить, чтоб ты много ел и не напился! — заявила Сахариха, накладывая в Жекину тарелку всё подряд.

— Свет да чё я… Маленький что ли… — возразил Жека. — Я сам как-нибудь… Ты себе накладывай. Давай я за тобой поухаживаю, положу вот ту рыбку!

— Нет! — решительно отказалась Сахариха. — Чё я, сама не смогу что ли? Тихо! Вон опять базарит кто-то про меня!

Следом Светку стали поздравлять другие гости, и каждый при этом просил присутствующих налить и выпить бокал за здоровье именинницы, и за достаточно короткое время большинство гостей уже порядком накидались.

С официальной частью быстро закончили, а потом приглашённый тамада устроил настоящую вакханалию из пьянки и веселья. Ни минуты не давал гостям посидеть спокойно: то опять давайте выпьем, то давайте потанцуем. Но культурные посиделки всегда продолжаются до того момента, когда гости доходят до кондиции. Потом начинается русская пьянка. Весёлая и неконтролируемая никем.

Видя повеселевших гостей, лабухи вместо блюза закатили весёлый забористый свинг, и гости уже не смогли усидеть на месте — все вместе дружно пустились в пляс. И плясали каждый своё.

— Пойдём тоже подёргаемся! — предложила поддатая Сахариха, гася бычок от «Fine 120» в розетке с чёрной икрой. — Ты же меня поймаешь?

Будучи уже не в силах ходить на шпильках, она сбросила босоножки, схватила Жеку за руку и чуть ли не силком вытащила из-за стола.

— Хватит сидеть! — хихикнула Сахариха. — Танцуют все!

— Ладно, пошли, разомнёмся слегка, — с улыбкой согласился Жека, поддаваясь настойчивым уговорам подружки, и даржа её за руку, пошёл к толпе танцующих.

Тут-то Жека наконец-то встретился со своими пацанами и с их подругами. Танцевали почти все, кроме Ивана, который сидел за столом в компании Вальки, и мрачно наблюдал за происходящим. А понаблюдать было за чем. В зале царила полная вакханалия.

Немного попрыгав, Жека решил пойти покурить. На улице уже стемнело. Хорошо похолодало: на ясном небе высыпали звёзды, на завтра грозясь заморозком. По рядом проходящим путям неспешно стучал по стыкам рельс длинный состав с углём, идущий на металлургический комбинат. Вполне возможно, как раз тот, который по документам куплен в оффшоре и деньги с которого прыгнули в карман Жеки.

— Хорошая погодка! — сказал за спиной хриплый мужской голос.

Жека обернулся — рядом стоял Макар, здоровенный накачанный мужик лет 35-ти в смокинге. Походил он скорее на спортсмена, чем на крутого. Считался он вторым авторитетом на речке после Сахара-младшего. Жил в бывшем Жекином доме. Ещё при СССР начал окучивать водочный завод и мясокомбинат, с этого и поднялся. В дела района не лез и молча наблюдал за возвышением Жеки. Сахар свинтил в Америку, и вроде как Макар должен прибрать к рукам район, но, похоже, смирился, что поднялась новая центровая бригада во главе с Жекой, которого он знал ещё дворовым шпанцом. И вот Макар, на которого завистливо косился Жека в свои 16 лет, протягивает ему руку, собираясь о чём-то перетереть.

— Давно познакомиться с тобой хотел, Соловей. Олег меня звать.

— Жека. О чём базар? — Жека пожал руку Макару и протянул открытую пачку Мальборо, сам закурил ещё одну за компанию.

— Тут про Коротыша слухи ходят, что сгинул пацан, — осторожно сказал Макар, аккуратно обдумывая слова, чтобы не ляпнуть лишнего.

— Потерялся наверное, или в бега пошёл, — пожал плечами Жека. — Говорят, его мусора повязали. Я не знаю. Мы с ним стрелканулись накануне, но к согласию не пришли. Я пожелал удачи, и уехал с пацанами. Наверное, удача не пришла.

— Это не моё дело, — объяснил Макар. — Я лишь перетереть о гостинице, и том районе. Сейчас ты там окопаешься?

— А… Ты об этом, — рассмеялся Жека. — Не, нам эта халабуда не нужна, да и район тот незачем. Мои туда точняк не полезут. Если хочешь, забирай себе, мне там интереса нет.

— Вот собственно говоря, что я и хотел узнать, — заметил Макар. — На занятую поляну я никогда не полезу. Пойдём выпьем, братан, за твою девочку…

А в ресторане наступил полный разгул. Пьяный генерал Хромов в присядку шустро отплясывал что-то русско-народное вместе с Иванычем и Конкиным. Жекины кореша в общей толпе отплясывали какое-то техно под мелодию свинга. Бухая Сахариха изображала Мадонну. Наклюкалась она порядком, и родители попросили Жеку отвезти её домой. Больше никого не просили — доверяли только ему. Покинуть гостей выглядело бы кидком, поэтому пришлось остаться.

— Не поеду с тобой! Ты выпил! Тебе нельзя за руль! — захихикала Сахариха, вырываясь из рук Жеки.

— Я тебе массаж сделаю и в кроватку уложу! — коварно сказал Жека и потащил пьяную подружку из ресторана к себе в машину, как есть, босую и в одном платье. Родители Светки пошли следом. Однако Сахариха ни в какую не хотела садиться в «Шевроле», продолжая пританцовывать и что-то напевать.

Желание увезти поддатую любимую могло стать трудной задачей…

Глава 11

Предложение от мафии

Сахар старший и Елена Сергеевна помогли засунуть упирающуюся Сахариху на сиденье, слегка надавав родительских шлепков по заднице.

— Света, мы с тобой завтра поговорим! — укоризненно сказала Елена Сергеевна. — Неприлично в твоём возрасте до такого состояния напиваться. Я, дорогая, и ремешок могу взять, не посмотрю, что почти замужем уже!

Однако Сахариха уже ничего не слышала. Устала, намаялась за день на гулянке, подготовка к которой началась с самого утра. Как только устроилась на заднем сиденье «Шевроле», сразу задремала, свернувшись калачиком и тихо посапывая.

— Я её к себе увезу, — сказал Жека, садясь за руль. — Завтра доставлю, куда скажете. Всё будет хорошо, не волнуйтесь. В жизни всякое бывает, а такой праздник лишь раз в год. До свиданья!

Джип медленно вырулил с парковки «Гудка», посигналив на прощание.

По ночному городу Жека добрался до дома быстро. Пока джип ехал по тёмным дворам речки, фары то и дело выхватывали из темноты толпы гоповатой молодёжи. Посторонним тут не место, но машину Жеки знали, провожая внимательными взглядами. Даже брось тачку он тут без присмотра, ничего бы с ней не стало — из этих парней каждый хотел попасть к центровым.

«Шевроле» оставил на ночь прямо у подъезда, чтобы удобнее тащить в квартиру разморившуюся Сахариху. Дома положил подружку на диван, как была, в платье и босиком, разделся сам, вскипятил чайник, заварил кофе. Выпил он в «Гудке» мало, но всё равно не спалось. Включил музыку, зажёг торшер над креслом и сидел, читая книгу, попивая кофе и покуривая сигарету, как некий элитарий в очках.

Сахариха встала посреди ночи с гудящей головой и стойким отходосом. Но почти трезвая.

— Где я? — недоумевающе спросила она, садясь на диване, и смотря на босые ноги. — Где мои туфли?

— Где ты? Догадайся с трёх раз, — рассмеялся Жека. — У меня ты. Вчера в коматозе тебя притащил. Накидалась ты хорошо.

— Эх… — печально вздохнула Сахариха, поднялась, сняла платье и в одних трусиках почапала в туалет. Жека проводил подружку внимательным взглядом.

— Кофе будешь? — спросил Жека.

— Ага, — согласилась Светка, и бухнулась опять на диван спать.

Проснулась Сахариха первой и, как ни странно, свежей и отдохнувшей, словно и не пила. Дорогое шампанское как пришло, так и ушло. Жеке же было тяжеловато: ночь прошла ни так ни сяк. Курил, пил кофе, читал… Уснул только под утро прямо в кресле, и сон был такой же скомканный, полный кошмаров и какой-то херни.

— Вставай, соня!

Насмешливый голос выспавшейся Сахарихи заставил проснуться. Светка щеголяла в Жекиной английской рубахе. Стояла, нагло подбоченясь, в руке чашка кофе.

— Ты здесь спал? — Любимая подошла, погладила Жеку по голове, взъерошив прическу, поцеловала в макушку. — Пойдём завтракать, я английский завтрак приготовила.

Пока принимал душ, гадал, что там за английский завтрак — в холодильнике мышь повесилась. Оказалось, английский завтрак — это тосты. По-простому — старый хлеб, извалянный в яйцах и поджаренный на сливочном масле. После ресторанных деликатесов выглядело очень просто, но казалось, вкуснее ничего не ел. Налили по бокалу вина, найденного в холодильнике.

Светка сидела напротив и ела, держа тост в левой руке, аккуратно откусывая по кусочку, а в правой держа бокал с вином, попивая в своё удовольствие. Лицо свежее и довольное, как никогда.

— Классно повисели, да? — улыбаясь, спросила она.

— Да, — согласился Жека. — Но кому-то придётся платить за твою доставку.

— А кому-то придётся платить за твой завтрак, — хихикнула Сахариха.

Смотрелась она очень сексуально в Жекиной рубахе, доходившей ей до середины бедра. Упругие девичьи груди нагло приподнимали вещь, не принадлежащую им, а крупные розовые соски пухлыми холмиками просвечивали через тонкую белую ткань. Такое нахальство было невозможно потерпеть! Да ещё эти тонкие стройные ноги, закинутые одна на другую и шевелящие пальчиками с красным лаком на ногтях… Сахариха смотрелась как ходячий секс-символ, к которому тянуло жадно и ненасытно. Это не Карина, на которую смотришь по долгу работы и отмахиваешься, чтоб не лезла.

Жека схватил взвизгнувшую подружку на руки и унёс на кровать. Расстегнул и сбросил на пол к чертям дорогую рубаху из «Престижа», надетую Сахарихой. Какая Светка белая, нежная и страстная! Она обхватила Жеку за шею и начала жадно целовать. Потом неожиданно сильно бросила его на кровать и запрыгнула сверху, прижав к простыне. Упругие груди качались в сантиметрах от губ Жеки.

— Попался! — тихо сказала Сахариха и стала осторожно, с удовольствием целовать любимого в губы, нос, лоб, грудь, плечи…

— Попался… — согласился Жека и закрыл глаза. Так хорошо ему не было ни с кем…

Два часа прошли как несколько минут. Потом лежали разгорячённые и опустошённые. Страсть ушла, оставив, как всегда, лёгкое послевкусие.

— А когда ты повезёшь меня домой? — спросила вдруг Сахариха, перевернувшись на живот, искоса взглянув на Жеку.

— А когда надо? — насмешливо спросил Жека,погладив Сахариху по щеке.

— Сейчас! — нагло заявила подружка. — Я хочу домой! Мне тут надоело!

— Ладно, — пожал плечами Жека. — Одевайся. Поехали хоть сейчас.

К закидонам Сахарихи он давно уже привычен и знал, что смены интересов и настроения для неё крайне характерны. Минуту назад — страстная любовь, а сейчас — вези домой побыстрее.

Приехали в Абрикосовый, а там гуляют. Иваныч позвал к себе на продолжение банкета всю близкую компанию. Наверное, соблазнил бильярдом и финской сауной с бассейном. У коттеджа стояли машины Хромова, Конкина, Буркова, ещё пара неизвестных дорогих иномарок.

— Ладно! Я пошла! Звони в случае чего! — Сахариха вышла из машины и убежала в дом. Следом стеклянная дверь коттеджа опять отворилась, и оттуда выглянул… сам Иваныч.

— А ты куда это свинтить хочешь? — крикнул авторитет. — Заходи давай, побазарить надо.

— Я пить не хочу! — предупредил Жека. — Мне вчерашнего хватило, да и завтра дел навалом.

— А кто тебе сказал, друг ситный, что я зову тебя на пьянку? — трезво спросил Иваныч. — Давай, давай, заходи. У меня там нужная компания собралась. Тебе полезно будет.

Жека недоумевающе пожал плечами, вышел из джипа и зашёл в дом. В гостиной сидела Елена Сергеевна с несколькими женщинами и девушками. Они о чём-то оживлённо разговаривали, рассматривая зарубежные каталоги. А нужная компания, о которой говорил Сахар, сидела в бильярдной. Столбом стоял дым от сигарет и сигар. И от дорогого виски. По меньшей мере 12-летнего «Чиваса».

За небольшим столом сидели Хромов, Конкин, Бурков и двое полукриминальных финансовых воротилы из областного центра, друганов Сахара, мотавших с ним срока тоже по экономике. При падении СССР получилось, что эти люди отсидели по пятаку совершенно напрасно: то, что в СССР считалось экономическим преступлением, в современной России стало символом успеха. Естественно, эти люди, выйдя на волю, попали в свою стихию и в рыночных отношениях плавали как рыба в воде, начав поразительно быстро раскручиваться, прибирая к рукам предприятия, начиная от прачечных, заканчивая небольшими угольными разрезами, которые отжали у красных директоров, оформив закрытые акционерные общества, пайщиком которых числился якобы трудовой коллектив. Потом акции были отжаты у рабочих по схеме, которую состряпал и Жека с приватизацией строительного управления металлургического комбината. Считались они в области людьми крайне серьёзными и опасными.

— Привет всем! — поздоровался Жека, садясь рядом и закуривая «Мальборо».

— Что-то ты странно начал: с сигарет, когда надо бы шлифануть рот вискариком, — рассмеялся Конкин.

— Сейчас шлифанёт, не ссы! — заверил Иваныч, доставая из старинного антикварного шкафа красного дерева ещё один квадратный тяжёлый бокал для виски. — Чтоб я да зятю не налил, что я, не русский, что ли?

Иваныч налил половину бокала, и протянул Жеке.

— Давайте и мы тогда уж причастимся святой водой, чтоб Женьке не пить в одиночестве! — предложил Конкин.

— Ваше дело предложить! — рассмеялся Иваныч. — Ставьте бокалы.

Чокаться не стали — не праздник, чай. Сидели, выпивали, разговаривали ни о чём. О своём, мужском… Автомобили, женщины, артисты, события в Москве. Жека недоумевал: и на хрена, спрашивается, пригласили его? Он такие темы терпеть не мог, их, в его представлении, вели люди старшего возраста. Ещё бы про здоровье и пенсию базары завели…

— Ладно. Давайте о деле, — заявил Иваныч. — Что мы вокруг да около? Все нужные люди собрались. Дамы наши делом заняты, да и нам ждать больше некого. Говори, Кузьма Валерьич, не стесняйся, все свои.

— Как вы знаете, друзья, скоро у вас будет другой глава города, — начал Конкин. — За мою отличную работу переводят в Москву. Вопрос этот решённый и более политический, чем экономический. Москва рассудила, что те, кто показал себя хорошо во время путча, поедут ближе к шефу проводить будущую общероссийскую приватизацию.

— Насчёт приватизации вопрос решённый? — спросил Жека, покуривая сигаретку. — Продавать частникам всё будут?

— Абсолютно всё! — заявил Конкин. — Всё имущество бывшего СССР должно быть передано в частные руки до 2000-го года. Естественно, самое лучшее расхватают сразу. Ненужные, старые, убыточные предприятия будут скидывать понемногу. В первую очередь, это желание окончательно свернуть коммунистам голову и лишить их главного — экономического влияния на страну.

— Кто будет главой города? — спросил Сахар. — Нам нужен надёжный человек.

И тут все повернули головы и посмотрели на Жеку. Тот чуть не поперхнулся висканом, который как раз хотел пригубить.

— Чё???

— Придётся тебе, Евгений, браться за это нелёгкое дело, — безапелляционно заявил Хромов. — Мы, знаешь ли, люди деревенские, простые. Привыкли жить по-простому, по-народному, по-сибирски, нам тут посторонний человек не нужен. Решили мы, что прямая тебе дорога в местную власть. Человек ты свой. Надёжный, проверенный, молодой… Все перспективы для городского главы.

— Мне в депутаты в мае надо ещё избраться, с губернатором договорённость была, — заметил Жека. — Через две недели довыборы в городской совет. Да и образование у меня не высшее.

Тут раздался громкий хохот всех собравшихся. Для этих людей приведённые Жекой доводы были совсем несущественными.

— Тебя же не завтра мэром поставят, — смеясь, сказал Конкин. — Приватизация на конец года намечена. И мой перевод в Москву примерно в это же время. Сейчас мне надо будет подготовить почву для этого здесь. И в том числе для тебя как моего преемника. Выберешься в депутаты в своём округе. Можешь уже приступать к избирательной кампании. Помещение для приёма граждан в опорном пункте милиции я выделю. Рекламу на телевидении, радио, в местных газетах дам. Напечатай листовки, плакаты в духе «Евгений Александрович Соловьёв — наш кандидат!». Демократическая платформа тебе полную поддержку окажет, не сомневайся. За полгода привыкнешь, обвыкнешь, в городской администрации притрёшься, а осенью выберешься. Диплом мы тебе сделаем, что заочно получил специальность экономиста.

— Что область говорит? — спросил Жека, смотря на областных воротил.

— Область только за, — хрипло сказал Товстогонов, директор крупнейшего в области угольного разреза, с погонялом Толстый.

Погоняло никак не соответствовало наружности авторитета — на самом деле, был он невысоким сухопарым мужиком с худощавым скуластым лицом и проницательными глазами опытного мошенника. Сидевший рядом мужик почти такой же наружности согласно кивнул головой. Николай Андреевич Швыряев с погонялом Швырь был заместителем губернатора по угольной промышленности.

— Верно Толстый базарит, — сказал Швырь. — Дуреевым всё утверждено уже. Дело за тобой.

Жека понял, что ему сделано предложение, от которого невозможно отказаться. Прямо в духе сицилийской мафии. Насчёт этого у него не было планов. Он хотел лишь заниматься своим бизнесом, выводить деньги в оффшор. При объявлении приватизации попробовать захватить хотя бы пятьдесят один процент акций металлургического комбината и пары шахт. Здесь же ему предложили полный отход от своих планов. Как пойдёт его судьба в дальнейшем? Чего ожидать от этого мэрства? К добру оно или к худу? Жека это не мог предсказать, а это ему не нравилось, потому что он привык контролировать свою жизнь сам. Наверняка главе города будет запрещено совмещать его должность и бизнес. Придётся управлять компаниями через доверенных людей. Впрочем, все его сомнения были пустыми: от Жеки мафия ждала лишь одного ответа на своё предложение. И она его получила. Отказаться невозможно.

— Конечно, я согласен! — рассмеялся Жека. — Разве я против того, чтоб послужить народу, стране?

— Ну вот видите, как всё хорошо получилось! — рассмеялся Сахар. — Я ж вам говорил, что всё так и будет. Плохо я, что ли, зятя знаю? Мировой парень. И словно ясновидящий. За общее дело всегда постоит. Ладно… Хватит о делах! Давайте вмажем ещё, да развлечёмся, раз уж собрались здесь все. В бильярд сыграем, потом можно хоть на охоту, хоть на рыбалку — смотрите сами.

Жека сыграл партию с Сахаром, потом с Хромовым. Третью отказался — предоставил проявить себя другим. Выпил ещё немного — за рулём всё-таки. Сидел за столом, покуривал и слушал, о чём говорят собутыльники. Однако ничего важного компаньоны больше не сказали. Они твёрдо придерживались принципа: о делах побазарили — и хорош, настало время отдыха.

После полудня решили поехать на рыбалку — охота в «Тугайском» уже осточертела всем. Рыбачить номенклатура ездила обычно на курью под незамысловатым названием «Курейная». В советское время находился там ведомственный пансионат «Геолог», но потом его передали в ведомство МВД, и в месте отдыха геологов обосновалось место отдыха советской, а позже и российской номенклатуры.

Дом отдыха располагался на берегу старого рукава реки Кордога. Рукав наполнялся водой во время паводка, а из главной реки заходило много рыбы. Летом вода спадала, течение на курье становилось слабым, но рыба выйти обратно в реку уже не могла, отчего любители рыбалки тёрлись на курье круглый год. Клевало здесь отменно, и ловилась любая рыба — от щук до карасей. Даже зазевавшихся и не успевших выйти в реку таймешка и хариуса иной раз прихватывали на курье.

— Ладно, погнали, чё сидеть-то! — махнул рукой Хромов. — Там ещё выпьем. Садимся в Женькин тарантас. Женька один почти не пил.

— Базара нет! — согласился Жека. — Довезу хоть куда.

Через полчаса «Шевроле», полный хохочущих нетрезвых пассажиров, в сопровождении двух девяток с сахаровской охраной, выехал к курье. Ехать предстояло почти час, и почти всё время дорога шла по высокому берегу реки, на которой началось половодье. Река почти подступила к асфальту, ещё немного — и дорогу перекроют. Места знакомые: два года назад именно здесь грохнули абреков Шамиля.

Несколько раз на шоссе попадались машины ГАИ, контролирующие ситуацию и ждущие приказа, чтобы перекрыть дорогу. Если вода её зальёт, даже авторитет генерала Хромова не откроет проезд. Придётся давать дальний круг через город Берёзки, где два года назад охраняли директора шахты «Загорная» и где его заместитель Бекзот, сливавший бандитам Шамиля информацию о планах директора, был отправлен в недолгий полёт по вентиляционному стволу.

Однако сама база отдыха располагалась на чуть возвышенном месте, и к ней вёл неплохо отсыпанный, а позже заасфальтированный съезд. Территория огорожена, а на КПП также дежурили мусора. Предупреждённый о приезде высокого начальства рослый сержант в бронике и с автоматом козырнул машинам и открыл шлагбаум.

Приехали. Осталось проверить здешнее место на присутствие рыбы…

Глава 12

Особенности русской рыбалки

База отдыха не казалась большой — двухэтажный кирпичный оштукатуренный дом построен в типично советском стиле, выкрашен в невзрачный зелёный цвет, с хозяйственными постройками примерно такого же вида. Внутри обстановка тоже более чем спартанская, со скрипучими деревянными полами, побеленными стенами, свисающими на проводах шарообразными белыми светильниками, которые в СССР любили вешать в присутственных местах. В здании на первом этаже находился общий зал с большим столом, импортным телевизором с видеомагнитофоном и веговской магнитолой.

На столе уже стояла выпивка и закуска — Хромов от Сахара по телефону распорядился, чтоб к приезду гостей всё подготовили в лучшем виде.

— Ну что, для начала согреться надо бы? — предложил Конкин, повесив куртку, и садясь за стол. — Обратите внимание! Всё по закону сервировано!

— По какому закону? — поинтересовался Жека, присаживаясь напротив. — Что это значит?

— По неписанному, рыбацкому закону! — заявил мэр. — На рыбалку с рыбой нельзя, а то улова не будет. У вас, дескать, и так рыба есть. Вот это и есть закон. Мясо, овощи бери на закуску, рыбу — нет. Даже консерву нельзя!

Действительно, на столе рыбы не было. И даже красной и чёрной икры не было, лишь разложенные по тарелкам порезанное мясо, колбаса, салаты, маринованные огурцы с помидорами, отварной картофель.

Все расселись вокруг стола, налили, кто что хотел, наложили, кому что по вкусу.

— Ну, будем! — Хромов поднял рюмку, полную русской водки. — За рыбалку!

После короткого застолья, уже будучи прилично навеселе, пошли смотреть рыболовные снасти, стоящие здесь же, в общей зале, в специальной стойке. Находились тут в основном спиннинги для ловли хищной рыбы. Жеке первый раз предстояло рыбачить на эту снасть. Выбрал себе спиннинг, несколько блёсен. Выйдя на улицу, попробовал несколько раз бросить в траву. Получилось недалеко — метров двадцать. Впрочем, для первого раза достаточно, как поучали его поддатые компаньоны.

Однако рыбалка не задалась. До старицы идти всего ничего, метров 100. Но уже с такого расстояния видно, что половить рыбу не получится — река сильно вздулась, и подход к воде был невозможен.

— Рано ещё! Половодье только в силу вошло! — заявил захмелевший Хромов, разглядывая затопленные берега старицы, заваленные ломаными льдинами. — Тут летом плёсы хорошие, где щуки и окуня навалом. Иногда таймешек попадается. А сейчас…

— А сейчас остаётся только смотреть на это буйство стихии! — продолжил Конкин. — Родная сторона! Смотрите, как там на середине закручивает!

Посередине старицы течение было таким сильным, что казалось, будто с громким плеском течёт горная река, сплетаясь тугими жгутами струй. По воде плыли последние льдины, ветки, сучья, палки. Один раз проплыла собачья будка и нечто, похожее на деревенский нужник.

— Ну что, тут нам делать нечего! — сказал Сахар. — Не благоволит природа к нашему выезду. И чё делать будем?

— Давайте на улице посидим, мангал разожгем, — предложил Бурков. — Пожарим мяса на шашлыки, выпьем, песни любимые споём. Афганские!

— А и в самом деле! — согласился Хромов. — Про Афган люди забывать стали. А он в нас навеки застрял.

— Красиво сказали, Сергей Александрыч! — заметил Жека. — Прям как поэт!

— Так и есть. Сейчас я тебе расскажу, что у нас в горах было…

Через полчаса ярко пылал мангал, жарилось мясо, на столе расположились бутылки с водкой, и присутствующие распевали солдатские песни. В основном про Афган. Похоже, все они были в Афгане, через это и скорешились. То, что Сахар и Хромов — однополчане, Жека давно знал. Бурков, как кгбшник, наверняка там воевал. Но Конкин? Ни за что не подумал бы, что мэр тоже служил там.

— «Пришёл приказ, и по приказу мы встаём, взяв АКМ, садимся ночью в самолёт, в тот ранний час, когда земля вокруг спала, в Афганистан приказом воля занесла», — вразнобой пели собутыльники. Временами кто-то крякал, вытирал слезу и наливал себе ещё водки. Потом пожарилось мясо, и песни прекратились, перевалив в обычные разговоры.

Ближе к вечеру, изрядно захмелев, поехали по домам. В дороге разговор шёл о выборах.

— Начинай выдвигаться сейчас! — заявил бухой Конкин. — Время быстро пройдет, хрен поймаешь! А тебе надо и подепутатствовать успеть, благими делами запомниться, и по телевизору лицом поторговать, перед тем как на моё место идти. Денег это, конечно, потребует сейчас… Куда ж без этого! Но не слишком много. В основном на типографию. На листовки и плакаты. По телевизору и радио — не проблема, я тебе бесплатно всё устрою. Зарегистрирую кандидатом на автомате, без сбора подписей от партии. Удостоверение кандидата тоже сразу же получишь.

— Деньги не вопрос. На хорошее дело мне не жалко. Завтра же начну раскручиваться, — согласился Жека, поглядывая в салонное зеркало. — Избирательный участок в родном техникуме, так что первым делом пойду к директору. С ним всё и обсудим. Там можно и депутатскую приёмную устроить. Я примерно знаю, где помещение хорошее. Не хочу я в опорном пункте милиции. Не пойдёт туда народ — боится он ваших подчинённых, Сергей Александрович, вы уж извините!

— Народишко и должен бояться власти! Милицию народ должен уважать! — важно заявил Хромов. — А иначе раздрай и крамола, как раньше говорили. Смотри сам: не зассал бы Горбач в августе, подавил бы на хер танками толпу предателей в Москве — сейчас бы в Союзе всё ещё жили. Только этот Союз ещё сильнее стал бы. Прибалтику, Украину, дармоедов всех — выгнали на хер. Присоски пустые. Осталась бы Россия, Кавказ и Средняя Азия. И жили бы лучше всех. У меня такая политическая точка зрения. И ещё так скажу тебе: у Ельцина рука не дрогнет расстрелять народ. Хоть Кремль, хоть Белый дом пушками измолотит — только в путь!

— Ну, я в политику не лезу, — заявил Жека. — У вас, у старшего поколения, ума и опыта побольше, как скажете, так и будет. Но мне помещение желательно всё-таки не в опорнике.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Хромов. — Учитесь, товарищи, как грамотно отшивать надо! Да делай ты, Женька, где хочешь. Кто тебе не даёт-то? Делай как лучше и как удобнее.

— Так там нюанс один имеется, — осторожно заметил Жека. — Помещение опечатано госбезопасностью. Когда путч был, я же комсомолил. Секретарём ВЛКСМ в торговом техникуме был. Ко мне приходили сотрудники, таскали на допрос, приказали сдать все бумаги ВЛКСМ, и помещение опечатали до особого распоряжения.

— Распечатывай и делай что хочешь, — сказал Бурков. — Никаких проблем с гэбнёй не будет.

— Ну хорошо, раз так, — согласился Жека. — Значит, завтра и займусь.

— Я позвоню директору техникума! — заверил Конкин. — Будет тебе там кабинет! Место и в самом деле хорошее. Рядом с молодёжью, а молодёжь — наше будущее.

Когда Жека развёз всю хмельную компанию по домам, поехал к себе. И опять думал, что как-то нескладно получается. Хотят городские воротилы использовать его для своих детишек, вот только будет ли прок от этого самому Жеке? Очевидно, что в городской мафии он занимал пока низшее положение. Решить любую проблему он решит, но и от него потребуют чего-то взамен. Если с Хромовым, Конкиным и Сахаром ещё как-то сработался, то Бурков выглядел тёмной лошадкой, так же, как и два мужика от губернатора. Впрочем… Отступать уже поздно. Правила игры он знал: услышал планы больших людей — будь готов их выполнить.

Следующий день, как и обещал, сразу же начал с визита в техникум советской торговли. На своей машине решил не ехать, чтоб не смущать местных студаков, заказал такси. Приехав, поднялся в административное крыло, и прошел прямо к директору. Тот не удивился визиту Жеки, и долго тряс ему руку, радуясь встрече с именитым учеником.

— Здравствуй, здравствуй, Евгений Соловьёв! Я всё ждал, когда придёшь в свою Альма Матер! Мы тут гордимся тобой! Всем первокурсникам в пример приводим!

— Да не надо, зачем… Чё я… Работаю просто, — засмущался Жека. — Роман Палыч… Я по делу тут к вам. Решила меня партия «Демократическая платформа» в депутаты от вашего округа выдвинуть. Пришёл вот разузнать про пункт приёма граждан.

— Звонил мне сегодня утром Кузьма Валерьич. Помню. Только какой кабинет тебе отдать? — улыбка постепенно сползла с лица директора. — У нас свободных помещений нет вроде.

— Есть! — возразил Жека. — Мой бывший кабинет, первичной ячейки ВЛКСМ. Я получил разрешение от городского отдела госбезопасности, распечатать кабинет председателя ВЛКСМ.

— Ах, вот оно что! — опять заулыбался директор. — Значит, всё нормально. Он так и стоит закрытый. Можешь располагаться в том кабинете. Мне интересно, что делать-то там будешь?

— Избирателей будущих буду принимать! — заявил Жека. — С жалобами и предложениями по работе ЖКХ, общественного транспорта, о состоянии инфраструктуры на участке и прочем. Вы тоже, Роман Палыч, можете пожаловаться на что-нибудь. Чем смогу, тем помогу.

— У нас подъезды и подходы к учебному заседанию плохие, студенты жалуются, особенно девушки. Каблуки на асфальте ломают. Освещение надо бы, лампы не горят.

— Все сделаем! — сказал Жека. — На бумаге напишите, чтоб я главе города показал. Тогда зашевелятся. А сейчас пойду кабинет смотреть. Ключ у меня есть.

— Каждый день тут заседать будешь? — спросил директор.

— Каждый день не получится, — покачал головой Жека. — Я же работаю, дел много. Буду народ принимать два раза в неделю. Во вторник и четверг, с утра и до обеда. Ну ладно. Я пошёл. Удачного дня.

Жека пожал директору руку и вышел из кабинета. Как он и предполагал, местные студаки класть хотели на пломбировку кабинета. Сургучная печать с замка была сорвана, а на двери фломастером написано «КГБ — лохи». Жека открыл дверь и вошёл в кабинет, где не был уже полгода. Внутри всё по-прежнему. Бумаги на полу и столе, раскрытые шкафы — всё так и осталось после обыска, проведенного сотрудниками госбезопасности.

Здесь, конечно, нужна основательная уборка. Несмотря на то, что помещение полгода стояло закрытым, везде нападала пыль. Полы не мешало бы помыть, стеновые панели, мебель, окна. Мусор выбросить. Поэтому перед уходом спустился на первый этаж, в комнату завхоза. По-прежнему работала там… Как её зовут-то? Шебутная такая бабёнка… Во! Ирина Леонидовна же! Прямо как Ирину!

— А я тебя помню! — заявила завхоз, с любопытством смотря на Жеку. — Комсоргом последним у нас был.

— Да, верно, Ирина Леонидовна, был такой момент в моей биографии, — рассмеялся Жека. — А сейчас депутатом городского совета буду. Хотел у вас попросить кое-что.

Жека положил на стол тысячу. Завхоз с удивлением посмотрела сначала на купюру, потом на Жеку.

— Мне в кабинете моём бывшем уборочку бы сделать! В комсорговской, — заявил Жека. — Пол помыть, окна. Мебель протереть. Приём граждан там вести буду. Надо, чтоб всё хорошо было.

— Будет тебе хорошо! — улыбнулась Ирина Леонидовна. — Сейчас техничку пошлю, и всё вымоет. Ключ у меня есть от того кабинета.

— Ну и славно! — улыбнулся Жека. — Спасибо вам огромное! Если есть какие-то проблемы — говорите. Попробую решить.

В этот же день Жека решил единственную пока проблему — с типографией, и уже к концу недели на каждой трамвайной и автобусной остановке избирательного участка, на каждой двери магазина или входа в подъезд висел плакат «Соловьёв — твой депутат! За рабочих!». На плакате изображён Жека на фоне завода. В спецовке и синей каске, якобы рассматривающий чертёж детали.

Фотографию сварганили там же, в типографии, в рекламном агентстве при ней. Печатники делали рекламные плакаты и листовки депутатам и вообще всем, кому не лень. И, как в реквизитной театра, было у них в наличии много всякого тряпья. Белые халаты и шапки врачей, форма военных, милиции, спецодежда разных цветов. Хотели сначала сфотографировать Жеку в костюме и белой каске, как крупного шишкаря, но тот не согласился.

— Я кандидат от народа! За меня рабочие голосовать будут! Простые люди! Не надо в костюме фото. Скажут ещё, что из начальства кто-то. Давайте мне вот ту спецуру и синюю каску. Буду как свой в доску парень, как работяга или как мастер, начальник участка, что тоже близко к тому.

Впрочем, свой — не свой, никакой роли не играло для вандалов. Плакаты разрисовали матерными надписями, призывающими кандидата идти в известном направлении из трёх букв. Плакаты срывали хулиганы и дети, а потом они валялись под ногами прохожих, и по Жекиной довольной физиономии ступали грязные башмаки, но всё-таки люди успевали прочитать их и запомнить, кто такой Евгений Соловьёв. Свой парень. Из рабочих. Это уже закрепилось в подсознании.

Однако плакатов было недостаточно. В частном секторе избирательного участка плакаты вешать было негде, разве что на остановках общественного транспорта и дверях редких магазинов. Поэтому напечатали ещё множество листовок для того, чтоб распихать по почтовым ящикам многоквартирных и частных домов и раздать в руки прохожим. На телевидении прошло несколько интервью и круглых столов по самым различным вопросам — от желаемого будущего города до ремонта дорог в частном секторе. И везде принимал активное участие кандидат в совет народных депутатов от партии демократов Евгений Соловьёв. Много разговаривал, спорил с чиновниками и журналистами. И аргументы-то его здравые были, понятные простому народу. Не забывал Жека постоянно упоминать и о том, что учится заочно в областном университете на экономиста.

Конечно, такая мощная рекламная акция достигла своей цели: о Жеке в городе пошли слухи и легенды, как о местном, хоть и олигархе, но своём, народном олигархе, который всегда за простых людей. Который и обматерит, и тут же пачку денег рабочему даст. И который вон как по телевизору даёт просраться шишкарям, досаждая им каверзными вопросами, зачастую идущими вразрез с рыночной экономикой и диким капитализмом.

И были эти слухи, как у каждой медийной личности, самые разнообразные — и хорошие, и плохие. Хорошие гласили, что вот вам простой парень из многодетной пролетарской семьи, жил в нищете, лаптем щи хлебал, работал простым рабочим на заводе и на кондитерской фабрике. Потом поднялся с крошечного бизнеса, чуть ли не пирожки с разноса продавал. Всего добился сам. А так как из простых людей, то уважает рабочих, платит своим сотрудникам бешеные деньги, себе оставляя сущие копейки. Живёт, якобы, в обычной десятиэтажной панельке в новом районе, где в квартире мышь повесилась. Такие слухи приносили Жеке пользу и популярность среди простого рабочего электората и пенсионеров.

Плохие слухи тоже шли на пользу. Впрочем, смотря для кого плохие. Гласили они, что Евгений Соловьёв — местный олигарх, подмявший под себя половину предприятий города и ворочающий миллионами. Что ездит на самой дорогой машине в городе, имеет много красивых сотрудниц, которых трахает и день и ночь. Что в его конторе процветает разврат, алкоголь и деньги льются рекой. Что швыряет бабки куда попало, и даже для крупнейшего за Уралом металлургического комбината 20 лямов долларов бросил, как собаке кость. В общем, вырисовывался весьма эксцентричный образ этакого бесшабашного воротилы, день-деньской развлекающегося и не знающего, куда девать деньги. Это было очень популярно среди молодёжи и начинающих бизнесменов. Типа, глядите — и сами такими же можете быть, и станете обладать тем же, чем и Евгений Соловьёв… Только упорно работайте, развивайте свой бизнес, зарабатывайте деньги.

Лишь определённый, очень узкий круг лиц, завсегдатаев ресторана «Гудок», знал, кто на самом деле Евгений Соловьёв. Они с усмешкой почитывали статейки в жёлтой прессе и политических газетах, с усмешкой кивая головой, вот, мол, ну и начудили борзописцы…

Слухов было много, и осталось только выборами подтвердить, окупилась ли рекламная компания…

Глава 13

Выборы, выборы…

К выборам Жека подготовился вроде бы достойно, вполне в духе зарождающейся демократии. Но главную роль в них предстояло сыграть спирту «Рояль», купленному в Германии и бережно хранящемуся на одном из складов ССМФ под охраной славяновых пацанов. С помощью «Рояля» предполагалось привлечь к избирательным урнам совсем уже конченую, маргинальную аудиторию, которая никуда не ходила и которую не удавалось растолкать никому.

