Калгари 88

Глава 1

Чемпионат мира в Сайтаме

Электронные часы на стене раздевалки показали, что до начала проката 10 минут. Японка уже вышла на лёд, судя по грому аплодисментов, слышному даже через стены. Пора. Арина встала со скамейки, где сидела после разминки, временами вставая, и разогревая мышцы. Айфон последней модели лежал рядом. Иногда брала его в руки, листала обновления в соцсетях. Иногда вставляла в уши эйрподсовские наушники, и перебирала на смарте неизвестные треки неизвестных рекомендованных рэперов. О предстоящем прокате не думала — полностью ушла от реальности. И это получилось. Внутри не чувствовала ничего, кроме тёмной пустоты.

Выступала она последней, как и положено фигуристке, занявшей первое место в короткой программе. Коньки после разминки не снимала — пусть ступни привыкнут к ботинкам, сольются с ними в одно целое. Еще раз проверила шнуровку и обвязку шнурков плотным скотчем. Много важнейших стартов было проиграно из-за развязавшейся шнуровки. Вот и в этом году известный танцевальный дуэт слил выступление на чемпионате страны из-за развязавшихся шнурков у партнёрши. Остановленная программа, штрафные баллы, шестое место, пролёт мимо сборной и всех важных стартов. А при нынешней конкуренции в российском спорте возможен и конец карьеры.

Арина немного попрыгала, повращала корпус, размяла мышцы рук, стараясь не переусердствовать. Корпус и руки сохраняют равновесие во время проката, держат рёбра и координацию всего тела на льду. Забитое, потянутое или неразмятое тело — плохо…

Ну что ж, пора. Арина посмотрела в большое зеркало в раздевалке. В отражении красивая девушка 16-ти лет. Стройная, с почти невесомой фигуркой. Красное платье с чёрной кружевной вставкой сразу намекало, что её произвольная программа на музыку из оперы «Кармен» Жоржа Бизе. Тёмные волосы тщательно собраны в тугой пучок на затылке и стянуты алой лентой. Очень агрессивный яркий макияж. И даже не из-за образа Кармен, а чтоб зрителям были видны черты лица с трибун издалека. Лицо должно выражать эмоции, не быть пустой маской. Без этого не поставят хорошие оценки за компоненты программы. А самое главное — без эмоций на лице не передать всю гамму чувств от своего проката, не поднять зал, не всколыхнуть его, не затронуть судей.

На другой скамейке о чём-то громко разговаривали две американки, уже закончившие выступление. Эшли Райдер и Грейси Сильвер. Выступили они неплохо, но с помарками и недокрутами. Хорошо, что без падений. У Эшли ещё были неправильные рёбра на лутцах. Претендовать на призовые места они не могли по своей технической базе. Отсутствовали прыжки ультра-си, которые в последнее время массово практиковали российские фигуристки. Спасти американок могло только идеальное выступление и провал россиянок, но, увы… Ни того, ни другого не получилось. Две подруги Арины по команде занимали текущие первое и второе места и сейчас наслаждались славой, сидя под прицелами телекамер на скамейке промежуточных лидеров. Поэтому американки займут свои законные, положенные по статусу пятые-седьмые места и поедут домой без медалей.

Пора! Арина вышла в служебный коридор ледовой арены, временами подпрыгивая, как боксёр перед боем. В руках смартфон и аккредитационная карточка. В коридоре яркий свет и множество людей. Спортсмены, тренеры, журналисты, спортивные обозреватели, имеющие аккредитацию в служебную часть арены. Сколько их? Порядком. Десятки людей, профессионалов, причастных к фигурному катанию. И все, увидев Арину, сначала замерли, а потом разразились громкими аплодисментами.

Всё просто. Арина Стольникова — олимпийская чемпионка и мировая знаменитость! Заслуженный мастер спорта! Мастер спорта международного класса! В своём первом взрослом сезоне в 16 лет она шла на Большой шлем фигурного катания, потому что выиграла абсолютно все старты.

Начала в октябре с разминочного турнира «Небельхорн трофи» в Оберсдорфе, Германия. Золото. Этап Гран-при Китая в Шанхае. Золото. Этап Гран-при Ростелеком, Москва, Россия. Золото. Финал Гран-при в Париже. Золото. Чемпионат России в конце декабря, Челябинск. Золото. Чемпионат Европы в конце января, Стокгольм, Швеция. Золото. Февраль. Олимпийские игры в Сеуле, Южная Корея. Два золота. И за командный, и за личный турнир, причём в команднике двумя безукоризненными прокатами буквально вытащила российскую команду на первое место после эпичного провала одиночника Павла Череды.

После победы на Олимпиаде многие спортивные журналисты и блогеры давали прогнозы, что Арина не будет выступать на мартовском чемпионате мира в японской Сайтаме. Зачем он нужен фигуристке, только что выигравшей главный старт жизни и получившей от государства 10 миллионов рублей и «Мерседес» G-класса, а от партнёров и спонсоров — сотни тысяч долларов? Но Арина Стольникова на пресс-конференции после Олимпиады, транслируемой по всему миру, заявила, что на чемпионат мира поедет! Что даст бой японским фигуристкам на их родном льду! И что возьмёт золото! Никак не иначе! И теперь это надо было подтвердить.

У двери раздевалки стоял тренер Самуил Бронгауз. Молодой, всего тридцать лет, но уже кузнец чемпионок. Все спортсменки его группы из спортивного клуба «Хрустальная звезда» выступали на максимум. Программы Бронгауз ставил сложнейшие. И это касалось не только прыжковой части. Вращения, дорожки шагов, сложнейшие заходы на прыжки и каскады, выходы с них. Вся программа смотрелась как цельный монолит, ничего лишнего. Его программы служили лишь для одного — побеждать. Давить соперниц своей сложностью. Поражать гигантской суммой баллов, которые можно набрать за них и которые ничем не перебить. Не говоря уж про прыжки.

Большинство соперниц сдувались прямо на разминке и начинали допускать ошибки, когда Арина выходила на лёд и начинала легко и непринуждённо, как горячие пирожки, штамповать квады и триксели. Одиночные и в каскадах. Но настоящим чудом была её произвольная программа этого сезона, поставленная с одной целью — брать Олимпиаду в женской одиночке.

Музыка из оперы’Кармен' заезженная в фигурном катании донельзя, впрочем, как и образ цыганки. Но тренер с помощью современной хореографии оживил образ, дал мощный импульс постановке. Однако самое главное происходило в конце.

В конце произвольной программы Арина демонстрировала своё коронное, убийственное оружие. Каскад четверной лутц — тройной риттбергер. Кроме неё в мире этот каскад не делал никто, даже топовые одиночники, настолько сложен он был. И делала она его не просто так, как все фигуристки при выполнении четверных прыжков, просто и безыскусно разгоняясь через всю арену, а прямо с ходу, сделав несколько сложных шагов на заходе. Твиззл, моухок, чоктау, постановка на правильное наружное ребро, отталкивание зубцом, четверной лутц с идеальной круткой, приземление на одну ногу и тут же отталкивание с ребра и тройной риттбергер. Следом было эффектное приземление в циркуль и постановка на колено в финальной позе лицом к судьям. В этот момент Арина Стольникова вытягивала правую руку вверх, левой била по льду, как будто выражая злость и непокорность, а лицом изображала коварство в сторону судей. Ставила жирную точку. И ставила её тогда, когда болельщики уже думали, что юная фигуристка ошиблась в расчётах, осталась без элемента. Катать-то всего осталось пять секунд. И тут следовал выстрел!

Это был апофеоз всему и нокдаун всем! Финальная позиция била прямо в сердце, прямо в мозг! Судьям, тренерам, конкуренткам, зрителям, журналистам. Обычно в это время зал вскакивал с мест, и начиналась вакханалия — крики, бурные овации. Многие плакали. По телевизору и на громадном мониторе арены ещё долго показывали её нежное лицо и прекрасные чувственные глаза, смотрящие прямо в сердце, прямо в душу. Плакаты и билборды с этим взглядом уже заполонили глянцевые журналы, модные спортивные магазины, фитнес-клубы и торговые центры по всему миру.

Правда, многим российским болельщикам победный стиль тренера Бронгауза не нравился. Они презрительно называли его «бронстайл», считали хейтерским, безыскусным и далёким от настоящего женского одиночного фигурного катания. Болельщикам нравились статные, красивые, высокие фигуристки от восемнадцати и старше. Пусть не обладающие высоким техническим потенциалом, но поражающие красотой, плавностью и женственностью катания, в отличие от прыгучих девочек-подростков.

Не снимая наушников и не прерывая музыки, Арина, прижав кулак к груди, показала, что готова. Тренер понятливо кивнул и пошёл впереди спортсменки, как ледокол, разгребая толпу у служебного выхода на арену, где грохотала музыка. Соперница, японка Вакаба Саюхара, докатывала программу. И докатывала она прекрасно, судя по громким овациям, иногда доносящимся после приземлений с прыжков.

Переполненная, ярко освещённая арена давила всем. Оглушительной музыкой, десятками тысяч зрителей, от аплодисментов которых, казалось, рухнет потолок, сотнями фото- и видеокамер. Арена могла диктовать свои условия, и тогда фигурист шёл у неё на поводу, боялся её, сдавался и проигрывал. Но были и те, кто приручал арену, как дикую лошадь, и брал её под свою власть.

Вакаба была серьёзная соперница. В короткой программе она шла с отставанием в два балла — по меркам женской одиночки ничтожно мало. Дело в том, что в короткой программе женщинам запрещены четверные прыжки, и вместо них топ-спортсменки прыгали тройные аксели. Контент в короткой практически одинаков у всех, и отставание было минимальным. В короткой Арина не рисковала. Теоретически можно прыгнуть тройной лутц-тройной риттбергер в конце программы, и это дало бы хороший задел на произвольную. Победный задел. В пять-шесть баллов минимум, даже перед чисто откатавшей Вакабой. Но в случае провала… Шансы на золото были бы упущены с вероятностью ста процентов. А то и на серебро. В произвольной, на эмоциях и стремлении отыграться, можно вообще завалить всё и упасть в подвал турнирной таблицы. Поэтому Арина в короткой прыгала относительно просто и надёжно для топа. В начале программы каскад тройной лутц-тройной тулуп, перед серединой тройной аксель с простого долгого захода, и в конце программы тройной риттбергер. В целом такой набор давал даже при среднем исполнении около 80 баллов. И этого вполне хватало, чтобы продолжить борьбу за золото в произвольной.

Гром аплодисментов, от которого, казалось, рухнут стены, показал, что японка откатала и остановилась в финальной позе. На арену полетели цветы и подарки от фанатов. Арина сняла наушники и отдала их вместе со смартфоном и аккредитацией тренеру.

— Как настрой? — спросил Самуил, внимательно глядя на воспитанницу.

— Порядок, — коротко сказала Арина и, подпрыгнув несколько раз, размяв ноги, посмотрела на огромный видеокуб над ареной.

Там показывали не только что откатавшую японку, а именно её, Арину Стольникову, олимпийскую чемпионку. Что она делает, куда смотрит, что говорит. Миллионы людей, смотрящих чемпионат по телевизору, старались угадать её слова по движению губ. Да, господа, это слава! Ледовая арена появление Арины встретила бурными аплодисментами и криками, несмотря на то, что Вакаба ещё не покинула лёд и раскланивалась публике. Потом японка покатилась в кисс-энд-край, собирая со льда наиболее близко лежащие сувениры, брошенные зрителями. Но зал уже встречал чемпионку… Волонтёр открыл калитку для выпуска спортсменок на лёд и предложил пройти для раскатки.

— Иди, работай! — Самуил хлопнул Арину по плечу, она аккуратно сняла чехлы с лезвий, положила их на бортик и неспеша поехала по арене, постепенно набирая ход.

Заиграла негромкая музыка, пока судьи считали оценки японской фигуристки, степенно сидевшей рядом с тренером, иногда кланявшейся в объективы множества телекамер. Однако в видеокубе показывали Арину. Японка уже была операторам неинтересна. Сотни телекамер были направлены на Арину, и миллионы телезрителей смотрели, не говоря уж о зрителях в зале, что она делает. А она пока вроде бы бездумно просто каталась вдоль борта и пошла уже на второй круг. Но эта пробежка была не просто так. Арина внимательно изучала лёд. Запоминала места, где остались выбоины от зубцовых прыжков, неровности, глубокие царапины. После пяти прокатов конкуренток лёд был основательно подпорчен. Одно попадание на скорости в выбоину, и…

Арина отогнала невесёлые мысли, сделала резкий разворот, а потом начала разгон по диагонали, по дуге. Ещё четыре метра, два, ноль. Встала на наружное ребро левой ногой, чуть присела, щёлкнула по льду зубцом правого лезвия, оттолкнувшись, сложила руки в группировке, завращалась. Скорость огромна, от которой всё вокруг сливается в полосы. И сразу же, за долю секунды до приземления, поняла, что недокрутила. Слишком поздно встала в наружное ребро. Уже в полёте Арина поняла, что быть беде. Четверной лутц не получится. И, скорей всего, она упадёт. На лёд. А это больно!

Приземлилась с недокрутом чуть не в половину, и не удержалась на ногах. Но не упала, лишь опёрлась рукой о лёд. Зал ахнул. Чёрт возьми! Дерьмо! Арина быстро взяла себя в руки, ещё раз сделала круг, мощно раскатилась, и прыгнула идеально. Зал взревел в восторге. Идеальный четверной лутц!

…

В комментаторских кабинках под куполом арены многолюдно. Телекомментаторы разных стран наблюдают, что происходит на льду. Перед каждым комментатором на столе монитор наподобие судейского, куда в режиме онлайн выводятся судейские оценки за каждый элемент. Но сейчас там показывают раскатку олимпийской чемпионки, претендентки на мировое золото, и всё внимание, естественно, приковано к ней. Для российского телевидения чемпионат мира комментируют два человека: телекомментатор Александр Степашин, человек средних лет с бородкой, в финском свитере и с красным шарфом на шее, и приглашённый специалист, олимпийский чемпион прошлых лет Максим Погодин.

— Итак, уважаемые друзья, как мы видим, чемпионат мира в Сайтаме подошёл к своей кульминации, обстановка накаляется, остался всего один прокат, — быстро проговорил Степашин. — И сейчас осталось выяснить, кто же будет чемпионкой мира. На льду разминается представительница России, олимпийская чемпионка Арина Стольникова, воспитанница спортивной школы «Хрустальная звезда» и тренера Самуила Бронгауза. А вот и второй тренер, Аделия Горгадзе.

— Да… эммм… дорогие друзья… — продолжил Максим Погодин тусклым невзрачным голосом. — Как мы видим, тренерский штаб собрался в полном составе. А на раскатке Арина Стольникова. Смотрите! Она делает заход на четверной прыжок! Да что ж ты будешь делать! Не получился!

— Да. Прыжок не получился, дорогие телезрители, приземление было с большим недокрутом! И я бы сказал, слишком жёстким. Но кажется, всё нормально, спортсменка в порядке, травмы нет, — согласился Степашин. — Да! Она заходит ещё на один четверной! Делай! Стой! Стооой!

— Стоооой! — закричал Погодин, отбросив свою чопорность. — Вот! ДА! Да, дорогие друзья, россиянка только что исполнила четверной лутц! Чистейший, со сложного захода, с идеальным выездом!

— Совершенно верно, Максим, — согласился Степашин. — Один прыжок не получился. Но фигуристка спокойно встала и тут же сделала уже чистейший. Ну прямо чистейший, на огромные плюсы. Вот это воооляяя! Вот это хараааактер! Сейчас мы увидели ту самую, настоящую Стольникову! Вот такое фигурное катание мы любим!

— Ээээ, но заметь, Александр, на свой коронный каскад она не пошла, — заметил Погодин. — Не стала рисковать.

— И совершенно правильно сделала! Всё, что надо, спортсменка покажет в прокате. Смотрим дальше, дорогие друзья!

Кульминация нарастала…

Глава 2

Катастрофа

Тем временем объявили оценки японской фигуристке, и они были хорошими. Очень хорошими. Но не рекордными, хотя Вакаба почти чисто откатала две программы, допустив лишь небольшую ошибку на тройном акселе. Она прыгнула три тройных акселя за две программы, и это был топ-уровень. Заняла промежуточное первое место, став выше россиянок. Минимум серебряной медалью себя обеспечила. Теперь всё зависело от Арины, кто будет чемпионкой мира. Бороться за золото можно. Её технический контент в произвольной программе был чрезвычайно сложным. Пожалуй, самый сложный в мире, даже среди мужчин, и каждым прокатом девушка била мировые рекорды, которые сама же прежде и устанавливала. Пару ошибок и даже падений она могла себе позволить.

В начале программы Арина прыгала четверной лутц. Тут же, сделав ещё один заход по диагонали арены, четверной флип. Оба зубцовых прыжка сразу же приносили гигантские баллы. После флипа следовал прыжок во вращение, переходящий в эффектную либелу 4-го уровня, потом Арина набирала ход и прыгала каскад тройной лутц-ойлер-тройной сальхов. Темп программы ускорялся. Прыжок тройной аксель, каскад тройной флип-тройной тулуп. После акселя Арина выходила на дорожку шагов, после которой делала ещё два вращения — волчок и заклон, далее шла красивейшая хореографическая дорожка, и тут же! Неожиданно! Как из пушки! Финальный каскад четверной лутц-тройной риттбергер. Наиболее сложный в исполнении. Его и первым-то никто не прыгал из мирового топа. Арина словно вколачивала гвоздь в доску, нанося финальный удар по соперницам, и ставила мировой рекорд. Потому что такой сложный каскад в конце программы, когда баллы за элементы идут с повышающим коэффициентом, возносил её в недосягаемую для соперниц высь. В мир, где ходят боги фигурного катания. Вернее, одна богиня. Арина Стольникова.

Перед тем как фигуристку официально вызвали на прокат, Арина на минуту подъехала к бортику, к своим тренерам. Туда уже подошёл рослый длинноволосый парень в куртке сборника и спортивных штанах. Это был врач команды Алексей Фицкин. Несмотря на довольно молодой возраст, имел звание кандидата медицинских наук и в это же время, кажется, был замешан в какой-то давней истории с допингом, как шептались болельщики по форумам. Якобы российская команда велогонщиков в конце десятых оказалась в центре допингового скандала и даже была отстранена от соревнований. Якобы допинг-офицеры WADA нашли в мусорке рядом с кемпингом, где проживали российские спортсмены, использованные капельницы для переливания крови. Древний приём допингистов — накачаться волшебными таблетками, а за час до соревнований сделать переливание, влив себе чистую кровь. Если при попадании на пьедестал придётся сдавать кровь на допинг-пробу, она уже будет чистой. Вадовцам капельниц в мусорке хватило, чтобы предъявить обвинения и выиграть спортивный арбитраж.

Шептались, что во всём виноват доктор. И, вроде бы, его даже дисквалифицировали на какое-то время. Впрочем, всё это было на уровне слухов. Как профессионалу Фицкину не было равных, и врачом сборной по фигурному катанию федерация взяла его с удовольствием, несмотря на слегка неважную репутацию.

— Ты как? Ничё не болит? — спросил Фицкин, подошедший спросить о состоянии фигуристки после падения. С ним был ещё один бородатый угрюмый мужик в спортивной куртке сборника. Его статуса в команде никто не знал, даже фанаты ФК. Но вид у него был как у бандита 90-х. Наверное, тоже доктор…

— Не, всё нормально, — ответила Арина. — Как после массажа. Синяки будут, конечно. Особенно на жопе.

— Как лёд? Не мягковат? — спросил Бронгауз. — Дымка над ним нездоровая. Тепло что ли тут?

— Мягкий, — согласилась Арина. — Оттого и раскатилась не по таймингу. Дальше прошла, чем надо. Зато рёбра держит хорошо.

— Учитывай лёд, скорректируй тайминг с поправкой на лёд. Если форс-мажор получится в первой половине, переходи на прыжковый план Б. Ну всё. Пошла! Работай! — Бронгауз ударил фигуристку по плечу, и она отвалилась от бортика, набирая ход к центру арены и раскланиваясь в разные стороны. В это время диктор через громкие динамики назвал, кто будет сейчас кататься.

— На лёд приглашается Арина Стольникова, Россия.

Сказал по-английски, и тут же переводчики продублировали по-японски. В японском языке нет буквы «л», имя фигуристки прозвучало как «Арина Сторникова-сан, Русиа». Ледовая арена встретила объявление бурным громом оваций и приветственными криками. Казалось, сейчас рухнут стены. Сотни камер уставились на одну маленькую стройную девушку, замершую в центре арены. Одиночество и лёд. И этот лёд надо покорить перед миллионами глаз, с восторгом и трепетом взирающих на фигуристку. В этот момент можно сдуться, скиснуть, забояться всего, потерять контроль, но всё это не про Арину. Она не чувствовала вообще ничего — приняла стартовую позицию. Классическую. Балетную. Абсолютная тишина. Зазвучала музыка. Начали! Погнали!

…

В комментаторской шум стих, и все журналисты напряжённо смотрели на прокат Стольниковой. Степашин отвлёкся от планшета, с помощью которого под вымышленным ником перепирался с болельщиками на паре спортивных форумов, и всмотрелся в экран дисплея. С Максимом была у них договорённость ничего не комментировать во время проката. Им это настойчиво весьма рекомендовали фанаты фигурного катания в очень недружелюбной форме, принятой в спортивных интернет-сообществах. Самым мягким выражением при этом была фраза «Да когда же вы заткнётесь». Однако здесь, в этот крайне волнительный момент, комментаторы забыли про свои обещания и дали себе волю, о чём в интернете сразу же появились гневные комментарии.

Фигуристка разогналась по кругу, пересекла арену по диагонали-дуге, встала на наружное ребро, оттолкнулась, приземлилась. Четверной лутц! Чистейший! Зал зашёлся восторженными аплодисментами, впрочем, тут же стихшими.

— Ура! Есть квад! — закричал Степашин, перебивая музыку в эфире. — И посмотрите, дорогие друзья, какие громадные баллы ставят судьи! 14,95 баллов поставили судьи! Но ГОЭ всего плюс три! Хотя я не знаю! Стоило бы поставить и плюс пять! Идеальный же прыжок! Как на тренировке! Как из учебника!

— Вы знаете, Александр, эммм… в этот раз вы абсолютно правы, и эммм… трудно было бы не согласиться с вами, — всё таким же тусклым безжизненным голосом произнёс Погодин, почёсывая затылок. — Судьи просто пожалели эээ… надбавку, хотя что её ммм… жалеть-то. Кому как не олимпийской чемпионке ставить высшие баллы?

Степашин отвлёкся от проката, и заглянул в планшет, где фанаты уже осыпали проклятиями их обоих.

— Достали уже своим словоблудием! Музыку не слышно!

— Чтоб вы сдохли, уроды, найти и грохнуть вас всех!

— Задрали эти два клоуна! Иди свой футбол комментируй!

— Когда вы уже заткнётесь?

— Всё! Ухожу на Евроспорт! Невозможно смотреть!

Степашин написал, чтоб пошли все к чёрту, и хотел написать больше оскорблений, но тут Арина сделала четверной флип, подойдя к нему с «моухока», и в этот раз… Она качнулась! Но устояла на ногах, не коснулась рукой льда просто чудом. Арена вздохнула, как один организм.

— Судьи ставят четверной! — закричал Степашин так, что на него покосились соседи по комментаторским кабинкам. — 9,9 баллов! Да, уважаемые друзья! Это четверной прыжок, без недокрута, лишь на минусовое ГОЭ!

— А вот тут, дорогие телезрители, с арбитрами можно и нужно согласиться, они правы, — монотонно сказал Погодин. — Вы знаете… Прыжок, конечно, с одной стороны, эээ… Не удался… Но с другой стороны, спортсменка эээ… продемонстрировала такую колоссальную выдержку и характер, что эээ… заставила верить в себя даже самых закоренелых пессимистов.

— Так же, как вы с Татьяной! Тогда, как я помню, ситуация была практически один в один! — восторженно сказал Степашин, отвлёкшись от проката Арины и пустившись по волнам памяти, как Погодин с партнёршей Татьяной в лохматые годы выиграл Олимпийские игры.

Арина Стольникова в это время практически доканчивала прокат. Четыре минуты пролетели быстро. Остальные элементы были выполнены на плюсы. Да, кое-что получилось, кое-что не совсем, но техническая база произвольной программы была такова, что Арина могла позволить себе несколько ошибок. Однако предстояло сделать финальный четверной каскад и поставить мощную жирную точку. Арина сделала дорожку шагов, фирменный финальный моухок, быстро встала на ребро и, на миг опустив глаза, увидела, что… Шнурок! Чёртов шнурок! Он развязался! Скотч лохмотьями болтался по сторонам! И уже оттолкнувшись и сгруппировавшись, фигуристка почувствовала, как шнурки совсем разлетелись, опутали её ноги, и она летит вниз, носом прямо в лёд. Молниеносный крик от боли в лице, ударившемся о лёд.

…

И в этом месте девушка с криком проснулась. Ночь. Простыня мокрая от пота. Опять ей снился этот кошмар. Один и тот же. Как она падает. Падает жёстко, прямо в конце выступления. А что дальше? Неизвестно… В последнее время Арина видела этот сон всё чаще. И видела себя словно со стороны, как будто смотрела фильм. На мгновение испугалась, что тронулась умом и чемпионат в Сайтаме она проиграла. Однако вот она, золотая медаль, висит на медальнице, сделанной как раз под кучей самых дорогих мягких игрушек, подаренных зрителями. На медальнице несколько десятков медалей, от самых простых жестянок, полученных за мелкие региональные соревнования, когда была ещё обычной перворазрядницей, выступающей за Иженск, до последних вполне серьёзных наград: финал Гран-при, чемпионат России, чемпионат Европы, чемпионат мира, Олимпиада…

Из открытого окна дунул едва заметный ветерок, слегка потревожив Глорию, подаренную японской корпорацией «Тошиба». Глории уже 5 месяцев. Это был щенок редкой японской породы акита-ину. Честно сказать, Арина не особо любила животных, а собак тем более, но имидж селебрити и гордости страны диктовал условия быть защитницей зелёного мира и любительницей животных. Пришлось на одной из пресс-конференций после этапа китайского Гран-при на вопрос японского журналиста, какой подарок она хотела бы получить от японских болельщиков, если поедет на чемпионат мира в Сайтаму, ответить, что щенка породы акита-ину. Насчёт подобного вопроса имиджмейкером ещё в начале сезона был придуман такой ответ. Кто ж знал, что японцы воспримут всё всерьёз…

Собаку звали по-русски «Слава», что как бы намекало на мировую славу Арины Стольниковой, но по-японски «Слава» звучало как «Гурори», что почти контрастировало с неприличным «гуро», поэтому Арина переназвала её в Глорию, более по-западному. Глория оказалась смешным и добрым щенком, уход за ней не доставлял никаких проблем. Правда, уход и выгул лежали почти всегда на родителях, потому что дома Арина жила считанные дни в году. То тренировки, то сборы, то соревнования, то шоу, то мероприятия в различных городах никак не способствовали домашнему обитанию.

Открывать окна совсем не требовалось в этой просторной квартире в элитном жилом комплексе «Алые паруса», подаренной одной из крупных российских нефтяных корпораций, — с притоком свежего воздуха вполне справлялась дорогая система кондиционирования, но Арина так любила засыпать под звуки ночного города. Под плеск волн в Москва-реке, негромкий блюз в оркестре яхт-клуба на набережной, рёв Ягуаров и Астон-Мартинов, въезжающих на подземную парковку комплекса. Эти отзвуки роскошной жизни стали уже совсем родными для неё.

Всего за год Арина Стольникова стала из многообещающей юниорки, выигравшей в последнем юниорском сезоне чемпионат мира в Таллинне, мировой знаменитостью, селебрити и топ-звездой. Рекламные контракты посыпались как из рога изобилия ещё после первой победы в Небельхорне, когда изумлённые немцы не могли несколько минут прийти в себя после проката произвольной программы Арины. В конце сезона об Арине Стольниковой знал весь мир. Её сравнивали с фигуристками прошлых лет. И на каждую она была чем-то да похожа. Тема Стольниковой на спортивных форумах вызывала бесконечные срачи и холивары между фанатами и недругами спортсменки, быстро перераставшие предел в тысячу комментариев. Темы быстро улетали в архив, и тут же открывались другие, в которых шёл бесконечный спор, что Арина очень хорошая и в то же время, что она очень плохая.

После чемпионата мира тренер дал недельный отпуск, а потом начались турне по России и Европе с ледовыми шоу, которые назывались «Шоу олимпионов». Организатором был известный хореограф Игорь Ораниен, слывший своим человеком не только на Первом канале и фигурнокатательной тусовке, но и в федерации фигурного катания. Обычно фигуристы-сборники после мартовского чемпионата мира берут небольшой отпуск в неделю-две, занимаются постановкой и накаткой программ на следующий сезон и в конце мая уходят уже на заслуженный отдых до 1 июля, когда официально открывается новый сезон не только в фигурном катании, но и во всех зимних видах спорта. В начале мая, перед большим отпуском, появляется некий задел на новый сезон. Однако Арина вместо постановки новых программ колесила по бесчисленным шоу, проходившим в разных городах России и Европы, а попросту, занималась чёсом. Ковала железо, не отходя от кассы. И наковала пару сотен тысяч долларов и евро, не говоря уж про миллионы рублей.

Объездила всю страну вплоть до Владивостока и всю Европу до Парижа. Впрочем, завидовать тут нечему. Ближе к концу вояжа различные города как на родине, так и за границей слились в бесконечную череду ледовых арен, гостиниц, перелётов и тасканий с тяжёлым багажом по аэропортам. Только в конце июня наметился короткий отдых. Скоро начало нового сезона, и Арина Стольникова вступала в него абсолютно неготовая. Без новых программ и без костюмов, которые шить тоже не одну неделю. Даже без приблизительных концепций и целей в предстоящем сезоне. У ней не было ничего. А через полтора месяца уже контрольные прокаты сборной России по фигурному катанию в «Мегаспорте», где членам и председателю федерации нужно продемонстрировать программы на будущий сезон.

Отдельная проблема — коньки. Её коньки Risport пришли в полную негодность. Требовалась замена к сезону. И не стоимость в 120 тысяч рублей смущала девушку. На разнашивание ботинок и подгонку их к ноге требовалось продолжительное время и стёртые до крови ступни. Проблемы постоянно гнобили её. Как и то, что к сезону она подходит хоть и материально подогретая, но совершенно неготовая, и каким он будет, этот новый сезон, было непонятно даже ей, не говоря уж про тренеров. Возможно, из-за этого ей постоянно снились тревожные сны каждую ночь?

Рассвет понемногу начал прогонять ночь. На улице стих шум. Ночные гуляки разошлись по домам даже в элитной Москве. В комнате полумрак стал светлеть. И в это время начала повизгивать Глория. Запросилась на улицу. Придётся тащиться на площадку для выгула собак. Потянувшись, Арина села на кровати, взяла айфон, бегло пролистала последние посты в соцсетях от фигуристов и спортивных чиновников, не забыв пролайкать всё. Не спеша надела спортивные шорты, толстовку, белые кроссовки и тихо позвала Глорию. Как ни старалась одеться потише, чтоб не разбудить родителей, но мама проснулась.

— Милая, ты куда? С собачкой? — спросила заспанным голосом и пошла на кухню. Вставала она всегда рано. Любила «встретить новый день». И встречала его чашечкой ароматного кофе и сигареткой, выкуренной на кухне.

— Да, ма! Глория хочет поссать!

— Ясно. Смотри, осторожней там!

— Хорошо, ма! — Арина закрыла широченную дверь и услышала, как электронный замок щёлкнул закалёнными штырями во всех четырёх сторонах полотна. Ключа на двери не было — открывался он по отпечатку пальца и голосовой команде, занесённой в память системы умного дома.

Спустившись на бесшумном лифте, Арина поздоровалась с Алексом, приятным улыбчивым консьержем лет 25-ти, в костюме и галстуке, сидевшим на ресепшене в фойе подъезда, и вышла на улицу. Свежий ветер хлестнул по лицу, взъерошив волосы. На часах как раз то чудесное время, когда ночь прошла, но солнце ещё не встало. Кругом тишина и серый полумрак. Едва заметно поднимается туман.

Где-то далеко послышался рёв мотора спорткара. Наверное, очередной запозднившийся гуляка возвращается из элитного ночного клуба, отягощённый коксом и дорогим алкоголем. Рёв мотора становился всё ближе. Он словно рёв демона, грозящего затащить прямо в ад. Но Арина стояла на площадке для выгула собак. Чего тут опасаться-то… Правда, бордюр слишком низок, а ограда так вообще, похоже, из тонких палочек. Мотор взревел, как ракета, раздался звук разлетающегося железа ограждения, и последнее, что увидела оглянувшаяся Арина, были косые фары спорткара Mercedes-AMG в метре от себя. Сколько там скорость? 200 километров минимум. А потом настали тишина, темнота и покой…

Глава 3

Больница

Пришла в себя, как от толчка. Открыла глаза и увидела лёд. Чёртов лёд, испещрённый следами от лезвий коньков! Что это? Она упала? Неужели это Сайтама? Неужели она всё-таки провалила чемпионат мира? Но как… Как это могло случиться? Всё, что было после чемпионата, это… Всего лишь сон? Нет! Этого не может быть! После этого было столько всего… Неужели ей всё привиделось, пока лежала на льду без сознания? Все эти шоу, чествования? Всё это просто игра мозга в отключке?

Попробовала приподнять голову, и тут же почувствовала, как подхватывают со льда чьи-то сильные руки. Человек, поднявший её, заскользил на коньках к выходу со льда.

Постепенно стал возвращаться слух. Зрение восстановилось окончательно. Она точно на арене. Но что это за арена? Белые обшарпанные борта, неяркий свет. Выщербленный лёд. Тренировочный каток? Да. Каток. Но очень странный. Старые светильники, нет рекламы на бортах. Но самое главное — люди. Они тоже очень странные! Где модные тренировочные костюмы? Где брендовое термобельё от спонсоров? Человек, поднявший её на руки, одет в обычный спортивный костюм из какой-то дешёвой химозы, а на ней самой… Ужас! Синяя олимпийка и штаны! Обычные! Для занятий физкультурой!

— Скорую! Немедленно скорую! — крикнул кто-то.

— Она ударилась головой о лёд!

Арину усадили на скамейку, и человек, мужчина лет 30-ти, принёсший её, опустился на колени напротив, взял за плечи, не давая упасть.

— Люся! Люся! Ты меня слышишь? Подними руку! Перед собой!

Арина подняла руку. Вроде бы получилось.

— Указательным пальцем дотронься до носа!

А вот это уже не получилось. Попала в щёку.

— У ней нарушена координация! Похоже, сотрясение!

— Люся! Сосчитай до трёх!

— Раз. Два… — начала считать Арина, и вдруг поняла, что голос не её! Слишком высокий! Да ещё и «р» слегка не выговаривает.

С цифрой три тоже вышла накладка. Арина её забыла!

— Не знаю! Я тут вообще ничего не знаю! — захныкала она, и повалилась на бок, опять потеряв сознание.

…

Второй раз пришла в сознание в больнице. Поняла это по запаху, причем давно забытому. Так пахло в провинциальных, забытых богом и властными людьми поликлиниках родного Иженска, где жила в детские годы. Поликлиники были ещё советской постройки, и запах в них стоял один и тот же. Запах здания, давно нуждающегося в ремонте. Старая побелка, старый линолеум, дерматиновые сидушки лавочек в коридорах. И запах озона от ультрафиолетовых ламп. И ещё чуточку лекарств… В дорогих частных клиниках, куда она ходила иногда, когда перебралась в Москву, обстановка была, конечно же, другая. И там не пахло. Ничем. Абсолютно стерильная атмосфера.

Арина открыла глаза и уставилась в потолок. Что это? Белый и даже не подвесной. Шарообразные светильники, такие, как будто им 100 лет. Оглянулась — больничная палата. И не одиночка. А кровати… железные! Какое убожество! Попробовала пошевелиться, и снизу раздался скрип пружин. Пружины! Тоже железные! Явно не ортопедический матрас с кокосовой стружкой!

Арина осторожно приподняла голову и более детально осмотрела палату. Нет, первое впечатление было обманчивым. Палата не старая, требующая ремонта. Она такая и была. Реплика под старину. Настолько искусная имитация ретро, что кажется, словно она настоящая.

Все эти железные скрипучие кровати, застеленные серыми мышиными одеялами со стоящими на них подушками углом вверх, деревянные тумбочки, побеленные стены и потолок, должны были вызывать чувство респектабельности и приверженности к классике. Похоже на тот старинный 200-летний отель в Париже, где они с родителями отдыхали прошлым летом, на призовые от выигранного юниорского чемпионата мира. Там было почти так же. Улыбчивый швейцар в сюртуке 18-го века и треуголке, открывающий тяжёлую дверь красного дерева, ухватившись рукой в белой перчатке за бронзовое кольцо, продетое в ноздри бронзовой львиной головы. Деревянный лакированный паркет со старыми персидскими коврами, деревянные панели, на которых старинные картины, люстры на потолке, которым лет 100, не меньше. Тишина, покой и солидность. Там тоже казалось, что время отступило перед вальяжностью и респектабельностью. И казалось, что ты реально шагнула за грань континуума. До тех пор, пока в холле не попадалась вполне современная девушка в коротком красном платье «Прада» с 14-м «Айфоном» в руке. В сопровождении толстого лысого папика из России. Тогда наваждение таяло, как туман под лучами солнца.

Здесь такого не было. Реальность сто процентов. И никаких айфонов.

Может, это какое-то шоу вроде «Вас снимает скрытая камера»? Но нет, она не заключала подобных контрактов, да и на шоу не слишком-то похоже — нет видеокамер!

Посмотрев на себя, Арину стали терзать недобрые предчувствия. Арина откинула одеяло, приподняла больничную сорочку и чуть не заорала от страха. Ноги! Это не её ноги! Да и тело! О боже! В нём лишних 5 килограмм жира! Нет! Даже 8 килограмм жира! Какие квады и триксели??? Здесь худеть надо полгода и сидеть на протеиновых энергетиках вместо еды, на том же «Квизи»!!!

Как такое могло случиться? Как это возможно??? Арина посмотрела на свои ступни. Это были не её ступни. Размер как минимум 37! В то время как у Арины был 36-й! Да ещё и пальцы ног длинные! А где дорогой лавандовый педикюр со стразами от «Сваровски», который она только вчера сделала в дорогом салоне красоты «Летящая нимфа»??? А маникюр??? Где её длинные нарощенные ногти, в тон ногтям на ногах??? Где нарощенные ресницы??? А волосы? Где её шикарные длинные волосы с колорированием и ламинированием, которые она так любила эффектно распускать во время показательных выступлений, изображая секси-бомбу? Вместо шикарных чёрных волос чуть не до пояса были жалкие кудряшки, даже не достающие до плеч! Где шугаринг??? Арина с подозрением покосилась на руки — на них волосы! Мелкие, редкие, но они были, чёрт возьми! Так же, как и на ногах. Незаметные, ещё детские, но вполне ощущаемые любой прошаренной девушкой, следящей за своим телом и бывшей в теме. Детские волосы???

Арину охватили смутные подозрения, что она не в своём теле. Оно было чужим. Особенно это заметно по неразвитым крайним ногтевым фалангам пальцев рук. У ней подростковые пальцы. Судя по размеру и форме ногтей, она в теле девочки 13–14 лет. Арина осторожно коснулась груди и тяжело вздохнула. Что-то там, несомненно, было, но размер далёк от тех ослепительных округлостей, которые соблазнительно выпирали из выреза платья в ледовых шоу и показательных.

Надо срочно выяснить, что это за чертовщина! Арина встала с кровати и осторожно огляделась. Похоже, вечер. В окна палаты льётся красноватый вечерний свет, придавая белому снегу на крышах домов несвойственные ему оттенки. Снегу? Какой снег! Только что стоял июнь. Она это точно помнила. Ведь когда она пошла гулять с Глорией, под ногами была зелёная трава. Но…

Арина вдруг вспомнила несущийся на неё «Мерседес», фары в метре от себя и неожиданно поняла всё. Как тут не понять… Она просто-напросто умерла. Колесо Сансары существует! Она умерла, переродилась в другом мире и в другом теле. Как ни фантастично это звучало, но похоже, что это единственное логичное объяснение всему, чему она стала свидетелем.

Спустив босые ноги на пол, Арина осторожно приподнялась и заковыляла к окну. Тело болело. Наверное, несколько раз падала. Но переломов не было, так же как вывихов и растяжений. Лишь побаливала голова.

«Вот ведь странно… Если уж суждено начать новую жизнь в другом мире, обязательно надо попасть в тело фигуристки! Опять бесконечно долбиться об лёд! Нет чтоб стать фотомоделью или знаменитым дизайнером… Или богатой американской бизнесвумен! Да ещё и нахожусь не в Москва-Сити, а в какой-то жопе мира…» — с унынием подумала Арина, глядя в окно.

Пейзаж там был весьма безрадостный. Девяти- и пятиэтажки. Голые балконы. Над рядами домов торчат заводские трубы, из которых вверх поднимается чёрный дым. Машин мало. Почти нет. А те, что есть, какие-то старые драндулеты, которые в 21 веке уже не увидишь. Что это за место?

Жаль, но в палате больше никого не было. И спросить-то не у кого. Придется идти искать врачей. Неожиданно Арина забоялась выйти в коридор. Вспомнилась старая компьютерная игра «Сайлент Хилл», где почти в каждой части один из самых страшных уровней был как раз госпиталь, наполненный монстрами. А вдруг и тут так же? И отмахнуться нечем в случае чего.

Арина открыла дверь и осторожно выглянула в коридор. Высокий потолок коридора, на котором горят шарообразные светильники через один. Белые стены с крашеными серыми панелями, зелёный потёртый линолеум на полу. Скамейки, крытые коричневым дерматином, кое-где у стен. Двери палат закрыты. Ну что ж, придется идти дальше.

На дверях надписи «Ординаторская», «Сестринская», «Палата номер 3», «Палата номер 5». Справа, метрах в 20-ти, горел свет поярче. Там коридор выходил в обширное помещение, в котором стояли старый письменный стол с бумагами, стулья, шкафы с лекарствами и папками. Но самое главное, над столом висела большая табличка с надписью «Пост номер 2. Отделение нейрохирургии и неврологии».

Тут же находился и туалет. Две двери с надписями «Мужской» и «Женский». При их виде Арина вдруг почувствовала, что неплохо было бы наведаться в сортир, хотя босиком, конечно, и не стоило. Но деваться некуда. Осторожно открыв дверь, Арина изумлённо огляделась. Сантехника явно древняя. И где биде? Где сушилка для рук? Где полотенца, туалетная бумага??? Санитайзер с жидким мылом??? Что это за конченый синий кафель на полу и стенах? Как можно так жить?

Впрочем, привыкаешь и не к такому, если приспичит… Сразу у входа в туалете висело зеркало на стене. Арина посмотрела в него и… Очень удивилась. На неё смотрело абсолютно её лицо, разве что в возрасте 13–14 лет. Ну да, причёска другая, намного короче. Нет татуажа, нарощенных ресниц и скорректированных губ и бровей. Но в целом… Это, несомненно, она, Арина Стольникова. Правда, с небольшими нюансами. Зубы! Арина открыла рот и чуть не сматерилась. Зубы не были идеально белоснежные! Ведь в Москве она по малейшему поводу ходила к дорогому модному дантисту в «Алых парусах». Сейчас же зубы были обычные, не сияющие, как в рекламе. Вроде бы и белые, но в тоже время чуть-чуть с желтизной. Пара зубов с небольшой кривизной, правда, незаметной. Задрав больничную хламиду, полностью осмотрела себя. Пальцы ног длинные и тонкие. Пальцы рук подростковые. Но рост явно выше! Боже, да она каланча, чуть не под 170!!! Телосложение…

…

— Жирное! — вспомнила она голос тренера Бронгауза на ежедневном взвешивании перед тренировкой. — Арина! Ты поправилась на 200 граммов! Опять торт по вечерам жрала два дня подряд? Какого хрена? До стартов неделя! Ты хочешь, чтобы координация развалилась? Сколько ещё прибавишь? Давай! Вылетай из сборной!

— Не-е-ет! — смущённо протянула Арина, стараясь не смотреть на тренера. Но да… Торты, несомненно, были. Два кусочка, грамм по двести. Но их хватило, чтобы нагнать в тело жира и воды, в то время, когда, наоборот, следовало подсушиваться. Но как отказать бабушке, если она сама испекла этот торт и по доброте душевной дала попробовать? Хоть и знала, что для внучки два кусочка торта, съеденные вечером, могут быть большой проблемой. Фатальной для карьеры.

— В общем, так, — непреклонно сказал Бронгауз. — С этого дня твоя диета — дистиллированная вода по литру в день, протеиновый концентрат и зелёное яблоко на ночь. Сгоняй, сгоняй вес, Ариша! Иначе сдашь старт! Улетишь в подвал! А оттуда хрен выберешься при такой конкуренции!

…

— Жирное, мать твою раз этак! Сдохни, но похудей! — громко крикнула Арина, на мгновение потеряв контроль над собой, и тут же услышала чей-то женский голос за дверью, со стороны поста.

— Это кто матерится там в уборной? Вы совсем уже? За выражениями следите! — в дверь постучали.

— Ой, извините! — Арина открыла дверь и увидела молодую женщину в белой высокой шапке и длинном белом халате. Из-под халата было видно коричневые колготки и чёрные дешёвые туфли с квадратными носами и каблуками.

— А… Ты девочка, которую привезли без сознания, но с хорошими показателями, — строго сказала женщина, села за стол и стала листать какие-то бумаги. — Твоё имя Людмила Александровна Хмельницкая? 1971 года рождения? Спортсменка?

— Чиивооо? — округлила глаза Арина. — Нееет! Меня звать Арина Станиславна Стольникова! 2005 года рождения!

— Девочка! Перестань выдумывать! Это несмешно! Тебе мама оставила передачу. В тумбочке, у кровати. Но сначала дай я осмотрю тебя, и проверю состояние.

Медсестра усадила Арину на стул, сунула ей какой-то допотопный градусник под мышку, потом больно перетянула руку жгутом, померила давление, пульс. Осмотрела глаза.

— Ты в полном порядке. Сейчас дежурный врач отлучился в другой корпус, но когда придёт, я передам ему, что ты пришла в себя. Через какое-то время он тоже проведёт осмотр. Вот тебе таблетки, выпей их сейчас. Кипячёная вода на тумбочке. Кружка там же.

Медсестра дала бумажный кулёчек с таблетками и показала на убогую деревянную тумбочку, на которой стояли два белых эмалированных чайника с надписями красной краской «Кипячёная вода». И синяя железная кружка рядом с ними.

— А сколько сейчас время? — робко спросила Арина.

— Часы перед тобой, неужели не видишь? — недовольно ответила медсестра и показала на круглую штуку, висящую на стене. Но на ней не было цифр! Лишь какие-то палки, одна короткая, одна длинная, застывшие в непонятном положении. Что это? Солнечные часы?

— Но тут нет цифр! — возразила Арина. — Где дисплей?

— Перестань придуриваться! — заявила медсестра. — Зрение у тебя прекрасное, и время ты видишь.

Она открыла большой амбарный журнал и стала бегло там что-то писать. Странно, но на её столе не лежал смартфон! И за всё время она даже не посмотрела и не проверила свои соцсети, как другие медсёстры, виденные Ариной. Не было на столе и ноутбука. Зато лежала груда каких-то бумаг, папок, толстых журналов.

— А где мой смартфон? — робко спросила Арина. — Я хочу позвонить маме!

— У тебя ничего не было с собой! Только одежда! — не отрываясь от записей, заявила медсестра.

— А у вас есть телефон?

— Звонки с телефона нейроотделения в город запрещены! — сказала медсестра. — Но если хочешь, позвони. Телефон перед тобой.

— Где? — недоумённо спросила Арина, оглядывая всё вокруг. — Ничего нет!

— Это что перед тобой? Ты меня разыгрываешь, Люда? — Медсестра удивлённо посмотрела на Арину и указала ей на какую-то странную белую шнягу. Белый ящик, а поверх него диск с дырками и нечто похожее на… Устройство явно предназначено, чтоб прикладывать его к уху и рту! Но оно проводом прикреплено к ящику! Как им пользоваться? На нём нет ни дисплея, ни даже клавиш!

Арина ещё застала мобильные телефоны с клавишами. Самый первый ей дали в первом классе. Мамина раскладушка «Самсунг». Его хватило на два дня, потому что на второй день семилетняя Арина сунула его в карман куртки и где-то по дороге выронила и потеряла. Ору от родителей было… Так что эпоху древних телефонов Арина ещё застала! Но в этом «телефоне» не было даже клавиш! И он ещё был привязан каким-то свитым в пружину проводом к этому ящичку.

Арина взяла трубку, и приложила к уху. Было слышно долгий гудок. Может быть, здесь голосовой набор?

— Я бы хотела позвонить маме! — сказала в трубку Арина. — Номер восемь, девять…

— Люда, номер здесь набирается! — медсестра показала на диск с дырками. — Что ты делаешь?

Арина всмотрелась в диск. Под дырками были какие-то цифры. Неужели сенсорное управление? Но зачем доступ к цифрам основательно затруднён прозрачным пластиковым диском? Арина попробовала достать до цифр пальцем через дырку, и вроде бы получилось. Но телефон так и продолжал гудеть. Кнопки под диском не нажимались!

— Не работает! — сказала Арина.

— Странно… Вроде, работал… Ладно. Потом позвонишь. Да и мама твоя сказала, что завтра утром придёт, в часы посещений. А если доктор найдёт, что твоё состояние нормальное, может быть, тебя даже и выпишут. Сейчас скоро ужин. Для лежачих разносят по палатам. Но раз ты у нас ходячая, пойдёшь в столовую сама. Она вон там, в конце отделения.

— А где у вас тут телевизор? — спросила Арина. — Чё делать-то в палате?

— Выздоравливать! Возьми вот, почитай! — медсестра дала Арине книгу с желтыми страницами и красной обложкой.

«Николай Островский. Как закалялась сталь. Ну и шняга!» — подумала Арина. Лучше бы был Мураками или… Или… Больше Арина не могла вспомнить ничего из модных книг, которые продвинутые зумеры постоянно упоминали в сторис как об очень хороших. Ладно. Делать нечего… Надо идти посмотреть, что там ей принесла мама… Таблетки Арина сунула в карман. Ну нафиг эту гадость!

Глава 4

Город Екатинск

А в это время, пока Арина мучилась, привыкая к новому образу жизни, на улице Коммунаров микрорайона Рабочий посёлок в квартире на девятом этаже царили растерянность и неловкость. Так наиболее точно можно охарактеризовать обстановку и эмоциональное состояние находившихся там. В скромной двушке проходило практически заседание штаба. И касалось оно ни более ни менее как судьбы Людмилы Хмельницкой, 14-летней фигуристки-перворазрядницы, которую сверстники и одноклассники именовали попросту «Люська» и в теле которой сейчас пребывала олимпийская чемпионка Арина Стольникова. В зале на диване расположились Владимир Иванович Каганцев, директор спортивной детско-юношеской школы олимпийского резерва номер 1 города Екатинска, и тренер Владислав Сергеевич Левковцев, тот самый мужчина, который унёс Люську с катка, когда она смачно приложилась затылком о лёд, заработав сотрясение мозга. Мужчины пришли в официальной одежде, в костюмах и галстуках, показывая, что разговор предстоит серьёзный.

Напротив них, не зная, куда девать руки от неловкости, стояла мама Люськи, Дарья Леонидовна Хмельницкая, высокая привлекательная женщина лет 35-ти. Глаза её были встревожены, а лицо сильно озадачено. Она поочерёдно смотрела то на одного мужчину, то на другого.

— Вы понимаете, уважаемая Дарья Леонидовна… — продолжил Владимир Иванович. — Сейчас очевидно, что в любительском спорте Люда подошла к пределу, к черте, через которую не перейти. Или перейти очень сложно. К финалу. Всё, что могла, она сделала. Против физиологии не попрёшь, как говорится. Владислав Сергеевич, подкрепите мои слова.

— Я согласен со словами Владимира Ивановича, — согласно кивнул головой тренер и добавил: — С небольшой оговоркой. Большой спорт для Людмилы теоретически закрыт. Но, разумеется, заниматься для себя, для здоровья ей никто запретить не может. У нас есть группа здоровья из пожилых и юных любителей ледового катания. Приходят в свободное время, занимаются для себя. Для удовольствия и желания ощутить лёд. Без высоких нагрузок на организм.

— Но… Почему? Почему для моей дочери дорога в фигурное катание закрыта? — растерянно спросила Дарья Леонидовна. — Люда так любит эту атмосферу тренировок, соревнований, атмосферу льда. Это её стихия! Она так светится, когда рассказывает о том, что произошло на катке!

— Хорошо. Буду с вами откровенен. И скажу, как специалист, — осторожно начал тренер. — Люда проходит через тяжёлую фазу физического развития. Она называется пубертат. В просторечии — взросление. Из девочки Люда становится девушкой. Это максимально сложный этап в жизни девочки, занимающейся сложнокоординационным видом спорта, а особенно фигурным катанием. Мы учим девочек кататься в раннем детстве, когда организм юных фигуристок лёгкий и гибкий. Все элементы разучиваются в этой кондиции. Спортсменка годами выступает и привыкает к своей массе, центру тяжести, координации движений. Потом наступает пубертат. И наступает ломка всего организма. Изменяется тело. У девочки растут бёдра, формируется грудь. Центр тяжести тела меняется, уходит на пару позвонков ниже. Но это изменение становится критическим. У девочки, привыкшей кататься одинаково на протяжении многих лет, напрочь слетает вся техника. Она разучивается держаться на рёбрах, разваливаются шаги и вращения. Прыжковая техника… Это самое опасное. Она сбивается. Девочка не может войти в группировку. Тяжёлые падения, переломы, растяжения… Это всё ждёт Люду, если она продолжит кататься.

— Но как… — пробормотала Дарья Леонидовна, вытирая платочком прослезившиеся глаза. — Как катаются знаменитые фигуристки? Елена Водорезова? Кира Иванова? Катарина Витт?

— Всё дело в телосложении, — смущённо ответил тренер. — Чтобы стать успешной фигуристкой, нужно обладать более низким ростом и более плотным телосложением. Спортивным телосложением. Чтобы был более концентрированный центр тяжести. И да… Длинные ноги в нашем виде спорта, к сожалению, минус-фактор. Люда… У неё идеальное телосложение для других занятий. Манекенщица. Актриса. Фотомодель. В этих сферах деятельности она сможет со стопроцентной долей вероятности реализовать себя успешно. Тем более с таким-то спортивным заделом! И есть ещё… Возрастной фактор. Люда слишком стара для спорта высоких достижений.

— Стара? — чуть не рассмеялась Дарья Леонидовна. — Но ей только 14! В мае будет 15!

— Вот именно! — подал голос директор спортивной школы. — Скоро 15! А Люда только перворазрядница. Да и то получила разряд в 12 лет. С большим трудом, надо сказать! За два года никакого прогресса. Ей сейчас, по идее, нужно уже соревноваться со сверстницами, получить звание «Кандидат в мастера спорта». В данное время Люда соревнуется с малышками 11–12 лет. Это явный застой и даже регресс в каком-то смысле. Впрочем, тренер по фигурному катанию расскажет подробнее.

— Совершенно верно, — согласился Владислав. — Какие перспективы у Люды дальше в спорте? Я их не вижу. Соревноваться и дальше на городском и областном уровне? До скольких лет? Вы сами знаете про занимаемые места. Они на грани прохода в квалификацию. Это уровень чуть более уровня продвинутого любителя. Вы с дочерью только теряете время впустую.

— Значит, всё потеряно? Люда просто сойдёт с ума, узнав правду, — едва не плакала Дарья Леонидовна.

— Ну… Как сказать, потеряно… Шанс есть всегда, — помолчав, сказал тренер. — Но я не вижу для него предпосылок. Для того чтобы Люде сделать весомый шаг вперёд, ей нужно прыгнуть через голову. Для начала выиграть городское первенство в её разряде через две недели. Тогда есть шанс отобраться на областное первенство в конце февраля. Однако там уже всё будет намного сложнее. Потому что в соперницах будут девушки, обладающие тройными прыжками. Чтобы конкурировать с ними, Люде придётся разучить хотя бы один тройной прыжок. Даже более-менее удачная попытка с падением и недокрутом будет засчитана судьями. Но областное соревнование всё равно не имеет статус квалификации в кандидаты мастеров спорта. Теоретически, выиграв первенство области, Люда получит путёвку на Всесоюзную спартакиаду учащихся в Москву в конце марта. Вот там-то есть реальный шанс получить звание кандидата в мастера спорта. Для этого надо занять с первого по третье место, выполнив чисто хотя бы один тройной прыжок. И, само собой, хорошо исполнив обязательную программу на чистоту фигур. Как видите… Всё очень и очень сложно. Особенно после сегодняшнего инцидента. Люда на тренировке не смогла прыгнуть двойной лутц. Этот прыжок так и не покорился ей. К сожалению…

— Но… Вы же не запретите ей заниматься? — с отчаянием спросила Дарья.

— Нет, — покачал головой директор спортивной школы. — Мы не имеем на это права. У нас советская страна, и мы не имеем права лишать ребёнка спорта. Это право гарантировано государством. Мы лишь предупредили вас о последствиях и нынешнем положении дел Людмилы. Я допускаю её до тренировок. С оговоркой. Когда мы получим заключение врача из больницы, Люде придётся пройти внеочередной медицинский осмотр. Если врачи допустят её до тренировок, так тому и быть. Мы сделаем всё, чтобы Люда вернулась в любительский спорт. Мы что, изверги какие-то? Пусть катается, но… Перспективы в нём мы вам озвучили.

Владимир Иванович хлопнул рукой по колену, и встал с дивана.

— Ладно. Всё что надо, мы вам сказали, и обрисовали возможное. Дело за вами. Решайте, как вам лучше.

— До свиданья! — помахал рукой тренер, и следом за директором вышел из квартиры.

Мама Люды закрыла дверь, немного постояла, как будто задумавшись, потом прошла в зал, села в кресло и горько расплакалась. Людочка… Знала бы она про эти разговоры…

…

Арина тем временем изучала передачу, что ей послала здешняя мама. Придётся именовать её так. Интересно, какая она? В матерчатой сумке лежало две мандаринки, апельсин и что-то, завёрнутое в газетный кулёк. Шоколадные конфеты и блины! Калорийное дерьмо! Арина с негодованием отбросила их обратно в тумбочку. Вот цитрусовые… Это можно на ужин. Кое-как очистив их, девушка с аппетитом съела. Хотя, конечно, предпочла бы манго или фейхоа. Потом, посидев несколько минут, достала опять кулёк с конфетами и блинами, достала один блин, понюхала, откусила и, воровато оглядываясь, сглодала весь запас за пару минут. Потом то же сделала с конфетами. Что за чёрт? Почему охота жрать? Почему она не может удержаться?

Потом догадалась. Тело. Оно было ещё подростковым, росло и требовало еды. Постоянно. В этой ситуации помогал протеиновый концентрат «Квизи». Его Арина ела с 12 лет, чтоб быть тонкой и звонкой. Но здесь этого дерьма не было! Придётся жрать обычную еду и жиреть! Или ходить голодной, но весёлой и злой.

Взгляд случайно упал на газету. Газеты??? Какие ещё газеты? Да ещё чёрно-белые??? На рекламную не похожа. Развернув портянку, Арина прочитала название. «Известия». 13 января 1986 года. Среда. Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв выступил по советскому телевидению.

«Чтооо? Это сеттинг СССР?» — с негодованием подумала Арина. — «Тут же нифига нет!»

Арина воспринимала всю окружающую действительность как некую компьютерную онлайн-игру. И вот ей достался самый фиговый уровень. СССР 1986 года. Но тут же ничего нет! Ни смартфонов, ни телевидения, ни интернета, ни онлайн кинотеатров и подписок… Вообще НИЧЕГО. Как жить? Да вы охренели! Лучше был бы киберпанковый Токио 3000!!!

Грубо выругавшись, девочка опять порылась в авоське, вытащила толстую книгу «Дети капитана Гранта». И опять эти жёлтые страницы, и конченый мелкий шрифт, от которого болят глаза. Почему в здешних книгах не мелованная бумага? Почему нет привычного крупного шрифта???

Взяв книгу Жюль Верна, девушка с размаху упала на жалобно скрипнувшую кровать. Не успела начать читать, как дверь в палату открылась, и заглянула уже знакомая медсестра.

— Люда, иди на ужин. И не забудь тапочки одеть. Они под кроватью.

Арина заглянула под кровать, и достала домашние тапки. Выглядели они не по-больничному. Мама принесла?

Надев тапки и шоркая резиновыми подошвами по линолеуму, девочка побрела в столовую, находившуюся, как и говорила медсестра, в конце отделения. В столовой тоже немноголюдно. Что было естественно для нейроотделения. Ведь лечились здесь в основном пострадавшие в авариях или неходячие инсультники, постоянно лежащие в палатах.

Усевшись за стол, девушка стала ждать официанта. Однако никто не подходил. Лишь из окна раздачи постоянно поглядывала какая-то жирная бабка в белом колпаке и халате. Потом бабка не выдержала, и громко крикнула:

— Девочка! А ты что там уселась? Просто так пришла посидеть?

— Нет! Я поужинать! — недоумённо ответила Арина.

— Так а чего сидишь там! Иди на раздачу, получай ужин! У нас не ресторан! Официантов нет!

Арина встала и потопала к раздаче, уныло разглядывая интерьер.

— А где твоя ложка, чашка и кружка? — недовольно спросила старуха.

— У меня нет, — пожала плечами Арина. — А чё, и у вас нет?

— У нас нет! — наставительно ответила бабка. — Ты что, не знаешь, как в больницу ложатся? Со своим приходят!

— Меня на скорой ваще-то привезли! — недоброжелательно ответила Арина, и покосилась на бабку. — Без сознания!

— Ох, поседею я скоро с вами! — покачала головой, и так седая бабка, ставя на раздачу пластиковый разнос. — Ну держи. Что с тобой делать…

Арина с подозрением посмотрела на содержимое разноса. В металлической четырёхугольной чашке лапша в молоке и кусок хлеба с маслом. В металлической кружке нечто, напоминающее чай. Усевшись за стол, Арина осторожно попробовала еду. Лапша, сваренная в молоке. Круто!!! Она похожа на молочный рамён в том дорогущем корейском кафе у Смоленской, где они как-то зависали с фигуристкой Смеловой и делали фотки в сторис, набравшие по миллиону лайков. Как там его, этот рамён… Чинга… Чунга… Фиг знает. В нём, правда, было не обычное, а кокосовое молоко, а ещё икра тунца и карри.

Вернувшись из воспоминаний, Арина принялась за еду. Ни соли, ни сахара в больничном блюде особо не ощущалось. А вкус! Вкус положительно хорош! Это надо иметь особое мастерство — сварить без вредных добавок! И с нейтральным миддл вкусом!

— Опять молочная лапша! — проворчал рядом скрипучий стариковский голос. — Кормят одним и тем же говном, как свиней! Сахар воруют домой… Сволочи!

Арина обернулась, и увидела за соседним столом какого-то деда в полосатой больничной куртке и штанах. Он неприязненно попробовал молочный суп, и отложил ложку. Дед посмотрел на неё, и усмехнулся.

— Чё смотришь, внучка? Тут быстро у тебя румянец спадёт!

Странный старикашка. Арине ужин очень понравился. Сахара и соли в еде не было, значит, водно-солевой баланс в организме не нарушится. В чае тоже минимум сахара, только следы. Ну а хлеб с маслом… Пожалуй, что правильней бы его выкинуть… Но Арина забоялась, что ночью её организм опять забунтует, выпрашивая углеводов, поэтому решила всё-таки съесть хлеб, с трудом подавляя желание незаметно бросить под стол.

— А ты куда пошла? — крикнула бабка Арине, когда она направилась к выходу из столовой. — Кто за тебя посуду убирать будет? У нас служанок нет!

— А почему нет? — недоумённо спросила Арина.

— Перестань грубить! — заявила бабка. — Не то врачу пожалуюсь. А он сообщит в школу, и в пионерскую дружину!

Арина недовольно взяла поднос с посудой, и поставила в проём с надписью «Приём грязной посуды». Потом так же шаркая подошвами тапок по линолеуму, вышла из столовой.

На улице стало совсем темно. И делать-то, по сути, совсем нечего. Абсолютно! Как никогда, Арина ощутила одиночество и потерянность в этом сеттинге. Сейчас бы глянуть, что пишут друзья и коллеги в соцсетях, пролайкать новые фотки и поставить стандартные подписи: «Хорошо сидите!», «Молодцы!», «Это вы где?». Или посмотреть какой-нибудь брендовый модный фильм, который все хвалят. Почитать популярную сетевую книгу. Боже! Да много занятий можно найти! А сейчас… Остаётся только пойти пошататься по больнице, посмотреть, что там и как.

Однако ничего примечательного там не было. Дверь выводила из отделения на лестницу, края ступеней которой были покрашены жёлтым. Напротив на двери была надпись «Хирургическое отделение», и это значило, что идти туда не стоит. Спустившись по лестнице до первого этажа, Арина наткнулась на пост, где сидела ещё одна медсестра и что-то писала под светом настольной лампы. Рядом с ней большая закрытая дверь с табличкой «Выход». Не успела Арина подойти к двери, как медсестра, услышав шаги, подняла голову.

— Девочка! Ты куда? Посещения уже запрещены. Да и выход, собственно говоря, тоже. Ты откуда? Из какой платы? Какое отделение?

— Да я это… — начала было объяснять Арина, как вдруг входная дверь открылась, зашла ещё одна медсестра, и они стали оживлённо что-то обсуждать, не обращая внимания на Арину. «Надо валить!» — подумала Арина и бочком, бочком поднялась обратно наверх. Ничего интересного и хорошего тут нет. Осталось только читать.

— Отбой в 10 часов! — заявила медсестра в отделении. — В палате нельзя зажигать свет, а дверь должна быть открыта. В коридоре свет горит всю ночь.

— Ясно. Спасибо! — пропищала Арина, и удивилась тонкому высокому голосу. Ну конечно… Ей же сейчас 14! Хоть она и длинная, она ещё почти РЕБЁНОК!!!

Войдя в палату, Арина закрыла дверь. Осталось только проверить, что она может физически. То, что эта Люська или как там её, тоже фигуристка, уже понятно. Но чё она валится-то, как мешок? В фигурном катании первым делом учат не кататься, а правильно падать. И обычно падения получаются на пятую точку, если прыжки правильно поставлены с самого начала. Падения лицом или плашмя, во весь рост, а тем паче затылком, как получилось сейчас с этой Люськой, Арина не помнила ни у одного из фигуристов, даже юниорского уровня.

И вот, при свете больничного светильника, Арина Стольникова или Людмила Хмельницкая? Впрочем, неважно… Важно то, что она впервые начала тренировку в нынешнем незавидном положении…

Глава 5

Больничные эксперименты

Сначала стоит попробовать растяжку. Конечно, тело, в которое попала Арина, принадлежало спортсменке, в этом не было никаких сомнений. Под слоем подросткового жирка угадывались тренированные мышцы. Но вот насколько тренированные? Неизвестно.

Была и разница в росте. Люська выше Арины. 170 против 162. Хотя по пропорциям тело Люськи смотрелось таким же. Длинные ноги, узкая талия, чуть подкачанный плечевой пояс. Но вот таз… Попа Люськи поболее и потяжелее, чем надо для многооборотных прыжков. Впрочем, это, слава богу, не кости, лишь жир. В чём Арина убедилась, прощупав свою пятую точку. А жир можно согнать.

В целом, фигура Люськи была мечтой любой фотомодели. Высокая, стройная, с идеальной пропорцией тела. Длинные и стройные ноги, длинные худые руки, узкий корпус и развитый таз. Но для фигурного катания этого мало. Долбаные плюс восемь килограмм! Люська весила примерно 55 килограмм при росте 170 сантиметров. А это для женского одиночного катания — вес большой.

Арина, стоя на одной ноге, подняла вторую вертикально, задрав халат. Растяжка есть! Не идеальна, но хороша. Проверив несколько положений, от бильмана до либелы, Арина поняла, что всё не так уж плохо. Третьи уровни вращений должны получаться. Выше — зависит уже от судей.

Теперь попробовать аксель на полу. Правда, разбегаться было особо негде. Но небольшое расстояние всё-таки имелось. От двери до второй кровати. А дальше… Тумбочка у окна.

На эту тумбочку Арина и свалилась, чуть не ударившись головой о стену. Двойной аксель! Люська даже сраный дупель не может прыгать! В момент, когда девочка с грохотом упала на тумбочку, в палату вошёл врач. И первое, что он увидел, это задранную хламиду Арины, когда она вставала с пола, потирая ушибленный бок, и белые в жёлтый горошек девичьи трусы, обтягивающие белую попу.

— Дерьмо поганое! Какой кринж! — злобно выругалась Арина, и тут увидела доктора. — Ой! Нежданчик! Сорян!

Врачу было лет 40. Среднего роста, в белом халате, под которым видно рубашку с галстуком, в очках и с небольшими залысинами на тёмной шевелюре. С изумлением он смотрел на Арину, недоумевая, зачем она прыгнула на тумбочку, а потом упала на пол. Со стороны это выглядело именно так.

— Девочка! С тобой всё в порядке? Голова не болит?

— Не-а… — смущённо ответила Арина, и села на кровать, скрестив босые ступни, и положив руки на колени.

Доктор подошёл к ней, осторожно приподнял голову, слегка ощупывая и проверяя ткани на возможные повреждения, ещё раз заставил коснуться пальцем носа. Потом посветил издалека фонариком в глаза Арины, наблюдая сужение зрачков. Ощупал кисти рук, проверяя болезненность кожных покровов.

— Не больно?

— Эммм… Нет… — промямлила Арина.

— У тебя, эээ… Люда… — Доктор заглянул в диагноз, написанный почерком, похожим на арабскую вязь. — Совершенно нет никаких вегетативных признаков сегодняшнего падения. Хотя в диагнозе от скорой помощи написано, что ты перенесла падение головой на лёд, помутнение и потерю сознания, онемение конечностей. Налицо сотрясение мозга средней степени. Однако уже в стационаре диагноз не подтвердился. Анализы, проведённые, пока ты была без сознания, показали, что ты абсолютно здорова. Поэтому, собственно говоря, ты и находишься не в палате интенсивной терапии. Ну что ж… Это замечательно. При утреннем обходе я ещё раз проверю твоё самочувствие, и если динамика будет такой же положительной, то завтра же и выпишем. Меня, кстати, звать Филипп Иванович Миронов.

— Очень приятно. Арина, — кивнула головой девочка. — То есть Люся. Со мной всё хорошо!

— Вот и прекрасно, — улыбнулся врач. — Ты таблетки, которые я прописал тебе, выпила?

— Да! — уверенно соврала Арина, осторожно нащупав в кармане халата кулёчек с таблетками, и мысленно думая, что вот фигушки вам.

Пить неизвестные таблетки из неизвестных рук — последнее, что может позволить себе топ-спортсмен. Или конкуренты специально дрянь подсунут, или дедушка в маразме перепутает и положит свой мочегонный «Фуросемид», или «Милдронат» от сердца вместо твоего разрешённого жаропонижающего, и привет положительному допинг-тесту! Потом медальки долой, дисквал на пару лет, и конец карьеры. Останется только с Арбузовой в телеэкране мелькать, идиотски улыбаясь и демонстрируя мнимую радость жизни.

— Ладно, Люда, отдыхай! Поправляйся, — улыбнулся доктор, и вышел в коридор.

Арина сидела и не знала, чем себя занять. В руки хотелось взять смартфон. Но его не было. Мозг без привычной подпитки информацией, пусть даже пустой, и притекающей из сторисов соцсетей, голодал. С раздражением Арина бухнулась на постель, жалобно скрипнувшую под ней, и опять взяла в руки книгу. Ну чтооо это за книга??? Никаких бояръаниме, попаданцев, никакого романтического фэнтези, эльфов и драконов!!! Книга даже не была фантастической! Это Арину сильно расстроило, но она всё-таки превозмогла себя и погрузилась в чтение. Так незаметно и уснула, свалив книгу на пол и свернувшись калачиком на кровати.

Проснулась рано, как всегда, в 6 часов. Даже без будильника. За 12 лет в фигурном катании и привычке всегда жить по расписанию, будильник уже давно стал лишним… 12 лет в спорте… Это весомо, когда тебе лишь 16! Помнила ли Арина, когда в 4 года мама впервые потащила её на каток? Безусловно. Потому что она дико ревела и орала от недосыпа…

…

Январь. На улице −30. На часах шесть с половиной утра. Город застыл в морозной дымке. Скромно обставленная прихожая двухкомнатной квартиры на третьем этаже девятиэтажки на окраине Иженска, в спальном районе Ильметьевский.

— Аря! Сиди спокойно! — мама пытается завязать 4-х летней плачущей Арине шнурки на зимних ботинках, но та постоянно дёргает ногами, и сильно усложняет задачу. — А ну перестань! Нам ещё ехать через весь город, а потом к обеду в детский сад!

— Я не хооооотююю! — выла раздосадованная Арина. Сопли и слёзы лились ручьём, и она вытирала их кулачком. Арина и в самом деле искренне не понимала, зачем ей вставать в 6 утра, когда самый сладкий сон, и тащиться на старенькой машине отца в какую-то снежную тьму, на другой конец города. В этот ужасный ледяной зал, где всегда холодно и темно. И где постоянно больно падаешь на лёд. Увы, график работы на тренировочном катке был весьма плотным. С 7 утра до 9 вечера, и группу самых маленьких поставили на раннее утро. Самое раннее из всех возможных. В 7 утра уже начиналось занятие, и следовало быть на месте. Опоздания не допускались. В 7 утра ребёнок должен быть уже в раздевалке, одет в тренировочный костюм и обут в коньки.

…

— А почему так рано? — озадаченно спросила мама Арины у молодого тренера, Виталины Григорьевны, во время записи в младшую группу. — Они же совсем маленькие ещё. Трудно будить. Наверняка придётся с рёвом.

— Потому и рано, что маленькие, — пожала плечами тренер, рассказывавшая в тренерской о времени и графике занятий. — Вы сможете привозить её на машине и через пару часов забирать. Дети постарше и подростки уже ездят сами, и на улице должно быть светло. Извините, но так принято везде. У нас же множество детей занимаются и ещё взрослые любители. Групп много — лёд один.

— Ясно. Спасибо… — вздохнула мама. — Будем ездить, конечно.

— Самое сложное — не рано будить, — сказала тренер. — Самое сложное — мотивировать ребёнка. Суметь объяснить ему, зачем он вынужден каждый день вставать в 6 утра и ехать на тренировку. Растягивать тело, держаться на льду, конкурировать с себе подобными. Ведь для ребёнка есть альтернатива — ничего этого не делать. Ему непонятно, зачем всё это. Привычный мотивационный ресурс для взрослых не работает. Ребёнку не нужны завоёванные места, отстаивание чести города, области, страны, медали и деньги в ожидаемом будущем. Он хочет смотреть телевизор, играть в игрушки. Идти самым лёгким путём. И вот это приучение к ежедневной абстрактной мотивации — самое сложное. Считайте, что это самый первый отбор в более высшую лигу. На этом этапе и в этом возрасте отсеивается 90 процентов детей. Им не суждено стать спортсменами. В них нет умения преодолевать трудности. Нет характера.

…

Арина проснулась и не спеша встала. В палате темно, но через окна без штор немного идёт свет, по-видимому, от уличного освещения. Тело затекло от непривычного тоненького матраса и пружин под ним. Неужели здесь ещё не изобрели нормальные кровати?

— Так весь позвоночник в трусы ссыпется! — вслух заявила Арина и начала понемногу делать зарядку. Размяла руки, ноги, плечевой пояс, пресс. Сделав сальто, попыталась встать на руки, и, на удивление, получилось. Аккуратно спрыгнула опять на ноги. Размявшись, ещё раз осмотрела тело. Причина провала дупеля ясна: слишком длинные ноги и слишком увесистая жопа. Голени не успевают войти в группировку, а жопа гасит силу вращения. Сразу две стрёмных причины! Нужно слегка подкачать икры. И похудеть хотя бы на три килограмма. Для начала.

Арина попробовала плавно, с изяществом встать в стартовую балетную позу «Кармен», и получилось, как кажется, очень неплохо! Даже, наверное, красиво. Люська должна, по идее, хорошо смотреться на льду со своим ростом. Вот только… Арина опять коснулась груди и, огорчённая, бухнулась на кровать. Чёрт! Это может стать проблемой! Без сисек нет фигурного катания! Это телегеничный вид спорта! Хотя… Может, отрастут ещё…

Уже не спалось. Арина думала, как выбраться обратно из этого сеттинга. Или она ещё не прокачала достаточный скилл для этого? Ну конечно! Люська — обычная фигуристка-любительница из заштатного городишки. Уровень умения слишком мал! Прокачанности Арины не хватит в этом мире, чтобы покинуть сеттинг и перейти на другой уровень! Но скилл всегда можно прокачать.

А в коридоре меж тем понемногу началась жизнь. Проснулись медсёстры, спавшие на придвинутых друг к другу стульях. Встал и доктор, спавший как белый человек, в ординаторской, на кушетке для осмотра пациентов.

— На таблетки! На таблетки! — прокричала медсестра, проходя по коридору. — На пост за таблетками!

Придётся идти, а то доколупаются ещё. Арина прошлые-то не выбросила ещё. Пожалуй что, стоит смыть их в унитаз.

На посту были разложены кулёчки с написанными фамилиями на каждом. Внутри лежали таблетки, прописанные врачом. Наверняка это какие-то витаминки и глюкоза, но рисковать не стоило. Дёрнув дверь туалета, Арина убедилась, что она заперта, но тут же почувствовала чувствительный тычок в бок. Обернувшись, увидела какую-то бабку, толстую, как кадушка, в старом пёстром халате и с крашеными рыжими волосами.

— Девочка! Тут очередь вообще-то! — неодобрительно сказала бабка, и показала рукой на двух женщин.

— Ну ладно, — согласилась Арина и встала в конец очереди. Зайдя через десять минут, бросила в унитаз таблетки прямо в кулёчках и стала искать кнопку смыва. Но на унитазе её не было! К прибору подходила какая-то ржавая железная труба из такого же ржавого железного бака. Но и на нём не было кнопки! Зато свисала верёвочка. Арина дёрнула за верёвочку, и сразу же раздался грохот падающей в унитаз воды.

— Хитрая конструкция! Не для средних умов! — удивилась Арина. После того, как избавилась от таблеток, умылась, и посмотрела в зеркало. Лицо вроде нормальное, без припухлостей, что говорило о том, что обмен веществ идёт как положено. Арина вышла из сортира, огляделась, и тут её увидела медсестра.

— Хмельницкая! Ты таблетки, назначенные врачом, выпила?

— Да, — соврала Арина. — Только что.

— Смотри мне! — погрозила пальцем медсестра. — Я что-то не видела, как ты за водой подходила.

— Так получилось, — пожала плечами Арина. — Вы заняты были.

— Верю на слово, — сестра с подозрением посмотрела на Арину, и показала рукой в сторону столовой.

— Иди, сейчас завтракать будете.

В столовой на этот раз народу было побольше. Все со своими кружками, чашками и ложками. Арина скромно встала в небольшую очередь, сложив руки на груди. Стоявшие в очереди с удивлением посмотрели на её пустые руки. Бабка на раздаче, узнав её, крикнула:

— Последний раз в нашу посуду даю! Звони матери, чтоб принесла приборы!

— Так у вас же есть вон! — Арина указала на целую гору металлических четырёхугольных чашек, груду ложек и кучу кружек, стоявших на отдельном столе.

— Есть! Да не про вашу честь! — парировала бабка. — Это для тех, у кого вообще нет ничего с собой.

— Так у меня и нет! — показала пустые руки Арина. — Ничего вообще нет.

— Девочка, не задерживай очередь! Все есть хотят! — крикнула невысокая женщина в махровом зелёном банном халате. — Тут тоже стоят люди!

Арина взяла поднос с творожной запеканкой, кусочком хлеба и стаканом чая. Села у окна, осторожно понюхала запеканку и потрогала ложкой. Кажется, есть можно. Съела, но хлеб решила не трогать. Надо отучаться от быстрых углеводов. При малоподвижном образе жизни они тут же переработаются в глюкозу, а далее в жир. Выпила стакан безвкусного, еле сладкого чая, чему тоже была донельзя рада. Пошла к приёмке грязной посуды, но едва успела поставить на неё разнос, как сзади раздался гневный возглас.

— Девочка! Ты совсем ополоумела? — кричал сзади какой-то трясущийся дед в тёплой фланелевой рубахе, и тренировочных штанах с лямками на пятках.

— Нет. А чё такое? — осторожно спросила Арина.

— Тебя кто учил хлеб выкидывать? — Ещё больше распалился дед, брызгая слюной из перекошенного микроинсультом рта. — В блокадном Ленинграде это суточная норма хлеба была! 125 грамм!!! На день людям столько давали! А ты что делаешь? Выбрасываешь народное богатство! Ты в какой школе учишься? В глаза директору твоему посмотреть бы, гаду, и плюнуть! Ты знаешь, что такое блокада Ленинграда???

— Нет, не знаю, я не жила там, — пожала плечами Арина, и вежливо пожелала. — Удачного дня!

Арина хотела вежливо пожелать деду удачного дня по привычке, как всегда делала, расставаясь с малознакомыми людьми. Но дед подумал, что над ним изощрённо издеваются, и удачного дня у него не получилось. Тут же по мозгу долбанул настоящий, а не микроинсульт. Дед задёргался, закатил глаза и свалился на пол. Началась кутерьма. Позвали врачей, медсестёр, и на Арину уже никто не обратил внимания.

После завтрака почти сразу же начался врачебный обход. И на этот раз к Арине заявилась целая бригада. Вместе с Филиппом Ивановичем притащились какой-то седой врач, врачиха, и несколько молодых ординаторов.

«Студенты, что ли?» — недовольно подумала Арина. После таких визитов потом появляются в сторис посты «Как я лечил звезду», «А она милашка. И совсем простая». Была свидетельницей этому в соцсетях. Да и вообще, неприятно, что относятся к тебе как к подопытной свинке. Кстати, где у них бейджики? Бейджиков нет! И кто есть кто, совершенно непонятно. Да и халаты все какие-то длинные и белые. Нет разноцветной брендовой медицинской одежды…

— Гм… Кхммм… — прокашлялся старик, склонив голову, глядя на Арину. — А вот тут у нас, судя по словам моего коллэги Филиппа Иваныча, воистину великолепный образчик «диагнозис инсертис», как говорится. Что это значит, уважаемые коллэги?

— Диагноз неизвестен, — чуть не хором сказали ординаторы, глядя на Арину, и пытаясь понять, почему её диагноз неизвестен.

— Совершенно верно! — согласился дед. — У пациэнтки наблюдались совершенно явные признаки сотрясения мозга средней степени тяжести. Но… Прошло чуть более 12 часов после происшествия, и признаков нет! Обратите внимание!

Старик протянул руку, и обратился к Арине:

— Деточка, встань, пожалуйста! Закрой глазки, и дотронься правым указательным пальчиком до носика. Вот так. Да. Обратите внимание, уважаемые коллэги, получилось прэкрасно! Так… А теперь, деточка, внимательно смотри на меня! Наблюдай за моей рукой. Видите, дорогие коллэги — пациэнтка с лёгкостью справляется с тэстом Манна-Гуревича. Тааак… Пройдемте в следующую палату!

Старик с ординаторами, следующими за ним толпой, ушёл, а Филипп Иванович остался.

— Замучили тебя. Это заведующий отделением, профессор, — рассмеялся он, потом подошёл, ещё раз прощупал затылок Арины. — Не болит? Никаких неприятных ощущений?

— Не-а, — покачала головой Арина.

— Ну и хорошо. Пребывание в больнице пошло тебе на пользу, — усмехнулся врач. — Сейчас я подготовлю выписной эпикриз, и, когда мама придёт за тобой, заберёте его у медсестры на посту. Ну-с… Всего хорошего. Будь здорова, Люда.

Доктор махнул рукой, и вышел из палаты. Осталось дождаться мамы.

Глава 6

Долгий путь домой

По счастью, долго ждать не пришлось. Не успела Арина взять в руки книгу, пытаясь вспомнить, где вчера закончила читать, как в палату вошла высокая стройная женщина в расстёгнутом зелёном пальто и меховой шапке. Она радостно посмотрела на Арину и закричала:

— Люсяяя! Ну иди сюда, моя радость!

Подбежав, обняла, и стала беспорядочно целовать дочь в щёки, волосы, губы. Арина в смущении закрыла глаза от проявления таких нежностей, пробормотав:

— Эммм… Здрасти. Как дела?

— Ну что, доченька, как ты? Как головка?

— Да ничё. Нормик, — пожала плечами Арина. — Живая вроде.

— Ну и хорошо! Всё! Бери книгу, пошли в раздевалку, и домой.

— Доктор сказал, надо на пост, за выпиской, — заявила Арина, дотошно разглядывая мать. Вроде, красивая. И похожа на неё. То есть, на Люську.

— Я уже забрала всё, что нужно. Пошли, пошли давай. Сейчас дома сготовим что-нибудь вкусненькое. Я на весь день отпросилась.

Арина побрела за матерью по больничному коридору, держа в руках книгу. Спустились по лестнице на первый этаж, потом повернули в подвал, из которого пахнуло теплом, влагой и затхлостью.

— Мы куда? —спросила Арина, с опаской глядя вниз. — Что там?

— Там раздевалка. Пойдём! Осторожно! Под ноги смотри!

Спустились в подвал, и тут же, в нескольких метрах, справа, находилась раздевалка, в которой, облокотившись локтем на стойку выдачи и опёршись щекой о ладонь, скучала низкорослая тощая бабка в белом халате и вязаной круглой шапке. Она недовольно посмотрела на Арину и её мать.

— Гардероб закрыт на обед! — нагло заявила она. — Приходите через час!

Причём видно, что сказала просто так, потому что вредная. Мать Арины замялась, не зная что сказать, но Арина взяла общение на себя, соврав.

— А там сзади главврач с комиссией идут. Чистоту пола проверяют и обслуживание граждан СССР.

— Чтооо!!! Бааатюшки святы!!! — Старуха, согнувшись, в панике, быстро начала бегать туда-сюда, потом подбежала к матери, спросила, как фамилия девочки, и отдала им вещи, показав на комнату для переодевания. Сама тут же взяла ведро с водой, швабру с половой тряпкой и усердно-показательно начала тереть пол в гардеробе.

«Зачем гардеробщице белый халат? Она же полы моет и шмот выдаёт», — подумала Арина, заходя в комнату и разглядывая свои вещи. — «Что за дерьмо??? Что это?»

— Что это? — спросила Арина, показывая матери чёрную мутоновую шубу. — Это что? Шкура животного? Я не надену эту шнягу!

— Малышка, это твоя шубка! — изумилась мать. — Очень дорогая, к слову!

Арина хмыкнула и бросила её на скамейку. Носить такое — фу! Ну такое! Животных нельзя использовать для одежды! Это дикость! Как Люська могла носить эту жестокую вещь??? Она же раньше была кожей животного! Как поклонница зелёной экосистемы и борец за права животных, Арина была против использования частей их тела в качестве одежды и обуви! Об этом говорили её посты в сторис соцсетей, всегда собиравшие десятки тысяч лайков и гневные комментарии сетевых завсегдатаев, сутками следящих за звёздами: «Да! Спасём нашу планету от вредных выбросов и жестоких людей!», «Арина, я с тобой!», «Бедные животные!». В модных телешоу она тоже много раз озвучивала свою точку зрения, поэтому уже и сама начала верить в неё. «Так положено у звёзд, даже если ты терпеть не можешь этих животных и ешь их каждый день!» — заявил её имиджмейкер в начале сезона после победы в Оберстдорфе. — «Ты должна быть идеалом для социума всеми своими взглядами и мыслями».

— Так! Люся! Это что за новости? Что за капризы? — Мама нахмурилась и посмотрела на неё. — Опять это? Опять «не буду носить»? Мы на Урале живём вообще-то, если ты забыла, и тут зимой до минус сорока бывает. Я никогда не куплю тебе спортивную куртку и штаны для зимы! Это холодно!

Недовольно надувшись, Арина надела убогий синий шерстяной костюм, в котором тренировалась на катке, и в котором её привезли в больницу, шерстяные носки и, о боже! Некое подобие то ли валенок, то ли сапогов из какого-то колючего материала. С трудом застегнула заедавший замок, надела спортивную шапку, выглядевшую как пилотка с кисточкой и красной надписью «СПОРТ» на сером фоне. Потом напялила эту тяжеленную шубу. О майнгот! Да она килограмм десять весит! Рыцарь в латах так же себя чувствует!

— Варежки не забудь! — велела мама, и подала ей вязаные рукавицы из синей шерсти с белым узором. — И перестань дуться, солнце! Это всё для твоего же здоровья! Почему ты такая маленькая врединка?

— Ну-ну, ага-ага… — невнятно промычала Арина и угрюмо посмотрела в висевшее на стене зеркало. Лук был ни к чёрту! Самый конченый из всех, что она когда-либо носила! Ладно, если шубу с натяжкой ещё можно как-то назвать классическим стайлом, учитывая её мешковатый силуэт, то спортивная шапка с ней никак не вязалась! Абсолютно! К шубе требовалась либо меховая шапка-казачка, либо арабеска! А эти ужасные чуни! Такие только бабки, наверное, носят! С шубой они, конечно, контрастировали приемлемо, но Арине не нравился ни стайл, ни фасон этой убогой обуви. Лучше уж босиком идти!

Гораздо лучше смотрелись бы зимние кроссовки в сочетании со спортивным пуховиком. Естественно, как топовая спортсменка, Арина всегда гоняла в спортивной одежде и зимой, и летом! И даже в кинотеатре, или на пляже. Таковы были условия рекламных контрактов от фирм, производящих спортивные товары. Самый дорогостоящий был от «Adidas». За миллион долларов в год Арина была обязана всю зиму ходить в новых брендовых пуховиках, куртках и зимних кроссовках. Раз в месяц проводить фотосессии с новинками для огромных баннеров, стоящих в фирменных магазинах, и для коллажей на сайте компании. Вторым был контракт от «Puma». За 700 тысяч долларов в год Арина должна была ходить в зимнем спортивном костюме и шапке. Третьей была «Fila». За 400 тысяч долларов Арина зажигала в одежде этой фирмы летом. Тренировочные костюмы, топы, шорты, футболки, купальники, летние кроссовки, сандалии, обувь для пляжа, спортивные сумки, солнцезащитные очки… Каждая вещь из гардероба Арины Стольниковой была предоставлена именитыми спонсорами и предоставлялась совершенно бесплатно, в рамках рекламных контрактов, за которые она ещё и гребла валюту лопатой! Здесь же… Какая-то шуба из шкуры убитого зверя!!!

— Всё, Люся, пошли! — мама чуть подтолкнула дочь, и вдруг остановилась. — А шарф-то! Шарф забыла дома! Ну ничего, возьми мой!

— Мне не надо! Пожалуйста! — слабо пыталась возразить Арина, когда мать завязала ей шарф на шее, перевязав воротник шубы, и вдобавок половину подбородка.

— Ничего, ничего, потерпишь! — решительно заявила мама. — На улице холодно, ещё простынешь! А ты и так только из больницы! Настрадалась уже, хватит!

Арина попробовала объяснить матери, что на морозе главное не толщина одежды, а свободные движения тела и мышц. Что главное — хорошая теплоотдача в одежде, чтобы на теле не скапливалась влага, но Дарья Леонидовна не стала слушать детский лепет и подтолкнула девочку к лестнице.

Двигаться в этой одежде было совершенно невозможно, убедилась Арина. На чунях неудобная скользкая резиновая подошва. То и дело можно навернуться, а шуба совершенно сковывала все движения. Рукавицы ещё хуже. Такие показывали в мультиках про Деда Мороза и Санта-Клауса. Как можно пользоваться рукавицами, в которых нет пальцев и ничего невозможно взять в руки??? Даже лыжные перчатки были бы удобнее.

Мороз на улице был не слишком большой. По ощущению, градусов 10, не больше. Арина вышла из помещения, и по глазам словно резануло ножом, как часто бывает, когда выходишь из темноты на свет. До рези. Поэтому на мгновение остановилась, закрыв глаза колючей варежкой.

— Доченька, милая, ты что? Тебе плохо? — мама подбежала, и чуть потрясла за плечи.

— Нет, всё хорошо, — ответила Арина, осторожно убирая руки маман. — Глаза заслезились. А где наша машина?

— Какая машина, милая? — с недоумением спросила мама, глядя на Арину. — У нас нет никакой машины! Ты не в себе! Это, наверное, всё ещё сотрясение сказывается! Говорила же я доктору, что слишком рано ещё выписывать из больницы! Что это такое за лечение??? И дня не пробыла!

— Нет машины? А как мы тогда поедем домой? — упорно гнула своё Арина. — Сейчас же снег! И холодно!

— На автобусе! — сказала Дарья Леонидовна. — Как все нормальные люди! Всё, хватит страдать, пошли!

Как заметила Арина, в её нынешней маме совершенно поразительным образом сочетались властность и контроль над дочерью с излишней любовью и лаской. Хотя… Если задуматься, ничего удивительного тут нет. В её прежней маме, Анне Александровне, были те же самые чувства, только в два раза послабее… Интересно, как там сейчас она? Наверное, переживает… Тут Арину охватила жалость к прежней маме, впрочем, через короткое время прекратившаяся. Надо выбираться из этого сеттинга правдами и неправдами.

— Тут остановка совсем рядом! — уверяла мама, поддерживая Арину под локоть. — Всего-то километр пешком.

— Чтооо? — возмутилась Арина. — Но это много, мам! Так и сдохнешь тут в снегу!

— Ничего, ничего, дорогая, ты спортсменка, и для тебя не составит никакого труда поработать ножками. Ты же будущая чемпионка!

…

— Вы же профессиональные спортсмены, будущие чемпионы, мать вашу раз так! — тренерская чуть не разваливалась на части, так орал и матерился заслуженный тренер России Самуил Бронгауз. — Арина??? Что за херня? Мы накатываем программы, готовимся к контрольным прокатам! И тут я узнаю, что ты потащилась на скалодром! Тебе что, фоточек для соцсетей не хватало? А если, не дай бог, травма? Не дай бог, Арина, ты хоть один хренов палец на ноге сломала бы??? Всё нахрен, навылет из олимпийской команды! Сезон олимпийский! Это было бы всё! Вся твоя спортивная карьера оказалась бы слита в сраный унитаз! Всё, к чему ты шла всю свою спортивную жизнь, оказалось бы похерено из-за сраных фоточек! Не… Ты о чём думала вообще???

— Я… Не знаю… — угрюмо пробурчала Арина, отвернувшись от тренера. Самое фиговое, что каждое слово-то его было правдой. В контракте с тренером было чётко прописано, что воспитаннице запрещены спортивные нагрузки в других видах спорта. Запрещено употребление несогласованных с диетологом продуктов питания. Запрещено принимать не назначенные врачом сборной лекарства. Запрещены развлекательные мероприятия с высоким риском травматичности. Скалолазание на скалодроме, пусть даже и с десятикратной страховкой, входило в их число. Так же как и дайвинг, прыжки с парашютом, прыжки в воду, горные лыжи, авто-мотогонки и тому подобное.

— А тебе, Смелова, обязательно надо было по мотодрому на байке гонять? Это входит в твой тренировочный кейс? Отвечай!

— Эммм… Нет… — промычала Саша Смелова, перспективная 14-летняя фигуристка-юниорка, этой весной принятая в группу к Бронгаузу. Возлагал он на неё крайне большие надежды в юниорском разряде. Как на фигуристку, пришедшую на замену Арине Стольниковой, переходящей во взрослый разряд. Таким образом, Самуил Бронгауз намеревался взять всё золото женской одиночки на взрослом и юниорском уровне предстоящего олимпийского сезона. А может, и целого олимпийского цикла.

— Я думал, вы профессионалки, а вы рабы соцсетей! Всё! Свободны! Занимайтесь по плану! Я позже подойду! — бессильно махнул рукой Бронгауз, садясь за свой стол и захлопывая ноутбук, на котором и были открыты посты с фотографиями и с похвальбой, которой поспешили поделиться девчонки в ходе флешмоба среди знаменитостей «Как я провёл выходные». Выпендриться там было трудно, потому что кто-то провёл их на Мальдивах, кто-то на Гоа, а кто-то на скалодроме. Но и то, и другое получало тысячи лайков от поклонников и хвалебных комментов.

— Мы больше не будем… — в голос удручённо пробормотали Арина с Сашей, гуськом осторожно покинули тренерскую, и направились в раздевалку.

…

— То, что я спортсменка, не значит, что мне разрешены дополнительные нагрузки! — упрямо возразила Арина, топая по заснеженной дорожке. — Мои нагрузки чётко рассчитаны по возможностям моего организма! Ни больше ни меньше! Ровно столько, сколько я получаю от пищи!

— Чтооо??? — удивилась мама, и даже слегка приостановилась. — Это кто тебе такое сказал?

— Никто! Обычная логика! — гордо сказала Арина и, топая своими чунями, пошла по тропинке к уже показавшейся среди сугробов автобусной остановке.

Ждать пришлось долго, и Арина за это время успела оценить окружающую местность. Она была как в фильме ужасов про постапокалипсис. Снег, сугробы, дома и заводские трубы. Этими четырьмя словами можно было описать всё, на что падал взгляд. А если рассказать чуть более конкретно, то сюда добавлялись нечищеные от снега узкие автомобильные дороги, ещё более узкие нечищеные от снега тротуары и пешеходные дорожки. И сумрачные люди. Все они были одеты просто и абы как, без всякого стайла. Такое ощущение, что они одевались в то, что смогли купить в определённый промежуток времени, разбавив лук совершенно рандомной вещью. Вот стоит бабка в круглой меховой шапке и рабочей телогрейке, на ногах валенки. А вот мужик в очках. На нём костюм, и в то же время сверху надета короткая кожаная куртка, из-за чего полы костюма торчат наружу. Мужик стоял и большими глазами из-под килограммовых линз очков внимательно оглядывал Арину. Впрочем, она и сама была так же прикинута. В чёрной шубе и серой спортивной шапке-пилотке.

Автобус уже был полон, когда подошёл к остановке, на которой скопилась масса народа. С проклятиями, цепляясь друг за друга, люди выдирались из узких дверей, а стоявшие на улице мешали им выходить, надеясь в первых рядах пробиться в транспорт. Арина с мамой держались в стороне от этой злобной толпы, и по всему видно, в автобус никак не попадали. Но, на удивление, вошли все. Правда, у кого-то наружу торчала рука, у кого-то нога или пола пальто. Однако автобус всё равно, невзирая на технику безопасности и возможные судебные иски от травмированных пассажиров, тронулся с места, затарахтел и, тяжело накренившись на правую сторону, поехал прочь от остановки. Уехали все, кроме мамы и Арины.

— Ничего, дочка, подождём следующий, и тогда уедем, — приободрила дочь Дарья Леонидовна.

— Так он тоже может быть точно таким же перегруженным, — резонно заметила Арина, переминаясь с ноги на ногу. Ей уже наскучило это пустое и тупое стояние на месте, так же, как до этого наскучивало бездумное сидение на кровати с взглядом, нацеленным в потолок. Это пустое сливание времени в унитаз претило её деятельной, привыкшей к активному образу жизни натуре.

Однако автобус действительно, подошёл относительно быстро. И народу там оказалось совсем немного, даже были свободные места. Мама села на переднее сиденье, и протянула Арине деньги мелочью.

— Заплати пожалуйста, за проезд, деточка.

Арина взяла деньги и растерянно оглянулась. Куда совать деньги-то? Пока искала взглядом, автобус тронулся, и Арина чуть не свалилась на пол, в последний момент ухватившись за поручень. Хорошо, что рукавицы не упали, так как были подвешены на резинке, пропущенной через шубу. Кондуктора в автобусе не было! Арина хотела сунуть деньги водителю, но форточка к нему была закрыта. Арина посмотрела в салон и увидела какой-то ящик с ручкой. Подошла, увидела прозрачный лоток, куда надо совать монеты, сбросила их и крутанула ручку два раза. Догадалась! Оторвала два билета, посмотрела, нет ли вокруг видеокамер, и попробовала крутануть ручку ещё два раза. И вылезло ещё два билета! И никто не увидел! Можно было даже деньги не кидать! Конечно, Арина проделала всё это не из желания своровать билеты, а исключительно чтобы разобраться, как тут всё работает. В автобусе она не ездила фиг знает сколько лет. В основном или мама возила её на своём «Аudi А6», или вызывали элитное женское такси. Эх, а где-то там, в другом мире, в подземной парковке «Алых парусов» стоит и дожидается 18-летия Арины автомобиль Mercedes G W463 стоимостью 28 миллионов рублей, подаренный Олимпийским комитетом России за золотую медаль Олимпиады. Точнее, за две медали.

Помрачневшая Арина села рядом с матерью, и угрюмо уставилась в окно, наблюдая за мелькавшей там безнадёгой…

Глава 7

Дом. Милый дом

Словно сердце чуяло, что дом Люськи находится в такой дыре, откуда и выбраться невозможно, хотя казалось бы, что может быть хуже района, где расположена больница? Однако был такой район! И эта дыра называлась Рабочий посёлок. Спальный микрорайон на самой окраине города. От центра двадцать минут езды на единственном маршруте автобуса, который всегда битком. Хорошо хоть в районе построены школы и детский сад. Однако предприятий не было, и все взрослые ездили в центральный район. Или, как местные говорили, в «город». Сейчас же получается, ехали наоборот, из города.

Автобус, чихнув, остановился на конечной, в самом начале микрорайона, и открыл двери. Арина вышла и огляделась. М-да… Кругом одинаковые бетонные девятиэтажные коробки без всяких признаков эстетики. Ощущение, как будто попала в какой-то конченый киберпанк.

— Давай в магазин зайдём, раз уж мимо проходим, — предложила мама. — Потом лишний раз не бегать. Да и народа сейчас мало.

Магазин находился совсем рядом с остановкой. Панельное одноэтажное здание с двумя входами. Над одним входом вывеска «Продукты. Хлеб», над другим — «Овощи-фрукты. Соки-воды».

Зашли в продуктовый, и Арина чуть не заткнула нос от запаха, стоявшего тут. В помещении воняло рыбой. Не сказать, что тухлой, но явно несвежей. В одной из витрин лежала эта самая рыба. И она была очень и очень странная! Тут не было ни стейков из норвежской сёмги! Ни дорадо! Ни русского осетра! Ни сибаса! Даже атлантического тунца и то не было! Не говоря уж о королевских креветках… Мойва, серебристый хек, минтай, камбала. Вот и весь выбор рыбы. Арина такие названия вроде бы когда-то слышала, но воочию никогда не видела, потому что ходила в магазины, где подобное просто отсутствовало в продаже!

Покупателей много. В каждый отдел стояло минимум 10 человек! И это мама сказала, что никого нет? О майн-га-т! Да тут минимум час простоишь в каждый отдел!

— Займи очередь в рыбный, а я в молочный, — велела мама. — Как твоя очередь подойдёт, зови меня.

Это был худший магазин из всех, что только попадались Арине. Тут было всё стрёмное: ассортимент товара, его скудность, большая толпа в очереди и… Запашок. Почему тут воняет именно рыбой???

— У них тут вентиляция не работает! — громко сказал дед в засаленной кроличьей шапке и фуфайке, стоящий перед Ариной. — Уже две недели так воняет, и всем плевать.

— Не нравится, не ходи, старый хрыч! — крикнула продавщица в белом замызганном халате и высоком колпаке. — Тебя никто не заставляет сюда таскаться. Ходи в город.