— Надо бы опробовать продукцию! — сказал как-то Митяй. — Чё там за за пойло французское? А то алкашей поить будем на халяву, а сами не попробовали ещё.

— Это не пойло, а спирт для чистки автомобильных колёс, братан, — усмехнулся Жека. — Поляки его первыми распробовали. Вроде не померли. У нас я такой спирт не видел ещё. Да и зачем его пробовать? Чё тебе, дорогого коньяка мало?

— Проверить! Чтоб народ не потравился же, — не моргнув глазом ответил Митяй. — Пробу снять так сказать.

— Идея на миллион! — заржал Славян. — Чтоб другие люди кони не бросили, попробуем отравиться сами. Если сдохнем, значит, негодный. Как тебе в тупой чайник такая идея прийти могла? Проще бомжей напоить, и, если не полягут, значит, и всем сойдёт. И нам в том числе.

На том и сошлись. Взяв бутылку, одну из двух, затаренную Жекой, Славяну как образцы, вышли во дворы и тут же недалеко от офиса нашли у теплотрассы трёх бичуганов, страдающих с жестокого похмелья и отходняка. Пустые пузырьки из-под выпитого лосьона валялись тут же.

— Э, мужики! Это не ваш спирт тут валялся недалеко? — спросил Славян, подойдя к бомжам и тряся бутылкой «Рояля».

Бомжи, увидев здоровую литровую бутылку спирта, чуть на колени не встали. Глаза загорелись, и сразу появилась тяга к жизни.

— Наша! Мы потеряли, парни! Вон Лёха тащил и выронил, гондон штопаный! А сейчас уснул, козёл! — соврал один из бомжей, грязный пропитый мужик непонятного возраста в рваных спортивных штанах и драной рубахе и показал на спящего обоссавшегося кореша, из-под которого вытек дурно пахнущий ручеек.

— Ну ваша, так ваша, держите! — пожал плечами Славян и поставил бутылку на землю. — Только это спиртяга, его ж разводить надо. Тут написано, 96 градусов в нём.

— Да мы ничё! — трясясь, заявил бомж. — Мы и так выпьем. Да и вода у нас есть.

Бомж показал теплотрассу, откуда доносилось мерное капание протекающей из дырявой трубы воды.

Славян поставил бутылку на землю и ушёл. Митяй последовал за ним. Отойдя метров на сто, сели на поломанную местной шпаной скамейку, закурили и стали наблюдать за бомжами. Те, нисколько не таясь, открыли бутылку, понюхали по очереди, тряся головой и руками в жажде от предстоящей выпивки.

— Шибануло в носы! — заржал Митяй. — 96 оборотов не хило шибает!

Бомжи не стали разводить спирт. Пили так, по глотку, только тут же запивали водой, что, в принципе, было одно и то же. Выпив, посидели с выпученными глазами и дёрнули ещё по разу. Разговор стали погромче и повеселее.

Спустя час пацаны решили, что первичную проверку спирт прошёл: бомжи всё ещё были живыми, правда, совсем нетрезвыми. Вся компашка, пившая спирт, сейчас лежала вповалку и храпела, лишь один, что-то квакая, ползал по грязи рядом с теплотрассой.

Подойдя, пацаны удостоверились, что клиенты живые, и пошли к себе. Теперь можно и самим пробу снять с товара.

— Нихера себе, эти французы офигели совсем! — возмущался Митяй, нюхая откупоренный спирт. — Ничего не чувствую. Никакого ацетона. Чистый спиртовый запах. Этим французам не колёса, а кумпол помыть бы — такое добро на говно изводить!

— У них этого спирта как у дурака махорки, — важно заявил Славян, и сунул Митяю две стопки. — Наливай по половине. Испробуем пойло.

Решили тоже пить неразведённым. Разведённый спирт сразу становился противный на вкус, и нагревался от растворения в воде. Выпили по глотку, потом тут же зашлифовали водой. Как будто огнём дёрнуло по пищеводу, но тут же стало хорошо и весело.

— Слушай, хорошая вещь! — поднимая бутылку, сказал Митяй. — Не пахнет ни ацетоном, ничем. Чистый этил. Давай ещё!

— Да не части ты так! — с досадой сказал Славян, закуривая сигарету. — Давай посидим, покурим. Эксперимент проведём в нормальном стиле, чтоб сполна прочувствовать, как приход пойдёт.

Посидели, покурили, и почувствовали, как торкнуло. Хороший спирт! Пить можно!

— Хороший спирт! — заявил Славян. — Можно и торгануть попробовать. Раза в три накрутку сделать.

Жека, тихо смеявшийся и следивший за всеми экспериментами, уже заржал в голосину.

— Вы мне для выборов-то оставьте! Посмотрю, как народу зайдёт. Я ещё кое для чего это пойло хотел.

— Да как зайдёт, нормально зайдёт! — заявил Митяй, наливая рюмку и протягивая Жеке. — На, попробуй сам!

— Не, Митяй, благодарствую, не хочу, — отказался Жека, но потом всё-таки согласился, интерес взыграл, глядя, как кореша пьют понемногу и причмокивают от удовольствия. — Ладно, хрен с вами. Плесни малость попробовать. Что-то давитесь так смачно.

Попробовал. Немного обожгло горло с непривычки. В жидкости никакой химозы или ацетона не чувствовалось. Вкус нейтральный, как у крепчайший водки. Запил газировкой и похвалил:

— Не соврал немец. Хороший товар.

— И как делить будешь его? Каждому бичу по бутылке что ли? — поинтересовался Славян. — Не жирно будет?

— Не каждому! — возразил Жека. — Я чё тебе, сын миллионера? Не слишком-то и много привёз. Я бы хотел, чтоб на ваучеры хватило ещё. Поставим у избирательного участка тачку, напишем объявление, что типа, раздаём бутерброды всем желающим. И всей алкашне наливать по стопарику будем. Всем, кто за меня проголосовал. Но сначала слухи надо распустить по блатхатам и притонам, что наливать будем.

— А если они голосовать не будут, а только спирт попросят? — засомневался Славян. — Будут ведь и такие ухари.

— Чтоб такие ухари нас не обломали, надо следить за ними, — заявил Жека. — Сказать, что у нас типа видеокамеры снимают, так что обманывать не стоит. В участке пару наших поставить. Хотя бы тебя, Митяй, с Графином. У вас рожи бандитские, вас забоятся. Ещё пацанву подтянуть.

— Это конечно, всё на талого, ну а чё ещё делать-то? — заметил Митяй. — Сделаем так. Ты завтра куда?

— Завтра в технарь поеду! — заявил Жека. — С избирателями работать! Так что пить больше не буду, угарайте сами, а то скажут люди, что от депутата как от алкаша вонища стоит. Всё, я погнал! Пока!

Следующий день получился совсем не таким, как представлял. Думал, народ толпой ломанётся, поэтому просидел в приёмной с утра до обеда, как и положено, но никто не пришёл, что понять трудно. Ведь проблем было много. Как и всегда — дороги, освещение, преступность, ремонт домов. Люди привыкли ругать власть на кухнях, сетуя на её бездействие, но сами не могли приложить для решения проблем самую малость — прийти к кандидату в депутаты Евгению Александровичу Соловьёву и подробно рассказать ему о проблемах своего района. Жеку это не то, чтобы печалило, он предполагал, что такой оборот событий будет вполне возможен.

Избиратели не пришли, зато заявился небольшого роста плюгавый мужичок в старом застойном пальто и большой кепке, в которых ходили рабочие. На лацкане пальто приколота красная ленточка. Жека всмотрелся и чуть не расхохотался: мужик как две капли воды походил на Ленина и специально копировал его поведение. Артист, что ли, или какой-то городской сумасшедший?

— Здгавствуйте! — поздоровался мужик, даже картавым голосом кося под Ленина. — Имею честь спгосить, вы Евгений Соловьёв?

— Ну я, — согласился Жека, и показал на стул перед своим столом. — Вы избиратель? Пришли рассказать о проблемах?

— Я не избигатель! — заявил мужик, пристально глядя на Жеку. — Я ваш, так сказать, конкугент.

— А… Понятно, — понял Жека. — Но всё равно садитесь, в ногах правды нет. С чем пожаловали?

— А пожаловал я к тебе узнать, что за фрукт ты такой? — спросил мужик, нагло садясь на стул, закидывая ногу на ногу, и закуривая. — Что ты забыл здесь? Нахера ты избираешься? Тебе что, денег мало?

— Что и где забыл? В кабинете что ли? — недоумевающе спросил Жека. — Я тут учился, и работал комсоргом. Поэтому мне выделили это помещение, по согласованию с администрацией города и учебного заведения.

— Ты дурачком-то не прикидывайся! — грубо сказал мужик, выпуская Жеке табачный дым в лицо. — Я имею в виду, на участке на этом, на выборах, что ты забыл? Этот участок мой! Я Веневитинов Алексей Павлович, кандидат от партии любителей Ленина. Я собрал целых 20 голосов, чтоб зарегистрировать кандидатуру в избирательном комитете. Эти выборы стали бы моими! И тут ты внаглую влез, щщщенок!

— Как понять влез? — возразил Жека. — Не влез, а вполне законно зарегистрировался, точно так же как и вы. От партии Демократическая платформа. Документы все имеются в избирательном комитете. А у меня и удостоверение есть. Нет проблем.

— Проблемы есть! — заявил мужик. — Я хотел идти в депутаты, чтобы противостоять политическому и экономическому произволу от властей. Чтобы каждое заседание городского совета превратить в фарс! Чтобы обличать таких денежных мешков как ты!

— Слушайте, мне надоело ваше словоблудие! — недовольно сказал Жека, и показал на дверь. — Вас зарегистрировали кандидатом, остальное покажут выборы. Народ выберет за кого проголосовать — за фарс в вашем лице, или за планомерное развитие страны и работу для всех, что гарантирую я. Покиньте, пожалуйста, помещение. Иначе я вызову милицию.

— Ну смотри, козёл, я тебе устрою на выборах! Сожгу нахер все урны и кабинки! Сам себя подожгу на глазах у всех! — мужик яростно плюнул на пол, и вышел из кабинета, хлопнув дверью.

— Идиот какой-то… — недоумённо сказал Жека. — Никто ж не запрещает тебе избираться…

Заехав после работы к Славяну, Жека обсказал ситуацию с этим чёртом, Венивитиновым.

— Сказал, всю избирательную компашку мне похерит, — засмеялся Жека. — Чё он, взаправду может там всё пожечь? Там же мусора охранять будут.

— Да всё что угодно может сделать! — заявил Славян. — Пожар устроить — дело нехитрое. Литра бензина хватит. Сунул под мышку и пронёс, или к штанам привязал. У нас на заводе работяги по пять литров бензина через проходную выносили. Так что хрен его знает. Он же, по твоим словам, совсем шизанутый.

— Короче, разберись с ним! — заявил Жека. — Не хочу, чтоб какой-то чёрт мне жизнь портил. Столько бабок в трубу может вылететь. Вот ещё… Я и так уже с этими выборами про сон забыл.

На следующий день на железнодорожных путях у вокзала произошёл ужасный несчастный случай — под маневровый тепловоз попал Веневитинов Алексей Павлович, кандидат в депутаты на предстоящие довыборы в 50-й округ от партии любителей Ленина, работавший сторожем в локомотивном депо. Экспертиза показала, что человек был в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения. Причём количество промилле было таким, что привело бы к смертельному исходу сразу несколько человек, и соответствовало минимум, выпитому литру спирта. Как человек, выпивший такое количество неразбавленного спирта, мог вообще передвигаться своим ходом, оставалось загадкой.

Проведённое следствие показало, что Веневитинова в коллективе не уважали за склочный стервозный характер, о друзьях его и образе жизни ничего рассказать не могли, за исключением того, что он якобы состоял в некой секте, или партии коммунистического направления, обожествляющей Владимира Ильича Ленина. Жена могла только сообщить, что погибший, особенно в последнее время, был человеком особо верующим, и алкоголь не употреблял в принципе. Жили они недалеко от места работы погибшего, в своём частном доме, находящемся в стороне от места, где погиб кандидат.

Следствие ткнулось туда-сюда, и в результате заглохло, вынеся вердикт — несчастный случай. Что непонятного? Бывает! Непьющий верующий человек, возвращаясь вечером домой после дневной смены, зачем-то выпил литр неразведённого спирта в кустах у железнодорожных путей, в стороне от обычного пути передвижения с работы, потом зачем-то сделал попытку перелезть через трогающийся состав, толкаемый маневровым локомотивом, и попал под один из вагонов. Мучился недолго. Жена, страдавшая от съехавшего кукушкой мужа, не стала педалировать следствие, предоставив ему прийти к обычной версии произошедшего.

Особо по склочному мужику никто не горевал. Как говорится, подох Максим, да и хрен с ним. Жека же продолжил раскручиваться.

Накануне выборов по телевизору на местном телеканале показали телемост с Евгением Соловьёвым, кандидатом в депутаты 50-го избирательного округа. И это, наверное, была самая первая попытка транслировать острое по смыслу и содержанию ток-шоу с прямыми телефонными включениями телезрителей, которые задавали много каверзных вопросов, на которые Жека всегда находил ответ. Ведущий, молодой демократический журналист Вячеслав Бардаков, брал пример с центрального молодёжного «Взгляда». Расхаживал с микрофоном по студии, засунув руку в карман брюк, вёл себя вольно, часто смеялся с Жекой над наивностью «совков», пытающихся вывести на чистую воду молодого «народного» избранника. Обстановка была тёплая, и зрители остались довольны, засыпав телеканал благодарственными письмами.

Довыборы прошли успешно, что и неудивительно, учитывая впущенную в них сумму. Особую роль сыграл «Рояль». На аллейке за зданием техникума советской торговли стоял фургон-автолавка ГАЗ-53, на котором был прилеплен большой плакат «Все на выборы 1992!» и чуть пониже ещё один плакат «Бутерброды, газвода». Среди алкашни и всякого рода маргиналья, обитавшего в частном секторе, прошёл слух, что на выборах будут наливать по сто грамм спирта, если человек проголосует за того, за кого скажут крутые парни. Но спирт будут давать только тем, у кого есть паспорт, чтоб не продинамили при голосовании.

Явка составила почти 100 процентов. Толпы алкашни начали тащиться с самого утра, гонимые жаждой похмелиться. В машине им давали бутерброд — небольшой кусочек хлеба с сырокопчёной колбасой, а Митяй в пластиковый стакан наливал 50 граммов спирта. Потом причастившегося выпроваживали и говорили, что нальют ещё 50 граммов, после того как сходит проголосует. Бич выходил из автолавки и под бдительным оком нескольких крутых парней в спортивках и кожанках, стоящих по всему пути его следования, отправлялся прямо на избирательный участок. И ведь не свернуть никуда, не убежать — догонят и накостыляют. Да и бежать-то, по сути, незачем… Сказали же, что нальют ещё полсотку, и наливали, не обманывали.

— Паспорт есть? Кажи! Без паспорта не даём! Слыш, ты тока не обманывай, понял? У нас там видеокамеры везде стоят, — грозно нахмурясь, спрашивал у алкаша Митяй, наливая ему спирт. — За Соловьёва голосуй. На тебе листовку. Вот за этого мужика голосуй. Потом придёшь, я тебе ещё половину сотки налью.

Народ шёл. Рекламой окучили всех. Шли алкаши и бомжи. Шли проститутки. Шли рабочие. Шли интеллигенты, бизнесмены, молодёжь. Явка составила 96 процентов. За Евгения Соловьёва проголосовали 90 процентов избирателей, принимавших участие в выборах. Ни до, ни после этих выборов столько голосов на этом участке не набирал никто, даже народный любимец губернатор Дуреев…

Жека стал народным депутатом городского совета, и теперь мог приходить в городскую администрацию на работу. А на следующее утро после выборов, когда стали известны результаты, губернатор Дуреев отзвонился в Москву, главе государства, и сообщил, что коммунистические недобитки были опрокинуты ещё на одной территории, пусть и небольшой. Победил кандидат от Демократической платформы, а значит, дело демократии не будет остановлено в Сибири…

Глава 14

Баш на баш

С этого времени в городскую администрацию Жека приходил уже в статусе народного избранника, искренне желая помогать людям, чем мог. Помня слова Романа Палыча, директора техникума, о плохом состоянии подъездных путей и освещения техникума, честно выполняя свой долг перед избирателями, постарался пробить у Конкина деньги на ремонт, но тот лишь отрицательно качал головой.

— Нету! И не проси! Ты ж знаешь, бюджет дырявый — у меня нет денег милицейские машины бензином заправить. Центр полностью самоустранился — живите как хотите, доброго вам здоровья. Если б ещё улица центральная была или один из красных проспектов, хрен с ним, подсуетились бы, перекрутились как-то, к области на поклон пошли. А у вас — окраина города, считай что. Кроме алкашей и студентов, не ходит никто. На лампы могу денег выделить или на светильники. Но менять некому. У меня никого нет. Крутись сам.

Жека, конечно же, понимал Конкина — не врал глава города. Все предприятия до сих пор были государственные, особенно отвечающие за городское хозяйство. И не потому, что их нельзя было приватизировать, — теоретически охотников было бы много. Просто эта продажа в частные руки ничего не давала владельцу в итоге. Никакой прибыли с государственного ЖКХ не светило. Услуги не оплачивались, хоть и тарифы росли. Денег у государства не было, так же как у большинства граждан. Министерство финансов занимало деньги в международных банках, чтобы платить пенсии и зарплаты бюджетникам, какой уж тут асфальт у техникума на окраине города… Однако у Конкина был свой подход ко всему. Да и у Жеки тоже.

— Ты можешь оказать спонсорскую помощь городу, — подмигнул Конкин. — Тебе это пригодится для будущего реноме кандидата на пост главы города.

— Просто так оказывать помощь неинтересно, Кузьма Валерьич, — смеясь, заявил Жека. — Надо чем-то заинтересовать спонсора.

— И что ты хочешь? — заинтересованно спросил Конкин, развалясь в кресле.

— Ну, например, можно приватизировать «Горводоканал», — заявил Жека, нахально прищурившись. Ожидал, что Конкин отмахнется. Но нет. На удивление, он согласился. Предприятие, обеспечивающее холодной водой весь город, представляло большую ценность в будущем. Правда, сейчас из-за тотальных неплатежей и нарушенных экономических связей оно лежало на боку: долги по налогам, по зарплате, за электроэнергию. Прибыль уже несколько месяцев нулевая, а можно сказать, и минусовая. Поэтому для Конкина предприятие не представляло никакой ценности. Подумаешь, государственное… Подумаешь, муниципальное…

Однако он рассуждал не как коммерсант. Был у водоканала огромный плюс: остановить его работу никак нельзя, невзирая на любые долги: это приравнялось бы к террористическому акту против населения города. Поставщики ресурсов кряхтели, глядя на растущий долг производителя холодной воды, но перестать отпускать ему электроэнергию и реагенты не решались. А долги потребителей… Они ведь никуда не денутся. Они так и останутся долгами. Да и взыскать их всегда можно через суд. И если судиться с каждым жителем-неплательщиком долго и накладно, то судиться с задолжавшим за воду предприятием намного проще: ведь оно никуда не денется. За долги директору всегда можно сделать предложение, от которого трудно отказаться. Конкин, не будучи коммерсантом, не понимал эту простую истину. Для него казалось: предприятие убыточно, значит, оно никому не нужно и ждать от него нечего. Забирай за рупь!

— Ах, водоканал! — рассмеялся Конкин. — Да забирай! По остаточной стоимости отдам, за стоимость девятины. Акционируй! Ты видел, какая там разруха? На территории был? Зарплату людям два месяца уже не платят. Налоги не платят. Суды конфисковали, всё, что только можно, все излишества. Оставили только то, без чего нельзя работать: экскаваторы, трактора, грузовики, вахтовки для рабочих. Все легковушки и автобусы с молотка пошли. Забирай! Только не передумай! Взамен отремонтируешь дороги у торгового техникума и освещение протянешь!

На этой же неделе государственное предприятие «Горводоканал» было выкуплено у государства товариществом с ограниченной ответственностью «Инвестфонд» и сразу же преобразовано в общество с ограниченной ответственностью «ВодаСервис». Рабочие и служащие с негодованием восприняли переход статуса своего предприятия из государственного в частное, хотя все минусы государственного управления были налицо. В трудовом коллективе началось брожение. С негодованием воспринял новую обузу и Славян.

— Так им сейчас и зарплату платить надо! — недовольно сказал друган, узнав, что Жека повесил ему на шею убыточное во всех смыслах предприятие. — На халяву платить! Прибыли-то у них нет.

— Сейчас нет прибыли, — согласился Жека. — Какое-то время придётся им посидеть у нас на шее, а нам платить людям зарплату и соцгарантии. Но прямо сейчас можно инициировать в суде дела по должникам — предприятиям. Забыл, за счёт каких муток мы присели в этом здании? У водоканала есть вкусные должники. Даже городская ТЭЦ есть. Я сейчас свою Ирину отправлю туда с Графином и Абаем, чтоб в бухгалтерских бумагах порылась. Пусть аудит проведёт, кто нам должен, чего и сколько. Потом пошлём своих юристов, чтоб посмотрели, можно ли досудебно урегулировать. И что можно по суду забрать. Или лучше давай так — поехали все вместе. Там кипишь большой идёт, негоже женщину на разборки отправлять.

— Это работа большая, — заметил Славян, не соскакивая со своей темы. — И выхлоп нескоро пойдёт.

— Вроде как да, — согласился Жека. — Но ты только прикинь: нам задарма упало предприятие городского ЖКХ. Мы прикупили единственный колодец в пустыне. Причём за гроши. Вспомни про стройуправу. Тоже думали, невыгодно содержать её. Серьезно думали, чтоб продать, а она себя десять раз уже окупила и сколько ещё окупит.

— Ладно, тебе виднее, — согласился Славян. — С чего начать эту халабуду обхаживать?

— Сейчас поедем с тобой, возьми пацанов надёжных. Клауса возьми, Митяя, ещё пару амбалов. Сначала охрану заменим на свою. Собрание трудового коллектива проведём. До людей надо довести, что всё, старой житухи не будет. Начнём работать по-новому, за деньги, а не за пустые слова про коммунизм.

Запланированное дело не получилось лёгким. Ведомственную охрану водоканала пришлось буквально выковыривать с постов. Среди трудового коллектива ходили слухи, что их продали, как скот, и, естественно, настроения были соответствующие. Как всегда, нашлись какие-то паникёры, дезинформаторы, распространяющие разные негативные слухи и специально провоцирующие трудящихся на беспорядки. В частности, управление водоканалом пришлось брать штурмом, подключив ОМОН, — зачинщики беспорядков заперлись внутри, выкрикивая антиправительственные лозунги. Главный вход в контору заблокировали баррикадой из мебели. За баррикадой стояли дюжие работяги с арматурой и молотками в руках.

— Кровопийцы! Капиталисты проклятые! Купить нас решили, как скотину! Дальше что? Как рабов пахать заставите? За тарелку супа? Долой Ельцина! Долой дерьмократию! ОМОН! Кому служите, цепные собаки??? Только суньтесь сюда, суки!

— Граждане, разойдитесь! Своими бесчинствами вы нарушаете закон Российской Федерации о собственности, препятствуя собственнику в законном доступе к документации! — кричал в мегафон командир ОМОНа. За ним, готовые к штурму здания, стояли бойцы в полной снаряге.

— Пошёл на хер, чёрт позорный! — заорал низкорослый лысый мужик в костюме, руководивший возведением баррикад внутри здания. — Народ свои права отстаивает! Коммерсанты добро народное своровали, а вы на их стороне, предатели народа! Мы голодовку объявляем! И во все мировые СМИ сообщим о творящемся беспределе! О том, что государственная собственность внаглую присваивается капиталистами проклятыми, развалившими страну!

— Вот чего ты бузотёришь? — спросил Жека. — У вас предприятие на дне уже давно. Зарплаты нет, имущество продали с торгов. Всё давно уже своровано вашим же начальством. Я тебе зарплату платить буду, все льготы как положено. Наладить работу хочу, чтоб люди жили, всем хорошо было. А ты что? Бунт затеял. Людей подговариваешь с милицией драться. Так кто ты есть-то? Ты и есть самый настоящий предатель! Вы не в бирюльки играете! Сейчас через несколько минут ОМОН будет штурмовать здание и наверняка накостыляет вам. А после ареста и уголовные дела против вас возбудят за сопротивление законным требованиям сотрудников милиции. Ещё и на срок намотаетесь. А у вас семьи, дети… Вам надо это? За что в тюрьму пойдёте? Политическими себя возомнили, как во времена Сталина?

— Семёныч! Правильно говорит пацан! — завозмущались люди внутри, за баррикадой из мебели. — Ты нам что обещал? Что нас милиция послушает! Журналистов позовут. Билл Клинтон прилетит и посол США. Требования наши выполнят. И что получается? Никому на хер мы не нужны, и закон ещё нарушаем.

— Так и знал, что с вами каши не сварить! — завизжал мужик. — Такие как вы всегда зассыте в последний момент! Гондоны вы штопаные!

— Ах ты гнида позорная! Народ оскорблять! — заорал какой-то мужик в глубине коридора. — Директором тут работал, воровал всё подряд, а сейчас ещё против милиции бунтуешь, сука! И нас ещё подговорил на саботаж! Не хочешь, чтобы новая власть пришла! Боишься, что воровство твое вскроется! Что люди зарплату получать будут! Бей его, ребята!

Из здания послышались звуки разгорающейся драки, стук ломающейся мебели, удары по телу, хрипы и маты.

— Всё, тянуть дальше не имеет смысла, — заявил Жека, обращаясь к командиру ОМОНа. — Штурмуйте здание, а то они там поубивают друг друга.

— Пошли, пошли! — скомандовал капитан и дал знак бойцам. — Работаем аккуратно, стараясь никого не покалечить.

Проблема в том, что окна первого этажа конторы были забраны решеткой. Часть бойцов проникли в здание через окна второго этажа, разбив стекла и подставив длинную приставную лестницу. Одну из решёток первого этажа пришлось вырвать машиной, зацепив тросом. В проём тут же попрыгали омоновцы. Протестующие оказались заняты дракой с ними, и в дверь стало возможно пройти. Оставшиеся внизу бойцы тут же раскидали баррикаду из столов и стульев.

Через некоторое время, достаточно короткое, шум внутри здания стих, а на улицу по одному стали выводить протестующих в наручниках. Было их человек двадцать. Всех, кого вытащили на улицу, омоновцы поставили в ряд. Были тут и работяги в спецурах, и пара человек начальства в костюмах.

— Я директор! Николай Семёнович Дрюков! — визгливо орал лысый низкорослый мужик в костюме. — Где документы на арест? Я буду жаловаться в суд! Я буду…

Один из омоновцев подошёл и зарядил директору ногой в тяжёлом берце по печени, отчего тот скрючился и свалился на колени.

— А ну молчи, сука, иначе до суда не доживёшь! — злобно прошипел боец. — Слушай, что умные люди говорить будут! А то глаза выбью.

Директор жалобно хрюкнул и замолк. Командир ОМОНа вышел вперёд, внимательно осмотрел всех задержанных.

— Вы задержаны за самоуправство и нарушение законов Российской федерации по нескольким статьям! Постойте пока тут, сейчас из центрального РОВД приедет следователь и всех вас опишет. И решит что делать.

Потом обернулся к своим и отдал приказ:

— Уходим! По машинам!

Омоновцы сели в автобус, стоявший за территорией предприятия, и уехали, оставив задержанных под наблюдением участкового милиционера и славяновской охраны. Жека тут же позвонил Ирине, чтоб приезжала изъять бумаги. Сам пока зашёл в контору и сделал обход. Обстановочка безрадостная — здание пострадало от беспорядков. Разбиты окна, поломана мебель, на полу разбросаны документы. Хотел порыться в директорских бумагах, но в его кабинете сейф и ящики стола оказались заперты.

— Надо спросить у этого чёрта, где ключи, — сказал Жека Славяну. — Походу, много открытий чудных нас тут ожидают.

Славян отдал распоряжение двум пацанам, чтоб притащили директора.

— Ключи сам отдашь, или сначала яйца тебе отрезать? — спросил Жека, поигрывая финкой. — Я очень не люблю, когда у меня на пути встают незначительные проблемы, мешающие жить. Гони ключи, и поедешь в камеру с яйцами и только немного побитый.

— На шкафу… Сверху… — всхлипывая, сообщил директор, и завыл. — Отпустите меня! У меня жена, дети!

— Раньше надо было думать, — заявил Жека, достав ключи и открывая сейф. — Сейчас, если бы я даже захотел, отпустить тебя не смог бы. Всё в руках милиции. А я, как законопослушный человек, бизнесмен и народный депутат, обязан действовать по закону. Так что иди и жди, пока за вами автозак не приедет.

— И… Куда нас? — всхлипывая, спросил директор.

— В КПЗ, наверное, куда ж ещё! — пожав плечами, ответил Жека. — В клоповник вас не посадят, там только по административке сидят хулиганы и всякая шпана. А вам серьезное уголовное преступление инкриминироваться будет — целый букет статей. Захват собственности, противодействие законным требованиям сотрудников правоохранительных органов, антиправительственные выступления, подрыв доверия к органам власти, захват заложников, терроризм. Если мусора захотят, знаешь, как тебя с твоими дружбанами размотают на набор нехороших статей? Им это запросто, чтоб показатели раскрываемости были. А вас двадцать человек. Это двадцать дел можно довести до суда. Халява.

— И что с нами будет? — ошарашенно спросил директор. Только сейчас перед ним замаячило понимание, во что он влез и против кого выступил.

— А что будет? — усмехнулся Жека. — Поедешь на зону, лет на пять-десять. Будешь жопу свою на сигареты и чай менять. А конкретно сейчас поедешь в КПЗ и посидишь там пару суток с вшивыми бомжами, пока следак дело квалифицировать будет. Всё! Уведите его к остальным!

Жека изучил содержимое сейфа директора, и первое, что нашёл, — это крупная сумма неучтённых денег в рублях, около миллиона. Несколько учредительных документов на частные кооперативы по оказанию услуг бурения скважин на воду в частном секторе и по оказанию сантехнических услуг населению. Как и все красные директора, прибиравшие предприятия СССР в начале 90-х, плотно окучивать водоканал директор начал ещё в советское время, открыв предприятия на своих родственников, куда за бесценок сбагрил дорогую технику в аренду с правом выкупа. Однако был и хороший нюанс: боясь рэкетиров, кооперативы открывались с участием государственного капитала. По уставным документам восемьдесят процентов паёв принадлежало водоканалу. И, соответственно, сейчас эти предприятия, ставшие товариществами и обществами с ограниченной ответственностью, упали в руки Жеке, как спелые яблоки. Разве думал директор, что его предприятие Конкин сдаст по цене девятины, да ещё левым людям? Он, конечно, думал, что рано или поздно водоканал можно будет приватизировать и он станет монополистом по водоснабжению города, но что развязка произойдет так быстро, не мог и предположить.

— Видал, сколько у них тут присосок было? — Жека бросил бумаги перед Славяном, важно развалившимся в директорском кресле. — Нормально лысый устроился. Расходы государству, доходы себе. Рабочие последний хрен без соли доедают.

— Всё как и всегда, — согласился Славян, рассматривая бумаги. — Чё делать будем?

— Ничего, — ответил Жека, подойдя к окну и смотря, как зачинщиков беспорядков мусора пакуют в автозак. — Эти киндейки мы ликвидируем, всё имущество вернём в состав водоканала. Персонал сделаем отдельным подразделением, оказывающим коммерческие услуги населению. Я не хочу десять мелких фирм содержать. Это на каждую кучу конторских надо, юристов, экономистов и бухгалтеров. Пусть одна наша фирма будет. Во! Нихера себе! Смотри, кого прислали!

Жека показал Славяну в окно, искренне удивившись. Славян, гадая, кого он там увидел, подошёл к окну, осмотрел округу и узнал следака. Валька! Она стояла и наблюдала, как задержанных садят в автозак. Одета в милицейскую форму: китель, юбку и пилотку, из-под которой красиво струились темные волосы.

— Зачем они её прислали? — удивился Славян. — Я думал, у ней сейчас только кабинетная работа.

— Не догадываешься почему? — усмехнулся Жека, — Походу, с папаней зарамсилась. И скорей всего из-за её фраера. Пойду побазарю с ней…

Глава 15

В Москву с Татьяной

Жека, конечно же, понимал, что Валька на службе, поэтому фамильярность была ни к чему и могла повлечь для неё неприятности. Подойдя к следователю РОВД, он только вежливо поздоровался.

— Здравствуйте, моя помощь не нужна? Я владелец предприятия и могу выступить как свидетель.

— Спасибо. Помощь не нужна, — сухо ответила Валька. — Все подробности я узнаю у бойцов ОМОНа, непосредственно участвовавших в событиях. Но для следствия ваши показания могут пригодиться. В частности, о мотивации всего этого действа.

— Ну а какая здесь мотивация! — усмехнулся Жека. — Люди стали возмущаться сменой собственника предприятия. И это вполне нормальный процесс. И я бы возмутился, чего уж греха таить… Но нашлись смутьяны из числа бывшей дирекции, которые стали подзуживать народ на противоправные действия, раздувать панические слухи о невзрачном будущем новой компании. Люди повелись на провокации. Я же приехал на законных основаниях, чтобы получить доступ к документации предприятия и сразу начать налаживать его работу. Меня не пустили. Я вызвал милицию. Милиция, видя агрессивные настроения толпы, вызвала ОМОН. Вот и весь сказ. Более мне добавить нечего.

— Я приняла ваши показания к сведению, — сухо ответила Валька, села в милицейскую «семёрку» и уехала. Следом направился автозак, в котором плотно, друг на друге, сидели упакованные бунтовщики.

— Чё Валька сказала? — спросил вышедший из конторы Славян, закуривая сигарету. — Невесело она выглядит.

— А чё ей веселиться — она же на работе! — возразил Жека. — Ей резону нет, чтобы каждая шавка видела, как мы базарим душевно. Что надо по делу, она сказала. Ей пока не нужно наше присутствие… Но на суд или дознание, возможно, позовут.

— Ясно. Где отмечать будешь? — хитро подмигнул Славян.

И эта смена темы разговора оказалась настолько резкой, что Жека в течении пары секунд недоумевающе смотрел на другана. Чё он несёт-то пургу?

— Чего? Что отмечать? Где? — удивлённо спросил Жека и тут же догнал. День рождения! Точнее, юбилей! Ему же в этом году 20 лет исполнится. Охх! Как он не любил праздновать свой день рождения… А сейчас придётся — пацаны погулять захотят.

— А давай в твоём офисе побухаем… — осторожно предложил Жека, и тут же подумал, что Славян, пожалуй что, откажет. Так и получилось.

— Ну вот ещё! Совесть имей! — укоризненно сказал Славян. — Пацаны с девчонками ждут случая, чтоб в своей компании погулять, поугарать, а ты всю толпу в мою кандейку тащишь. И чем ты там народ угощать будешь? Водкой и пельменями из хвостов и копыт? Это оскорбление всех, братан! Так что, давай вариант получше придумай.

— Давайте в «Омуле» гульнём! — предложил Жека. — На вечер отсниму заведение.

— Ну вот это другое дело! — согласился Славян. — Так и передам нашим. Ресторан — здравая тема!

Дождавшись Ирину, Жека оставил её разгребать завалы документации в бухгалтерии водоканала под надёжной охраной Абая и ещё пары пацанов, а сам поехал к себе в офис. Пришла телефонограмма, что на связь вышли итальянцы — владельцы агропромышленного холдинга FATA и готовы обсудить контракт о поставке сельскохозяйственного комплекса полной переработки.

Иностранцы по телефону сказали, что в Сибирь не поедут, но готовы встретиться в Москве, на ВДНХ, в павильоне номер два, где у них открывается официальное представительство. В России активно развивалось предпринимательство, и все мировые компании старались застолбить поляну, опередить конкурентов, справедливо полагая, что перед ними открывается безграничный пустой рынок, который можно окучивать бесконечно.

— Ну что, Татьяна, придется нам опять совершить увлекательный вояж в столицу, — засмеявшись, сказал Жека своему референту. — Дело срочное и не терпит отлагательств. Собирайся. Завтра полетим.

— Надолго? — заинтересованно спросила Таня.

— Не думаю, что надолго! — заявил Жека. — Партнёры уже в Москве, открывают официальное представительство. Мне честно сказать, самому интересно, что они смогут нам предложить. Это новая тема, а мне она всегда интересна.

Долгих проводов не устраивали, как в прошлый раз. Сейчас Жека летел уже уверенно, с опытом, зная, куда, зачем и насколько по срокам. По-быстрому собрались и уже на следующий день улетели в Москву. Прибыв в столицу, остановились в гостинице «Космос». До ВДНХ от неё рукой подать.

За небольшое время, прошедшее с момента, как побывали в гостинице в прошлый раз, изменилось в ней многое. И явно в лучшую сторону. В вестибюле больше открылось магазинов, небольших лавок, торгующих всем — от одежды до алкоголя и электроники. Импорт попёр в Россию. Несмотря на тяжёлое финансовое положение, экономика работала и начинала раскручиваться, как хорошая паровая машина, знай только дровишки в топку подкидывай.

Жека снял два самых дорогих люксовых номера на одном этаже, на пятом. Отказавшись от носильщика и провожатого, довёл до номера Татьяну, поставил её чемодан на пол перед дверью и хотел уже уйти, как она вдруг взяла его за руку и чуть притормозила. Жека обернулся: в глазах референта синий чертёнок, а на губах лёгкая улыбка. Потом она отпустила его, и Жека пошёл к себе. Похоже, вечером будет продолжение…

Днём, да и под вечер идти никуда не хотелось. Не манили ни диковинные рестораны, ни вычурные ночные клубы. Москва, конечно, город интересный, но огромная масса народа словно придавливала Жеку, не давала дышать свободно. Словно попал под тяжёлый гнёт всеобщего внимания, от которого невозможно уйти. Куда ни кинь взгляд — везде люди, потоки машин, шум, гам… Словно дача в дачном кооперативе. Участочек 6 соток, обнесенный по кругу множеством других дач. Поссать на улице сходить и то некуда. Кажется, все смотрят на расстёгнутую ширинку. Так и тут, везде толпы, везде людские потоки… Москва Жеке показалась крайне несвободной.