— В город… — пробурчал дед. — Туда далеко… И ещё добраться надо…

Примерно за час купили всё, что хотела мама. И этот час ушёл на стояние в очередях. Если это мало народу, сколько его тогда, когда много? Очередь за дверь выходит?

От магазина, нагруженные полными авоськами, шли пешком минут десять по дворам, через заваленные снегом проезды, обледенелые лестницы, узкие заснеженные тротуары. Арина шагала в тяжёлой шубе и скользких сапогах, тащила тяжёлую сумку и готова была плакать от убожества всего этого, свалившегося на её голову.

— Долго ещё топать? — печально спросила Арина, потерявшая счёт одинаковым домам, заполонившим всю округу.

— Люся, не придуривайся! Ты прекрасно знаешь, где наш дом, — ответила мама. — Скоро придём! Вон он, тот длинный! Ты что, в себя не пришла ещё?

В том-то и дело, что Арина совершенно не знала, где дом! И даже не представляла, как ходить по этим трущобам в школу! Что делать, если заблудишься? А тут обязательно заблудишься, потому что ни указателей, ни информационных LCD-табло! Смартфона нет, интернета нет, «Дубль Гиса» нет, «Гугл Карт» нет… Как они вообще живут здесь???

По закону подлости, указанный матерью длиннющий девятиэтажный дом, к которому они держали путь, был самым крайним в микрорайоне и самым дальним. За домом простиралось только заснеженное поле с небольшими перелесками, и виднелись горы где-то на горизонте. Подъезд оказался восьмой, самый дальний, а нужный этаж — девятый, самый высокий. Люська жила на самой окраине города, в самом крайнем доме, на самом высоком этаже, в самой крайней квартире и самой дальней комнате. Дальше неё в городе уже ничего не было. И это словно перст судьбы, указующий на её место в этой жизни и в этом городе…

Двери лифта лязгнули и запустили внутрь уставших мать и дочь. Арина вошла и уставилась на изображение мужского полового органа, нацарапанного на стеклопластике кабины. Рядом было написано матерное слово, обозначающее этот орган, а также ещё одна надпись: «Люська — дура». А ещё ниже ещё одна надпись: «Люська — лоханка». Как мило… Словно попала в гетто. Или в фавелы.

— Люся, нажми на кнопочку, — попросила мама. — Ты же ближе стоишь.

Арина протянула руку, но нумерации кнопок не было! Все кнопки сожжены хулиганами, и куда нажимать, совершенно непонятно!

— Эммм… Я извиняюсь, но тут ничего нет! В смысле, этажей! — возразила Арина. — Всё сгорело!

— Ой, только не придуривайся! Дай, я сама нажму!

Дарья нажала на самую верхнюю кнопку, лифт клацнул, и раскачиваясь, поехал вверх.

— Кто сжёг эти кнопки? — недоумевающе спросила Арина. Она и в самом деле не могла понять, кому и зачем это надо — пакостить там же, где живёшь.

— Твои друзья. Кто ж ещё! — ответила мама. — Хулиганьё. Всё подъезды изнахратили! Где участковый?

— Это не мои друзья! — заявила Арина. — Они на такое не способны!

Естественно, не способны. В той, прошлой жизни. Ведь почти все её друзья — спортсмены, фигуристы. Мастера спорта международного класса и заслуженные мастера спорта России. Культурные, милые люди, матерящиеся лишь иногда в исключительных ситуациях. Или когда пьяные. По вечерам они ходят в театры, оперы, о чём потом выкладывают посты в сторис, набирающие тысячи лайков и комментов. Смотрят новые балетные постановки и современную хореографию в заброшенных заводских цехах. Иногда ходят в кино на модные фильмы, на выставки, презентации альбомов известных музыкантов или книг топовых писателей. Они говорят литературным русским языком, но могут дать интервью на чистом английском или на нём же ответить на вопросы журналистов, заданные в ходе пресс-конференции после крупных стартов.

А есть друзья — известные телеведущие, артисты, музыканты, с которыми она неоднократно посещала различные ивенты вроде телешоу, концертов, вернисажей современного арта и тому подобного. Иногда участвовала в политических мероприятиях. Да что там! У ней сам Президент был в друзьях! В Колонном зале Дома Союзов, на приёме золотых и серебряных медалистов Олимпиады, он вручил ей букет, приколол к костюму сборницы орден Дружбы народов, пожал руку и поцеловал в щёку! Вот так! А потом ещё согласился чокнуться бокалом с шампанским и сфотографироваться с лыжником Тяжеловым и какой-то тёткой-биатлонисткой. Но к Арине у него было особое внимание, ведь она одна из немногих привезла две золотых медали — за командный и личный турнир! А ещё потому, что она была самая юная из всех спортсменов! Ей было 16 лет! У Люськи же друзья — полное дерьмо. Гопники и хулиганы, сжигающие лифты!

— Дерьмаки конченые! — громко сказала Арина, переполнившись негативом и забыв, что рядом мать.

— Люся! Это что такое? Что за выражения? — Из сладких воспоминаний девочку вывел довольно чувствительный толчок матери в бок. — Выходи давай. Поднялись уже!

Выйдя из лифта, Арина увидела три двери. Но какая из них нужная? Решив, что скорей всего вот та, крайняя, обитая досточками, Арина пошла к ней, но мама окликнула:

— Ты куда? Ты сегодня поиздеваться надо мной решила? Достань ключ у меня из кармана и открой нашу дверь. По ключу Арина поняла, где их дверь — самая дальняя на площадке, обитая чёрной искусственной кожей, и сунула ключ в замок. Повернула два раза, и дверь открылась. Чёрт… Наконец-то притащились!

В квартире тепло, и сразу же запахло домом. Точно такие же запахи чувствовались в деревне, в доме бабушки Арины. Но там был старый деревенский дом, а тут городская квартира. Запах не был неприятным, скорее непривычным.

Арина осмотрела обстановку. Почти точно такая же была у них в Иженске до переезда в Москву. Правда, там мебель была получше, посовременнее. И аудиовидеотехника имелась. Был цветной телевизор, DVD-плеер и музыкальный центр «Panasonic». Даже у Арины в комнате стоял большой бумбокс этой же марки, на котором можно было играть кассеты и CD-диски. Да, Арина считала себя прошаренной меломанкой, разбирающейся в музыке, а ещё безмерно гордилась перед 12–13-летними юниорками в группе Бронгауза тем, что она офигенно взрослая в отличие от этих соплюх и что застала ещё эпоху, когда за музыкой надо было ходить в подвальчик у дома и выбирать там из сотен дисков один, самый любимый. Не то что они сейчас, на стримингах висят! Это было настоящее меломанство!

Вообще, фигурное катание неразрывно связано с музыкой. Музыкой разной. От дремучей классики до современного рэпа и хэви-метала. И любой юный фигурист уже к 13 годам на слух и память мог отличить «Лунную сонату» Дебюсси от «Арии Каварадосси» из «Тоски». Поэтому домашняя музыкальная аппаратура была нужна как воздух, чтобы слушать новую и хорошо забытую старую музыку, искать ту, на которую можно поставить программу, способную всколыхнуть зрителей и судей, способную стать победной. И желательно незаезженную десятками спортсменов. Среди фигурнокатательной тусовки ходили легенды о некоем мифическом сборнике под названием «The Best of FS», «Лучшее для фигурного катания». Естественно, такого сборника не было в природе, но любой юниор знал «Времена года» Вивальди, «Мегаполис» Белль Суоно, «Адажио» Иль Диво, саундтреки Ханса Циммера и тому подобные мелодии, звучавшие иногда по 10 раз за чемпионат.

У Арины в её спальне в «Алых парусах» стояла небольшая и качественная современная аудиосистема «Yamaha» для проигрывания музыки и поиска её в интернете.

У Люськи в качестве всей аудиоаппаратуры был старый магнитофон «Весна-205» с выломанным подкассетником и наклейками от жвачек на корпусе. И штук пять кассет, по виду, затёртых до дыр. Одна из них, правда, относительно новая и, похоже, импортная, с надписью фломастером «Музыка для программ».

В целом квартира после детального осмотра оказалась неплоха. В зале обстановка простая, но уютная. На стенах обои, на полу большой палас, на стене ковёр, хрустальная люстра и торшер. Диван, два кресла с деревянными ручками и накидками. Два шкафа со стеклянными дверцами. В одном книги, в другом посуда, хрусталь и фарфор. На тумбочке огромный телевизор. Всё как у бабушки в деревне. Обстановка, в 21 веке давно канувшая в лету и оставшаяся только в деревнях.

Неплохо было и у Люськи в комнате. Кровать, застеленная покрывалом, шкаф для одежды, книжная полка, на которой стояли учебники за 7-й класс, письменный стол с лампой. Плечики с висящими костюмами для соревнований и… Всё. Всё! Где медальница на стене с множеством медалей? Где гора мягких игрушек со льда??? Стопки огромных открыток с признаниями в любви от фанатов и поклонников? Ничего этого не было, чёрт побери! Ни одной медали! Люська оказалась обычной, никогда и ничего не выигрывавшей фигуристкой. Статистом с конца тридцатки. Одной из тех, которые всегда в тени не только чемпионов, но и крепких середняков. Побеждая таких, как Люська, и становятся, собственно говоря, чемпионами и крепкими середняками. Статистическая погрешность! Винтик фигурного катания, который канет в небытие, не оставив и следа.

И тут Арина осознала всё это, и оно разом ударило её по созданию. Девочка села на кровать и громко заплакала, горько и безнадежно.

— Люся, Люсенька, что случилось? Ну ты что? Не надо! — Сразу же прибежала утешать мама. — Не плачь! Ты разрываешь мне сердце!

Не могла же Арина ей сказать, что плачет она от того, что теперь придётся начинать всё заново. Что, оказывается, она зря билась о лёд 12 лет подряд, завоевав высший спортивный титул на планете и получив всё, о чём можно лишь мечтать. Не скажет же она маме, что сейчас придется всё это повторить и стать лучшей уже в этом сеттинге? Вы думали, что Арина Стольникова сдалась? Раскисла? Смирилась с судьбой? Нет! Плохо вы знаете эту девушку! Разве стала бы она олимпийской чемпионкой, лучшей фигуристкой на планете и первой в мировом рейтинге, если бы могла хоть на каком-то этапе своей карьеры сдаться, раскиснуть, пойти на попятную? Нет! Такого не было никогда! Более упрямого и упорного человека вы не видели!

— Люся, не переживай, не надо плакать, сейчас мы приготовим покушать что-нибудь! — утешала мама. — Твои любимые котлетки с толченкой! И винегрет!

Арина перестала всхлипывать и решила посмотреть на свои платья для выступлений. Более худшего она ещё не видела! Это были обычные платья из магазина. Даже этикетки сохранились. Лишь кое-где пришиты какие-то разноцветные полоски ткани и бисер, всё вместе непонятно что выражающие. Где дизайнерская идея, созвучная с программой и музыкой? Градиентная фактура ткани? Стразы от «Сваровски»??? Впрочем, о чём тут говорить… На гвоздике висел матерчатый мешок на лямках, по виду которого можно предположить, что внутри коньки. Арина осторожно развязала тесёмку и оглядела то, на чём Люська каталась. Да уж… Это вам не профессиональные «Риспорты» или «Графы» с позолоченными лезвиями за 120–150 тысяч рублей, на которых катаются топовые фигуристы. Это… Это просто жуть. Толком не заточенные лезвия, кожа лодыжки грубая и слишком жёсткая — на такой не вытянуть красивый бильман.

Конечно, Арина была образованная современная девушка, из школьного курса истории знала, что люди в СССР жили бедно, много чего не могли себе позволить. Тем более семья у Люськи, похоже, простая. Поэтому на какие-то особые богатства тут не стоило рассчитывать, придётся обходиться тем, что есть. Например, кататься на таких вот коньках, и питаться не деликатесами и фруктами, а котлетами и картошкой.

Пока мать хозяйничала на кухне, Арина стала разглядывать свою комнату. Первым делом решила посмотреть, как работает магнитофон. Но на нём не было ни ЖК-дисплея, ни меню, ни пульта дистанционного управления, поэтому девочка оставила этот аппарат на потом. Без инструкции с ним не разобраться — слишком сложен.

Потом полистала учебные тетради. На обложках было написано, что учится Люська в 7 «А» классе школы номер 2 города Екатинска. У Люськи был хороший, аккуратный девичий почерк и нормальные оценки, пятёрки и четвёрки.

На столе лежали несколько книг: Астрид Линдгрен «Малыш и Карлсон», Николай Носов «Фантазеры» и Лермонтов «Кавказский пленник». Тут же раскрыт альбом для рисования. Рисовала Люська на удивление хорошо, в основном карандашами, но были и школьные акварели. Особенно удавались ей мелкие короткие зарисовки, так называемые скетчи, нарисованные простым карандашом. Они изображали фигуристов в разных позициях. И это были не только одиночники, но и танцоры с парниками.

Арина перерыла вещи Люськи. Смотреть тут, конечно, было особо не на что. Приличный лук из такого не выбрать. Но были и нейтральные вещи. Например, джинсы. Их было двое. Арина померила, вроде нормально. С кофточками сойдёт. Были даже некоторые и ультрамодные. Например, некоторые платья вполне могли сойти в клубе за бабушка-стайл или готическая Лолита, но это только в 21 веке, здесь же, в начале 20 века, не исключено, что они могли смотреться идиотским анахронизмом.

Но если к устаревшей одежде можно было привыкнуть, то была одна вещь… Так… Арина несколько раз перерыла ящики для белья, но так и ничего не нашла. Дерьмо! Неужели у этой долбаной Люськи ещё нет месячных??? Ей же уже 14! Однако похоже, что так и было. Сколько Арина ни искала, не нашла ни тампонов, ни гигиенических прокладок. Придётся спрашивать у мамы…

— Ма, а где мои прокладки? Каждодневки… Эммм… В смысле, ну ты пон… — стеснительно спросила Арина, привалившись плечом к косяку кухонной двери и наблюдая, как мама моет картошку в металлической эмалированной раковине.

— Какие ещё прокладки, дорогая? — спросила мама, недоумённо раскрыв глаза. — Люся, говори яснее. Ты иногда выражаешься совершенно непонятно. Я могу сделать скидку на подростковый возраст, фантазии и так далее… Но пожалей меня всё-таки.

— Ну эти штучки… Для месячных… — покраснев, тихо сказала Арина. Со своей настоящей матерью она, конечно, общалась на любые темы без стеснения, но эта мама, она… Как бы и не совсем мама. А посторонний человек.

— Люся… — укоризненно сказала мама. — Мы с тобой, кажется, уже общались на эту тему. Ты знаешь, что стираные тряпочки, вата и бинты лежат в шифоньере, в особом уголке. Что с ними делать, я тебе показывала. Если ты именно об этом, о чём я подумала. И вообще, лучше помоги мне почистить картошку, а потом сделать котлеты. Хватит фантазировать, милая, займись делом!

Арина поплелась обратно в свою комнату переодеваться в домашнее. Люська, судя по всему, дома ходила в длинном халате, висевшем в шкафу на плечиках, но Арине такая одежда показалась слишком неудобной, поэтому она нашла длинную растянутую футболку, надела её вместо туники и пошла помогать готовить. Мама, увидев её, пришла в ужас.

— Люся! Это что за наряд?

— А чё? — недоуменно спросила Арина. — Сойдёт вместо туники.

— Но… Детка! Ты же практически совсем голая! У тебя ноги голые!

— И чё? Всё равно тут никого, кроме нас. Я халат носить не буду! В нем жарко! — упрямо заявила Арина. — Телу нужен свободный воздухообмен с окружающей средой, а не сто шкур! Мне и так нормик!

Мама не нашлось, что возразить и махнула рукой.

— Как хочешь. Но вид у тебя, Люся, неприличный! Знай это. Возьми нож, и помоги мне начистить картошку.

Предстоит ещё одна большая проблема!

Глава 8

Сытный обед

Арина не умела чистить картошку. От слова совсем, как принято писать модными девушками. И что это за картошка, которую надо ЧИСТИТЬ??? Зачем, если всегда можно купить уже начищенную в любом престижном экологическом продуктовом супермаркете? Бред какой-то!

— А уже почищенной нет? — робко спросила Арина, уже зная отрицательный ответ.

— Конечно нет! — мама удивлённо посмотрела на Арину. — Кто бы тебе её почистил? Бери нож, налей воды в чашку, и почисти. И пожалуйста, Люся, я прошу, только поэкономнее! А я пока сделаю фарш для котлеток.

— Поэкономнее это в смысле как? — недоумённо спросила Арина. — В смысле поменьше почистить, или побольше?

— Поэкономнее, это значит, чтоб кожура потоньше была. Ты прекрасно знаешь что это. И наточи нож сначала! Мне кажется, он чуть туповат.

Арина взяла нож двумя пальцами и с разных сторон осмотрела его. Когда она брала эту штуку последний раз? Даже и не припомнить… Родители хлеб и батоны всегда покупали в нарезке, так же как и балыки, сырокопчёную колбасу и прочее. Французские багеты из модной брендовой пекарни «А délicieuse parisienne» ломали руками, нож не требовался. Да и ела-то Арина что хлеб, что картофель лишь по большим праздникам или на банкетах, потому что эти продукты — источники быстрых углеводов. Нет… Арина решительно не помнила, когда она последний раз использовала нож. Придётся учиться, считай, что с нуля.

Взяв двумя пальчиками картофелину, Арина, чуть надавила ножом, но он скользнул поверху, и чуть не воткнулся в руку.

— Дерьмо! — выругалась девочка. — Кринжатина!

— Люся! — мама бросила своё занятие, и укоризненно посмотрела на дочь. — Это что такое? Не слишком ли часто вы стали сквернословить, молодая леди? Это всё твои дружки виноваты! Скверную компанию ты выбрала, малышка!

— Картошка не чистится! — мрачно заявила Арина. — Наверное, нож бракованный! Что за стрём???

— Он не бракованный, а тупой! Я же тебе сказала сначала наточить его!

Люся посмотрела всё, что было на кухне, но решительно ничего не нашла, чем его можно было точить. Может быть, другим ножом? Взяв оба ножа в руки, девочка принялась водить лезвиями друг по другу. На противный скрежет обернулась мама.

— Люся, что ты делаешь?

— Нож… Точу. Вот, — смущённо показала Арина. — Кажется…

— Люся! Ножи точат бруском! Открой ящик для ложек, — улыбнувшись, сказала мама. — У меня такое ощущение, что ты сегодня мне всё назло делаешь, демонстрируя какую-то феерическую невменяемость. Ты мне назло делаешь? Отвечай, маленькая вредина!

Мама оставила своё занятие, охватила Люсю, и пощекотила ей бока. Ответом был истошный визг.

— Ну нельзя же так! — смеясь, но всё же с лёгкой укоризной сказала Арина. — Я действительно не знаю, как точить эти ножи. Так трудно объяснить?

— Не трудно. Я думала, ты знаешь, потому что делала это десятки… нет, сотни раз. Но если тебе надо показать, вот… Изволь. Берёшь нож в правую руку, брусок в левую. И водишь ножом по бруску, стараясь, чтоб получилась острая кромка.

— Так это почти как лезвия на коньках затачивать! — весело крикнула Арина. — Круто! Всё ясно, ма!

Теперь, зная инструмент и процесс, дело пошло значительно легче. В короткое время Арина более-менее нормально заточила лезвие ножа. Теперь осталось только начистить картошку. Это оказалось трудной задачей! Картофелина так и норовила выскользнуть из рук, а нож — впиться в руку! Но Арина героически справилась с этим! Правда, расход корнеплодов был ни к чёрту. Вместо «economically» получилось «expensive». Большая часть картофеля улетела в очистки, и, чтобы скрыть этот факт, Арина хотела бросить их в мешок для мусора, но его нигде не было! Стояло обычное железное ведро.

— А… Эмм… Куда мусор бросать? — неловко разводя в замешательстве руки, спросила Арина. — Сюда?

— Да, сюда! — мама с удивлением посмотрела на Арину. — Ты забыла, какое у нас мусорное ведро?

— Но… Эмм… Я конечно, дико извиняюсь, но не проще ли, положить на ведро мешок для мусора? — в недоумении спросила Арина. — Ну, или какой нибудь ненужный пакет. Сорри… Но в обычном ведре получится не комильфо.

— Люся! Перестань выражаться англицизмами. Я понимаю, что в вашем возрасте это кажется модным, но ты говоришь с матерью. Будь добра, не используй язык улиц.

Арина думала, как круто было бы вот так же дома, в кухонной зоне квартиры на «Алых парусах», наточить нож и почистить грязный картофель из дешёвой лавки, всё это снять на камеру смартфона и выложить в сторис с тегами #чищу картофель, #работаю в поте лица, #я и кулинария. Наверное, этот пост собрал бы точно миллион лайков! И она точно перебила бы лайками Смелову с её постом о готовке пиццы!

Сейчас же, к сожалению, чистить картофель приходилось в гордом одиночестве, и никто во всём мире не видел столь героический поступок. Преисполненная печальных мыслей, Арина сгребла картофельные очистки в руки и бросила их в ведро. Подумала, и бросила туда же старую тряпку, лежащую на раковине. Зачем эта мерзость тут???

— Люся, вымой раковину тряпкой, лежащей на ней, и почисти лук, — не глядя, велела мама, размешивая на столе фарш. — Потом мелко пошинкуй его. Возьми луковицу средних размеров в зимнем холодильнике.

— Тряпкой? — недоумённо переспросила Арина. — Но она же грязная. А есть эммм… такие штучки красные и синие? Губки в смысле? И средство для мытья посуды?

— Люся, давай быстрее, уже фарш почти готов. Не говори ерунды. Я не знаю, о чём ты. Возможно, в больнице всё сейчас по-другому, но у нас по-прежнему. Сполосни тряпочку, намыль её хозяйственным мылом, и аккуратно помой раковину, и плитку, если попала на неё грязью.

Арина двумя пальчиками достала тряпку из мусорного ведра и с брезгливым видом постирала её, потом вытерла раковину и кафель рядом с ней. Потом открыла холодильник и в недоумении застыла. Там… Там ничего не было! Абсолютно ничего из того, что она привыкла есть!!! Ни спаржи, ни руколы, ни салата, ни стручковой фасоли, ни свежей польской клубники и громадных испанских помидор! Не было пармезана и голландского сыра «Маасдам», который она обожала за горьковатый вкус. И даже не было нарезки из французской ветчины «Жомбон» и испанской колбасы «Фуэте» с плесенью, ломтик-другой которых она любила съедать после тренировки. Не было балыка из осетрины! Пустота! Вместо всего этого стояли банки с солёными огурцами и квашеной капустой! Оригинально! Зашибись! А что жрать-то?

— Но… Тут нет лука, — растерянно сказала Арина, оглядывая убожество содержимого в холодильнике.

— Люся, лук в зимнем холодильнике, ты забыла? — строго ответила мама. — Под окном, малышка.

Арина обогнула стол, от которого расходился аппетитный мясной запах, и увидела под окном деревянную дверцу. С трудом откинув шпингалет, открыла холодильник. Морозил он за счёт циркуляции холодного воздуха с улицы. Внутри отсека стояла небольшая картонная коробка с луком. Чуть позади несколько банок с вареньем. И ещё одна коробка, где лежали морковь и свёкла, судя по виду. Тоже, к слову, грязные и немытые.

Достав одну луковицу, Арина как могла очистила её от кожуры, а вот порезать… на это уже не хватило выдержки. Глаза жутко заслезились, и она с криком открыла воду, и стала промывать их. Мама при этом засмеялась, а вот Арине было не до смеха!

— Ыыыы! — замычала девочка, бешено промывая ладошками глаза. — Что это? Дерьмо!

— Люся, это лук! От семи недуг! — смеясь ответила мама. — Успокойся, скоро само пройдёт. Дай я сама почищу, милая.

Кое-как придя в себя, Арина оценила обстановку. Мама уже мелко резала лук. И процесс этот протекал с поражающей воображение быстротой. Умеют же люди! Хотя, если задуматься, злоключение с луком вполне можно было предвидеть, если задуматься и кое-что вспомнить. В памяти всплыл провальный прокат чемпиона России Максима Арбузова на чемпионате мира, когда он завалил прокат произвольной и упал в подвал, на 19-е место, в результате чего Россия в мужском одиночном потеряла одну квоту на Олимпиаду и путёвки на Игры получили только два одиночника.

И всё бы ничего. Провалы у каждого топового спортсмена бывают. Причём весьма и весьма мастеровитого и обласканного фортуной и медалями. Но обычно крупно проигравшие фигуристы сидят после провалов тише воды, ниже травы, всем своим видом показывая смирение, раскаяние и готовность отыграться. Тут же в сторис начинают постить видео с тренировочных прокатов, идеальные прыжки, шикарное катание, всем своим видом и комментариями показывая: «Днюю и ночую на катке! Это была случайность! Уж я-то задам в следующий раз, порву всех, нафиг! Тренируюсь, прихожу в себя, готов реабилитироваться! Спасибо за поддержку, дорогие болельщики, без вас бы точно повесил коньки на гвоздик». Естественно, такие посты от кающейся и страдающей любимки сразу побуждали фанатов и даже хейтеров фигуриста благосклонно относиться к нему, вываливая тысячи поддерживающих комментариев: «Держись! Мы с тобой! В следующий раз выиграешь, не форсируй подготовку, а то потянешь мышцы».

Макс поступил оригинально. Сразу после провала на следующий же день бизнес-классом улетел обратно в Россию, даже не дождавшись конца чемпионата, чтобы посмотреть прокаты россиян и поздравить коллег по сборной — девочек, парников и танцоров. Через два дня махнул на недельку на Мальдивы, откуда постил фотки с пляжей райских островов. Потом вернулся в Москву и запостил видос, как чистит лук, помогает своей девушке готовить ужин. «Чищу лук, помогаю любимой», — написал он под видосиком, чем кинул вниз последний комок снега, вызвавший лавину фанатской ненависти. Все соцсети и фигурнокатательные форумы заполонили тысячи хейтерских сообщений. «Чемпионат слил, квоты просрал, и похрен, чистит лук! Гнать со сборной таких тварей! Чтоб вы сдохли, уроды, пустые присоски к бюджету! Чисти лук дальше, пока другие медали берут! Можешь в шаурмичную идти работать, козёл!»

И с тех пор выражение «чистить лук» пошло в фигурнокатательную тусовку как выражение крайнего пофигизма и пренебрежения общественным мнением. А если копнуть глубже, то и недоработкой на тренировках, и в целом о наплевательском отношении к своему виду спорта. Арина вспомнила этот долбаный «чистить лук», потому что выражение лица Макса было точно таким же, как и у неё сейчас. Сквашенным и выражающим вселенскую боль и отчаяние. Арина тогда долго думала, что написать в ответ на пост и поставить ли лайк, но поняла по тону комментариев болельщиков, что ввязываться в это совсем не стоит, иначе потом в сотнях постов болелы будут обсуждать, почему она поставила лайк и поддерживающий комментарий. Поэтому закрыла пост и забыла про него.

— Люся! Ты меня совсем не слышишь? — голос мамы вывел из нелёгких воспоминаний. — Я тебя просила немного муки потрусить. Видишь, у меня руки в фарше.

Арина исполнила материнскую просьбу, больше похожую на приказ, и зорко наблюдала, как та формует котлеты, выкладывает их на лист, смазанный растительным маслом, запихивает в духовку. Заливает водой эмалированную кастрюлю с картошкой и ставит её на печь. Пока картошка закипала, котлеты подрумянились, и пошёл ароматный запах. Арина невольно сглотнула слюну. Пахло аппетитно, чего уж там! И опасно! Это был запах жира! Запах плюс 8 килограмм!

Мама сварила картошку, деревянной палкой истолкла её в пюре, добавила немного молока из стеклянной бутылки с широким горлышком, и небольшой кусочек сливочного масла. И когда всё было готово, с облегчением вздохнула.

— Ну вот и всё! Люсечка, золотце, мой ручки, и садись кушать!

— Я не хочу! — мрачно буркнула Арина. — Я ещё не проголодалась!

— Ничего не знаю! — махнула рукой мама. — Весь день голодом, и не хочешь есть? Ты в своём уме??? Ну-ка прекращай своевольничать!

— Я не весь день голодом! — возразила Арина. — Утром, в больнице, я завтракала! Съела целую запеканку! Это несколько сотен калорий! Чё нагонять жир???

— Перестань говорить ерунду. Люся! Ты хочешь меня расстроить???

Голос мамы стал грустным и печальным. Вот чем она брала Люську! Жалостью к себе! Но Арина не из таких сердобольных! Её на слабо не взять!

Пока Арина мыла руки, мама ей наложила огромную тарелку пюре и целых две котлеты. Мало этого, так напластала ещё полбулки хлеба. Это уже совсем перебор!

— Я столько не съем! — мрачно сообщила Арина, усаживаясь за стол, и с ужасом смотря на кучу быстрых углеводов. Они почти зримо, бесконечными химическими формулами возникли перед ней. Этой лохани хватило бы вдобавок и на Смелову, и ещё на пять таких же тощих фигуристок-юниорок!

— Ничего! — заверила мама. — Съедала раньше, съешь и сейчас!

На счастье, маман пошла в ванную мыть руки, и в это время Арина быстро встала, открыла форточку и выбросила еду из тарелки вниз. К несчастью, одна из котлет с частью пюрешки упала на металлический отлив снаружи окна, и это был явный признак преступления Арины. Оставалось лишь надеяться, что Дарья Леонидовна не заметит лежащую за окном котлету, а то быть скандалу.

— А я уже всё съела! — радостно сообщила Арина, когда мама вернулась из ванной.

— Ну вот. Молодец, — похвалила мама. — Я так и думала, что это не много. Тебе надо много кушать. Ты же спортсменка. Вон как быстро кушаешь.

— Я бы ещё капусту поела. Которая там. В банке, — заявила Арина, показывая на холодильник.

— Конечно, детка, сейчас положу тебе всё, что ты хочешь! — согласилась мама, и наложила ей полную тарелку квашеной капусты. Выглядит аппетитно!

Арина с осторожностью попробовала и неожиданно, ей понравилось! Похоже на кимчи из корейского ресторана «До Ре Ми» на Сретенке, куда ходили опять же с Сашей Смеловой, когда начали вести для подписчиков блог о кулинарном туризме Москвы. Правда, кимчи они так и не съели. Она оказалась сильно острой. Нет! Не кимчи! Скорее, мамина капуста похожа на гарнир «зауэркраут» из немецкой сосисочной в Небельхорне, куда заходили после старта попробовать настоящие баварские сосиски с сыром. Сосиски были огромными, жареными на гриле, с поперечными надрезами, с аппетитной корочкой, залитой расплавившимся сыром. Вкуснее Арина ничего не пробовала. И «зауэркраут» — капустный гарнир к ним. Бесподобно… И плюс двести грамм веса!

— Как вкусно! Ммм… — заявила Арина. — Ещё бы огурчик.

— С тобой всё в порядке? — подозрительно спросила мама, доставая из банки солёный огурец. — Раньше ты не слишком-то их ела!

— Да не, всё нормально, ма! — сказала Арина, пробуя огурец.

Он тоже был великолепен! Не как французские корнишоны любимой марки Gourmet Madame Salandon, а нечто похожее на чешские Znojmia Okurky, которые пробовали на банкете после этапа юниорского Гран-при в Остраве. Или это было в Словакии, в Братиславе? Забыла. Арина была и там, и там. Причём, вроде бы, несколько раз. Города и страны уже сложились в одно сплошное дежавю…

— Спасибо, ма, — Арина встала из-за стола, подошла к маме, и поцеловала её в щеку, благодаря за обед, чем привела родительницу в полнейшее изумление.

Похоже, Люська никогда не благодарила мать за еду, а может быть, и не целовала. Но поцелуи считались обычными в среде фигуристов. Мультикультурность навек поразила их, и вполне нормальным считалось при встрече по-французски или по-испански целоваться со всеми: с коллегами по сборной, конкурентками, тренерами, хореографами, особенно после прокатов, в кисс энд край, который по-простому назывался «уголок слёз и поцелуев».

— Люся, девочка, ты совсем другая стала после больницы! — расчувствовавшись, сказала мама. — А теперь иди, отдохни немножко. Почитай, или порисуй, как ты любишь.

— Не, ма! Я помогу тебе помыть посуду! — заявила Арина. И это была не прихоть, а необходимая стратегия. Нужно как можно быстрее втянуться в уклад здешней жизни. Сплошной прагматизм, ничего более…

Глава 9

Домашние дела

В первую очередь нужно освоить искусство мытья посуды без посудомоечной машины, без поролоновой губки и без бытовой химии. И это, не сказать, что сложно. Мама сполоснула посуду водой из крана, потом намылила тряпку и мыльной тряпкой принялась энергично перемывать грязные тарелки, а также испачканные во время приготовления фарша принадлежности. Заняло это не слишком много времени, но тряпку после мытья особо жирной посуды пришлось выкидывать. Мама тут же положила на раковину другую, чистую.

— Ну вот и всё, — облегчённо вздохнула она. — Сегодня можем устроить себе выходной. Даже, Люсинда?

— А… Завтра? — настороженно спросила Арина.

— Завтра это завтра! — отмахнулась мама. — Я не хочу сейчас говорить об этом.

— Но… Мне надо ходить в школу? Или меня на какое-то время освободили?

— Ладно. Шила в мешке не утаить. Когда ты лежала в больнице, из спортшколы ко мне приходили директор и твой тренер.

— Ну и? Продолжай! — настойчиво сказала Арина. — О чём шла речь?

— О тебе, естественно. Они сказали, что у тебя никаких перспектив в спорте нет. Ты уже должна быть кандидатом в мастера спорта, а ты всего лишь перворазрядница. Никакого прогресса. Соревнуешься с детьми, которые укатывают тебя как сивку крутые горки. Посоветовали сменить сферу увлечений. Стать актрисой, фотомоделью, ещё кем-то… Я не знаю… Люся, может, правда, а? Сколько можно разбиваться о лёд? Ты красавица. Иди в театральное училище. Будешь на сцене играть, а там и до кино недалеко.

— Нет! — решительно заявила Арина. — Я ещё не всё сказала и сделала в спорте! Я всё могу! Иначе не стоит жить, мама! Как я могу сдаться, отступить, не испробовав все варианты?

— Я так и предполагала, — вздохнула Дарья Леонидовна. — Что ты не согласишься. Но… Просто так тебя до тренировок не допустят после падения и сотрясения.

— Что от меня требуется сейчас? На данном этапе?

— Тебе нужно сходить на медосмотр в спортивный диспансер, потом зайти с выпиской из стационара к нашему участковому в детскую поликлинику, — неохотно ответила мама. — Можно наоборот. Как удобнее. Но это всё можно сделать в течение недели. Сегодня только вторник.

— Никаких откладываний! — мрачно заявила Арина. — Никогда не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня. Завтра я поеду куда надо, и сделаю то, что надо! Именно так!

Мама, ничего не говоря, посадила её рядом с собой на диван, и прижала к себе, обняв. Арине ничего не оставалось сделать, как обнять её в ответ.

— Давай хоть телевизор посмотрим, сейчас найду телепрограмму, — сказала мама. — Ты не видела, где она валяется?

— Нет! — Арина посмотрела на древний громадный ящик с надписью «Витязь». Телевизоры, что стояли у родителей в иженской квартире, выглядели получше, и посовременнее. И были импортные. С плоскими экранами.

— Телевизор включи, дорогая.

— А где пульт? — спросила Арина.

— О чем ты, Люся? — спросила мама, изучая газету, и отчеркивая в ней что-то ручкой. — Включи пожалуйста телевизор.

— Но пульта нет! — недоумённо возразила Арина.

— Естественно, нет никакого пульта! — не отрываясь от своего занятия, сказала мама. — И никогда не было. И вообще я не знаю, что это такое. Просто включи телевизор на первую программу.

Арина подошла к аппарату и задумалась. Телевизор был настолько древний, что к нему даже не было пульта! На корпусе торчали много кнопок и регуляторов. На счастье, все они были подписаны, и догадаться, что нажимать, можно легко, что Арина и сделала. Нажала кнопку «Сеть», а потом кнопочку с цифрой 1. Вроде бы телевизор ожил. Изображение, конечно, так себе, но смотреть за неимением лучшего можно. Правда, то, что шло, по содержанию было сильно на любителя. Про каких-то комбайнеров и высокие урожаи. Арина стала переключать программы. Кнопок было восемь, но работали только две. О май гат? Тут всего две программы??? Это как??? А зачем восемь кнопок???

— Дорогая, пожалуйста, не щёлкай каналами, ты же знаешь, их всего два. Третью через год запустят. Включи на первую. Там «Вечный зов идёт». Я люблю этот телефильм. Хоть и смотрела уже раз десять.

— А… Эмм… Сорян, но… Есть DVD, или нечто вроде этого? Фильмец погонять!

— Мы и смотрим фильм! — заявила мама.— Если не нравится, иди почитай! Больше смотреть нечего!

Арина, мрачная, как туча, пошла в свою комнату. В плане развлечений этот сеттинг просто невозможен! Здесь ничего нет! Ни интернета, ни смартфонов, ни компьютеров, ни беспроводных колонок и фитнес-браслетов. Древних DVD-плееров и то нет! Нет нормальной еды и даже нет автомобиля. Неслыханно! Как жить-то???

Огромную проблему представляло питание. Что тут есть??? Дома Арина мясо ела по большим праздникам и выходным. И то очень дозированно. Граммов 50–100 за весь день, в обед. Вся еда была рассчитана до грамма и взвешена на кухонных электронных весах.

Обычно завтрак Арины состоял из маленькой порции овсяной каши и вареного яйца. На обед салат из авокадо, огурцов, помидоров черри и морских гребешков, заправленный оливковым маслом. Вместо гребешков мог быть кусочек атлантического тунца, рыбы дорадо или куриная грудка. Или ветчина с кусочком сырокопченой колбасы. В полдник — полстакана йогурта и овсяный или гречневый хлебец. В 19 часов ужин. Зеленое яблоко. Или манго со стаканом сока. Весь дневной рацион олимпийской чемпионки. После 19 часов разрешалось пить только несладкий чай или минеральную воду без газа. Считалось, что углекислота в газировке забивает мышцы и физическая отдача организма падает. Но еды больше никакой. До следующего завтрака. Так Арина питалась годами.

Ах да… Тренировки 6 дней в неделю по 8–10 часов. Единственный выходной — воскресенье. Тогда Арина могла оторваться и съесть всё, что хотела. Вплоть до шоколада и круассанов. Но во вменяемом количестве, без пережора. Сходить в модное кафе или ресторан. После этого всегда следовала часовая вечерняя пробежка. Час! Не определённое число километров, а именно ровно один час. Арина выставляла на фитнес-часах таймер и нарезала круги по пустому стадиону у дома. В любую погоду. Дождь, снег, гроза, порывистый ветер… Она выходила и бегала. Бесконечные круги. Тренированные и привыкшие к нагрузкам ноги размеренно топали по гаревой дорожке, которая, казалось, никогда не закончится. В ушах эйрподсовские наушники играют ритмичный спортивный чиллаут, помогающий держать темп бега, на поясе в спортивном чехле айпод. Изнеженные элитарии «Алых парусов», праздно сидящие в барах и спа-салонах, с изумлением смотрели на красивую девушку, которая бесконечно наматывает круги по беговой дорожке под проливным дождём, и понимали: она на другой ступени развития. Где воля и мотивированность на порядок выше. А ей ведь только 16!

Где бегать здесь, на окраине провинциального города, ещё и лютой зимой, чтобы сбросить лишние калории? Есть ли здесь зимние легкоатлетические манежи, куда Арина ходила в зимнее время года? Наверное, нет. Да и в чём бегать?

Оставив маму смотреть телефильм, Арина снова пошла рыться в своих вещах. Нашла несколько спортивных костюмов, один тёплый, с начёсом, майки, шорты. Две пары кроссовок. Но это всё летняя одежда. Нужен зимний пуховик и зимние кроссовки для пробежек на стадионе. В шубе и чунях не побегаешь. Разве что только договориться в спортшколе…

Теперь настало время послушать, под что Люська каталась. Но для этого сначала надо включить магнитофон «Весна-205», стоявший у неё на письменном столе.

У Арины в Иженске был бумбокс «Panasonic», который мог играть аудиокассеты, но она их никогда не слушала — этот вид носителя несколько лет уже отсутствовал в продаже. Во всех магазинах лежали компакт-диски, и Арина собрала неплохую музыкальную коллекцию на CD. Металлика, Раммштайн, AC/DC, Эминем, D-12, 50 Cent, Леди Гага, Аврил Лавин, Тейлор Свифт, Дан Балан, Майли Сайрус, Бритни Спирс… Дисков было около сотни. Такой вот причудливый был музыкальный вкус у Арины Стольниковой, от хэви-металла до рэпа и американской попсы.

Кассетный проигрыватель тоже пробовала включать, но запускался он с пульта управления, как и весь «Бумбокс», и как обращаться с кассетой, она не знала, и этому предстояло научиться сейчас. Арина воткнула шнур магнитофона в розетку, потом эмпирическим путем определила, как совать кассету и как включать воспроизведение. Это оказалось легко! То же самое, что на виртуальных проигрывателях в смартфонах и планшетах! Только здесь управляющие кнопки были физическими, и приходилось приложить небольшое усилие, чтоб их включить. И Арина справилась! Музыка заиграла! Качество, правда… Во-первых, звук не стерео и не объемный, во-вторых, нет низких частот, и высоких тоже так себе… Слушать такое музло можно было лишь при большой нужде. Так же, как и смотреть телевизор в зале.

На кассете, подписанной «Программы», с одной стороны были короткие мелодии, по две с половиной минуты, на другой стороне длинные, по четыре с половиной минуты. Наверное, это короткие и произвольные программы. Мелодии были довольно простые, без склеек и монтажа. Просто обрезанные по хронометражу. Это плохо. Музыку к своим программам Арина делала с тренером прямо в тренерской на его ноутбуке в аудиоредакторе. Многие топовые фигуристы нанимали профессиональных звукорежиссёров и платили им хорошие деньги за качественный монтаж трека, но Бронгауз считал, что никто лучше него не поймёт, как сделать музыку для победной программы. Так оно и было. Ведь он сам и ставил программы под эту музыку. Знал, где сделать акцент, где замедлить темп проката, а где ускорить. Музыка вызывала сильные эмоции у зрителей и судей. Акценты были расставлены так, чтоб на них приходились прыжки и другие основные элементы. Получалось очень эмоционально и убедительно.

Арина прослушала обе стороны кассеты. Музыка чередовалась. В основном русская и зарубежная классика. Чайковский, Рахманинов, Шостакович, Моцарт, Вивальди. Но была и русская народная. «Валенки-валенки», «Калинка-Малинка» и тому подобное. Услышав знакомую музыку для фигурного катания, Арина приободрилась. С этим уже можно работать.

Остаток дня прошел малоинтересно. Арина свыклась с мыслью, что назад, в Москву 2022 года, ходу нет, а значит, надо жить здесь и сейчас, в январе 1986 года, в городе Екатинске. И жить с максимальной эффективностью. Поэтому тут же расставила и разложила все вещи Люськи в соответствии со своими представлениями о прекрасном, и вечером, в 22 часа, легла спать. Перед сном несколько минут стояла и смотрела в кромешную тьму, где не видно ни огонька. Странно осознавать, что находишься в теплой квартире на окраине города, а сразу от тебя начинается мрак и на долгие километры нет ничего, кроме леса и снега. А вдруг там стоит и смотрит на неё медведь или волк? Бррр…

Утром проснулась в 6 часов. Мама бренчала на кухне, наверное, собиралась на работу. Арина не торопясь, аккуратно встала, чтобы не потянуть мышцы, и сделала короткую зарядку. Дома после пробуждения она обычно несколько минут бегала на тренажёре, чтобы окончательно прогнать сон. Здесь тренажёра не было, пришлось размять мышцы серией коротких упражнений из хореоподготовки. Со стороны движения смотрелись более изящными и красивыми, чем у Люськи.

— Малышка, ты уже встала? Что так рано? — крикнула мама из кухни.

— Встала. Пойду в больницу, — заявила Арина, несколько раз подпрыгнув, и тут же бросив это занятие, так как заскрипел деревянный пол под паласом.

— Ох, спала бы, посыпохивала ещё, — сказала мама. — Всё равно больница с 8 работает.

— Ну и чё. Пока позавтракаю, пока доеду.

В то время, когда мама сооружала на кухне завтрак, Арина решила принять душ, как делала у себя дома каждое утро. Конечно, здесь не было итальянской душевой кабины и джакузи, не говоря уж про биде. Придётся пользоваться обычным душем, залазить в ванну, прям как в Иженске. Однако и с душем вышла промашка. Вода текла тонкой струйкой. Такой, что невозможно было мыться.

— Ма! Там воды нет! — сообщила Арина, вытираясь банным полотенцем. Всё-таки получилось кое-как. Но впечатления от советского душа остались самые негативные. Как они моются тут вообще? Нет брендовых шампуней от спонсора, нет жидкого мыла, нет деликатной смывки для зоны бикини! Как тут живут???

— Естественно нет, малышка, — ответила мама. — Все собираются на работу, умываются. Давление низкое по утрам и вечерам. А мы на 9-м этаже.

— А чё встают в такую рань? — удивилась Арина.

— Ехать до работы далеко. С автобусами плохо в это время. Все встают пораньше.

— Так пораньше встают, поэтому и воды нет! Вставали бы все в разное время, и лучше было бы! — решительно заявила Арина. — А ещё тут… Плохо всё! Вот!

— Так, Люся! Прекращай умничать, иди завтракать. Я поджарила великолепные гренки!

Люса села за кухонный стол и разглядела еду, которую приготовила мать. Ломтики черного хлеба, обмазанные яйцами и поджаренные в сливочном масле. Похоже на парижские тарталетки «Madame Tortinella», и наверняка они очень калорийные. Но таскаться по морозу предстояло весь день, поэтому можно и попробовать. В Париже после финала Гран-при вместе с Сашей Смеловой зашли в рядовое бистро на Монмартре и офигели от десятка видов этих жареных бутербродиков, которые готовили за пару минут прямо на глазах. Ростбиф и голубой сыр, сливочная фасоль и тыква, копчёный лосось, пассерованная спаржа, яйцо и тушёная капуста, омлет и сливочный мягкий сыр! Вот! Точно! С большой натяжкой можно признать мамины тарталетки с омлетом и мягким сыром!

— Мне нужна транспортная карта, чтобы передвигаться по городу! —заявила Арина, сглотнув слюну, и прервав приятные воспоминания. — Она у меня есть?

— Проездной? — удивлённо спросила мама. — Нет. Ты же сама говорила, что он тебе не нужен, хотя, я всегда убеждала, что при твоём графике жизни просто необходим! Ты целых три раза в неделю ездила на тренировки в дворец спорта!

— Три раза? — недоумённо спросила Арина. — Но это мало! Чтобы результаты по фигурному катанию были, нужно заниматься каждый день!

— Люся, дорогуша, давай оставим этот разговор на потом, — решительно заявила Дарья Леонидовна. — Я оставлю на столе 3 рубля. Зайдешь в овощной, купишь яблок. В магазине купи вермишель и хлеб. Долго по улице не ходи! Сегодня минус 30! Всё! Пока! Захлопни дверь и не забудь ключи. Выписка из больницы в газете на прихожей!

Мама быстро оделась и убежала, хлопнув дверью. Арина в прострации осталась сидеть на кухне. Минус 30 мороз, и на часах шесть тридцать… Дома она уже ехала бы на тренировку в элитном женском такси, а здесь… Ехать некуда и не на чем. Почему у Люськи были незавидные результаты в спорте, стало ясным как божий день. Она элементарно недорабатывала. Три тренировки в неделю — это очень мало. И что она делала на них? Тоже непонятно.

С 10 лет Арина прыгала все тройные прыжки, во всех возможных каскадах и комбинациях. Почему, собственно говоря, и выигрывала все региональные старты в своей категории. В 10 лет она уже была перворазрядницей, в 12 лет — кандидатом в мастера спорта. Уже тогда она пробовала тройной аксель. В 13 лет в юниорах выиграла Спартакиаду учащихся и получила звание мастера спорта и приглашение в Москву, в «Хрустальную звезду», к Бронгаузу. В 14 лет она уже прыгала все рёберные четверные прыжки и триксели. Выиграла первенство России среди юниоров, на взрослом чемпионате России стала третьей, уступив лишь «взрослым» фавориткам Далиевой и Зенитовой, которые были-то всего на год старше. Потом Арина поехала на юниорский чемпионат мира в Лозанну и выиграла его, получив звание мастера спорта международного класса и полсотни тысяч долларов призовых. И она была в возрасте Люськи! Ей было 14 лет!

Люська в 14 лет не добилась ничего. Она была на уровне 10 летней Арины. И то, не умела прыгать даже дупель! Ещё она была плюс 8 килограмм. Ей элементарно трудно прыгать многооборотные прыжки.

Но ничего… Арина решила исправить эти недостатки. И начать именно сегодня. Именно сейчас. С поиска того, что может заменить полноценное спортивное питание, к которому она привыкла.

У мамы было много круп, лежащих в пластиковых ёмкостях с крышкой. Это хорошо. Завтрак уже есть. В холодильнике в банках лежали капуста и огурцы. Как гарнир к обеду они пойдут… Но требовалось и нечто мясное или рыбное. Источник белка и медленных углеводов. Источник энергии. Всё-таки фигурист — это спортсмен, и затраты энергии бывают колоссальными. Впрочем, Люська могла обедать и в школе, хотя о школьных обедах в Иженске у Арины осталось самое нелестное воспоминание. Может, в СССР они другие?

Одевшись, Арина проверила, всё ли взяла, и захлопнула дверь квартиры. Она ступала в неведомый мир. Совсем одна. На улице −30.

Глава 10

Разведка города

Мороз, казалось, придавливал к земле, клубился туман, дышалось с трудом, мёрзли и слезились глаза. Идти трудно, а надо. Направление, по которому вчера шли с матерью, Арина помнила, да и как тут не забыть: с одной стороны темнота, с другой бесконечные ряды домов. Из подъездов один за другим выходили люди, и все двигались в одном направлении и по одной дорожке. Чем ближе к автобусной остановке, тем более плотным становился людской поток, к которому постоянно присоединялись новые мелкие ручейки. Взрослые, подростки, студенты, дети с родителями. Колонна, окружённая паром от дыхания, казалась сюрреалистичной сценой из какого-то мрачного киберпанка.

Всем им надо было на работу, в школу, техникум. Детей везли в город, потому что единственный детсад в Рабочем поселке не мог вместить всех, так же как и единственная школа. Рождаемость в СССР была на хорошем уровне. До микрорайона ходил один автобусный маршрут. И тут уже как повезёт. Хорошо, если придёт Икарус-гармошка и вместит всех желающих уехать. Тогда остановка моментом пустела, чтобы через пять минут опять наполниться пассажирами. Если приезжал ЛиАЗ, дело плохо — приходилось брать его с боем, и тут имело значение правильно расположиться у дороги, чтоб одними из первых запрыгнуть в автобус и занять места, или вообще просто запрыгнуть, а не остаться стоять на улице.

Арине не повезло. Подошёл ЛиАЗ. Но когда он только начал тормозить, натренированный бесконечными разгонами и торможениями мозг Арины, сравнив падение скорости в единицу времени, выдал с точностью до сантиметра место, где окажется последняя дверь, и девочка уверенно прошла через толпу, как нож сквозь масло, и, только открылась дверь, вошла и сразу заняла сидячее место. Ничего сложного для олимпийской чемпионки — быть первой. Люди тут же с воплями, криками и давкой стали следом вваливаться следом в салон, но Арина лишь с интересом наблюдала за этим процессом.

Сначала с шутками и прибаутками в автобус заскочили два парня, быстро занявших места напротив Арины. Потом рядом с ней сел здоровый мужик, распихавший локтями женщин и детей. Приземлившись рядом с Ариной, он основательно подвинул её и прижал к обледеневшему окну, но, с другой стороны, послужил хорошим буфером от поползновений других пассажиров, которым пришлось стоять, плотно прижавшись друг к другу, и качаться при каждом повороте и движении автобуса.