Набрав в киоске кучу журналов и газет, проторчал в номере весь день. Вечером принял душ, спустился в фойе, купил бутылку импортного шампанского и коробку конфет. Потом поднялся к Татьяне. Остановился перед дверью, словно раздумывая, стоит — не стоит. Решив, что стоит, постучал в дверь, услышал разрешение войти. И вошёл.

Номер Татьяне достался получше, чем Жеке. «Везёт женщинам в бытовых вопросах», — убедился в очередной раз. Похоже, недавно здесь сделали ремонт, на пол положили новый палас, а на стол белую скатерть. Над кроватью два красивых ночника. Что-то бормочет маленький импортный телевизор. «Фунаи», — с усмешкой подумал Жека, увидев чикуху.

На кровати, вытянув длинные голые ноги на красивом пледе, лежала Татьяна и читала журнал «Космополитен». В последнее время не только товары народного потребления хлынули в Россию, но и печатные издания. И хоть были они пока ещё на английском языке, россияне покупали их, чтоб краем глаза посмотреть, как живут белые люди и как надо учиться жить самим.

Несмотря на то, что журнал на английском, Таня легко читала его, бережно перелистывая страницы. Увидев вошедшего Жеку, улыбнулась и легко встала с кровати, в шутку сделав несколько изящных движений на полу, присущих манекенщицам. Или балеринам? Халат чуть распахнулся и стало видно крупные нежные груди, а так как задрался ещё и короткий подол, то и стройные ноги явились во всей красе. И белые кружевные трусики на изящной попе.

— Ничего себе! — удивился Жека. — Это ты где так научилась? Красиво!

— На танцах, естественно! Я в школе пять лет в секцию ходила, — улыбнулась Таня. Изящно виляя задницей, подошла к Жеке, и положила ему руку на плечо. — Потанцевать не желаете, милорд?

— Давай потанцуем, миледи, — согласился Жека. Поставил шампанское на стол, положил конфеты и обхватил Таню за талию. «Какая она тонкая и невесомая», — подумал он. Казалось, эту тонкую талию двумя руками охватить можно.

Татя положила тонкие длинные пальчики на плечи Жеки и повела в вальсе, всё более приближаясь телом. Естественно, такой танец быстро перерастает в нечто более интересное, особенно когда партнёрша — высокая стройная красавица и фотомодель под 185 ростом. Это было очень непривычно. Жека уже привык, что все его девушки среднего даже для женщин роста — 165 сантиметров и ниже его примерно на голову. Сахариха так вообще от горшка два вершка — 162 сантиметра. Разговаривать с ними приходилось, смотря вниз, поэтому Жека и не знал, каково это — сжимать в объятиях партнёршу ростом с себя. Когда она может посмотреть тебе прямо в глаза, положить голову тебе на плечо, да и чтоб поцеловать её, не нужно особенно напрягаться. Вот они, свежие ароматные губы…

Жека осторожно приник к нежным губам Татьяны, осторожно взял лёгкое тело на руки и унес на постель. Там развязал тесёмки на халате и начал целовать ее белую кожу, бережно и нежно, начиная с крупных упругих грудей. Татьяна тихо застонала и выгнулась всем телом. Вечер обещал быть жарким…

Впрочем, через час уже сидели, шутили и пили шампанское, закусывая конфетами.

— Обычно шампанское употребляют до того, как девушку танцуют, — засмеялась Таня, чокнувшись о бокал Жеки. — Чтоб соблазнить её.

— Так получилось, — подмигнул Жека. — Слишком ты соблазнительно расположилась на кровати. Решил отступить от традиций. Но можно и продолжить.

Вечер прошёл прекрасно. Секс, шампанское и танцы. Татьяна нравилась ему своей чувственностью, склонностью к романтике. Она была искусная соблазнительница, и получалось это всегда ненарочно. Так уж она устроена… Высокое искусство!

Утром Жека созвонился с итальянцами из фирмы FATA и договорился о встрече и деловых переговорах. Обустраивали они своё представительство в павильоне номер два ВДНХ, в советское время отданном народному образованию. С падением СССР места стали занимать представительства разных зарубежных компаний, посольства новых государств, созданных из отколовшихся республик. Там и обосновалась фирма FATA, европейский лидер по производству современных агрохозяйственных предприятий.

Утром, как и договаривались, Жека ждал Таню в фойе, бегло пролистывая свежие газеты, разложенные на низких столиках. А вот и она. Красивая, стройная бизнес-леди в черном брючном костюме, белой блузке, на каблучках-шпильках, с небольшим портфелем, на ручку которого почти падает золотой браслет, поблёскивающий на тонком изящном запястье. Все окружающие мужики свернули шеи, оборачиваясь на Таню, а ей хоть бы хны! Идёт, чуть улыбается, думая о чем-то своем. Увидев Жеку, помахала тонкой розовой ладошкой.

— Привет! А вот и я! — рассмеялась Таня. Настроение у ней было хорошим, судя по виду.

— Привет, привет! — в ответ засмеялся Жека. — Ты как всегда. Свежа, молода и великолепна.

— И ты… — кокетливо сказала Таня. — Великолепен до безумия.

Жека в московскую поездку надел черный английский костюм, который покупал для Германии. Выглядел, конечно, дорого. Это чувствовалось за километр.

— Может, пешком прогуляемся? — предложил Жека. — Тут вроде, недалеко. Воздухом подышим, на людей поглазеем.

— Конечно! — согласилась Таня. — Да здесь и такси больше будешь ждать…

В павильоне номер два итальянская фирма занимала приличную часть общей площади. Стояли несколько больших стендов с образцами производимого оборудования. Того, что Жека и хотел. Полный цикл производства продуктов питания.

— Заинтересовало? — спросил незаметно подошедший сзади парень в дорогом костюме, на который падали длинные, до плеч, чёрные волосы. Вид солидный, по которому сразу можно догадаться, что перед вами иностранец. А так как он ещё и прекрасно знал русский язык и говорил почти без акцента, то иностранец из обеспеченной семьи.

— Да, — признался Жека. — Давно уже задумываюсь о покупке такого рода.

— А… Так вы — господин Евгений Соловьёв! — обрадовался итальянец. — Позвольте представиться — Фабрицио Конти, коммерческий директор компании FATA Group. А это…

Фабрицио с восторгом посмотрел на Татьяну, и чуть поклонился.

— Татьяна Ларина, референт господина Соловьёва! — очаровательно улыбнулась Таня, по-демократически протянула итальянцу руку для приветствия, но тот отошёл от протокола и поцеловал её протянутую кисть, чем вызвал у женщины лёгкое смущение.

— Прошу вас, господа! Мы уже ждём вас! Но перед тем как приступим к переговорам, я сейчас познакомлю вас с продукцией, которую мы производим и которая пользуется спросом во всём мире. Представьте себе, у вас есть земля, и вы хотите заниматься сельским хозяйством. Но неизбежно возникают вопросы: с чего начать? Вот перед вами пустой клочок земли. Поле, заросшее сорной травой. А через год у вас будет это.

Итальянец подвёл к стендам и показал две больших фотографии на нём. На первой был участок степи, заросший бурьяном. На второй фотографии высились корпуса фермы. Новенькие скотники, ветеринарный пункт, дойки, обвалочные, холодильники, цеха по изготовлению продуктов питания. Рядами стоят новенькие трактора, грузовые автомобили, легковушки. На третьей фотографии разложены рядами колбасы, ветчина, шпик, сыры, молоко в тетрапаке, кисломолочная продукция, масло и ещё бог знает что. Жека и продуктов-то таких не знал.

— Мда… Впечатляет, — уважительно согласился он. — Пожалуй что, как раз это нам и нужно. А где животных брать?

— У нас! — с гордостью сказал итальянец. — В фирме FATA лучшее племенное стало в Европе. Коровы, лошади, овцы, козы, утки, куры. Мы обеспечиваем племенным поголовьем на первых порах. Потом у вас появляется своё, естественным путём выращенное. Но мы выпускаем не только оборудование для животноводческих комплексов. У нас лучшее оборудование для возделывания самых разнообразных почв и выращивания различных овощей и фруктов. Мелиорация, семенной фонд для современного растениеводства, и вдобавок лучшая европейская автомобильная и тракторная техника.

Жека походил, посмотрел на фотографии. Что тут сказать? Всё прекрасно. Новейшее оборудование, пятнистые коровы на фоне зелёных альпийских лугов. Но будет ли всё это работать в Сибири, где морозы до минус сорока? Что, если строящееся предприятие пролетит, и только деньги зря впулишь? Риск большой. Кто что посоветует? Сам не специалист. Да и есть ли они, специалисты, в это тяжёлое время? А если и есть, то привыкшие работать по старинке. А будь что будет… Без риска нет бизнеса…

— Хорошо, — решительно сказал Жека. — Пойдёмте поговорим о деталях!

— Прошу в переговорную! — чуть поклонившись, протянул руку Фабрицио Конти.

Жеку удивила пустота в переговорной. Кроме Фабрицио за пустым столом сидел ещё один итальянец, невысокого роста брюнет в полосатом костюме и красном галстуке. По виду сицилиец.

— Это мой главный менеджер — Луиджи Дженовези, — представил сицилийца Фабрицио. — Грамотный специалист. И один из инвесторов. К сожалению, совсем не говорит по-русски.

— А вы откуда научились? — спросил Жека. — Очень хорошо говорите, почти без акцента.

— Мой отец — давний поклонник СССР, из итальянских коммунистов, — заявил Фелицио. — В годы войны боролся в партизанском отряде с дуче. Потом долгие годы работал в Москве торговым представителем консульства Италии. В нашей семье всегда было принято говорить на многих языках. Русский — не единственный, что я знаю.

— Интересное у вас происхождение, — заметил Жека. — И коммунист, и капиталист одновременно. Никак не могу понять этого.

— Ничего удивительного, — улыбнулся итальянец. — Мы зарабатываем деньги, но при этом вносим весомые платежи на социальные нужды, занимаемся благотворительностью, платим налоги. Разве для социализма плохо, если человек зарабатывает много денег и с помощью этого помогает всем нуждающимся? Я думаю, это и есть настоящий христианский коммунизм.

— Любопытно, но вы правы, — согласился Жека. — Так же стараюсь. Чем могу, тем помогаю людям и государству. Зарплатой, налогами, прочим. Интересный у нас разговор, но прошу извинить, всё же перейдем к делам. Я выбрал, что у вас заказать. Осталось только обсудить, как это всё будет строиться… У нас же там зимой морозы.

Эх, плохо Жека знал современные западные технологии…

Глава 16

Московские налетчики

— Почему комплекс возводится так быстро? Наверное, вы об этом думаете? — словно у самого себя спросил Фабрицио. — Отвечу. Потому что мы используем современнейшую технологию строительства — модульное сооружение из готовых конструкций. Быстровозводимые здания. Вы готовите площадку, отливаете фундамент по нашим чертежам. На фундамент монтируется готовый каркас из металлопроката, потом обшивается сэндвич панелями. Сэндвич панель заменяет стеновую панель в привычном понимании. Это строительный материал из нескольких слоёв — металла и вспенённого пенополиуретана между ними. Прочность такого здания потрясающая, ничуть не хуже чем у традиционных зданий из бетона или кирпича, причём теплопроводность на грани фантастики. Здания хранят тепло зимой, и прохладу летом. Сейчас все промышленные объекты, спортивные сооружения, торговые и культурно-развлекательные здания в Европе строятся исключительно из этого материала. Дешевизна, высокая энергоёмкость, прочность, короткий срок монтажа — вот преимущества этого типа строительства.

— Да уж… — задумчиво вздохнул Жека, вспоминая, как каменщики выкладывали из кирпича здания кафе и гостиницы в Еловке. — Жаль, что мы раньше этого не знали. Наша страна только начинает приобщаться к современным технологиям. Как я понимаю, все решения у вас комплексные?

— Конечно, — согласился Фабрицио. — Вы заказываете лишь производительность фермы. Измеряется она в тоннах готовой продукции в сутки. Например, 2 тонны колбас, 5 тонн ветчины, 10 тонн молока и молочной продукции. Исходя из этого, мы поставляем необходимый вам комплекс. Через год он уже будет полностью возведён, смонтирован, наполнен животными и готов к работе. Уже через год вложенные вами деньги будут возвращаться обратно, в виде прибыли.

— А что вы можете предложить по растениеводству? — спросил Жека, мысленно прикидывая, во сколько это всё обойдётся.

— Здесь вопрос сложнее, — заявил Фабрицио. — Значительным условием является климат. Это единственное, на что мы не можем повлиять, если дело касается открытого грунта. В вашей местности — зона рискованного земледелия. Выращивание пшеницы, ржи, кукурузы, экономически невыгодно. Это прерогатива более тёплых регионов, способных снимать по два урожая за лето. А вот выращивание картофеля, капусты, моркови, и тепличное производство огурцов, томатов, зелени, со стопроцентной вероятностью будет давать прибыль.

— Не… — покачал головой Жека. — Я знаю рынок… В морковке и капусте больших потребностей у нашего населения нет. Она удовлетворяется действующими предприятиями, пусть и с устаревшей технологией. А вот тепличным хозяйством заинтересовали. Было бы неплохо зимой торговать свежими овощами.

— Есть ещё один тип производства, которое может сулить прибыль, — заметил Фабрицио. — Это производство соков и газированной воды. Мы монтируем готовое производство безалкогольных напитков, даём заготовки для пластиковых бутылок, тетрапаки для сока, фруктовый концентрат, вкусовой концентрат, технологию производства. Остальным вы обеспечиваете себя сами, в первую очередь холодной водой. Нужна высококачественная водоподготовка. Желательно, артезианская скважина.

— Вы просто забросали меня деловыми предложениями, — смущённо улыбнулся Жека. — Дело лишь в финансах. Скажу честно, я бы взял всё. В нашей стране сейчас дефицит дешёвых продуктов. Про качество я уже молчу. Давайте более предметно поговорим о ценах. У меня есть два с половиной миллиона долларов. В первую очередь я хотел бы молочную ферму, свиноводческое хозяйство, птичник с содержанием кур, тепличное хозяйство и цех по производству газированной воды.

— Так вы, получается, крупный оптовый клиент, господин Соловьёв, — уважительно сказал итальянец. — Вот теперь можно поговорить более предметно. Знаете, есть несколько вариантов заказа и оплаты. Нам-то ведь тоже выгодно получить как можно больше денег от вас, несмотря на то, что иметь дела с бизнесом из России — безусловный риск. Но у вас есть свои деньги, что повышает к вам уровень доверия, и можно договориться о более крупной поставке. Увеличить заказ в два раза. Например, вы заплатите эти два с половиной миллиона сейчас, а на оставшуюся часть мы вам дадим выгодный кредит сроком на пять-семь лет. Будете платить понемногу, зато через пять лет у вас будет группа предприятий более высокой стоимости.

— Это очень выгодное предложение, — заметил Жека. — И на него нельзя не согласиться. Давайте смотреть что вы мне дадите. А то я скуплю у вас весь ассортимент.

Дают — бери, бьют — беги. Так рассуждал Жека. Нужно как можно больше иностранных денег инвестировать в страну, чтобы модернизировать производство, внедрить новые технологии. И пусть даже проекты отобьются в ноль или не окупятся, они всё равно послужат толчком для экономики.

В течение часа был выбран пакет закупаемого оборудования. Животноводческая мясо-молочная ферма, свиноферма на 500 голов, птичник, растениеводческий агропромышленный комплекс с тепличным хозяйством для круглогодичного выращивания овощей, зелени и цветов, компания по производству безалкогольных напитков из готовых концентратов.

Выращивать цветы предложила Татьяна.

— У нас в городе с осени по весну живых цветов купить негде. Я думаю, розы, тюльпаны, пионы, хризантемы, астры бешеным спросом пользоваться будут. Ведь их вообще нет сейчас. Интересно, цветы можно выращивать в теплицах?

Таня вопросительно посмотрела на Фабрицио, и тот растерялся. Ещё никто не предлагал выращивать в теплицах цветы — в Европе и США они росли под открытым грунтом, и необходимости в теплицах не было, разве что в короткие пару зимних месяцев, когда мог выпасть снег.

— А это здравая мысль, кстати, — заметил Жека. — Продукция цветочной фермы я думаю, будет пользоваться спросом.

Когда подписали все бумаги и провели оплату, Фабрицио проводил дорогих партнёров до выхода из второго павильона. Напоследок пожал всем руки и пожелал доброго вечера.

— Оборудование начнёт прибывать в кратчайшие сроки! Через пару дней к вам выедут несколько инженеров, чтобы посмотреть, где будет находиться площадка для строительства. Привезут полный комплект документов и чертежей, — напоследок заявил итальянец. — Вам останется только разровнять выбранную площадку и отлить фундаменты по чертежам. Конечно, мы можем сделать это и сами, но тогда запуск ваших предприятий немного затянется.

— Не стоит беспокоиться! — решительно возразил Жека. — У меня есть своя строительная компания с высококлассными специалистами. Сделаем всё как положено по документации. Спасибо за решение всех проблем.

Распрощавшись с итальянцем, Жека с Таней немного погуляли по выставке, потом решили зайти пообедать в китайский ресторанчик в Школьном сквере. Такой диковинки пока не видели даже в пресыщенной Москве. Для ресторана в затишке специально был построен небольшой павильон в виде китайской пагоды. На изогнутых коньках крыши расположились рожи драконов, вырезанные из дерева и смотрящие открытыми пастями вверх. Над входом лакированная табличка с иероглифами. Как в фильмах!

Внутри чувствовался национальный колорит: на стенах либо драпировки с изображением драконов и лотосов, либо картины, рисованные чёрной тушью, на которых тоже изображены либо драконы, либо лотосы, либо иероглифы. Мебель — столы и стулья — сделаны из лакированного дерева. В целом казалось, что обстановка очень китайская.

Официантками были девушки в красных ципао — китайских национальных платьях, с зачёсанными назад и заколотыми в хвост волосами. Видно, что азиатки, но по русскому говору похожи скорее на казашек или киргизок.

— Что желаете? — приветливо улыбаясь, спросила одна из официанток, Жанна, если судить по табличке. — Имейте в виду — вся китайская еда специфичная, с доминирующим кисло-сладким вкусом. И острая. Абсолютно вся острая, даже та, в названии которой об этом не сообщается. Если же в названии отдельно написано, что еда «острая», значит, она действительно такая, что вызывает желание сразу же попить водички.

Жека взял красочное меню, лежащее на столе. Оно напоминало дорогой глянцевый журнал. Каждое название блюда с цветной фотографией хорошего качества, на которой видно предлагаемую еду в мельчайших подробностях. «В типографии, походу, журнал заказывали. Вот как сейчас работают», — подумал Жека, перелистывая меню и выбирая нечто знакомое. А выбрать было трудно — всё острое. В состав каждого блюда входили чеснок и красный молотый перец.

Заказал пару холодных закусок: огурцы по-китайски с кинзой, перцем и чесноком, салат из куриных пупков. На горячее — жареные древесные грибы с говядиной и мясо в крахмале с ананасом. Пара булочек из рисовой муки и бутылка шампанского завершали его заказ. Татьяна, как часто бывавшая за границей и в Китае в том числе и более привычная к этой еде, заказала говяжьи языки в вине и курицу с фунчозой.

— Больше не съем, — улыбнулась она.

Пока готовились блюда, официантки принесли шампанское и разлили по фужерам. Это единственное европейское, что было в меню. Имелась и столичная водка, но Жека решил при даме водяру не пить.

— Ну, давай, за успешный контракт! — Жека поднял фужер и чокнулся с Татьяной. — Всегда такое чувство труднообъяснимое охватывает, когда дело успешно решается… Об этом сложно сказать. Словно приятное опустошение внутри.

— Мне кажется, я понимаю тебя, — улыбнулась Татьяна.

Потом принесли блюда и через несколько минут после того как начали есть, вынуждены были попросить бутылку минералки — как официантка и предупреждала, если в меню китайского ресторана не написано что блюдо острое — значит, оно точно острое. Но в тоже время и очень вкусное. И этот баланс остроты и хорошего вкуса казался идеальным…

— Ты знаешь, — признался чуть захмелевший от шампанского Жека. — Я бы в предпринимательстве всё хотел попробовать. Смотрю — работают люди, китайский ресторан открыли. Всё здорово у них, и поваров, наверное, за бешеные деньги из Китая наняли. А мне вот уже завидно: кто-то приложил много силы, ума, денег и сделал то, о чём мечтал. И я уже тоже хочу свой такой ресторан. Ходил бы тут в белом халате, блюда разносил, мясо рубил массивным мясницким ножом… Или японский ресторан. Или кафе какое-нибудь…

Жека замолк, не в силах описать, какое кафе бы он хотел, но потом рассмеялся:

— Гвинейское какое-нибудь. Первобытно-общинное!

— А я думала, скажешь, эротическое! Чтоб там официантки с голыми грудями расхаживали, — в ответ рассмеялась Таня. Была она такая же хмельная, в таком состоянии, когда кажется, что весь мир лежит перед тобой, весёлый и радостный…

— А ты бы хотела работать в таком ресторане официанткой? — спросил Жека.

— Ну уж нет! — застенчиво улыбнулась Таня. — Я конечно, развратная, но пока ещё всё таки не до такой степени…

— Так, сучки! Это ограбление, черти позорные! — раздался сзади гнусавый голос и грохнул выстрел. Где-то в зале завизжала женщина.

— А ну молчи, сука, пока между ног тебе ствол не засунул! — крикнул другой, более молодой голос. — Слышь, Дорофей, может, тёлок пару взять отсюда братве на потеху?

— Нахер они нужны, шмары. Бери бабло у лохов и рыжьё у тёлок, и линяем.

— Бабло кидайте на стол, фраера беспантовые! — опять заорал молодой голос. — Цацки снимайте, а то с пальцами сниму! Ууу, сукии! Ненавижу!

— Сиди спокойно! — чуть слышно сказал Жека, обращаясь к Тане. — Золото сними, положи на стол.

Сам вытащил из внутреннего кармана кошелёк и положил рядом, незаметно оглянувшись. В ресторан заскочили двое налётчиков. По виду, мотали в тюряге не один год — по рожам видать. Один, постарше, тормошил посетителей в другом конце зала, тот, что помоложе, ту часть, что ближе к Жеке. Потом попробовали переключиться на кассу ресторана, но официанты закрыли дверь во внутренние помещения, и бандиты не смогли туда пройти — дверь была железная. Подёргав за ручку, убедились, что там всё глухо — хода нет.

— Всё, я пойду на шухере постою, и ты вон тех проверь, и тоже линяй. Как бы мусора уже сюда не ехали. Валить надо.

— Не учи учёного! — засмеялся молодой, и подошёл к столику Жеки. — Оп-паааа! Какая краля и фраернутая мразь в костюмчике с ней.

Бандит сунул ствол пистолета Жеке под низ подбородка, и поводил стволом по шее, изгаляясь.

— Чё, сука? Ссышь? Бабу я твою всё-таки заберу, пускай братва развлекётся… — молодой сунул пистолет за пояс и приготовился сгребать деньги и золото со стола, но Жека взял столовый нож со стола и воткнул бандиту прямо в кисть, перебив сухожилие. Потом вытащил его пистолет и вскочив, ударил рукояткой по голове. Потом ещё раз, окончательно вырубив.

— Не люблю я это вот всё… — как будто оправдываясь, неловко сказал Жека, и взял бутылку из-под шампанского.

Эх… Действительно, он это сильно не любил. Такой классный романтичный вечер, и тут какой-то опущеный ероха так испортил всё. Будь Жека один, раскроил бы ему чайник этой бутылкой в хлам, но тут же Таня, посетители… Плюнув на отрубившегося бандита, Жека прошёл к выходу из ресторана мимо раскрывших чавки посетителей.

С обратной стороны двери, в тамбуре, украшенном китайскими гобеленами, стоял старший налётчик, которого молодой называл Дорофеем. Он держал руку в кармане, и вертел головой туда-сюда, весь на шухере. Жека пинком открыл дверь, ударившую Дорофея. Бандит на мгновение потерялся, и Жека с силой ударил пустой бутылкой из-под шампуни его по голове. Бутылка не разбилась, а вот лысый череп грабителя, похоже, треснул — по лицу обильно полилась кровь. Слегка отрубившись, он пытался вытащить из кармана ствол, но Жека ещё раз ударил бутылкой прямо по роже. Сломался нос, вылетели зубы.

— Лежи тихо, сука! — злобно ухмыльнулся Жека. — Ты знаешь, что вы сделали? Вы суки, вечер мне испортили! Кто твой босс? Кто босс сука? Глаза тебе выдавить? Яйцами твоими же накормить?

Дорофеич поднял окровавленное лицо, залитое кровью, увидел холодные, на грани безумия и злобы, глаза, и решил в судьбу не играть. Понял, что встрял, и сейчас его просто забьют бутылкой как забивают свинью, лупя её дубинкой по голове.

— Китаец! Китаец послал, чтоб конкурентов завалить! У него кафешка недалеко отсюда, чифанька из Владика перехала, — заливаясь кровью, промычал Дорофей, и попытался ещё что-то сказать, но Жека снова ударил его бутылкой по голове и окончательно разбил и бутылку и голову. — Отдохни полежи.

И тут сзади шмальнули. Пуля свистнула где-то рядом. Чёрт… Естественно, налётчики приехали на тачке — метрах в двадцати стояла синяя семёрка, и оттуда, опёршись о дверь, целился водила — толстый то ли монгол, то ли бурят, лысый и в кожанке.

Вытащив ствол молодого, Жека прицелился как в тире, и попал толстому прямо в плоский лобешник. Было слышно как пуля щёлкнула по лобной кости, и вошла в голову. Монгол упал у машины. Ну всё… Стрёмно. Нагрязнил. Осталось только делать ноги, пока не приехали мусора.

Прошло-то от силы пара минут, а казалось, чуть не полчаса. Вернувшись в зал ресторана, Жека подозвал Татьяну.

— Нам пора, — быстро сказал Жека и тут вдруг ощутил неловкость, что опять вспылил, не проконтролировал себя. Зачем допрашивал этих мудаков? Мстить некоему Китайцу всё равно не придётся — завтра домой, да и этот Китаец лежал далековато от плоскости Жекиных интересов. Бандитам прилетело, потому что они попали под раздачу, под горячую Жекину руку, за то, что испортили его вечер, который он хотел провести совсем не так.

На улице народу было немного — китайский ресторан находился в стороне от оживлённых туристических тропинок, среди сквера, поэтому свидетелей бойни, учинённой Жекой, кажется, не было, хотя наверняка он об этом не мог сказать — полностью был увлечён на разборки с нападавшими. Сделать ничего уже нельзя, и оставалось только вернуться в отель окольными путями, стараясь не привлекать к себе внимания…

Глава 17

Из Москвы до дома

Лезли по какой-то дурнине, порядком испачкались и нацепляли репьёв, но всё же вышли из сквера на улицу Мира. Пересекли, взявшись за руки и лавируя среди потока машин. Правда, совсем не в той стороне, где была гостиница. Татьяна посмотрела на себя, на Жеку и расхохоталась. Страха у неё не наблюдалось, хотя вроде бы только что столкнулась с преступниками, и мало ли что могло быть.

— Мы какие-то заговорённые с тобой, или Москва к нам так немилостива — уже второй раз разборки в ресторане.

— Чует она, что мы неродные тут, лимита сибирская, — усмехнулся Жека, тайком нащупывая рукоятку пистолета в кармане пиджака. Смешки смешками, а надо избавиться от него побыстрее… И не просто побыстрее, а ещё желательно бы стереть отпечатки пальцев. Если попадёт к мусорам, наверняка отдадут криминалистам, чтоб отсняли.

Время клонилось к вечеру, и остаток дня и вечер посвятили сексу. Горячему и безудержному. Чем ещё заниматься мужчине и женщине, оставшись вдвоём? Выброшенный в кровь адреналин при нападении бандитов требовал выхода. Да и вернуться в привычную психологическую обстановку проще, когда видишь хорошо знакомые вещи. Для Жеки в данной ситуации хорошо знакомо было лишь нежное, соблазнительное тело Татьяны. Его он и ласкал, и целовал, то нежно, то страстно. Потом опять раз за разом входил в неё, пока вечером не выдохся окончательно.

— Теперь бы выпить ещё, — смеясь, сказал он, возвращаясь из душа и начиная одеваться. — Давай напьёмся, чисто по-русски. Снимем стресс, так сказать.

— А давай! — согласилась смеющаяся Таня, натягивая трусики и лифчик.

Проходя по этажу к лифту, Жека увидел открытое вентиляционное отверстие в стене — после ремонта то ли не успели поставить решётку, то ли, наоборот, сняли зачем-то. Жека, воровато оглянувшись и убедившись, что в коридоре в этот момент никого нет, достал из кармана пистолет, вытер рукоятку полой пиджака и бросил в отверстие. Слышно, как он полетел куда-то вниз и грохнулся в глубинах инженерных сооружений гостиницы. До скончания веков навряд ли его кто найдёт…

Спустившись на первый этаж в вестибюль, Жека в знакомом киоске купил шампанского, водки, сигарет и палку сырокопчёной колбасы на закусь. «Завтра фигово будет», — подумал он, но тут же решил, что где наша не пропадала. В самолёт куплен билет в бизнес-класс, где и опохмелиться можно, и поспать в случае чего.

Вернулся в номер Татьяны, и началась гулянка. Словно бухали подростки, случайно нашедшие спиртное. Смех, шутки, весёлые, ничего не значащие разговоры. И Жека вдруг понял, как это классно — последнее время выпивал в основном с компанией Сахара, а там даже при бухаловке разговоры всегда велись по-взрослому, за жизнь и политику. Поэтому тут же решил, что дню рождения в «Омуле» быть. И быть ему таким, чтоб всем чертям назло!

И эта идея так прочно поселилась у него в голове, что несколько раз вспоминал, пока летели в родной город и когда возвращался на такси домой. Приехав, тут же навестил пацанов, хотя прошло всего-то три дня. Встретили они, как полагается, хлебом-солью и водярой. И зависали, как и прежде, в офисе Славяна.

— Как поездочка? Как Москва? — спросил Славян, разливая водяру по стопкам. — Что интересного видел?

— Видел китайский ресторан прикольный, — заявил Жека, выпив водки и закусив огурчиком. — Сделано охренеть как стильно, как будто в фильм с Брюсом или Джеки Чаном попал. Обстановочка, ковры бумажные, официантки-азиатки. Нам бы такое замутить, но это повара надо из Китая выписывать.

— Не обязательно из Китая, — заметил Славян. — Их сейчас во Владике дохера и больше. Оттуда походу вся эта тема и разгоняется. А что с итальянцами?

— Всё нормально, — заверил Жека. — Контракт подписан на пять миллионов баксов.

— Откуда столько много? — удивился Славян, смачно закуривая «Мальборо». — У тебя же два с половиной вроде как было.

— Они и взяли два с половиной. Остальные в кредит на семь лет под четыре процента.

— Мда… — печально сказал Славян. — Так это тебе надо 10 мультов за семь лет выплатить. Потянешь ли?

— Ну, тут дело тонкое, — Жека тоже закурил, выпуская синие ароматные колечки. — Давай посмотрим расклады. Кредит на покупку машины непрерывного литья выдан под залог имущества комбината. Всё это работает, и кредит в полном объёме будет выплачен не мной, а металлургическим комбинатом. Так стоит в договоре. Чуешь?

— Чую, — кивнул головой Славян. — Но всё равно нихрена не понимаю.

— На выданные кредитные деньги я купил металлургическое оборудование стоимостью 10 миллионов долларов. Но из них заплатил только два с половиной миллиона. Оставшиеся два с половиной я взял в рассрочку у итальянцев из фирмы Danieli. Контракт хоть и подписан мной, но поручился я опять же, имуществом комбината. Эти два с половиной ляма, с процентами два миллиона семьсот тысяч, надо будет выплатить за три года, до окончания строительства машины литья заготовки. И эти деньги тоже будут платиться из средств комбината. Как видишь, и на этом этапе мы ничего своего не платим.

— Хитро, — согласился Славян, и снова разлил водку по стопкам. — Что дальше?

— А дальше всё просто! — заявил Жека. — На эти два с половиной ляма я купил здания и оборудование у итальянской фирмы FATA. Но так как я заплатил сразу два с половиной ляма и показал себя надёжным клиентом, мне подогнали ещё несколько цехов по производству продовольственных товаров. Мясомолочные фермы, свиноферма, курятник, холодильники, цеха по производству молока, колбас и сыров, цеха по безалкогольным напиткам. Эти два с половиной ляма растянуты в погашении на семь лет. И платить их тоже придётся комбинату. Все предприятия будут подразделениями комбината. Официально. Мы ничем не рисковали и ни копейки не вложили в это дело.

— А какая выгода тогда от всего этого? — недоумённо спросил Славян. — Что ты лично приобрёл?

— Ничего, — пожал плечами Жека. — Но скоро будет приватизация. Чуешь, братан, где собака порылась?

— Хе… Тут не всё так просто, — заметил Славян. — Ухарей на эти ломтики много найдётся.

Жека конечно же, промолчал, что все денежные транзакции прошли через зарубежные оффшоры, где неустанно каждый день пополнялась его копилка.

— Естественно, — согласился Жека. — Братан, в наше время делать такие инвестиции из своих бабок в тему, которая ли пойдёт, то ли не пойдёт, — это дураком надо быть. Все сделки я проводил как официальный представитель металлургического комбината. Наши деньги крутятся только в том, что можно потрогать руками. Все эти машины, фермы — это работа на будущее с большим риском. И мы ещё посмотрим, как оно пойдёт.

— Сделал ты конечно, по умному, — согласился Славян. — Зря я бочку качу. Давайте бахнем. Хватит о делах!

Выпили, а потом Жека сказал официально, обращаясь сразу ко всем.

— Кароч, в эту субботу никуда не девайтесь и ничего не планируйте. Будем бухать в «Омуле».

— Вот это дело! — заржал Митяй. — Давно своей компанией не зависали. Кого позовёшь? Из блатных будешь кого звать?

— Не. Не буду, — покачал головой Жека. — Не хочу, чтоб нормальный пацанский праздник в очередное звездобольство для старых пердунов превратился. Я сам сделаю так, как надо…

И действительно, сделал… Первым делом обратился к Карине, решил сделать сюрприз пацанам. Девчонкам… Наверное, тоже понравится. Нашел её через Хромова, своих контактов она ему не давала, а по врученной визитке не звонила. Позвонил в тот же день, когда забронировал ресторан. Номер был из телефонной станции их района.

— Привет, Карина, узнала? — немного смущаясь, спросил Жека.

— Как же можно тебя забыть? — в трубке раздался голос Карины.

— У меня к тебе деловое предложение. Встретиться не желаешь?

— Где? Во сколько?

Договорились встретиться в сквере у остановки, в полвторого. Жека успел скурить две сигареты, сидя верхом на ломаной лавке, на которой все сидели на спинках. Высокую стройную девушку увидел издалека. Ничего извращённого или неприличного в её облике не было. Даже наоборот, одета строго, как студентка. Светлое пальто до колен, импортные сапожки на каблучке. На голове бежевый берет, из-под которого волной сбегают тёмные волосы, на руках перчатки. На улице вроде и солнечно, но дует мерзкий ветерок.

— Привет! — улыбнулась Карина. — Прогуляемся?

— А пошли в кафе посидим! — предложил Жека.

Дошли до «Универбыта», зашли в малолюдное модное кафе «Зодиак», заказали по чашке кофе и бокалу вина. Карина пригубила вино и посмотрела на Жеку тёмными глазами, внутри которых дремал бесёнок. Сама разговор не начинала. Начал Жека.

— У меня скоро день рождения будет, — сказал он,закуривая «Мальборо». — Арендовал ресторан. Все знакомые и друзья будут. Но пока не определился с развлекательной программой. Упал выбор на тебя, как на профессионалку.

— Я и предположила нечто такое, — улыбнувшись, призналась Карина. — Вы же там со своими девушками будете?

— Да… И я… — замялся Жека. — Подумал…

— Всё верно подумал, — вежливо перебила Карина. — У нас есть множество развлекательных программ для самой разной компании, вплоть до школы и детского сада.

— Вот как… — удивился Жека. — И как это у вас получается?

— Но мы же профессионалки, — заметила Карина. — И бизнесмены. Мы обрабатываем все сферы рынка, стараясь ничего не упустить. По мере возможности, конечно. Там, где не справляемся, привлекаем сторонних людей, берём по субконтракту. Привлекаем даже артистов местного театра. Всё зависит лишь и желания и денег заказчика.

— Ясно, — успокоился Жека. — Давай я расскажу тебе о своём видении шоу. Конечно, если бы мы были одни, естественно, хотели бы заказать эротическое шоу. Но ты верно заметила, что там и жёны, и подруги будут. И нам неловко будет, да и им. Поэтому я хотел бы нечто такое… Эротичное, но без обнажёнки, или чтоб она присутствовала минимально. Нечто интригующее и в то же время более-менее приличное.

— Я поняла тебя, — рассмеялась Карина. — Всё будет по высшему классу.

— Вот и прекрасно, — обрадовался Жека и положил перед ней пухлый конверт. — Здесь 200 тысяч. Аванс. Столько же получишь после шоу.

— Спасибо, — мило улыбнулась Карина и положила конверт в сумочку. — Где и когда торжество? Мне надо знать какой зал, какая музыка будет.

— В эту субботу в «Омуле». Будет живая музыка, группа «Антрацит».

— А… Знаю этих ребят! — улыбнулась Карина. — Хорошо. Я свяжусь с ними. Шоу будет великолепно. Ну хорошо, всё нужное мне я узнала.

Посидев ещё минут десять и поговорив о всякой всячине, разошлись каждый в свою сторону. А перед Жекой лежало столько дел, что впору напиться и отстраниться от всего. Это ж надо меню выбирать, пригласительные всем рассылать. Сначала хотел привлечь к этому процессу Сахариху, но потом понял, как бы она всякой ерунды в меню не назаказывала — было у ней стойкое мнение, что если хорошо ей, то значит, будет хорошо и всем. Поэтому сделал по-простому — пригласительные напечатал в типографии, а все развезти поручил Абаю. Лично встретился с директором «Омуля» и выбрал самое дорогое европейское меню, которое понравится всем. Мясные, рыбные блюда, салаты, торты и пирожные, хороший брендовый алкоголь. Сунул директору те же 200 штук, что и Карине.

— Всё будет в лучшем виде, господин Соловьёв! — заверил директор.

В этот же день Жека заехал к Сахарихе. Пригласить лично. Ни матери, ни отца дома не было, и подружка гоняла музыку, рассматривая зарубежные глянцевые журналы, лёжа на диване и болтая голыми ногами.

— Женькааа! Ну наконец-то! — Сахариха проворно, как кошка, спрыгнула с дивана и в один миг запрыгнула на Жеку, принявшись бешено целовать. — Как я соскучилаась!

Соскучиться-то соскучилась, но присутствовала в голосе только ей присущая дурашливая интонация.

— Если соскучилась, чё не позвонила? — Жека с усмешкой опустил любимую на пол и прижал к себе, целуя душистые волосы.

— Так это… Вдруг ты занят! — нашлась что сказать Сахариха.

— Да, внатуре, занят был, так что прощаю, — рассмеялся Жека. — Ну как ты? Как экзамены?

— Готовлюсь… — вздохнула Сахариха, показав на лежащие у дивана журналы. Причём это были не журналы мод, а компьютерная техника, аудиовидео, и автомобили.

— Ясно, — улыбнулся Жека. — Я к тебе не просто так. У меня ж днюха скоро. Официально приглашаю тебя, Светлана Александровна, как мою любимую девушку, провести это торжество в нашей тёплой компании.

— Ух ты! — восхитилась Сахариха. — Круто! Спасибо!

Сахариха подошла к Жеке, привстала на цыпочки и нежно поцеловала его в губы, потом прошептала, ведя за руку к кровати:

— Пойдём. Я тебе кое-что покажу…

Вечером, провожая Жеку, Сахариха спросила:

— Ты за мной приедешь? Иначе меня отец только с охраной отпустит.

— Я приеду! — решительно заявил Жека и поцеловал подружку на прощание. — К трём часам дня готовься.

Как и всегда это бывает, только накручивал себя. Накрутил до того, что перед днюхой и спать уже не мог. Думал всю ночь, что да как. С детства не привык что-то справлять и отмечать… Не было так принято в его пролетарской семье… Поэтому ко всем праздникам относился настороженно и с неохотой — лишь бы скорей прошли. А уж если сам виновник торжества, то вообще туши свет…

Но в субботу всё прошло на удивление просто и буднично. Встал рано, едва дождавшись, когда рассветёт. Почти сразу же позвонил Славяну, чтоб послал к двум часам охрану с Графином. Негоже шефу в такой день самому баранку крутить. Потом врубил музыку и слушал кассеты одну за другой, только успевая переворачивать. Одновременно занимался, тягал гантели, отрабатывал удары по груше. Занял себя полностью, отключившись от повседневности. В два часа дня принял душ, вкусно набрызгался, надел новый ненадёванный чёрный торжественный костюм с белой рубашкой и красным галстуком. Посмотрел в зеркало — вид на миллион. Хоть на свадьбу. Вспомнив, как ходили итальянцы, тщательно сложил белый носовой платок и сунул в нагрудный карман пиджака. Ну что ж, пора и за Сахарихой в Абрикосовый.

Внизу ждала «девяносто девятая» с охраной и «Шевроле». За рулём — Графин. Увидев шефа, ухмыльнулся.

— Приветствую. С днюхой тебя, Евгений Александрович!

Крепко, по мужски поздоровались.

— Давай в Абрикосовый за Светкой! — велел Жека. — Я уже дождаться не могу, когда всё это кончится.

— Ничего… — успокаивающе сказал Графин. — Ты среди своих, помни это. Видели мы тебя и пьяного, и всякого, и домой таскали на себе. Ты ещё не пил?

— Нет, — признался Жека, глядя в окно, на унылые дома и унылых людей. — Чё-то не стал размачиваться. Хотя, пожалуй, стоило бы…

Доехали до Абрикосового быстро. Не стали заезжать на территорию фазенды «Сахара». Жека сам зашёл в дом. В прихожей уже ждала одетая Сахариха. Выглядела, как всегда, на все сто. Синее коротенькое платьице, туфельки на шпильках, светлые волосы крупными волнами падают на тонкие плечи. Вся фигурка тонкая и как будто невесомая. В руках клатч к вечернему платью, по-видимому, дорогой, в которых дамы высшего света носят на вечеринках и приёмах всякую ерунду. Увидев Жеку, прыснула и прижала рот ладошкой, соблюдая правила приличия.

— Что не так? — улыбнулся Жека.

— Ты что, в пиджак обычный носовой платок сунул? — уже открыто рассмеялась Сахариха. — Поди и с соплями ещё. Ха-ха-ха.

— Носовой… — смущённо признался Жека. — Без соплей, конечно… Ты тоже скажешь…

— Тебе специальный платок нужен, декоративный, называется паше, — заявила Сахариха и побежала в дом. — Сейчас я у отца возьму. У него дофига всяких.

Через минуту принесла этот самый паше. И в самом деле, аккуратно, по специальному сложенный платок, как раз для смокингов и костюмов. Сама положила в нагрудный карман любимого, тщательно расправила, потом посмотрела Жеке в лицо ясными зелёными глазами и очаровательно улыбнулась.

— Сейчас порядок! Поехали!

Вот и началось…

Глава 18

День рождения в «Омуле»

«Омуль» в этот вечер дал жару, да так, что все соседние дома не спали. Издалека было видно, что назревает большая гулянка. На парковке перед рестораном, обычно полной от машин посетителей, нынче было свободно — лишь стояли пара машин охраны. Перед дверями прохаживались Абай и с ним ещё четыре амбала, зорко наблюдающих за окрестностями. На улице у ресторана, на проезжей части, дежурил милицейский «УАЗик», из которого менты контролировали округу, чтоб не было всякого беспредела. Через каждые двадцать минут по проспекту проезжал ещё один экипаж. Все были присланы генералом Хромовым, чтобы никакие залётные бандиты не испортили праздник уважаемых людей.

С Хромовым, Сахаром, Веней Одесситом и прочими авторитетами вышло, конечно же, слегка некрасиво. По идее, должен был хотя бы для приличия пригласить. А они могли бы отказаться. А могли и нет. Тогда вечеринка оказалась бы скомкана. Поэтому Жека заранее позвонил каждому и обсказал ситуацию. Гулять, мол, молодёжь будет, только все свои, центровые. И вроде как напутствие получил. Вроде как разрешили так поступить…

Жека зарулил на парковку, вышел из машины. Хотел, как джентльмен, подать руку Сахарихе, но она уже вылезла сама и огляделась. В городе Светка бывала теперь только на учёбе, куда привозили охранники отца, и ей было любопытно, что и как.

Изменения, конечно, были со времени последней гулянки здесь пару месяцев назад. Пышным цветом расцвел мелкий бизнес — на каждой автобусной остановке и просто на тротуарах стояли казавшиеся бесконечными ряды ларьков и коммерческих киосков. Законов о торговле и каких-либо санитарных норм ещё не было, и прямо на улице в киоске можно было купить всё: тушёнку, водку, сигареты, хлеб, спортивный костюм, мыло. В коммерческих киосках, в просторечии «комках», покупали и продавали краденое и награбленное, меняли золото на деньги по дешёвке, скупали и продавали доллары.

Киоски служили местом встречи и расставаний, любви и ненависти, драк и братания после них. Работающий круглосуточно коммерческий киоск привлекал толпы молодёжи в поисках приключений и алкашни, трущейся рядом в надежде урвать пустую бутылку из-под пива. Это был огонёк света посреди тьмы улиц разбитых фонарей. Даже на центральном проспекте города перед окнами городской администрации стояли ряды ларьков, где каждую ночь разворачивались побоища и драмы.

Но в этот день многочисленные киоски у ресторана «Омуль» не работали. Славян сунул каждому хозяину по дневной выручке и весомо сказал, чтоб сегодня у «Омуля» было тихо. Оставалось только согласиться.

— Ой, сколько тут киосков! — удивилась Сахариха, взяв Жеку под руку и шествуя с ним к входу в ресторан. — Как будто на базаре. Только они почему-то не работают. Странно. И народу мало тут вокруг.

— Не знаю, — пожал плечами Жека. — Может, товар закончился.

— Ой, а что мы первые приехали? Никого нет больше? — забеспокоилась Сахариха, оглядывая пустую парковку.

— Мы первые, — согласился Жека. — Я ж виновник торжества, и поэтому приехал пораньше. Будем с тобой гостей встречать и принимать подарки.

— Ясно! — согласилась Сахариха. — Тогда я тебе самая первая подарок подарю. Пока никого нет.

Жека поздоровался с охраной, и распахнул дверь перед Сахарихой, приглашая войти.

— Мерси! Ой… Какой ты вежливый, настоящий джентльмен! — улыбнулась подружка.

У входа Жеку встретил директор, поздравил с праздником, и сообщил, что всё готово к приезду дорогих гостей.

— Извините, в банкетный зал пустить вас пока не могу, — рассмеялся он. — Торжество полностью под контролем известной конферансье Арзамаковой Карины, и для вас, так же как и для гостей, будет приготовлен сюрприз. А чтобы гости не скучали, в малом зале для приготовлен небольшой фуршет. Пойдёмте, покажу.

На первом этаже ресторана владельцы сделали небольшой фуршетный зал для мероприятий на скорую руку. В чистом светлом помещении тихо играла музыка. На одном столе расставлены открытые бутылки с марочным вином, пирамидками стоят бокалы, рюмки, фужеры. Несколько открытых бутылок коньяка. На отдельном столе — открытые бутылки с минералкой, импортной газированной водой под названием «Кока-Кола» и высокие красивые стаканы под запивку. На остальных двух столах разложены лёгкие закуски. Канапе на шпажках, тарталетки с красной рыбой, салаты в горшочках, мясные рулеты с сыром и ещё бог знает что вкусное и аппетитное. Запах стоял такой, что сразу же захотелось есть. Вспомнил, что с самого утра во рту маковой крупинки не было — от волнения пропал аппетит.

— Здесь гости скоротают несколько минут, пока все не соберутся, — сказал директор ресторана. — Вы знаете… Я несколько расширил сегодняшнее меню, включив восточные блюда. Вдруг кто-то соизволит попробовать фирменные плов и шашлыки от шефа.

— Правильно сделали! — решительно заявил Жека. — Я и сам не против шашлычок попробовать. После праздника счёт будет доплачен. Хорошо тут у вас, в новом зале. Окна большие. Светло. Просторно. Вроде раньше этого зала здесь не было.

— Не было. Здесь находилось технологическое помещение по разделке мяса. Мы же развиваемся. Растем, — согласился директор. — Идем в ногу со временем. Многие фирмы, организации, частные лица, руководители предприятий в последнее время устраивают корпоративы или фуршеты в знак каких либо событий. Им не хочется арендовать целый зал, потому что мероприятие краткосрочное, буквально час-два-три. А устроить качественный перекус с шампанским хочется. Вот мы и сделали такой формат общепита. Так принято во всём мире. Ещё хотим летнее кафе с мангальщиком открыть для летнего отдыха. Для тех, кому неловко ходить в ресторан, так как это требует определённой одежды и культуры, а кафе, да ещё летнее, в самый. Сюда можно будет и в повседневной одежде зайти перекусить.

— Неплохо, — согласился Жека. — Вы реально все современные возможности для расширения и захвата как можно большего числа клиентов используете.

Вернувшись с Сахарихой к месту приема гостей, расположились в уютных креслах рядышком, взяв друг друга за руки.

— Жень, я… — глаза подружки блестели изумрудами, на губах мелькнула лёгкая улыбка. — Хотела бы сделать тебе подарок…

— Ну, делай, — согласился Жека, гадая, что же она подарит.

Сахариха достала из сумочки маленькую красную бархатную коробочку, открыла, и показала золотое кольцо. Похожее на обручальное, только шире, и с гравировкой поверху. «Жене от Светы. Помни и не забывай».

— Вот, — Сахариха взяла правую руку Жеки и надела кольцо на безымянный палец. — Помни о нас. Как классно было. Ты — лучшее, что есть у меня в этой жизни.

— Свет, я… — растерялся Жека, не зная, что сказать, и чувствуя, как ком подступил к горлу, смахнул слезу, и поцеловал Светку горячо, и в тоже время нежно. Ведь и у него в этой жизни ничего лучше не было, чем она… Вот сделала же она такой подарок, который теперь дороже всего на свете, и за который он башку любому снесёт…

Через несколько минут стали подходить гости. И все свои пацаны и девчонки, с кем поднимались с самых низов. Славян с Пущей, Маринка с Лехой, Митяй с очередной девушкой, которых он менял как перчатки. Графин с женой, Валька с Иваном, Ирина, Татьяна. Пришёл и Клаус, уже сбросивший запах сапог и погрузившийся в обычную жизнь. Все Жекины друзья пришли поздравить его и погулять своей пусть небольшой, но очень дружной компанией.

У двери стояли Жека с Сахарихой, принимали подарки и приглашали гостей провести несколько минут в фуршетном зале, пока готовится банкетный зал. Дарили зачастую не слишком дорогие вещи, но от души. То, что Жека ценил больше всего. Громадная полная японская аудиосистема, компакт-диски с современной музыкой, компьютер, электрогитара с усилителем и колонками. Набор премиального виски… Все подарки ему очень понравились.

Когда все приглашённые собрались в фуршетном зале, метрдотель, которым в этот вечер был сам директор «Омуля», предложил пройти наверх, в главный зал. Директор сам решил управлять таким важным и ответственным торжеством.

В главном зале царила совсем необычная для этого места обстановка. Громадные легендарные аквариумные окна «Омуля» этим вечером завешаны темными драпировками с вышитыми серебром изображениями солнца, луны и звезд. Горел неяркий свет, создававший интимную обстановку. Группа «Антрацит» играла что-то этническое, с нотками востока. Музыканты и в самом деле хороши. На пустом месте устраивали такие импровизации, что казалось, будто выступает суперпопулярный зарубежный коллектив. В целом обстановка была таинственная и слегка мистическая. Жека «Омуль» таким ещё не видел.

На столах только белые треугольники полотенец и множество бокалов с фужерами и груды белоснежных тарелок. Даже обычных салатов для закуски спиртного. Метрдотель сообщил, что бригада поваров готовит еду прямо сейчас, и абсолютно все блюда будут подавать прямо из кухни, горячими либо холодными.

И блюда стали подавать, когда все расселись по своим местам. Барабанщик группы ударил в тарелки, и тут же из глубины кухонных помещений показалась целая кавалькада идущих друг за другом официантов с громадными медными подносами в руках. Они босиком, одеты как восточные слуги, в атласные красные шаровары и с атласными тюрбанами на голове. Но самое примечательное, что с ними были и официантки. Те же самые девушки из труппы Карины, что обслуживали визит итальянцев. Только сейчас они тоже одеты как восточные красавицы, с лицами, закрытыми синими кисейными платочками, босые, в шароварах, и с большим, искусно расшитым лифчиком на грудях. Глаза девушек очень сильно накрашены, и оттого кажутся бездонными.

— Ты прям как падишах! — рассмеялась Сахариха и захлопала в ладоши. — Ой как круто! Ой как классно! Как интересно!

Блюда большей частью были европейские: лазанья, фондю, стейк и прочее мясное и рыбное. Но для ценителей, как директор и предупреждал, приготовили плов, шашлык и баранину на вертеле. Увидев сытные, источающие аппетитные запахи блюда, гости разразились приветственными возгласами, а девчонки — аплодисментами.

Дав гостям выпить и перекусить, на сцену вышла Карина. И одета она точно также, как и девушки из её труппы — шаровары и лифчик. Только лицо было открытым. Густые тёмные волосы водопадом стекали с обнажённых плеч.

— Уважаемый Евгений Александрович, позвольте поздравить вас с двадцатилетием и пожелать всего наилучшего, что только есть в этой жизни! Позвольте начать праздничный вечер. Дамы и господа, желаю приятно провести время! А сейчас первый номер нашей праздничной программы — выступает шоу-балет «Аврора»! Встречайте!

В зале погас свет, только на эстраде по потолку забегали неяркие огни от цветомузыки, зазвучала медленная этническая музыка группы «Deep Forest», похожая на «Энигму», и в полумрак сцены вышли три девушки. Они были очень сильно накрашены в древнеегипетском стиле и почти совершенно обнажены. Кроме белой набедренной повязки на них ничего не было. Стройные тела были разрисованы какими-то странными линиями и иероглифами, но рисунки смотрелись очень стильно и органично.

Девушки начали танцевать восточный танец, красиво извиваясь телами, изящно вздымая вверх руки. Производило впечатление! Нечто таинственное виделось в этом танце и вызывало глубокие чувства. Жеке сразу же захотелось посмотреть какой-нибудь исторический или приключенческий фильм. Хотя бы про того же Индиану Джонса. Давно уже не покупал никаких видеокассет, кроме как с боевиками и фантастикой.

— Какое классное шоу! — восторженно сказала Сахариха. — Как съёмки фильма или крутой театр! Где ты выцепил это шоу? Я тоже хочу, чтоб они иногда ездили к нам на виллу!

— Свет… — не нашелся что сказать Жека. — Про них мне люди знакомые сказали. Посоветовали современную форму искусства — эротический театр. А чё? Круто же? Мы же все взрослые люди здесь! Да и красиво смотри как!

Было и в самом деле круто. Девушки сумели вызвать публику на эмоции, всколыхнуть глубоко спрятанные чувства. Потом многие из пацанов признавались, что во время исполнения номера захотели почитать что-нибудь из фантастики или посмотреть фильм про Индиану.

После танцев девушек зажёгся свет, «Антарцит» заиграл нейтральный медленный блюз, и Карина предложила выпить и закусить. А потом потанцевать под живую музыку. Группа «Антарцит» была довольно известна в Н-ске. Часто показывали по телевизору на местных каналах. Как настоящие профессионалы, ребята могли сыграть абсолютно любую мелодию. И известную, и неизвестную, и даже свою. Свои, авторские песни у группы тоже неплохи, и даже намного лучше тех, что продавались в киосках на аудиокассетах. В последнее время страну буквально захлестнул поток низкокачественной диско-музыки, записанной, судя по звуку, чуть ли не на коленке.

Помня, что гуляет одна молодёжь и в основном она пока ещё не сильно вдарила, антрацитовцы заиграли случайную мелодию в стиле диско, в которой чередовались все известные хитовые песни в этом стиле, от «Ласкового мая» до «Модерн Токинг». В меру быстрая, она тягучим ритмом побуждала идти в пляс, особенно, ты чуть подбухавши. Немедленно почти вся тёплая компания вывалила на танцпол, и принялась отжигать, временами махая руками Жеке и Светке, чтоб присоединялись.

— Пойдем, тоже потрясемся! — предложила Сахариха. — Вон все наши уже на танцполе. Женяяя! Ну пошли!

— Пошли! — согласился захмелевший Жека, и встав со стула, картинно протянул руку подружке, приглашая танцевать.

Компания дружным свистом встретила решивших присоединиться к дискотеке Жеку и Светку. Сахариха уже порядком захмелела и в центре танцующих затеяла очень активный танец с Пущей, тряся сиськами вовсю и подражая танцовщицам из «Авроры». Компания встретила дружным хохотом этот перформанс.

Через несколько минут Карина дала знак музыкантам остановить музыку. Жека посмотрел на неё и удивился: девушка была в одежде чикагской мафии тридцатых-сороковых годов. Причём в одежде мужской. Чёрный мешковатый костюм и брюки, жилет со свисающей цепочкой часов, белая рубашка, полосатый галстук, широкая шляпа с высокой тульей и чёрной шёлковой лентой вокруг неё. Облик смотрелся настолько стильно и непривычно, что Жека с трудом узнал Карину, тем более что она нарисовала усы.

Тут же заиграла старая джазовая музыка, и на сцену вышли четыре девушки. Одеты они были так же, как Карина, но… Пиджаки были расстёгнуты, а под ними ничего не было! Голые белые груди свободно гуляли туда-сюда, иногда нагло высвечивая розовыми и коричневыми сосками наружу. Девушки изображали, конечно же, чикагских гангстеров времён Аль Капоне и сухого закона и якобы держали в руках автоматы с дисковыми магазинами, хотя на самом деле это были чёрные трости с металлическими набалдашниками. Но танец получился таким натуральным и правдоподобным, что об этом уже не вспоминалось.

Карина с девчонками показала ещё несколько интересных узнаваемых номеров, и все они были с элементами лёгкой эротики. Не пошлой, а привлекающей и восхищающей даже девчонок. Вся Жекина компания была в бешеном восторге, когда в конце вечера Карина объявила, что шоу закончено, и пригласила всех девушек на сцену для прощания со зрителями.

На эстраду вышли шестеро девчонок, и под громкие аплодисменты несколько раз поклонились, потом подняли в прощальном приветствии руки, и убежали прочь, во внутренние помещения ресторана. Вся компания стоя аплодировала артисткам.

— Жека, может надо было пригласить их, чтобы они посидели с нами? А то неловко как-то получается, — обеспокоенно спросила Сахариха, дёргая Жеку за рукав пиджака.

— Не Свет, неловко было бы звать их — они же на работе, — не согласился Жека. — А работу надо чётко отделять от развлечений. Или личных дел.

Эх, Жека, Жека, как же он был прав…

Глава 19

Майские хлопоты

Праздник закончился шикарным салютом, который Славян заказал в одной из фирм, специализирующейся на праздниках и открывшейся относительно недавно. Такого скромный провинциальный Н-ск ещё не видел. А в одиннадцать часов вечера, как только стемнело, нанятые спецы стали вытаскивать из «Камаза» с тентом какие-то трубы, расставлять их на асфальте.

— Так! Алё! Слушайте все сюда! — бухой Славян вышел на середину зала. — Все на улицу! Я для вас сюрпрайс приготовил.

— А чё? Чё там? — раздались недоуменные голоса.

— Идите, и всё увидите! — Славян махнул рукой и, покачиваясь, пошёл вниз по лестнице. Вся пьяная компания ломанулась за ним с визгом и хохотом.

Только вышли на крыльцо, как грянул залп, и вверх взлетел салют, рассыпаясь в вышине на тысячи цветных огней, озаривших темноту ночи. А потом ещё один, и ещё. Засыпающий город проснулся.

— Ура, товарищи! Ура! — кричала пьяная Сахариха, сбросив туфли и прыгая на широких гранитных плитах лестницы. — Как здорово, что мы все сегодня здесь! Офигеть, как классно! Ура! Я всех вас люблю!

— Давайте его качать, паршивца этакого! — заорал Митяй и схватил Жеку под мышки. К нему присоединился Славян, Графин, Клаус и вообще все, кто мог дотянуться.

— Э… Ребята… Вы чего?… — возмущался Жека, но его доводы не стали слушать, вскоре под хохот пацанов и радостный визг девчонок он уже взлетал вверх, что-то выкрикивая. Лицо было смеющимся и довольным.

Люди выглядывали из окружающих ресторан многоэтажек и с недоумением и злобой смотрели на этот праздник жизни. На празднично одетых людей, на салют, доступный им только на День города, да и то один на всех, на милицию, безучастно взирающую на пьяных богатеев, нарушающих общественный порядок… Может, и хотели бы что-то сказать, но не решились.

После салюта вернулись в ресторан, где посидели ещё немного, и к полуночи разъехались по домам. Так как водить машины никто оказался не в состоянии, вызвали три скорых помощи с медсанчасти металлургического комбината.

Наутро Жека проснулся у себя дома с гудящей головой и Сахарихой под боком, тихо сопящей. Как добрались вчера вечером, помнил смутно. Кажется, в скорой ещё пили захваченное бухло, пели песни. Потом… Жека приподнял голову и посмотрел на пол. Там кто-то точно спал. Похоже, вся компания забурилась к нему и завалилась спать прямо на пол, как были, в нарядной одежде.

Наутро выяснилось, что завалили не все — кто-то смог поехать к себе. Остался только самый стойкий — Митяй. Здоровяк лежал прямо на полу, подсунув под голову скатанный малиновый пиджак, и громко храпел. «Он же вроде приходил с девушкой. Как там её? Кажется, Жанна. Или не Жанна? Она-то где?» — подумал Жека, теперь уже окончательно просыпаясь.

Жанна лежала в спальне на кровати и уже не спала. Лежала и хлопала глазами на Жекиной кровати, натянув одеяло до самого носа и разбросав белокурые волосы по подушке.

— Я гдеее? — смущённо протянула девушка и ещё глубже зарылась под одеяло.

— Где… У меня дома, естественно… — с натугой улыбнулся Жека, чувствуя сухость в горле.

— А где Дмитрий?

— Дмитрий на полу в зале спит, — рассмеялся Жека. — Спи. Рано ещё.

Сам уже, конечно же, уснуть не мог. С плеч как будто свалился громадный груз, и задышалось в десять раз легче. Сейчас все тревоги и волнения прошлых дней казались пустяковыми. Чего вот переживал? Посидели хорошо с друзьями, память останется на долгие годы.

Пока все спали, Жека неплохо взбодрился рюмкой коньяка и бокалом вина из бара, который устроил недавно. Бар представлял собой обычную полку в югославской стенке, где стояло много напитков на выбор, от премиального виски до местной столичной водки. Жека пил мало, а в одиночестве никогда, но изредка кто-то приходил в гости, как сейчас, или сам еле притаскивал ноги с посиделок.

Почувствовав, что понемногу пришёл в себя, сходил в душ, надел домашние треники и майку, и пошёл на кухню ставить чайник. Попил кофейку, покурил, и почувствовал, что стало совсем хорошо. Пока шуршал на кухне, подтянулись и сони.

— Привет, — потянулась Сахариха. — Голова чего-то ноет.

— В холодильнике вино, давай пригубим по пять капель, — подмигнул Жека.

Через несколько минут вся компашка уже сидела за столом, и приводила себя в порядок. Хорошо, что завтра не на работу. А если бы и на работу, могли и не пойти — сами себе хозяева. Вот и сбылась Жекина мечта, которой он грезил с ранней юности — можешь просыпаться когда хочешь, работать когда и где хочешь, и получать за это отличные деньги…

Однако в понедельник всё равно идти пришлось. Впрочем, к тому времени он уже полностью отошёл от гулянки и был готов к новым свершениям.

— Привет! Кофе будешь? — очаровательно улыбнулась Ирина, когда Жека, свежий, отдохнувший и полный сил, приехал в офис.

— А то! — в ответ улыбнулся Жека. — Наливай. И кексы свои давай. Нравятся они мне.

— Кексов нет, — призналась Ирина. — Давно уже не стряпала, всё занята, занята… Но кофе отменный.

Потом сидели, болтали ни о чём. Собрался уже идти к себе, как Ирина вдруг замялась в разговоре.

— Жень… Я спросить у тебя хотела кое-что…

— Спрашивай. Всё для тебя. Чем могу, тем помогу, — улыбаясь, заверил Жека.

— У вас охранник работает, Максим. Вы его ещё Клаусом называете. Ты не мог бы его сюда перевести?

— Хм… А зачем? — поинтересовался Жека. — Охрана — не мой профиль в нашем холдинге. Это прерогатива Славяна. Я, конечно, могу попросить его перевести Клауса сюда, но сам-то он ничего не просил. А как можно человека заставлять делать то, что он не хочет?

— Ой, это всё глупости, извини пожалуйста, ты прав… — засмущалась и покраснела Ирина.

Жека с интересом посмотрел на неё. Неужели ей приглянулся Клаус? А что? Парень видный, только что из армии, да и она вон какая красавица, в полном соку. А разница в 10 лет — это вообще ни о чём. Да и любовь — дело такое: сегодня сошлись, завтра разошлись.

— Не, ну если ты этого хочешь, я могу устроить, — заверил Жека. — Без проблем. У них там на компьютерах и Митяй неплохо справляется. Чего там, лишнего охранника держать. Однако имей в виду, мне надо поговорить с начальником нашей охраны, с Графином. Все решения по охранникам здесь принимает он, а не я. Было бы неправильно переступать через него. Пацан он ровный, честный, за дело горой. Я поговорю с ним.

Ирина опять покраснела и смущенно кивнула головой в знак благодарности, а Жека подумал, что вот и ещё одна птичка улетает от него. Однако был только рад за неё. Женщине нужен постоянный мужчина, муж, а не молодой шеф, лазающий под юбку при случае. Естественно, что долго такое положение продолжаться не могло.

Графин, конечно же, был не против. Человек армейский, любил он при случае затереть про сапоги, портянки и гимнастёрки, и ему любопытно было поговорить с человеком на общую тему. Да ещё с человеком, который только что стал гражданским.

— Конечно, шеф, какой базар! — согласился Графин, когда Жека сказал ему, что надо бы Клаусу и здесь стажировку устроить. — С Абаем тут не поговорить, ни выпить, ни хера. Днями сидит и газеты листает. Давай Клауса сюда!

Жека, когда говорил Славяну о намечаемой перетусовке кадров, чувствовал себя как сватья баба Бабариха. Но Славян спокойно согласился с его предложением.

— Я понятия не имею, зачем тебе это надо, но пусть будет так, — спокойно сказал Славян. — Клаус наш старый друган, ещё с наших нищих времён. Пусть поработает у тебя. Тем более я догадываюсь, что всё это значит.

— И что же? — поинтересовался Жека.

— А ты разве не видел, как он на Ирину твою смотрел весь вечер? Как они танцевали потом несколько раз? Курить выходили? Это любовь, братан! Это тебя Ирка попросила, чтоб ты Клауса перевёл к ней?

— Да, — растерянно согласился Жека. — Не, честно скажу, не вижу для этого преград. Наши люди. Пусть работают, как хотят. А на днюхе я ни за кем не наблюдал. Мне не до этого было. Отжёванный в хлам оказался.

— Все там такие были, — согласился Славян. — Погуляли хорошо. Надеюсь, всегда так будет.

А через недельку ещё одна Жекина близкая сотрудница убежала от него, чему Жека опять же, был искренне рад.

В середине мая 1992 года на комбинате началось масштабное строительство, и Жеке пришлось привлекать на субподряд половину строительных организаций города. Проект предполагал практически минизавод. Началось рытьё котлованов, изготовление железобетонных конструкций и стало прибывать оборудование. Строительство оживило часть городской промышленности, а вложенные деньги потащили прицепом торговлю и сферу услуг.

Закончили строительство гостиницы в Еловке в рекордные сроки. Теперь было куда селить приезжавших на строительство иностранцев, не обращаясь за помощью к левым людям. Гостиница получилась небольшая, на 290 мест, но самая современная на тот момент. С евроремонтом, телевизором и видаком в каждом номере. Денег Жека не пожалел, учитывая, что всё это был задел на будущее.

Одновременно из Италии приехала группа иностранных специалистов фирмы FATA во главе с Фабрицио Конти посмотреть на место будущего строительства современного агрохолдинга, крупнейшего в Сибири.

Места за городом сколько угодно. Но существовали к нему определённые требования. Нужно, чтобы комплекс располагался не слишком далеко и желательно рядом с каким-нибудь крупным селом, чтобы обеспечить местных людей рабочими местами. Не будешь же с города работников возить, хотя Фабрицио сразу заявил, что для успешной работы комплекса требуется обученный ответственный персонал. И если пастухами, скотниками, разнорабочими могли быть и деревенские, спивающиеся после закрытия совхозов и колхозов, то для работы и обслуживания современных установок животноводства, импортных автомобилей и тракторов требовались грамотные специалисты, и набрать их можно было только в городе.

Предполагая, что это может стать самой трудной задачей, Жека заранее распорядился подать на биржу труда, в газеты и на телевидение объявления о приёме на работу квалифицированных специалистов, желающих работать и зарабатывать. Зарплата высокая, гарантии.

Место для агрохолдинга нашли в совхозе «Металлург», переживающем тяжёлые времена, рядом с подсобным хозяйством комбината. Здесь были и поля для летнего выпаса, и распаханная земля, где в советское время сажали картошку от завода.

Жека все на том же ПАЗике повез делегацию смотреть местно стройки. С собой взял Татьяну, как референта. Ещё садясь в автобус, Жека заметил, как итальянец с интересом смотрит на Таню, а та на него. Для женщин такой эффектный парень, конечно, был привлекателен.

Проехавшись по полям, Фабрицио остался доволен и разразился восторженными отзывами от новых впечатлений. Итальянца, привыкшего жить в Европе, где каждый клочок земли на вес золота и поделён ещё в средневековье, необъятные сибирские просторы привели в полный восторг.

— У вас тут земли, в том числе и невозделанной, тысячи гектар! — заявил он, когда возвращались обратно по пыльному проселку. — Что хочешь можно построить! Что хочешь можно сделать! Почему она стоит пустая? Можно выращивать зерно, овощи, продавать за границу. Выращивать скот на мясо и молоко.

— Нет хозяина у нас! — заявил Жека. — При СССР всё считалось народное, то есть ничьё. Без разницы было, сгниет эта картошка или на корм свиньям пойдет. Зарплату колхозник всё равно получал. Оттого Советский Союз импортировал зерно, потому что своё сгнивало в хранилищах низкого качества. Да и сейчас мало что изменилось. Нет хозяина на земле, частного предпринимателя. Вот когда он появится, тогда расклад будет другой. Люди научатся работать и зарабатывать.

Жека, как всегда, был неисправимым идеалистом и романтиком рынка. Ему казалось: придёт рынок, придут мудрые хозяева, которые начнут заботиться о своём деле, и всё наладится. То, что придут временщики, которые будут доить предприятия до последнего, он и помыслить не мог.

Впрочем, это всё представлялось в будущем. А в настоящем Жека видел, какими глазами Татьяна смотрит на итальянца, как они общаются на всякие посторонние темы, не относящиеся к делам.

В конце мая Фабрицио уехал к себе в Италию, и так задержавшись больше срока. И с ним уехала Татьяна. Жека видел, как с каждым днём женщина расцветает и как будто молодеет. Ну что ж, любовь — дело такое: захватит в силки — и не заметишь…

Надо отдать Татьяне должное — с работой переводчика и референта справлялась она отлично. Помогала на переговорах с зарубежными партнёрами, переводила документы, общалась по телефону с заграницей. Была в курсе всех Жекиных дел. Отпускать такого ценного сотрудника было большой потерей для его бизнеса, но… Никуда не денешься. Раз человек решил ехать за границу, это его право. Последний разговор Жека хорошо помнил. Он состоялся за несколько дней до отъезда, поглядим майским утром.

Таня, как и всегда по утрам, принесла Жеке кофе, поставила поднос с чашкой на стол и села рядом, на первое место, застыв с нерешительным видом. Жека сразу почувствовал, о чём она хочет поговорить.

— Чего молчишь? Проблемы какие? — спросил Жека, отпивая свежайший кофе.

— Жень… Я поговорить хотела… — упавшим голосом сказала Таня, но потом продолжила более решительно. — Мы с Фабрицио… Он мне сделал предложение. Мы уедем в Италию вместе.

Жека, конечно, уважал Татьяну, но тут чуть не поперхнулся кофем от смеха. Пришлось ставить чашку на пол.

— Ты чего? — Недоуменно спросила Таня.

— Извини! — стал серьезным Жека. — Ты сказала всё таким тоном, будто в каком-то женском романе или «Рабыне Изауре». «Он мне сделал предложение, и мы летим в Италию».

Тут уже и Татьяна рассмеялась, услышав как Жека передразнил её. Было и в самом деле, смешно.

— Тань, ты взрослый человек и можешь поступать так, как хочешь. Я очень рад, что ты нашла себя в этой жизни и нашла по-настоящему любимого мужчину. Не скрою… Мне будет тебя не хватать. Я привык, что ты рядом, что мы шутим, разговариваем. Но это жизнь. Никуда не деться. Иди дальше по ней. Думаю, не навсегда же прощаемся. Ещё увидимся.

— Спасибо тебе, Жень! — всплакнула Татьяна, вытирая глаза платком. — Ты настоящий друг. Мне тоже тебя будет не хватать.

— Как я понимаю, сегодня твой последний рабочий день у меня?

— Да, — согласилась Таня. — Уже завтра мы улетаем в Москву, а оттуда в Италию. Сегодня надо собрать все вещи. Попрощаться с родными.

— Тогда вот тебе выходное пособие, — Жека достал из ящика стола и положил перед Татьяной пухлый конверт. — Здесь десять тысяч долларов. Отправь переводом от нашей фирмы до востребования на своё имя в любой банк мира. И живи спокойно. Это мой свадебный подарок тебе.

Так и закончилась ещё одна Жекина мимолётная любовная связь. Все девушки, что у него были, обрели свое счастье, и Жека был очень этим доволен. Теперь у него осталась лишь одна Сахариха. И это навсегда.

В конце мая Светка сдала все экзамены на отлично и получила красный аттестат об окончании средней школы и золотую медаль. А как получила — никого не интересовало. В школьном выпускном вечере она не участвовала — школа, так же как и одноклассники, успели осточертеть, как горькая редька. Иваныч тоже старался последнее время сильно не отсвечивать шикарными гулянками. В честь Светкиного выпуска собрали в Абрикосовом небольшой вечер для родных и близких. Из центровых были только Жека и Славян со Пущей. И Валька с Иваном.

Иван, попав в крутое окружение Вальки, пообтесался и уже не выглядел простым лоховатым парнем. Сделал модную стрижку, приоделся, приобулся. Понимал, что попал в общество, где надо хоть немного, но представлять из себя что-то. Причем даже не в финансовом плане. Скорее, в отношении к себе и к миру.

Праздник на вилле Иваныча прошел умеренно спокойно, как обычная домашняя гулянка. Приехала родня из деревни на простых машинах ещё советского производства, привезли даже бабку Иваныча, которой уже девятый десяток пошёл. Впрочем, рюмочку за правнучку она выпила и даже поплясать пошла.