— Передайте пожалуйста на билетик!

Люди передавали друг другу за поезд, ближайшие к кассе кидали в неё монеты, проворачивали рычаг и непрерывно отрывали билеты. Если кому-то требовалась сдача, то разменивали деньги друг у друга. Арина билет брать не стала: неохота лезть в глаза людям. Остальные пассажиры билеты покупали, несмотря на отвратительные условия перевозки. Однако случались и тут казусы. Один мужик передал скомканный жёлтый рубль, его бросили в кассу, но сдачи ни у кого не нашлось, так как все попутчики билеты купили.

— Да ёшкин кот! — матерился мужик во весь голос.— Мне выходить уже щас! Разменяйте деньги, мать вашу! Дайте сдачу!

Однако никто денег уже не разменивал, и ему пришлось проехать свою остановку и следом ещё три, и только потом собрать сдачу с вновь входивших. С трёхэтажными матами мужик выскочил из автобуса, уронив кроличью ушанку под колёса.

Чтобы выбраться из такой толчеи, приходилось основательно потрудиться и поработать руками, продираясь через толпу пассажиров. Впрочем, перед вновь входящими стояла точно такая же задача — залезть подальше. Остановок никто не объявлял, через застывшие окна и в темноте ничего не видно, кроме тусклых огней, и пассажиры постоянно спрашивали у вновь входящих, где едет автобус. Арина вообще не знала, куда она едет и где выходить. Это предстояло выяснить опытным путём в режиме онлайн.

Одна бабка, стоявшая перед мужиком, сидевшим рядом с Ариной, начала присматриваться к девушке, собираясь согнать её с насиженного места. Но Арина отвернулась к окну, и сделала вид, что спит.

— Девочка! Тебя родители не учили пожилым место уступать? — вдруг спросила бабка. — Мужчина, встаньте, девочка выйдет, а я сяду.

— А ещё чё те надо? — злобно спросил дремавший мужик. По его виду было заметно, что вставать он не собирается, и пропускать никого не будет.

— Нет чтоб пенсионерам поганым дома сидеть, когда люди на работу едут! Черти таскают! Только толкучку создают! — недружелюбно сказал мужик на весь автобус. — Стой уже на своих культяпках, старая кочерыжка!

— Чтоб ты сдох, боров жирный! — заорала бабка, и толкнула мужика рукой, который в ответ так толкнул её, что она завалилась на рядом стоящих пассажиров.

Тут уже разразился нешуточный скандал, на сидящего мужика наехали ещё две бабки, и молодой парень, послышались матерочки. С мужика кто-то сбил шапку, он в ответ стал размахивать руками, задел один раз Арину. Та сразу же притворно расплакалась, и стала вытирать слёзы варежкой, хоть это и негигиенично.

— Вот! Смотри, урод! Даже ребёнка до слёз довёл! — заорала бабка. — Совсем уже страх потеряли, фулиганьё чортово!

— Да ну тебя нахрен! Подавись своим местом! — заорал мужик, встал, растолкал всех, и вышел из автобуса. Бабка села рядом с Ариной, и сразу же стала её утешать.

— Ну что ты, деточка! Не надо! Не плачь! Тебе где выходить?

— Я не знаю! — заныла Арина. — Тут не видно!

— А куда тебе надо? Этот автобус идёт к вагонному заводу, через вокзал! — спросила бабка. — Тебе куда?

— Мне в спортивный диспансер надо! — всхлипывая, сказала Арина.

— А… это ты уже проехала одну остановку! Выходи сейчас, а то уедешь далеко. Он в переулке Буторина. Там найдёшь!

Арина с трудом продралась через толпу и вышла из автобуса на первой же остановке. Чуть рассвело, и стали видны очертания домов. Куда идти? Бабка сказала, что к переулку Буторина. Арина спросила у прохожего, где этот переулок, и пошла в нужном направлении. Лицо мгновенно отмёрзло, волосы, выбивающиеся из шапки, покрылись инеем. Однако в целом в шубе и рукавицах было тепло. Чуть мёрзли пальцы ног и особенно лицо, поэтому Арина сделала, как вчера мама, — завязала шарфом рот, оставив открытым только нос. Так было ещё более-менее терпимо. Хорошо, что идти относительно недалеко. Через 300 метров виднелся проезд между домами, на одном из которых висела табличка «Переулок Буторина, дом 1». Однако это только начало переулка, и, по закону подлости, спортивный диспансер находился, конечно же, на противоположном конце, в 10-м доме.

Уже начали покрываться инеем ресницы, когда Арина дошла до нужного дома. Спортивный диспансер был построен в 1970-е годы в стиле «советский модерн» и состоял из нескольких небольших корпусов, буквой «Н» расположенных друг к другу. Странно, но здание смотрелось относительно современно. Поднявшись по гранитным скользким ступенькам, Арина прочитала белые буквы на красной табличке: «РСФСР. Министерство здравоохранения. Городской спортивный диспансер. г. Екатинск». Странно. Почему-то было написано, что страна сеттинга — не СССР. Ладно. С этим можно разобраться позже… Самое главное, Арина пришла туда, куда нужно. Не потерялась, не замёрзла, нашла дорогу без «Дубль гиса» и «Гугл карт»! Это круто в таком примитивном мире!

Внутри было тепло, и сразу поднялось настроение. Арина внимательно огляделась. Интерьер вызывал уважение. Стены и пол отделаны гранитными плитами, двери новые, покрашенные белой краской, с блестящими никелированными ручками. Белоснежные стены и потолки, плоские люминесцентные светильники. С городской больницей никакого сравнения! На стене висели круглые часы с двумя палками, но что они показывают, определить было совершенно невозможно — в стрелочных часах Арина по-прежнему не ориентировалась. Да и несовершенство сеттинга сразу бросалось в глаза. Не было электронного информера, талонного терминала и бахиломата. И что прикажете делать? Как жить???

— А можно… — Арина попыталась обратиться к проходящей женщине в белом халате и высоком колпаке, но та небрежно отшила её.

— Всё узнаешь в регистратуре. Но сначала разденься!

Арина подошла к гардеробу, из которого выглядывала дородная женщина лет 40-ка, облокотившаяся на стойку и наблюдавшая за всем происходившим в фойе.

— Петелька на одежде есть? Без петельки не принимаем! — недовольно сказала она, увидев, как Арина стала снимать шубу. — Шапки и рукавицы не принимаем! Деньги, ключи и ценные вещи тоже! Ничего не оставляйте!

— Но… Куда мне их девать? — недоумённо спросила Арина. — Мне некуда.

— Это не моё дело! — решительно заявила женщина. — Сумку с собой надо брать!

Арина выложила из кармана шубы выписку из больницы, сложенную в четыре части и завёрнутую в газету, ключи от квартиры, три рубля, которые дала мама, и сумку с ручками, в просторечии именуемую авоськой. Пришлось в авоську сложить все причиндалы, в том числе шапку, шарф и рукавицы на резинке, выдернув их из рукавов. Женщина дала Арине жетончик с цифрой 13, который она бросила в эту же авоську. Видок у неё, конечно… Арина надела спортивный костюм с начёсом. Был он тёплый, удобный, но по дизайну не шёл ни в какое сравнение с финской ARCTIC SCANNDI, чьё термобельё и зимнюю спортивку она привыкла носить, когда ходила зимой на рядовые тренировки.

Сейчас же… Спортивный костюм и чуни — самое то! Ещё и авоська в руках… Арина подошла к зеркалу на стене и посмотрелась в него. Неплохо, кстати, при ярком свете! Найс! Даже в таком нелепом виде она была свежа и прекрасна. На Арину из зеркала, недовольно нахмурив идеальные брови и надув пухлые яркие губки, смотрела высокая красивая девочка-подросток 14 лет. Свежая белая кожа, румянец на щеках, зелёные глаза и… Чёрные волосы. Не тёмно-русые, не тёмные, а именно природного чёрного цвета, из той породы, что называют «жгучая брюнетка». Люська Хмельницкая была обладательницей очень редкого, кельтского, ирландского, шотландского и валлийского типажа человека. Белоснежная молочная кожа, зелёные глаза и чернющие густые волнистые волосы.

«Даже завиваться не надо, живут же люди»! — с завистью подумала Арина. В том мире она выглядела почти так же, только глаза были голубые и кожа прихвачена средиземноморским загаром. Ну и волосы. Они были прямые, и чтоб сделать завивочку, мастеру в салоне приходилось изрядно попотеть.

— Девочка, смотреться в зеркало неприлично в твоём возрасте! — жеманно сказала какая-то тётка в синей кофте и длинной юбке, держащая за руку чем-то недовольного пацана лет 8-ми.

— А чё такого? — недоумённо спросила Арина.

— Не чё, а есть нормальное русское слово «што»! — ответила тётка. — И перестань дерзить! А то найду твоих родителей! Ишь, какая умная! — гордо подняв нос оттого, что поставила на своё место дерзкую красивую малолетку, тётка пошла глубь больницы, волоча за собой пацана, ноющего и упирающегося изо всех сил.

В регистратуру стояло два человека. Девчонка лет 10, и лысый мужик в спортивном костюме лет 30-ти. Пришли они вместе, как поняла Арина, и мужик медленно вскипал из-за того, что регистраторша не могла найти карточку девчонки.

— Бардак! — недовольно сказал мужик. — Сколько не приходим, у вас одно и то же. То карточка теряется, то анализы!

— А вы что хотели! — возразила регистраторша, перерывая шкаф с карточками. — К нам вся область едет. Ничего не теряется, не наговаривайте. Или я милицию вызову. Привлекут вас. За оскорбление!

Через несколько минут она нашла карточку девчонки, дала её мужику, и тот бурча, пошёл по коридору прочь.

— Эмм… Здрасти! — обратилась Арина. — Мне сказали медкомиссию пройти для допуска к тренировкам.

— Номер школы? Тренер? — не глядя на Арину, спросила регистраторша.

— Я… Эмм… Забыла! — Арина не нашла ничего лучшего как соврать.

— Это шутка? — женщина отвлеклась от бумаг, взглянула на Арину, и вдруг улыбнулась. — Люся! Здравствуй! Ты как?

— Неплохо, — осторожно сказала Арина, не зная, кто такая эта женщина, почему она знает её, и чего от этого ожидать. Да… И почему всё-таки у них нет бейджиков???

— Здоровье в порядке? Саша сказала, ты упала, и сильно ударилась головой.

— Вроде в порядке. Чувствую себя нормально.

— Ну и ладно! — обрадовалась женщина. — Саша очень переживала за тебя!

Она быстро нашла карточку, и подала Арине.

— Где подростковый врач, помнишь? Прямо, направо в коридор. Шестой кабинет.

— Помню, спасииибо! — довольно пропищала Арина, в очередной раз удивившись тонкому голоску Люськи, и пошла в указанном направлении. По пути посмотрела на карточке, в какой спортшколе учится Люська. Хмельницкая Людмила Александровна, 15 мая 1971 года рождения. Спортивная детско-юношеская школа олимпийского резерва номер 1 города Екатинска. Группа фигурного катания 2 «Б», тренер Владислав Сергеевич Левковцев. Разряд спортсменки — 1 спортивный.

У кабинета под номером 6 никого не было, и Арина постучала в дверь.

— Да-да! Входите! — раздался мужской голос, судя по всему, принадлежавший мужчине лет 30-ти.

Арина открыла, и неуверенно вошла в кабинет. Не успела сделать пару шагов, как врач недовольно велел снять чуни. И самое странное, что он знал её по фамилии!

— Хмельницкая! Тебя разуваться не учили, когда входишь к врачу?

— Не. Не учили! — отрицательно покачала головой Арина. И в самом деле, её не учили разуваться, заходя к врачу. Её учили надевать бахилы. Или проходить так, в обуви, если идёшь в элитную клинику.

— Ты считаешь, что это очень смешно, да? — строго спросил врач.

— Да, — кивнула головой Арина.

— Так, я понял, что ты остроумная, и смешная, но нет. Разочарую тебя. Это не так. Проходи сюда. Садись у моего стола.

Арина стянула чуни, бросив их у двери, достала из пакета выписной экспериз, и протянула врачу перед тем, как сесть на стул. Врач быстро прочитал бумажку, и попросил задрать рукав.

— Зачем? — недовольно спросила Арина.

— Давление естественно померю, Хмельницкая, для чего ж ещё, — насмешливо ответил доктор.

Перетянув руку Арины резиновым жгутом, он накачал грушу, померил давление, потом пульс. Провёл те же самые тесты на наличие сотрясения мозга, что неоднократно заставляли делать в больнице, и в конце концов, сдался.

— Ладно, Хмельницкая, вроде ты здорова, — заявил доктор. — До тренировок я тебя допускаю. Через неделю. Теперь я задам тебе один вопрос. Ты сама-то себя считаешь здоровой?

— Нет, — ответила Арина. — Как-то странно всё вокруг…

— Так… Всё ясно с тобой. Я мог бы, конечно, продолжить твоё веселье и сделать медосмотр очень весёлым, направив на ЭКГ, функциональную диагностику, сдачу анализов, посещение хирурга и невролога, но нет, поддерживать тебя я не буду. Вот тебе две справки. С одной пойдёшь сейчас в свою районную поликлинику к участковому терапевту, я ей напишу заключение. Экспериз заберёшь и отдашь ей. Пусть вклеит в твою карточку, мне он больше не нужен. Вот эта справка твоему тренеру Владиславу Сергеичу. Недельку посиди дома, потом приступай к тренировкам. Думаю, насчёт общей школы участковый терапевт скажет то же самое.

— Но я хочу уже сейчас тренироваться и учиться! — возразила Арина. — Чё дома-то сидеть?

— К сожалению, не могу, Хмельницкая, — решительно отрубил врач. — После стационара положено некоторое время на амбулаторное лечение. Минимум нагрузок. Раньше я не имею права тебя допустить до тренировок. Я и так иду навстречу и даю допуск без повторного посещения, чтоб ты не ходила сюда по морозу. Неделя домашнего режима, Хмельницкая! Думаю, Мария Евгеньевна, твой терапевт поступит так же. Ну… Всё, Хмельницкая, не болей. Вот экспериз, вот две справки.

Арина взяла свои чуни, стоявшие у двери врача, и в носках вышла в коридор — в кабинете в согнутом положении стоять было неохота, да и одеть обувь было довольно затруднительно. Присев на лавочку в коридоре, девочка обулась, и осмотрела, что написано в справках. Во всех сообщалось, что Людмила Александровна Хмельницкая, 1971 года рождения, признана здоровой. В одной справке написано, что к тренировкам в СДЮСШОР номер 1 города Екатинска допущена через неделю, а во второй справке: рекомендация к продолжению учёбы в общеобразовательной школе номер 37 через неделю. Теперь надо отнести вторую справку в детскую поликлинику. Осталось только выяснить, где она находится…

— Ааа… Эмм… — промычала Арина, просунув голову обратно в кабинет.

— Чего тебе, Хмельницкая? — терпеливо спросил доктор, подняв голову от каких-то записей.

— Не подскажите, как до поликлиники добраться? Я тут редко бывала. А сейчас… — Арина лихорадочно перебирала варианты, что происходит именно сейчас, и нашлась. — Мороз! Да! Сейчас мороз! И можно отморозиться, заблудившись тут!

— Детская поликлиника вашего района направо, за углом, через два дома. Третий дом тебе нужен. Ясно?

— Ясно. Спасибо, — поблагодарила Арина, и пошла в гардероб. Освоение города продолжается!

Глава 11

Детская поликлиника

Уверенность нарастала! Арина поняла, что и здесь можно жить! Правда, здешняя жизнь требовала намного больше усилий, чем обычный мир Арины, который казался ей более рациональным и удобным. Конечно, это легко можно объяснить разницей в 36 лет. Сеттинг СССР развит пока ещё слабовато.

Арина вышла на улицу и направилась к детской поликлинике, указанной подростковым спортивным врачом, и ещё на подходе поняла, что быть беде — рядом со входом стояли несколько санок для перевозки младенцев. С маленькой подушечкой и матрасом на сидушке. Это значило, что придётся контачить с самыми худшими посетителями детских поликлиник — яжмамками, о которых у Арины ещё с Иженска сложилось самое негативное мнение.

Детская поликлиника номер 3 встретила олимпийскую чемпионку отборным детским рёвом. Причём казалось, он доносился со всех сторон и даже сверху, отражаясь от потолка. Старая входная дверь кое-как открылась, удерживаемая мощной пружиной, а потом, отпущенная Ариной, хлопнула с такой силой, что задрожали стёкла в ближайших рамах. От такого мощного воздействия детский рёв только усилился. Заорали даже те дети, что до этого сидели тихо. Наверное, вспомнили, куда они попали.

— Ты дома так же хлопаешь? — недовольно спросила тетка в толстом свитере и юбке до пола, держащая за руку мальчика лет 3-х, как назло проходившая мимо двери.

— Нет. А чё? — спросила Арина и, тут же объяснила хлопок. — Этой эмм… штуки нет, которая придерживает. Беленькая такая.

— Хамка! — как отрезала тетка и пошла дальше по коридору, таща ковыряющего в носу карапуза за собой.

Арина пожала плечами, вошла в поликлинику и огляделась. Обстановка типично больничная. Арина уже привыкла к ней и не обращала внимания на крашеные масляной краской панели, побеленные потолки и шарообразные светильники, свисающие с них. Ах да… В этой поликлинике были ещё скрипучие деревянные полы, вышорканные тысячами ног, содравших краску почти до голых досок. Дорожка проходила ровно по центру коридора.

Естественно, информера и бахиломата не было и здесь. Пришлось вглядываться в громадный стенд на стене у входа, где под стекляшками висели номера участков с прикрепленными к ним названиями улиц, а также имена и фамилии врачей, обслуживающих участок. Арина знала эту систему, потому что в Иженске была точно такая же детская поликлиника.

Нашла свою улицу, и номер участка перед ним. Улица Коммунаров — участок номер 6. Педиатр Косарева Мария Евгеньевна. Всё легко и просто! Теперь надо раздеться. В регистратуру не раздетых не пускали. На стеклянной перегородке, за которой сидела тетка, выдающая карточки и талоны, висела надпись, нацарапанная ручкой на тетрадном листке: «Нераздетых не обслуживаем. Идите в гардероб».

— Номерок не потеряй! — предупредила бабка в гардеробе, с подозрением глядя на Арину. — Знаю я вас.

— Я тут первый раз ваще-то, — возразила Арина, отдавая ей шубу. — И вас не знаю.

— Все вы первый раз, фулиганы! — не согласилась гардеробщица и положила треугольный номерок с выбитой цифрой 13.

— Невезуха! — Арина вслух прокомментировала номер и пошла к регистратуре, толпа у которой тем временем стала ещё больше.

Уныние напало на Арину, когда она поняла, что придётся потратить минут 20–30, чтоб только взять карточку. Но делать нечего, пришлось стоять, переминаясь с ноги на ногу, и от нечего делать наблюдать за окружающими. За это пустое время она успела изучить всю окружающую обстановку и окружающих людей. Обычно, чтобы убить время в подобных ситуациях, Арина надевала наушники и гоняла музыку или слушала аудиокниги, но сейчас эти 20 минут показались бесконечностью. Наконец, очередь подошла.

— Эмм… Доброе утро! — приветливо сказала Арина, и широко улыбнулась регистраторше. — Как дела? Я к врачу!

Естественно, улыбка была наигранная и фальшивая. Арине не было весело, и настроение было хуже некуда. Хотелось не улыбнуться, а послать всех на хрен и убежать прочь, но имиджмейкер внушал, что улыбаться надо всегда и везде, в любых ситуациях. «Звезда должна гореть, а не быть чёрной дырой!» — заявил он. — «Как бы плохо тебе ни было, излучай свет, и люди к тебе потянутся, даже если ты будешь презирать их и считать себя упоротым социопатом». Сказать честно, Арина этому не верила. Вот вчера в больнице пожелала деду удачного дня и улыбнулась, когда сказала, что не жила в каком-то там Ленина… баде что ли… А он потерял сознание. Что с ним не так???

Тут Арина вдруг вспомнила — зубы у Люськи не идеально белоснежные, и пожалуй что, улыбаться во весь рот не следовало бы. Придётся для начала посетить здесь хорошего частного дантиста и сделать отбеливание и чистку от зубного камня. Зубы у человека публичного, привыкшего жить под прицелами фото и видеокамер должны быть на все сто! И на это уходили весьма ощутимые деньги.

— Ты что улыбаешься? — прервала размышления Арины регистраторша. — Второй раз уже спрашиваю. Адрес, участок, имя и фамилия.

— Арина Стрельникова… Стольникова… Эммм… Сорян, Люся Хмельницкая. То есть Людмила, — Арина уже запуталась в своих именах. — Да. Я Людмила Хмельницкая. 6 участок. Коммунаров, дом 27…

— А школа? — сумрачно спросила уставшая регистраторша.

— Школа номер 37, 7 А класс, — с готовностью ответила Арина, всем своим видом выказывая внимание, и желание покорно повиноваться.

Через пару минут регистраторша нашла карточку и молча подала Арине. Та осторожно взяла её и хотела уже уходить, как вдруг решила сразу прояснить один вопрос. Расставить точки над i, так сказать.

— У меня полиса нет. И денег нет! — заявила Арина. — Тут бесплатный врач?

Регистраторша недоуменно посмотрела на Арину.

— Девочка, это шутка?

— Нет, — покачала головой смущённая Арина, думая, что опять она сказала не то, что надо. — Спасибо. Удачного дня!

Кабинет Марии Евгеньевны Косаревой, участкового терапевта участка номер шесть, находился в самом конце извилистого коридора поликлиники. Дальше уже ничего не было. И чтоб добраться до кабинета, приходилось то и дело уворачиваться от бегающих и орущих детей. Рождаемость в СССР была не чета той, к которой привыкла Арина, и детьми просто забита вся поликлиника.

На удивление, народу в кабинет сидело немного, сказывалась отдалённость участка. Девчонка лет восьми с матерью, и пацан лет десяти без родителей. Увидев Арину, пацан засмущался и покраснел, отвернувшись в сторону. Девчонка показала язык.

— Извиняюсь, но… А сюда как прием осуществляется? По индивидуальному вызову или по интернет-записи? — вежливо спросила Арина. Потом чуть не ударила себя по лбу. Ну какая тут интернет-запись???

— Девочка, по очереди здесь приём, — ответила мать девчонки. — Мы крайние. Держись за нами.

— В смысле, идти после вас? Крайние это как?

— Да, после нас, — удивлённо сказала женщина. — Что тут непонятного.

Арина села напротив на лавочку. Девчонка опять показала ей язык, но Арина лишь усмехнулась про себя тупости ребенка. Даже не стоило обращать внимания. Можно было бы, конечно, показать фак, но связываться с недомерками Арина считала ниже своего достоинства — ведь она-то взрослая! Ей уже 16!

Пока сидела и ждала своей очереди, пролистала карточку Люськи. Конечно, не стоило этого делать. Это невежливо — влазить в личную жизнь чужого человека! С другой стороны, раз уж Арина сейчас в её теле, стоило бы узнать поподробнее, в каком оно состоянии. Это может быть важным. Хотя вроде чувствовала себя нормально, как и в прежнем сеттинге. Разве что шаги получались подлиннее, и кисти рук поменьше. Интересно, будет ли тело Люськи расти ещё? Большая проблема, если тело вытянется хотя бы на пару сантиметров. Тогда точно в манекенщицы придётся идти…

Карточка выглядела тонкой, а не размером с «Войну и мир». Значит, Люська здорова. В карточке только несколько записей, в основном о прохождении вакцинаций, и редкие заболевания ОРВИ.

— Девочка, заходи! — кивнула головой женщина, выходя в носках в коридор, и держа сапоги в одной руке, а другой волоча за собой девчонку. — Иди, а то они спрашивали, есть тут кто или нет. Наверное, чай пить скоро будут, и закроются в кабинете.

Арина встала с лавки, и держа в руке авоську, вошла в кабинет.

— Здрасти! — улыбнулась Арина и вошла в кабинет.

— Здравствуй, Люся, проходи! — пожилая врачиха показала рукой на стул перед собой. И даже не заставила разуться! Наверное, просто забыла.

— С чем пожаловала? Что болит? Давай я тебе давление и пульс померю. Закатай правый рукав!

— Я из больницы, вот, — Арина подала выписку из больницы, и бумажку, которую дал спортивный врач. — Я падала на лёд, но сейчас всё очень хорошо. Я уже здоровая!

— Падала на лёд — мало приятного, и это нехорошо, — изучая заключение врачей, сказала Мария Евгеньевна. — Коллега из спортивного диспансера правильно написал. Неделя отдыха тебе не помешает. Так что, безусловно, больничный. Через неделю придёшь, и я напишу справку для школы. Пока пей витамин С и поменьше двигайся.

— Но я… Здорова! — попыталась возразить Арина, собравшись объяснить, что всё с ней хорошо, но у врачихи был такой непреклонный вид, что она поняла — ничего не получится.

— Ну ясно. А… Эмм… — замялась Арина. — Можно один вопрос? Откуда вы меня знаете?

— Люся, что за странный вопрос? — рассмеялась врачиха. — Я тебя наблюдаю с твоего рождения.

— Ясно. Спасибо вам огромное! Удачного дня! — поблагодарила Арина и вышла из кабинета, не обратив внимания на крайне удивленное выражение лица врачихи. И удивиться было чему. У Люды Хмельницкой, с детства страдающей картавостью, из-за чего она в детсаду и младших классах ходила к логопеду, эта картавость вдруг неожиданно пропала, хотя остатки неправильного произношения были слышны буквально ещё месяц назад. И это никак нельзя было объяснить.

Арина шла, и думала, как фигово всё получилось. От тренировок её буквально отлучили на неделю. Набрать даже низко-среднюю форму будет гораздо сложнее при таких перерывах. Про пик формы и разговора нет…

Формой в фигурном катании, да и в других видах спорта, называлась готовность спортсмена показывать соревновательный потенциал. Именно соревновательный, а не обычные покатушки. То есть выйти на лёд, имея возможность соревноваться, и показать хоть что-то конкурентоспособное, а не валиться на лёд, как мешок, что часто происходило после летних отпусков, когда форма была спущена полностью на пляжах Мальдив и Сейшел. Пик формы означал выход организма фигуриста на максимальный возможный потенциал. Обычно это делалось упорными ледовыми тренировками и качалкой в тренажёрном зале. Пик формы набрать можно было лишь несколько раз в год к крупным стартам. Постоянно в таком состоянии находиться было невозможно из-за интенсивности тренировок. Но… Форма набиралась медленно. А спускалась очень быстро. И самый простой способ её спустить — провести неделю вообще без тренировок. Потом будешь падать даже с простых подсечек, которыми перемещаются фигуристы по льду. Этого никак нельзя было допустить! Арина решила съездить в СДЮСШОР номер 1 и поговорить с тренерами. Она не могла сидеть без фигурного катания!

Одевшись, Арина вышла из поликлиники. Теперь надо найти спортивную школу. На улицах народу мало, и спросить почти не у кого. Пришлось идти на ближайшую автобусную остановку. Там Арина узнала, что до СДЮСШОР-1 ехать на автобусе три остановки и совсем в противоположную сторону, откуда она пришла. Вояж в город углублялся все сильнее.

Ездить так далеко от дома и на таком убогом транспорте… Это могло стать неразрешимой проблемой. Интересно, какие договоренности у Люськи в школе? В своём сеттинге Арина находилась на дистанционном и домашнем обучении, ходила в школу лишь на экзамены и контрольные тесты к ОГЭ. Да! Арина Стольникова, олимпийская чемпионка и гордость страны, перешла в этом году в 10 класс, сдав ОГЭ. Олимпиаду выиграла, будучи девятиклассницей, в возрасте пятнадцати лет и девяти месяцев. Отучившись два года в школе, планировала хорошо сдать ЕГЭ и поступить в Российский государственный университет физкультуры и спорта на факультет «тренер-хореограф фигурного катания на льду».

Люська училась в 7 классе, и до окончания школы ей было как до Парижа пешком. Училась она хорошо, как было видно по оценкам в тетрадях и дневнике. Но при этом в спорте не добилась ничего. Что для неё значило фигурное катание? Дело всей жизни или способ скоротать время? Или она просто не могла должным образом совместить учёбу и спорт? Это всегда было самым сложным, а в фигурном катании сложней всего. В этом виде спорта чемпионками становились, учась ещё в средней и старшей школе. В СДЮСШОР Иженска историю фигурного катания проходили факультативом в части теории, но рассказывали мельком, и зачастую знания были фрагментарные. Кажется, Елена Водорезова выступала на чемпионате мира в 12 лет. Или это было на чемпионате СССР?

Вопрос животрепещущий. Больших результатов в фигурном катании не добиться, если полностью, стопроцентно совмещать учёбу в школе и спортивную подготовку. Возможно ли в СССР перейти на домашнее обучение? Вопросов становилось всё больше. Арина Стольникова не любила неразрешенные загадки и незаконченные дела. Со всем этим надо было разобраться немедленно, чтобы появился план на дальнейшую жизнь.

Мимо СДЮСШОР номер 1 трудно проехать — несколько крупных панельных зданий видно издалека. Точно таких же, как в Екатинске, что и немудрено — построены-то эти сооружения в одно и то же время. В СССР начала 80-х. Почти по одному и тому же проекту. Административное здание с классами, баскетбольно-волейбольный зал, легкоатлетический и гимнастический манеж, зал тяжелой атлетики и ледовая арена с залом хореографической подготовки. Арина сразу же направилась на каток, надеясь, что кто-нибудь узнает её. И узнали!

— Люська! Где твоя вторая обувь? — крикнула старая техничка в синем халате, моющая вестибюль тряпкой на швабре.

— Чиивооо? — удивилась Арина. — Какая обувь? У меня ничего нет!

— Вторая обувь, чтоб по школе ходить. Сколько тебе раз говорила, чтоб переобувались прямо здесь, а то грязь таскаете туда-сюда! — заявила бабка.

— Я в больнице ваще-то лежала! — заявила Арина. — Иду не из дома.

— И то правда! — вдруг расчувствовалась бабка. — Я и забыла совсем! Ну извини меня, дуру старую! Ну что, внучка, как здоровьичко?

— А это не имеет никакого значения, как её здоровьичко! — сказал подошедший привлекательный мужчина лет 30-ти в спортивном эластиковом костюме и кроссовках. — Позавчера только сотрясение было, а сегодня она уже приходит сюда. Люся? Что ты делаешь?

— Ничего не делаю, — настороженно ответила Арина. — Пришла вот поговорить о спорте и вообще… О жизни типа.

— Директор сказал, чтоб без прохождения дополнительной медицинской комиссии ты даже не приходила. Я сейчас скажу…

Не успел он договорить, что скажет, как Арина захныкала, а потом закрыла лицо руками, и разрыдалась так горько, что техничка бросила швабру, и бросилась её утешать.

— Люся, ну что случилось? Ну зачем? Вот смотрите, Владислав Сергеевич, что вы сделали. Довели ребенка до слёз. Разве так можно?

— Я не хотел… Лишь рассказал об условиях допуска на лёд, — растерянно пробормотал тренер. — Люся, успокойся. Никто тебя не собирается выгонять. Катайся на здоровье, но не сейчас. Ты девочка взрослая, и должна понимать, что лично я не могу пойти против закона и распоряжения директора. Пойдём в тренерскую, поговорим детально. Покажешь, что тебе посоветовали врачи.

Тренер подхватил всхлипывающую Арину под локоть, и повёл за собой в тренерскую, мимо инвентарных, туалетов, и раздевалок. Арина исподтишка посмотрела на тренера. Кажется, купился.

Глава 12

СДЮСШОР-1 города Екатинска

Чем ближе подходили к тренировочному катку, тем более Арина чувствовала свою стихию, свой мир. Он как будто притягивал и наполнял её силой. Здесь даже запах стоял давно забытый и вызывающий воспоминания. Как на том катке в Иженске, где она начала кататься совсем малышкой и где пробыла до 13 лет. Что человек чувствует, приходя домой после долгой отлучки? Знакомый запах, который вызывает воспоминания и щемящее чувство некоей потери. Чего-то такого, что прошло стороной, пока он отсутствовал в родных пенатах. Или нечто давно канувшее в Лету и вытащенное оттуда услужливой памятью. Вот и Арина вспомнила былое — первую победу. В 5 лет. И как она плакала, потому что ей было жалко девочек, которые проиграли ей, и завыли хором, когда объявили результаты. К общему вою присоединилась и Арина. За компанию. Хоть ей и дали за первое место открытку, шоколадку и маленькую куклу, всё же девочек было жалко.

Программа была простейшая. Как раз для пятилеток. Показать, чему научились маленькие фигуристки за год. Там и исполнить-то всего надо было подпрыжку, и не свалиться после неё, разворот на 360 градусов с вытянутыми руками, имитация вращения, и проехать пять метров на одной ноге, вытянув руки и держа равновесие. Арина единственная из младшей группы не упала.

А под что она катала тогда? Вроде бы «Валенки, валенки, эх, не подшиты, стареньки»… Короткое белое платье в красный горох, волосы, заплетённые в две косички, румянец, намазанный на щеках маминой помадой… Эх, молодость… Приятные воспоминания нахлынули, как волна на берег, и Арина заплакала ещё сильнее. И это уже были настоящие чувства. Настоящие эмоции.

Однако Левковцев подумал, что девочка плачет из-за того, что он обидел её, а это непозволительно. Тренер — ещё и воспитатель. Даже больше, чем воспитатель. Родитель. Вторая мама или папа. Проследит и за питанием, и за учёбой, и за личными проблемами. Многие тренеры вели своих воспитанников с детских лет, поэтому часто в «кисс энд край» можно было видеть, как брутальный 25-летний детина плачет, уткнувшись в плечо тренеру. Кто ж ещё пожалеет за провал и заваленный прокат, как не тренер?

Но тренер должен быть и психологом. Причём хорошим. Уметь распознать, где его пытаются развести и провести. Дети хитрые, и пока ещё слабо мотивированные на успех. Иногда их надо заставлять работать на тренировках из-под палки. Но в том-то и дело, что Арину совершенно не надо было мотивировать! Она сама лезла в бой! Более мотивированного человека трудно найти в этой части вселенной.

Зашли в тренерскую, и Левковцев усадил Арину перед своим столом.

— Ну… Рассказывай Люся, с чем ты пришла, — тренер положил руки на стол, скрестив пальцы, и посмотрел на Арину. — Я тебя слишком хорошо знаю, чтоб поверить в эту комедию. Хотя… Некую неловкость испытываю. Извини, если обидел.

— Это не… Комедия… — уже чуть спокойнее сказала Арина. — Я хочу тренироваться!

— И это похвально, что хочешь, иного я и не ожидал, — согласился тренер. — Исполним предписание врача, и через неделю-две сможешь приступить к тренировкам. Вот вообще без проблем. Придёшь, и понемногу начнёшь разгоняться.

— Когда ближайший старт? — совершенно спокойно спросила Арина, вытирая фальшивые слёзы платочком. Тренер всё-таки не слишком купился.

— Ты прекрасно знаешь, — спокойно ответил Владислав Сергеевич. — Через две недели, 30 января. Первенство города.

— Я заявлена туда?

— Заявлена. Но, с твоими проблемами, ты сама понимаешь — лучше сняться.

— Сняться, и что дальше? — возразила Арина. — Как я понимаю, других сорев в этом году больше не будет? Я закончу сезон в конце января???

— Люся… — Тренер откинулся в кресле, сложив руки, как будто выражая то ли жалость, то ли недоумение. — А какое значение это будет иметь для тебя? Ты будешь так же ходить на тренировки три раза в неделю, до конца мая. Потом, как всегда, мы распрощаемся до августа.

— Я хочу тренироваться. Я… Выиграю первенство города! — твёрдо сказала Арина. — Я возьму этот старт! Легко!

Владислав Сергеич с недоумением посмотрел на неё. Арина не поняла этого. Что не так-то? Люська занималась фигурным катанием просто так? Без целей?

— А зачем тебе это, Люся? Какие у тебя дальнейшие цели? Взять старт мало.

— Хорошие цели! — заявила Арина. — Самые высокие у меня цели. Я хочу возобновить тренировки! Немедленно! С завтрашнего дня!

— Нет! — покачал головой тренер. — Ты так и не поняла? Я не могу этого сделать, даже если захочу! Это противозаконно. Тебя спортивный врач официально отстранил на неделю. Знаешь, что нам будет, если ты придёшь в группу и с тобой что-то случится? Мы сядем. Просто сядем с ним вместе в тюрьму. За превышение должностных полномочий. Это не шутка и не фантазия, Люся. Увы, это реальность.

— Я буду ходить в группу здоровья! У вас есть группы здоровья? Я… Забыла про этот тренировочный кейс. Не интересовалась.

— Это не группы здоровья, Люся, — рассмеялся тренер. — На два часа вечером мы открываем каток для всех желающих, с 18 до 20 часов. Естественно, за деньги. 50 копеек час, вместе с ботинками. Но, Люся? Как ты будешь ездить? В ваш микрорайон автобусы уже не ходят.

— Мне это не пойдёт! — заявила Арина. — Вечерние тренировки в компании не профессионалов мне не подойдут! Мне нужен полный доступ к тренировочному кейсу! К свободному льду! К тренажёрному залу и залу хореоподготовки. Смотрите!

Арина сбросила шубу на пол, и медленно встала в стартовую позу «Кармен». И это было на удивление красиво и волнующе. Нет! Зря вы подумали! В олимпийской постановке Бронгауза не было никакого намёка на секс или пошлость. Испанская страсть, коварство, скрытое напряжение — да, присутствовали. И предчувствие некой предстоящей трагедии, или драмы. Движения рук моментом менялись от быстрых, до медленных, от жёстких и рубленных, до плавно-невесомых. Конечно, это была современная хореография 21 века в чистом виде. Ничего подобного в здешнем сеттинге не видели. И Левковец посыпался. Он был профессионал. Пусть даже и невысокого, ультрарегионального уровня, но высокий потенциал хореографии почувствовал.

— Где ты этому научилась? — в изумлении спросил он. — Где ты это увидела?

— А вот ещё! — Арина изобразила несколько движений Дульсинеи из балета «Дон Кихот» Мариуса Петипы. С этой программой Арина взяла юниорский мир в 2021 году. И эта программа Бронгауза тоже была шедевром.

Тренер первой категории Левковцев Владислав Сергеевич был до того поражён, что на мгновение потерял дар речи. Он раздумывал. Непонятно как, но Люда Хмельницкая продемонстрировала нечто поразительное. Такое, что не вписывалось в хореографическую подготовку спортсменки такого низкого уровня. Как она этого добилась? Непонятно. Но… Даже с неудачными прыжками общий уровень катания может быть оценен хорошо. Скольжение у Хмельницкой всегда было на высоте.

— Мне нужна полная тренировка! — заявила Арина. — Каждый день минимум по часу льда. Тренажёрный зал и хореозал. Я открыла в себе внезапный потенциал.

— Хорошо… — помедлив сказал тренер. — Признаюсь, ты меня впечатлила. Я не знаю, где ты этому научилась, но это прекрасно. Давай сделаем так. Каток открывается в 7 утра. Приезжай завтра к 7 часам, и я посмотрю, что у тебя получится. Час льда будет в твоём полном распоряжении. Сможешь приехать? Мать не будет против?

— Я приеду! — твёрдо заявила Арина. — До свидания!

Арина надела шубу и пошла на улицу. Больше здесь делать нечего. В школу она решила пока не ходить, а предстоящую неделю полностью посвятить тренировкам. Но для этого надо было убедить маму в необходимости этого. Если убедить не удастся, придётся ездить тайком, что, конечно, не хотелось бы. Надёжный дом и тыл — важнейшая часть успеха в спорте. Ведь на родителей выпадают основные тяготы спортивной карьеры ребёнка, когда результатов ноль, а растрат огромное количество. Да что там растраты… Зачастую весь образ жизни приходится менять, в том числе и место работы. Иногда ставить крест на своей карьере в угоду спортивному будущему ребёнка, и это без всякой гарантии на результат.

Когда Бронгауз после Спартакиады учащихся сделал родителям Арины Стольниковой предложение, что согласен взять её в свою группу, они немедленно согласились. Потому что понимали: такой шанс бывает раз в жизни. Но как отправить 13-летнюю девочку одну в Москву? Как она будет ходить на тренировки? Кто будет следить за её безопасностью в большом городе? Кто будет готовить есть, стирать, когда на неделе сплошные тренировки? Как решить вопрос со школой? Девочке надо учиться. Пусть даже ребёнок-спортсмен и привык на стартах и сборах к самостоятельности, но… Вы бы отправили 13-летнюю дочь одну в Москву?

Родителям Арины пришлось увольняться с работы, продавать квартиру, гараж, дачу и ехать покорять Москву. Причём без всякой гарантии на успех начинания. Немало родителей с детьми возвращались потом на родину, не выдержав прессинга и неурядиц столицы. Арине с семьёй возвращаться было некуда — разве что на вокзал. На старенькой праворукой «Тойоте Королле» Арина с родителями поехали покорять столицу. В багажнике ноутбук и две сумки с вещами.

Это кажется сюжетом для сериала, но… Так они и поехали. В дороге ночевали в машине на парковках для дальнобойщиков, ели в сомнительных забегаловках. Остановились сначала в Одинцово, сняли квартиру-однушку. Спали втроём на одной кровати, разломанной бесчисленными арендаторами. С этого малоизвестного факта началось покорение Арины Стольниковой столицы, страны и мира. Если бы не родители, не было бы ничего. Скорей всего, Арина осталась одной из некогда многообещающих фигуристок-провинциалок, сошедших с дистанции и пополнивших кладбище нереализованных талантов провинциального тренера.

Поэтому маму надо было убедить во что бы то ни стало! Врать и лгать родному человеку было худшим способом из возможных! Да… Транспорт… Большой проблемой было, как добираться сюда к 7 часам утра. Ходят ли так рано автобусы? Ведь ехать пришлось бы с пересадкой, да ещё и между автобусами весомое расстояние пешком, по переулку Буторина. Не меньше 500 метров.

На улице немного потеплело, градуса на два или три. Впрочем, фигуриста, который привык вечно находиться при плюс 10, холодом не напугать, он вечный спутник любимого вида спорта. Арина примерно представляла, куда надо идти, чтобы попасть к автобусу, идущему домой, вернее, к двум автобусам, но, повернув голову направо, совершенно случайно нашла лайфхак. Справа находился перекрёсток, и через него как раз проезжал знакомый ЛиАЗ, на котором вчера ехали с мамой домой. Ага! Пересадка не требовалась! Маршрут автобуса проходил рядом с СДЮСШОР, только с обратной стороны, не с той, откуда она сюда добралась. Автобус с микрорайона Рабочий посёлок где-то в городе делал поворот и неведомыми путями проезжал рядом. Естественно! Об этом можно было догадаться! Иначе как бы Люська ездила на тренировки, не с двумя же пересадками! Впрочем, Арина в родном Иженске ездила и с двумя пересадками. На другой конец города. И ездила, если помнится, лет с десяти. Впрочем, это не вызывало ни страха, ни какого-либо негатива, наоборот, переполняло абсолютное ощущение свободы и самостоятельности.

Остановка автобуса номер 6 находилась чуть подальше перекрёстка. Арина вспомнила, что бабка, когда ехали сюда, сказала, что автобус идёт на завод, через вокзал.

— А… Эмм… Извините, ради бога, а вокзал там? — улыбнувшись, Арина обратилась к молодому парню в искусственной шубе и кроличьей шапке-ушанке, стоявшему на остановке, и посматривавшему из стороны в стороны, поблёскивая стёклами очков. Судя по чёрному портфелю, студент.

— Да. Вокзал там, — отчаянно стесняясь и краснея, согласился парень.

— А до Рабочего посёлка ходит ещё какой-либо транспорт? — ещё раз улыбнувшись, поинтересовалась Арина. И парень засмущался ещё более. Чё он такой странный? Не видел, как люди улыбаются? Это непременный атрибут общения!

— Не ходит. И автобус уже ушёл. Только что.

Это, конечно, невезуха. Обычно Арина считала себя везучим человеком. Как-то так получалось, что в мелочах ей везло там, дома. То тысячную купюру найдёт на дорожке в парке, то потерянный в аэропорту багаж найдут в последнюю минуту, когда, казалось бы, уже и шансов ни на что нет. То автобус нужный во время подойдёт. А вот в Люськином мире всё происходит совершенно наоборот. До тренировок не допускают, автобус ушёл. О чём-то это да говорило…

Впрочем, автобус появился быстро. Похоже, днём, когда они не сильно нужны, ходили довольно часто и почти пустые. Арина оторвала билет, сделав вид, что сбросила в кассу какую-то денежку. Народу ехало мало, и никто не обратил внимания на эту наглость. Арина руководствовалась самым простым и естественным в данной ситуации доводом: если можно не платить, зачем платить? Она всегда была девушкой разумной и старающейся жить правильно. Но жить правильно так, как считает правильным она сама.

А! Вот и вокзал! Арина с интересом уставилась в окно, проковыряв рукавицей дырку в наледи. Автобус подкатил на привокзальную площадь и остановился на несколько минут. На вокзале народу было уже чуть побольше. И процветала даже торговля, несмотря на порядочный мороз. Прямо на остановке стояли торговки, продавали семечки и кедровые орехи стаканами, отмеряя порции прямо в распахнутые карманы покупателей. Одна бабка в тулупе с накинутым поверх него белым халатом и большим шерстяным пуховым платком на голове продавала беляши, лежащие в большом алюминиевом бачке, стоящем на санках и закутанном каким-то тряпьём, чтоб беляши не остыли. И брали у неё довольно шустро. Арина, глядя на людей, поедающих на морозе горячие беляши, вдруг почувствовала позывы голода. Чёрт! Скорей бы домой! Время как раз приближается к обеду.

Постепенно уже можно выстроить маршрут. Через пару остановок автобус доехал до больницы, в которой лежала Арина, а ещё через пару остановок добрался до того места, где она вышла сегодня утром. Любопытные могли бы, конечно, спросить, почему Арина так сломя голову бросилась в сегодняшний вояж, находясь в городе, который видела первый раз в жизни? На самом деле ничего удивительного в этом не было. Арина за свою короткую жизнь побывала в стольких городах, в том числе и за рубежом, что могла бы найти вход и выход откуда угодно. Это раз. И два — феноменальное владение и координация в пространстве. На катке Арина с точностью до сантиметра могла бы определить место, где ей нужно исполнить тот или иной элемент по таймингу. Тот же самый принцип проецировался и на всю жизнь.

Фыркнув, автобус остановился на конечной. Вот и Рабочий посёлок. Теперь надо бы узнать, во сколько начинает ходить транспорт. Арина подошла к водительской двери и постучала в неё кулачком. Приоткрыв стекло, выглянул недоумевающий мужик лет сорока.

— Тебе чего?

— Эмм… Прошу прощения, конечно, но я хотела бы узнать, во сколько часов начинают ходить автобусы данного маршрута? — вежливо спросила Арина.

— В полседьмого первый автобус начинает отправляться отсюда. Но он тут долго не стоит, — удивлённо ответил мужик. — Куда тебе так рано?

— Я спортсменка. Мне надо будет ездить на тренировки, — с достоинством ответила Арина. — Сказали к семи уже на месте быть.

— Во как! — сдвинул шапку на затылок мужик. — Ну раз так, специально тебя буду ждать. Давай, не опаздывай, дочка. На пять-десять минут я могу задержаться тут. Уважаю спортсменов.

— Ясно. Спасибо огромное! — улыбнулась Арина, и помахала рукой.

Не успела отойти от автобуса и посетить магазин, как сзади окликнул тонкий девичий голосок:

— Люська! Ты куда это?

Арина обернулась и увидела невысокую белокурую девочку лет 14-ти, одетую в курточку с капюшоном и джинсы. Девчонка радостно улыбалась и подходила ближе. Печально, но Арина совершенно её не знала и как реагировать на её появление тоже. Придётся идти методом проб и ошибок…

Глава 13

Подружка Саша

— Люся! Ну ты как? — улыбнулась девчонка. — Мы все переживали за тебя.

— А что такое? — настороженно спросила Арина. — Зачем переживали?

— Ну как, ты же упала! Об этом Серёжка рассказал всем. Пойдём, в магазин, поговорим, что тут стоять, мёрзнуть…

Вошли в продуктовый магазин и остановились у батареи. Арина смотрела на девочку и не знала, с чего начать разговор. Та тоже не знала, лишь смотрела дружелюбными глазами на Люську и счастливо улыбалась.

— Эмм… Я дико извиняюсь, конечно, но… Тебя не Саша звать? — спросила Арина.

— Ха-ха-ха! Ну ты даёшь, Люська, в своём стиле, как всегда! — звонко рассмеялась девчонка. — Да! Представь себе, я — Саша! И мы в одном классе учимся! Ха-ха-ха! Да ты прикалываешься!

— Это не прикол и не рофл! — возразила Арина. — Я ударилась головой, и немного… память отшибло.

— Ой, да ты чтооо? — округлила глаза девчонка, закрыв руками рот. — Не может быть!

— Может, представь себе! — мрачно заявила Арина. — Я нихера не помню от слова совсем!

Тут раздался грубый окрик продавщицы, услышавшей, что две малолетки стоят у батареи, да ещё и матерятся внаглую.

— Так! Вы что тут забыли? А ну, идите давайте отсюда! А то увижу вас с родителями, всё им про ваше поведение расскажу! Стоите, сквернословите, как на базаре!

— Щас пойдём! Я больше не буду, сорян!— пообещала Арина, и обратилась к Саше. — Помоги мне пожалуйста, надо макарон и хлеба купить. А потом за яблоками пойдём. А потом… Куда скажешь. Пошли быстрее, а то там эта тётка морозится!

А куда скажешь — это значило в подъезд. Больше зависнуть негде. Как ещё провести время советскому подростку, когда на улице минус тридцать, а ты живёшь в спальном районе, где кроме домов, пары ЖЭКов, магазина, детсада и школы больше ничего нет? Подъезд был местом встреч, расставаний, тусовок, драк и прочего, чем богата подростковая среда. Первый от остановки подъезд 12-этажки как раз и служил местом тусовок местных. Войдя, девочки поднялись на площадку между первым и вторым этажом и стали у мусоропровода.

— Эмм… Продолжаем разговор! — заявила Арина. — Я потеряла память. Уже говорила об этом. А мы с тобой, подруги, судя по всему?

— Подруги, да! Ещё с детского сада! — звонко рассмеялась Саша. — А сейчас в одном классе учимся. В 37-й школе. Вот в этой, что неподалёку. Ну слушай, мне всё-таки не верится…

— Это твоя мама в спортивном диспансере работает, в регистратуре? — перебила Арина.

— Моя. Ты видела её?

— Видела, — согласилась Арина. — Я ходила сегодня в диспансер. Меня не допустили к тренировкам, хотя я абсолютно здорова. И от школы отстранили на неделю.

— Люся! Но это же здорово! — рассмеялась Саша. — Не ходить в школу, хотя бы неделю — две это ж здорово.

Арина хотела возразить, что это нездорово, но сдержалась. Спор ни к чему конструктивному не привёл бы, а попусту тратить время на него не хотелось. Лучше выяснить другой вопрос.

— А у тебя вот эта курточка симпатичная! — похвалила Арина. — Сколько она стоит?

И тут вдруг Арина подумала, что совсем не знает здешней стоимости денег. Сравнивать с привычными вещами не получалось. Их тут просто не было. Арина вытащила из кармана сдачу, оставшуюся после покупки продуктов, — от трёх рублей осталось семьдесят копеек. Она точно помнила, что булка хлеба стоила 18 копеек, макароны в картонной пачке — 50 копеек, и за яблоки заплатила рубль восемьдесят. Деньги имели хорошую цену. Во времена Арины три рубля — это была мелочь, на которую только коробок спичек можно купить.

— Пятьдесят пять рублей, — удивлённо ответила Саша. — У тебя же точно такая же есть. Но тебе мама не разрешает их носить, потому что холодно.

— Хм… Ясно… — неопределённо промычала Арина. — Ну что? Ты куда сейчас?