Жека хоть много и не пил, но ночевать остался здесь, в комнате у Сахарихи. Утром встали почти одновременно. Голая Сахариха лежала, отвернувшись от Жеки, и бездумно смотрела в окно, где занимался новый день и солнце уже чуть пробивалось через закрытые жалюзи. Жека начал целовать обнаженное тонкое плечико подружки, как вдруг она повернулась к нему и посмотрела внимательными, чуть прищуренными глазами прямо ему в глаза.

— Через неделю мы в Москву уезжаем. Навсегда, — спокойно сказала Светка.

Жека чуть не сматерился. Вот какого хера надо?…

Глава 20

Напряг от Николая Николаича

Жека пролежал несколько минут, обдумывая услышанное, потом мрачно спросил:

— И что ты будешь дальше делать?

— Учиться буду дальше! В МГУ поступлю на юрфак. А чё мне ещё делать?

— Отец окончательно решил?

— Да. Здесь у него немного тёмное прошлое, — ответила Сахариха. — В Москве ему обещали начать всё заново. Наверх пойдёт. У него тоже экономический институт как никак. Большие люди хлебное место в одном министерстве обещали. Он не может отказаться. Да и со здешними решено.

— Ну, это его дело. Здесь кто смотрящим будет? — обеспокоенно сказал Жека.

— Наверное Веня Одессит, или пришлют кого, — Сахариха легко спрыгнула с кровати и начала голая делать зарядку. — Поехали со мной?

— Куда? — мрачно спросил Жека. — Кем я там буду? У твоего отца в шестерках ходить?

— Ты сам говорил, родина там, где сейчас находится русский человек, — заметила Сахариха, продолжая делать упражнения. — Но в тоже время не заставляю бросить всё здесь. Я знаю, как тебе дороги друзья и твои дела. Сколько много сил ты в них потратил. Я не призываю бежать за мной.

— Херня-война! — решительно заявил Жека. — Щас самолёты как такси летают. Буду на выходных к тебе прилетать.

Сказал и тут же подумал, что и здесь-то не часто виделись, чего уж там… В аккурат и выходило раз в неделю…

С этого времени Жека Сахара в Н-ске практически не видел. Хотел спросить, кому достанется дом, и не прикупить ли его, но потом тут же подумал, что никчему такой домина, да ещё на отшибе. Его содержать — и прислуга нужна, и охрана, да и в город постоянно мотаться неохота. Есть квартира, и ладно. Двушки одному — за глаза.

Проводы Сахар почти не устраивал. Жека думал, что будет ресторан со всей блататой, первые лица города, салют. Но нет. Сахар уехал просто и буднично, оставив дом за собой как дачу. Жека проводил Светку до аэропорта. Погода как раз разразилась никчёмная. Май, а дождь два дня лил как из ведра. На третий угомонилось, но похолодало. Жека стоял у стойки регистрации, провожая Светку и смотрел на неё. Разговаривать на людях стеснялись. Да и о чём говорить? На сто раз уже всё переговорили.

— Светка! Пошли давай! — крикнул Иваныч дочери. — Пора. Не на всю жизнь чай, расстаётесь. А ты Женька, прилетай с оказией. Поселю как в гостинице класса люкс!

Иваныч старался хохмить, но Жека чувствовал, что и ему непросто. Нелёгкий выбор пришлось ему совершить. Елена Сергеевна посмотрела в последний раз на Жеку и помахала рукой, подойдя к стойке регистрации. А Жека пошёл обратно один в опять начавший накрапывать дождь.

Приехав домой с горя напился. Вернее, не с горя, а с того, что привычный мир рушится сам собой. Вот вроде бы всё только начало устаканиваться, сам начал привыкать к относительно спокойной жизни, и теперь всё опять надо начинать заново. Начинать жить в новых реалиях.

Бывшие бойцы Сахара подались к Жеке в бригаду, зная, что и зарплатой не обидят, и работёнка не пыльная. Веня прибрал к рукам крытый рынок и часть центрального района, примыкающую к бирже, ранее ходившие под Сахаром. Биржа и металлургический завод целиком неофициально ходили под Жекой. А иметь против него дело было себе дороже. Предприниматели в той стороне поднялись, как грибы после дождя. И стал тот район считаться чуть ли не элитным для своего дела. Многие коммерсанты старались взять там в аренду помещения или землю, цена на которую значительно поднялась. Денег Жека за покровительство, как какой-то рэкетир, не брал, сам был из коммерсов — тихо-мирно держал офис на втором этаже да столовую открыл.

Чем больше времени проходило, тем более Жека утверждался в правильности своего решения не ехать вслед за Сахаровыми. Тем более его бизнес раскручивался как хорошо смазанный механизм. В первую очередь благодаря немецкому и итальянскому кредитам. Однако остались и кое-какие нерешённые проблемы. И они в ближайшее время напомнили о себе.

Николай Николаевич Николаев, директор шахты «Западная», знал о хитрой схеме, по которой коксующийся уголь поступает на металлургический комбинат. И хотя его это дело никак не касалось, решил тоже поиметь гешефт с халявы. Воровать напрямую он не мог — все бумаги на отгрузку угля были белыми и шли через бухгалтерию, поэтому он решил наехать на Жеку, порекомендовав ему делиться доходами, иначе…

Старый совковый пердун по прежнему считал, что молодёжь будет открыв рот слушать былую номенклатуру, но вышло иначе, фатально для него. Николаев и сам сдурил. Не стал юлить, а позвонил напрямую Жеке, чтобы высказать свои претензии. Если бы попросил поменьше, и без наездов, возможно, Жека немножко и раскошелился бы старому хрену.

В начале июня 1992 года, одним прекрасным погожим днём, которые надолго остаются в памяти, известный предприниматель и народный депутат городского совета Евгений Александрович Соловьёв в благостном расположении духа сидел у себя в офисе после сытного обеда, развалясь в кресле, смотря телевизор и покуривая «Мальборо». Хотелось спать, но из последних сил перебарывал себя, зная, что дома ждёт его всё тот же телевизор, только уже в полном одиночестве. Любовницу он пока так и не нашёл… И в это святое послеобеденное время, когда все приличные люди заняты сиестой, раздался телефонный звонок, что Жеку порядком удивило. Номер этот знали не все. Только крупные биржевики и коммерсанты рангом не меньше директоров заводов и шахт. Поэтому у Жеки звонок сразу вызвал подозрение.

— Евгений Александрович? — спросил слащавый хихикающий мужской голос по телефону. — Хи-хи-хи.

— Да. Это я. Говорите, — лениво ответил Жека, по прежнему смотря телевизор, где говорили о войне в Югославии, Карабахе, Южной Осетии… Мир трещал по швам.

— Да тут и говорить, собственно говоря, не о чем. Я ваш деловой партнёр, Николаев Николай Николаевич. Помните такого? Ха-ха-ха. Уверен, что помните.

— Помню, мы в Германии были вместе на конференции предпринимателей и заключили там одну выгодную для вас и для меня сделку, — с удивлением откликнулся Жека. — Что хотите? Есть какие-то предложения по бизнесу?

— Есть предложения, — всё так же противно захихикал мужичок. — Я, знаете ли, возмущён вопиющей несправедливостью, что от наших сделок прибыль достаётся только вам. Мы бы тоже хотели чуть-чуть откусить от пирога.

— Ах, вот как! — рассмеялся Жека. — Но что значит, вам не достаётся прибыль? Какая именно прибыль? Ваша шахта получает приличные деньги в валюте за наш договор. Предприятие получает живую валюту, живые деньги. Это разве плохо? Люди накормлены, налоги заплачены, ордена получены. Что ещё надо в наше непростое время?

— Это да, дорогой товарищ, всё верно ты говоришь! — согласился Николай Николаевич. — Но войди в моё положение… В общем, долго распыляться не буду, вы человек деловой, да и я, поэтому скажу коротко: я тоже хочу свой процент от сделок. За лояльность и тишину, так сказать. Для вас 10 процентов с каждой транзакции не составят труда, я думаю… Вы всё поняли? Счёт, куда будете скидывать мой гонорар, так сказать, я пришлю факсом. Иначе… Иначе будет заявление правоохранителям, причем не нашим, а в Москву. О выявлении фиктивных сделок и мошеннических манипуляций с государственной собственностью. Надеюсь, вам всё понятно, мой дорогой друг?

— Понятно, — согласился Жека. — Хорошо. Пусть будет так. Я согласен.

Жека положил трубку и закурил вторую сигарету, пуская колечки в потолок. Вот чёрт позорный… Проблема вырисовалась серьезная. И решать её надо самому. Пацаны не в курсе, что Жека выводил свои деньги за границу. И хоть это и было нормально — каждый распоряжается своими деньгами как хочет, но могло вызвать подозрение у своих, что втайне шакалит по-тихому. Деньги любят тишину! Знать о них всем незачем. Жека один раз предложил Славяну, чтобы помочь открыть счёт в заграничном банке, но тот отказался, заявив, что намеревается жить здесь, в России, и за рубеж валить не будет. Жеке он дал полный карт-бланш на мутные сделки. Больше с этим вопросом он ни к кому не обращался. Поэтому за свои личные деньги придется постоять самому.

Сейчас Жека уже жалел, что не мочканул Николаева в Германии, чуяло сердце, что он окажется мутным ненадёжным типом. Столкнул бы его тогда на хер в Майн с моста или под поезд запихнул. Думал же ещё, что знает тайну один говенный человек — знают все.

Проблема была ещё в том, что директор шахты жил не в Н-ске, а в небольшом городе-спутнике Междугорске, где и находилась шахта «Западная». Город небольшой, шахтерский, с высоким уровнем криминала и местных преступных группировок. Каждый знает друг друга с малых лет, и чужой человек сразу бросился бы в глаза. Подключить разведку из своих никак не представлялось возможным.

Никак невозможно и заранее разведать, где живёт директор, куда ходит, есть ли охрана. Для такой тонкой работы подошёл бы Крот, но он уехал вместе с Сахаром. Из доступных источников информации остался только генерал Хромов и Валика. Но что будет, если Жека начнет наводить расспросы через них? Дело вызовет ненужную суету, в которую окажутся вовлечена масса людей, а это первый шаг к провалу или тюряге.

Жека решил действовать сам. Скрытно и неспеша. По-простому. Поехать в Междугорск и всё там узнать лично. Лично и прихлопнуть оборзевшего директора, шагнувшего на край.

— Ира, я на недельку возьму отпуск, съезжу отдохну, по тайге похожу! Останешься за меня, — сказал Жека Ирине, заглянув в кабинет. — Надоела мне эта суета. Ещё и любимая уехала в Москву. Настроение ни к чёрту.

— Куда поедешь? — с интересом спросила Ирина.

— В тайгу поеду! Палатку возьму, посижу, костерок пожгу, порыбачу, — заявил Жека. — Давно уже не дышал лесным воздухом. Какой-то стресс постоянно.

Сказал, и тут же подумал, что сказал-то чистую правду. Ведь так оно на самом деле и было. Когда последний раз видел брата? Когда ходили вдвоём в лес, жгли костёр, пекли в золе деревенскую картошку? За грибами-то выбрались прошлым летом впервые хрен знает за какое время… И стресс сейчас испытывал точно такой же, как описал. И этому были причины. Точнее, не стресс, а некую бесцельность своего существования.

Когда был зелёным пацаном и постоянно не было денег, радость приносила купленная на последние деньги кассета МК-60–5 с новым альбомом «Ласкового мая». Радовался простецкому магнитофону «Томь-303», взятому на 100 рублей, заработанных носильщиком у барыг. Радовался варёным джинсам «Мальвина», купленным на первые честно заработанные заводские деньги. Тогда была искренняя радость от обладания вещами, о которых мечтал.

Сейчас же… Радости от денег уже не было. Он мог позволить себе всё, что угодно, но радости это уже не приносило, а воспринималось как обыденность.

Жека позвонил Славяну и предупредил, чтоб пацаны не теряли — решил в поход сходить, в лес, отдохнуть и покормить комаров.

— Достало меня уже всё, брат, — помолчав, сказал Жека. — Всё обрыдло нахер…

— Завидую я тебе, братан, — усмехнулся по телефону корефан. — Тоже хотел бы куда-нибудь в лес, на речку, в палатку, к костру, к ухе с дымком.

— Съездим ещё! — пообещал Жека. — Сейчас с текучкой разгребёмся.

А нынешней текучкой была ликвидация директора шахты Западная. Поехал один.

Оделся по-простецки, в спортивный костюм, куртку и кроссовки. Во внутренних карманах куртки пистолет и запасной магазин к нему. И финка. Та самая, старая, которую отобрал ещё чёрт знает сколько лет назад при разборке с цыганом Намасом.

Начал свою работу Жека с поездки на электричке. До Междугорья ехать примерно час, народу порядком, в основном дачники. На работу в это время ехали, наоборот, в Н-ск. Жека в общей толпе не слишком выделялся из окружающих. В пути от нечего делать смотрел в окно — по этой линии он ехал впервые, и казалось любопытным всё: и горы, поросшие тайгой, и быстрая породистая река, по берегу которой бежала электричка, и дачные домики по её берегу.

На вокзале вышел и осмотрелся. Окружающий пейзаж убогий, как и в каждом сибирском городе, переживающем становление капитализма начала девяностых. Дома обшарпанные, асфальт дорог и тротуаров убитый. На каждом углу торговцы всем подряд, напёрсточники, бомжи. Тут же мусора неторопливо прохаживаются, поигрывая демократизаторами, выискивая подбухавших работяг, чтоб отправить в трезвяк или клоповник и там тряхануть. Жека во всем этом смотрелся как в своей стихии, ничем не выделяясь среди окружающих. Он вырос в этом дерьме.

Взял в привокзальном киоске бутылку холодного «Ворсинского» и с наслаждением выпил, отдав пустую бутылку бомжу, терпеливо ждущему тару. Потом неспеша пошёл в привокзальную гостиницу, единственную в городе, снял номер на три дня — больше срока это дело не заслуживало.

Гостиница, на удивление, оказалась неплохой. Почти на уровне московского «Космоса». Недавний ремонт, чистое постельное, полотенце в ванной, мыло, шампунь, исправная сантехника, черно-белый телевизор. Чего ещё желать гостю в этой глуши?

По пути в номер набрал кучу рекламных листовок о местах развлечений этой дыры. В городке было два ресторана: привокзальный «Семафор» и недавно открывшийся «Грот». Жека справедливо рассудил, что такой кент, как директор шахты, не будет зависать с цыганами, ворами, проститутками и всяким отребьем в нищебродском привокзальном заведении. Наверняка ходит в более приличные места. Поэтому сделал ставку на «Грот». То, что директор любит компании и анекдоты, Жека помнил точно. Навряд ли он стал бы коротать вечера дома в гордом одиночестве.

Вечерком, часов в восемь, Жека решил выдвигаться к ресторану. Город незнакомый, шахтёрский, на улицах полно бычья и гопников, с которыми неохота было зарубаться, поэтому вызвал к гостинице такси. Приехала старая советская «Волга» жёлтого цвета с водилой-грузином. Как будто в совок опять попал.

Жека сунул водиле тысячу и велел ехать к Гроту.

— Грота карош рысторан! — согласно кивнул головой водитель, узнав, куда надо двигать. — Мыного кароших людей туда ходыт!

— Да какие тут у вас хорошие люди? — усмехнулся Жека. — Тут же шахтёрики одни живут. Нищета. Голь перекатная.

— Нэээ, брат! Ны нышыта! Начанык, дырактиар шахта в рысторан ездыт! — горячо спорил и не соглашался грузин, топорща усы и сдвигая на затылок массивную кепку-аэродром. — Мынога такой народ тут!

— Ясно. Посмотрим, чё за публика там, — как будто переубежденный словами таксиста, согласился Жека. — Может, и переменю своё мнение.

Ресторан «Грот» квартировал в здании старой церкви, разрушенной большевиками в 30-е годы и недавно восстановленной. Церковь долгое время стояла разрушенная — в СССР религия была под фактическим запретом. Остались от неё лишь законченные стены, среди которых спали бомжи да играли дети в оборону Сталинграда. Но в новое время ушлые коммерсанты решили: чего простаивать добру-то… Земля почти в центре города. И наверняка в ближайшее время будет выкуплена нужными людьми, поэтому коммерсы дали взятку главе города и выкупили участок с развалинами за копейки. Развалины отстроили, несмотря на то, что церковь относилась к объектам культурного наследия, и открыли в ней ресторан, предназначенный для местной элиты.

Естественно, в маленьком шахтерском городке элита тоже была специфическая, поэтому Жекин спортивный дресс-код не вызвал лишних вопросов, особенно когда подкрепился тысячной бумажкой швейцару, стоящему у входа в ресторан.

В зале горел неяркий свет, создающий доверительную обстановку. Тёмные портьеры на окнах и такой же тёмный пол ещё в большей мере способствовали этому. В ресторане царила полутьма. На каждом столе стояли шарообразные светильники на витой ножке. Стиль здесь был. Стиль старины и какой-то мистической тайны. Играла негромкая музыка из больших колонок, нечто вроде медленного блюза. Две пары танцевали под него, как лебеди, склонив головы на плечи друг другу, и словно умирая под печальную мелодию. Посетителей видно немного, и Жека сразу же, едва войдя в зал, услышал характерный голос Николая Николаевича. Его невозможно было не узнать.

Глава 21

Смерть Николаева

Николай Николаевич Николаев, директор шахты «Западная», разговаривал почти во весь голос, не стесняясь никого. Есть такая простонародная привычка… Жека не слышал начала разговора, но похоже, речь шла о каком-то человеке, посмевшем высказать нечто нелицеприятное о Николаеве.

— И тут, представляете, я ему говорю: «Что ж ты такой тупой, мил человек?» И он сразу растерялся… — втирал что-то Николай Николаевич своей спутнице, молодой девушке лет двадцати в коротком красном платье. Та смотрела на него тупым кукольным личиком и согласно улыбалась, кивая блондинистой головой с изящно заплетёнными волосами. Похоже, дорогая проститутка. Или содержанка. Или всё вместе.

Сам Николай Николаич привык быть в центре внимания и любил, чтоб весь мир крутился вокруг него и его гениальных речей. Самовлюблённый дурак, думающий, что все вокруг только и ждут, пока он высрет гениальную мысль.

Жека задумался о деле, с которым приехал. Существовало несколько способов мочкануть Николаева. Самый первый и самый простой — прямо сейчас встать из-за стола, подойти к нему и выстрелить в голову с расстояния метра-двух. Только существовала незадача — свидетелей слишком много. Через 10 минут уже мусора сюда подлетят. Большое расстояние за это время по незнакомому городу пройдешь? А идти придется обратно в гостиницу, километров 5, не меньше. Увидят все, что не местный. Не… Это план отпадает.

Можно завалить на выходе из ресторана, но там тоже люди, свидетели, бомжи, молодняк… На глазах у всех пытаться убежать — тоже не вариант. Бежать некуда, далеко не скроешься. Машины нет. По следам найдут с собаками. Да и без собак тоже. Если только тачку ловить, но это опять же, на виду у всех, стоя прямо на улице. Могут и мусора приехать, а не бомбила.

Проследить, где живёт Николаев, тоже не представлялось возможным — он мог ездить с охраной, что очень вероятно, да и дом наверняка как неприступная крепость. А если квартира, то в элитном районе, где и мусора пасутся, и блатные местные территорию держат.

Убийство следовало обустроить так, чтобы оно было совершено один на один, без свидетелей. Тогда подозрений не будет. Весь город можно подозревать — тут кодла на кодле сидит и кодлой погоняет. Для этого подходил лишь туалет. Но действовать следовало аккуратно — Николаев знал Жеку в лицо, и на мочилово останутся сущие крохи времени.

Жека выбрал пустой столик у выхода из обеденного зала, где на него никто и не посмотрел, заказал любимой деревенской ветчины в кляре и бутылку пива. Выпив немного и закусив, сидел и зорко наблюдал за жертвой, чтобы заранее понять, когда она захочет в толчок. И, кажется, дождался. Такие люди, как Николаев, не смогут сходить в нужник, чтобы не посмеяться над этим и не выставить всё шуткой. Так и сейчас — Николаев встал из-за стола и, прежде чем уйти в уборную, долго о чём-то шутливо переговаривался с блондинкой. Этого времени Жеке хватило, чтобы сунуть официанту плату за заказ и выйти из зала. Ждал клиента всего десять минут.

Толчок находился в двадцати метрах, в отдельном коридоре, в стороне от выхода, и пройти к нему надо было аж через две двери. Как раз то, что нужно. Воплей убиваемого не услышит никто. Кроме случайных посетителей, которые могут сидеть в соседнем женском туалете. Но здесь уже оставалось уповать только на удачу, а она Жеку никогда не подводила…

Зайдя в туалет, Жека вошёл в одну из кабинок, вытащил финку и приготовился. Буквально следом же открылась дверь, и кто-то вошёл, насвистывая нечто киношно-совковое. По тону свиста Жека понял, что это его клиент. Остановившись у писсуара, Николаев расстегнул ширинку и стал мочиться. Подловив Николаева в пикантный момент, Жека резко открыл дверь кабинки, и не раздумывая, воткнул финку в сонную артерию директора шахты «Западная». Тот не успел ни сообразить, ни понять, что это и откуда прилетело. Хрюкнув и выплеснув струйку крови, Николаев осел на пол.

Схватив умирающее тело за воротник пиджака, Жека заволок его в туалет и ударил финкой ещё раз — в горло, пробив трахею навылет. Почувствовал, как лезвие ножа уткнулось в кость позвонка. Директор засучил ногами и через несколько секунд умер. Проблема осталась одна — кровища хлещет, как от резаной свиньи. Жека обмотал галстук Николаева вокруг шеи, чтоб сильно не сочилось, потом положил мёртвое тело между унитазом и стенкой кабинки, вытер финку о пиджак убитого, сунул в карман и спокойно пошёл к выходу из ресторана. По идее, надо бы помыть руки, так как на них попало немного крови, но лишний раз светить отпечатками не хотелось, поэтому вытер руки носовым платком, для чистоты поплевав на ладони, и бросил тряпку на лицо Николаева.

На улице уже смеркалось, народу мало, однако у ресторана стояли таксисты и несколько иномарок посетителей. Жека спустился с крыльца спокойной походкой гулящего человека и сразу же свернул за угол. Перешагнул через обоссавшегося бомжа, лежавшего в отрубе, и быстрой походкой пошёл по улице. Но не в сторону гостиницы, а в противоположную, надеясь по пути найти бомбилу.

Через квартал от ресторана находилось убогое заведение — ночной бар под названием «Чёрное золото». Собиралось тут, понятное дело, всякое отребье. В основном пацаны из местных банд, промышлявших кражей угля со складов шахт и солярки с тепловозов. Уголь сбывали дачникам и в частный сектор, соляру — частным перевозчикам на автобусах и КамАЗах. Озвиздюлиться тут можно было легко, начав быковать. Но также легко и затеряться. А самое главное — цепануть бомбилу, которых такие места притягивают, как говно мух.

Жека не знал, кто держит тут район, да и вдаваться в подробности было незачем. Конфликтовать с местными он тут не хотел, так же как и давить своим авторитетом. Следовало просто использовать это место как перевалочный пункт по пути в гостиницу.

Перед входом в заведение стояли и курили три поддатых, наголо бритых парня в спортивных костюмах, проводившие Жеку внимательными взглядами, как только он подошёл поближе. Но наезжать не стали — парень, по виду, в теме, хрен его знает, кто таков, может, из местной малознакомой братвы. Посторонний лох сюда бы не пришёл…

В эти смутные времена попусту чесать языком мог только полный идиот. Пацаны с района знали, что можно наехать не на того, и потом только вперёд ногами вынесут.

Ночной бар находился в полуподвальном помещении хрущёвки. Чтоб попасть в зал, пришлось спуститься на половину пролёта вниз. Многие посетители, после приятного времяпрепровождения в питейном заведении, не преодолевали эту естественную преграду, оставляя на ней выбитые зубы и следы крови от разбитых лбов и губ. Жека толкнул тяжёлую железную дверь, за которой играла забористая техно-музыка, и вошёл в помещение, воняющее дорогим табачным дымом и дешёвой выпивкой. Войдя, слегка огляделся. Баром это заведение называлось неспроста — была тут и барная стойка на западный манер с круглыми сидушками, но были и простые деревянные столы со стульями для крутых посетителей, где места забивать надо было заранее.

В баре клубами висел табачный дым, в котором, казалось, даже тонули голоса посетителей. Все столы заняты. За ними сидели компании крепких парней с разбитыми девчонками, смеялись, играли в карты. На столах бутылки с водкой, пивом, вином, немудреная закусь, пепельницы с дымящимися сигаретами. Разговоры, на удивление, тихие. За барной стойкой свободные места были, и там сидела публика попроще, не из крутых, но тоже из местных. В основном рабочие и шахтёры. Жека приземлился на свободное место с краю и заказал банку «Баварии». Внимание на него особо не обратили: пришёл, так пришёл. Сиди, пей. Посидев несколько минут и чуть пригубив пивка, Жека дождался, когда в бар завалили трое лысых, стоявших снаружи, и тут же вышел.

У бара стояли несколько бомбил, все свои, из местных калымщиков. Жека подошёл к первому в очереди, полноватому толсторожему чувачку в кожанке и кепке, сидящему в белой «девятке», постучал в стекло.

— Дарова, шеф, к вокзалу едем?

— Полтора косаря, — вальяжно ответил бомбила, приспустив стекло. — Бабло сразу.

— У тебя стопроцентная предоплата? — рассмеялся Жека, садясь в тачку.

— Приходится… Есть тут кенты, что на халяву прокатиться хотят, — лениво ответил бомбила и, дождавшись, когда Жека бросил полторы штуки на приборную панель, завёл машину и отвалил от тротуара. — Что-то я тебя тут ни разу не видел. Не местный, что ли?

— Неместный. К другу приезжал, — ответил Жека. — Кореш обещал на «Западную» устроить, но не срослось. Дохера денег взяткой платить надо за заявления о приеме. У меня столько сейчас нет. Щас на последней электричке домой ломанусь, в Мысковку.

Мысковкой незывался ещё один город спутник Н-ка, стоящий по пути следования сюда. Электричка там стояла аж целых пять минут вместо положенной минуты для всех остальных остановок.

— Чё у вас, в городке работы на шахте нет? — удивился водила. — Вроде такая же дыра.

— Здесь дыра лучше! — заявил Жека. — У нас там неплатежи начались. Зарплату всякой хернёй выдают. Бартером. То тушёнкой, то сгущёнкой, то ещё чем. Хочешь денег — стой потом на базаре, сам продавай. Только кто купит? Кому это говно нужно?

Пока ехали и базарили о том о сем, навстречу пролетели две ментовские машины с включенными мигалками и местная труповозка, «УАЗик» с номером 013 на борту.

— Во… Опять мочканули кого-то, — уверенно заявил водила. — Вроде про шухер какой-то не слышно было…

— И чё, часто тут такое? — поинтересовался Жека.

— Каждый день по нескольку раз, — ответил водила. — Труповозка и ко мне в подъезд два раза приезжала.

— Разборки что ли были среди крутых?

— Да не… Один раз нарик помер прямо в подъезде, рядом с моей квартирой. Я вечером домой пришел с работы, он в подъезде уже сидел упоротый. Сигарету спросил. Я прикурил и дал. А утром его уже нашли окоченевшим. Рядом ложка и газеты горелые. Передоз. Второй раз ещё хлеще получилось. У нас бичуган на четвертом этаже жил, постоянно бомжей к себе с рынка водил, всяких антабусов, бухали там дешёвый технический спирт и стеклоомывайку. Днём смотрю, к подъезду подходят четверо бомжей с бутылками в руках, поднимаются на четвертый этаж к бичу. А вечером труповозка приехала вот эта же, с бортовым номером 013, и всех четверых в чёрных пластиковых мешках выносят и грузят внутрь.

— Весело живёте тут, — усмехнулся Жека. — Даже у нас я о таком не слышал.

— Много предприятий обанкротилось, — признался бомбила. — Работы-то здесь нет ни хера. Только на шахтах, а туда, сам уже знаешь, попасть не так-то и просто. Если только в Н-ск на работу ездить. Но это по полдня в дороге проводить будешь, вставать в пять часов утра надо на первую электричку. А на машине нет резона ездить — только её бить будешь и на бензин работать. Да и в Н-ске работу ещё найти надо. Тоже непросто. Вот и спивается народ от безнадёги. Тут бомжей и бичей половина города.

— Да уж… — неопределённо вздохнул Жека, думая, что всем этим мелким городишкам рано или поздно придёт труба.

— Тебя куда, братишка? — спросил водила. — Прямо к вокзалу?

— Да, у входа тормознёшь, — согласился Жека. — Билет на электричку пойду куплю, и сразу домой.

Ментовские машины и труповозка явно ехали к ресторану. Наверняка труп Николаевича уже нашли, и по городу пронесся шорох. Ночью и завтра утром мусора будут шерстить всех подряд. Но в первую очередь тех, кто был у ресторана. Если даже дознаватели случайно доберутся до бомбилы на девятине, тот скажет, что вёз на вокзал парня-шахтера из Мысковки, уехавшего на последней электричке. Да и то, парень этот сидел в баре в интересующее ментов время. След потеряется. Хотя связать посетителя ресторана и посетителя бара было бы сложно, но кто знает… Может, кто и видел из окон домов, как Жека выходил из «Грота»…

Сейчас ехать никуда не стоило — лучше сидеть на жопе ровно и не отсвечивать. Наверняка ментами уже объявлен план «Перехват», и даже попытка уехать на электричке может стать неудачной — каждый электропоезд сопровождает наряд линейной милиции, который наверняка получит приказ осмотреть вагоны и досмотреть всех подозрительных. Не… Сейчас только стены гостиницы были надёжным укрытием. Если и ехать домой, так утром, когда кипиш чутка уляжется.

Придя к себе в номер, Жека заказал из вокзального ресторана ужин: говяжью вырезку и картошку по-домашнему, попить — бутылку «Ессентуков». Поужинав, погонял немного телик, полистал старые журналы «Техника — молодёжи» и «За рулём», лежавшие на журнальном столике у кровати, и завалился спать. Ночью сквозь сон слышал, что в гостинице была какая-то потасовка, возня, слышались крики и маты, драка, ходили мусора с говорящей рацией. Впрочем, всё это была типичная ситуация для этого городка, и Жека не обратил внимания на дебош. А вот дебоширам, наверное, пришлось несладко. Мусора могли и подумать о сложившейся халявной ситуации и выбить нужные показания из лоха, чтоб спустить на парах резонансное убийство директора шахты.

Вволю отоспавшись, чуть не до обеда, Жека сходил перекусить в вокзальный ресторан и тут же решил ехать домой. Дело было сделано, и тратить время впустую уже не хотелось. Выглянув в окно, заметил, что на вокзале трётся много мусоров, ещё больше, чем вчера. Причём патрулировали даже бойцы ОМОНа в полной снаряге и с автоматами. Похоже, точно в городе объявили операцию «Перехват». Но народ просто так не крутили, лишь с подозрением осматривали со стороны. Задерживали лишь блатных на вид, пьяных, подозрительных. Проводили в мусорской «уазик» для проверки личности. А вот это Жеке было совсем ни к чему — в кармане у Жеки лежало оружие, и следовало быть осторожным, иначе придётся вступать в перестрелку с ментами, а это совсем ни к чему…

Но была и явная лазейка. Внутри вокзала ментов не было, они зависали лишь снаружи, у входа. Наверное, уже с утра осматривали все залы, а сейчас только контролировали выход. И они упустили из виду, что у вокзальной гостиницы есть выход не только в город, но и внутрь вокзала, через «Комнату отдыха», комнату «Мать и дитя», сразу на второй этаж, в обычный зал ожидания поездов дальнего следования.

Миновав все залы, Жека спустился на первый эатаж вокзал по лестнице, и сразу прошёл в подземный переход, ведущий на перрон, где стояла полуденная электричка ддо Н-ка. Час дороги прошел незаметно.

В Н-ске Жека поймал такси и доехал до дому. Приехав, вдруг вспомнил, что официально взял почти неделю выходных, и сразу стало так классно — можно было неделю жить в своё удовольствие, не отвлекаясь ни на что. Смотреть фильмы по видаку, читать книги, тренироваться. Этот короткий промежуток времени Жека запомнил как один из лучших…

Ликвидация Николаева вызвала широкий общественный резонанс во всей области. Журналисты назвали это убийство «первым переделом собственности». Естественно, правоохранители подняли и документацию шахты «Западная». Хозяйственная деятельность убитого была одной из версий его убийства, но все документы на отгружаемый уголь были кристально чистыми — судя по ним, продукция шахты шла за рубеж некоей компании, зарегистрированной на Каймановых островах, и владельцы которой были неизвестны, да это и не требовалось знать. Все сделки были совершенно законны, и шахта получала за них валюту. С этой стороны было не подкопаться.

А вскоре следствие пошло по ещё одному следу. В скором времени шахту хотели приватизировать, едва только государством будет дано на это разрешение, и Николаев принимал в этом процессе деятельное участие, рассчитывая перетянуть собственность и контрольный пакет акций на себя. Были у него зарубы с местными полукриминальными угольными воротилами на эту тему, и в оборот взяли их. Жека остался в тени — к приватизации шахты он не имел ни малейшего отношения. Конечно, новым директором вполне мог быть заказан углублённый аудит денежных потоков шахты, но это выглядело маловероятным — обычно, пока бизнес работает как часы, и приносит хорошие деньги, о их происхождении никто не задумывается…

Глава 22

От газировки в тайге до Барвихи

В конце июня 1992 года на полную мощь заработало первое предприятие, купленное у итальянцев. Завод по производству газированной воды и соков из концентратов. И строительство его не было лёгким, хотя и получилось относительно быстрым.

В первую очередь, ещё в мае, после покупки комплекса, пришлось влупить хорошую сумму денег местной геологоразведочной партии, чтобы они нашли место для артезианской скважины. По импортной технологии вода для напитков должна быть полностью природной. Никакого хлорирования не допускалось, лишь двойная очистка через серебряные фильтры. Другие бы бодяжили в напитки воду из-под крана и сделали цеха на окраине города, поближе к местам сбыта, но Жека решил полностью следовать проекту. Пусть напитки получатся дорогими, но сложное производство стало бы одним из факторов их выбора из всех прочих.

Нужное место с требуемым водоносным слоем нашли лишь в 20 километрах от города, на берегу таёжной реки. Пробурили скважину, взяли пробу — вода оказалась нужной чистоты, мягкости и минерализации. Ну что ж… Придётся строить завод на таком отдалении от основного места сбыта. Требовалось провести к строящемуся предприятию хорошую автомобильную дорогу и, в первую очередь, линию электроснабжения. По счастью, рядом, в паре километров, находилась железнодорожная станция для отстаивания пустых вагонов при отгрузке угля, и рядом с ней проходила высоковольтная линия. Оттуда и провели линию электроснабжения.

Рядом со станцией в небольшом посёлке Ижморском жили люди, работавшие железнодорожниками. К посёлку с федеральной трассы вела дорога, отсыпанная щебнем, длинной пять километров, не абы какая, но продуктовый грузовик в местный магазин проезжал нормально. Дорогу до посёлка расширили и отсыпали горельником. И тут же проложили новую дорогу до предполагаемого места строительства объекта. По счастью, ни топей, ни болот в этой местности не было. Новая дорога до стройплощадки шла по сухим лугам, находившимся на высоком берегу реки, и проложили её в кратчайшие сроки, за неделю, отсыпав пустой породой с шахты.

Расчистили площадку на берегу реки, забетонировали и построили несколько быстровозводимых зданий. Само предприятие занимало несколько корпусов и располагалось на площади в несколько гектаров. Несмотря на относительно небольшие размеры, производительность планировалась несколько тысяч тонн напитков в месяц. Близость станции неожиданно оказалась огромным плюсом: железной дорогой почти до места назначения можно было доставлять фруктовые и вкусовые концентраты, заготовку для пластиковых бутылок и пустые тетрапаки для сока, а в перспективе и отправлять продукцию по всей стране.

Когда запустили цех, Жека с пацанами лично присутствовали на этом знаковом событии. Пригласили множество представителей прессы, в том числе и с центрального канала — постарался Дуреев. Под прицелом множества видео- и фотокамер Жека перерезал красную ленточку и включил кнопку, знаменующую запуск завода.

После того как первая партия газировки появилась в магазинах, начался бешеный ажиотаж. Ведь такой продукции в стране ещё и близко не было. Газировку и минералку все предприятия выпускали до сих пор в стеклянной таре, в пол-литровых бутылках-чебурашках. Сок, по традиции, в трехлитровых банках с жестяными крышками. Устаревшая и дорогая по стоимости упаковка, не используемая больше нигде в мире. Да и неудобная — разбить очень легко, особенно при вылазках на природу.

Газировка на новом предприятии выпускалась в пластиковых полуторалитровых бутылках, что уже подталкивало её купить, потому что одной бутылки могло хватить на всю семью, а пустой бутылкой можно пользоваться ещё долго. И она не билась! При открытии цеха Жека, важный, в костюме и белой каске, на телекамеры бросал бутылку на пол, и она не разбивалась! Советским людям, непривычным к такой упаковке, это казалось чудом. То же и с соком. Новая упаковка тетрапак была прочной, и сок в ней долго не портился.

Мощная пиар-реклама, проведенная перед открытием производства, вызвала интерес к продукции во всей Сибири. Вкус у новой газированной воды был необычный — персик, апельсин, маракуйя, клубника, тропические фрукты. Советским людям, слаще «Чебурашки», крем-соды и «Буратино», ничего не пробовавшим, ароматы казались восхитительными.

Название новому бренду тоже выбрали запоминающееся, бросающееся в глаза — «Барс». На каждой этикетке была нарисована голова снежного барса с оскаленной пастью на фоне снежных гор. Это уже само по себе притягивало покупателей, так же как и большая пластиковая бутылка, сразу бросающаяся в глаза на прилавке.

Дело пошло бодро — после начала работы к заводу стала выстраиваться очередь из больших фур, приехавших за невиданным доселе товаром. Ехали отовсюду, не только с местных оптовых баз и магазинов, но даже с соседних областей. Жекина газировка заполонила все продуктовые магазины области, потеснив в продаже других производителей прохладительных напитков. В первую очередь, кондитерскую фабрику, которая принадлежала Вене Одесситу. Фабрика производила классическую газировку по классической технологии, не менявшейся уже лет тридцать.

Авторитет недовольно заявил Жеке об этом, встретив его в коридоре городской администрации, куда Жека пришёл повидаться с Конкиным, и узнать насчёт дальнейших планов на депутатской стезе.

— Здравствуй, здравствуй, Евгений! — холодно улыбнулся Веня, протягивая холодную и белую, как у мертвеца, руку. — Слыхал я, що дела с новой фабрикой хорошо у тоби пошли.

— Нормально идут, — согласился Жека. — Как и предполагалось бизнес-планом.

— А твоим бизнес-планом предполагалось, що ты всего местного производителя прикроешь? — голос смотрящего был вроде и спокоен, но чувствовалось в нём скрытое недовольство.

— А что я могу сделать? — развел руками Жека, как будто недоумевая. — Это бизнес. У всех одинаковые возможности по производству и реализации чего бы то ни было. А к чему эти вопросы, Вениамин Людвигович? Что не так?

— А то, що на кондитерской фабрике, которая, как ты знаешь, принадлежит мени, пришлось производство газводы наполовину уменьшить, — строго заявил Вениамин Людвигович. — У мени бизнэс небольшой, ни как у вас, юных миллионэров, и мени это очень чувствительно.

— Я понял, — кивнул головой Жека. — Так к чему этот разговор-то, и о чем? Мне-то что сделать, чтоб вам хорошо было?

— Дерзишь, юноша! — недовольно сказал Веня. — Мне не нужно, щоб мени кто-то делал хорошо. Я сам всегда себе всё делаю. А это разговор так… Щоб довести до сведения…

После этого базара Жека попросил Славяна усилить охрану фабрики, поставив там надёжных людей. Несмотря на кажущуюся пушистость и добрый нрав, был Веня человеком крайне опасным и отмороженным. Мог и сжечь новое предприятие. Правда, в таком случае это означало бы открытую войну, которую Жека не преминул бы развязать в ответку. Возможно, именно эта черта жекиного характера и удерживала смотрящего от открытого противостояния с центровыми. Их бригада сильно приросла в последнее время.

Впрочем, всё это были рабочие проблемы, и он их так или иначе решал. Не удавалось только решить проблемы по городу как депутату. Жека всё так же исправно приходил в торговый техникум на встречи с избирателями, и туда иногда даже приходил народ. Проблемы в основном озвучивались копеечные: дороги, состояние подъездов, школ и детских садов. Многое требовало ремонта, многое пришло в негодность и требовало замены. Люди, отчаявшись просить помощи от городской власти, приходили к Жеке в надежде, что их услышат. И надо сказать, Жека работал на совесть. Если может сделать — сделает. Если может пообещать — пообещает. Если надо проехать по ушам, и навешать на них лапши — проедет и навешает.

Работал с людьми и адресно. Если нужда, срочно необходимы деньги — давал из своих средств. Но с определенным условием — чтоб они шли на пользу, а не на халяву или пропой. Занимается ребенок музыкой в многодетной или неполной семье, а пианино не на что купить. Покупал пианино. Занимается ребёнок спортом, но нет денег на спортивную форму— покупал форму. Нет денег, не может мужик на работу устроиться — не давал: «Иди нахер». Работы даже в это тяжёлое время было навалом, хоть и платили не везде и мало, но на хлеб с колбасой заработать всегда было можно, даже разгружая машины с сахаром или работая слесарем на заводе.

Несмотря на то, что такая благотворительная деятельность не приносила ему ни копейки денег, всё же понимал, что это всё работа на будущее. Раз уж решил баллотироваться на пост главы города, надо было идти к этой цели, прикладывая все возможные усилия.

Часто разговаривал по телефону с Сахарихой, поведавшей ему все нюансы столичной жизни. Отец её окопался не где-нибудь, а в Государственном комитете имущества, в одном из управлений, ведающем подготовкой государственной собственности к приватизации и продаже промышленности в частные руки. Это значило, что братва собиралась прибирать к рукам имущество СССР в ходе приватизации, объявленной на осень. Сахара неплохо устроили в Москве на хлебную должность. Полагался ему министерский оклад, в 20 раз больший, чем средняя зарплата по стране, чёрная служебная «Волга», громадная квартира в центре Москвы, дача на Рублёвском шоссе и охрана.

Трудно сказать, приобрёл он или потерял, спрыгнув с криминальной темы на государственную службу. В провинции денег и власти у него было, пожалуй, поболее, чем сейчас. И сам себе хозяин, творю, что хочу. Но сейчас он находился полностью в обелённом статусе и под охраной государства. А ведь впереди было самое главное — приватизация. И вот тогда к рукам Сахара должны были прилипнуть громадные деньги. Если останется на этом же посту.

— И где ты щас живёшь? — поинтересовался Жека. В трубке послышался печальный вздох.

— Мотаюсь туда-сюда. В основном за городом. В деревне Барвиха. Рублёво-Успенское шоссе. Тут сейчас все, у кого есть деньги, строят себе фазенды. Видел бы ты, какие тут хоромы стоят, как замки какой-то европейской знати. Женька!

— Ау! — отозвался Жека в трубку.

— Ну приезжааай, засранец ты этакий! Я уже соскучилась! Плак, плак! — притворно захныкала в трубку Сахариха. — Давай, всё. В субботу эту жду. Рублёвское шоссе, Барвиха, дом двенадцать.

— Ладно, постараюсь! — рассмеялся Жека и так же притворно чмокнул Сахариху. — Тьмок! Приеду в субботу! Жди!

Решил, почему бы и нет, от дел отойти, да и по Сахарихе соскучился. Запуск завода безалкогольных напитков порядком вымотал. Много приходилось ездить туда-сюда. Много с кем встречаться…

Собирался недолго… С собой взял небольшую спортивную сумку и чуток денег, чтоб не давили карман. Немного. С тысячонку баксов. Наконец-то можно было путешествовать так, как хотел всегда, — без фармазонского прикида, без портфеля, английского пиджака и шляпы. Оделся попросту — в майку, джинсы и кроссовки, как ходят все обычные молодые люди. Закинув сумку на плечо, вызвал такси и уехал в аэропорт.

Летел уже третий раз за последнее время, и в самолёте просто и бесхитростно уснул. 4 часа полета до Москвы прошли как один миг. Проснулся, а уже там. И как всегда, как будто обманул время. Вылетел, был полдень, и прилетел, тоже полдень.

У внуковского аэропорта тёрлись бомбилы в поисках лохов. Брали за поездку по такой таксе, как будто до Парижа ехать надо.

— Половину заплачу и поехали, — уверенно сказал Жека, обращаясь к тощему наглому мужичёнке на белой Волге.

— Слышь, парень… — блеснув фиксами, отозвался бомбила. — За половину я тебя только на сто метров отвезти могу.

— Как хочешь, — пожал плечами Жека. — Вон тот жирный фраер на «шохе» сказал, и за четверть увезет. У тебя просто машина поприличнее, чего я и подвалил. К тебе. Не поедешь, так я к нему подойду, мне похер, кому из вас бабки валить.

— Это кто нам цену сбивает? Митрич? Толстый гандон! Убью его! Чуть не заорал фиксатый, но быстро успокоился, переключившись на свои дела и видя, что клиент готов уйти, а другой — толи будет, толи нет. — Ладно… Хрен с тобой. Садись. Погнали за половину. Куда тебе?

— В Барвиху! — ответил Жека, сел в тачку и внимательно посмотрел в глаза бомбилы. Но тот чего-то зашугарился.

— Если туда, то возьму по полной!

— А чё так? — поинтересовался Жека. — Чё там за территория ужасов?

— Ээ, братан, не территория ужасов там, — усмехнулся водила. — Там мусорская территория. И крутых. Они держат тут поляну. Там и министерские дачи, и новые русские себе коттеджи строят. Там, считай, одна запретка вокруг, одни мусора и частные охранники. Не-е-е-е, брат, туда только за полный гешефт. Не хочу я перед мусорами платиться.

— А ты мужик бывалый, — усмехнулся Жека. — Зону топтал? Чё так мусоров пугаешься?

— Топтал… — отозвался мужик. — В зону если раз попал, она с тобой навек. Не выпустит, падла, никогда, хоть куда беги. От себя-то не убежишь… А мусоров в тюремном бараке все ненавидят, уж поверь на слово. Ты сам-то из каких? Пацан? Блатной? Сидел?

— Не сидел, и желания нет, — признался Жека. — Хотя сто раз было за что. Но это не та тема, что тебе надо знать. Меньше знаешь, крепче спишь, дядя. Ладно. Дам я тебе сколько просишь, по полной. Чё я, фраер какой бабло жалеть…

До Барвихи ехали минут сорок. Бомбила высадил у въезда в поселок, чуть не в чистом поле — дальше как знаешь, парень, но туда ни ногой, ни колесом.

Сама деревушка неказистая. Старорусская. Два забора, три двора, как говорят. Почерневшие брёвна стен изб, покосившиеся заборы, разваленные печные трубы. Плохо жилось в деревушке Барвихе. Но рядом с ней строился элитный поселок. Наверное, про него то водила и говорил, что строятся там все богатеи, кому не лень, от министров до новых русских, как стали называть совков, нежданно и массо разбогатевших на ворованном.

Туда и направился Жека. Не в вымирающей же деревне приземлился Сахар. Только как тут найти дом?

Все дома в поселке имели вид дворцов или замков — правильно Светка говорила. Если в Н-ке поселок Абрикосовый казался светлым оазисом богатства среди окружившей его со всех сторон темной российской безнадеги начала 90-х, то на фоне Барвихи Абрикосовый смотрелся бы убогой деревней. Настолько громадны и богаты были здешние особняки. Однако надо отдать должное. Такого дома в стиле неомодерн, как у Сахара в Абрикосовом, здесь не было. В основном барвихинские обитатели демонстрировали полное дурновкусие, возводя дома в одном стиле — ренессанс и барокко. По-настоящему красивых зданий было мало.

— Молодой человек, а вы куда направляетесь? — вежливо спросил Жеку мужик в какой-то черной военной форме в виде комбинезона. Знаков различия на ней не было, и Жека сразу понял, что это представители местной охранной конторы. Прямо у въезда в поселок стояла иномарка без номеров, в которой сидели ещё трое таких же черных мордоворотов и внимательно смотрели на Жеку. Тот, что спросил, только вышел из машины и стоял, широко расставив ноги и поигрывая дубинкой.

Вид у него был донельзя наглый, и Жека подумал, как бы классно зарядить ему в челюсть с вертушки. Однако это не то, с чего стоило бы начинать визит в новое место жительства любимой, поэтому он точно так же нагло улыбнулся и, по-блатному растягивая слова, ответил:

— В гости пригласили меня. Александр Иванович Сахаров. Есть такой человек. Знаешь?

Выражение лица охранника моментом изменилось, и сразу же стало испуганным и подобострастным. За что Жека всю эту мусорскую кодлу и не уважал. Ну будь ты мужиком, раз решил наехать, гни свою линию до конца, невзирая на возможные неприятности. Но нет же, чувачок моментом прогнулся, услышав имя авторитетного жильца. Понял, что и гость, наверное, такой же.

— А… да! Александр Иванович предупреждал, что к ним приедет гость! — подобострастно сказал охранник. — Их дом номер двенадцать. Вот по той улице, шестой справа! Удачного вам дня!

Жека ещё раз насмешливо посмотрел охраннику в глаза, и усмехнулся, увидев, как он опустил их. А потом неспеша пошёл по улице, засунув руки в карманы джинсов, разглядывая окрестности.

Глава 23

В гостях у лорда Сахара

Пейзаж в этом навороченном элитном посёлке был как в сказке или в фантастическом фильме про далёкое будущее, когда уже наступил то ли рай, то ли коммунизм, то ли всё вместе. На проезжей части и тротуарах выложен идеально ровный, как стекло, асфальт с выкрашенными красными бордюрами из природного камня. За тротуаром сразу начинались бесконечные клумбы с красивыми цветами и газоны с коротко подстриженной травкой, на которых росли экзотические кустарники. А дальше тянулись заборы из красного кирпича, огораживающие виллы уважаемых жильцов от остального мира. В основном заборы эти довольно высокие, метра по три-четыре, чтобы левый человек ненароком не увидел сильного мира сего, плескающегося в бассейне с голой молоденькой любовницей.

Дом номер двенадцать выглядел как средневековый замок с башенками и шпилями. Да и по размеру почти такой же. Жека подошёл и огляделся. Красные кирпичные стены, обвитые плющом, стрельчатые окна из разноцветного стекла, ограда из вручную кованного железа… Крутой дом окружали несколько сосен, отчего он казался стоящим в лесу. На заднем плане виднелся обширный участок, где вроде бы располагался теннисный корт, парк со статуями, каменными скамейками и фонтанами, большая выстриженная лужайка для гольфа.

Громадные чугунные ворота с остриями наверху преграждали подъезд к дому. Рядом с воротами стояла сторожка охраны. Увидев Жеку, из неё вышел здоровенный амбал в старинной ливрее, которого Жека помнил ещё по родным краям. Был он личным телохранителем Сахара, а сейчас оказался списан в придорожную охрану. Амбал обрадовался, увидев Жеку, и подал ему руку, поздоровавшись по-свойски, как со старым добрым знакомым.

— Здаров, Соловей, проходи, тебя там уже ждут.

Ну, проходи так проходи… Ворота распахнулись, и, оглядываясь по сторонам, Жека по мощёной жёлтым кирпичом дорожке пошёл навстречу с любимой.

Фазенда конечно крутая, как у белых людей. Министров и президентов. Идеально подстриженные газоны, красивые кустарники и деревья. В небольшом парке, разбитом с левого края дорожки, стояли две беседки для отдыха на свежем воздухе с раскрытыми книгами и брошенными шахматами. Чуть далее, перед самим домом, прохаживались несколько человек. И эта охрана уже посерьёзнее, чем сибирские рэкетиры, судя по чёрным костюмам, рациям и уверенным лицам с твёрдыми взглядами. Из государевых людей, как Жека называл телохранителей высших чиновников и спецназ. Похоже, тоже предупреждены, что ожидается гость, судя по тому, что никак не отреагировали на его появление и нищебродский прикид, ведь одет как простой чувачок с района…

Пройдя мимо причудливых солнечных часов, Жека поднялся по мраморной лестнице с двумя бронзовыми львами по краям и подошёл к громадной двери красного дерева, которая тихо творилась, несмотря на свой вес. Жека посмотрел на львов, уже позеленевших от старости, и сразу же подумал, что сидели они вот так же у какого-нибудь графа Шереметьева, а сейчас сидят у двери Сахара, криминального авторитета из Сибири. Невзирая на новый государственный статус Александра Ивановича Сахарова, считал его Жека по-прежнему уголовником и бывшим смотрящим по городу. И отцом Светки, что накладывало на него некоторые обязательства в общении.

Дверь отворил дворецкий в смокинге и галстуке бабочке. Посмотрев на Жеку через модные квадратные очки, он вежливо поздоровался и предложил войти, указав рукой в белой перчатке вглубь дома. Жека пошёл внутрь замка, глазея по сторонам. В фойе пол был мраморный. Из настоящего плиточного мрамора, а не крошки, из которой делают кладбищенские памятники и пол в районных поликлиниках. Судя по размеру плит, стоили эти цельные куски мрамора бешеных денег. Так отшлифовать, обтесать и идеально подогнать друг к другу, стоило целого состояния. На стенах фойе, отделанных гладкой как стекло, красной штукатуркой, висели громадные картины, по виду, какой-то авангард начала двадцатого века. У стен громадные китайские вазы с цветами и гипсовые статуи. Роскошь, в которой нынче обитал Сахар, произвела на Жеку впечатление, чего уж там… Всех Жекиных денег не хватило бы на такое убранство, к которому добавлялись хрустальные люстры, персидские ковры на лестницах и античные вазы.

— Привет! — раздался сзади тонкий родной голос.

Жека обернулся и увидел Сахариху. Только вот она ли это? От былой дворовой оторвы не осталось ничего! Перед ним стояла настоящая леди из высшего общества. Серый брючный твидовый костюм с бриллиантовой брошкой на лацкане пиджака в виде лавровой ветви, белоснежная блузка с остроконечным воротом, модельные туфли на каблуке. Тщательно уложенные волосы, минимум макияжа. Принцесса! Или леди из правящих кругов. Да собственно говоря, по статусу сейчас она такой и была. Только в зелёных бесячих глазах, как и прежде, живёт чертёнок, которого он так любит.

— Привет! Ты куда нафармазонилась? — удивлённо спросил Жека, по-свойски целуя Сахариху в нежную щёчку.

— Никуда! — с достоинством отвела Сахариха, целуя Жеку в ответ. — Мы щас так живём. Как в лучших домах Лондона. К папе и министр и даже премьер министр приехать легко может. Так что надо быть в тонусе. Мы щас из высшего общества! Понял, ты!

Тут Сахариха сама не удержалась от напыщенности своей речи и громко расхохоталась, прижавшись к Жеке.

— Пойдем! Я тебя обедом накормлю. Устал поди с дороги. Да и я чё-то жрать захотела.

— А может, сначала к тебе в постельку? — коварно предложил Жека, щупая упругую задницу подружки прямо через штаны.

— Ну пошли, чё уж там… — застенчиво согласилась Сахариха, дёргая Жеку за рукав к лестнице, ведущей наверх.

Спальня Светки была громадная и богатая, как у какой-то принцессы. Разве что старинной кровати с периной из лебяжьего пуха и раскинутым над ней балдахином не хватает. Кровать у Сахарихи стояла обычная, импортная, только здоровенная. В комнате гладкая штукатурка голубого цвета, картины под старину с изображениями играющих детей, камин с какими-то золотыми статуэтками на нём. Вся мебель антикварная, на полу импортный светлый паркет из натурального ясеня. На интерьере лежал налёт солидности, респектабельности и богатства.

Душевая кабина, ванна и туалет были самыми современными. В этом Жека убедился, внимательно исследовав жилище Сахарихи. Тут же подумал, глядя на обилие всяких мелких потайных мест, что наверняка в комнате установлена прослушка.

— Ты что тут ищешь? — заинтересованно спросила Сахариха, скидывая с себя одежду прямо на пол.

— Да так… Мне кажется тут столько микрофонов можно поставить…

— Ха-ха-ха! — расхохоталась Сахариха, запуливая лифчик на стул. — Ты думаешь, я это не знаю? Или отец не в курсе? Работающих на таком уровне всех прослушивают, и за всеми следят. Да похер же на всё, пошли в душ!

В душе было хорошо. Тепло и уютно. Особенно, если рядом голая любимая. Тут же Жека вспомнил песню «Мальчишника», ко времени пришедшую на ум. «Он имел её сидя, он имел её лёжа, и на голове он имел её тоже». Сахариха тоже эту песню слышала и улыбнулась, вспомнив её.

После секса лежали на кровати и курили, нарушая пожарную безопасность. Базарили о разном.

— У меня первое впечатление — вы как в тюрьме живёте, — заметил Жека.— Та же зона. Клетка, только золотая.

— Так и есть, — согласилась Сахариха, сбрасывая пепел на дорогой паркет. — На таком уровне так и живёшь. Никого не видишь, кроме тех, кто равен тебе по положению в обществе. Да и то, видишь в основном, в модных ресторанах, или ещё где. Тоска зелёная, в общем… Пива не побухаешь уже на лавке.

— И неужели тебе это нравится? — недоуменно спросил Жека. — Я б с ума сошёл на такой каторге.

— А при чём тут нравится, не нравится? Терпи, моя красавица, — усмехнулась Сахариха. — Ладно. Хватит языком чесать. Пошли пообедаем.

Пока одевались, Жека думал — нахер бы сдалась такая жизнь. Чем богаче человек, и чем больше он обрастает деньгами и властью, тем более замкнутым становится его мир, и тем более ограничивает он себя в свободе. Ему кажется, что свобода у него есть. И власть. И безопасность тоже. А на деле их нет. Зек в тюрьме тоже по своему в безопасности от окружающего мира. Только вот безопасность ли это?.. Жека мог запросто сгонять на рыбалку, например, а Сахар уже не мог. За ним потащилась бы кодла сопровождающих фармазонов и охранников.

Обед в этом доме, конечно же, был царский. Если уж, живя в Абрикосовом, Сахар старался перенять повадки заграничной знати, нанимая слуг, официантов, горничных и дворецкого, то здесь, попав в среду, которой всегда добивался, развернулся по полной.

В этом доме была огромная столовая, где разместилось бы человека пятьдесят! И сделана она в средневековом стиле. Грубые камни стен закрывали гобелены с изображением рыцарских боёв и турниров. Пол каменный, выложен из больших плит, специально отёсанных с неровностями, под старину. По краям зала на палках стояли доспехи рыцарей с копьями, ну чисто живые. А может, там и находились живые люди? Может, у них работа такая?

Посреди зала тянулся длинный дубовый стол, накрытый белоснежной скатертью, на которой стояли вазы с цветами и разложены серебряные приборы. Место во главе стола принадлежало Сахару, как главе семейства, поэтому Жека со Светой расположились посередине, друг против друга, по этикету. Даже рядом не сели. Только успели расположиться на местах, как прислуга начала разносить блюда. Сегодня у сахаровского шеф-повара был день Европы, а точнее, её западной части. Фондю, фуагра, норвежский лосось с каперсами в вине. Дворецкий налил в бокалы красного вина, и поклонившись, встал у стены рядом с двумя официантами, зорко наблюдая за обедающими.

— Чё это они косятся на меня так? — спросил Жека, с аппетитом уплетая еду и попивая вино. — Я чё, необычный какой-то?

— Им непривычно, что ты не переоделся к обеду в смокинг, — объяснила Сахариха, разрезая серебряным ножом фуа гра.

— Ох, ешкин кот! — рассмеялся Жека, макая в фондю кусочек копчёного лосося. — Я чё, полный чемодан шмотья к вам везти должен был. Ну уж хрен вам! Стерпите! Где кстати, батя твой с мамкой?

— На службе, где ж ещё! — важно ответила Сахариха. — Вечером все вместе ужинать будем.

После обеда пошли погулять в парк возле дома. Немного походили по каменным дорожкам, разглядывая деревья, среди которых были все какие-то необычные, вроде липы или орешника. Потом сели на скамейку в теньке под обычной рябиной. Хорошо-то как… Погода установилась солнечная, теплая. Солнце играло через колышущиеся под слабым ветром листья, оставляя блики на земле и одежде.

— А как на учебу осенью будешь ездить? — спросил Жека у прижавшейся Сахарихи.

— Устроят заочное обучение, — усмехнулась Светка. — А на экзамены под охраной. Или диплом купят, а к нему должность. Тут все так живут.

— И тебе нравится это? — прямо спросил Жека.

— Нет. Не нравится. Но иного пути у меня не будет. По крайней мере, пока самостоятельно жить не буду. Так отец сказал. Да что я-то… Чем эта херня хуже или лучше Абрикосового? Ты лучше о себе расскажи. Как сам то? Как наши?

— Да как… — Жека помолчал. — Как всегда. И хорошо и плохо. Развиваемся. Растем. Новые предприятия открываем. Пусть небольшие, но зато свои. Деньги коплю, вывожу за границу. Наши деньги, Свет…

— Будь осторожен — отец сказал, большие планы у московских на ваши заводы. Будут брать силой.

— Это я и так знал, что всё достанется кому то надо! — с досадой согласился Жека. — Оттого я и делаю себе котлету на черный день.

— И большая котлета? — лукаво улыбнулась Сахариха.

— Нам с тобой хватит! — заверил Жека. — Не так как тут, конечно, но на хороший домик в Америке у моря хватит. Чтобы стоять вот так, обнявшись и встречать рассвет. Здорово же?

Жека обхватил Сахариху и поцеловал её. Потом пошли погуляли по парку, сыграли в гольф на выстриженной чуть не до земли площадке. Под конец прогулки погоняли мяч в теннис на корте у дома.

Усадьба поражала своей площадью, ухоженностью и приближенностью к западному образцу жизни. Как она могла появиться здесь всего за год со времени падения СССР? Или она уже была такой ещё при коммунистах и жил здесь какой-нибудь член ЦК, ездивший совкам по ушам о загнивании Запада? Как могли вообще советские люди прийти к такой роскоши⁈ Пусть даже высшие партийные функционеры? На эти вопросы у Жеки не было ответа. Он, конечно, и сам любил деньги, но такие дворцы никогда выстраивать не стал бы. Перед кем панты кидать-то? Перед нищей страной? Удручённо покачав головой, поплёлся вслед за Сахарихой на ужин.

Ужин у Сахара подавали, как английским лордам. Целая вереница слуг с подносами в руках стояла у входа в столовую залу. Во главе стола, как царь, восседал Сахар. Раньше-то были в нём барские замашки, а сейчас они расцвели пышным цветом во всю ивановскую. Авторитет сидел в кресле с высокой резной спинкой, потягивал вино из антикварного серебряного бокала и немигающим свинцовым взглядом смотрел на Жеку. Чисто, как вампир.

Елена Сергеевна и та изменилась. Стала более уверенной, жёсткой и твёрдой в суждениях. Занимала она в одном из министерств должность незаметную, но денежную. В целом их семейка смотрелась очень влиятельно. Но Жека-то знал, кто они на самом деле! Зэки! А сейчас они при власти. Впрочем, ему было пофиг.

— Как дела? Как бизнес? — вальяжно спросил Сахар, сложив руки на столе и уставившись на Жеку.

— Нормально, — пожал плечами тот. — Наверное, как у всех. Где плохо, а где хорошо. День на день не приходится. А у вас как?

— Прекрасно! — фальшиво улыбнулся Сахар. — Работаем на страну день и ночь.

Ужин получился тягостный. Жека чувствовал, что ему здесь не рады, несмотря на то, что он довольно успешный бизнесмен. И дело даже не в деньгах. Сейчас Жека стал для Сахара напоминанием о той, прошлой уголовной жизни, которую они старались забыть и даже вытравить из себя, чтобы ничего не напоминало о застое, перестройке, уголовщине и трупах, которыми от них нет-нет да попахивало. Впрочем, Жека и сам хотел от них откреститься и свалить подальше. Теперь он понял, что ему по-настоящему нужно — заполучить комбинат и тут же продать его подороже. И бежать подальше. Рабочая виза в Германию у него была, а там, распоряжаясь всеми деньгами, можно с Сахарихой уехать куда хочешь, где его не достанут лапы мафии. Вот только хочет ли этого сама Светка? Сахариха постоянно, ещё с Абрикосового, жаловалась на притеснения родителей и несвободу, но конкретно не говорила, что, мол, любимый, давай свалим подальше. Похоже, привыкла или даже стало нравиться.

Три дня гостил Жека у Сахара. Навидался всякого. Насмотрелся, как живёт элита общества, в которую влез Сахар. И окончательно понял только одно: так жить он бы не хотел… Слишком прост он был для такой жизни. Многодетное бедное происхождение не отпускало до сих пор. Как говорится, со свиным рылом неча лезть в калашный ряд…

Напоследок, перед расставанием всё-таки спросил у Светки прямо, чего она хочет.

— Тебя хочу! — слегка поддатая Сахариха повисла на Жеке, и полезла целоваться накрашенными губами, но через мгновение посерьезнела и тихо прошептала на ухо. — Забери меня отсюда. Хоть куда.

Пока ехал в аэропорт на вызванном такси, думал. Хоть куда — это только за границу, обратно в Сибирь не получится. Сахар достанет и там. Как поступить? Конечно, здесь придется оставить многое, за что бился и убивал людей. Оставить друзей. Всех оставить, кто его знал. Распрощаться с прежней жизнью. Но, к сожалению, иного выхода не просматривается…

Глава 24

Начало приватизации комбината

С середины лета 1992 года в прессе всё чаще стали появляться материалы о приватизации, в которых матёрые политики и экономисты вещали о том, что приватизация необходима и крайне желательна для нашего общества. Людей государство держало за лохов, расписывая, как хорошо будет, если вместо государственного собственника появится частный, который, дескать, будет эффективно ухаживать и следить за предприятием и обеспечивать его развитие. То, что появится толпа красных директоров-временщиков, которые кинут подчинённых, даже предположить было невозможно — люди привыкли верить всему, о чём вещают с экрана.

В июле 1992 года из Москвы, из Министерства финансов, пришла директива о начале преобразования металлургического комбината имени Владимира Ильича Ленина в акционерное общество с дальнейшей раздачей акций членам трудового коллектива. Таким образом, государство осуществляло переход от социалистической экономики к рыночной, где трудящийся будет и собственником предприятия. То, каким собственником будет рабочий, Жека понял по акционированию строительного управления, когда работяги сбросили акции ему за гроши. Поэтому с ухмылкой слушал телевизионные витийствования прохиндеев.

Но всё-таки предстояло очень важное событие, и Жека по этому случаю навестил Николая Семёныча, директора комбината. Тот, как и всегда в последнее время, пребывал в крайне нездоровом состоянии, тут же, прямо с утра, предложив Жеке коньяк. У Семёныча выражение лица уже стало как у бывалого алкоголика, употребляющего каждый день, что было похоже на правду.

— Давай, Евгений, причастимся с утра, опохмелимся, — директор набулькал две рюмки коньяка. Одну дал Жеке, другую взял сам и, держа трясущейся рукой, выпил, стуча зубами о стекло.

— Что случилось, Семеныч? — осторожно спросил Жека, едва пригубив коньяк и тут же поставив рюмку на стол. — Только не говори мне, что пьёшь из-за того, что СССР разрушился.

— Да, представь себе! Из-за этого пью как сволочь! — согласился Семёныч. — Вот уже и директива из центра пришла о продаже общества. Пока ещё трудовому коллективу, а позже, наверное, и денежным мешкам.

— Уже начали акционирование? — спросил Жека. — Каким образом это будет происходить?

— Напечатаем акции и бесплатно раздадим, — заявил Семеныч. — Вот и вся приватизация. Но продавать их можно будет только когда официально разрешат торги. При этом 29 процентов акций по закону необходимо будет реализовать на приватизационные чеки, которые позже раздадут.

— Акции неименные будут?

— Нет, — покачал головой Семеныч. — Обычная бумажка номиналом 5 тысяч рублей. Через пару недель будем раздавать. Что будет дальше, неизвестно, но к концу года мы должны будем провести собрание акционеров, чтобы выбрать совет директоров и главных специалистов. Я просто не понимаю, как всё это даже теоретически сделать.

— Всё будет нормально, — заверил Жека. — Зачем рабочему акция? Они продадут их тем, у кого есть деньги. Завод будет принадлежать акционерам, а не государству. Разницу никто не почувствует.

— Ой-ли… — пьяно рассмеялся Семёныч.

— Я б на вашем месте сам, используя административный ресурс, скупал акции у рабочих, — осторожно сказал Жека. — На каждой доске объявлений, в мойках, пятиминутках, столовых, повесьте объявления, что так мол и так, дирекция завода купит акции. И цену выше рыночной поставьте. Например, шесть штук. Прикупите себе пакет акций, сохраните контроль над заводом.

— Ну уж нет! — не согласился Семёныч. — Не нужен мне этот геморрой. Пусть другие расхлёбывают… Меня тут зачем-то в Москву вызывают, в министерство. Поеду, посмотрю, что скажут…

Больше ничего путнего Николай Семёныч не сказал, но Жека решил, как надо действовать. Иначе завод уйдёт к херам при таком наплевательстве. Для этого следовало поговорить с Конкиным. Тут же, не откладывая дело в долгий ящик, поехал в городскую администрацию.

Глава города к середине лета раздался вширь, и как будто прибавил солидности. Встречал уже в кабинете с евроремонтом и дорогой мебелью, да и одет в дорогой костюм. Увидев Жеку, обрадовался.

— Во… Собутыльник нарисовался. Ты пустой или с горючим?

— Сейчас пустой, Кузьма Валерич, — рассмеялся Жека. — С комбината еду. По делам заезжал. К вам по объездной прокатил, а там магазинов нет.

— Хехехе, — подмигнул глава города и достал пузатую бутылку французского коньяка и две такие же пузатые рюмки, взболтал напиток, и посмотрел через бутылку. — Есть воронка! У меня всегда горючка есть.

— А воронку зачем проверяли? — спросил Жека. — Думаете, что коньяк палёный?

— А в наше время, Женька, доверять никому нельзя! — внушительно сказал Конкин и разлил коньяк по рюмкам, протянув одну Жеке. — Бери! Будем! Не чокаясь!

Выпив, посидели, поговорили ниочём, в первую очередь, о дождливой погоде, потом уже перешли к делу.

— Ну, говори, друг мой, чего пожаловал, — хитро ухмыльнулся Конкин. — Я тебя знаю — просто так ты хрен придёшь.

— Земля мне в аренду нужна. Со зданием. У комбината. На конечной остановке автобусов.

— Что задумал? — уже посерьёзней спросил Конкин, наливая ещё коньяк.

— Хочу заведение там открыть, — осторожно сказал Жека. — Нет, не с бухлом. Обычный продуктовый магазин. И кафе-закусочную. В расчёте на рабочих. На работу, с работы кто идёт, чтоб имели возможность выпечку и продукты питания купить. Народу там много шарится, хорошо должно взлететь.

— Ну не ради же одного этого ты пришёл, — ухмыльнулся Конкин, закуривая «Парламент», и предлагая закурить Жеке. — Этот вопрос мой зам по землеустройству мог бы решить.

— Не ради этого пришёл, — согласился Жека. — В помещении, которое я присмотрел, заводской совет ветеранов находится, у первой проходной. Комбинат у города это отдельно стоящее здание для них арендует. Там раньше диспетчера автобусников сидели. Уже пару лет здание в аренде у города. Нужно разорвать с советом договор, а я заберу здание.

— Ну ты пройдоха! Всё узнал! — расхохотался захмелевший Конкин. — А совет ветеранов куда?

— Да найдут им помещение, прям на территории завода! — улыбнулся Жека. — Там зданий пустых дохера и больше.

— Хорошо. Пойду тебе навстречу! — согласился Конкин. — Но и взамен потребую кое-чего.

— Если в моих силах, пожалуйста, сделаю всё, что могу! — заверил Жека.

— Сделай силами управления ремонт дороги по улице Кирова. Асфальт новый, бордюры, лавки, освещение, малые формы. Под ключ, в общем, — хитро улыбнулся Конкин. — Хоть завтра забирай здание.

— Хорошо, — согласился Жека. — Спасибо, Кузьма Валерьич. Я знал, что на вас можно положиться. Давайте ещё по одной за сотрудничество!

На следующий день в городе произошло неприятное событие. Впрочем, оно осталось без освещения в СМИ, подконтрольных главе города. В одноэтажное здание бывшей диспетчерской у первой проходной, которое занимал Совет ветеранов металлургического комбината имени Ленина, явились несколько сотрудников милиции и объявили, что городская администрация в одностороннем порядке расторгла договор аренды и в течении пары часов настоятельно просит совет ветеранов съехать.

Находившиеся в совете люди, а особенно председатель, пробовали возражать, приводя в качестве доводов, что надо подождать, пока проблема не будет решена вышестоящим руководством, но милиция не стала слушать. Ветеранов выпроводили, надавав пинкарей, а особенно ярых, начавших орать про фашизм, и задающих вопросы, за что они боролись в сорок пятом, повязали и на пару суток упаковали в клоповник.

Приехавшие рабочие в этот же день вытащили мебель и документы на улицу, побросав на газон. На следующий день в здание привезли строителей из АО ССМФ, которые на скорую руку сделали за пару дней косметический ремонт, и на следующей неделе кафе-магазин под запоминающимся названием «Золушка» начал свою работу.

Магазин расположен удобно, рядом с проходной, и работал до девяти вечера. Рабочие, возвращавшиеся с двенадцатичасовой смены, имели возможность зайти и купить продукты домой. Или свежую выпечку, которую привозили из цеха полуфабрикатов и столовой на бирже. Заведение быстро обросло постоянной клиентурой, и к тому времени, как стали выдавать акции трудового коллектива, заработало на полную катушку. Тут же, с момента открытия, на кассах магазина появились объявления: «Куплю акцию за 6000 рублей, либо обмен на продовольствие».

Объявление сработало и тут. Так же, как и с Жекиной строительной управой. Рабочие думали: лучше синица в руках, чем журавль в небе. Да и то… Ну что делать с одной этой акцией? Дивиденды с неё мизерные будут, только таскаться замучаешься за этими копейками. Чтоб был заметный весомый доход, нужно обладать хотя бы сотней акций, а где ж столько денег взять? Полмиллиона рублей — огромная сумма, две или три квартиры, не у каждого такая найдётся. Даже у мелкого предпринимателя нет столько денег… Поэтому цикл жизни акций был такой, как и предсказывал Жека: получение в конторе, недолгий путь до кафе-магазина «Золушка» и обмен там на продукты питания или наличные деньги.

Машины с продуктами только и знай, подваливали к недавно открывшемуся заведению. Ветераны, проходя мимо, плевались и с ненавистью говорили, что здание купили капиталисты у городской администрации, пошедшей у них на поводу, и это конечно, была сущая правда.

Эти мутки Жека провернул, не привлекая центровых и не ставя их в известность, но отчитаться всё-таки надо было, чисто по-человечески, поэтому позвонил Славяну и предложил бухануть у него в офисе, позвав всех.

— Давай, братан, приезжай, — согласился Славян. — Посидим, побухаем.

В конце рабочего дня Жека заскочил по пути в коммерческий, купил коньяк, водку и сырокопчёной колбасы на закуску. После затарки двинул к Славяну. За прошедшее небольшое время Славян тоже сделал евроремонт в офисе, сменил совковую мебель, стоявшую ещё с времён кооператива «Удар», и его стало казаться, будто находиться где-то в чужом месте. Впрочем, несмотря на смену облика, содержание его осталось прежним.

Пришли Митяй, Клаус, Лёха, Кот, Графин. Ну и Славян, само собой. Жека поздоровался со всеми и показал на бутылки.

— Наливайте, чё встали?

Тут все заржали и показали свои затарки — каждый что-то да взял, бухла хватило бы ещё на стольких же. Решили начать с дорогой водяры. Разлили «Финляндию» по рюмкам, чокнулись за встречу, выпили, закурили. А потом уже приступили к базару.