— Домой. У нас урока нет. Русичка заболела. Всех отпустили раньше. А ты куда?

— Тоже домой. Буду изучать… Книги! — нашлась что сказать Арина. На самом деле она не знала, что ей делать. Нечего. Разве что найти спортивную одежду, которую спрятала от неё маман.

— На каток придёшь вечером? — спросила Саша. — Там все наши соберутся. Прихооодиии!

— Каток? — задумалась Арина. — Тут есть каток?

— Конечно есть! Уличная коробка! У двадцать третьего дома по Коммунаров. Там пацаны в хоккей вечерами играют, дети катаются, взрослые.

— Приду обязательно! — заявила Арина. — Ну ладно! Мне пора. Удачного дня!

Арина приобняла Сашу и поцеловала её в щеку на прощание, как делают все селебрити, но вызвала этим… Явное смущение! Похоже, здесь не принято так выражать симпатию.

Девчонки вышли из подъезда и разошлись кто куда. Арина отправилась домой, но по пути решила зайти на уличный каток, куда звала Саша, и посмотреть, что с ним. Имеет ли смысл ходить сюда? Конечно, фигуристы тоже люди и даже иногда ходят на катки для массового катания. По разным причинам. Например, в отпуске, когда надо хотя бы пару-тройку раз в неделю покататься, чтобы форма окончательно не ушла. Обычно отпуска летом, и катки крытые, в торговых центрах, где более-менее хороший лёд. На открытых катках для массового катания фигуристы тоже бывают. Как гости, приглашенные спонсорами, на рекламные акции вроде мастер-классов для всех желающих, либо в рамках небольших бесплатных ледовых шоу для посетителей катка, устраиваемых администрацией города. Например, на Новый год.

И Арина со Смеловой даже участвовала в этих новогодних шоу, но… Люди приходили посмотреть на звёзд в надежде, что они будут исполнять элементы ультра-си, однако этого не происходило. Открытый лёд непригоден для профессионального фигурного катания. Слишком жёсткий, плохо держит рёбра. Прыжки вообще лучше не исполнять — со стопроцентной вероятностью они закончатся самым непредсказуемым падением. Даже с вращений можно слететь. Надо учитывать ещё то, что лёд на массовых катках, как правило, основательно попорчен массой народа, а заливку делают пару раз в день, что явно недостаточно при большом количестве людей, катающихся одновременно.

Люди на шоу были недовольны, что новоиспечённая чемпионка России, распиаренная из каждого утюга, ограничилась только двойным акселем. Саша Смелова, занявшая третье место на чемпионате страны, попробовала прыгнуть тройной тулуп — прыжок дешёвый и самый простой из рёберных, которые только юниоры поодиночке исполняют, и свалилась даже с него под дружный вздох зрителей. Единственное, что можно исполнить на открытом катке, — красивые хореографические дорожки и самые эффектные дорожки шагов, да и то смотреть в оба, чтоб не навернуться.

Раз здесь есть открытый каток, надо посмотреть, можно ли на нём хоть что-то исполнить. Да и коньки не мешало бы примерить и проверить в деле.

Каток у 23-го дома находился недалеко от основной пешеходной дорожки и оказался прост как три копейки. В каждом советском районе был такой — построенный за счёт ЖЭКа, им же и поддерживаемый, а зачастую вдобавок и местными жителями. Обычная коробка из деревянных щитов с несколькими скамейками рядом с бортами. Размер сделан на глазок. И даже ещё меньше, чем североамериканский стандарт.

Многие, особенно неопытные фигуристы, выступая на этапах Гран-при в США и Канаде, улетали в борта, потому что размер европейской ледовой арены — 60 на 30 метров, а североамериканской — 60 на 26. Разница в 4 метра становилась фатальной для фигуристов, привыкших с точностью до сантиметра откатывать программы, и немало горячих голов оставили свои отпечатки на мягких, покрытых матами бортах североамериканских арен.

Здешний уличный каток был 50 на 25 метров. Ниже допустимого минимума. Арина определила это на глаз. Лёд на нём мало того, что основательно подпорчен, так ещё и припорошен мелкой взвесью снега, опускающегося из морозного воздуха. Ну и крайне жёсткий и твёрдый. Температура минус 25 никак не годится для фигурного катания. Однако Арина всё равно решила сходить, проверить, что тело Люськи может на льду и чего ожидать от коньков. Вечером, судя по всему, кататься было вполне возможно — вокруг коробки стояли фонарные столбы.

В большом воодушевлении от вновь открывшихся обстоятельств Арина отправилась домой. Надо было пообедать — организм Люськи решительно протестовал от голода. Картошка и котлеты в качестве блюда на обед не годились. Однако… Сегодня Арина много протаскалась по морозу пешком, одетая в тяжёлую шубу, и, пожалуй, что, можно было запретами на быстрые углеводы пренебречь. А вот ужин стоило приготовить такой, какой получится из того, что имеется в наличии.

Придя домой, Арина выложила купленные продукты на стол, обратив внимание на неважное качество яблок. Такое ощущение, что они лежали на открытом воздухе чуть не месяц, так как кожура сморщилась и стала твёрдой. Попробовала одно — чуть лицо не скривила от чудовищной кислоты. Лучше бы ревень есть или щавель, и то послаще будут, чем эти яблоки. Но других, увы, не было…

Спортивную куртку и плотные лыжные штаны нашла в кладовке. Дарья Леонидовна, похоже, строго-настрого запретила дочери носить вещи, в которых, по её мнению, будет холодно. Пожалуй, что в школу можно ходить и в шубе, но тренироваться обязательно надо ходить в спортивной одежде, какая бы она ни была. Это закон. Никто из фигуристов, в том числе и Арина, не ходили на тренировки в модной брендовой одежде, хотя Луи Виттоном или Гивенчи из московских бутиков в их среде никого нельзя было удивить. Но модная одежда служила исключительно для мероприятий, когда идёшь на посиделки к себе подобным селебрити.

Спортивная одежда служила, чтобы ещё в дороге настроить на рабочий лад. Даже обычный городской кэжуал для этой цели не подходил. В джинсах и модной водолазке никто на тренировку не ходил, даже с учётом того, что всё равно перед занятиями переодевались в тренировочные костюмы. Арина твёрдо решила, что в СДЮСШОР будет ходить исключительно в спортивке, какой бы она ни была.

Выяснив вопрос с одеждой, Арина решила, что пора пообедать. Достав из холодильника кастрюлю с картошкой и противень с котлетами, Арина обнаружила, что разогреть всё это не в чем. На кухне не было микроволновки. Как? Как можно жить без микроволновой печи??? Конечно, можно разогреть всё это на сковородке, заправив сливочным маслом, но это был бы такой удар быстрыми углеводами, от которого крайне трудно впоследствии оправиться. Поэтому Арина Стольникова сделала просто: отковыряла из кастрюли две столовые ложки пюре, добавила половину котлеты, тщательно размешала в маленькой синей эмалированной чашке, залила кипятком из вскипевшего чайника и добавила немного чёрного перца для остроты. Чёрт возьми! Блюдо по вкусу получилось не хуже, чем австрийский Erpfl-Roulade, картофельный рулет с фаршем, который они пробовали со Смеловой в крохотном ресторанчике Граца в Австрии на соревновании Cup of Austria, куда Арина поехала в начале сезона 2020–21, только начав тренироваться у Бронгауза.

Блюдо понравилось. Правда, хотелось ещё есть, и Арина зашлифовала вкусняшку парой столовых ложек капусты из банки. На полдник… По идее, надо бы что-то молочное и злаковое. В наличии только молоко в бутылке и несколько штук пряников не первой свежести. На сегодня пойдёт и такой скудный рацион. Осталось решить проблему с питьём. Пить воду из-под крана было совсем неохота, а чаем она уже оппилась. И да… Если ездить на тренировки, надо как-то решить проблему с бутылкой для питья. Бутылка для питья — это нежно хранимая часть девайса топового спортсмена. Потому что эта бережно хранимая вещь должна быть всегда с собой или, по меньшей мере, у тренера. Ведь конкурентки в воду, оставленную без присмотра, могут подсыпать что-нибудь плохое, которое запрещено к употреблению спортсменами из-за положительного допинг-теста. И это может быть не обязательно какой-нибудь тяжёлый допинговый препарат вроде генно-модифицированного эритропоэтина, а обычный триметазидин, который назначают пожилым людям при проблемах с сердцем, или милдронат, который в любой аптеке стоит гроши. Конечно, вероятность того, что сейчас придётся сдавать допинг-тест, практически равна нулю, но въевшаяся в кровь привычка держать всё своё при себе диктовала о необходимости чёртовой бутылки!

Бутылка дома не нашлась. Все бутылки в доме были стеклянные, из-под газировки с названием «Дюшес» и «Чебурашка». Пластиковых бутылок тоже нет — похоже, в этом сеттинге их ещё не изобрели. Зато Арина с большой радостью нашла пластмассовую туристическую фляжку белого цвета с нарисованным медведем на боку и завинчивающейся пробкой. Довольная от того, что каждая проблема так или иначе решается, Арина решила посмотреть, что можно сделать с коньками. Пойти на вечерние покатушки она всё-таки решила. Во-первых, обещала Саше, во-вторых, надо как-то сближаться с местным социумом, пусть они даже и поджигатели лифтов и дизайнеры похабных надписей.

Коньки-то, конечно, не сказать, что совсем плохи. Скорее непривычные. И тяжёлые. И без всяких изысков. Кожа ботинок натуральная, но без внутренних водоотводящих вставок и антибактериальной отделки, как современные ботинки топ-уровня, к которым привыкла Арина. Лезвия простые. Точно не Wilson Gold Seal за 70 тысяч рублей, на которых каталась Арина. В последнее время появились технологичные лезвия из алюминиевых сплавов и углеволокна, вполне успешно использовавшиеся топовыми фигуристами, но она всё-таки предпочитала позолоченную классику из высокопрочной стали. Лезвия коньков Люськи были фигурные, без сомнения, но архаичные. Такие в 2022 году использовались лишь для неспешного любительского променада на катках торгово-развлекательных центров. Но больше пока ничего нет. Придётся работать с тем, что есть. Ещё заточка… Она была никудышная. А заточка — важнейший атрибут лезвия. Без хорошей заточки невозможно фигурное катание в принципе, ведь фигурист всегда катается на рёбрах, ставя ботинок наружу или внутрь. Грани лезвия должны быть в меру острыми, без забоев и шероховатостей. На люськиных коньках присутствовало и то, и другое. Похоже, она любительница побегать по бетонному полу без чехлов на лезвиях.

Где здесь точить коньки? Эта проблема наверняка как-то решается в СДЮСШОР, но точно об этом пока ничего неизвестно, а точить лезвия надо уже сейчас, иначе на вечернем променаде можно собрать все шишки, учитывая состояние льда и условия катания. Желобок посреди лезвия определённо был сделан на машине, осталось только чуть поправить рёбра, ликвидировав забои. Арина притащила с кухни брусок, которым точила вчера нож, и понемногу довела рёбра до приемлемого состояния. Надела обратно чехлы и сунула коньки в рюкзачок. Заранее вытащила из кладовки спортивную куртку и штаны. Возникла проблема с зимними кроссовками. Их не было. Не ходить же зимой в летних! Что ж… Придётся пока ходить в чунях и попытаться раскошелить маман на нечто… этакое. А что, она даже сама не знала. Идеально подошли бы зимние кроссовки Adidas White Winters. Высокие, с искусственным мехом внутри, они отлично подходили как для бега, так и для неспешной ходьбы. Интересно, здесь есть нечто подобное?

Арина на пробу надела зимнюю спортивную куртку, шапку и пошла в коридор посмотреться в зеркало прихожей. Смотрелось, кстати, не совсем уж и плохо с плотным начёсанным лыжным костюмом. Сойдёт за неимением лучшего. Но вот чуни никак не контрастировали со спортивным луком, а выглядели как на корове седло. Вздохнув, Арина собралась раздеваться, как щёлкнул замок во входной двери, и в квартиру вошла мама. Лицо её раскраснелось от мороза, но всё же довольно сияло. Увидев виновато потупившуюся Арину, стоящую в спортивной одежде, маман посерьёзнела.

— Люся! Это что такое? Мы с тобой, кажется, говорили на эту тему!

Вот и началось…

Глава 14

Каток на улице Коммунаров

— Эмм… Что, сорри? — непонимающе спросила Арина, делая невинный вид. — Я уже кажется, забыла, о чем мы говорили.

— Сними эту одежду, и занеси сумку на кухню!

Арина с недовольным видом разделась и повесила куртку на вешалку в прихожей, взяла сумку с продуктами и потащила её на кухню. Мама явно выглядит недовольной из-за своеволия дочери. Что у них там за договоренности были?

— Люся, ты ела? — спросила Дарья Леонидовна.

— Да, — мрачно буркнула Арина.

— В сковородке разогревала?

— Нет.

— Люся, я чувствую, что ты не в духе, но пожалуйста, давай более конкретные ответы.

— Что конкретного? — недовольно спросила Арина. — Что ты не даёшь мне идти к моей цели?

— Люся, перестань, — отмахнулась мама. — Твоя цель должна быть одна — вырасти здоровым, полноценно развитым человеком. Мы договаривались же с тобой. Спорт на втором месте. На первом — учёба.

— Это неправильная установка! — возразила Арина.

— И чем же неправильная?

— Потому что спорт приучает к дисциплине. Даёт толчок к росту. В том числе и в обычной жизни. Это социальный лифт при всех прочих равных! Если раньше у меня были другие концепции, то сейчас будут именно такие, — упрямо заявила Арина. — И ты, как моя мама, должна помогать мне в этом, а не быть против. Потому что получается, сейчас ты тормозишь моё развитие как личности. И знаешь, что я испытываю? Самые негативные чувства! Тревогу. Постоянный стресс от невозможности исполнить свою мечту. Я постоянно хожу в печали, что не смогла добиться чего-то важного. Это будет висеть надо мной всю жизнь. То, что я когда-то могла, но сдалась.

Дарья Леонидовна с интересом и удивлением посмотрела на дочь. По-видимому, не ожидала таких разумных речей от 14-летней Люськи. Правильно… Где ж ей тягаться с матёрыми спортивными психологами 21-го века, собаку съевшими на мотивационных речах?

Ведь у каждого спортсмена, независимо от возраста и уровня мастеровитости, неизбежно начинается то, что тренеры называют «проблемы с головой». Нервозность, страх соревнований, боязнь проиграть. Таких спортсменов называют минус-стартовыми. И было от чего. Арина видела в соседних группах, у конкурирующих тренеров, настоящих богов фигурного катания. Боже, что эти парни и девушки вытворяли на льду, на тренировках! Как они катались! Чемпионы мира и действующие олимпионики и в подмётки не годились им, но… Весь свой громадный потенциал они показывали лишь на тренировках. На них они выдавали прокаты жизни, без единой ошибки. С элементами ультра-си, которые судьи в принципе могли оценить с максимальным коэффициентом.

Но эти парни и девчонки выходили на отбор к национальному чемпионату — обычный этап Кубка России где-нибудь в провинции, где и соперников-то у них, по сути, не было, и даже там они проваливались, выступая перед пустыми трибунами. Занимали последние места в поединках с местными крайне слабыми фигуристами и не могли попасть на чемпионат, не говоря уж про сборную и международные соревнования. Эти фигуристы боялись соревноваться. На тренировках они показывали всё. В соревнованиях — ничего.

Вот такие спортсмены на профессиональном жаргоне были «минус стартовые». Но были и «плюс стартовые». Например, Арина Стольникова. На тренировках у неё многое не получалось. Или на раскатках перед стартом иногда бывали такие эпичные падения, что повергали и болельщиков, и телекомментаторов в шок, заставляя их пить валидол. Вот, мол, и эта дрогнула, и надо ждать провала. Однако Арина, завалившая раскатку, выходила на старт и выдавала чистейшую программу с мировым рекордом, как это было на чемпионате Европы.

Арина была типичная плюс-стартовая. Тренировки заваливала, потому что шла с Бронгаузом неторенными дорожками, постоянно привнося что-то оригинальное в свой вид спорта: разучивая новые комбинации шагов, позиции вращений, заходы на прыжки. Казалось, так невозможно сделать, но она делала и побеждала.

Однако и с ней работал спортивный психолог, втирающий мотивационные речи. Потому что рано или поздно у любого спортсмена возникает вопрос: а зачем мне всё это? Не проще ли плюнуть и зажить нормальной жизнью? Ездить на учёбу в университет, потом найти работу, семью… И тогда правильно построенные доходчивые слова давали хороший импульс к продолжению карьеры.

Особенно ярко это проявлялось в детстве, когда Арина брала юношеские разряды, лет в 7–8. Она просто боялась выйти на лёд и соревноваться, стоя у бортика и дрожа, как кленовый листок. Боялась проиграть, ещё не начав соревноваться. Боялась, что плохо оценят. Ведь одно дело — кататься на родном катке с подружками по группе, а тут надо выходить и показывать, чего ты стоишь, перед грозными чопорными взрослыми судьями. И оценивать тебя будут так же строго, как и настоящих взрослых спортсменов. Никаких игр в бирюльки! Правда, тогда основным психологом была мама, мечтавшая, что дочь станет чемпионкой и положившая всю жизнь на это. Сейчас же мама, наоборот, вставляла палки в колеса, желая дочери счастливой жизни вне спорта. И это устраивало всех. Устраивало Люську, вполсилы занимавшуюся, в сущности, не спортом, а физкультурой на льду. Не рискуя ничем. Устраивало маму. Дочь — спортсменка, при деле, не подвержена подростковым соблазнам спального района промышленного города. И вот… В определенный момент это перестало работать. Судя по спрятанной в кладовку спортивной одежде, Люська предпринимала попытки выйти из этой клетки, но успеха не добилась. Теперь это надо делать Арине.

На маму эта речь произвела впечатление. Она недоверчиво посмотрела на дочь, словно засомневавшись, она ли это.

— Ты раньше так не говорила, — отметила она. — Раньше у тебя немного другой настрой был.

— Этот настрой диктовала мне ты! А я повиновалась, боясь тебя расстроить! — обвиняюще сказала Арина. — Но я так больше жить не могу! Это не мой мир! Я хочу заниматься спортом! Хочу заниматься фигурным катанием! Пожалуйста, не души меня, мамочка!

Арина на цыпочках подбежала к Дарье Леонидовне и обняла её, поцеловав в щёку, чем до крайности растрогала маму. А сама при этом начала всхлипывать, всем видом выражая полное отчаяние.

— Детка, пожалуйста, не надо! — расстроенно сказала мама. — Ты же знаешь, это всё для тебя, чтоб тебе стало хорошо… Но… Если ты несчастлива… Так тому и быть! Занимайся фигурным катанием, как считаешь нужным. Только не переусердствуй.

— Да, мам, все будет хорошо… — пробормотала Арина. — Я рада, что ты согласна. Удачного дня! То есть вечера.

— А ты куда? — с недоумением спросила мама. — Неужели на ночь глядя пойдёшь куда-то? Люся, не выдумывай!

— Я схожу лишь на каток! — заявила Арина. — Мне надо проверить кое-чего.

— Вся в отца! — горестно пробормотала мама. — Иди, но чтоб к «Спокойной ночи, малыши» пришла!

— Я не малыш! — решительно сказала Арина и пошла одеваться, попутно думая, а где отец-то? В разводе, что ли? Но спрашивать об этом было неэтично.

К вечеру мороз спал — погода менялась. На улице народа немного, но есть. Арина смотрела на освещенные окна девятиэтажек и вспоминала Иженск, где жила в точно таком же районе. Только хоккейных коробок там не было.

Здесь коробку видать издалека: между домов горит яркий свет и слышны детские и взрослые голоса. Арина думала, что здесь собирается некая подростковая тусовка, но это оказалось не так. Катались люди разных возрастов: и взрослые, и дети, и даже пенсионеры. И чего мама боялась? Да тут народу как в ночном клубе на пати! Арина опасалась, что кататься придётся в одиночестве и редкие зрители будут пялиться на неё, но оказалось наоборот. Олимпийская чемпионка оказалась никому не нужна.

— Люська! Иди к нам!

У катка на деревянной скамейке сидели несколько подростков. Два парня и две девушки. Одна из них — Саша, с которой познакомились сегодня утром. Все они были в коньках. Парни — в хоккейных, Саша — в фигурных. В СССР катание на коньках было довольно популярным зимним видом отдыха, причем ради которого не требовалось приложить больших усилий — кататься можно было везде, начиная от таких вот ЖЭКовских катков, заканчивая ледовыми аренами в СДЮСШОР.

— Чемпионка пожаловала! — засмеялись парни.

Но смех был не злой или язвительный, а, скорее, констатирующий факт, что Люську считали профессионалом. Какой бы плохой фигуристкой она ни была, всё-таки по уровню катания стояла выше любого самого продвинутого любителя. Впрочем, профессионал и любитель — дело тонкое. Даже в России 2022 года.

Несмотря на вполне профессиональное занятие фигурным катанием, которое приносило весьма ощутимый доход, на который можно безбедно жить в Москве всей семье, не отказывая себе буквально ни в чём, Арина считалась любительницей даже там. У неё был статус школьницы! Это давало возможность участвовать помимо обычной зимней Олимпиады ещё и в юношеской, проводимой через два года после основной, а также во всероссийской Спартакиаде учащихся, считающейся неофициальным первенством России по юниорам. Полным профессионалом считался фигурист, полностью закончивший соревновательную карьеру и живущий лишь с ледовых шоу. Таких было немало. Фигурное катание тем и ценно, что даже после завершения карьеры можно жить весьма хорошо и сыто.

В СССР понятия «профессионал» не было вообще. Спорт считался полностью любительским. И заняться им мог кто угодно. Приходи, записывался в секцию, занимайся. Обеспечат всем, чем надо. Собственно говоря, поэтому Люська и продолжала кататься, причем совершенно бесплатно, за счёт государства. В России 2022 года, увы, она бы уже давно закончила карьеру как полный аутсайдер и бесперспективняк. Либо пришлось бы заниматься в частной спортивной школе с оплатой 70–100 тысяч рублей в месяц.

В СССР 1986 года Люська считалась действующей спортсменкой, перворазрядницей, что вызывало определенное уважение у дворовой публики. Такое же, например, как боксёр-перворазрядник. Если боксер мог накостылять в уличной драке, то Люська могла блеснуть на уличном ледовом пати. Местная звезда и знаменитость!

— Привет всем! Чё делаете?

Арина бросила рюкзак с коньками прямо на снег и села на лавку рядом с Сашей.

— Народу много сегодня, — сказал один из парней, кивнув на каток. — Пробовал покататься — только в спины утыкаешься через каждые пять минут. Тебе-то тут вообще не протолкнуться.

— Ха! Спорим, что протолкнусь? — засмеялась Арина, вытаскивая коньки из рюкзака…

Ботинки застыли, пока шла сюда, хоть и добралась быстро. Ногам некомфортно. А ещё некомфортно то, что коньки елозили по ступне, что совсем никуда не годилось — никакого более-менее приемлемого катания не получится. Но у Арины и на этот случай тоже был лайфхак — шерстяные носки, захваченные из дома. В них было очень хорошо. Ощущения необычные. Однако, как поведут они при прыжках, неизвестно — лёд Арина не чувствовала.

— Ну всё, я готова, кто со мной? — Арина попрыгала как боксёр перед боем, потом махнула рукой, призывая компанию за собой. — Вы чё, сидеть пришли? Пойдёмте! Ну же!

В группе Бронгауза Арина была разбойницей-заводилой, легко увлекающей за собой кого угодно, от зелёных юниорок до спортивных телекомментаторов, изредка приходящих на тренировочный каток взять свежее интервью у сопливых звёзд. Это из-за неё Степашин с Первого канала ходил на важные чемпионаты в красном шарфе.

Когда из-за мощных побед Арины Стольниковой в фигурнокатательной тусовке стал разгоняться мем о красной машине, подразумевающий советских хоккеистов 1970-х, повергающих канадцев, спортивная пресса сравнивала с хоккеистами Арину. Она так же, как мощная машина, шла на полном ходу и сшибала всех, попадающихся у неё на пути. Тогда она ради прикола первая пришла на тренировку в красном шарфе и запустила флешмоб в сторис: «#красный шарф», «#красная машина», «#надень красный шарф, поддержи красную машину». После этого многие причастные к фигурке люди, от болельщиков до тренеров и телекомментаторов, поддержали навязанный ради смеха шуточный флешмоб и тоже стали приходить на тренировки и соревнования в красных шарфах. Впрочем, флешмоб быстро прекратился, лишь Степашин до сих пор ходил комментировать соревнования в красном шарфе. И Арина заимела среди фанатов два прозвища: официальное, «красная машина», которым не брезговали даже телекомментаторы и новостные сайты, и неофициальное, пренебрежительное «краснуха», которое использовали лишь фанаты и хейтеры.

И сейчас Арина подтвердила статус лидера, потому что, услышав еë просьбу, высказанную с повелительной ноткой, ребята засмеялись и встали с лавки.

— Люська! Тебя не узнать! Ты прям как владычица морская. Ладно, ребята и девчата, пойдёмте разгоним там детишек и пенсионеров! — смеясь, сказал высокий симпатичный парень, и подмигнул Люське. — Ну, Люсьена, покажи нам, как надо кататься.

Арина вдруг почувствовала — пожалуй, впервые за то время, что она находится здесь, настроение стало более-менее хорошим. Исчезли неуверенность и тоска о потерянной прошлой жизни, которая выглядела более свободной и удобной. Но и в этом мире, пусть здесь ещё нет интернета, смартфона и компьютеров, тоже, оказывается, можно жить. Здесь тоже есть простые человеческие чувства, а это самое главное.

— Сейчас покажу! Смотрите, как надо! — Арина, подойдя к бортику, сняла чехлы с лезвий и осторожно ступила на лёд. Как и предполагала, он оказался слишком жёстким, перемерзлым и сильно подпорченным, но кататься можно. Арина для пробы проехала туда-сюда вдоль бортика, изучая лёд и катающихся. В большинстве присутствующие люди плохо владели коньками и даже не катались, а просто ходили по льду обычными беговыми шагами, держа друг друга под руки. И вот в это сонное царство ворвалась Арина!

Вы думаете, для неё впервые такая толпа на льду? Как бы не так! Лёд — дорогое удовольствие, но в первую очередь самое дорогое в профессиональном спорте — это время. Каким бы прославленным ни был спортсмен, никогда он не тренировался в одиночестве. Одновременно на льду находилась вся группа, а группы довольно многочисленные, особенно детские и юниорские, до 30 человек. И если правильное падение — это первое, чему учили юного спортсмена, то умение уворачиваться от толпы себе подобных, летящих в разных направлениях на приличных скоростях — это, несомненно, второй навык.

Для Арины увернуться вообще не составило труда. В несколько подсечек, набрав приличную скорость, Арина, как нож сквозь масло, пронеслась через толпу катающихся. Потом сделала резкое торможение перед бортом обеими ногами, выбросив из-под лезвий целый сноп ледяной крошки, улетевшей далеко вверх. И это было довольно эффектно. Так эффектно, что люди, находившиеся рядом, разразились аплодисментами, на мгновение прекратив кататься.

— Ой, смотрите, девочка как красиво катается!

— Наверное, фигуристка!

— Ничего, как она тормознула!

Арина медленно начала набирать ход, потом змейкой объехала одного, сменила ребро, другого, сделала разворот и в твиззле, провернувшись за секунду несколько раз на льду, обошла пожилую пару, а потом, еще быстрее набрав ход, двумя подсечками обошла по циркулю парня на хоккейных коньках, который просил показать, что она может. Резко затормозив перед ним одним лезвием, наклонившись назад и приподняв другую ногу под углом в 90 градусов надо льдом, Арина остановилась.

— Ну как? Показала? — усмехнулась она, дерзко глядя на парня.

— Показала. Прикольно! А теперь я!

Парень мощно начал разгоняться широкими беговыми, и это было очень эффектно, но не удержался на льду, поскользнулся и свалился на бедро. Плохое падение, так и кости можно сломать или вывих с растяжением заработать.

По движениям Арина сразу поняла, что парень не фигурист. Скорее, из дворовой хоккейной команды. И нет главного навыка — координировать тело, держать равновесие в любом положении. Фигурист, как ни странно, большую часть движений в своём виде спорта делает корпусом и руками, а не ногами. Научиться стоять на коньках — самое лёгкое. Гораздо сложнее держать равновесие при быстром движении. А этому учат годами.

— Ну что ты делаешь? — Арина подъехала к парню и помогла ему встать, стряхнула с одежды снег. — Куда ты так разогнался? Тут лёд весь в следах от лезвий. А вон там вообще выбоины. Ладно, пошли. Как тебя звать, кстати?

— Люська, ты издеваешься, — рассмеялся парень. — Мы с тобой за одной партой сидим!

— Не наезжай на Люсечку, Макс, — толкнула парня Саша, так и не катавшаяся, лишь проехавшая по льду небольшое расстояние туда-сюда. — Она головой о лёд ударилась и ничего не помнит.

— Да? — удивился Макс. — Ну извини, Люся.

— Спок! Всё нормик! — заявила Арина. — Главное, руки-ноги целы, остальное пофиг, память нафармится!

— Как ты прикольно говоришь! — заметил Макс. — «Спок», «нормик», «нафармится» — ни разу не слышал таких слов. Надо взять на заметку. Ну что, будете ещё кататься?

Арина уже опробовала коньки, и смысла продолжать тут не было, поэтому отказалась. Компания пошла продолжать веселье в один из подъездов, Арина же пошла домой — завтра предстоял решающий момент. Убедить Левковцева, что Люська полностью готова к тренировкам. Но сначала убедить маму, что с завтрашнего дня на первом автобусе она будет ездить в спортивную школу.

Несмотря на сегодняшний откровенный разговор, это могло быть делом трудным…

Глава 15

Первая тренировка в СДЮСШОР. Тренер в шоке

— Нет, нет и ещё раз нет! — возразила Дарья Леонидовна на заявление Арины, что она с завтрашнего дня на первом автобусе будет ездить на тренировки. — Это что за выдумки? Кто тебе такое разрешил? Ты должна неделю набираться сил. Неделю, Люся! Так и сказал врач!

— Но маааамааа! — недовольно протянула Арина. — Мы же с тобой договорились! Ты мне разрешила!

— Да, разрешила, — согласилась мама. — Но я не давала согласия на то, что ты будешь игнорировать рекомендации медиков. Я прочитала твою справку. Там чёрным по белому написано, что тебе можно, а чего нет.

— Мамааа! — возмутилась Арина. — Ты рылась в моих вещах? Ты читала то, что предназначено лишь врачам, и мне? Это… Это безнравственно!

— Люся… — смущённо ответила мама. — Ну извини, солнце… Ты моя дочь. И я обязана знать о твоём самочувствии. Будут у тебя дети, потом поймёшь.

— Ты мне обещала! И нарушила своё обещание! — выкрикнула Арина, тут же села на кухонную табуретку и разрыдалась горько и абсолютно правдиво.

Потому что, когда до реализации задуманного остался один шаг, чувствовать, что всё летит к чертям, было очень досадно. Всю жизнь Арина билась головой о стену. Зачастую сначала безуспешно, но стена всегда давала трещину и рушилась рано или поздно. Рухнула бы и тут со временем, но в том-то и дело, что этого времени не было. Она уже твёрдо решила идти вверх и начать прямо сейчас, с грядущего городского первенства. Пропуск этого соревнования, которое наверняка являлось отбором к более крупному старту, значил бы потерю целого сезона, потому что заявиться ещё куда-то, если ты не прошёл городское первенство и не занял на нём первое место, было бы невозможно любым регламентом любых соревнований.

Тренер сказал, что первенство будет через две недели. В принципе, за это время можно привыкнуть к ботинкам и поднять форму до более-менее приемлемой. Требовалось лишь одно — убедить маму. И она, кажется, дала слабину.

— Люся! — Дарья Леонидовна села рядом с рыдающей Ариной и взяла её руки в свои. — Я же переживаю за тебя. Ты — единственное, что у меня есть. Даже когда я ухожу на работу, я весь день думаю, что ты ела и пила, не обидел ли тебя кто… И в таком напряжении нахожусь до самого вечера. Войди и ты в моё положение.

— Это называется гиперопека! — всхлипывая, заявила Арина. — Мама! Ну что за меня переживать??? Меня убьют без тебя? Ну это же бред! Вокруг столько хороших людей! Я сейчас была на вечернем катке, и мы там славно покатались. Я показала несколько фигур, и люди аплодировали мне. Ты знаешь, как это приятно, когда вызываешь такие эмоции? Как это подталкивает развиваться дальше, особенно когда отстаиваешь честь страны, берёшь для неё медали! Как это здорово, когда у тебя миллионы поклонников, которые любят и поддерживают тебя. Даже пишут стихи и песни, посвящённые тебе. Как едут в другие страны, чтобы только посмотреть на тебя вживую, а не по телевизору! Ты знаешь, какая это бешеная мотивация стать ещё лучше??? Ты говоришь, что хочешь хорошего, но сама рассуди: что ждёт меня в этом унылом городе, среди снега и заводских труб? Что? К чему мне стремиться здесь? О чём мечтать?

— Люсенька… — Мама хотела что-то возразить, но что именно? Она не нашла ни одного слова, чтобы возразить дочери, потому что внутренне понимала её правоту. Все знали, что Москва жила не так, как провинция. Что не так жил Ленинград. Ловить в Екатинске и в самом деле было нечего. Уралвагонзавод, где она работала в бухгалтерии и видела всю заводскую подноготную? И она подалась. Потому что в этом случае дочь была абсолютно права. Если есть возможность стать лучше — всегда надо её использовать.

— Хорошо, — мама попробовала улыбнуться. — В твоих словах есть здравый смысл. Тебе в очередной раз удалось убедить меня. Я разрешаю тебе ездить тренироваться по утрам, если таково твоё желание. Но выдвину ещё одно условие.

— Эммм… Да мамочка, слушаю тебя, — улыбнулась Арина и перестала плакать.

— Учёба всё равно должна быть на первом месте. Спорт не должен мешать успеваемости.

— Да, мама, конечно! — радостно согласилась Арина, и обняла Дарью Леонидовну, поцеловав её в щеку. — Мамиськааа! Я тебя люблю!

Дарья Леонидовна удивилась резкому переходу дочери от вселенской тоски до абсолютной радости, но списала это на то, что дочка получила желаемое. А это самое главное.

На следующее утро Людмила Хмельницкая, ученица 7 «А» класса школы номер 37, встав в 5 часов 40 минут, на скорую руку умывшись и собравшись, съев сваренное накануне яйцо на завтрак, выбежала из квартиры, поцеловав заспанную Дарью Леонидовну, и по двадцатиградусному морозу спешно направилась в сторону автобусной остановки. За плечами рюкзак с коньками, синий тренировочный костюм с двумя полосками сбоку рукавов и штанин, фляга с кипячёной водой для питья и полотенце. В кармане рубль с копейками. Спорт фореве! Навсегда!

Автобус ещё не пришёл, поэтому пришлось немного подождать, подпрыгивая и хлопая ладошками в рукавицах, чтобы не замёрзнуть. Народ понемногу подходил, но по количеству было видно, что не столько, сколько будет через час, намного меньше. Места хватило всем. Водитель за рулём, увидев и узнав Арину, улыбнулся и приветственно помахал рукой. Арина обрадовалась и помахала ему тоже. И даже бросила в кассу 6 копеек за проезд, вывернув несколько билетов, чтоб было про запас.

Люди в автобусе ехали заспанные. Заняв место, тут же принимались дремать — до города 20 минут езды, и эти 20 минут покоя были последним пунктиком отдыха перед работой. Арина не спала — по расписанию легла вчера спать в 22 часа, и за семь с половиной часов выспалась.

Понемногу в автобус добавлялись люди. Почти никто не выходил, и Арина поняла, что все они поедут до вагонного завода, поэтому выходить у СДЮСШОР придётся, активно работая локтями. Но повезло — многие вышли у вокзала. Через две остановки вышла и Арина. Здесь, в городе, людей было уже побольше — начинался новый рабочий день у промышленного города Екатинска.

Пришла ровно к семи. СДЮСШОР уже работал, однако тренеров и воспитанников ещё не было. Кроме Левковцева. Тренер, не раздеваясь, сидел прямо в фойе, в дублёнке и спортивной шапке. Увидев Арину, пожалуй, что, удивился. Скорее всего, не ожидал, что она вчера говорила серьёзно.

— Здравствуй, Люся, — поздоровался он. — А я уже подумал, что мне приснился наш разговор. Не ждал тебя, честно сказать…

— Серьёзна как никогда! — заявила Арина. — Я в раздевалку. Потом в зал ОФП, на разминку. Потом лёд.

— Зачем? — недоумённо спросил Левковцев. — Ты же разминалась всегда на полу.

— Сейчас будет по-другому! — заявила Арина. — Я решила попробовать новый разминочный кейс. Подсмотрела эммм… в журнале! Да! В журнале! То есть, в газете!

— Кейс, вроде бы, портфель означает, не пойму тебя, — нахмурился тренер. — Хорошо. Сегодня я буду просто смотреть, что ты будешь делать, ничего не комментируя. Потом, позже, внесу поправки, если они будут нужны. Или если ты начнёшь дурить.

Арина чуточку провозилась в раздевалке, пока нашла Люськин шкафчик. Хорошо, что он, как и везде в спортшколах, был подписан. В шкафчике стояли летние кроссовки и кеды. Больше ничего не было — Арину привезли в больницу в спортивном костюме, в котором Люська тренировалась здесь, и сейчас она вернула его обратно. Ну что ж… Пора на разминку.

Многие думают, что фигурное катание — невесомый балет на льду, почти ничего не требующий от фигуриста. Однако это тяжёлый сложнокоординационный вид спорта, в котором спортсмен является атлетом самого широкого профиля, и ледовая тренировка — лишь весьма незначительная часть подготовки. В тренировки входят общефизическая подготовка, силовая физическая подготовка, хореографическая подготовка и ледовая подготовка. Но так происходило в мире Арины Стольниковой. Как всё будет проходить здесь, ей было пока ещё неведомо.

У себя, в «Хрустальной звезде», она начинала тренировку разминкой в тренажёрном зале. Сначала на беговой дорожке, где бегала 10 минут, начиная с медленного темпа, заканчивая средним. Следом велотренажёр для разминки ног. Потом разминалась, прыгая со скакалкой, минут 10–15, перекрещивая её во всех возможных направлениях. Так разминались мышцы бедра, голени и стоп. Потом следовало вращение на спиннере, чтобы размять мышцы таза, спины и рук. Задачей разминки была предварительная подготовка мышц к более серьёзным нагрузкам на льду.

Переодевшись в принесённый спортивный костюм и кроссовки, Арина с бутылкой для питья и полотенцем в руках направилась в зал общефизической подготовки, находившийся между раздевалкой и ледовой ареной. Левковцев уже ждал там, посматривая на часы, изредка позёвывая. Арина зашла и огляделась, ища взглядом привычные тренажёры. Естественно, их не было. Но, как опытная спортсменка, Арина сразу же нашла, что их заменяет.

Здесь не было автоматизированной беговой дорожки с электронно-цифровым управлением. Но была обычная дорожка из вращающихся пластмассовых роликов, обтянутых резиной, и выступающих из гаревой поверхности. Та же самая регулировка в три скорости: быстрая, средняя и медленная. Арина поставила медленную скорость и неспеша побежала.

— Странный метод разминки, — заметил Левковец. — Начинаешь с ног, а корпус неразмятый.

— А так? — улыбнулась Арина и отпустила рукоятки тренажёра, начав одновременно с бегом вращать тазом, складывая руки на груди и тут же распрямляя их. Упражнение это было супертрудным, потому что задействовало одновременно многие группы мышц и на каждое требовался свой импульс. Обычно такое упражнение Арина делала 5 минут, но сегодня уже через 2 минуты почувствовала адский рассинхрон в движениях и поняла, что, если будет продолжать, то потянет мышцы спины и дельты. Тело Люськи оказалось неспособно принимать такие непривычные нагрузки. Поэтому Арина спрыгнула с тренажёра.

— Необычно, — сказал Левковец. — Но может быть эффективным. Однако и падение будет фееричным, если ошибёшься с реакцией.

Велотренажёром здесь служила самодельная конструкция из обычного велосипеда со снятыми колёсами. К заднему колесу было подсоединено какое-то устройство с отходящими проводами.

— Что это такое? — недоумённо спросила Арина, показав на устройство.

— А то не знаешь! — улыбнулся тренер. — Это генератор для поддержания духа. И одновременно для нагрузки на педали.

Арина села на тренажёр, медленно начала крутить педали, держа умеренную нагрузку. И только начала крутить, как в тренажёрном зале вспыхнули несколько ламп. К тренажёру оказался подсоединён автомобильный генератор, служащий для нагрузки и одновременно для указания на скорость вращения педалей. При медленной скорости горели обычные лампы, при средней — зелёные, при быстрой — красные. Устройство было простым и эффективным. Дети соревновались между собой, кто дольше всех продержится на красном. Арина продержалась недолго — опять почувствовала, что мышцы устали и на грани вытягивания, поэтому немедленно остановила разминку.

— Раньше ты на этом не разминалась, — опять заметил Левковцев. — Как самочувствие? Не перестаралась? Что-то вид у тебя замученный.

— Не, нормально! — соврала Арина, вытирая лицо полотенцем. Нормального было мало. Она чувствовала, что тело Люськи не выдержит соревновательного проката. Продержаться четыре с половиной минуты на льду, выкладываясь по максимуму, иногда не могли даже накачанные и хорошо подсушенные фигуристы, что тут говорить про девочку, которая недорабатывала на тренировках. Это могло стать проблемой!

— Я готова ко льду! — заявила Арина.

— Прошу вас, — галантно сказал тренер, открывая дверь перед Ариной. По его виду нельзя было сказать, доволен он или нет. Разминку Арина показала, безусловно, оригинальную, но не выбивающуюся из общей канвы тренировочного процесса. В фигурном катании не было единой, стандартизованной дорожки, ведущей к непременному чемпионству. Каждый тренер шёл своим путём, в корне отличающимся от методов коллег по цеху.

Пустая арена сияла блестящим льдом, залитым с вечера после окончания массового катания. И теперь Арине предстояло оставить на ней свой след. Естественно, здесь же занималась местная хоккейная юниорская команда, и лёд был расчерчен хоккейной разметкой. Но с одного края была разметка в виде непонятных змеек, окружностей, переходов. Арина моментом поняла, для чего это. О майн-гат! В этом сеттинге старый регламент соревновательных программ! Вместе с короткой и произвольной нужно исполнять ещё одну занудную программу, ликвидированную позднее. Эта программа называлась «обязательные фигуры» или «школа», в ходе которой фигурист должен был показать владение коньком. Петля, перетяжка, крюк, выкрюк, параграф. Все эти финтифлюшки нужно было очертить на льду чётко, по правилам, со сменой рёбер и направления катания.

— Начнём с разминки по фигурам? — предложил Левковцев. — У тебя это слабовато получается, Люся. Надо подтягивать, если хочешь чего-то добиться.

Возможно, для Люськи, да и в целом для многих фигуристов в это время обязательные фигуры и являлись чем-то сложным, но разве мог этот примитивный и давно вышедший из употребления вид владения коньком напугать фигуристку 21-го века, пусть даже и находящуюся в неидеально подготовленном теле? В том-то и дело, что фигурами, а их стали называть шагами, никого не удивить в современном фигурном катании. Они считались самым лёгким и занудным элементом, который шустрые юниоры выполняли на пять с плюсом, не говоря уж о более старших спортсменах.

Сев на лавку, Арина надела коньки. Шнуровка выглядела слабым звеном и могла распутаться, поэтому, как могла, засунула кончики в ботинки. Но выглядело ненадёжно. Перед тем как выйти на лёд, Арина сняла сначала один чехол, потом другой. И вот… Знаменательный момент! Арина Стольникова впервые ступила на лёд и сразу почувствовала, что он жестковат. Не критично, но всё же. Обычно температура льда для фигурного катания минус 4 по Цельсию. Это считался идеальный мягкий лёд, по которому можно комфортно кататься хоть кому. Такой лёд прекрасно держит рёбра, шанс растянуться по нему самый минимальный. Лёд ближе к нулю, около минус 2, считался слишком мягким, какой был в Сайтаме. Рёбра он держал хорошо, но катание по нему уже требовало более значительных усилий. Хоккейный лёд был ниже температурой, до минус 7–8 градусов. Рёбра в хоккее держать не надо, а востребованные максимальный разгон и резкое торможение по нему были самыми эффективными. Здешний лёд был однозначно хоккейным. Быстрым, хлёстким и коварным.

Арина по привычке не спеша начала разгон вдоль борта против часовой, оценивая удерживающую силу льда. У правого торца развернулась и покатила назад у противоположной судейской стороны арены, постепенно набирая ход.

— Ты куда разогналась? — крикнул тренер. — Тормози! Начни с фигур!

С фигур так с фигур. Арина чуть замедлила ход и сделала крюк, выкрюк и восьмёрку. И всё это на приличной скорости, потом развернулась по широкой дуге к другому борту и повторила то же самое уже с противоположной стороны и на другом ребре. Выглядело эффектно. Будь сейчас соревнование, ей дали бы первое место за этот вид состязания. И даже вид тренера говорил об этом.

— Как? Как, чёрт побери, ты это сделала? — изумлённо воскликнул тренер, оторвался от борта, где стоял, облокотившись от него, и заходил туда-сюда. — Это… Это… Я не нахожу этому никаких объяснений. Хорошо. Я признаю, что эту подготовку можно опустить. Давай начинай свою короткую программу.

Вот и первый нежданчик. Естественно, Арина не знала, что катала Люська. Эх, придётся экспериментировать…

Глава 16

Сорванная спина

— Ой, а я… эту штучку… кассету дома забыла! — озадаченно сказала Арина. — Блин… Ну что за невезение!

— Не переживай, у меня есть копия, — успокоил Левковцев, прошёл к столу, на котором стояла кассетная дека с усилителем, порылся среди кассет, разбросанных на столе, нашёл нужную, несколько раз перемотал, выискивая нужный участок на плёнке, и включил музыку. — Катай макет программы, без прыжков. Не хочу, чтоб ты завалилась тут опять.

Это был фрагмент из балета Стравинского «Жар-птица»! И Арина прекрасно знала этот фрагмент, потому что его катали множество фигуристов. Он как раз повествовал про то, как Жар-птица в своё удовольствие обжирается молодильными яблоками, и тут посреди программы её ловит Иван-Царевич. Соответственно, первую половину программы темп проката был средний, а после того, как Иван поймал Жар-птицу, появлялись быстрые, тревожные ноты.

Программу эту катала девушка из соседней с Ариной группы. Звали её Анна Горелова, воспитанница молодого тренера Алины Королёвой. Выступала она, когда Арина Стольникова только-только поступила к Бронгаузу. В этот же сезон Аня закончила карьеру, выйдя замуж за фигуриста. Но программу Ани по балету «Жар-птица» Арина хорошо запомнила, потому что она считалась шедевром. Ставил её модный тренер и хореограф Николай Холодов, которого фанаты фигурного катания звали небрежно «Николя» на французский манер. Николя хоть и брал за постановку сотню тысяч, ставил качественно — настоящие шедевры. Его программы в корне отличались от бронгаузовских. Эти программы были как высокое искусство, доступное не каждому, и, когда Горелова вышла катать свою постановку на внутриклубных контрольных прокатах, смотреть на неё сбежались все фигуристы с катка.

Анна Горелова звёзд с неба не срывала, но была в несомненном топе. Занимала 3-е место в мировом рейтинге, регулярно брала серебряные и бронзовые медали Европы и мира. Отличалась удивительной красотой и отменным владением коньком, так называемым «скольжением». Фанаты считали её первым мастером скольжения в мире и самой красивой и сексуальной фигуристкой. Есть такие спортсмены, которые до чемпионства не дотягивают всего чуть-чуть, занимая постоянно вторые и третьи места. Аня была из таких фигуристок. Чемпионства у неё не получилось, за исключением первых мест на некоторых этапах Гран-при, но катальщица она была отменная. Многое из того, что Арина Стольникова взяла на своё вооружение, было как раз за авторством Ани.

Арина наизусть помнила эту программу. Или почти наизусть. Заняв стартовую позу, она сложила руки на груди, потом, когда началась музыка, изобразила радость, взмахнув руками, как будто крыльями. Словно Жар-птица полетела воровать яблоки. Сразу же повернула вправо, сделав несколько шагов, пересекла короткую сторону арены серией твиззлов, потом начала разгон по диагонали. И простыми бесхитростными подсечками здесь были только первые три шага, потом следовал сложный заход из петель и твиззлов на стартовый каскад, который большинство фигуристов исполняли в дальнем от судей углу. Болельщики были уверены, что спортсмены делают так, чтобы арбитры проморгали возможные недокруты и неправильные рёбра, что, конечно же, было глупостью: в эру электроники и цифровых технологий надеяться, что на арене, нашпигованной теле- и фотокамерами, кто-то что-то не заметит, просто глупо. Делали там каскад, потому что для его выполнения даже с тройными прыжками требовалась порядочная скорость, и не каждый фигурист мог выдать её сразу, в течение 10 секунд после начала программы. Поэтому сначала разгонялись до предела, сколько могли, потом прыгали. Получалось в самом конце арены. Поэтому знающие фанаты всегда покупали билеты на места с коротких бортов арены, там же группировались десятки телеоператоров в погоне за самыми эффектными кадрами.

Арина сейчас вместо каскада сделала два перекидных прыжка по требованию Левковцева, потом прыгнула во вращение, исполнила элемент, и продолжила программу. Тренер в оба глаза смотрел на Арину и поражался тому, чему был свидетелем. Люська раньше катала совсем другое, причём просто и безыскусно. Здесь же… Это было катание крайне высокого уровня. Настоящее катание, которое показывают по телевизору фигуристы — мастера спорта международного класса. Тренер, как завороженный, досмотрел до конца, потом, когда музыка затихла, подозвал Арину к себе.

— Я уже 10 лет работаю тренером и пуд соли съел в этом деле, — признался Левковцев. — Но ты меня поражаешь с каждым разом всё больше и больше. У меня просто нет логического объяснения всему этому. Откуда ты так научилась кататься, учитывая, что ты только что пешком по льду ходила? Буквально четыре дня назад. И не оправдывайся найденными портфелями. Это несмешно. Расскажи про более правдоподобную версию. Чтобы научиться так кататься, уходят годы.

— Хорошо, — согласилась Арина. — Я на самом деле олимпийская чемпионка, из 2022-го года, каким-то образом оказавшаяся в теле Люськи Хмельницкой.

Левковцев на мгновение замер, а потом громко расхохотался, хлопая себя по коленям.

— Ой, умора! Рассмешила! Это ты как Алиса Селезнёва сейчас? Люся, не смеши так! Ладно, пусть это останется на твоей совести. Я вижу, у тебя хороший прогресс в катании. Теперь осталось только довести до ума прыжковые и готовиться к первенству города.

— Прыжковые я сейчас пораскатываю! — заявила Арина.

Тут же принялась за сказанное. Первым делом взялась потренькать дупель, то есть двойной аксель, с которого Арина навернулась в больнице. Проблему, почему он не получался, она обнаружила ещё тогда. Недокачанные икры и немного массивная попа. Больших подвижек за эти пару прошедших дней в исправлении недостатков не произошло. По крайней мере, Арина чувствовала себя одинаково, что и тогда. Просто сейчас можно проверить, будут ли сказываться недостатки на льду. Всё-таки на нём скорость вращения можно задать больше.

Как говорят фигуристы, дупель, то есть двойной аксель, считается самым сложным двойным прыжком. Хотя точнее, это не двойной и не тройной прыжок. В двойном акселе два с половиной оборота. Аксель — это единственный прыжок, который прыгается по ходу вперёд, а приземляется, как и положено, по ходу назад. В сеттинге Арины прыгали его все спортсмены уже лет с 8–10.

Арина решила для начала попрыгать обычные перекидные прыжки, прыжки, которые считаются полуоборотными акселями. И они получились неплохо. Сделав серию перекидных, Арина развернулась, набрала ход и попробовала сделать аксель в полтора оборота. Получился и он. Ещё раз развернулась, зашла на прыжок и сделала его ещё раз! Но полтора оборота — это полтора оборота. Он, конечно, как-нибудь да оценится, но сумма будет совсем мизерная. Надо пробовать аксель в два с половиной оборота.

— Дупель пробовать будешь? — спросил тренер. — Не рано? Не форсируй подготовку. Оставь лучше на завтра. Попробуй все однооборотные прыжки. Давай понемногу усложняться. Не загоняй себя. Завтра я приготовлю удочку, и с ней попробуем.

Арина хотела возразить, но потом подумала, что тренер прав. Перед первенством ещё две недели. Из-под палки никто не гонит. Лучше идти планомерное, иначе легко запороть всё. Одно неудачное падение на неподготовленное тело, и растяжение, вывих, опухоль… Хотя… Выступали, бывало, и с ними… На обезболивающих. Не сниматься же с соревнований, когда ты уже в другой стране, сидишь в раздевалке, и до старта считанные минуты… Врач сборной перед выступлением колол в повреждённую ногу замораживающий обезбол, и спортсмен шёл кататься. Если конечно, можно было кататься физически — не сломана кость, или фатально не повреждена мышца, не порвана связка… Использовали замораживающие пластыри, иногда облепляющие как заплаты ноги девчонок под колготками. Так катались эти спортсмены, по возрасту практически дети…

Но проблема в том, что, если своё тело, знакомое с детства, ещё можно было как-то обезопасить от падений, то, как поведёт себя длинное Люськино тело при падении на лёд, предугадать было невозможно. Прошлый раз она навернулась прямо затылком о лёд.

— Как скажете! — согласилась Арина. — Сейчас я ещё покатаюсь минут десять. Потренирую вращения.

Попробовала через перекидной сделать прыжок во вращение и тут же исполнить стандартную либелу, потом сменила положение на усложнённое. Сейчас она вращалась на правой ноге, при этом левая была вытянута прямо вперёд, а лицо смотрело вверх. Сложнейшая позиция, используемая единицами в мире. И предполагала она сильно закачанный пресс, большие и косые мышцы спины. У Люськи не было ни того, ни другого. И хватило Арины на два оборота, на третьем она почувствовала сильнейшее напряжение в мышцах спины и поняла, что, если сделает попытку выпрямиться, может надорвать связки, и тогда точно полгода реабилитации. «Дура, дура, ну куда ты лезешь в такие позиции? Знаешь же, что тело не подготовлено!» — мрачно подумала Арина и погасила вращение падением на пятую точку. Только так представлялось возможным выйти из сложного положения, в которое загнала себя сама. Для этого тела такие позиции были пока ещё недоступными.

Потирая ушибленную задницу, поднялась со льда, с тревогой прислушиваясь к ощущениям. Но нет. Пронесло. Хоть и заработала пару синяков на жопе, но мышцы спины сберегла, которые сейчас ныли от напряжения.

— С тобой всё в порядке? — с тревогой спросил тренер, подхватывая Арину пол локоть, когда она, держась рукой за спину, вышла с катка. Помог опуститься на лавку.

— Спину чуть не сорвала! — мрачно заявила Арина. — Укол есть?

Тренер замялся… Естественно, укол был, чёрт возьми. Строго неофициально. На катке всегда был укол!

— Пошли! — Кивнул головой тренер. — Хватит на сегодня тренировок. Тебе ОФП не мешало бы плотно позаниматься, чем со своими новыми выкрутасами лезть. Ты знаешь, Люся, я посмотрел, позиция в этой твоей новой либеле красивейшая. И наверняка её очень высоко оценят. Но чтобы её исполнить на более-менее приемлемом уровне, тебе нужно подкачать поясницу и пресс. Ещё ягодичные и бедренные мышцы. У тебя не хватает силы, чтобы выйти из позиции, я же видел.

— Так и есть! — мрачно кивнула головой Арина. — Сейчас на неделе сделаю основной упор на ОФП и закачку проблемных зон. Но результат это небыстрый.

— А что в нашем спорте быстрое, Люся? — возразил Левковцев, укладывая Люську на кушетку в тренерской. — Спину приоткрой. Где болит? Здесь?

— Да, здесь, — согласилась Арина. — Ещё немного, и капец спине был бы.

— Ничего, жить будешь! — Тренер достал ампулы с тримекаином и металлическую коробочку, в которой лежал прокипяченный шприц. Одноразовых шприцов в СССР не было, и после каждого укола многоразовый шприц разбирали и кипятили в специальной металлической коробочке, в которой шприц потом и хранили. Вряд ли тренеры в СДЮСШОР кипятили шприцы, как делали медсёстры в больницах. Скорей всего, мыли в кипятке и клали на хранение так — спортсмены люди стойкие.

— Потерпи! Будет больно! Это внутримышечный укол, — тренер обработал кожу Арины в районе поясницы спиртовой ваткой и обколол поясницу в четырёх местах. — Ничего, жить будешь. Сегодня никаких тренировок до конца дня. Когда заморозка перестанет действовать, посмотри на состояние мышц. Если боли не будет — вечером начни понемногу тренировку со скакалкой и экспандером. Только не переусердствуй, как сегодня. Время есть ещё. Торопиться некуда.

— Ладно! — согласилась Арина, встала с кушетки, чувствуя, как спина замораживается и неприятная скованность отступает. — Пойду я в раздевалку. Завтра приеду в это же время.

— Приезжай, — согласился тренер. — Завтра основной упор сделаем на ОФП и хореоподготовку. Ледовая… Если останется время.

Арина пошла в раздевалку, переоделась и сунула коньки в рюкзак. Никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя оставлять коньки в спортшколе! Ходили легенды, что и битое стекло в них сыпали соперники перед соревнованиями, или рёбра тупили. Коньки так же, как и бутылка для воды, — нежно лелеемый девайс фигуриста.

Арина шла на автобусную остановку и раздумывала о всяком. Сегодняшний день, так же как и вчерашний, несомненно, можно занести в плюс, пусть даже и не получилось кое-что. Зато, пока раскатывалась, оценила лёд, коньки и возможности тела Люськи. Они оказались невысокими, но ничего страшного не было. Всё можно привести в порядок тренировками. Да… Тренироваться она любила и могла… Пока соперницы ездили на отдых, ходили развлекаться, они всегда знали, что где-то там, вдали, в вечернем тренажёрном зале спортивной школы или частного фитнес-центра находится немногословная девушка Арина Стольникова. И пока они лежат на пляже, она тренируется. Пока они идут в кино с парнем, она тренируется, пока они сидят в ресторане, она тренируется, чёрт возьми! А потом они выйдут на один лёд с этой красной машиной, и она снесёт, даже не заметив…

До района доехала без приключений. Зашла в знакомый продуктовый купить чего-нибудь этакого. В молочном отделе взяла варенец и ряженку, в хлебном — пару булочек. Жаль, не взяла у матери больше денег — можно было бы прикупить трёхлитровую банку яблочного сока с мякотью.

Проходя мимо катка, увидела, что народу никого. Мелькнула мысль покататься, даже сделала поворот с дорожки, но, пройдя несколько метров, остановилась: дисциплина и здравомыслие сыграли свою роль. Если тренер сказал, что не надо, значит, не надо. В тренеры тоже не всякого берут, и уж о разрешённых и запрещённых нагрузках они знают как никто другой. Решила ограничиться сегодня домашними упражнениями.

На обед приготовила опять половину котлеты, две ложки картошки и две ложки капусты по проверенному рецепту: всё смешать и залить кипятком. А кисломолочное пойдёт на полдник. На ужин можно сварить немного овсяной каши.

Сказать честно, такая однообразная еда порядком поднадоела уже, но как заметила Арина, особых деликатесов в здешнем магазине не было.

День был в самом разгаре, и делать после обеда, по сути, нечего. Арина взяла книгу, которую её мать приносила в больницу, «Дети капитана Гранта», завалилась на диван и включила телевизор. Надеялась немного полежать, а потом пойти потренироваться, но не удержалась — сказалось раннее, до привычного времени, пробуждение. Поэтому сморил сон, и проснулась только через пару часов, когда красный луч закатного январского солнца падал через всю квартиру на ковёр.

Сейчас уже должна прийти мама. Потянувшись, Арина стала осторожно подниматься с дивана и почувствовала, что обколотая обезболивающими спина отошла. Боли не было, но чувствовалась определённая скованность в мышцах, говорящая, что сегодня им пришлось перенести сверхвысокие нагрузки. Срочно надо размять, чтобы согнать молочную кислоту, пока она не вызвала вполне возможную повторную боль.

Встав с дивана, Арина стала делать небыстрые разминочные движения — ногами, руками, корпусом. Почувствовав, что спинные мышцы отошли, размяла всё тело. Потом нашла скакалку, висящую на стене, и стала прыгать, стараясь не задеть люстру в зале. Однако всё-таки пару раз задела потолок, с которого посыпалась побелка. В это время снизу кто-то постучал палкой или шваброй. Квартира для активного отдыха и тренировок совсем не подходила. Зато здесь можно делать разминочные и силовые упражнения для закачки пресса. Арина положила на пол в зале покрывало, опустилась на него и стала качать пресс просто и бесхитростно, как и все, — закинув руки назад и держась за затылок, поднималась с пола и опускалась обратно, одновременно усложнив упражнение подниманием по очереди сначала одной ноги, потом другой.

Немного сбросив усталость, попила воду и продолжила. В этот раз отжималась. Но не до полной усталости, как это делают обычные люди. После двадцати отжиманий почувствовала, что через десять наступит предел и мышцы вырубятся. Поэтому заблаговременно прекратила занятие. В конце изобразила нечто вроде хореоподготовки. Повытягивала ноги. Встала на руки, подняв ноги над головой, и в таком положении сгибая и разгибая их. Спрыгнула на пол и села сразу же в шпагат. В шпагате продолжила вращательные движения корпусом. Примерно через час почувствовала приятную истому в натруженных мышцах.

И как раз пришла мама. Кажется, она была не одна.

Глава 17

Пионерия

— Люся, иди поздоровайся, здесь Лена пришла! — крикнула мама.

Арина осторожно выглянула в прихожую из зала и увидела симпатичную девушку лет двадцати в синем пальто и меховой шапочке. Она пришла с портфелем, похожим на учительский, который поставила на пол, и стала раздеваться. Увидев, что Арина смотрит на неё, заулыбалась, тут же засмеялась и приветственно помахала узкой розовой ладошкой.

— Физкультпривет, спортсменка! Ты как? Меня к тебе совет пионерской дружины отправил с поручением. Серьёзным поручением! Узнать, что с твоим здоровьем, и не нужна ли помощь. Мы все беспокоимся о тебе! Сильно беспокоимся!

— Я… Эмм… Нормик. Нормально то есть… — промямлила Арина, не зная, кто это, и пожалуй, что, стоит к футболке одеть какие-то штаны.

— Люся, поставь пожалуйста чайник, пока мы раздеваемся, — попросила мама, снимая сапоги. — Проходи, мой руки, Леночка. Чувствуй себя как дома. Сейчас чай будем пить.

Пока Арина надевала джинсы, Лена помыла руки и прошла в зал. Увидев Арину, опять засмеялась, и пожала ей руку.

— Пионерский привет! Вот, ребята поручили проведать тебя. Гостинцы собрали. Мы в школе организовали конкурс на лучшую выпечку. Ребята столько наготовили, что не только тебе, но и в детский дом хватило. Молодцы! А это тебе вот, держи!

Леночка передала Арине большую сумку, из которой восхитительно вкусно пахло быстрыми углеводами и немного яблоками и апельсинами. Что-то ещё лежало. Арина вытащила альбом для рисования. В нём на каждой странице были нарисованы фигуристки. Аляповато, по-детски, но всё-таки нарисованы. Цветными карандашами, акварелями. Под рисунками стояли подписи. Миронов Саша, Городецкая Света, Семёнов Стас. Первые, вторые, третьи классы.

— Это октябрята решили тебе подарок сделать, тебя нарисовали, — опять рассмеялась Леночка, отбрасывая с высокого чистого лба прядь белокурых волос, сзади заплетённых в длиннющую косу. Одета Леночка в белую блузку с красной эмблемой на рукаве и синюю юбку. На шее красный галстук. Неужели это школьная форма? Или это пионерская форма? Арина что-то вроде читала про нечто такое, но чем они отличаются, не знала. А кто тогда эта девушка? Она по возрасту уже не школьница, скорее студентка. Наверное, пионервожатая или как их там звали… Арина затруднилась вспомнить, как и кого звали в иерархии советской школы. А ей же тоже придётся скоро ходить вот так вот…

В Москве Арина училась в чуточку необычной школе, не элитной, но с серьёзным английским уклоном. Правда, называлась она гимназия. Считалась очень хорошей, и попасть рядовому ребёнку в неё было за счастье. Программа хоть и сложная, «Школа 2100», но процент золотых медалистов бил все рекорды, а в числе выпускников было много медийных личностей или просто финансово успешных людей.

Школьная форма там тоже была. Форменный клетчатый жилет и значок гимназиста. В остальном рекомендовалось ходить в белой блузке и тёмном низе — юбке или брюках. В старшей школе дресс-код слегка смягчался, и девушкам допускалась обычная офисная одежда — тёмное платье, сарафаны, брючные костюмы самого разного цвета и покроя. Парни щеголяли в ультрамодных коротких пиджаках с завёрнутыми рукавами и кожаными заплатками на локтях. В целом, несмотря на кажущееся соблюдение закона о школьной форме, школьники сильно отличались друг от друга. Впрочем, Арина уже несколько лет находилась на домашнем обучении и в школу ходила лишь писать контрольные, сдавать тесты и экзамены.

Перестала ходить в школу в 10 лет, когда получила первый спортивный разряд. Уже тогда, в 10 лет, пришлось делать выбор: либо школа, либо спорт. Иного не дано. Выбрали спорт. И вот теперь Арине надо будет посещать обычную школу, в которой свой уклад и свои законы. Да ещё и пионерия эта, о которой у неё было самое смутное понятие.

— Люся, как здоровье? — улыбнувшись, спросила Леночка. — Все ребята о тебе очень и очень переживают. Даже Максимов, и то спросил, как у тебя дела.

— Да как здоровье? Нормально, — осторожно ответила Арина. — Понемногу прихожу в себя. Дома тренируюсь понемногу, но подготовку не форсирую из-за возможных осложнений. В целом… эммм… всё хорошо. В большинстве. А вы как там? Как ребята?

Спросила, конечно же, из вежливости, ребят, она не знала, и как они там, было совершенно безразлично, что уж там греха таить… Тут бы со своими траблами разобраться… Но имиджмейкер говорил, что звезда должна быть участливой ко всем окружающим, всегда интересоваться, как их дела и здоровье, хоть до этого и было глубоко фиолетово. Звезда должна быть доброй и отзывчивой, пусть даже по натуре она мрачная социофобка и хамка. Арина не была социофобка и хамка. Она была холодно-равнодушна ко всему и всем, что не является объектом её ближнего круга и маленькой вселенной.

— Ребята… Прекрасно! — заразительно рассмеялась Леночка. — Как всегда. Митька приглашает в шахматный кружок, Витя Попов занят музыкой. Хочет группу свою создать, «Твой день» называется. Да! Вот это новость большущая! Мы же сейчас в честь будущего 27-го съезда КПСС взяли почин — собрать каждому пионеру по 27 килограммов макулатуры к началу съезда партии.

— Эмм… Чивооо? — недоумённо спросила Арина, думая про себя, что же это за шняга. Как это собрать? И где собрать?

— Макулатуру будем собирать! — повторила Леночка. — Общественно полезное дело! Но тебя, если будет трудно из-за тренировок, мы, конечно же, освободим от него.

— Ничего, ничего! Она поможет вам! Никаких освобождений, так ведь, Люся? — решительно возразила мама. — У нас договорённость, что спорт не мешает школе.

— Однако, извиняюсь, конечно, но макулатура это не школа! — возразила Арина. — Давайте будем честны!

— Люся совершенно права, Дарья Леонидовна! — Леночка неожиданно поддержала Арину. — Люся и так выполняет большой объём дополнительной общественной работы. Вообще об этом, конечно, рано говорить, пока ей не разрешены школа и тренировки.

— Но она… — что-то начала говорить Дарья Леонидовна, однако Арина перебила её, чувствуя, что мама скажет нечто нехорошее. Скорее всего, что вопреки указанию врачей, дочь ходит на тренировки. А это было совсем ни к чему.

— Там наверное, чай вскипел, — заявила Арина. — Ма! Посмотри пожалуйста, а то плитку зальёт.

— Точно! Ох, я! Забыла совсем! Люся! Ну что ты раньше не напомнила? — Мама убежала на кухню, где, похоже, действительно вскипел чайник и послышался резкий свисток. Пока мама хлопотала на кухне, разливая чай и раскладывая печенье с конфетами, Арина сидела и смотрела то в окно, то на Леночку и не знала, о чём говорить с ней. О чём можно говорить с человеком, которого увидела первый раз в жизни? Но приходилось. Как говорил имиджмейкер: «В ситуации со звёздами слово — золото, молчание — ржавое железо». А это значило, что не нужно допускать неловких пауз в общении, будь то интервью на телевидении или простой разговор с нужными людьми.

— Эммм… Красивые рисунки нарисовали детки, — вежливо-нейтрально сказала Арина. — Вот прям хот! Я чуть не прослезилась. Настолько глубокие чувства они во мне вызвали.

— Я рада, что понравились, — улыбнулась Леночка. — Они же просто обожают тебя! Ты — наша спортсменка, и мы всей школой болеем за тебя! Ты наша гордость, Люся!

— Да? — растерянно спросила Арина. — Прекрасно. Я точно восхищена… выражаю огромную благодарность… я…

И вдруг неожиданно Арина расплакалась. Расплакалась от внезапно охвативших её глубоких чувств. Вот ведь как бывает… Удивительное рядом. Люська — аутсайдер спортшколы и плохая фигуристка — здесь являлась объектом обожания детей. О ней переживали, беспокоились, рисовали рисунки, собирали подарки… В сеттинге Арины, в России 2022, на олимпийскую чемпионку, учащуюся в полуэлитной школе, всем было плевать. Ну, чемпионка, ну, хороша собой, ну, катается. И что??? Да плевать, омайгат! Пофиг. Зачем к ней лезть? Она же выскочка из каких-то там провинциальных рабочих. Тем более не пьёт, не курит, не шмаляет… Вот если бы папа у ней был министром или генералом, тогда бы да… Удивительно и достойно восхищения. И можно было стремиться набиться в друзья. Вместе чилить в элитных клубнячках.

Снобизмом и элитарностью была пронизана вся Аринина школа. И чтоб там замутили что-нибудь вроде этого? Три раза ха! Оттого и пробили её простые человеческие чувства, да так, что Леночка растерялась, подошла к плачущей Арине, опустилась на колени перед ней, чуть приобняла и стала гладить по голове.

— Люся, Люсенька! Ну что с тобой? Не плачь! Всё будет хорошо!

— Так! Это что такое, Люся? — строго спросила вошедшая на шум Дарья Леонидовна. — Хватит лить крокодиловы слёзы! Пойдёмте, чай попьём! Я там вам много вкусненького приготовила. Пойдёмте, девчонки!

Скромная советская кухня. Никаких излишеств. Простенький кухонный гарнитур серого цвета. Холодильник «Минск». Небольшой кухонный стол с разложенным по хрустальным розеткам угощением и чашками с дымящимся чаем. Железная хлебница на подоконнике рядом с геранью. Что-то тихо болтающее абонентское радио на стене, рядом отрывной календарь. Леночка с Ариной сели за стол, Дарья Леонидовна положила перед каждой пряники, печенье, варенье в розетке с маленькой ложечкой, конфеты, часть шоколадные, а часть карамельки.

— Эмм… Я конечно, извиняюсь, но может быть, есть кофе? — вдруг спросила Арина, поняв, что от этого чая уже почти тошнит.

— Люся! Кофе вредно для здоровья — так написано в газетах, — укоризненно покачала головой мама. — Тем более его всё равно в магазинах нет. Если хочешь, я сварю какао с молоком. Но тогда тебе придётся ждать.

— Спасибо, не стоит беспокоиться, — отказалась Арина, и попробовала чай. Убедившись, что горячий, слишком сладкий, и пить его невозможно, отставила чашку. — Минералочки бы.

— Как у вас хорошо тут! — восхитилась Леночка, прихлёбывая обжигающий чай, и заедая его вареньем. И ведь не боится быстрых углеводов! — А скоро ваш папа приедет?

Арина насторожилась, чуть не уронив ложку, которой ковыряла варенье, делая вид, как будто его ест. Хотя… Попробовать-то в принципе можно. Просто не ужинать потом, ограничившись стаканом кефира. Арина съела пару ложек сладкого клубничного варенья, и почувствовала, что жить стало веселее. Иногда быстрые углеводы могут вызвать резкий прирост эндорфинов!

Но более всего её заинтересовал вопрос об отце. То, что он с ними жил, это несомненно — мужские вещи в квартире Арина видела, особенно в шкафу, который в зале. На стене висел небольшой свадебный фотопортрет, на котором угадывалась Дарья Леонидовна в белом платье и фате, а рядом с ней высокий симпатичный парень. Это что ли отец? Но где он сейчас?

— Через месяц только, — вздохнула мама. — Сейчас самая середина вахты. Он же после Нового года сразу же уехал.

Вот что значит! Люськин отец не в разводе с маман, и не сидит в тюрьме! Оказывается, он на какой-то там то ли шахте, то ли вахте, или ещё где-то… Хотя странно вот так спрашивать насчёт папы у незнакомых людей. Это некомильфо! Даже Арина не стала этого делать! Хотя, в целом Леночка была очень приятная в общении обходительная весёлая девушка. Мама стала расспрашивать её о учёбе. Оказалось, она учится в местном педагогическом институте, и по совместительству является пионервожатой пионерской дружины школы номер 37.

— Меня комсомол отправил в мою родную школу заниматься с ребятами! — с гордостью сказала она. — Очень нравится это ответственное поручение! Интересно и увлекательно, особенно, когда у нас в дружине есть такие целеустремлённые девочки, как Люся!

Леночка посидела ещё немного, поблагодарила за чай, потом сказала, что ей пора — на улице уже темно, и на прощание сделала рукой какой-то знак, подняв его особым образом перед собой. «Наверное, это какое-то пионерское приветствие, и нужно так же ответить», — сообразила Арина, и подняла правую руку так же.

— Светить всегда, светить везде… — начала Леночка.

— … на море, суше, и воде! — вдруг неожиданно для себя продолжила Арина. И сама удивилась, как она вспомнила этот слоган. Точнее, не слоган, а девиз… Девиз команды «Лучики». Давно забытый, лежащий в памяти, но услужливо извлечённый оттуда в подходящий момент.

… Хмурая осень 2014 года. Лицей номер два города Иженска. Арине 9 лет. Внеклассное мероприятие под названием «Делай добро! Дай пять!». В начальной школе проводится конкурс, где команды разных классов готовят презентации. Темы о том, что в жизни каждого человека, да и общества в целом, крайне важны доброта, толерантность и участие. Ребята из класса Арины, третьего «А», готовят сценку, в центре которой интервью, которое разбитной журналист из новостного канала, роль которого играл хулиган Митька Ветлугин, берёт интервью у знаменитой спортсменки Арины Стольниковой. Кстати, в отношении Арины сценка, слепленная учительницей начальной школы на скорую руку, оказалась пророческой.

— Фто фамое главное в жизни? — держа бутафорский микрофон у рта, спрашивает не выговаривающий букву «Ч» Митька.

— Самое главное в жизни это доброта и участие! — заученными фразами отвечает Арина. Спинка прямая, руки по швам. Так же она стоит на перекличке перед тренировкой.

— Делай добро! Дай пять! — хором закричали дети из команды, подбегают к Арине, обступают её, и тянут руки с растопыренной пятернёй вверх.

— Кто вы такие? — крикнула Арина.

— Команда «Лучики»! Наш девиз — «Светить всегда, светить везде, на море, суше и воде»!

Ребята встают в круг, и руки словно лучи расходятся из центра… Такая вот преемственность поколений…

… Давно забытый забытый девиз команды «Лучики» оказался нынешним девизом пионерской дружины «Луч Ильича» школы номер 37 города Екатинска. Совпадение? Возможно.

Про пионеров Арина нарыла информацию позже, когда более пристрастно стала копаться в Люськиных вещах. Нашла и школьную одежду. Как же не заметила её сразу? Искала спортивку и повседневку, а на это не обратила внимание. Стоило посмотреть, что Люська носила в школу. Арина широко распахнула шкаф в своей комнате, и почти залезла внутрь.

Там было тёмное школьное платье с чёрным фартуком на лямках, был и белый кружевной фартук, по видимому, праздничный, а ещё классная короткая синяя юбочка, белая блузка и красный пионерский галстук. Кроме синей, были ещё и несколько коротких, до середины бедра, чёрных юбок. И смотрелось всё отпадно! Какой крутой лук! Можно ходить в школу в такой офигенной одежде! Это почти тоже самое, что в крутой московской гимназии! И даже красный значок на каждом луке есть.

Арина принялась срочно перемеривать Люськины вещи, и пришла в полный восторг — все они сидели точно по её фигурке, юбка смотрелась отлично на длинных стройных ногах. Мда… Люська наверное, была первой красавицей школы! Не меньше! Круто!

Дарья Леонидовна, услышав, что дочь притихла у себя в комнате, осторожно открыла дверь, заглянула, и улыбнулась — Люся мерила вещи, разложенные на кровати, потом опять аккуратно убирала на плечики, и вешала в шкаф. Это привело её к мнению, что она правильно сделала, что разрешила ребёнку более плотно заниматься фигурным катанием. Школу Люська тоже не забыла. Вот. Молодчина. Готовится уже!

Однако готовилась Арина не к школе, а к завтрашним тренировкам. Спорт выше школы! Сейчас Арина точно чувствовала, что со спиной всё в порядке — обошлось. Завтра тренировку нужно начать с ОФП и хореоподготовки. И это может быть интересным…

Глава 18

Серьезная тренировка

Утром Арина на скорую руку сделала десятиминутную зарядку и стала собираться на тренировку, посматривая на часы и на темноту в окне.

— Люся, завтракать не будешь? — спросила заспанная мама, наблюдающая, как дочь впопыхах бегает туда-сюда.

— Не, ма, я с собой взяла. Вот! — Арина показала две печенюшки, завёрнутые в бумагу.

— Люся! Что это за завтрак! — возмутилась Дарья Леонидовна. — Ну-ка сядь и нормально позавтракай! Яичницу поджарь! Я колбаски, сыру вчера купила!

— Потом! — решительно заявила Арина. — Ма, я не на весь день уезжаю. Через пару часов уже буду дома. Мне только с утра можно тренироваться. Максимум минут тридцать-сорок. Чтоб никто не видел. Ну всё, я побежала! А, да… Дай мне, пожалуйста, три рубля — я хочу сок в таких больших стеклянных баночках. Мне надо его пить.

— Возьми, там в кошельке, на прихожке.

— Мама! — укоризненно ответила Люся. — Кошелек — твоя личная вещь. Встань, пожалуйста, и подай мне, если не трудно. Спасибо.

Взяв деньги, Арина бегом спустилась по лестнице вниз. Девятый этаж… Ха! Ниочём. Если бы не зима, так можно и до остановки бегом. Сколько тут? Километр — полтора, не больше. А если попробовать…

Арина перешла на темп спортивной ходьбы. Одновременно и разминка, и быстрее дойдёшь. До остановки добралась на пару-тройку минут раньше, чем вчера. Автобуса ещё не было. Сейчас уже топтаться не пришлось — от темпа спортивной ходьбы стало тепло.

Вдали в морозном тумане показались тускло светящиеся фары. Приближался старый жёлтый ЛиАЗ. Арина приветственно помахала рукой уже знакомому водителю, села в уголок у передней двери и впала в сладкую полудрёму, которая знакома каждому человеку, едущему на работу рано утром. Когда сидишь в тёплом автобусе и, плавно покачиваясь, дремлешь, зная, что есть законные двадцать-тридцать минут, когда остаётся только спать. Последний отдых перед работой.

Левковцев, как и вчера, ждал у входа на тренировочный каток. Вид у него не очень — приходится на час раньше вставать. Но, как настоящий профессионал, знал: так надо.

— Доброе утро! — поздоровалась Арина. — Как дела?

— Ну какие у меня могут быть дела? — слегка раздосадованно ответил тренер. — Мои дела так себе. Хожу вот, закон нарушаю с тобой. Не знаю, на что надеюсь, и есть ли она вообще, эта надежда. Ты-то готова? Как самочувствие? Как спина?

— Всё нормик! То есть, нормально! — заверила Арина. — Готова к величайшим свершениям!

— Скажи всё-таки подробнее — как самочувствие? Физическое состояние позволяет заниматься?

— Да! Безусловно! Горю желанием! — заверила Арина, и чуть не бегом направилась в раздевалку.

Переодевшись, пришла в зал ОФП. Взяла скакалку из груды, висящей на стене, и стала прыгать. Сначала на двух ногах, потом поочерёдно на одной, на другой. Левковцев ничего не сказал, лишь с удивлением смотрел на девочку. Упражнения со скакалкой обычно использовались непосредственно перед выходом на лёд, чтоб растянуть мышцы икр и бедер. Но Люся стала заниматься по какой-то другой, непонятной системе.

Разогревшись, Арина продолжила разминку на спиннере. Это вращающийся и качающийся диск диаметром чуть больше ступни человека, прикрепленный к полу. Причём прикреплён он очень коварно — только в средней точке, в шаровом подшипнике, который даёт диску небольшие крены. Фигуристы тренируют на нём вращения, смену положений во вращениях и координацию тела при этом. Попробуйте удержать равновесие, вращаясь на площадке, которая елозит то туда, то сюда. Обычно упражнения на спиннере исполняют обутые в кроссовки спортсмены, но были и такие ловкачи, что спокойно вращались на нём, обутые в коньки, при этом стояли на диске одним коньком, а другой ловили в затяжке сзади. Упражнение это очень непростое, но при должном опыте очень эффективное.

Размяв корпус и ноги, Арина немного отдохнула и продолжила тренировку лёгкими прыжками на одной ноге. Потом перешла на прыжки с одним оборотом, а почувствовав, что достаточно размяла и раскрутила ноги, легко прыгнула на спиннер, разогнала его и сделала затяжку в вертикальный шпагат, прижав тело к правой ноге, поднятой вверх, и вращаясь на левой ноге. Получилось! Она сумела исполнить самое сложнейшее, пожалуй, вращение в фигурном катании 21 века. В 20 веке это просто никто не делал! И даже не знал, что это возможно. Арина сделала и вышла из этой позиции, легко спрыгнув со спиннера.

— Ты уже хореоподготовку так усилила? — медленно спросил пораженный увиденным Левковцев. — Получается у тебя хорошо. Прекрасно! Да что там, чёрт побери! Это идеально! Необычно!

— Нет, это не идеально, — заметила Арина. — Простая разминка. Хорео я сейчас в зале попробую. Мне кажется, ноги не дотянуты.

Зал хореографической подготовки в ДЮСШОР был небольшим, но оборудован всем необходимым. Огромное зеркало во всю стену. К противоположной стене прикреплены поручни на двух уровнях, так называемый хореографический станок. Здесь отрабатывали плавные движения, выворачивали суставы рук и ног, разучивали необычные позиции вращений, отрабатывали на полу шаги, правильные заходы на прыжки. Парники и танцоры разучивали новые поддержки. Ну и, само собой, учились держать прямой спину, вытягивать руки и ноги, делая каждое движение красивым, плавным и законченным. Всё-таки фигурное катание — это не только спорт, но и искусство, причём это искусство оценивается во вполне себе весомых баллах наравне с технической частью. Со сгорбленной спиной, кривыми позициями рук, не сгибающимися во вращениях ногами не получить значимых баллов, поэтому фигуристы занимались хореографией каждый день. Растяжка и навыки танцевальных позиций очень быстро могли уйти даже при небольшом перерыве в тренировках.

Арина положила правую ногу на верхний поручень станка, войдя в шпагат, и посмотрела в зеркало. Только в зеркале, на расстоянии, со стороны, можно выявить все недочёты. Так и сейчас. Даже в такой простой позиции правая нога вытянута в струнку, идеально, а левая, опорная, чуть согнута в колене, хотя самой Арине казалось, что всё нормально. Приложив чуть больше усилий, она добилась прямого положения обеих ног. Но так не должно быть! Ноги должны принимать правильные позиции без дополнительных усилий, на автомате! На лицо недотянутость в коленных суставах. Придется это исправлять, вытягиваться.

Заметил это конечно и Левковцев, однако виду не подал. Для него, всю жизнь работавшего с фигуристами невысокого уровня катания, такая недоработка была в порядке вещей, потому что на результаты спортсмена в конце 20 века она не влияла. Однако для Арины это было недопустимо, поэтому она взяла недочёт на заметку.

Хореографический зал в фигурном катании хоть и похож на зал в танцах и балете, но подготовка в нем велась совсем другая, так же, как большинство упражнений. Особенно это касается стоп. Балерине или танцовщице нужно уметь танцевать на пальцах и полупальцах, а дотянутости и выворотности стоп уделять огромное значение. Фигурист катается в коньках на большой скорости, некоторые шаги, смена рёбер в классическую хореографию совсем не вписываются, поэтому в упражнениях с ногами ограничивались лишь простыми балетными связками. Но это не значит, что у фигуриста ноги деревянные. Выворотность ног в коленных и тазобедренных суставах тренировали упорно, но только для того, чтобы красиво менять рёбра при вращениях, шагах и связках между элементами.

Арина исполнила несколько балетных упражнений, начав с плие, арабесок, и закончив батманом, жете и фраппе. Всё! Абсолютно всё ей не нравилось, когда она смотрела в зеркало. Видны недочёты — недотянутость коленей и локтей. Кисти рук тоже плохо смотрелись в балетных позах. Работы предстоял непочатый край. Особенно в классической русской балетной хореографии. Основная музыка в фигурном катании — классическая, и как ни крути, придётся дотягивать балетные движения.

— Ты очень много выучила! — заметил тренер. — Неужели балетом или танцами ещё где-то занялась?

— Не. У меня спорт на первом месте всегда! — не согласилась Арина. — Какие ещё танцы? Не было такого никогда.

— Хорошо. Верю, — сказал тренер. — Давай сегодня без ледовой тренировки обойдёмся. Пойдём лучше ОФП позанимаемся. Я тебе дам задание, а сам уйду. Мне ещё план работ для тренировочных групп надо писать.

Левковцев растолковал Арине, что ей надо делать в тренажёрном зале, а сам ушёл, предупредив, чтоб потратила она тренировку не более получаса — скоро уже должны приходить на занятия дети из утренней группы.

Какой смысл что-то говорить спортсмену, который потратил на тренировки большую часть своей жизни? Арина и так прекрасно всё знала. Встретить новое в тренировочном процессе в это отсталое время было просто невозможно. Зато возможно наткнуться на такое, что уже забылось. Большинство снарядов для отработки общефизической подготовки были знакомы Арине, начиная хотя бы с велотренажера и беговой дорожки, но некоторые выглядели необычно и были, скорее всего, кустарного изготовления. Такое часто случалось даже в современное время. И по отдаче эти самоделки были такие же, как раскрученные импортные тренажёры Matrix, стоящие в зале ОФП «Хрустальной звезды».

В зале ОФП ДЮСШОР находилось абсолютно всё оборудование для полноценной общефизической подготовки и для специальной физической подготовки. Пресс-машина, торс-машина, гравитрон, ещё несколько необычных снарядов. Пусть устаревшие, но от этого не менее функциональные. Не было лишь одного — полноценного расписания, чтоб заняться всем этим привычно, как надо. Арина опробовала каждое оборудование по нескольку подходов и решила, что подкачаться здесь вполне реально.

Закончила тренировку лёгкой заминкой на велотренажёре. Да! В профессиональном спорте без заминки никак. Обычно заминка длилась минут 5–10 и служила, чтобы постепенно сбросить жёсткий ритм основной тренировки, нормализовать дыхание, пульс, давление, расслабить мышцы и выгнать из них молочную кислоту. Покрутив педали в зелёном режиме, Арина решила закончить тренировку, собрала вещи и хотела уже идти в раздевалку, как случайно увидела магнитолу. Да! Это была определённо магнитола! Только не такая электронная, как была у неё в Иженске, а более архаичная, без дисковода для CD-дисков и без ЖК-дисплея.

Вот чего не хватало! Музыки! На тренировках всегда играла музыка в наушниках. Обычно безликий спортивный чиллаут или даунтемпо, под которые обычно проводили показы мод. Ритмичная однообразная музыка помогала держать темп движениям и давала позитивный настрой. Интересно, а что тут слушают? Арина вдруг подумала, что она ничего не знает о здешнем мире. Что здесь модно, популярно. Одежда она уже поняла, невзрачная, а вот насчёт остального… Надо разузнать. И попробовать покататься сегодня на уличном катке, раз уж здесь не получилось. И купить сок в магазине микрорайона.

Довольная и ободренная тем, что предстоит много дел и скучать не придется, Арина переоделась в уличное и вышла из раздевалки в коридор. Тут же увидела техничку. То ли она пришла пораньше, то ли Арина сегодня припозднилась, однако встретились вот ненароком.

— А ты что так рано, Люся? Ещё никого нет!

— Я эмм… за вещами! Вот! — показала она рюкзак. — Буду дома тренироваться!

— Смотри, внучка, не переусердствуй! — наставительно сказала техничка и пошла по своим делам, волоча швабру по полу. Предстояла ей увлекательная работа — помыть пол везде, где можно, пока не прибежали на занятия дети и не принялись таскать грязь туда-сюда.

— Спасибо! Удачного дня! — крикнула ей вслед Арина, и пошла к выходу.

Город просыпался к рабочему дню. В СССР работали все! Не было блогеров, фрилансеров, СММ-щиков и удалёнщиков. Каждый взрослый должен был работать, а каждый ребёнок — учиться. Поэтому, невзирая на восьмой час утра, народа на улицах полно. То и дело хлопают подъездные двери — люди спешат по делам. Не сравнить, конечно, с «Алыми парусами», где до середины дня стояла тишь да гладь, и лишь после обеда элитные обитатели разгонялись на какую-то активность. Поэтому раннее утро и толпы народа на улицах смотрелись непривычно.

Приехала в Рабочий посёлок как раз к открытию продуктового магазина, купила трёхлитровую банку яблочного сока с мякотью, сунула её в рюкзак и пошла домой. На каток решила сходить после обеда, когда чуть потеплеет и окончательно рассветёт. Дома включила Люськин магнитофон, поставив случайную затёртую кассету с надписью ручкой «Группа 'Форум»«. 'Белая ночь опустилась, как облако, ветер гадает на юной листве», — запел тонким гнусавым голосом певец. М-да… Арина переменила несколько кассет, но записи в них были примерно такие же. Наивные и романтичные. Тексты в основном про любовь, и это сильно контрастировало с музыкой 21-го века, которую привыкла слушать Арина. В основном современные рэперы пели о том, какие они крутые, имеют много тёлок и надают по роже любому лоху. А обычные исполнители на радио, не рэперы, пели, что у них много денег, крутые тачки, что они тоже крутые, и всё в этом же духе. Девушки пели, как они хотят заиметь папика и ломануть в Париж или на моря, чтоб встретить там настоящего дикаря.

Родители смеялись, слушая это. Молодость предков пришлась на 90-е годы, и слушали они в основном зарубежное техно и евродэнс конца двадцатого века. Эти стили казались Арине несовременными, хотя перенести их можно без напряга. Она и группы те знала даже на слух: 2 Unlimited, Maxx, Dr. Alban…

В СССР 1986 года ещё не добрались эти посланники Запада. Придётся слушать наивную музыку 1980-х. Если у Люськи есть эта кассета, значит, именно это слушает молодёжь. Хотя… всё же жаль, что здесь нет Эминема, Морга и Гнойного…

Пока думала о музыке, приготовила обед, но обедать не хотелось. Позавчерашние котлеты с картошкой уже задрали. Сколько их можно есть??? Но здесь нет доставок, нет кафе, куда можно пойти, если дома из еды совсем ничего не хочется.

В былой жизни с подружкой Сашей Смеловой вели блог о кулинарном туризме Москвы, и, кажется, он пользовался популярностью. Были много где: от элитных заведений для богатеев до небольших фастфудных лавочек в торговых центрах. И везде было море еды на любой вкус. Здесь же еды не было. Та, что была, быстро надоедала. Человеку, привыкшему каждый день есть что-то новое по нескольку раз, трудно адаптироваться к большой кастрюле с картошкой, приготовленной с расчётом сразу на несколько дней.

Поэтому Арина в обед решила ограничиться четвертиной булочки и стаканом ряженки. И чувствовала себя на удивление хорошо. Тело немного, но начало принимать нужные кондиции.

Больше всего здесь угнетала масса свободного времени. Активная, деятельная натура Арины Стольниковой постоянно требовала драйва, эмоций. Поэтому после обеда пошла на дворовый каток. Просто поскользить в своё удовольствие, без прыжковых. Возможно, потренировать вращения. Бросив коньки в рюкзак, Арина вновь отправилась на улицу.

Народу на катке вообще никого. Надев коньки, Арина вышла на лёд, который, как и прежде, был основательно подпорчен катающимися. Интересно, его вообще когда-нибудь подливают? Арина простыми кросс-роллами проехала по всему периметру, изучая, что ждать от такого льда. Прыжки и даже вращения тут явно не потренируешь, а вот шаги и простые позиции вполне можно.

Арина чуть набрала скорость и осторожно сделала крюк, выкрюк, простую тройку. Потом перебрала все шаги из тех, что использовала в прокатах, а использовала она всё. Потом прокатилась фонариком, пистолетиком, цапелькой, ласточкой. И все эти позиции благодаря красивой Люськиной фигуре выглядели просто прекрасно. Под конец сделала несколько перекидных прыжков и ойлер. Прыжки полуоборотные, так что даже на таком неважном льду исполнила их нормально.

Что чувствует человек после выполнения хорошо сделанной работы? Конечно же, радость, счастье. Подобное чувствовала и Арина, когда снимала коньки, — радость от удачно проведенной тренировки. И местная жизнь показалась не такой удручающей. Живут же люди, и ничего…

Собралась уже уходить, как от школы, находящейся за два дома от катка, послышался детский гомон. Как будто река прорвала плотину и стала накатывать на обречённый город. Уроки в школе закончились! Ну всё, катастрофа всему!

Дети от школы, крича и визжа, группами разбредались кто куда. В основном домой, но были и такие, кто решил погулять и даже покататься на катке в обычной обуви. С визгом и хохотом толпа детей лет десяти побросала в снег портфели и ранцы и ломанулась на лёд.

Началось…

Глава 19

Поход в кинотеатр

— Смотрите, это же Люська с седьмого «А»! Фигуристка! — крикнул раскрасневшийся от бега пацан в клетчатом пальтишке, валенках и круглой меховой шапке.

— А чё она делает тут? — спросил другой пацан, одетый почти так же, только пальто было синее.

— Катается она тут. Тренируется, не видите что ли? — уверенно сказал высокий парень, подошедший следом. Это был Максим! Тот высокий парень, одноклассник, с которым катались прошлый раз, и который так смачно навернулся на льду.

— Привет, Люда! — улыбаясь, поздоровался он. — Покататься решила?

— Эмм… Пожалуй что да! — ответила Арина, внимательно разглядывая мальчишку. Прошлый раз было темно, да и занята была больше собой.

А парень определенно симпатичен. Высокого роста, черты лица правильные. Светлые волосы выбиваются из-под красной спортивной шапки. Серые глаза смотрят с симпатией. Одет в зимнюю куртку и синий школьный костюм. Стоит и смущённо ковыряет носком ботинка снег.

Дети с криками побежали кататься, а парень, отчаянно стесняясь и краснея, вдруг спросил: — Люда, а… Может, в кино сходим?

Арина на миг задумалась. С одной стороны, лень тащиться куда-то с незнакомым парнем, с другой стороны, надо как-то вливаться в местный социум, чтобы интегрироваться в него. Поэтому согласилась.

— Окей, давай сходим. А куда?

— В «Красный Октябрь», — всё так же краснея, ответил Макс.

«Странное дело, что он такой стеснительный-то?» — подумала Арина. Вроде сначала казался довольно бойким на разговор. И тут вдруг дошло! Парень, похоже, влюблён в Люську! Или, по меньшей мере, она ему нравится! О боги! Да это же целое романтическое свидание!

И это довольно странно… А странно, в первую очередь, потому, что фигуристы обычно встречались с фигуристами. И даже замуж выходили или женились почти всегда на представителях своего вида спорта. Почему так? Причин много. Главнейшая — это то, что если ты на катке дней 300 в году, то, естественно, будешь видеть только тех, кто находится рядом с тобой. А кроме тренировочного катка есть ещё сборы и, собственно говоря, сами соревнования, где видишь опять же исключительно своих собратьев по несчастью. Фигурнокатательный мир относительно мал, и все спортсмены знают в лицо как соперников, так и соперниц. И представителей противоположного пола в том числе, с кем можно связать свою жизнь. Или просто сходить развлечься.

Спортсмены понимали друг друга, практически не обитая дома и не видя избранника неделями и месяцами. Это был их образ жизни. Жертва, принесённая во имя спорта, и только человек таких же занятий мог понять и принять их. Впрочем, бывали и случаи, когда фигуристки выходили замуж за неспортивных людей, но их деятельность так или иначе была связана с медийностью, известностью либо большими деньгами.

В прошлой жизни Арина так и не сподобилась познакомиться с кем-либо для близких отношений. Во-первых, некогда, во-вторых, в группе Бронгауза все мальчики были ещё слишком зелёные, лет по 10–12, а один взрослый одиночник восемнадцати лет не нравился внешне. Да и по характеру тоже. Хотя, если задуматься, самой главной причиной отсутствия у Арины Стольниковой ухажёра была присущая новому поколению две тысячи двадцатых так называемая «мультифрендовость». У Арины было множество друзей самых разных возрастов, как среди фигуристов, так и среди медийных лиц, с каждым из которых она могла пойти на балет, в кино, ресторан, какую-либо презентацию, куда некомильфо ходить в одиночку. Потом таблоиды и жёлтые сайты публиковали много фото, кто, с кем, где и когда. Но большинство этих гаданий на кофейной гуще никак не показывали, кто с кем встречается.

Бывали и скандалы, смакуемые всеми: и СМИ, и болельщиками, и обычными людьми. Летом, в начале сезона 2021–2022 года, когда об Арине как об очень перспективной юниорке, выигравшей чемпионат мира, уже заговорили много и везде, ей пришло предложение сняться в рекламной фотосессии для фирмы-производителя, выигравшей конкурс на производство спортивной одежды олимпийской сборной России на зимнюю Олимпиаду-2022. Фото было обычное для такого рода фотосессий. Сюжетное. Два спортсмена лет тридцати словно держат старающуюся убежать от них Арину Стольникову с озадаченным выражением на лице, причём один держит за талию, другой — за плечи. На спортсменах образцы формы олимпиоников, а так как фотосессия была летом, то и одеты были спортсмены в летний вариант одежды. Мужчины — в футболки и спортивные брюки, Арина — в шорты и укороченный женский спортивный топик с голым животом. Всё бы ничего, но… Спортсменке 15 лет! А она сфотографирована в такой недвусмысленной позе с двумя взрослыми мужиками! Да ещё они лапают её голое тело в районе талии! Что тут началось! Шум в масс-медиа, на спортивных порталах, и приглашение в «Пусть говорят». Ситуация дошла до контролирующих органов, которые, впрочем, никакого состава правонарушений не обнаружили. Фирма-производитель и сделала расчёт на этот вой из каждого утюга. Форму увидели все, так как скандальная фотография разнеслась не только по России, но и по всему миру. А таблоиды запестрели тупыми заголовками, что якобы один из этих биатлонистов и есть бойфренд Стольниковой, и что даже якобы некое неустановленное лицо видело их вдвоём в кинотеатре в Ясенево.

Естественно, это была полнейшая ложь! В Москве Арина ходила в кино последний раз, в Киносферу IMAX на Правобережной, когда только поступила к Бронгаузу, и свободного времени было ещё относительно много. Захотела посмотреть полное 3D. В родном Иженске кинотеатров формата IMAX 3D просто не было.

И вот теперь предстояло эту кинонедосказанность прекратить, причём в сеттинге СССР 1986. Забавно! Наверное, тут аймакса ещё не было. Впрочем, в Рабочем посёлке не было и обычного кинотеатра. Пришлось ехать обратно, в город.

— Люда, а можно я твой рюкзак понесу? — смущённо спросил Максим, почти отвернувшись от Арины.

— Огромное спасибо, но не стоит себя утруждать! — решительно заявила Арина. — Мне не составляет никакого труда нести свои вещи.

— Ты как-то странно общаешься, — заметил Макс. — С тобой всё в порядке?

— Эмм… Относительно да, всё в порядке. Спасибо, что поинтересовался, — ответила Арина, недоумевая, что же такого странного в её общении.

А в её общении было странным то, что говорила она абсолютно шаблонными фразами, сказанными ровным нейтральным голосом. Так было предписано этикетом общаться с малознакомыми людьми. Ей это казалось вполне обыденным и незаметным — разговаривать нейтральными шаблонными фразами. Для Максима, человека конца двадцатого века, наполовину выросшего на улице, речь Арины показалась странной, в корне отличающейся от речи такой же, как он, дворовой пацанки Люськи. Впрочем, она же сама сказала, что перенесла падение головой на лёд и частичную амнезию, поэтому парень списал это на несчастный случай.

— Я за тебя заплачу! — решительно сказал Максим, когда сели в автобус, и Арина вытащила из кармана куртки кучку мелочи, выискивая монеты помельче, чтобы расплатиться за проезд.

— Но… Эмм… Я не знаю. Право, не стоит, у меня есть деньги, — смущённо ответила Арина. В её мире не было принято, чтобы исключительно мужчина платил за всё. Это было не комильфо и намекало на гендерное неравенство! Все расходы и парни, и девушки несли обычно вместе. Конечно, случались форс-мажорные обстоятельства, что блокировались или терялись банковские карты и на короткое время можно было остаться без доступа к деньгам. Тогда просто просили одолжить нужную сумму и, как правило, получали просимое. А уж за проезд заставлять кого-то платить было делом вопиющим, особенно если у тебя деньги есть. Однако раз парень проявил участие, Арина не стала возражать. Спорить о таких мелочах тоже выглядело неприличным.

Ехали с пересадкой — далековато находился кинотеатр «Красный Октябрь» от микрорайона «Рабочий посёлок». После поездки до вокзала пришлось выйти и пересесть на другой автобус, следующий по одной из улиц, радиально отходящих от вокзальной площади. Арина с интересом смотрела в окно — в этой части города она ещё не была, и он разительно отличался от тех мест, куда приходилось ездить. Если район «Рабочий посёлок» и ДЮСШОР построены в конце 70-х — начале 80-х, то район, по которому они сейчас проезжали, выглядел намного более старым. Здания в нём построены в эпоху сталинского максимализма и щеголяли роскошной отделкой из гранитных плит, башенками, эркерами, колоннами у входов, карнизами с барельефами. Так называемый «сталинский ампир» с двумя входами в подъезд, чёрным и парадным, громадными широкими лестницами и ещё более громадными полнометражными квартирами. В Иженске тоже были такие районы, первое время считавшиеся элитными, до появления настоящего элитного жилья из нововозведённых высоток.

Кинотеатр «Красный Октябрь» был построен в том же стиле и со стороны напоминал античный дворец с громадным портиком, опирающимся на толстые оштукатуренные колонны. Внутрь вели высоченные тяжёлые двери с большими бронзовыми ручками. Открыть двери стоило определённого немалого усилия, так как они притягивались обратно тяжёлой пружиной, которая запросто могла прихлопнуть зазевавшегося посетителя.