— Я тут тему одну поднял, — начал Жека, внимательно посматривая на лица друганов. — Слышали же? Приватизация начинается. Идёт с Москвы. На комбинате начали выдачу акций. Ну и я потихоньку влез в это дело. Если желаете поучаствовать, гоните бабло. Куплю и вам акций.

— А нахер нужны эти акции? — возразил Митяй. — Нам чё, заняться больше нечем? И так дел дохера, не знаешь, когда отдохнуть. Нахапали полгорода.

Славян благоразумно промолчал, но Жека чуял, что тоже примерно так же думает. И понять их мог. По понятиям сибирского города жили они прекрасно. Несколько предприятий в разных сферах приносили хороший доход. Жить можно, но… Комбинат — это была совсем другая лига. Это то, что ведёт в мир крупного бизнеса. В мир будущих олигархов, нефтяных и газовых корпораций. Это то, что ведёт из Абрикосового на Успенско-Рублевское шоссе.

Да и если посмотреть здраво, то во всех сферах деятельности «Инвестфонда» доходы замерли на одной отметке. Развития не намечалось. Кафе, охранная фирма, столовая не сбавляли прибыль, но и не увеличивали оборот — в городе появилось много конкурентов, которые демпинговали цены. Торговля компьютерами приносила всё меньше прибыли — в городе появились несколько специализированных магазинов и фирм, также поставляющих компьютеры и оргтехнику, до кучи наладив ещё поставку расходников — бумаги и картриджей для принтеров. Везде, где Жека был первопроходцем, появлялись другие люди, появлялась конкуренция, и сверхприбылей уже не было.

На хорошей маржинальности строительство машины непрерывного литья заготовки, и торговля фьючерсами с Японией. Но японцы сказали, что рынок практически заполнен, и в августе контрактов уже не будет. Это была плохая новость. И выходило так, что расти некуда. Если всё оставить на своих местах, в скором времени всё схлопнется.

— И станете вы обычными дядями Васями с автомойкой и шиномонтажкой, — подвёл итоги Жека. — Надо на голову выше конкурентов быть. Постоянно надо начинать что-то новое, как только старое тормозить начинает. Сейчас приватизация — самая главная тема. На этом миллиарды можно поднять.

— Какой бизнес-план? — спросил Славян.

— Самый простой — покупаем за свои бабки акции, — ответил Жека. — Потом, при старте ваучеризации, покупаем ваучеры, и на них попять покупаем акции.

— Как вообще всё по закону делается?

— Выпускается два пакета акций, — объяснил Жека. — Семьдесят и тридцать процентов. Семьдесят процентов раздадут рабочим. Тридцать процентов выставят на открытые публичные торги за приватизационные чеки. Теоретически, у рабочих должно хватить чеков, чтобы купить все эти акции, но… Тут просто смешно. Говорить не буду почему.

— Много ты уже скупил акций? — спросил Славян.

— Тысячу штук, — ответил Жека. — Это капля в море. Но потратил уже много. Пять миллионов рублей ушло. Моих личных денег. И это я только три процента акций купил. Но у меня сейчас просто нет больше свободных денег — все в обороте и в контрактах. Если желаете поучаствовать в грабеже народной собственности — велкам.

— А что ты делать с акциями будешь? — заинтересованно спросил Славян. — У тебя ж всё равно не хватит денег, чтоб весь завод купить.

— Денег бы хватило, если я подтянул второго инвестора и прикрыл зарубежные и угольные сделки, — возразил Жека. — Только мне это ни к чему. Я неоднократно говорил, что не нужен мне этот завод. Моя задача — купить акции дёшево, продать тут же дорого. Я сразу же спихну их. Вам советую сделать так же, если не желаете вползать в металлургию. Ладно… Хватит о делах, давайте пить.

Пока пили, пацаны сказали, что тема эта мутная, и вползать в металлургию они не будут, акции им не нужны. Но если Жека будет сам мутить с ними — пусть мутить. Помогут силой, если надо.

В конце июля весь город сотрясла ужасная новость: в Москве во время служебной командировки был убит директор комбината имени Ленина Епифанцев Николай Семёныч. Неизвестный преступник застрелил директора прямо у гостиницы и уехал на мотоцикле, который был найден брошенным во дворах, а ранее угнан. У директора забрали бумажник, в котором лежали несколько тысяч рублей на мелкие расходы. Версия следствия — ограбление.

Жека только усмехнулся: какое там ограбление… Налицо заказное убийство в стиле мафии. Явно директора выманили в Москву как раз-таки для того, чтобы шлёпнуть. И это сделали очень большие люди. Из министерства экономики. Грохнули Семёныча, пожалуй, что, с единственной целью: приватизировать комбинат для нужных людей. Добродушный наивный старик, коммунист, переживавший за производство, при новых реалиях оказался всем лишним, и его убрали. Выкинули на помойку, как ненужную вещь. Элеонора в Америке, наверное, будет скорбеть… Или нет? Будет Сахар мстить за тестя? А что, если Сахары сами завалили Семёныча, чтобы прибрать к рукам комбинат, попутно пнув от него и Жеку, когда он уже столько вложил в него?

Во всяком случае, москвичи должны в скором времени прислать своего человека, чтобы он возглавил комбинат на время приватизации. Предприятие всё ещё было государственным, и номинально управляло им министерство чёрной металлургии. Ну что ж, остаётся только посмотреть, что это за человек, и стоит ли с ним вести дела… Или его тоже грохнуть с мотоцикла, а к Сахару послать Графина с Винторезом?

Глава 25

Нагнетание обстановки

В конце августа Жеке правдами и неправдами удалось заполучить 19 процентов акций металлургического комбината. Вложил вообще все свободные и несвободные деньги, кроме тех, что были в обороте и лежали в кубышке оффшора. Оказался опять нищим. Продал и «Шевроле», и аудиовидеотехнику, посчитав, что в будущем это ему будет не нужно. А если бабки попрут, то можно потом купить.

Пересел на неприметную «девятку» белого цвета с неприметными номерами. Затонировал её в круг. Конечно же, многие в городе, кто в теме, были в курсе, чья это машина. Оттого и пошла в народ легенда, что крутые и бандиты ездят исключительно на ВАЗ-2109.

Акциями Жека подогрелся за счёт мелких частных маклеров, он же не занимался этим в гордом одиночестве. Многие деловые люди слетелись на выгодную тему. Выманивали акции у рабочих правдами и неправдами, иногда за сущие гроши. Начальство комбината подключило мощный административный ресурс. Новый директор, пронырливый тип, присланный из Москвы, первым делом распорядился повесить в каждом цехе объявления, что администрацией покупаются акции, цена — 5 тысяч. Многие рабочие до последнего гадали, стоит ли оставить себе ценные бумажки, но большинство всё-таки решило от них избавиться. Время тяжёлое. Зарплату давали с задержкой, и лишняя половина получки на халяву, лишней не будет. Новый директор велел по коллективам пустить слушок, что те, кто не продаст свою акцию дирекции, будут с работы уволены по надуманным предлогам: за ТБ и по здоровью. Найдём, мол, к чему прикопаться.

По городу как грибы после дождя размножились мелкие и средние фирмы и фирмешки, наставив везде киосков, где покупали акции комбината. Да и в обычных коммерческих ларьках на витринах были приклеены объявления «Куплю акции комбината и доллары. Дорого. Расчет сразу». Частные фарцовщики тоже не отставали. На рынках, вокзалах, у крупных магазинов стояли люди разного возраста с картонками на шее «Куплю акции и доллары». Дикий капитализм начал шествие по России.

Пробовали ушлые ребята залезть и на территорию Жеки, к комбинату, скупая акции прямо в машинах у проходных, ведь тут больше всего был шанс найти покупателя, но Абай с Графином чётко растолковали, что не надо этого делать, побив стекла и порезав шины незадачливым коммерсантам.

В один из дней Жека встретился с Аристархом, чтобы узнать нынешнюю биржевую стоимость акций. Она оказалась ожидаемо мала. При номинале в пять тысяч рублей акции торговались по три с половиной и демонстрировали устойчивое снижение стоимости. И это можно было предвидеть: приватизация комбината до конца была не доведена, так же как не проведен независимый сторонний аудит для оценки стоимости комбината. Высшие управленцы Николая Семёныча рассудили просто: выпустим акции по 5 тысяч, раздадим их 37 тысячам работников, это и будет конечная стоимость комбината. При расчётах выходило 185 миллионов рублей, и не сказать, что это была огромная сумма. В пересчёте на доллары всего лишь около миллиона. Но у Жеки в это время не было и столько.

Акции на бирже сначала торговались по номиналу, потом скатились до рыночной стоимости, которая упала из-за одномоментного выброса на рынок их большого количества. Частные маклеры и мелкие фирмы, в надежде на хороший навар, сначала скупали акции у рабочих по пять тысяч, по номиналу, сбывали их на бирже по пять с половиной. Кто успел, хорошо наварился, кто не успел, хорошо потерял при понижении курса, начавшемся практически сразу же после первых торгов. Потом маклеры стали скупать акции на улицах по три тысячи, мотивируя это тем, что цены на бирже просели. Рабочие кряхтели, но отдавали пять тысяч за три. Маклеры продолжали вбрасывать акции на биржу, тем самым ещё более обрушивая цену.

Этим самым они сыграли на руку Жеке, который, не прикладывая почти никаких усилий, купил ещё несколько тысяч акций по дешёвке, гораздо ниже номинала, уже прошедших через несколько жадных рук и потерявших начальную стоимость. Но он мог позволить себе покупать акции процентами, в надежде на будущий куш, мелкие торговцы — нет. Даже снижение стоимости акций в два-три раза не было критичным для Жеки при раскручивающейся гиперинфляции. Это было надёжнейшее вложение денег плюс завладевание комбинатом.

Однако эта деловая активность не осталась без внимания Москвы. Новый директор, как и предвиделось, оказался засланным казачком из Москвы. И не стоило считать его тупым…

Новый директор сразу привёз свою команду. На комбинате произошла перестановка в высших управленцах. Поменялись все заместители, главный бухгалтер, главный экономист, главный инженер и начальник юридического отдела. Тщательно перетрясая бумаги и контракты, москвичи, конечно же, обнаружили Жекины мутки. И у них возникли вопросы, почему комбинат полностью отдал управление сбытом и закупкой сырья в руки небольшой частной торговой компании, которая закупает втридорога уголь и руду в оффшорной зоне Каймановы острова, где кроме крокодилов и соломенных хижин отродясь ничего не было. Директор позвонил Жеке в офис и вызвал на обстоятельную беседу. Жека зашёл в комнату к охране.

— Графин, нас на базар вызывают, — сказал Жека, обращаясь к начальнику своей охраны. — Возьми ещё пару пацанов, хрен знает, что это за люди. С Москвы. Могут быть опасны. Абай, ты со мной пойдёшь.

Казах молча кивнул головой, расстегнул пиджак, показал на поясе брюк кривой среднеазиатский нож в узорчатых ножнах на одном боку и кобуру с пистолетом на другом.

Охрана заводоуправления была давно из фирмы Славяна. Как ни плевался покойный Николай Семеныч, но Жека давно заменил пенсионеров ведомственной заводской охраны на своих профессионалов. И сейчас это оказалось очень кстати. Новый директор попытался заменить охрану заводоуправления на нейтральную, из обычной городской фирмы, но не смог — контрактом с Жекой оговаривалось, что охрану и безопасность комбината гарантирует управляющая фирма «Сибирская металлургическая компания». Москвичи ходили на работу с недовольными рожами, каждый раз при входе и выходе из здания показывая пропуска на пункте контроля. Это было, конечно, унижением при их высоких должностях…

Увидев одного из боссов в малиновом пиджаке, а с ним троих корешей, охранники залыбились, и открыли проход, показывая чтоб проходили. Жека открыл дверь в приёмную, приветственно кивнув секретарше и сказал Абаю:

— Постойте в коридоре у двери. Никого не пускайте.

Сам зашёл в директорский кабинет и расположился в первом кресле за столом совещаний. Странно было видеть в привычном огромном директорском кресле, где всегда привычно восседал покойный Семеныч, абсолютно левого человека. Новый директор чем-то был похож на хмыря из стройуправы, невзрачного педофила, грохнутого Жекой пару лет назад. Такой же холёный, в дорогом пиджачке, невысокий чмырдяй, уже с 30 лет ходящий с залысинами и в золотых очках. Наверное, шибко умный… Хотя по виду чистый Берия.

— Вы Соловьёв Евгений Александрович? — криво улыбнулся новый директор, протягивая нежную влажную ладошку. — Я Александр Моисеевич Бронштейн. Назначенный министерством черной металлургии на должность временного директора комбината.

— Ясно, — сказал Жека. — Ну и? Что хотели-то, когда звонили?

— Вы знаете, я не предприниматель, а человек государственный. Естественно, мне из министерства дали новую команду, которая…

— Из министерства чего? — спросил Жека, внимательно посмотрев в глаза директора. И тот затушевался. Дело в том, что министерства черной металлургии России не существовало. Все функции надзирающего за отраслью органа передали в Министерство транспорта, промышленности и связи, но оно уже не имело никаких полномочий управлять государственными активами, ими заведовал Государственный комитет имущества. Существовало номинально министерство черной металлургии СССР, но так как Союз скончался, то министерство находилось в стадии реорганизации в департамент, входящий в состав Министерства промышленности.

«А дядя-то лукавит. Как пить дать, засланный казачок, но предъявивший настоящие бумаги. Что это за чучело? Сахаровская шестёрка?» — предположил Жека, глядя в водянистые глаза Александра Моисеевича.

— Из министерства… Промышленности России! — нашелся что сказать директор. — И мы тут удивительные договоры нашли, касающиеся вашей фирмы. Мне продолжать?

— Говори, раз начал, — разрешил Жека, вольготно развалившись в кресле и закинув нога на ногу, всем своим видом показывая, что чхать хотел на директорские базары.

Мужик думал, что Жека будет извиваться, просить о чём-то, и, увидев, что собеседнику плевать на наезд, немного сдулся. А Жека думал, кем же он засланный сюда. Наверняка с подачи Дуреева всё это проворачивается. Без губернатора тут и мышь не пискнет. Формально комбинат сейчас повис в правовом вакууме. Государство им уже не владеет, так как выпущены и раздаются акции, но и новый собственник ещё не объявлен, так как акции ходят хрен знает где, по скупкам, вокзалам и биржам, и собрания акционеров не было. Формально, кто сидит сейчас за столом директора, тот и владелец.

— Для прокуратуры будут очень интересны договора, по которым сырьё у комбината закупается в два раза дороже рыночной цены в банановой республике, мне имеющей промышленности, — заявил директор, стараясь не смотреть в глаза Жеке. — А также то, что продукция комбината в виде листового металлопроката сбывается фьючерсами в Японию, при этом комбинат терпит убытки в результате всех этих манипуляций. Не говоря уж о том, что полученный комбинатом кредит обслуживается этой же оффшорной фирмой, через которую закупается сырьё. А здесь, в городе, всё строительство кредитного объекта и содержание иностранных специалистов тоже курируется вашими фирмами.

— И чё дальше? — небрежно спросил Жека. — Чё не так?

— Как чё дальше? — даже растерялся директор. — Вам разве… Не страшно?

— Чегооо? — рассмеялся Жека. — Страшно??? А с чего мне должно быть страшно? Все сделки законные. С них платились и платятся налоги в казну, зарплаты рабочим, отчисления во все государственные структуры. Это белые деньги. А почему я покупаю в оффшоре сырьё? Да потому что так гораздо выгодней, чем взятки таким прилепалам как ты, давать.

— Позвольте… — возмутился директор. — Я ещё не договорил!

— Пошёл ты нахер!

Жека подошёл к директору, и заехал ему в ухо ногой. Получилось жёстко. Тот аж слетел с кресла, ударившись башкой о стену. Жека подошёл, и еще несколько раз ударил ногой по лежащему телу москвича. Вот такие они и есть, мамины миллионеры с ручками как у девочки.

Жека взял директора за шкварник пиджака, опёр его спиной о стену, и несколько раз хлопнул по щекам, приведя в чувство. Потом достал из кармана финку и кольнул лезвием кожу у глаза.

— А ну тихо, сука, не визжи, а то глаз щас вылетит! Говори, кто послал тебя? Кто директора завалил?

— Нет! Меня убьют! Это большие люди из Госкомимущества! — едва слышно сказал директор, со страхом и ненавистью глядя на Жеку.

— Дурак ты, а не директор, — рассмеялся Жека. — Ну вот смотри. Те люди тебя то ли убьют, то ли нет, ещё неизвестно. А я прямо сейчас тебя грохну, но сначала глаза вырежу и язык через горло наружу вытащу. Вот это реальная беда для тебя сейчас. Говори кто тебя послал, и кто директора грохнул, и уйдёшь живым.

— Сахаров Александр Иванович, заместитель директора Госкомимущества, — трясясь от страха сказал директор. — Это он меня послал. Кто убил директора, я не знаю!

— Хм… Вот как… — задумался Жека. Потом пинками выгнал директора из кабинета и велел Абаю гнать его взашей, а также найти других засланных и тоже пустить их вслед начальнику.

Сам вернулся в кабинет, нашёл початую бутылку коньяка и выпил сразу две рюмки. Вот ведь как интересно получается… Человек умер, а коньяк его ещё стоит. Жека порылся в директорских бумагах, но ничего интересного не нашел. Да и что тут могло быть? Всё интересное хранилось в юридическом и экономическом отделах. А вообще интересная ситуация вырисовывается. Похоже, Сахар-старший решил прибрать комбинат. А учитывая, что за ним областная и московская мафия, получается, что она за всем стоит. И что делать? Сахар знал точно, что Жека раскручивает комбинатовскую тему, и походя решил насрать в его чашку. Зачем? И тут же на вопрос появился ответ. Деньги. Имущество. Они никого не доводили до добра. Авторитет решился кинуть даже будущего зятя и наплевать на дочь.

Жека перешёл дорогу мафиозной семейке, чего уж там… Сахар младший окучивал комбинат по полной, но когда наворовался и отошёл от дел, его место занял Жека, причем с более умными и практически законными сделками. Подкопаться к нему законно не получилось бы. А незаконно… Сахар старший опасался идти с Жекой на открытый конфликт, зная, какой может быть ответ. Бригада центровых сильно выросла и усилилась.

Сахар решился прибрать комбинат, только когда отъехал в Москву. Но в одиночку даже он не посмел бы наехать на Жеку. Как минимум ещё завязан Дуреев. А где Дуреев, там и Хромов. И вся мусарня. И ещё кто-то из Москвы, с чьей подачи Сахар попал на Рублёвское шоссе и министерскую должность. Может, тайная воровская верхушка, управляющая страной. Хотя… Это уже теория какого-то глобального заговора получается.

Но и эта теория имеет право на жизнь — упускать из виду ничего не стоит. В таком случае дела плохи. И соскочить с темы уже поздно — ввалено много денег. Да и не дадут уйти. Оставалось только одно — прямо спросить, какого хрена им нужно.

Выгнав засланного директора, Жека сам занял его место. Нахрапом, внаглую, стал директором комбината. Вернул на работу уволенных главных специалистов, и даже с неделю отработал спокойно, решая повседневные комбинатовские дела. Высшим управленцам он был хорошо знаком и привычен как директор строительного управления и один из инвесторов комбината, пробивший германский кредит.

Неделю длилось спокойствие, а потом вдруг позвонили из Москвы, прямо на работу, на директорский телефон. Звонил Сахар.

— Алё, гараж, узнал? — донёсся из трубки ехидный смешок авторитета.

— Узнал, — согласился Жека.

— А я тебе по делу звоню, — сказал Сахар. — Ты что там плохо ведёшь себя?

— Вы о чем? — якобы удивлённо спросил Жека.

— Ты в дурку-то не играй, парень! — наставительно сказал Сахар. — И я всё знаю. И ты всё знаешь. Ты зачем нашего человека побил и с завода выгнал? Он государством туда поставлен, чтобы процесс интеграции предприятия в рынок провести.

— Пусть этот гондон спасибо скажет, что я его не пришил там, — нахально заявил Жека. — А то давай угрожать мне, что в прокуратуру сдаст… Он что, с головой не дружит совсем?

— Тише, тише, — сказал Сахар. — Ты, кажется забыл, что он официальный представитель государства. Короче. Я трепаться не люблю. Будешь гнуть свою линию — пожалеешь. А ещё короче — отдай комбинат и вали нахер оттуда. Я в Москве тебя пристрою.

— Нет. Так дело не пойдёт, — уверенно ответил Жека. — Давайте так. Я поясню за свои дела. Я вложил в комбинат дохрена своих денег. В том числе и в оборот. И в акции. Сейчас мы дождёмся приватизации, я скину на бирже свою часть акций по рыночной цене, а потом делайте что хотите. Окей?

— А ты не боишься, что твоя жизнь может сильно утяжелиться до приватизации? — веско спросил Сахар. — Я тебе могу устроить Вальпургиеву ночь.

— А вы не боитесь, что мотоциклист продырявит вашу черепашку? — спокойно спросил Жека. — Я тоже могу вам нечто интересное устроить.

— Чтооо? Ты кому угрожаешь, щенок? — рассвирипел Сахар. — Да я тебя…

— Пошёл-ка ты нахер, дядя Саша. Следи за здоровьем. И вся твоя кодла. Всё. Будете мне мешать, я вас всех грохну!

Жека бросил трубку, и ударил по столу кулаком. Уроды! Вот вывели же из себя! А… Будь, что будет…

Глава 26

Разговор с Хромовым

Жеке в этот же день под вечер позвонил генерал Хромов. И голос у него был елейный до подозрительности.

— Здорова вьюнош! Посидеть, выпить не желаешь сегодня? — натянуто рассмеялся генерал.

— Отчего ж нет… — осторожно сказал Жека, сдавив ручку, лежавшую на директорском столе, да так, что она сломалась и верхняя часть отлетела в сторону, ударившись о стену. — Где и когда?

— Подъезжай в «Гудок» часам к двадцати.

— Окей, буду, — согласился Жека. — До вечера.

Вот и зашевелились крысы… Надо срочно продумывать план Б… Валить в случае чего в Германию. Немецкий язык он знал сносно, а там доступ к деньгам, затаренным на чёрный день.

Несмотря на дружелюбный голос Хромова, генералу Жека не верил ни капли — жизнь научила, что у каждого свой интерес в этой жизни. Поэтому поехал к Графину. Со Славяном базарить времени не было, да и телефон мог быть на прослушке.

— Даров, братан, — поздоровался Жека с начальником охраны, войдя в его кабинет. — Дело есть одно срочное.

— Говори, — коротко ответил Графин, внимательно глядя на Жеку.

— Наехали на меня. Большие люди наехали.

— Из тех, кого ты с комбината турнул? Московские?

— Они, — согласно кивнул головой Жека. — Крыша их. И не только. Плюс наши шишкари залупились.

— С чего бы вдруг? — недоверчиво спросил Графин. — Вроде нормально же всё с ними было.

— Нормально, да не совсем. Люди из Москвы от Сахара были. А Сахара чуешь, кто в Москве пригрел? У них руки длинные. И Хромов, и Дуреев под ними ходят. Сахар мне сегодня звонил. Спросил, какого хрена я его шестёрок с завода выгнал. Угрожал.

— А ты? — уже заинтересованно спросил Графин.

— А что я? И я ему угрожал. Сказал, что грохну, если в мои дела будет лезть.

— Ну ты братан, даёшь! — натужно рассмеялся Графин. — Иного от тебя и не ожидал в таком замесе. Так что делать-то будем?

— Генерал на сегодня стрелу забил в «Гудке». На восемь часов вечера. Там я с ним стрелканусь, и попробую урегулировать тёрки. Я ж мирный. Но возможно, что и не выйдет. Всё может быть. Меня прямо там могут повязать. Или завалить. Хотя… Генерал умный. И у него на меня компромата вагон и маленькая тележка. Но и я знаю многое. Так что хрен знает…

— От меня-то что требуется? С тобой пойти?

— Нет. Пошли кого-нибудь в ресторан, пусть прочухают обстановку. Есть там мусора или нету.

— На вокзале и без мусоров? — иронично спросил Графин. — Да там они толпами ходят, от линейщиков до ППС и ОМОНа. Как узнать, по твою это душу или нет? В самом ресторане я могу посмотреть, там бывшие сахаровские работают, они сейчас Под Веней ходят, но на привокзальной площади хрен знает, Жека… Там всегда ментов много.

— Давай хоть так, — согласился Жека. — Неохота в мышеловку залезть.

— Я думаю, рано ты запаниковал, босс, — спокойно сказал Графин. — Крутым некстати тебя убирать от дел. На тебе слишком много завязано. Проверку боем сделали, хотели как лоха развести — ты выдержал. Сейчас они договориться попробуют. Кипишь здесь никому не нужен.

— Их тоже не надо недооценивать, — возразил Жека. — Они под московскими ходят. Что им Москва скажет, то и сделают.

— Посмотрим, — согласился Графин, взял телефонную трубку и набрал номер, начинающийся на сорок семь — район вокзала.

— Алё! Миха, ты? Да, это я, Графин. Дельце для тебя есть. Посмотри там вечерком обстановку. Генерал приехать должен, будет с ним кто или нет, из мусоров. Потом мне перезвони. Давай, пока.

— Говорит, пока тихо, как всегда, левых никого ни по территории, ни внутри, — сказал Графин, положив трубку. — Подстраховаться тебе, шеф, на всякий пожарный надо. Чтоб если керосином дело запахнет, когти рвать отсюда.

— А вы чё делать будете? — удивлённо спросил Жека. — Вас же тоже прихлопнут.

— Ты сильно большого мнения о нас, босс, — рассмеялся Графин. — Таких как мы, половина города. Мы мелкие сошки. А вот тебе призадуматься надо.

— А чё тут думать, — заявил Жека. — Ксива нужна левая. Надёжная, как в аптеке. И не через мусоров сделанная. В случае чего чтоб сразу ксиву в карман, пачку денег и в аэропорт.

— Ксиву я тебе пробью, — согласился Графин. — По стране можно будет мотаться свободно. Паспорт, военник, водительское.

Жека задумался. Так-то оно так, но это если только бежать в другой город. Из страны по поддельному паспорту выехать можно, но виза в Германию на его настоящее имя, счёт в Дойчебанке тоже, да и фирма в оффшоре. В ней, правда, можно и по кодовому слову доступ к деньгам получить, но это уж если совсем бомжом придёшь. Да и то — бомжа проще прихлопнуть, чем пускать к большим деньгам. Не… левая ксива пойдёт, чтобы бежать из города в тот же Новосиб или Москву, а лететь в Германию только по настоящему паспорту.

— Я тебе, Жека, ничего не хочу говорить и тем более укорять, — осторожно сказал Графин, прерывая размышления Жеки. — Но Славян-то прав был, когда не хотел с мусорами мутить. Сейчас скажет: «Прав я был». Опять же, если бы не это, мы бы столько не заработали, а может, уже и на нарах сидели бы, или в могиле лежали. Много мы херни всякой натворили под их крылом. И хорошего, и плохого. Херово, что не получилась из нас коза-ностра. Не того пошиба мы.

— Не кори себя. Всё нормально, братан, будет и на нашей улице праздник, — решительно сказал Жека. — На тот момент это был единственный вариант, чтоб нас другие не сожрали. Что было, то было. Знал бы, где упасть, соломки подстелил бы.

Через несколько минут позвонил Миха из «Гудка», и сказал, что генерал Хромов уже приехал. Один. На привокзальной территории тоже всё как обычно. Пора ехать.

— Ладно, погнал я, узнаю, что скажет генерал, — Жека пожал руку Графину. — Пока наведи справку у фармазонов насчёт ксивухи.

— Сделаю. Давай, удачи!

Жека приехал в «Гудок» ровно к двадцати вечера, как и договаривались с Хромовым. Его белую «девятину» знали сахаровские, стоящие на въезде, и загодя открыли шлагбаум. Жека зарулил на парковку, поставил рядом с чьей-то праворукой «Тойотой» и зашёл в обеденный зал. Сразу же подскочил услужливый метрдотель.

— Евгений Александрович, здравствуйте! Рад видеть! Прошу! Вас уже ждут! — метрдотель показал Жеке на Хромова, сидевшего вдали у бильярдных столов. Наверняка приземлился там, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Или в бильярд скатать партию хочет в отсутствие Сахара?

Генерал был в гражданском, в белой рубахе без галстука и серых брюках. На соседний столик положена коричневая генеральская барсетка, как бы говоря — посторонних тут не надо. Увидев Жеку, Хромов слегка улыбнулся, но взгляд у него был настороже.

— Садись, друг ситный… — как будто неуверенно сказал генерал и пожал Жеке руку. — Сразу говорю, о делах потом. Сначала выпьем и закусим. Я весь день не евши.

— Хорошо, — согласился Жека и свистнул, подзывая официанта.

— Ты как будто в трактире каком-то дореволюционном, — засмеялся генерал слегка оттаявшим голосом. — Нравишься ты мне. Хороший ты парень. Этого не отнять у тебя…

У генерала уже стояла холодная водка «Абсолют», бутылка нарзана, салат и пара рюмок. Хромов еще дозаказал себе жареного мяса по-деревенски, с картошкой и овощами. Жека взял рыбный пудинг, жюльен с курицей и грибами и осетра по-русски. На разгон — бутылку коньяка и лимонад.

Хромов налил водки себе и Жеке, поднял рюмку и чокнулся.

— Будем!

Минут через двадцать, в течение которых почти не разговаривали, лишь пили и ели, генерал предложил наконец-то отойти покурить и побазарить у бильярда, заодно сгонять партейку в русский, как Жека и предполагал.

— Это что ж ты творишь-то, молодой человек? — спросил генерал, натирая мелом кончик кия. — Людей важных пинками выгнал. Сашка моего обидел, без пяти минут своего тестя. Он, конечно, сволочь ещё та, но всё-таки? Объясниться не хочешь? А?

Генерал запустил биток в розыгрыш, но ни один шар не попал в лузу. Дрогнула рука у Хромова. И пока он досадовал, у Жеки получилось несколько секунд подумать о предстоящем базаре. Ясно одно: язвить и грубить было бы неразумно. Да и не смог бы он загрубить человеку в возрасте на пустом месте. Лучше базарить открыто и осторожно. Всё-таки в искусстве избазаривания любому засиженному зэку или торговому агенту Жека фору дал бы. Решил бить на справедливость.

— А что мне делать прикажете, дядь Серёж? — Жека провёл штрафной удар и взял шар. — Я последние годы жилы рву просто, чтоб деньги заработать. Даже не себе. Мне много ли надо? Поесть нормально, одеться, да музыку послушать. Всем, кто рядом со мной находится, я деньги и зарабатывал и просто давал. Жил как договаривались, по справедливости. И в последнее время что я вижу? Меня отбрасывают в сторону, как щенка нашкодившего, когда я вложил в дело миллионы, стараясь поднять этот комбинат из ямы? Приезжает левый человек и плюет мне за воротник, стращает прокуратурой. А потом оказывается, что это дядь Саша стоит за всем. Разве так можно? Это по справедливости, Сергей Александрыч?

Жека походя забил ещё один шар, и тут же сделал подход к удачно лежащей тройке по другую сторону стола. Генерал хмуро наблюдал, как Жека раз за разом вколачивает шары в лузы, и понял — достали парня.

— Я окончательно объяснюсь. У меня нет интереса на комбинате, — заявил Жека. — Я не собираюсь заниматься металлургией. Вы, наверное, не знаете, но это крайне убыточная сфера деятельности. Металл торгуется на бирже в минуса. Долги комбината растут как грибы. Вся надежда только на машину непрерывного литья заготовки. Только когда мы запустим её, то, возможно, будем работать прибыльно. Но это, увы, случится нескоро. Лет через пять минимум. Я столько ждать не могу. Поэтому я купил 19 процентов акций и с удовольствием продам их новому владельцу комбината, который определится после торговли акциями за ваучеры. И всё. Я соскочу с этой темы и забуду металлургию как дурной сон. Вот вкратце мои планы.

Жека закончил партию выигрышем и генерал с усмешкой посмотрел на него, постукивая кием об ладонь.

— Ты прекрасно играешь.

— И это всё? — недоумённо спросил Жека. — Всё, что вы мне хотели сказать?

— Не всё! — отрицательно покачал головой Хромов. — Пойдём ещё выпьем.

— Отыгрываться не будете?

— Нет. Оставлю тебя победителем.

Хромов налил водки Жеке и себе. Чокнулись, выпили.

— Понимаешь, Женька, мы все тут пешки, — задумчиво сказал генерал. — А пешку легко убрать. Даже меня. Одна телефонограмма из Москвы — и я не в кабинете, а в СИЗО. А в случае с тобой даже телефонограммы не надо. Понимаешь, за завод взялись большие люди. Им не нравится, что ты подминаешь его под себя.

— А что они не связались со мной? — возразил Жека. — Я бы им сказал, что девятнадцатью процентами ограничусь. И то, продам акции тому, кто больше предложит.

— С одной стороны, ты вроде как прав, — согласился Хромов. — Но прав, исходя исключительно из человеческих понятий. А ведь те люди, что хотят завод, поступают по закону. Или частично по закону. А они совсем нечеловеческие. Вот и всё отличие между вами. Ты знаешь, что этот Моисеич написал на тебя заявление о незаконном захвате государственной собственности? Нет? Оно у меня в кабинете в столе лежит, чёрт вас всех возьми! Ты уже в СИЗО должен сидеть, как те молодцы, кого ты с Водоканала турнул!

Генерал в гневе вскочил на ноги и сделал несколько шагов туда-сюда. На него удивлённо уставились несколько блатных завсегдатаев ресторана. Хромов взял себя в руки и сел обратно за стол.

— Сашок на меня ругается, Дуреев ругается. Я перед ними выгораживать тебя замучился, — как будто оправдываясь, сказал генерал. — Говорю, парень молодой, горячий, одумается ещё. Не рубите сами с плеча, говорю, и Москве скажите — пусть не лезут к нам. Мы сами у себя в деревне разберёмся. Но и ты должен смягчиться. Сделать шаг вперёд. Не ты один кормиться с завода хочешь. Он не твой, понимаешь? Это будет по справедливости.

— Что они хотят? — как будто сдаваясь, сказал Жека.

— Акции. Продай ты им свои акции, — с досадой сказал генерал. — Мой тебе совет. Не по Сеньке шапку ты примерил. Их условие: отдаёшь свои 19 процентов акций по рыночной цене московской бизнес-группе «Альфа», и будешь директором до собрания акционеров. А может, и после.

— После? — засмеялся Жека. — Давайте посмотрим на вещи реально — потом меня как нашкодившего кота тряпкой прогонят. Собрание акционеров примет устав, изберут генерального директора, совет директоров, и меня там уже наверняка не будет.

— Верно, — согласился генерал. — Но зато ты получишь время. И жизнь. Женя…

Хромов взял Жеку за руку, сжал и посмотрел ему в глаза.

— Ты должен уступить. Иначе всем будет очень и очень херово. При всех раскладах.

— Ладно. Хорошо! — неожиданно легко согласился Жека. — Пусть забирают. Но я в таком случае теряю очень много. Покупал я первые три процента по пять тысяч, а продам по три тысячи. Это миллион двести тысяч убытка. Остальные акции я купил тоже за большую сумму, чем они сейчас торгуются. Мне это никто не вернёт, я полагаю?

— Нет, — покачал головой генерал. — Но я скажу тебе ещё раз, если ты не понял. У тебя есть ещё три месяца, чтобы вернуть это. И даже с лихвой. Способы, я думаю, ты прекрасно знаешь.

На следующий день на счёт «Сибирской металлургической компании» было перечислено двадцать два миллиона рублей за девятнадцать процентов акций металлургического комбината имени Владимира Ильича Ленина. Акции проданы именным фьючерсом бизнес-группе «Альфа» из города Москвы. В тот же день рубли были сконвертированы в доллары и перечислены на счёт офшорной фирмы «JT Limited» на Каймановых островах. Сумма транша составила сто двадцать тысяч долларов.

Жека решил, что пора подчищать хвосты. Ни генералу, ни Сахару он не верил. Явно его пытались ублажить, но что эти люди потребуют потом? И… Он не хотел оставлять на растерзание этой своре одного милого хорошего человека. Поэтому зашёл под конец рабочего дня к Ирине с бутылкой коньяка и двумя рюмками.

— Жень… Я не пойму! — главбухша выглядела сильно озадаченной. — Что за транши? Зачем ты продал свои акции?

Жека разлил коньяк по рюмкам, и сел напротив, протянув одну Ирине.

— Мы поработали хорошо и плодотворно. Пора и честь знать, — заявил Жека. — Закругляемся. На нас наехали серьёзные люди.

— Из Москвы? — помолчав, спросила Ира, пригубив коньяк.

— Да, — Жека выпил рюмку, поставил на стол и нагнулся к уху Ирины. — Закрываем эту фирму. Все оставшиеся на счёте деньги переводи себе, в Дойчебанк. Считай это своей премией.

— И… Что дальше? — удивилась Ирина, сразу хлобыстнув рюмку коньяка. — Что мне делать?

— У тебя гора денег, — ухмыльнулся Жека. — Ты свободная дама. Мой тебе совет — бросай тут всё нахер. Квартиру, машину, вообще всё. Цепляться за добро — привычка совков. Бери Клауса, если у вас до сих пор отношухи в теме и сматывайся в Москву, а ещё лучше, дальше, в Германию. У тебя рабочая виза есть. Максу купишь туристическую. В чемоданчик положишь бельё, пару книг и велкам запад! Начнёшь новую жизнь, полную радости и счастья.

— Но почему такая спешка?

— Потому что предупреждён, значит вооружён, — уверенно сказал Жека. — Мне дали отсрочку, но я этим людям не верю. Они будут слеить за мной и всеми, кто работал рядом. Потому что захотят всего, что есть у нас. Сливайся как можно быстрее, пока ты ещё в тени.

В начале сентября 1992 года фирма «Сибирская металлургическая компания» тихо и мирно закрылась. Все деньги со счетов выведены в неизвестном направлении, а документация уничтожена. Штат был уволен по статье в связи с ликвидацией организации, но тут же принят на работу в акционерное общество «СибирьСтройМеталлФинанс». Все социальные гарантии были соблюдены!