Максим галантно распахнул перед Ариной дверь и получил в ответ благодарный взгляд и нейтральное «Спасибо». Внутри кинотеатра вкусно пахло, потому что чуть поодаль от входа находился кафетерий, где можно было купить вкусное мороженое в металлических розетках, посыпанное орехами, какао и политое фруктовым сиропом. В витрине лежало много вкусных вещей: ромовые бабы, кексы, песочные кольца с орехами, заварные пирожные и пирожные-корзиночки. Здесь был полный набор жиров и быстрых углеводов! Арина с подозрением покосилась на буфет в тайной надежде, что удастся его миновать, однако Максим был совершенно другого мнения.

— А в кафетерий? — удивлённо спросил он, видя что спутница равнодушно отвернулась от заманчивого места. — Я жрать хочу, пойдём посмотрим, что там есть.

Однако в кафетерий с наскоку попасть было невозможно: на кассе висела табличка, что посетителей в уличной одежде не обслуживают, что как бы отсекало люд, пришедший не на кино, а поесть вкусностей.

— Надо сначала раздеться, и билет купить, — заметила Арина.

— Да! Я просто забыл! — засмеялся Максим. — Пойдём, а то сейчас набегут.

Стрелочные часы на стене показывали половину второго, а ближайший сеанс был на 14 часов, так что времени осталось вроде и немного, но и не мало. Первым делом следовало купить билеты.

— А что смотреть-то будем? — недоуменно спросила Арина, потерявшись в незнакомых названиях и датах начала показа. «Снегурочку вызывали?», «Снайперы», «Не ходите, девки, замуж» — на стенах фойе висели большие плакаты с рекламой фильмов.

— «Внимание всем постам!» — рассмеялся Максим. — Его уже давно тут показывают. Приключения! Про милицию! Я его уже три раза тут смотрел!

— Я дико извиняюсь, но зачем смотреть фильм три раза? — вежливо спросила Арина, стягивая куртку, и подавая гардеробщице.

— Потому что нечего больше смотреть! Я всё уже тут пересмотрел! Как будто не знаешь, Люда! — радостно ответил Максим. — Всё, побежали за билетами! Потом в кафетерий, а потом может, в автоматы ещё успею. В «Морской бой»!

Подойдя к кассе, Арина вытащила из кармана спортивных штанов горсть монет и скомканный жёлтый рубль, но Максим и здесь решительно отверг её попытку проявить самостоятельность.

— Люда! Перестань, а то я обижусь! — решительно заявил парень. — Меня пацаны потом засмеют, если узнают, что за билеты в кино девчонка платила.

— Не вижу ничего смешного! — пожала плечами Арина, и внимательно посмотрела в лицо Максима. — Почему ты должен за меня платить?

— Потому что ты девочка! Вот почему! — рассмеялся Максим. — Люда, ты как будто вчера родилась!

— Но… Эмм… Это больше похоже на гендерное неравенство… Прошу прощения конечно… — невнятно промямлила Арина.

— Люда! Что ты там лепечешь? Какое ещё неравенство? — удивился Максим, сунул билеты себе в карман, и махнул рукой, призывая за собой. — Прошли в «Морской бой» сыграем, или в «Тир». Посмотрим, где свободно будет!

Обрадованная, что парень, кажется, забыл про первоначальное желание закусить в буфете, Арина проследовала за ним. Игровые автоматы представляли собой громадные коробки с толпящимися у них зрителями, в основном, школьниками и студентами. Взрослых было мало, в основном те, кто работал посменно, и у кого был выходной.

Максим занял место за свободным автоматом «Морской бой», бросил в прорезь монетоприёмника пятнадцатикопеечную монету, прильнул к игрушечному перископу и принялся увлечённо играть. Потом, как будто вспомнив что-то, а, скорее всего, то, что с ним девушка, уступил ей место.

— Люда, попробуй! Ты же любишь!

— Нет, благодарю, не в этот раз! — застенчиво отказалась Арина и продолжила наблюдение за окружающим. Народу становилось всё больше, в том числе и в буфете, что было странным: люди в кино ходили, в отличие от современного времени. Арина помнила, что даже в крутых кинотеатрах Москвы на утренних и дневных киносеансах народу было кот наплакал. Иногда по 10–15 человек сидели в зале.

Через пять минут Максим закончил играть, с гордостью посмотрев на Арину.

— Одна торпеда только в «молоко» ушла. Немного до призовой игры не дошёл. Ничего, в следующий раз получится.

В зрительный зал уже начали запускать, и Арина подумала, что слава богу, сейчас уже точно не успеют в кафетерий, но Макс настойчиво взял девочку за рукав, и потащил за собой.

— Пошли! Ещё есть время! С собой возьмём!

С собой брать было нельзя, о чём грозно оповещала ещё одна надпись на кассе, но Максим, не обращая на это внимания, купил ромбабу и кекс, завёрнутые в обрывок белой вощёной бумаги и на выбор протянул Арине.

— Выбирай, что хочешь!

— Я, эмм… Собственно говоря, ничего не хочу, я уже обедала! — возразила Арина. — Да и такую плотную пищу натощак употреблять не рекомендуется!

— Ну ты скажешь, тоже мне проблема! — рассмеялся Максим. — Сказала бы, я газировки купил бы. Там никого нет! Подержи пока! Сейчас прибегу!

Максим опять вернулся к буфету и купил стеклянную бутылку газировки с надписью «Дюшес» на овальной этикетке. Вода пахла детством. Когда-то Арина пила нечто подобное, до того, как полностью перешла на спортивную диету с точностью употребляемой пищи до грамма. Максим откупорил жестяную пробку открывашкой, привязанной за верёвочку к прилавку, и тоже отдал её Арине.

— Держи! Билеты я буду показывать, а ты встань так, чтобы это всё не было видно! А то контролёр не пустит в зал!

— Но… Если это против правил, может, подчиниться им? — робко предложила Арина, недовольная, что её вовлекают в нечто такое, что против правил, однако Максим не согласился.

— Не бойся! Всё нормально! Сто раз уже делали! Я тебя прикрою!

Арина осторожно, скрываясь за спиной Максима, прошла в зрительный зал, держа в одной руке кекс и «Ромбабу», причём, похоже, они оказались почти раздавлены, так как пришлось прижимать их рукой к груди. В другой руке была открытая бутылка с газировкой, которая так и грозила выплеснуться из горлышка. И во всём этом несанкционированном бардаке принимала участие она — Арина Стольникова, которую всегда учили быть законопослушной и примером для подражания. Пфф… Неслыханно!

Но всё-таки они прошли на своё место в самом дальнем ряду, и вольготно расположились там. Предстояло смотреть советский фильм!

Глава 20

Интересные мысли

— Люда! Выбирай, что будешь! — Максим смотрел в глаза Арины и протягивал ей два лакомства. Правда, они изрядно пострадали при несанкционированной переноске в зрительный зал. Взгляд у парня был такой естественный и непонимающий, почему она отказывается от вкусностей, купленных от чистого сердца, что Арина не выдержала, уступила форс-мажору.

— Давай вот это! — подалась Арина, взяв руки кекс с изюмом, посыпанный сахарной пудрой.

Кекс по виду выглядел намного меньше, чем «Ром-Баба». Правда, кажущийся небольшим размер мог быть нивелирован бешеным количеством калорий, но, осторожно попробовав, Арина убедилась, что переживать не стоит: сахара в кексе был минимум. Вороватость советского кондитера сыграла в этом случае на пользу. Но всё же он был вкусный. Съев кекс, Арина тут же почувствовала, что захотелось пить. Лимонад, купленный в кафетерии, казался неплохим на вкус. Даже очень неплохим. Арина сделала несколько глотков прямо из горлышка, чувствуя, как убийственный сахар проникает в неё.

— Сейчас уже фильм начнётся, — заявила она, стараясь уйти от невесёлых мыслей о совершённом проступке. Да ещё не своей воле.

В первую очередь грызло ощущение вины, что поддалась на уговоры. Во вторую очередь, что вместо того, чтобы тренироваться, тратит время на пустое, ненужное дело. Эх, сейчас бы потягать эспандер дома, повытягивать ноги. «Сама же согласилась»! — мысленно укорила себя Арина. Согласиться-то согласилась, но и отказать парню было не комильфо — он бы обиделся. Терзаемая, по сути, пустяковыми сомнениями, которые неведомы обычным подросткам, Арина не заметила, как погас свет после третьего звонка, и тут же начался детский журнал «Ералаш». В СССР всегда перед основным сеансом показывали либо «Ералаш», либо юмористический киножурнал «Фитиль».

Арина с любопытством стала наблюдать, что происходит на экране. Некоторые моменты показались нелогичными, но тем не менее смешными. Многое напоминало школьные и подростковые приколюхи. Да она же видела этот выпуск! Она смотрела его на дисковом плеере!

— Прикольно! — смеясь, сказала она. — У меня кажется DVD диск был такой, предки покупали, когда совсем маленькая была.

— Что? — не понял Максим. — Ты про какой диск? Про пластинки?

— Нет… Да… — замялась Арина. — Есть такие блестящие диски… Впрочем, неважно. Забей.

— Что забить? — так громко рассмеялся Максим, что зашикали соседи по просмотру. — Ты говоришь всё так же непонятно.

— Тсс! — поднесла палец к губам Арина, и прошептала. — Нельзя шуметь!

Надо признать, сам фильм оказался донельзя наивным и в то же время совсем непонятным. Много диалогов, надо вдумываться, кто, зачем и куда. Фильм нужно было внимательно смотреть и думать, о чём он. Подготовка к просмотру, поход в кинотеатр оставили намного большее впечатление, тем более Арина любила только голливудские боевики и ужасы категории В, которые иногда смотрела в онлайн-кинотеатре по подписке. Вполглаза или вообще слушала, ложась спать. Под них хорошо засыпалось.

Короче, фигня… Отвернулась от экрана, случайно посмотрела на Максима, и увидела, как он влюблёнными глазами смотрит на неё. Это Арине не понравилось, потому что могло сулить некие сложности в дальнейшем. Потому что… Да, наверняка, если бы ей предложили выбор — отношения или спорт, со стопроцентной вероятностью она выбрала бы спорт. Максим же сейчас был доволен. Его глаза просто лучились от счастья. Девушка, которая нравилась, согласилась сходить в кино с ним! А это ого-го как повышало его рейтинг среди знакомых пацанов. Вот бы ещё поцеловать её, хотя бы в щеку!

— Что? — озадаченно спросила Арина, увидев на себе взгляд парня. — Я что-то делаю не так?

— Не, Люда, всё так… — улыбнулся Максим. — Мне просто хорошо. Давно так не было хорошо. Ты не представляешь, как я переживал за тебя.

— Эмм… Не стоит волноваться. Для этого нет весомых причин, — смущённо пробормотала Арина, и почувствовала, как Макс взял её руку в свою ладонь. Арина хотела отдёрнуть ладонь, так как она была перепачкана сахарной пудрой, но опять сдержала себя. На счастье, фильм закончился, в зале зажёгся свет, и открыли выходы.

— Ну как, понравилось тебе? — радостно спросил Макс. — Интересный фильм! Давай ещё как-нибудь сходим!

— Нет! На этот я точно не пойду! — решительно обрубила Арина. — Мне он конечно, понравился, но он… так себе…

— Ладно, там решим потом, — рассмеялся Максим. — Ты куда сейчас?

— Домой. Куда же ещё, — пожала плечами Арина. — Хотела бы дома позаниматься ещё немного.

Тут же подумала, что после съеденного кекса, придётся, пожалуй что, заниматься много. И ограничиться на ужин стаканом сока.

— А пойдём сегодня вечером погуляем! — предложил Максим. — Опять на каток, если тебе тренироваться надо!

— Нет, прошу прощения, но сегодня не получится, — мягко, но в то же время решительно возразила Арина. — Мне правда надо сегодня позаниматься. Макс, пойми, если я не буду тренироваться, подготовка быстро уйдёт. Я и так мало занимаюсь из-за ограничений, наложенных врачами. А это сильно снижает мои шансы взять городское первенство.

— Тогда завтра! — радостно предложил Максим. — Завтра приходи!

— Обещать не могу, — улыбнулась Арина, и тут стыдливо отвела взгляд. — Но ты завтра можешь прийти ко мне в гости, если хочешь. Какие проблемы?

— Да никаких проблем, — смущённо ответил Максим. — А можно я тебя до дома сейчас провожу?

— Ну проводи, — разрешила Арина. — До подъезда. Ага?

Дорога домой прошла почти в полном молчании. Говорить особо не о чем, кроме обсуждения фильма. Макс проводил Арину до подъезда и ушёл, пообещав зайти завтра вечером. Проблема в том, что завтра суббота, и мама наверняка будет дома. Как она отнесётся к нежданному гостю? И Арина не знала, работает ли ДЮСШОР по выходным. «Хрустальная звезда» работала без перерывов — каток был всегда кем-нибудь да занят. От спортивных групп до пожилых любителей, приходивших покататься в своё удовольствие и за немалые деньги, на льду, исчерченном чемпионками. Здесь же Арина приняла как само собой разумеющееся, что график работы такой же. Забыла посмотреть на табличку у входа и спросить у Левковцева, но для него такой вопрос показался бы странным и намекающим на некоторую остаточную неадекватность воспитанницы. Что ж… Придётся ехать наугад… Худшее, что может быть, это потерянный час времени и несколько копеек на проезд.

Оставшуюся часть дня Арина полностью посвятила тренировкам. Делала в основном, упражнения на растяжку. Тянула руки, ноги, крутила торс. Время в тренировке прошло незаметно под музыку старенького кассетника.

Через пару-тройку часов пришла с работы мама и занятие пришлось прекратить.

— Люся, ты ужинала? — спросила она, раздеваясь.

— Да, ма, спасибо огромное! — отозвалась Арина, сидя за столом и пересматривая Люськины тетради, посвящённые фигурному катанию. На листах она чертила схемы программ и где какой элемент находился. Ещё там было много интересного про принцип отбора к стартам, о присвоении следующих разрядов и самое главное — технический минимум подлежащих исполнению элементов в первом спортивном. Былая Арина Стольникова сделала бы всё это на одной ноге.

— За что спасибо? — удивилась Дарья Леонидовна.

— За то, что поинтересовалась.

— Завтра супчик сварим, я костей купила на рынке. Накормлю тебя получше! — заявила мама.

— Хорошо. То есть нет! Не надо!— ответила Арина и закрыла тетрадь, решив вернуться к ней позднее. — Я кое о чём поговорить хотела.

Арина подошла к кухонной двери, прислонилась к косяк, и стала наблюдать как мама разогревает на сковородке ненавистные котлеты.

— И о чем же ты хотела поговорить?

— К нам… Эмм… Гости придут. Точнее, один гость. Завтра вечером, — смущённо сказала Арина, и в стеснении стала ковырять пальцем белую краску на косяке.

— И что за гости? — с любопытством спросила мама, прекратив переворачивать шипящие котлеты, и посмотрев на дочь. — Оставь в покое дверь!

— Один молодой человек из школы. Максим.

— А… Стольников что ли?

— Чтооо? — округлила глаза Арина. — У него фамилия Стольников??? Не может быть!

— Люся, перестань шутить. Естественно, у него фамилия Стольников. Их же ещё два брата. Максим и младший, Станислав.

— Эмм… Да… Наверное. Спасибо, — растерянно ответила Арина. — Но это невероятно!

— Слушай, милая, тут четыре котлетки, давай покушаем. Две мне, и две тебе, — коварно предложила мама. — На гарнир, если хочешь, можешь картошку разогреть, пока сковородка горячая. Я что-то не хочу уже эту картошку. Садись, Люся. Составь мне компанию.

Пришлось составлять компанию. На открытую конфронтацию с мамой на тему еды идти не хотелось. Нужно было убедить её, что лишняя еда вредна для занятия спортом. Это одно. И второе, что вызвало сильное удивление, это фамилия Максима. И то, что у него есть брат Станислав. Неужели это её отец? Или полный тёзка? Это не может быть! Это какая-то игра судьбы или ещё чего-то! Мистика! Издёвка! Случайность!

И тут вдруг она сердцем почуяла, что это может быть правдой. Историей своей семьи она интересовалась мало. Вроде, родители говорили, что при СССР жили на Урале, учились в одной школе, были одноклассниками. Потом отец закончил институт и в начале 90-х уехал с мамой в Иженск, так как туда распределили на работу на местный металлургический комбинат. Больше она ничего особо не знала. Был ли у неё дядя по имени Максим? Она не знала. Одна оставшаяся живой бабушка жила далеко, где-то в уральском селе, разводила лошадей. Пару раз ездили к ней, но чаще она приезжала в гости, что в Иженск, что в Москву. Другая бабушка, как и дедушки, умерли, но, вроде бы, они тоже то ли с Урала, то ли из Сибири.

Арина начала лихорадочно вспоминать всё, что знала о своих родителях. Но абсолютно ничего не приходило на ум, и как связать между собой всё, что с ней произошло, она даже не предполагала. Ясно лишь одно: возможно, её забросило в прошлое рядом с родителями. И ещё фигурное катание… Это могло быть неким триггером. Например, сознание перенеслось в прошлое и попало в локацию рядом с родителями, выбрав единственного возможного носителя, знакомого обоим, и увлечённого фигуркой. Ведь Люська наверняка знает Станислава, отца Арины! Они одноклассники. Так что всё не так-то просто…

Но где же тогда сейчас Люська? В теле Арины? Перенеслась куда-то ещё? Совершенно точно в мире Арины не было более-менее известной фигуристки по имени Людмила Хмельницкая. Интересно было бы попасть обратно в свой сеттинг и попробовать найти настоящую Людмилу Хмельницкую из Екатинска. В 2022 году ей 51 год.

Впрочем, в данное время это не играло никакой роли. Постепенно всё раскроется. Если есть чему раскрываться. Арина была прагматичным человеком, и думала лишь о том, что актуально в данный момент. В данный же момент мама хотела накормить её быстрыми углеводами из очень жирной пищи.

Дарья Леонидовна положила две котлеты Арине, две себе, нарезала хлеб, сыр, колбасу, разлила чай.

— У нас с тобой ужин царский просто! — радостно заявила мама, показывая на стол. — Одни деликатесы.

— Мда… — неопределенно протянула Арина, не зная, что сказать в ответ. Еда вроде и неплохая, и по виду мамы можно понять, что она довольна. Но как же ей объяснить, что всё это в безразмерных неконтролируемых количествах вредно для здоровья, и особенно вредит спортивной карьере дочери?

Пока мама с аппетитом поглощала еду, Арина, глядя на неё, и аппетитные запахи, гуляющие по кухне, тоже захотела есть. Эх, была не была! Пропадать, так с музыкой. Но всё таки отрезала лишь половину котлеты. Положила в тарелку ломтик колбасы и кусочек сыра.

— Мама, вот это я могу съесть. Остальное нет! — решительно сказала Арина.

— Почему? — недоумённо спросила мама. — Раньше ты всегда всё съедала.

— Это было раньше! Чтобы добиться результатов в спорте, мне надо просушиться, и сбросить вес.

— Куда сушиться? Какой сбрасывать вес? — недовольно сказала Дарья Леонидовна. — У тебя кожа да кости. Ничего нет под майкой там, где должно быть. И не будет, если не будешь есть.

— Я ем! — парировала Арина. — Ем столько, сколько мне нужно! Так что я заявляю решительно! Порции в еде я буду выбирать себе сама! И на сегодня этого вполне хватит! Если бы здесь поблизости располагался стадион, я бы побегала после ужина, чтобы сбросить калории. Но беговой дорожки нет, и теперь мне придется сейчас заново тренироваться.

Арина встала со стула, подошла к маме, и обняла её за плечи, одновременно поцеловав в щёку.

— Ма, ты же не будешь меня зажирнять? — коварно прошептала Арина, снова и снова целуя и подлизываясь к маме. — Это плохо, если я буду с лишним весом. Меня выгонят с катка!

— Хорошо, хорошо, только перестань ластиться как кошка, — засмеялась мама. — Мне щекотно. Люся, перестань, пожалуйста, не надо!

— Ты обещала! Я слежу за тобой! — улыбаясь сказала Арина, и от радости запрыгала по полу. — Ура! Ура! Ура!

Потом села обратно за стол, чуть поковыряла в еде вилкой, и как будто задумалась

— Что, ушло веселье? — улыбнулась мама. — Почему помрачнела?

— Думаю, — ответила Арина. — Ты знаешь, для физиологии нужно сбалансированное питание. Белки, углеводы, жиры, витамины, микроэлементы. И всего этого должна быть определенная доля.

— И что ты предлагаешь? — заинтересованно спросила мама и отложила ложку.

— Ничего особо страшного. Предлагаю питаться сбалансированно.

— Скажешь тоже! — рассмеялась мама. — Ты прекрасно знаешь, что есть в магазинах. Какое тут сбалансированное питание! С голоду бы не пропасть. Сбалансированно это как — икру красную ложками?

— Нет. Сбалансированно — это значит, чтобы на завтрак, обед и ужин разные продукты были. На завтрак, например, каша с сухофруктами и стакан сока. Мне этого вполне хватит. На обед салат из овощей и грамм сто куриной грудки или белой рыбы, или кусочек мяса с гарниром. На полдник кисломолочный продукт. Пусть это будет кефир или варенец с половиной булочки. И на ужин стакан сока. Вот этот набор продуктов и называется «сбалансированное питание». Ничего же необычного. Хотелось бы фруктов, конечно, на ужин, но их нет!

— Звучит это конечно хорошо, и я даже сказала бы, аппетитно, — рассмеялась Дарья Владимировна. — Люся, взгляни на вещи реально! Ты думаешь, почему я готовлю одно блюдо на три-четыре дня? Да потому что я работаю! С работы прихожу поздно, и уже нет времени тратить время на готовку, особенно если заниматься этим каждый день. Все эти порции по сто и по двести граммов — это же весь день у плиты стоять надо. Нет, дочь, так дело не пойдёт! Пожалей меня ради бога!

— А я разве заставляю тебя стоять у плиты? — возразила Арина. — Нет! Я сейчас сижу дома, значит буду готовить сама! Всё что мне надо! И тебе достанется, мамочка! Ты увидишь, как это здорово! Сейчас я напишу список, что мне надо. Там совсем чуть-чуть!

Арина вприпрыжку побежала к себе в комнату, взяла тетрадный листок и составила список продуктов.

— Вот, смотри ма, тут ничего лишнего! Крупа овсяная у тебя есть, сухофрукты тоже есть. Лёгкий завтрак для Люси, то есть для меня, уже готов! На обед надо купить любую белую рыбу из магазина и мясо. По килограмму того и другого. Этого на месяц хватит! Вот! С фруктами тут напряжёнка, но вполне пойдет сок в стеклянных банках с мякотью или яблочное пюре. Всё просто!

— Верно, всё просто, — удивилась мама. — Но кто ж тебе это всё готовить будет? У меня нет времени на это. Я тебе это, кажется, говорила только что!

— Я буду готовить! Сама! — заявила Арина. — Прорвёмся!

Решительности дочери оставалось только позавидовать…

Глава 21

Прыжковая тренировка

У решительности Арины были свои причины. С 10 лет она находилась на ограниченном пайке. И с родной матерью на первых порах были точно такие же проблемы. Видя, что ребенок входит в пору взросления, Анна Александровна никак не могла принять, что девочка будет постоянно недоедать, по её мнению. Плюс часто питаться какой-то химией, например протеиновыми концентратами.

Эти продукты питания не были ни допингом, ни лекарством. Официально разрешённая антидопинговым агентством особая еда для спортсменов. Точно дозированные витамины и протеины, без грамма быстрых углеводов. Ими питались не только бодибилдеры, впервые ставшие внедрять в России культуру спортивного питания, но и почти все спортсмены, особенно накануне важных стартов. Сухой концентрат разводился в молоке или воде до пюреобразной консистенции и в таком виде употреблялся в пищу. Одной порции в 200 граммов хватало здоровенному качку на половину дня. Что уж говорить про худосочную фигуристку…

Однако существует такое мероприятие, как сборы, где ребёнок 10–13 лет живёт пару недель без родителей. Сборы устраивали обычно зимой и летом. Зимой — в январе, летом — в июне. И на сборы должен был ехать абсолютно любой фигурист в своём разряде. Понятное дело, что перворазрядники из Урюпинска ездили на местную спортивную базу, а члены сборной России частенько бывали и в Куршевеле, в Альпах. Считалось, что тренировки в условиях горного воздуха, при пониженном давлении помогают усилить приток кислорода в организм и вызвать лучшую отдачу углекислого газа.

Но чтоб дойти до сборов в альпийских шале, сначала предстоял долгий спортивный путь, который начинается с маленьких провинциальных спортивных баз и лагерей. В 10 лет без родителей в принципе пару недель прожить можно. Детские оздоровительные лагеря тому пример. Но есть один нюанс. Если в детском лагере обычного ребёнка побольше накормят, причем с таким расчетом, чтобы он рос и развивался побыстрее, то юные фигуристки ехали на сборы уже зная, что им можно есть, а что нет. И везя с собой в рюкзаке запас продуктов, рекомендованных тренером. В том числе и протеиновый концентрат. Потому что даже на спортивной базе за питание спортсменов отвечали обычные фирмы общепита, выигравшие общий государственный тендер на оказание услуг. Каким-то особым меню они не потчевали. На столе было тоже, что у всех. В основном жир и быстрые углеводы. Но если обычному спортсмену набор веса на килограмм-другой не грозил ничем, то для фигуристок-одиночниц или парниц, которых партнёры возят на руках, это могло стать критическим.

С малых лет фигуристки следили за правильным питанием, а перед стартами переходили на жёсткие диеты для похудения и усушки. Арина во всём этом была большой специалист. На тех спортивных базах и приходилось выбрасывать котлеты и выливать суп, из всей еды употребляя лишь салат, кисломолочное и сок, компенсируя отсутствие белка протеиновым концентратом.

Кажется, мама согласилась на правильное спортивное питание дочери. Воодушевлённая этим обстоятельством, Арина отправилась заниматься — сбрасывать калории. Делала отжимания, тянула эспандер, выжимала килограммовые гантели, найденные под кроватью. Почувствовав, что на сегодня хватит, легла спать. Привычка жить по расписанию не предписывала долгого засиживания по вечерам.

Утро субботы… Самое сладкое время для тех, кто работает всю неделю. Спальный район «Рабочий посёлок» спит, отдыхая после трудовой недели. А фигуристка Арина Стольникова, она же Людмила Хмельницкая, собирается на утреннюю тренировку, даже не зная, есть ли она сегодня или нет. Мама сладко спит в зале на разобранном диване. Больше в двушке негде спать. Родители Люськи жили в зале, отдав единственную спальню дочери. Впрочем, в Иженске родители Арины Стольниковой поступили так же.

Осторожно захлопнув дверь квартиры, Арина по привычке побежала вниз. Шаги гулко отзывались в пустом подъезде. На улице темень и абсолютно никого. В спальном районе ездить в город по субботам было почти некому, тем более в такое раннее время, на первом автобусе. Только ближе к остановке появился народ.

Сегодня был другой водитель, но Арина всё равно помахала ему рукой. Это уже вошло в традицию, и отступать от неё она не собиралась.

На удивление, каток работал. И по привычке, у входа ждал Левковцев.

— А я думал, ты не приедешь, — удивлённо сказал он. — Забыл тебе сказать, что можно и выходной сделать.

— Вот именно что забыли, — звонко рассмеялась Арина таким заразительным смехом, что тренер невольно улыбнулся тоже. — Давайте сегодня ледовую потренируем. Я дома неплохо с мышцами поработала, да и вчера утром на тренировке, чувствую, толк был. До первенства девять дней, не считая завтрашнего выходного. Могу не успеть с подготовкой.

— Давай сделаем как обычно, Люда, — непреклонно сказал тренер. — Я тебе в который раз говорю, что мне не нужно никакое геройство, перебарывание себя и бой с ветряными мельницами. Пусть идёт всё постепенно, по нарастающей. Самое главное для тебя — стабильные прокаты, а не бой за первое место. Будешь кататься стабильно, пусть даже пока на среднем уровне, придёт и всё остальное.

Самое интересное, что Левковцев был прав. За короткий срок, оставшийся до соревнований, ничего толком накатать нельзя из прыжкового контента, если он плохой. Такая работа ведётся годами.

— Согласна с вами, — кивнула головой Арина. — Но есть один нюанс. Плох тот спортсмен, который не хочет стать чемпионом. И в этой ситуации мне нужно идти на риск. Мне нужно чисто исполнить в короткой программе каскад двойной флип — двойной тулуп, двойной аксель и двойной лутц. Я исполню их. С вашей помощью.

— Тебе нужна тренировка на удочке? — спросил тренер.

— Да. Сегодня попробуем прыгнуть с ней.

Удочкой фигуристы называли специальное страхующее приспособление для тренировки сложных прыжков. Спортсмен пропускал под плечи ремни, которые прикреплялись к карабину, который, в свою очередь, был привязан верёвкой к шесту, напоминающему удочку. Тренер ехал сзади фигуристки и страховал её, держа за шест, чтобы спортсменка не упала на лёд, если приземлится неправильно с прыжка. Карабин позволял вращаться вокруг своей оси. Таким устройством, правильно называющимся лонжей, десятилетиями тренировались поколения фигуристов. И Арина, когда разучивала тройные и четверные прыжки, висела на лонже сначала у Виталины, потом у Брокгауза.

— Иди разминайся пока, стандартная разминка, без всяких твоих сложных элементов, — велел тренер. — Что делать, ты знаешь. Я пока приготовлю свои коньки и лонжу.

— Ясно. Спасибо огромное! — довольно сказала Арина, улыбнулась и, подпрыгивая, побежала в раздевалку.

Быстро, по-спортивному переодевшись, Арина схватила рюкзак и побежала в зал ОФП. Начала разминку на велотренажере, продолжила на спиннере. Особо не утруждалась — ледовая тренировка по прыжкам — это серьезное занятие, требующее полной координации движений. Не дай бог забьёшь пару мышц, и в нужный момент они потянутся, не сработают как надо…

Левковцев, переодетый в спортивный костюм «Адидас», уже ждал её на льду, раскатываясь кросс-роллами туда и сюда. Потом сделал две широкие дуги.

Дуги у него были с приличным наклоном, выдающим бывшего конькобежца. Интересно, как он пришел в фигурное катание? И тут Арина вдруг поняла. В маленьком провинциальном городке тренер был один на все случаи жизни. Или почти один. Основной профиль, наверняка, конькобежный спорт, фигурное катание — лишь дополнительный. Или спортивную карьеру начинал конькобежцем. Это не было удивительным.

На международном уровне фигурное катание и конькобежный спорт входили в Международный союз конькобежцев, организацию с английской аббревиатурой ISU, одну из старейших спортивных международных организаций мира. Все международные соревнования проводились под эгидой этого союза, а три английские буквы были родными для каждого профессионального спортсмена-международника. В ISU членами были все державы, спортсмены которых принимали участие в международных соревнованиях. Федерация фигурного катания на коньках России, сокращённо ФФККР, была полноценным членом организации и одним из основных её спонсоров. Так что конькобежцы и фигуристы — близнецы-братья.

Арина невольно залюбовалась на быстрое, мощное мужское катание Левковцева. «Ему бы парником быть — запросто получилось бы» — подумала Арина. Да и по годам молод ещё, для парного катания 30 лет — обычно самый разгар и пик спортивной карьеры.

— Ну что, готова? — Левковцев резко затормозил у борта сразу обеими лезвиями, сыпанув в него ледяной крошкой.

— Да! — уверенно сказала Арина. — Давайте я сначала перекидные и одинарные потренирую. Потом как распрыгаюсь, можно и к двойным приступать.

— Да, — согласился тренер. — Давай так. Начни с перекидных и ойлеров.

Арина подсечками набрала ход и сделала два перекидных прыжка, потом прокатилась по дуге назад-наружу, выведя себя в позицию, чуть присела на левую ногу, размахнулась маховой правой ногой и прыгнула одинарный аксель. Следом сделала ещё несколько одинарных. Убедившись, что одинарные идут хорошо и уверенно, перешла к другим прыжкам и пошла вверх по сложности. Сначала сальхов, потом тулуп, риттбергер, флип, лутц. Получилось хорошо. Но с одинарными ни на что нельзя было претендовать. Чтоб пройти квалификацию и получить допуск к произвольной программе, нужно исполнить двойные прыжки.

— Всё! Я готова! — заявила Арина, подъехав к бортику, где стоял тренер и внимательно наблюдал за ней, что-то отмечая в уме.

— Ты знаешь, у тебя интересные заходы на прыжки. Я такие никогда не видел. Обычно прыгают, просто разогнавшись по прямой, лишь перед обязательным прыжком с шагов делают пару нужных петель, — признался Левковцев. — Люда! Я ничего не пойму. Где ты научилась так кататься за четыре дня?

— Это я сама. На катке! — рассмеялась Арина. — Цепляйте лонжу!

Левковцев подцепил Арину на лонжу. Ему будет непросто, учитывая рост Арины и её вес в полста килограмм. Это вам не субтильную 10-летнюю фигуристку держать, которую можно запросто подхватить в воздухе, если с прыжком что-то пойдёт не так.

— Начнём с двойного акселя! — сказал Левковцев. — Заходи так же, как на одинарный. Я должен знать твою траекторию. Слишком не торопись. Сделаешь и так.

Арина вспомнила некстати свои неудачные больничные эксперименты на полу, и внутренне напряглась, что было плохо — для прыжков требовалась полная концентрация и отсутствие неприемлемых мыслей.

Разогнавшись и чувствуя, что удочка страхует её за плечи, Арина прыгнула и… Прыжок не получился. Не смогла зайти в плотную группировку, получилась лишь «бабочка», как называют профессиональные фигуристы такие неудавшиеся прыжки, потому что фигурист, раскинувший в стороны руки и ноги, в полёте похож на летящую бабочку. Основная причина бабочек — осторожность и низкая скорость разгона перед отталкиванием ото льда. Фигуристу при низкой скорости раската не хватает энергии движения, чтобы перевести её в энергию вращения. На низких скоростях прыгают только дети, которые чуть не с места могут в двойной аксель за счёт низкой массы тела, которое намного проще сгруппировать во вращение.

Попробовали второй раз, и тоже не получилось. Опять бабочка. И тут Арина поняла: чтоб прыгнуть дупель, а, возможно, и все остальные двойные прыжки с нынешним ростом, лонжа может и не сработать. Сейчас спортсменка осторожничала, потому что находилась на привязи, которая ограничивала её разгон. Но если она сможет разогнаться по-настоящему, до скоростей, на которых привыкла входить в прыжки, сможет ли Левковцев успеть за ней и, самое главное, удержать, если она начнёт падать?

— Ты осторожничаешь? — заметил тренер. — Чего? Я тебя поймаю!

— Я боюсь раскатиться по-настоящему, как я умею, — призналась Арина. — Боюсь, что вы не успеете за мной.

— Да что ты говоришь? Я конечно не мастер спорта по конькобежке, но будь уверена Люда, тебя я догоню! — рассмеялся Левковцев. — Всё. Пошли. Заходи на аксель так же, с дуги, по классике. Если хочешь брать первенство, тебе хотя бы дупель надо прыгнуть.

— Ну смотрите! — хихикнула Арина.

Несмотря на высокий рост для фигурного катания, было у Люськи Хмельницкой и кое-какое преимущество перед Ариной Стольниковой. Люся была выше, и ноги у неё, соответственно, длиннее. При прочих равных она могла быстрее разгоняться до нужных скоростей. И это уже нужно учитывать. Сейчас, немного взяв тело под нужный контроль, Арина чувствовала, что при прежних навыках, она идёт в раскат намного быстрее. Ей буквально двух подсечек хватало, чтобы набрать приличную скорость, и за 3–4 секунды пролететь 50 метров катка вдоль всего длинного борта. Арина начала разгон от правого короткого борта. Через 10 метров, почувствовав, что набрала достаточно, зашла на дугу, оттолкнулась, сделала сильный мах ногой, прыгнула… Сделала! Сделала, чёрт возьми! Левковцев успел за ней! Не отстал нисколько! Длинноногость Люськи сыграла положительно и в этом случае! Стоило чуть подкачать икры, совсем немного, и даже при неидеальной для фигурного катания заднице, аксель получился легко. Просто воздушно! Этого и стоило ожидать, ведь дупель в мире Арины прыгали совсем уж ноунеймы уровня чемпионата водокачки в провинции. Этот элемент не считался чем-то из ряда вон выходящим.

— Снимите меня с удочки! — попросила Арина. — Мне кажется, я поймала лёд.

— Уверена? — спросил тренер. — Смотри! Без страховки не рано ли?

— Нет! — уверила Арина. — Всё во время. Я почувствовала кураж. Надо идти, делать.

— Ну хорошо.

Тренер отцепил Арину от лонжи, и хлопнул её по плечу прямо как Бронгауз.

— Работай!

Оставшись одна, Арина отъехала всё к тому же правому короткому борту арены и остановилась на несколько секунд, посмотрев вперёд, туда, куда ей сейчас предстояло разгоняться. И… Что потом? Упасть? Дура! Дура! О чём ты думаешь??? Выкинь это из башки!

Выкинуть не получалось. Арина смотрела на пустую полутёмную арену и чувствовала, что не может поймать её. Не может приручить. Громадные двадцати-тридцатитысячные арены, полные зрителей, поддавались ей, и она ставила мировые рекорды, а эта пустая арена в заштатном городишке вздыбилась, как норовистая лошадь, и абсолютно ничего с ней не поделать…

«Упадешь! Упадёшь! Сейчас ты упадёшь! И будет больно!» — она словно слышала мерзкий шёпот в голове, который заранее предрекал поражение. Люди называют это чувство духом противоречия. Человек часто прогнозирует самый плохой для себя исход от рискованного начинания и заранее проигрывает его, ещё не начав биться. Потому что сам себе сделал такие установки. Ну уж нет! Не на ту напала эта идиотская арена! Это не Люся Хмельницкая, а Арина Станиславна Стольникова, которая на такие арены смотрела с превосходством!

— К чёрту! Иди ты! — громко крикнула Арина, разорвав тишину утренней арены. — Пошла ты к чёрту!

Действовала она не со злостью, как могло бы показаться, нет. Она почувствовала, что пришло ЭТО. Предчувствие сокрушительной победы. Ей показалось, будто внутри тела концентрируется некая сила, что-то вроде энергии ци, при практиках ушу. И эта сила рвалась наружу, ей не было места внутри. Хотя… Возможно, это и был тот самый концентрированный сплав воли, разума и физической силы, который присущ исключительно чемпионам…

Арина начала мощный разгон к центру арены. Такой же, каким она заходила на четверные прыжки ультра си…

Глава 22

Субботний экшен

Каскад двойной аксель — двойной тулуп относительно простой. Его восьмилетние дети нон-стопом на раскатке перед тренировкой прыгают. А у Люськи он станет одним из основных по сложности. Или… На долю секунды к Арине пришла уверенность, что она сможет прыгнуть тройной аксель — тройной тулуп. В современном фигурном катании такой каскад почти равняется по сложности каскаду с четверным прыжком и считается элементом ультра-си. В сеттинге 1986 года такой элемент женщины не прыгали вообще. Среди мужчин он уже попадался, но достаточно редко.

Благоразумие взяло своё. Хорошо, что за доли секунды до захода на дугу Арина отказалась от этой идеи. Кураж она поймала. Но его ловили многие. И на эмоциях полностью заваливали программу, начинали совершать ошибки даже там, где их не делают дети, — на вращениях и дорожках шагов. Кураж фигуристы показывали обычно в конце программы, когда все основные дорогие элементы выполнены, и вот тогда в течение пары десятков секунд можно показать себя, улыбаясь во весь рот или, наоборот, нахмурив брови домиком. Кураж в начале программы крайне вреден.

Это называется — как гвоздь забила. Арина прыгнула двойной аксель и тут же двойной тулуп в каскаде. Исполнила чисто. Абсолютно чисто. Ещё и выезд сделала настоящий бронгаузовский — в полубильман по плавной дуге. После приземления сначала подняла свободную ногу почти вертикально вверх, потом поймала лезвие левой рукой и в таком положении вышла из каскада, под очень большим наклоном, на чётком внутреннем ребре. Отпустив лезвие, сделала несколько твиззлов. И всё это, не меняя опорную ногу. Сложнейший выезд, и во время Арины Стольниковой доступный не каждому. Сейчас же такой выезд никто не видел. А не видел по одной простой причине — прыжковые элементы тренировали по принципу «лишь бы были». Здесь ещё не было балльной технической оценки, где каждый прыжок имеет свою определённую стоимость, всё более нарастающую от простого к сложному. В фигурном катании 1986 года считалось достаточным чисто исполнить предписанные правилами и регламентом прыжки, а уж какие заходы на них будут, а потом выезды, значения не имело. Однако красивые сложные выезды, хоть здесь и не оценивались, могли поднять оценку за артистизм. Это в теории. Потому что этого никто не практиковал.

— Браво! — захлопал в ладоши Левковцев. — Никогда такого не видел! Это поразительно! Давай, заходи ещё на такой же каскад.

Арина сделала круг по арене, потом снова начала разгон, ловя темп дыхания, чтобы на уровне подсознания, запомнились скорость и тайминг захода на прыжки. И она сделала абсолютно так же, без мельчайших посторонних неточностей! Все движения как будто отштампованные на принтере и похожие на предыдущие. Снова заход на аксель на правой ноге назад-наружу, разворот, смена опорной ноги, полуприсед на левой ноге и выстреливающая вперёд правая. Группировка, два с половиной оборота в воздухе, приземление на правую ногу, тут же смена ребра на наружное, отталкивание левой ногой, два оборота в воздухе и приземление на правую ногу. Выезд в глубокую дугу со шпагатом, полубильманом и серией твиззлов.

— Повтори ещё! — крикнул тренер. — Последний раз, чтоб навык конкретно закрепился.

Арина сделала и третий раз. Абсолютно так же чисто. Потом подкатила к тренеру, чуть слышно затормозив на одной ноге. Лицо её сияло от радости. Непосвящённому человеку не понять, что это такое — сделать хоть что-то в спорте. Преодолеть себя. Подняться после травмы или провала. Арина пришла в мир СССР и постоянно жила в тревоге и беспокойстве, потому что всё вокруг оказалось чуждым, непонятным. Всё было против неё. Но она понемногу, шажок за шажком, шла вперёд. Почти незаметно для постороннего глаза, но с каждым днём добивалась своего. Постоянный прогресс.

— Переведи дух, покатайся, замнись немного! — велел тренер. — Пусть дыхание восстановится.

— А потом что? — спросила Арина. — Когда мы будем готовые программы накатывать?

— Ты опять форсируешь, — покачал головой тренер. — Но если хочешь знать, то на следующей неделе, со среды, когда тебе можно будет официально тренироваться с полной нагрузкой. Раньше нет. Только по-отдельности прыжковые, дорожки, вращения, фигуры. Всего понемногу, как всегда при восстановлении после травм. Сегодня… У тебя удачное начало получилось. Не будем сбивать темп. Давай сейчас потренируем стартовый каскад. Начнём с двойного флипа. На удочке, разумеется.

Арина хотела возразить и даже вскинула голову с решительным выражением на лице, но передумала. Надо придержать себя. С одной стороны, в ней говорил юношеский максимализм и бесшабашность, требующие результата немедленно, прямо сейчас. Но одновременно ему возражал прагматизм опытного профессионального спортсмена, говоривший, что быстро только кошки родятся. Потому что видела всякое. Самое распространённое — ранний набор формы. Когда тренер давал чёткие установки на подход к старту, но юные спортсменки игнорировали их, занимались втайне дополнительными тренировками, по наивности думая, что чем больше прыгают и занимаются общей физикой, тем лучше. За несколько дней до соревнований они выходили на пик формы и на тренировках делали поразительные вещи, штампуя стабильные цельные соревновательные программы по нескольку раз в день. Без единой ошибки!

Но это длилось недолго. К реальному началу старта наступал неизбежный спад. Спортсменки уставали. Даже на последних перед стартом тренировках не могли выдать то, что легко выдавали всего пару-тройку дней назад. А ведь до места соревнований ещё надо добраться, иногда через несколько часовых поясов. Приходилось летать и в Красноярск, и в Новосибирск, где проходили этапы Кубка России. Разница во времени — четыре часа, а это уже требовалась хотя бы небольшая акклиматизация. Соответственно, и старт получался полностью проваленным.

Сбросив напряжение и выровняв дыхание, Арина опять подъехала к тренеру, чтобы он прицепил её к лонже. Сейчас требовалось попробовать двойной флип. А возможно, и в каскаде с двойным тулупом, потому что они стояли у неё стартовыми что в короткой, что в произвольной программе.

— Сначала я попробую одиночный прыжок, — заявила Арина, когда Левковцев цеплял её на лонжу. — Сделаю на простом заходе.

— Как скажешь, — согласился тренер. — Всё. Поехали. Начнём разгоняться с той же точки.

Кросс-роллами добрались до правого края арены, и Арина чуть замедлила ход, оглядев лёд. На нём уже отчётливо видно следы, оставленные её лезвиями.

Ариан начала разгон, перед прыжком встала на левую ногу, сделала тройку, заехав на позицию назад-внутрь, вытянула правую ногу назад и щёлкнула по льду зубцом лезвия. Два оборота — и приземлилась на правую ногу. Потом выезд по красивой долгой дуге с высоко поднятой левой ногой и раскинутыми в разные стороны руками в позиции ласточки. Вышло очень красиво! Но лонжа, как и раньше, сковывала движения. Арина чувствовала, что в силах показать более шикарный выезд, или прыгнуть каскад с двойным тулупом.

— Сделай ещё! — крикнул тренер. — Поехали!

Арина снова разогналась, и с ювелирной точностью исполнила прыжок. Все движения выверенные, чёткие до сантиметра — хоть на видео снимай, и учебник пиши.

— Молодец! Люда, ты молодец! — восхитился Левковцев.

— Владислав Сергеевич! Давайте я каскад прыгну, — предложила Арина. — Но для этого мне надо будет опять сняться со страховки. Я с ней не чувствую скорость.

— Хорошо, — согласился тренер. — Контролируй ситуацию. Если почувствуешь после флипа неверное приземление, лучше не рискуй. Попробуй пока одиночные.

В том-то и дело, что прыгать одиночные не имело никакого смысла. Два раза она прыгнула двойной флип, и он у неё получился. Теперь надо было усложняться, а не тратить силы понапрасну.

Первый каскад не получился. На выезде качнуло, и Арина едва не потеряла равновесие. Такое бывает — лёд коварен. Небольшая щербина или царапина могли ставить крест на чемпионстве. Однако не прекратила раскат, не стала загоняться и анализировать. Тут же зашла на второй флип, как ранее, с тройки прыгнула, приземлилась, но протянула долю секунды, прыгнула тулуп, и он не получился — сделала бабочку. Осторожничала, вроде попыталась оценить позицию, включила мозги, и этого хватило, чтобы чуток потерять скорость и не войти в группировку. В фигурном катании включать мозги не надо — прыгать следовало на автомате.

— Люда! У тебя последняя попытка на сегодня! — крикнул Левковцев.

Арина разогналась, прыгнула флип, и тут же следом чистейший двойной тулуп! Ура! Стартовый каскад получился. Тут же по старым дрожжам сделала ещё один. Потом второй, третий. И все чистейшие, со сложным выходом в полубильман. Решила пока не размениваться на другие выезды. Это всегда можно натренировать потом. Самое главное — закрепилась мышечная память при успешном прыжке, и теперь точно такой же каскад она могла отшпамповать, как принтер, даже с закрытыми глазами.

— Всё! Хватит на сегодня! Больше не могу, — быстро и тяжело дыша, сказала Арина, подъехав к выходу со льда. В последний момент перед тем, как выйти, споткнулась, внезапно потеряв силы в мышцах. Они неожиданно стали как тряпки. Устала. Люська не была натренирована для таких нагрузок.

Левковцев успел подхватить покосившуюся Арину, довёл до лавки, помог сесть.

— Ты что, до максимального истощения ехала? — недоумённо спросил он. — Зачем?

Зачем, зачем… Не скажешь же ему, что это тело больше по размеру, чем то, к которому привыкла и она ещё не успела привыкнуть к его энергозатратам… Казалось, всё в порядке, когда заходила на последний прыжок. А оказалось, нет. Сил осталось уже впритык, как в разряженном почти до ноля смартфоне. Время посмотреть можно, а видео уже по интернету уже нет. Впрочем, Арина видела, как после прокатов некоторые фигуристы буквально опускались на лёд и не могли подняться — выкладывались полностью, на все сто, и даже больше. Лишь спустя минуту-две возвращалась способность двигаться.

— Не рассчитала. Извините, — мрачно ответила Арина.

Дыхание стабилизировалось. И в ногах сразу же появился отклик. Вот в чём дело. Не хватило кислорода. Но почему? Тут Арина могла только войти в область предположений. Тело Люськи тяжелее на 10 килограммов, чем тело Арины. Но мозг посылал ему привычный прежнему телу импульс. Отклик был приемлемый, но в конце тренировки тело сдало. Причём неожиданно. Это может быть проблемой!

— Ничего страшного, — заявила Арина. — Перетренировалась с непривычки. Но я довольна. Всё получилось, что хотела потренить.

— Я тоже доволен, — согласился тренер. — Ты показала поразительные по красоте вещи, но давай всё-таки договоримся, Люда. Больше вот этого затренировывания я чтоб больше не видел. Мы не в концлагере катаемся. Нам гробить себя незачем. Хорошо?

— Ага. Соглы, — кивнула головой Арина. — То есть, согласна.

— Ну вот и хорошо. На сегодня всё. Иди в зал ОФП, замнись, но только осторожно. Можешь молочной кислотой залиться. Разгони тело хорошо, а то завтра встать не сможешь. Или даже сегодня. И да, не забудь, что завтра воскресенье, выходной. Отдохни хорошо, отлежись, отоспись. Покушай что-нибудь вкусное. Жду тебя так же с утра, в понедельник.

Арина кое-как сняла коньки, по-прежнему чувствуя дискомфорт в ногах, и пошла на велотренажёр, волоча рюкзак с коньками за собой. Ноги кое-как передвигались. Перетренировка налицо. Причём регресс был слишком молниеносный: от полного контроля за телом до полного его отсутствия прошло совсем мало времени, какие-то секунды. Мало кислородного голодания, ещё мышцы перетрудила. Теперь их зальёт молочной кислотой, и на протяжении нескольких дней в ногах будет боль, знакомая каждому человеку, внезапно взявшемуся за тяжкую работу или резко принявшемуся заниматься физкультурой или фитнесом. Способов избавиться от молочной кислоты было несколько: массаж, горячая ванна, восстановительная медикаментозная терапия и обычная заминка. Арина выбрала привычный способ. Пока мышцы разогретые и в тонусе, заминкой можно выгнать вредное вещество из тела.

Перед тем как сесть на велотренажёр, Арина хорошенько размяла мышцы бёдер и голени, сделав нечто вроде самомассажа. Почувствовав, что мышцы разогрелись, села на тренажёр и в медленном темпе стала крутить педали. Через пять минут увеличила темп. Тут же почувствовала, что силы в ногах прибавилось. На этом прекратила занятие на тренажёре. Взяв висящую на стене скакалку, попрыгала в разных комбинациях несколько минут, и на этом тренировку закончила. Пора домой.

Выйдя из ДЮСШОР, Арина чувствовала в ногах напряжение и мысленно корила себя за то, что пошла на последний каскад. Если бы не сделала этого, а закончила тренировку пораньше, этого можно было бы избежать. Или симптомы были бы полегче. Теперь же предстояло постоянно контролировать своё тело. Впрочем, впереди были почти двое суток отдыха. Однако и на отдыхе придётся разгонять мышцы, иначе к понедельничной тренировке они опять забьются.

Приехав домой, Арина застала всё ещё спящую маму. На часах — половина девятого. Многие спят, отдыхая после трудовой недели, а Арина Стольникова уже успела потренироваться вволю и немного угробить ноги. Они и сейчас едва заметно ныли. Сев за стол, Арина опять стала перебирать тетради Люськи, касающиеся фигурного катания. Сначала посмотрела макет программ.