Только коммерческий директор и главный бухгалтер закрывшегося предприятия Ирина Леонидовна Старобогатова не изъявила желания перейти на работу в указанное предприятие. Рассчитавшись и наскоро распродав имущество, Ирина исчезла из поля зрения всех причастных лиц. Графин, Абай и ещё пара пацанов вернулись к Славяну в ООО «Инвестфонд», но де-факто продолжали охранять Жеку и помогать в некоторых щекотливых делах.

И одно дело Графин сделал отменно…

Глава 27

Избавление от нажитого тяжким трудом

— Хорошо у тебя, босс, — ухмыльнулся Графин, зайдя к Жеке в новый директорский кабинет и развалившись в первом кресле, где на совещаниях обычно сидел главный инженер. — Коньяк есть? Как у настоящего красного совкового директора у тебя должен быть коньячелло в деревянном шкафу! И пара красивых пузатых рюмок!

— Слушай, братан, не прибурел ли ты часом? — возмутился офигевший от наглости Жека. — Это ты мне должен наливать. Кто из нас шеф, а кто подчинённый?

— А если я тебе это покажу? — Графин бросил на стол Жеки пухлый конверт. Жека тряхнул содержимое, и на лакированную поверхность выпали паспорт, военный билет и водительское удостоверение на имя Евгения Алексеевича Кулькова, 1973 года рождения, уроженца села Целинное Алтайского края.

— Эт я чё? Деревенский буду? — ухмыльнулся Жека.

— Так ты и похож на деревню, — рассмеялся Графин. — Гони ещё штуку баксов. В этом и мой интерес. Цены возросли.

Жека достал из сейфа две тысячи долларов и протянул Графину.

— Много! Куда ты суёшь столько, нахер! — возмутился тот. — Сказал же, штуки хватит!

— Бери! — решительно сказал Жека. — Сделай мне ещё паспорт и загранпаспорт на Светку Сахарову. Надо больше, ещё добавлю.

— На Свееткуу? — присвистнул Графин и почесал затылок. — Нихера себе струя. От папаши увести её хочешь?

— Хочу, — признался Жека. — Это уже вопрос решённый. Когда сильно запахнет жареным, заляжем на дно.

— Фотографии её есть у тебя, чтоб в мусарне в дело вклеить и в бланк паспорта?

— Есть фотки, держи, — Жека достал из портфеля несколько фотографий Сахарихи разного размера. Так как на неё было открыто две фирмы, да и на работу она устраивалась в своё время к Жеке официально, сразу сунула ему штук десять, чтоб не досаждал больше.

— Хорошо. Сделаю, — согласился Графин, аккуратно кладя фотки к себе в барсетку. — А коньячка сейчас точно можно вдарить…

Всё шло так-сяк, и было в подвешенном состоянии, но Жека ещё не объяснился со Славяном и центровыми… Разговор мог быть и тяжёлым. Но необходимым. Жека обосрался по полной, чего уж там… После обеда позвонил корешу и сказал, чтоб вечером собирал всех. Базар серьезный предстоит. Жизнь и смерть.

После работы купил большую авоську бухла и закуски, и поехал к Славяну. Из пацанов приехали все. Жека зашёл, поздоровался, выложил на стол купленное и удивлённо посмотрел на корешей.

— Вы чё, с похорон пришли что ли? Налетай, босота!

— А и в самом деле, чего горевать то! — хлопнул по колену Митяй, подошёл к столу, налил всем водки. — Давайте, пацантре. Дернем.

— Ты рассказывай давай, что там у тебя с московскими? — пресёк Славян начавшееся веселье. — Чё нам ждать? В какое говно ты влез? Чё тихушничаешь?

— В большое говно я влез, братаны… — Жека выпил водку и закурил сигарету. — Помните ту тему с акциями? Я вам ещё предлагал, но вы отказались? Вот. Я продолжал крутиться. Все свои бабки вложил, всё продал. Тачло продал, аудиовидео, но всё-таки 19 процентов акций купил. На осеннем собрании акционеров, я думаю, это самый крупный пай был бы. Завод мне в руки упал бы.

— Вот… — Славян ударил ладонью по столу. — Как жопой чуял я, что всё говно из-за комбината приключится. Что дальше?

— А дальше интересно получается. Завод сейчас в подвешенном состоянии. И ни государственный, и ни частный. Акции ещё торгуются, и не продана третья часть за ваучеры. Это будет торговаться только в ноябре, после начала официальной приватизации. Но москвичи уже сейчас послали сюда бригаду, якобы из министерства, директора заменить. Ты ж в курсе, что Семёныча, отца Элеоноры, грохнули в Москве? И грохнул Сахар-старший. Он же и своих людей на завод послал.

— Нихера себе у тебя тестюшка, — удивился Славян. — Это точно он замутил?

— Он. Стопудово, — кивнул головой Жека. — Я его человека допросил с пристрастием. От него люди приехали. И ещё от того, кто повыше. Из правительства. Рангом не меньше чем министр. Но это уже я так думаю, судя по кипишу.

— Да ну! — не согласился Славян. — Чтоб у Иваныча, да такие связи были? Он же вор! Уголовник! Босота лагерная!

— И чё? А кто его в Москву перетащил? Дурей, что ли, с Хромовым? — усмехнулся Жека. — Ты б видел, какой дом у него на Рублёвке. Как у лорда или князя какого-то. Причем под этими московскими кентами и Дурей, и Хром ходят. Это мафия, брат. Настоящая мафия.

— Херафия! Чё дальше то?

— А дальше сам Сахар мне позвонил. Сказал, что его люди официально от министерства приезжали. Угрожал, что звиздец мне. Ну и я с ним на повышенных поговорил. Тоже поугрожал.

— Братан, ты в своем уме??? — Славян налил полную рюмку водки и выпил махом, даже не поморщившись.

— В своём, — согласился Жека и тоже выпил водяры. — Потом позвонил Хромов и позвал на базар в «Гудок». Там и обкашляли вопросы. Передал мне послание от москвичей, чтоб я отступился от завода и продал свои акции бизнес-группе «Альфа» из Москвы. Иначе полетят головы у всех. У меня в первую очередь. Убедил он меня. Не под силу мне тягаться с ними. Дуреев, Сахар, Хромов, люди из правительства… Нам всем бы крышка пришла. Его шестёрки в курсе про все наши дела вокруг комбината.

— Что за бизнес-группа «Альфа»? — заинтересованно спросил Славян. — Название знакомое.

— О ней из каждого утюга зудят! Не видел рекламу, что ли? — заявил Жека. — Финансовый и инвестиционный московский холдинг. Состоит из крупных московских промышленников и финансистов. С государственным и частным капиталом. Ходят слухи, что это прокладка для отмыва денег правительства, взяток, поборов и всякой херни. Эти же кенты у нас 30 процентов акций стройуправы купили, когда я торговлю фьючерсами раскручивал и бабки в оборот нужны были. По всему видать, очень серьёзные люди. Сахар в их числе. Но мне кажется, он на более низкой позиции, чем они. Для чёрной работы, короче.

— Так! Хватит меня пугать, и так пуганый! — рассмеялся Славян. — Ты им свои акции продал. На чём порешили?

— Я остаюсь директором комбината до собрания акционеров, — ухмыльнулся Жека. — Это два-три месяца. Хромов намекнул — могу делать с заводом что хочу.

— И что ты хочешь? — поинтересовался Славян, наливая опять водяру.

— Обобрать его напоследок, — заявил Жека, чокаясь со Славяном. — И обрубить все концы, которые связывают нас с ним. Сбросим строительное управление. У нас там 80 процентов акций.

— Оно ж на строительстве машины завязано сейчас, — недоуменно сказал Славян.

— Именно! — согласился Жека. — Поэтому цена на акции должна быть офигенная. Последнее время очень хорошо динамику роста показывали эти бумаги. 50 миллионов минимум сейчас выручить можно. Продадим и поделим.

— Продавать через биржу будешь? И кому? Этой же грёбаной «Альфе»?

— На бирже… Но только именным фьючерсом, — заявил Жека. — Покупателем комбинат будет. Я ж им управляю. Устрою. А расплачусь деньгами из немецкого кредита. Комбинату нужно своё бывшее строительное управление? Как он без него? А если его левые люди прихватят и цену на строительство поднимут? Никак нам нельзя без моей стройуправы!

— Слушай, ты Остапа Бендера раздел бы! — рассмеялся Славян. — Ну, такие схемы в голове держать! Только кто ж тебе даст это замутить? На данный момент я вижу две проблемы. Первая — это то, что Сахариха — инвестор в «Инвестфонде», которому принадлежит твоя стройуправа, и без её согласия и подписи сделку не совершить, и вторая проблема — кто тебе даст распоряжаться кредитом? Он же целевой.

— Найдём, кто поставит похожую подпись за Светку, нотариусу денег сунем, а кредитом я сам распоряжаюсь с помощью своей фирмы в офшоре, — невозмутимо сказал Жека. — Как видишь… Проблем вообще нет. И сделать это надо в ближайшее время. Деньги за акции разделим по паям. Так мы полностью отмежуемся от комбината. Надо забирать оттуда всё своё. Всё вложенное и как можно больше. Потом ликвидируем и «Инвестфонд». Обзоветесь по-другому, и айда в новую жизнь с чистого листа. Никто не должен связать вас с заводом. Будете заниматься своим — охраной, турбазой, кафе, столовой и гостиницей. Чистые и невинные как дети!

На следующий день Жека собрал совещание в заводоуправлении, где присутствовали все главные специалисты комбината, и на нём заявил, что владельцы АО ССМФ решили продать свою часть акций, и он, как директор и продаваемого предприятия, и директор металлургического комбината, решил его приобрести. Вернуть, так сказать, в родную гавань. Предприятие станет дочерним. Сохранит свое название, банковские счета и материальную базу, которую предлагается значительно расширить за счёт новой техники. Владельцем своего бывшего строительного управления опять станет комбинат.

— А за чей счёт банкет? — недоуменно спросил главный бухгалтер, дотошный пожилой мужик. — Сами едва выживаем, на что нам ещё предприятия покупать?

— Правильный вопрос, — согласился Жека. — Поэтому отвечаю — купим стройуправление на средства немецкого кредита.

— Но это же нецелевые траты! — не унимался главбух. — Как так? Что скажет «Дойчбанк»?

— А это и есть целевая трата! — возразил Жека. — Инвесторы решили продать предприятие, которое делает у нас сто процентов работы по строительству машины. Инвесторам предприятие не нужно. И что вы хотите? Чтоб его купили москвичи? Или какие-то вообще левые люди? Это очень лакомый кусок в данное время! А потом эти люди с нас три шкуры будут драть за работу. Да из нас веревки вить будут, если его строительство посторонним людям уйдет. Я прав?

Начальники дружно кивнули головами, показывая что он прав. Ещё как прав!

— Вот и прекрасно. Юристы ССМФ свяжутся с вами и подготовят договор передачи собственности, — сказал Жека. — Полностью поглотить мы его пока не можем. Часть акций принадлежит другому инвестору. Поэтому ССМФ пока побудет на правах отдельного дочернего предприятия. Но оно сейчас наше, поэтому надо гонять его во всю ивановскую.

После совещания съездил в контору ССМФ, ставшую уже родной. Эх… Работать бы да работать… Столько воспоминаний… Как рабочих обнесли… Как хмыря грохнули. С Ириной как начал мутить-крутить. Эх… Было времечко! Но всё как-то через жопу пошло, как и всегда…

В конторе нашёл главного инженера Володарова и обсказал ему сложившуюся ситуацию.

— Не смогу я два предприятия тянуть, Сергей Нефёдыч! — заявил Жека. — Меня директором комбината Москва поставила до результатов приватизации. А нашу компанию я в его состав ввожу через куплю-продажу акций. Не хотят инвесторы больше с нами нянчиться, на свободные хлеба отпускают. Поэтому как директор комбината решил я вернуть нас в родное гнездо. Я думаю, это единственное правильное решение в данной ситуации, и всем оно только на пользу пойдёт.

— На каких правах будет наше предприятие в составе комбината? — спросил Володаров.

— Пока дочернее предприятие, до приватизации, а там как новые собственники решат. Но я думаю, так и останетесь отдельной структурой. А может, проведут слияние и вернётесь опять в состав, как структурное подразделение. И ещё…

Жека помолчал, потом продолжил.

— Предприятие не может без директора быть. Сегодняшним приказом назначаю директором вас, Сергей Нефедыч. Человек вы хороший, профессионал отменный, долгие годы тут работаете, много с вашей помощью хорошего сделано. Думаю, справитесь.

— Так а ты, получается, только до приватизации директором комбината будешь? А потом что? — удивлённо спросил Володаров. — Это получается, тебя с комбината наверняка турнут, и здесь ты от должности отказываешься.

— А потом как новые хозяева решат, — заявил Жека. — Но скорей всего, за что-то другое возьмусь. Мне чё? Я свободный бизнесмен. Занялся этим, не пошло, бросил, взялся за то. Так и живу.

— Временщик ты, Евгений Соловьёв, — рассмеялся Володаров, пожимая Жеке руку. — Но временщик полезный. Сколько ты для нас сделал, ещё никто не делал. В самое тяжёлое время поднял и вывел на прибыль. Буду заходить к тебе в заводоуправление в гости и коньяк пить. До встречи. Спасибо, что обсказал всё.

Из стройуправы Жека никуда не поехал. Раз уж очутился здесь по делам, решил зайти в свой компьютерный магазин. Сейчас это осталась единственная фирма, зарегистрированная на него. И что с ней делать, было совершенно неясно. Прежняя схема металл — компьютеры — металл, уже не работала, а по обычным закупкам техники за границей, маржа сильно падала. Да и конкурентов развелось как собак не резанных… Но всё же продажа компьютеров и оргтехники приносила хороший доход, позволявший жить вполне безбедно. Иметь хорошую квартиру, машину, дачу, ездить на юга по три раза в год с… Сахарихой. Чё бы вот этим не заняться? Но нет. Скучно бы через неделю стало… Да кто даст спокойно жить?

Над дверью в конце коридора висела красочная вывеска «Торговый дом 'Сибирь Великая. Компьютеры и оргтехника от производителя». Толкнул дверь и вошёл внутрь. Полки с товаром, стол для настройки компьютеров, на котором стоит контрольный образец с модемом и принтером. В магазине все сотрудники на месте: Пуща, Макс, Митяй. Увидев шефа, дико удивились и обрадовались.

— Вот нихера себе, кто заявился к нам! — заржал Митяй. — Полгода тут не было, и нарисовался. Опять стряслось что-то?

— Да не! — не согласился Жека. — По делам тут был. Мы ж контору эту скинуть решили, ты чё, забыл?

— Да хер его знает, что вы там решили! Вы то решили, а потом обратно вырешили. Ладно, у нас коньяк есть. Давай жахнем.

— Давай! — согласился Жека. — Оксанка! Ты всё красивше становишься!

Пуща и так-то в юности не маленькая, сейчас чуть поправилась, приросла в грудях и была как этакая сочная русская красавица — всё при ней. На белую блузку с половинными рукавами падают длинные ухоженные тёмные волосы, юбка длиной до колен облегает крутые аппетитные бёдра, туфельки на каблучке.

— Спасибо за комплимент! — смущённо рассмеялась Пуща, слегка покраснев. — Ты и сам вон какой… Солидный! И красивый! А у нас скоро со Славой свадьба! Вот гульнём так гульнём!

Митяй достал коньяк, разлил по рюмкам, жестом предложил разбирать.

— Ну, за все хорошее! И за свадьбу этих оболтусов! — друган тщательно чокнулся со всеми, никого не пропуская, и только потом выпил.

— Дела вроде хорошо идут? — спросил Жека, закусывая шоколадной конфеткой «Мишка на севере».

— Похуже чем раньше, но терпимо, — ответил захмелевший Макс. Компьютерный гений пил спиртное не часто, но шефу не смог отказать.

— У меня задание для вас будет, — заявил Жека, закуривая сигарету и откидываясь на стуле. — Особенно к тебе, Оксанка. Подберите в центре новое помещение под магазин. ССМФ продано другому владельцу, и отсюда вас могут перед зимой вытурить. А могут и нет, но рассчитывать на благосклонность чужих людей было бы слишком самонадеянно. Поэтому найдите помещение, примерно равное по площади, и переезжайте. Особенно на тебя надеюсь, Ксюха, а не на этих оболтусов.

Бросать работающее предприятие было жалко. Но оно зарегистрировано на него, и тут уже ничего не поделать. Да и куда эти деньги девать, если всё равно решил валить отсюда? За счёт последних продаж активов счёт на Каймановых островах сильно вырос и приближался к ста миллионам долларов. Этого хватит на всю оставшуюся жизнь, да и то, если грамотно вложиться хотя бы половиной, можно ещё и приумножиться в несколько раз, а для Жеки это было как воды попить.

Пока комбинат находился под его управлением, все сделки шли через оффшор, и счёт в нём рос ежесекундно. Но так могло быть лишь до собрания акционеров в ноябре. Потом придётся делать ход на упреждение — рвать когти из страны. Иного при коварстве противников не получилось бы. Жека слишком много знал внутренней политической кухни и властной прослойки. И прийти в себя, примотанным к стволу сосны в «Тугайском», он не хотел…

Фирму по продаже компьютеров и торговый дом «Сибирь великая» он в качестве свадебного подарка отдал Славяну и Ксюшке.

— Владейте и радуйтесь, — улыбнулся Жека, подписывая договор дарения.

— А ты? — недоумённо спросил Славян. — У тебя же ничего по сути не осталось.

Так и было. Жека официально был трудоустроен на металлургическом комбинате директором с окладом в 50 тысяч рублей в месяц. Больше у него ничего не осталось. Кроме свидетельства частного биржевого трейдера, имеющего право торговли на бирже…

Глава 28

Последняя

Осень 1992 года оказалась горячей. С выдачей ваучеров населению ещё больше раскрутился маховик инфляции. Хоть и предполагалось, что приватизационные чеки — это лишь инвестиция, ушлые люди сразу же стали продавать и покупать их за вполне весомые деньги. За простую бумажку с напечатанной на ней суммой в десять тысяч рублей дельцы давали звонкую монету, а не акции предприятий, как это планировалось правительством. Громадная масса необеспеченных ничем денег свалилась в экономику. Большинство людей предпочитало продавать ваучеры за живые деньги, а не покупать буржуйские бумажки.

С момента выдачи реальная стоимость ваучера упала в два раза. Буквально сразу же. На рынках, толкучках, у магазинов появились скупщики с картонками на шее. «Куплю ваучер. 5000 рублей». Примерно половина средней зарплаты на одного человека. В такую сумму оценили долю каждого человека в имуществе СССР'.

Выдавали бумажки в жилищных конторах, по месту прописки. Люди, по старосоветской привычке, занимали очередь в 6 часов и к восьми скапливалась масса народа. Ссоры, скандалы, крики, драки.

Жека получил свой ваучер через чёрный ход, сунув ответственной за выдачу бабенке пятьсот рублей, и тут же поехал на биржу к Аристарху узнать, сколько стоят эти бумажки. Времени терять не стоило.

— Евгений Александрович! Какая встреча! Как здоровье? — делец заулыбался, увидев Жеку. Как кот на сметану.

— И здоровье хорошо, и дела неплохо, — заявил Жека. — Я тут по делу к вам. Почём акции комбината торгуются?

— Упали в цене ещё больше, — заявил Аристарх, наливая Жеке кофе из турки. — Сейчас уже по две тысячи торгуются.

— А количество акций в продаже?

— Количество обычных акций назвать трудно, — задумался Аристарх. — Крупные и средние фондовые игроки стали придерживать продажи, опасаясь больших убытков и в надежде поднять цену. Они ждут притока ваучеров, чтобы провести обмен, выгодный для них. Ваучеры продаются по шесть тысяч за штуку. Ваучерный пакет акций комбината продаётся, но пока слабо.

— То есть, за один ваучер можно купить три акции?

— Формально да! — согласился Аристарх. — Но кто ж по пять тысяч будет покупать акции? Это нерентабельно со всех сторон для инвестора. И это цена рыночная, на акции что в свободной продаже.

— Ясно… — задумчиво сказал Жека. — Какое минимальное число ваучеров принимает участие в торгах?

— Ваучерный лот начинается с пятисот штук. Но… — замолк Аристарх. — Надо же их ещё где-то купить. На это может уйти несколько месяцев.

— Всё ясно. Спасибо. Удачного дня, — Жека пожал руку Аристарху, допил кофе и вышел из кабинета.

На складе у Славяна стояли пять тонн «Рояля», привезенные из Германии и оставшиеся с выборов. Вот сейчас и настало время пустить в дело вкусный голландский спирт. Жека решил опять торгануть, пока прёт халява. Эту страсть от него не отнять. Присутствовало и желание сказать последнее «пошли вы все нахер» московской и местной мафии.

Вечером высказал Славяну эту мысль, и реакция на неё была предсказуемая. Кореш покрутил пальцем у виска и посмотрел как на полоумного.

— Слушай, Евген, ты ещё из того говна не выбрался, в которое залез с этими акциями, а сейчас будешь по новой мутить. Я реально не пойму, зачем тебе это?

— Зачем мне это? — переспросил Жека, слегка улыбнувшись. — Это «фак ю» мафии. И я хочу урвать управляющий пакет акций. Чтоб они у меня были на черный день. Просто лежали под подушкой, и всё. А потом, в нужный момент, я придумаю, что с ними делать и как их выбросить. Да и чем ты-то рискуешь? Ничем.

— Вот дурья башка! — рассмеялся Славян. — Неужели ты думаешь, что я зассал? Кого-то испугался? Мне просто больно смотреть, что ты размениваешься на какую-то херню. Мне жаль, что ты лишился всего, за что ночами не спал. Тебя мне жаль, дурила.

— Так получилось. Чё тут горевать… А деньги, фирмы… Это брат, дело наживное. Главные деньги вот тут, — Жека постучал себя пальцем по голове. — Если там есть начальный капитал, жить будешь везде. И людей, кто в теме, найдёшь. Так что гони спирт и не елозь.

— Забирай! — махнул рукой Славян. — Только место на складе занимает.

Жека пошёл старой, проторенной ещё в выборы дорожкой. Пять тонн спирта. Шесть тысяч литровых бутылок. Это ж целое состояние! Развернулся, как и прежде, в самом неблагополучном районе, который помнил по выборам. Частный сектор за торговым техникумом.

В начале ноября 1992 года, в самый пик раздачи ваучеров населению, в одном купленном крутыми ребятами доме, расположенном в самом центре избирательного участка номер 50, где депутатом был Евгений Соловьёв, честный предприниматель, началась бойкая раздача спирта «Рояль». С одним нюансом. Требовалась лишь подпись в одной важной бумажке.

Но перед этим Жека сунул взятку в финансовый отдел администрации города, той самой милой девушке, что помогала Жеке с Ириной провести эмиссию акций строительного управления, взял у неё два чемодана ваучеров и списки не получивших ценные бумаги в связи с утерей паспорта. Списки по вручению ваучеров отдал Абаю и Графину, чтоб собирали подписи с бичей и бомжатни, кучкующихся в частном секторе. За подпись — бутылка спирта. Вскоре о волшебном доме пошли слухи, что дают там хорошее пойло, надо только расписаться в бумажке.

Закончив приём подписей и раздав спирт, Графин отдал списки Жеке, которые тот отнес обратно в финансовый отдел, положив между листов несколько тысяч. Дом, где раздавали спирт, внезапно сгорел в этот же день, а крутые парни, принимавшие подписи, куда то пропали.

Ваучеры все целиком Жека тут же унёс на биржу «Сибирский капитал» и поставил у Аристарха в кабинете два больших чемодана.

— Сколько тут? — удивлённо спросил биржевик, открыв чемодан и перебирая пачки ценных бумаг. Такое зрелище он видел впервые.

— Шесть тысяч ваучеров, — небрежно сказал Жека. — Выставляйте лот на торги. На вырученные деньги покупаю ваучерный пакет акций металлургического комбината. Целиком. Всё, что есть. Он уже поступил на торги?

Аристарх недоверчиво посмотрел на Жеку и согласно кивнул головой.

— Да. Ваучерная часть акций комбината в продаже. Но разбирается мелкими партиями. Вы на всю сумму хотите обменять ваучеры на акции? Это приличная сумма. Она торгуется по номиналу. 6000 ваучеров это… 60 миллионов рублей, господин Соловьёв… Нет! Черт возьми! Как вы успели купить столько ваучеров?

Недоуменный Аристарх сел в кресло и дрожащими руками пытался налить кофе, но не мог — кофе расплескивался и растекался коричневыми ручейками по столу.

— Сколько в продаже акций комбината? — спокойно спросил Жека. — Я покупаю всё, что есть.

— В продаже 28 процентов, — ответил Аристарх. — На сумму 55 миллионов. Вы полностью покрываете весь ваучерный лот. И остаётся ещё 5 миллионов рублей

— Какие ваучерные акции есть в продаже? — заинтересованно спросил Жека. — Меня интересуют местные промышленные предприятия. И желательно без размена на мелочи. Шахты, разрезы, обогатительные фабрики, железная дорога, ТЭЦ.

— Вот Центральная ТЭЦ наиболее предпочтительный вариант, — заявил Аристарх. — На эти деньги вы купите 30 ваучерных акций этой компании. Предприятие старое, сталинской постройки, с большими долгами от потребителей. Никто не хочет связываться с этим активом.

— Беру! Оформляйте сделки! — согласился Жека.

Тут же документами было подтверждено, что частный инвестор Соловьев Евгений Александрович приобрел ваучерный пакет акций металлургического комбината имени Владимира Ильича Ленина в количестве 28 процентов и автоматически получил право главного управляющего голоса на будущем собрании акционеров. Также данный гражданин получил в собственность стратегическое предприятие «Теплоэлектроцентраль Центрального района», обеспечивающее горячей водой и отоплением половину города.

Запись о приобретении активов внесена в реестр Госкомимущества России. И это был конкретный плевок в лицо и Сахару, и всем, кто гнобил Жеку. Поэтому, настало время рвать когти. Прямо сейчас. Немедленно. Не прощаясь и не раскланиваясь.

Жека лишь позвонил из телефона-автомата Славяну. Обязан был. Иначе не мог.

— Даров, братан, как сам, как дела? — стараясь, чтобы голос звучал спокойно, спросил Жека.

— Нормально, — с лёгким беспокойством ответил Славян. — Что с тобой? Всё нормально?

— Да. Рву когти. Сделал всё, как хотел. Теперь меня будут искать. Назад дороги нет. Прощай. Но я ещё вернусь.

— Прощай брат, всего хорошего и удачи. Встретимся, — спокойно ответил Славян и положил трубку.

Больше прощаться ни с кем не стал. Даст бог, сводятся ещё. Прямо у биржи сел в верную белую «девятину» с перебитыми накануне у авторынка номерами и поддельными документами, завёл и вырулил с парковки. Под передним сиденьем небольшой дипломат с левыми паспортами на себя и на Сахариху, десять тысяч баксов и миллион рублями. Поехал в соседнюю Новосибирскую область.

Ехать недалеко, всего 300 километров, можно легко одолеть за четыре часа. На выезде из Н-ка стоял пост ГАИ, где в эти лихие времена постоянно дежурил ОМОН. Проезжать надо было через змейку из железных заграждений, и обычно мусора внимательно осматривали проезжавших через стёкла машин. Дальнобоев отводили в сторонку и там шмонали на развод, поэтому через поля этими ушлыми водилами давно были набиты несколько обходных дорог, посыпанных горельником, по которым легко можно было миновать пост.

К концу дня добрался до выезда из области, села Журавли. Можно было и раньше приехать, но дорога была плоховата и вся забита междугородними фурами. За Журавлями, у въезда в Новосибирскую область, на трассе стоял ещё один пост ГАИ, но в связи с большим транспортным потоком между областями все машины мусора здесь не досматривали, работали по наводке, останавливая лишь фуры, перевозящие электронику и автозапчасти.

В Новосибирск приехал к вечеру и тут же по поддельному паспорту купил купейный билет на поезд Новосибирск — Москва. Понимал, что трое суток пути по железной дороге играют ему явно не на руку и за это время кипиш может сильно расшириться, но была надежда, что день-два форы всё-таки есть.

Машину продал за гроши тут же, на вокзале, таксистам, предупредив, что тачло с СЮРПРИЗОМ. Привыкнуть к ней ещё не успел, поэтому расстался без сожаления, положив пачку денег в карман.

Взял в привокзальной забегаловке еду в дорогу — копчёную курицу в фольге и пару палок сырокопчёной колбасы с печенюшками, решив не отсвечивать в вагоне-ресторане.

В пассажирском поезде ездил только два раза, да и то ещё в юности, поэтому сначала с любопытством смотрел в окно. Попутчик, молчаливый мужик лет пятидесяти, обложился газетами и журналами, всю дорогу читал, не обращая внимания на Жеку. Через трое суток, видя в окно бесконечные поля, леса и реки, слыша стук колёс по стыкам, гудки локомотивов и ряды вагонов, Жека думал, что всю жизнь провёл в дороге. Наскоро купленная на вокзале книга в мягкой обложке, что-то из Гарри Гаррисона, быстро надоела, и спустя какое-то время бросил её в вещевой рундук. Потом просто сидел на полке и молчал, глядя на бескрайние просторы России и думая о разном. О том, что велика родная страна, да не нашлось вот для него тёплого местечка. Уезжал в никуда, бросив свою семью, которой давно стал не нужен, бросив друзей, чтоб не навлекать на них беду, бросив любимые дела, за которые бывало и ночами не спал. Печально, чего уж греха таить. Уезжал с тяжёлым сердцем, в никуда.

Но иногда сквозь тяжесть на душе проскальзывал и лучик света. Сделал всё, как хотел. Упрямо, по сибирски. И остался только последний шажок до цели. Но шажок предстоял трудный — вырвать Сахариху из её дома и вывезти за границу по поддельному паспорту. По нему ей было восемнадцать. И согласие родителей уже не требовалось.

Москва встретила тёплой для ноября погодой и солнцем. И люди одеты вполне ещё по-осеннему. В Сибири уже вовсю гуляли холода, дул порывистый ветер, раскачивая голые кривые ветви деревьев, сыпал первый колючий снег. Здесь зима припозднилась.

Поехал по привычке в «Космос», где снял неплохой «люкс» на четвёртом этаже. По-быстрому приняв душ, решил сходить в гостиничный ресторан — за трое суток соскучился по нормальной человеческой еде. Одел купленные в фойе джинсы, обычный финский свитер с оленями и тёплую джинсовую куртку, посмотрел в зеркало. Обычный парень при деньгах, не бандит и не крутой. Дипломат взял с собой на всякий пожарный, не доверяя гостиничному персоналу.

В ресторане заказал простецкие, русские блюда, словно предвидя, что не скоро такое попробует: ботвинью, говядину по-строгановски, громадный беляш из ягнёнка и клюквенный морс. Обошёлся без спиртного: ясная голова была нужна как никогда. После ужина вернулся в номер, завалился в кровать и уснул до утра.

Встав рано утром, стал думать о самой сложной части плана — как вытянуть Светку из России. Решил купить пока билет до Киева, а там видно будет. Возможно, на месте удастся купить туристическую путёвку в Польшу или Чехословакию, а там и до Германии рукой подать. У самого-то была рабочая виза, но вот Сахариха… Впрочем, был и на этот случай план.

Пока же предстояло найти подружку в МГУ. Но как отыскать её в таком громадном учебном заведении? Оставалось только приехать пораньше, а если не получиться, понадеяться как и всегда, на деньги, благо их полный чемодан.

У гостиницы стоял один одинокий бомбила — остальные или ещё дрыхли, или разъехались по заказам. Дедок на шестёрке, мирно дремавший, откинувшись на подголовник, резко прервал полусон, когда Жека постучал в стекло.

— До МГУ поехали, до экономического факультета на Вернадского? — спросил Жека и потряс тысячной бумажкой.

— Поехали! — согласился бомбила и открыл дверь. — На учёбу? А что так рано? Все спят ещё.

— На учёбу! — соврал Жека. — Да я из Владика родом. У нас там уже день вовсю. Всё не могу привыкнуть к вашему времени.

— Из Владика? — оживился дед. — И как там у вас? Говорят, под китайца ложиться хотите?

— Да нормально у нас, — рассмеялся Жека. — Всё, как и всегда — красная рыба, красная икра, и много праворулек из Японии.

— А вот это тема! — оживился дед. — И как там по цене?

— Цена на японок всегда примерно одинаковая, — с уверенностью сказал Жека. — Пятилетняя легковушка как наша новая девятка.

— И стоит её такую брать? — засмеялся дед. — Из-под жопы японца.

— Так там на тачке чего только нет! — спорил Жека, как бывалый знающий водила. — И коробка автомат, и кондиционер, и абс-ка. Зря ты так. Единственное, руль правый, но и к нему люди привыкают.

Пока спорили, не заметили, как доехали до здания экономического. Народу у него ещё не было. Но по времени, уже скоро должны подходить.

— Спасибо, отец! — Жека сунул деду тысячную купюру и вышел из машины.

Москва просыпалась. По Вернадского ехало уже порядком машин. Жека огляделся по сторонам и пошёл ко входу. Снаружи маячить не следовало — наверняка Сахариху привезут с амбалами. Войдя внутрь, дал охраннику у турникета пару тысяч, попросившись сходить поссать и погреться, не местный мол, рано приехал.

— Сиди, — флегматично сказал охранник, жирный мужик в пятнистой афганке. — Туалет там, по коридору. Только по корпусу не шатайся. И когда пары начнутся, иди нахер отсюда.

Жека нашёл туалет, потом прошёл на лавочку в вестибюле, на которую указал жирный и приземлился там. Минут через двадцать захлопали громадные деревянные двери с бронзовыми ручками, и студенты стали понемногу идти на учёбу.

Сахариху заметил случайно, когда поток студентов стал более плотным. Любимая гордо вышагивала в норковом манто, красиво перебирая длинными ногами в брюках и цокая шпильками по плитам пола. Светлые волосы рассыпаны по плечам. И тут словно какая-то искра притяжения пробежала между ними. Вот и не верь потом в чудеса… Сахариха подняла взгляд и посмотрела на Жеку. Её красивые глаза округлились от удивления, и Жека забоялся, что сейчас крикнет что-нибудь типа «Жекааа». Но нет. Взгляд её остался серьёзным. Едва махнув рукой, она показала ему следовать за собой.

Зашли в какой-то закуток-аппендикс в коридоре, в котором технички хранили вёдра и тряпки, и там Сахариха дала волю чувствам… Хлопнув Жеку по щеке. Правда, не сильно, скорее любя.

— Женька! Дурачок! Ты что натворил??? Не, ты что натворил? За тебя награду объявили. В Н-ке мусора трясут всех, кто тебя знал, где ты, с кем ты, — злобно нахмурилась Сахариха. — Да ты знаешь…

Не успела она продолжить, как Жека схватил её в охапку, не обращая внимание на возмущённый писк, и крепко засосал ароматный ротик, как когда-то давно, когда они вдвоём, по-дворовому, шатались по подъездам. Сейчас это время казалось таким безумно далёким и прекрасным…

— Я за тобой, — заявил Жека, отпустив подружку. — Всё. Время пришло.

— И… Куда? — неуверенно спросила Сахариха, по-детски вытерев губы нежной ладошкой. — Прямо вот так, сразу?

— Вот так сразу! — согласился Жека, доставая паспорта и протягивая их ей. — Вот новые ксивы. Сначала дёрнем на Украину, оттуда в Польшу, а дальше в Германию.

— А это куда? — Сахариха показала сумку с учебниками. — У меня там и бабло и ксивы.

— Ксивы выброси! — сказал Жека. — Ты сейчас Сольцова Светлана Андреевна. Уроженка города Рубцовск Алтайского края. Держи паспорта.

— Сольцова? — возмутилась Сахариха. — Это какая сука так угорела???

— Графин паспорта делал, — невозмутимо сказал Жека. — Все документы белые. Сделаны за хорошие бабки в мусарне. Так что бери и пошли. Потом сменишь, если захочешь.

— Ладно, — согласилась Сахариха. — Чё делаем?

— Выйди на улицу одна, пройди метров сто от входа, я следом пойду. Наверняка твой отец отсюда искать будет. Нас не должны видеть вместе. Потом… В Домодедово и на утренний рейс до Киева. А там… А там всё будет хорошо. Пошли.

Жека снова поцеловал подружку и подтолкнул её к двери из подсобки.

Позже, сидя в самолёте, начинающем разгон, подумал: «Ну вот и всё. Назад дороги нет». Рядом сидела спокойная Сахариха и листала глянцевый журнал. И будущая жизнь казалась такой счастливой и безмятежной…

Но так ли это? Вопрос оставался открытым…

Финал.

Конец и тома, и цикла. Жека исполнил свою мечту так же, как и Светка. Но это не конец. В июле стартует новый цикл с нашими героями с многоговорящим названием «Русская мафия за границей». Название первого тома пока не придумано. Возможно, просто «Эмигрант». Или «Евген». Или «Соловей».

Спасибо, что читали. Всё только начинается.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Жека 5

Content

Жека 5

Глава 1 Начало

Глава 2 Видеотехника для рабочих

Глава 3 Коротыш

Глава 4 Посиделки в «Тугайском»

Глава 5 Переговоры с итальянцами

Глава 6 Развратный вечерок

Глава 7 Карина

Глава 8 На природе с Сахарихой

Глава 9 Дорогой подарок Светке

Глава 10 Бухаловка в Гудке

Глава 11 Предложение от мафии

Глава 12 Особенности русской рыбалки

Глава 13 Выборы, выборы…

Глава 14 Баш на баш

Глава 15 В Москву с Татьяной

Глава 16 Московские налетчики

Глава 17 Из Москвы до дома

Глава 18 День рождения в «Омуле»

Глава 19 Майские хлопоты

Глава 20 Напряг от Николая Николаича

Глава 21 Смерть Николаева

Глава 22 От газировки в тайге до Барвихи

Глава 23 В гостях у лорда Сахара

Глава 24 Начало приватизации комбината

Глава 25 Нагнетание обстановки

Глава 26 Разговор с Хромовым

Глава 27 Избавление от нажитого тяжким трудом

Глава 28 Последняя

Nota bene