Он ничем не отличался от соревновательных программ, что катали в современное Арине время. В короткой программе нужно исполнить три прыжковых элемента. Каскад из двух прыжков, один из которых должен быть не ниже двойного. Одиночный прыжок аксель с числом оборотов не ниже чем полтора. И одиночный прыжок с дорожки шагов. Этот прыжок являлся экзаменационным, и менялся в юниорском разряде каждый год, чтобы побуждать их разучивать весь прыжковый набор фигурного катания. В 1986 году в короткой программе для юниоров нужно исполнить двойной лутц. До него сегодня Арина так и не добралась.

Кроме прыжков, требовалось выполнить вращения трёх видов: прыжок во вращение с либелой, заклон с переходом в бильман и комбинированное вращение со сменой ноги. Дорожка шагов, на которой нужно было использовать не менее двух шагов со сменой направления движения и пару шагов со сменой ребра. Всё это Арина уже начала накатывать ранее, особой трудности не представляло. Осталось только составить макет программы и накатать её полностью. «Жар-птица» — знакомая программа, и можно хорошо накатать её.

В произвольной программе нужно выполнить шесть прыжковых элементов. Два из них должны быть каскадами. Каскад из двух прыжков, один из которых не менее чем два оборота, каскад из трёх прыжков, один из которых не менее чем два оборота, из четырёх оставшихся прыжков один обязательно должен быть акселем. Повторы прыжков допускались лишь два раза. Арина решила прыгать стартовый каскад двойной флип — двойной тулуп, потом тройной каскад: двойной аксель — двойной тулуп — одинарный тулуп. Одиночными прыжками можно исполнить двойной аксель, двойной лутц, двойной сальхов, двойной риттбергер. Прыжковый контент в таком составе был очень сбалансирован, для первого спортивного разряда очень сложен и в целом подходил даже для взятия звания кандидата в мастера спорта. С некоторыми оговорками. Если заменить какой-либо из двойных прыжков на тройной. Тот же сальхов. Или тулуп в тройном каскаде.

Непрыжковые элементы в произвольной программе были такими же, как в короткой: три вращения, дорожка шагов. И добавлялась хореографическая дорожка, на которой нужно изобразить нечто красивое. Юниоры обычно катали бильман или ласточку. Арина Стольникова шла дальше. Она катала хореографическую дорожку в позиции «ласточка» с почти вертикально поднятой свободной ногой, потом плавно переходила в кантилевер. Причём исполняла его практически по-танцевальному, едва касаясь пальцами льда, проходя эту позицию по дуге. Выглядело это сногсшибательно. Пожалуй, что, стоит попробовать повторить это и здесь.

Ничего невозможного в чистом исполнении такого набора Арина не видела. Первенство города должно стать её!

— Люся, ты уже приехала? — в двери спальни стояла зевающая мама. — Пойдём завтракать. По твоему новому рецепту.

Интересно, что мама приготовит?

Глава 23

День с мамой

— Пойдём, завтракать, ма! — Арина вприпрыжку подбежала на кухню, но… Там ничего не было.

— А где?… Эмм… — растерянно промямлила Арина. — Собственно говоря… Где завтрак?

— Ты же сказала, что сама будешь готовить, — лукаво улыбнулась мама. — Вот. Тебе представился шанс накормить нас обеих твоим чудо-завтраком размеренным, или как ты говорила?

— Сбалансированным! — объяснила Арина. — Хорошо, я займусь. Ма, спок! У плиты профи!

В том-то и дело, что Арина была не профи, несмотря на шутливую браваду, и совершенно не представляла, как варить эту долбаную овсянку. Это, конечно, полезное блюдо и достаточно вкусное, вот только в своём мире она просто запаривала кипятком готовый продукт из пакетика, и на этом вся готовка заканчивалась. Здесь же требовалось пройти полный цикл готовки овсяной каши, начиная от переборки и мытья крупы, так как она была грязная и с мелкими камешками.

— Мда… — удручённо вздохнула Арина, вываливая из бумажного пакета пару горстей крупы на стол. Всю её предстояло перебрать вручную.

Процесс отделения зёрен от плевел занял минут десять. Не слишком-то и долго, только работа эта казалась нудной и бестолковой. Ну почему тут нет перебранной и пропаренной крупы в пакетах??? Пока вскипала вода, Арина перебрала сухофрукты, лежавшие в матерчатом мешочке. Изюм, сливы, курага. Запах от них обалденный. Перебрав, помыла под краном, удалив песок и мелкие камни. В закипевшую воду засыпала крупу и положила сухофрукты, добавив чуть соли и сахара. Процесс пришлось контролировать вручную, чтобы каша не подгорела — тефлоновой антипригарной посуды здесь не было.

Когда каша приготовилась, набухла, выпарив воду, Арина сняла её с конфорки и тщательно перемешала. На всё про всё ушло примерно минут сорок. Всё это время Дарья Леонидовна с улыбкой наблюдала за хлопочущей у плиты и стола дочерью. Наверное, такое зрелище было довольно редким. Или вообще наблюдаемым первый раз.

— Кушать подано! — махнула рукой Арина, призывая к столу.

— Спасибо. Давай посмотрим, что у тебя получилось, — рассмеялась мама, накладывая себе в небольшую тарелку только что сваренную кашу.

Получилось вполне неплохо. Лишь для Арины, привыкшей обходиться без сахара и соли. Даже вкусно! Вот и ещё одна ачивка в этом сеттинге — «великий мастер каши». Арина чуть не рассмеялась — всякая ерунда в голову лезет. Однако мама не была настроена положительно к сваренной еде.

— Что-то несладкая совсем, — заметила Дарья Леонидовна, и чуть присыпала кашу сахар. — И лучше бы на молоке сварить, а потом сливочным маслом заправить. Что это? Безвкусная совсем.

— Ма, это наоборот, хорошо! — решительно заявила Арина. — Сахар и соль в больших количествах вредны для организма!

— Ясно. Но я так не думаю. Всё равно, спасибо за завтрак, — согласилась мама, и тут же добавила. — Но на обед я сварю борщ, будешь ты его есть, или нет.

— Ма, но мы же договорились, что я буду питаться так, как я хочу! — с подозрением сказала Арина. — Я не хочу борщ! В нём один жир! И кости! Острые!

— Хорошо. Отлично, питайся как знаешь, — согласилась мама. — В морозилке лежит минтай. Можешь взять одну тушку, и приготовить себе так, как ты этого хочешь. Только вынуть его надо прямо сейчас, он как раз к обеду растает. На гарнир… Есть выбор — либо отваришь себе пару картофелин, чтобы сделать пюре, либо отвари фасоль. Или горох. Только замочить их надо тоже прямо сейчас.

— Но… — неизвестно против чего хотела возразить Арина и тут же осеклась. Питание здесь представлялось крайне сложным. Конечно, если бы стояло лето, всё обстояло намного проще, хоть бы свежие овощи были. Те же капуста, огурцы, помидоры. Или фрукты. Зимой в СССР не было ничего, кроме апельсинов с мандаринами, да и за теми надо было ехать в центр города и выстаивать часовую очередь.

После завтрака мама затеяла стирку и подключила к этому Арину, после того как та достала рыбу из морозилки и замочила фасоль. Наскоро убравшись в квартире и выстирав вещи, Дарья Леонидовна включила телевизор, положила рядом стопку газет и занялась давно начатым вязанием, периодически переключаясь на телевизор и газеты. Арина расположилась рядом, сев на диван и поджав ноги. Делать было нечего, и она стала смотреть телевизор, по которому показывали «Утреннюю почту». Это была советская музыкальная программа. Однако музыка там звучала вся старая. Скорее не старая, а для людей в возрасте. Даже её родители не слушали такой, хотя они были из этого времени. «Почему так?» — задумалась Арина. И тут же придумала ответ. Родителям по двадцать с лишним лет исполнилось в 90-х годах, когда уже появилась возможность покупать хорошую аудиотехнику. Но тогда и модные музыкальные стили стали совсем другими.

После «Утренней почты» началась телепередача про колхозников «Сельский час». Ну, это уж совсем было неинтересным… В местном телевидении было лишь одно хорошее — отсутствовали рекламные блоки про прокладки и памперсы.

— Люся, а ты не забыла, что к тебе сегодня гость придёт? — неожиданно спросила мама, резко отложив вязание.

— Нет, не забыла, а что? — спросила Арина.

— Во первых, вопросом на вопрос отвечать неприлично, — наставительно сказала мама. — Во вторых, гостя надо чем-то угощать. А у нас ничего хорошего нет, чтобы поставить на стол и не покраснеть.

— Как нет? — недоумённо спросила Арина. — Я видела на кухне печенье, пряники, конфеты. Этого мало разве? И чай есть. Хватит и этого!

— Люся, давай хоть вафельных трубочек сделаем с вареньем, — укоризненно покачала головой мама. — Это не займёт много времени.

— Я не умею их готовить! — попробовала отмазаться Арина, но от мамы так просто не отделаться.

— Ничего, ничего… Я научу. В жизни тебе это пригодится. Всю жизнь фигурным катанием жить не будешь. Придётся рано или поздно становиться нормальным человеком.

— Сначала обед, а потом палочки эти, или как их там! — заявила Арина.

— Прекрасно, — согласилась мама. — Так и решим. А чтоб процесс не затянулся, ходи почаще на кухню, проверяй рыбу. Если она совсем растает, её намного труднее будет разделывать, чем лишь наполовину оттаявшую. Если не оттаяла, можешь посмотреть хорошую умную книгу в правом кухонном шкафчике. Она всегда там, чтобы быть под рукой.

Интернета не было, и приготовление обеда Арине пришлось начинать в режиме оффлайн, наугад, по наитию. На счастье, у мамы был большой кулинарный справочник под названием «Книга о вкусной и здоровой пище», поэтому прежде чем приступать к нелегкому и неизвестному делу, Арина внимательно изучила вводную часть. И начала с того, что наточила разделочный нож. Им она орудовала уже неплохо.

Когда рыба немного оттаяла, выпотрошила её, отрезала голову, ножницами остригла плавники, отделила филе двумя цельными кусками, выбрала кости. Следом начистила морковь, лук. Сделала сметанную подливку с овощами и слегка припустила в ней нарезанное филе. Тут же отваривала фасоль, выложила в чашку и перемешала её со слегка пассерованной морковью. Всё вместе получилось съедобно и на удивление вкусно. И хватит аж на четыре дня!

— Молодец! — попробовала мама. — Очень даже неплохо. Пожалуй что, сегодня я не буду готовить борщ. Поверю тебе на слово, и займусь раздельным питанием. Но вафли мы всё-таки сделаем. Я не люблю, чтоб у меня было нечем угощать гостей. У нас есть всё для вкусной выпечки.

Пообедав, занялись с мамой трубочками. Быстро развели тесто из муки, яиц и сливочного масла, чуть взбили и перемешали. Приготовление тоже оказалось на удивление простым. Существовал прибор под названием «электрическая вафельница», куда заливаешь готовое тесто и через пару минут вытаскиваешь готовый горячий блин, сворачиваешь его в трубочку — и вуаля, всё готово. Пока мама пекла вафли, Арина набивала трубочки белковым кремом, который сделали из взбитого сливочного масла, яиц и молока. Потом Арина добавила в трубочки немного варенья, и получилось прекрасно. Лучше получилось бы с вареной сгущенкой, по классике, но мама сказала, что сгущенка — дефицит и в магазинах её нет.

Ближе ко второй половине дня всё было готово, и хозяюшки с удовольствием смотрели на результаты своего труда. У себя дома Арина никогда не стала бы заниматься готовкой для гостей, а заказала бы что-нибудь из доставки. Скорей всего, какой-нибудь японской еды, суши или роллов. Или пиццу с гиросом. Жаль, что тут ничего подобного не было…

Ближе к вечеру Арина переоделась в белое ситцевое платье. Оно было простенькое, но для клубной вечеринки в стиле «Назад в СССР» подошло бы идеально. Да что там, идеально — шикарно. Интересно, здесь это модное платье или нет? Арина ещё никого не видела в летней одежде, поэтому с полной уверенностью сказать это было невозможно…

— Ну вот сейчас хоть на человека стала похожа! — заявила мама. — Когда твой Ромео придёт?

— Давай сразу же расставим акценты, — заявила Арина. — Никакой это не Ромео. И не мой. Просто одноклассник и знакомый. И общение у нас будет всегда протекать именно в таком ключе.

— Ну да, ну да… — скептически ответила мама. — Одноклассников много, но к нам в дом они не ходят. Ходит лишь один.

— И что? — возразила Арина. — Это обычная дань вежливости. Он меня звал гулять куда-то там, но у меня сейчас нет времени на это сумасбродство, поэтому пришлось пригласить.

— Пришлось пригласить третий раз, — улыбнулась мама. — И всё это дань вежливости.

Дело осложнялось. У Люськи с Максимом просматривались какие-то отношения, и это не казалось хорошим знаком. «Ну зачем вот это всё? Только начало всё налаживаться с катанием. Почему нельзя пожить спокойно, чтобы никто не доставал?» — уныло подумала Арина.

Из действующих фигуристок своего времени она не могла припомнить, чтобы кто-нибудь встречался с человеком не из спорта. И теперь она с недовольством предполагала, что о спокойном, размеренном образе жизни можно забыть. Впрочем, накручивать себя заранее тоже не стоит. Все проблемы придется решать в режиме онлайн, по ходу дела.

После готовки вафель Арина с мамой сели посмотреть телевизор. Шла «Международная панорама». Ведущий, толстый лохматый мужик с усами, говорил, что в Европе кризис, скоро она замёрзнет, а в США доллар скоро рухнет и страна развалится. Мама с интересом смотрела передачу — за границей она никогда не была и с удовольствием комментировала редкие кадры шикарной жизни. Для Арины же, изъездившей за три года половину мира, передача не представляла интереса.

После этой телепередачи должны показывать «Вокруг смеха», и мама сказала, что там должны выступать Альтов и Жванецкий, а их надо посмотреть — это очень смешные юмористы. Но не успела программа начаться, как раздался звонок в дверь. Пришёл Максим.

Парень одет в белую рубашку и чёрные брюки, что как бы намекало на некий официальный статус визита. Едва зайдя, он широко улыбнулся и подал Арине номер «Советского спорта».

— Почитай. Там про фигурное катание много. А это к чаю.

Максим подал кулёк, в котором лежало несколько домашних печенюшек. На вид вкусные.

— Зачем печенье? — недоуменно спросила Арина. — К чаю у нас всё есть.

— Это бабушка стряпала, вот… Взял тебе в подарок, — смущённо сказал Максим. — Точнее, вам с мамой.

Пока Максим раздевался, Арина мельком взглянула на газету и увидела, что там была большая статья про фигурное катание! На самой передовице! Надо почитать! Эх, если бы не Максим, почитала бы прямо сейчас… «По итогам чемпионата СССР-1986. Почему Кондрашова обошла Иванову». Про Киру Иванову Арина что-то слыхала, а вот про Кондрашову — нет, кажется. А может, забыла… По истории фигурного катания вроде бы так далеко не заглядывали. Весь экскурс в историю своего спорта заканчивался Ириной Слуцкой и Марией Бутырской, блиставших в начале 2000-х. Была ещё Елена Водорезова, в современное время известный тренер. Интересно, где она сейчас?

— Люся, а ты почему гостя у двери держишь? Это невежливо! — серьезно сказала мама, войдя в прихожую и увидев дочь, разглядывающую газету. — Заходи, Максим, присаживайся в зале. Сейчас я чай подогрею.

— Да не, тёть Даш, спасибо,не надо! — смущённо отнекивался Максим. — Я на пять минут только. Люду навестить.

— Здрасти, на пять минут! Не выдумывай давай, — рассмеялась мама. — Люся тебя весь день ждала. Вафли напекла. А ты отказываешься.

— Ну мама! — смущённо сказала Арина, и укоризненно посмотрела на Дарью Леонидовну. — Зачем ты сочиняешь? Не было такого! Вафли ты предложила испечь!

— Но ты же помогала? Так ведь? — вновь рассмеялась мама. — Перестань дуться, лучше поухаживай за гостем.

— Окей! — согласилась Арина. — Максим, будь добр, пройди пожалуйста в зал.

Максим, удивляясь всё больше речевым оборотам Люськи, прошел в зал и сел на диван прямо перед телевизором. Арина хотела расположиться рядом, но потом подумала, что надо помочь маме, но та отказалась.

— Люся, не надо бросать гостя в одиночестве, это некультурно. Иди и займи его чем-нибудь. Я сама тут справлюсь.

Всё-таки вечер получился скомканный и неловкий. Арина постоянно стеснялась и с тоской посматривала на часы, думая: «Скорей бы Максим ушел». Ну не заводят вот так с ходу отношухи с незнакомым человеком! Люська дружила с этим парнем, а не Арина!

Просидел он около часа. Смотрели все вместе «Вокруг смеха», попутно отгадывая кроссворд в «Работнице». Потом Макс предложил пойти прогуляться. На каток. Куда ж ещё…

— Там сегодня все наши! И Стас там, и Аня. И Саша обещала прийти. Пойдём!

— Да мне как-то неохота, и поздно уже, мама не пустит, — промямлила Арина, сваливая тяжесть отказа в просьбе на маму. Но мама неожиданно разрешила идти, хоть и было уже восемь вечера и начались «Спокойной ночи, малыши» с Хрюшей и Степашкой.

— Люся, сходи, развейся немного, — разрешила мама. — Там все твои друзья, они, наверное, соскучились по тебе. А Максим тебя потом проводит до дома. Тут же недалеко, два шага.

— Но я… — хотела было возразить Арина, но потом всё-таки согласилась. — Хорошо. Пойдём погуляем ненадолго. Я коньки возьму. Покатаюсь может быть, если народу немного.

Покататься только один повод. Вторым, более существенным поводом, были услышанные от Максима имена… Станислав и Аня. Неужели это её родители? Следовало это прояснить немедленно! Интересно, какие они… И что за люди, сжегшие кнопки лифта и написавшие оскорбления на его стенке? Мама говорила, что это сделали её друзья…

Надежда покататься в своё удовольствие растаяла, когда метров за сто до ярко освещённого катка стало слышно детский смех и взрослые голоса. Народу на катке — тьма. Заняться зимним вечером в спальном районе было нечем, и многие пошли сюда, в том числе и с детьми. Рядом с катком были сделаны несколько ледяных горок и снежных скульптур, в очертаниях которых угадывались Дед Мороз со Снегурочкой, Серый волк, былинный богатырь и другие персонажи из детских сказок. Ледяными блоками был выложен лабиринт для детей, в котором они с удовольствием бегали. Каток считался не только катком, но и районной новогодней площадкой.

Некоторые взрослые пришли навеселе. Пока дети развлекались на горках или на льду, их родители сидели компаниями на лавочках и в открытую разливали спиртное, нисколько не смущаясь — все свои. Милиции нет.

— Смотри! Вон наши сидят! И Стас с Анькой там! — крикнул Максим и побежал, потянув Арину за собой. — Айда к ним! Побежали!

Арина хотела бы подойти с достоинством, но пришлось подчиниться и припустить за Максом. Затреньканные утром ноги на такую неожиданную нагрузку отреагировали небольшой болью и скованностью. Конечно, не стоило так резко давать на них нагрузку… Но Максим не оставил выбора.

У катка на лавочке, прямо под фонарём, сидела группа подростков, среди которых Арина безошибочно узнала Сашу, ещё одного парня, Павла, бывшего прошлый раз, и… Ещё сидели мальчик и девочка лет тринадцати, о чём-то увлеченно разговаривающие, и Арина вдруг как сердцем почуяла — да… Это её родители…

Глава 24

Обучающий вечер на уличном катке

— Эмм… Добрый вечер… — неловко поздоровалась Арина, во все глаза смотря на своих родителей.

Надо сказать, они никак не отреагировали на её появление, так как были увлечены разговором. Павел лишь слегка улыбнулся в ответ. Только Саша встретила с радостью, помахав рукой, но не подошла, не обняла, в щеку не поцеловала, как принято у сверстников Арины. Какие-то зажатые все тут…

— Привёт, Люська, как ты? — радостно спросила Саша.

— Прекрасно, — смущённо ответила Арина. — А ты как? Вы кататься пришли?

— Кататься, и уже покатались, взмокли все. Ждём тебя, чтоб ты показала нам что-нибудь красивое.

— Красивое? Мастер-класс? — Арина с унынием посмотрела на каток. Там опять была масса народу. В удовольствие покататься не выйдет. А так захотелось разогнаться, с ходу прыгнуть во вращение, сначала в либелу, потом в качалку, а закончить кольцом. Ноги, правда, неразмятые и чуть побаливали от утреннего. Но, может быть, получится?

— Сейчас посмотрим! Давайте, ребята, присоединяйтесь!

— Ну уж нет. Мы на тебя посмотреть хотим.

Анна и Станислав опять лишь мельком посмотрели на Арину, и опять отвернулись. Люська была старше на пару лет, и считалась для них взрослой, из более старшей компании. Возможно, они толком и не дружили, и даже не общались. Арина, пока надевала коньки, исподтишка посмотрела на Анну. Маман вылитая! Такие же пушистые чёрные волосы, голубые глаза, слегка курносый носик, щёки с ямочками, уголки губ в вечной полуулыбке вздёрнуты вверх. Станислав тоже походил на отца, в первую очередь смеющимися глазами даже при серьёзных разговорах. И манера держаться, жестикулируя руками. Вот что, называется, не отнять… Ребята не были на коньках, в отличие от компании сверстников Люськи. Наверное, пришли просто так, от нечего делать.

Пока Арина смотрела на ребят, Анька вдруг подняла взгляд и внимательно посмотрела на неё. А потом тут же показала язык. И этот внимательный, чуть прищуренный взгляд был таким знакомым и родным, что Арина поневоле сглотнула подступивший к горлу ком и тут же смахнула на снег набежавшую слезу. Странное чувство — видеть в 13-летней девчонке свою маман. Особенно если она показывает тебе язык. Арина не удержалась, чтобы показать ей язык в ответ. Тут же раздосадовалась про себя: «Ну что за дурость? Не хватало ещё рожи корчить».

— Не обращай на них внимание, они всегда такие, — рассмеялся Максим. — Жаль, я коньки не взял, а то бы составил тебе компанию.

— Спасибо огромное! — смущённо улыбнулась Арина и быстро зашнуровала ботинки. — Ну что, ребят, пойдём катнёмся?

— А пошли, подруга юности моей! — звонко рассмеялась Саша и, неловко переступая на коньках, пошла к входу на лёд. Арина догнала и взяла под руку. Ей-то на коньках хоть кросс бегать — координация стоять на полоске металла шириной четыре миллиметра въелась в подкорку.

Саша неловко покатила по льду, с трудом переступая сразу двумя прямыми ногами.

— На двух ногах плохо держаться на льду! — сказала Арина. — Попробуй понемногу на одной ноге кататься.

— Но как??? — с лёгкой досадой вскрикнула Саша. — Мне кажется, я упаду.

— Но ты же не первый раз стоишь на коньках?

— Нет, но…

— Теперь слушай и смотри. Главное при катании — сохранять равновесие, — заявила Арина, делая лёгкий полукруг кросс-роллами назад. — Ты равновесие сохраняешь только прямым положением тела. Это неправильно. Руки у тебя совсем не работают. А в первую очередь в сохранении равновесия на льду работают руки. Ты замечала, как фигуристы их широко раскидывают? Вот смотри… Я делаю шаг коньком, но чтобы уравновесить его, откидываю руку в противоположном направлении. На лёд смотреть не нужно. Чего ты там не видела? Лёд и есть лёд. Смотри лучше за своим телом, за руками. Всё. Давай, делай. Понемногу отталкивайся и чуть поднимай ногу ото льда, в это время на другой ноге делай движение вперёд, компенсируя потерю равновесия противоположной рукой.

— Ой! А ведь получается! — крикнула Саша, начиная понемногу двигаться шагами.

— Не так! У тебя всё равно не так получается! — увлечённо сказала Арина, чуть притормозив Сашу. — Давай сначала займём правильное положение тела. У тебя мышцы неправильно работают от слова совсем. Сейчас я подгоню ещё один лайфхак.

— Что сделаешь? Кого погонишь? — не поняла Саша, с улыбкой глядя на Арину.

— А… Не обращай внимание! — махнула рукой Арина. — Смотри. Палю годноту! Ноги не должны быть прямыми, как палки! Попробуй чуть согнуть в коленях. Да. Вот так. Чуть согни. Тяжело так держаться? А ты как думала! Привычка нужна! Этому в качалке и зале ОФП учат! Теперь немного наклонись вперёд. Попа не должна отвисать назад. Центр тяжести должен быть как раз над коньками. Видела, как бегают конькобежцы или парни в хоккей играют? Фигуристы катаются? Корпус должен быть чуть прижат вперёд. Потому что, когда ты поедешь, твоё тело потоком воздуха будет тянуть назад. Тебе надо найти своё положение, в котором равновесие и координация максимальные.

— Мне кажется, я поймала равновесие, — сказала Саша. — Действительно, так намного легче стоять на коньках. Как бы страхуешься от падения. Что дальше?

— Дальше ёлочка. Смотри, как делается. — Арина показала, как правильно должны быть расставлены ноги. — Ставим ступни ёлочкой, но неравномерно, чтоб получилась буква «Т». Правую пятку прижимаешь к середине левого ботинка. Теперь в таком положении левой ногой отталкивайся ото льда и переноси вес на правую, скользящую ногу. Катишься чуть в сторону. Не торопись. Теперь при замедлении меняй ногу и делай наоборот, отталкивайся правой ногой, переноси вес на левую. Этот простой беговой шаг ёлочкой. Называют так, потому что на льду след похожий на ёлку остаётся.

Саша осторожно начала ехать так, как Арина советовала, и у неё получилось! Осторожно, потихоньку, но она ехала поочерёдно то на одной ноге, то на другой! Однако чёткое торможение не получилось, и Саша чуть не въехала в борт, если бы Арина не поймала её за куртку.

— Блин! Надо сначала научить тебя тормозить! — заявила Арина. — Смотри. Есть два способа торможения. Первый, это когда переносишь вес тела на опорную пятку, вжимая задний конец лезвия в лёд. Видишь как? Это просто. Но фигуристы тормозят не так. Они в основном тормозят внутренним краем ребра на свободной ноге. Так получается более эффективно.

Арина немного разогналась вдоль бортика, подъехала к Саше, свободную ногу оставила прямой позади себя и перпендикулярно движению, положив лезвие на внутреннее ребро.

— Такое торможение уже требует определённого навыка, — заявила Арина. — Тормози пока пяткой. Это самое простое.

— Ты же как-то тормозила так, что стружка со льда вверх улетела! — рассмеялась Саша. — Вот бы так научиться!

— Это хоккеисты так эффектно тормозят. Один из их приёмов, чтобы обескуражить противника. Тут уже вообще высший пилотаж нужен. Тормозить будешь сразу двумя ногами, внешним ребром на одном коньке, внутренним на другом. В людных местах так лучше не делать, а то побьют! — рассмеялась Арина. — Давай ещё покатаемся ёлочкой. Потом я покажу тебе, как делается фонарик и простые выпады вперёд.

— Ой, а можно мы тоже поучимся? — весело спросила девушка, стоявшая с парнем неподалёку и наблюдавшая за Ариной и Сашей. Да и вообще, как заметила Арина, довольно много народу, особенно находившегося поблизости, прекратили кататься и внимательно слушали, что говорит Арина. Некоторые, ухватив суть сказанного, пытались повторить на льду то, что говорила Арина. Пусть сначала неловко, поскальзываясь и ошибаясь, они делали. Делали базовые упражнения катания!

— Конечно, можно! — задорно рассмеялась Арина. — Давайте я ещё раз покажу. Тормозим вот так. Самое главное — вовремя затормозить, чтоб не улететь носом в борт. Разогнаться легко, тормозить — труднее.

После того как правильное торможение стало получаться у всех более-менее правильно, Арина опять показала самый простейший ход ёлочкой. Смотрели уже почти все люди на катке и даже многие из тех, что отдыхали за бортиком. Позже подошёл и Павел, тоже попробовавший кататься так, как учила Арина. У него стало получаться получше — парень не первый раз стоял на коньках, наверное, как и Макс, играл временами в хоккей.

Через полчаса Арина решила остановить занятие, решив, что на сегодня хватит.

— Эмм… Спасибо всем за внимание, всего хорошего, — смущённо сказала Арина. — Мне пора, пожалуй что.

— Девушка! Спасибо вам большое! Приходите ещё! — люди на катке были довольны, что Арина провела открытый мастер-класс, как было принято говорить в её время.

Мастер-классы зимой на открытых катках Москвы они со Смеловой проводили довольно часто. На них участвовали все желающие, находившиеся в тот момент на льду. Оплачивали такие мероприятия, как правило, владельцы катка, но суммы были чисто символические — пара-тройка тысяч рублей. Девушки занимались этим, чтобы быть ближе к народу. Популяризировать фигурное катание…

Подъехав к выходу со льда, Арина вдруг увидела Аню и Максима. Они стояли, опершись локтями о бортик, и внимательно наблюдали за ней, изредка переговариваясь о чём-то.

— Привет! — помахала варежкой Арина. — Как дела?

— Как сажа бела! — фыркнула Аня. — Ты какая-то не такая сегодня.

— Ха! И в чём выражается нитакучесть? — весело спросила Арина.

— Катаешься очень хорошо, непохоже на себя, — заявила Аня. — В будущее что-ли попала, когда головой ударилась?

— Ага, в будущее, — рассмеялась Арина. — И видела там поразительные вещи.

— И какие же? — заинтересованно спросила Аня, опять по матерински прищурив глаза. — Что там интересного? Порази меня, чтоб я удивилась!

— Ты всё равно не поверишь.

— А может, я поверю, — возразила Аня. — Вдруг ты Алиса Селезнёва!

— Хорошо. Ты выйдешь замуж за Станислава, и у вас будет дочь — олимпийская чемпионка, — вполне серьёзно заявила Арина.

— Чтооо? — удивлённо протянула Аня. — Ты совсем уже?

Стас просто расхохотался, да ещё и плюнул себе под ноги. Фу, папа, как некультурно!

— Тем не менее, это так, Анна Александровна, — внушительно сказала Арина. — Можешь верить, можешь нет, мне пофиг.

— Ой, Люся, да ну тебя! — отмахнулась Анька. — Ты такая фантазёрка!

— Ты просила ответ? Ты его получила! — возразила Арина и повернулась к Максиму. — Ну что Макс, проводишь домой? Мне уже пора — маман волноваться будет.

Арина сняла коньки, надев свои сапоги из войлока, к которым уже, кстати, начала привыкать. Больше они не казались ей отстойными. Великая сила — привычка!

Арина чуть приобняла на прощание Сашу, опять засмущавшуюся от такого проявления дружбы, и пошла с Максом к своему дому. Чего она смущается? Все так делают. Во-первых, это вежливо, во-вторых, Саша на самом деле стала нравиться ей как подруга. У неё был простой добродушный характер, который всегда притягивает других людей.

Когда отошли от катка, Арина, обернувшись, снова увидела смотрящих на неё Аньку и Стаса. Наверное, они обсуждали, откуда она знает отчество Ани.

— Странные челики! — недоумённо пожала плечами Арина. — Эта Анька сначала спросила меня в шутку, из будущего ли я. Когда я так же в шутку ответила, что да, и обрисовала им шуточное будущее, они расстроились, что ли. Или разозлились.

— Да они уже замучились от тили-тили-теста, жених и невеста! — рассмеялся Макс. — Анька не отказывается, чтоб за ней портфель носили.

Макс зашёл в подъезд вслед за Ариной.

— Ну вот и пришли. Огромное спасибо за любезность! — вежливо сказала Арина. — Я чудесно провела время, хотя, признаюсь, сначала не хотела идти. Здесь хороший каток. И прекрасные люди.

— Ну да, хороший, — согласился Макс. — Но в начале зимы ты говорила, что там много народу, и одни дебилы катаются.

— Я так говорила? — растерялась Арина. — Это была случайность. Нет. Правильней сказать, ошибка. Я изменила своё мнение. Всё, пока. До встречи. Хорошего вечера!

Максим радостно улыбнулся, и приобняв Арину, неумело коснулся её щеки губами, в попытке целомудренно поцеловать. Конечно же, Арина не стала сопротивляться. Это было простое выражение симпатии. Да и парню будет приятно, если он ощутит внимание и участливость к себе.

— Может, завтра погуляем ещё? — с надеждой спросил Максим.

— Максим, я не могу сказать, как сложится мой завтрашний день, — уверенно сказала Арина. — Но если вечером я буду свободна, то смогу выкроить полчаса. С условием, что мы пойдём на каток, а не будем прожигать время в подъезде. Если будем кататься — я всегда за.

— Да! Да! Мы пойдём кататься! — радостно закричал Макс. — Урааа! Доброй ночи!

Часы показывали девять часов, когда она пришла домой. Казалось, прошло времени бесконечно много, а на деле всего-то час. Но за это время столько событий произошло…

Полусонная мама лежала на диване перед мерцающим телевизором. Арина осторожно, стараясь не шуметь, прошла на кухню, выпила вместо ужина стакан сока и, переодевшись, вернулась в зал.

— Ты уже всё? — сонно спросила Дарья Леонидовна.

— Да. Я уже всё, — согласилась Арина. — А сейчас я хочу немного посмотреть телик.

Показывали «Что? Где? Когда?». Нечто вроде интеллектуальной викторины. Программа так себе, на любителя, поэтому Арина, пока смотрела, незаметно уснула. Следующее утро разбудило бодрым голосом мамы.

— Вставай, соня!

Арина открыла глаза и убедилась, что проспала шестичасовой подъём. Впервые за много лет. Наверное, сказалось вчерашнее переутомление на утренней тренировке и повышенные энергозатраты вечером на катке. Но чувствовала себя прекрасно — отдохнувшей, свежей и выспавшейся. Очень хотелось есть. Осторожно пошевелила ногами — вроде всё хорошо.

— Я встаю, ма! — Арина осторожно присела на диване, где уснула вчера вечером, и огляделась. Мама уже готовила завтрак, и, судя по аппетитным запахам, доносящимся с кухни, это была классика — яйца и жареная колбаса. Арина с унынием подумала, что, пожалуй, не сможет отказаться от такого завтрака. Вот если бы она встала первой, тогда можно было бы позавтракать овсянкой с сухофруктами. Сейчас же — увольте!

— Люся! Ты завтракать будешь? — спросила мама. — Я на тебя тоже пожарила два яйца и кусок колбаски!

Мама, как и любая мама, хоть что ты ей говори о сбалансированном питании, всегда будет стремиться накормить тебя до отвала, руководствуясь принципом, что ребёнок глупый и ничего не понимает в еде. Что ж, материнская логика в этой части рассуждений была верна… Трудно отказаться от еды, если она уже готова и лежит в тарелке, источая прекрасный аромат.

— Спасибо, ма! Я буду завтракать! — смущённо ответила Арина, начиная делать зарядку.

За десять минут интенсивной работы мышцами полностью разогрелась и окончательно разогнала ноги. Чувствовала, что к завтрашней тренировке полностью готова и можно просить тренера о накатах соревновательных программ. Без этого не имело смысла тренироваться. Фигурист должен катать программы, с которыми будет соревноваться, уметь исполнять их чётко, по таймингу и со всеми элементами, предписанными правилами. Это могло быть очень энергозатратное дело. Нужно было катать и на ходу определять возникающие ошибки и недочёты, на ходу исправляя их.

После завтрака Арина сидела и просматривала фигурнокатательные тетради Люськи. Если короткая программа была поставлена под музыку балета «Жар-птица», то выбор музыки для произвольной вызвал недоумение. Люська катала её под танго «Кумпарсита». А странным было то, что танго — это парный танец, для мужчины и женщины, и обычно эту мелодию использовали парники и танцоры. Исполняли и одиночники. Но редко. Для того чтобы на хорошем уровне откататься под «Кумпарситу», надо было мастерски передать чувство присутствия на льду воображаемой партнёрши или некоего абстрактного образа, который спортсмен якобы видит в своём сознании.

Кумпарсита стояла последней на кассете Люськи. Обычная классическая мелодия, нарезанная с хронометражом 4 минуты. Но… Всё-таки можно и в одиночку изобразить нечто этакое… Терзания души под небом Аргентины, например, по умершему от пули злодея любимому. Да… Это было бы бесподобно… Красное платье с чёрным градиентом вызывало бы чувство тревоги у зрителей и судей. Яркий макияж со стрелками, на одной которых нарисована слеза, а вторая нарисованная слеза на щеке. Можно даже низ платья сделать как некая бахрома, развивающаяся при прокате в потоке воздуха. Это призрак! Да! Это был бы призрак девушки, ищущей своего такого же мёртвого возлюбленного. А может, он, наоборот, остался в числе живых, а девушка умерла и вечно ищет его?

В любом случае, этот сюжет выглядел весьма привлекательно, и Арине очень понравился. «Кумпарситу» она никогда не катала. Из размышлений вывел голос мамы, заглянувшей в комнату.

— Люся, давай на рынок съездим. Купим чего нибудь вкусного на недельку.

— У нас что, много денег появилось? — с интересом спросила Арина.

— Немного, но на продукты хватит. Обратно приедем на такси.

«Ооо… Это что-то новенькое», — подумала Арина. Жить становится всё чудесатее. Ну что ж, на рынок, так на рынок…

Глава 25

Городской рынок

На рынок пришлось ехать на автобусе. Об этом сказала мама, когда вышли из подъезда, и вдохнули морозного январского воздуха. Район застыл в дымке, и, казалось, до остановки бесконечность по заснеженным тропам.

— Ты же сказала, мы на такси поедем! — разочарованно и возмущённо заявила Арина, узнав этот неприятный факт.

— Всё правильно, — согласилась мама. — Оттуда мы поедем на такси. А туда можно и на автобусе — везти нам нечего, кроме пустых сумок. Уедем и так. Тем более такси в наш район можно вызвать только по телефону. А его у нас нет, как видишь.

— А почему у нас нет телефона? — недовольно спросила Арина. — Это необходимая вещь! Как можно жить без телефона???

— Так и живём. Как будто ты не знаешь. Потому что на установку телефона очередь! И мы в ней далеко не первые. Люся, мне твоё подростковое упрямство иногда совсем не нравится! Перестань вредничать!

Арина нахмурилась и всю дорогу до автобусной остановки молчала, размышляя, как так: есть люди, которые хотят поставить телефон, но существует некая очередь, где надо много времени ждать непонятно чего. В сеттинге Арины только свистни — нарисуется груда предложений, от которых отбиваться замучаешься.

Настроение и так слегка испортилось, так ещё, как назло, народу на остановке скопилось порядочно. Воскресенье, и все ломанулись в город кто куда. В магазины, на рынок, в кино, в цирк. И если в будние дни много пассажиров ехали только утром и вечером, на работу и с работы, то в выходные, похоже, людно было всегда.

Арина угрюмо осмотрела скопившуюся толпу и подходящий короткий ЛиАЗ. Ничего хорошего это не сулило. Люди приготовились брать автобус с боем.

— Будь наготове! — предупредила Арина маму. — Я тебе покажу, как затащить наши тушки в салон! Стой пока. Стой. Стой. Погнали! Вон туда! Беги! Быстрее, ма!

Едва автобус, подъезжая к остановке, начал тормозить, Арина схватила маму под локоть и потащила, минуя толпу, к открывшимся перед ними дверям. Точность до нескольких сантиметров!

— Ловко у тебя получилось! — засмеялась мама, быстро зайдя внутрь за мигом заскочившей, и бухнувшейся на место у окна Ариной. — Я бы никогда не догадалась так удачно подбежать.

— Ничего особого сложного, — скромно сказала Арина. — Навык и немного везения. И фигурнокатательного лайфхака.

— Да, но нам-то повезло, а люди с маленькими детьми стоят. Это непорядок! — строго сказала мама и обратилась к молодой женщине с ребенком лет трёх, дней в руках, стоящей рядом. — Девушка, давайте моя дочь подержит вашего малыша на руках. Или я подержу. Давайте, давайте. Это девочка? Ути-пути, как тебя звать? А на руки к Люсе пойдёшь?

— Чтооо? — округлила глаза Арина. — О щииит! Нет! Мама! Я не хочу! Это отстой!

— Что, мама? Какой ещё застой??? И ты, когда маленькая была, мне тоже место уступали! И тебя на руках держали! — возразила мама. — Люся! Как ты к людям, так и они к тебе! Будь зайкой и подержи девочку на коленях, это совсем не трудно и недолго. Надо помогать друг другу, и оставаться людьми в любой жизненной ситуации.

Арина неловко посадила ребенка на колени и, нарочито отвернувшись от него, уставилась в окно. Потом всё-таки посмотрела на девочку и увидела, как малышка повернула голову в круглой меховой шапке и посмотрела ей прямо в лицо. Увидев, что на неё обратили внимание, девочка вдруг заулыбалась широко открытым ртом с белыми молочными зубами и сказала: «Даша».

Причем произнесла очень твердо и чисто, даже не шепелявя, как это обычно делают маленькие дети.

— Эмм… Арина. То есть, Людмила, — представилась Арина, не зная, как ещё реагировать на детский лепет. Неужели вступать в беседу с такой крохой? Это выглядело бы смешно.

— Вот и познакомились! — засмеялась Дарья Леонидовна. — Теперь будете гулять вместе, и на санках кататься.

Люди, стоявшие рядом и видевшие всю сценку, тоже рассмеялись. Этот совсем небольшой отрывок из обычной жизни поднял настроение всем присутствующим, и уже не казался таким тесным автобус, да и толпа вдруг как-то поредела — приехав в город, люди стали расходиться кто куда, а вскоре пришлось выходить и Арине с мамой. Арина отдала девочку Дашу матери и прошла к выходу. Приехали.

Рынок располагался в огромном здании. Он, конечно, не шёл ни в какое сравнение с торговыми центрами современности, где Арина бывала не раз, но здесь, в Екатинске, считался самым большим по площади. Громадное квадратное здание сто на сто метров построили в начале 1970-х для удовлетворения потребностей трудящихся в продуктах питания и товарах народного потребления. Торговать там разрешалось лишь потребкооператорам, закупающим продукцию в сёлах, либо представителям колхозов и совхозов. Большинство торговцев, даже из южных республик, этим статусом типа обладали и торговали на рынке вполне официально, при этом за год могли наторговать себе на автомобиль «Жигули». Давали места за прилавком места и обычным дачникам за определённую плату в несколько копеек. Но в дачный период продавать можно и так, где угодно, с картонки, поставленной на землю. На крытом рынке дачники продавали лишь цветы. Цветочных магазинов не существовало, и купить букет в городе было большой проблемой.

Несмотря на внушительные размеры строения, в торговом зале оказалось светло: с трёх сторон в стенах сделаны громадные витражные окна, отчего в народе крытый рынок метко назвали «Аквариум».

Народу по рядам слонялось порядком — выходной как никак… В будний день столько покупателей не было. По странным законам советской торговли, рынок работал, как и все обычные советские предприятия, до 16 часов дня. И когда труженики, работавшие в этих самых предприятиях, шли с работы, рынок уже закрывался, а из служебного входа выходили радостные работники. При этом трудящиеся были вынуждены идти за продуктами в обычные продовольственные, которые во второй половине дня набивались до отказа и как будто соперничали друг с другом за звание «Герой социалистической очереди».

Для Арины, любившей познавать всё новое и необычное, вылазка на рынок и впечатления от неё стали интересным событием последних дней. Ещё бы… Она впервые видела советский торговый центр!

Хотя ничего особо интересного в нём не было. Во весь громадный зал тянулись торговые ряды. Однако не сказать, что их много. Проходы между прилавками занимали обширные пространства, и казавшийся внушительным торговый центр на деле внутри выглядел полупустым. В самых ближних от входа рядах продавали овощи и фрукты. В воздухе завис стойкий запах плесени и сырости. На прилавке в лотках лежали груды картошки, морковки, свёклы, редьки, репчатого лука, чеснока. Вот и все местные овощи. За прилавками стояли деревянные бочки с огурцами и квашеной капустой. От них и шёл неприятный кислый запах. Арина впервые в жизни увидела деревянные бочки из досок, стянутые железными обручами, и смотрела во все глаза на невиданное доселе устройство.

— Смотри! Там! Бочки! — восторженно сказала она, дёргая Дарью Леонидовну за рукав.

— Вижу. Бочки, — согласилась мама. — И что дальше??? У нас есть квашеная капуста и огурцы. Свои, не магазинные. Бабушка дала. Так что это нам не надо.

— Ты понимаешь! Это бочки! Как в исторических фильмах! Или в фэнтези, ма!

— Ой, Люся, опять у тебя начались какие-то причуды. Пойдём картошки купим немного. Килограмм пять.

— Но мааа! — заныла Арина. — Разве это немного??? О щитии! Да это целых пять килограмм! Как мы это утащим? И картошка есть в овощном у дома!

— Утащим очень просто — на такси, — наставительно сказала мама. — А в овощном у дома я редко покупаю, потому что там всегда дряблая и мелкая. А здесь вон какая хорошенькая, как лапоточки. Люся! Ну, раз мы в кои-то веки приехали на рынок и уедем на такси аж за целых три рубля, неужели мы с собой лишь две картошинки купим? Это мало. Я не хочу каждый день заходить в магазин, и стоять там в очередях. Так что не ной, а давай сделаем, как я сказала.

Картошкой торговал толстый мужик в тулупе и мохнатой собачьей шапке. На подхвате у него была тощая востроносая бабёнка с пропитым лицом, одетая в фуфайку и валенки, на голове серая пуховая шаль. Мужик нещадно шпынял её, заставляя перекладывать мешки с картофелем и одновременно перебирать овощи. Рожа у продавца была злая, но, увидев подошедших покупателей, он тут же расплылся в сальной улыбке. На прилавке стояли весы, рядом чёрные гири и табличка с надписью «Колхоз Красный партизан».

— Здравствуйте, дорогие мои! — заулыбался мужик, потирая толстые волосатые ладони. — Что хотели? Картошечка, морковочка, свёколка. В бочках капусточка, огурчики. Цены вот. На бумажечке. Самые дешёвые!

— Нам картошки пять килограмм, — заявила мама. — Люся, подержи пожалуйста, авоську, я сейчас накладу туда сколько нам нужно.

— Не надо ничего держать! — шутливо возмутился мужик и тут же, обернувшись, крикнул: — Верка! Зараза этакая, а ну возьми у девочки авоську и подержи, пока они складывать будут.

— Не надо! Мы сами управимся! — решительно заявила мама. — Люся, держи сумочку, а я сейчас накладу.

Мужик взвесил набранную картошку и с улыбкой подал полную сумку Арине.

— С вас рупь писят, — слащаво сказал он. — Ровно пять килограмм. По тридцать копеек кило.

— Да… Но мы сейчас перевесим, извините уж, — холодно сказала мама. — У нас кантарь с собой есть. Люся, подержи, пожалуйста, сумку, я сейчас её взвешу.

— Давай, ладно! — Мужик, увидев, что Дарья Леонидовна достала из сумочки ручные весы, добавил в сумку ещё четыре крупные картофелины и ехидно улыбнулся. — Не обманешь — не поешь! Ха-ха-ха!

Дарья Леонидовна посмотрела на мужика укоризненным взглядом, расплатилась за картофель и дала Арине знак следовать за собой. И, естественно, вручив ей что? Правильно! Авоську с картошкой! Которую теперь предстояло таскать всюду за собой.

Чуть поодаль граждане южных союзных республик продавали мандарины и яблоки, последние в этом году. Они точно так же мухлевали, когда взвешивали фрукты, а если видели, что Дарья Леонидовна достает кантарь, сразу же докладывали две-три штуки. На рынке стояли контрольные весы, и если пожаловаться контролёру, тот мог взашей выгнать обманывающего покупателей продавца, ещё и милицию вызвать.

В конце шопинга зашли в мясные ряды, что вызвало отвращение у Арины, сроду не видевшей таких куч сырого красного мяса и белых костей. Причём разложено всё это было на видном месте, на прилавках, буквально в полуметре от тебя! Арину чуть не вырвало! Помутнело в глазах точно… Хоть она и ела иногда мясо и мясные продукты, но, как и любой модный зумер, думала, что все они получаются как-то где-то там, далеко. Тем более, она же была защитником животного мира и зелёной экосистемы! А тут здоровенные кровавые куски мяса напротив твоего лица. И ладно бы куски! Там рядком лежали свиные рожи с торчащими ушами, розовыми пятаками и полуоткрытыми глазами! Казалось, ещё немного, и эта рожа откроет глаза и уставится, ухмыльнувшись, прямо тебе в лицо. Рядом со свиными головами лежали свиные ноги для холодца. Мерзость!

Но то, что происходило посреди прилавков, вообще не поддавалось описанию. О майн гат! Там рубили на куски корову! Вернее, её ободранный труп! И Арина сейчас видела воочию, как это жестоко и мерзко! Хорошо хоть корова неживая была. Посреди прилавков стоял громадный чурбан от вековой сосны. Не меньше метра в диаметре. Двое дюжих мужиков в заляпанных кровью белых фартуках держали здоровенную говяжью тушу, а третий громадным топором, похожим на секиру палача, разрубал её на части. Топор с противным чавканьем раз за разом погружался в тушу, разделяя её на части. Зрелище было как из фильмов ужасов категории В! Этих… Слэшеров! И всё это непотребство происходило не в каких-то секретных помещениях рынка, недоступных обычному прохожему, но прямо посреди рынка! Где ходили и дети в том числе! Дети, правда, равнодушно смотрели на неприятный процесс. И даже с неким интересом. В сеттинге Арины владельца рынка затаскали бы по судам, прокуратурам и проверкам за это жестокое деяние у всех на виду. Дети увидели бы как рубят мясо! Ужас!

— Ма, что это? — дрожащим голоском спросила Арина, с испугом глядя на рубщиков.

— Где? Что? — не поняла мама, выбиравшая окровавленные куски мяса, лежащие на прилавке. Не поняв, что надо Арине, она растерянным взглядом осмотрела округу и не нашла, что так расстроило дочь.

— Там. С топором, — показала пальцем Арина.

— Рубщики разделывают тушу, — бросив равнодушный взгляд на людей, занятых тяжёлой работой, ответила мама. — Очень ответственное задание, скажу я тебе. И очень точное.

— И чем же оно ответственное, кроме… Своей жестокости? — спросила Арина, не зная, куда приткнуть растерянный взгляд. Куда не посмотришь, везде было мясо, туши и свиные головы с пятаками.

— Разделать такую громадную тушу не так-то просто, — поучающим тоном сказала мама. — Каждая часть туши имеет свою цену, различающуюся в разы. Вырезка, пашина, толстый край, тонкий край. Всё это надо мастерски разделить, не допустив ошибок. А потом разрубить оставшиеся кости на куски, стараясь не повредить их.

— И откуда ты всё это знаешь? — с подозрением спросила Арина.

— Милая, я в бухгалтерии работаю. Да это любой человек с жизненным опытом знает. Никаких особых секретов тут нет. Вот и ты тоже будешь знать.

Мама купила пару килограмм говядины с костями на суп и небольшой кусок вырезки на жаркое.

— Двенасат рупилей! — сказал мужик, по виду, грузин, с усами, большим носом и в огромной каракулевой кепке, как гриб висевшей на голове. Бело-красный халат на нём был накинут прямо на кожаную куртку.

— Что-то дорого, — недовольно нахмурилась мама, доставая кантарь. — Сейчас перевешаю, а потом на контрольные весы пойдём.

— Не нада контрольный весы! — вдруг затараторил грузин. — Бери за дэсат рупилей. Дышевлы ны магу.

Дарья Леонидовна подала грузину красную купюру и следом положила завернутое в бумагу мясо в сетку с ручками.

— Всё, на сегодня хватит, пошли такси поймаем, и домой — заявила мама, и пошла к выходу с рынка.

Арина уныло поплелась за ней, волоча в руке сумку с картошкой. В очередной раз она убедилась в скудности и однообразности здешнего питания. Даже на рынке ничего стоящего! Картошка, мясо, яблоки и мандарины. Всё! А ещё здесь не было кафе, бургерных, и кофеен. Странно… На рынке должно быть полно подобных заведений, по аналогии с торговыми центрами современности. Тут даже негде посидеть час-другой с друзьями, обсудить покупки!

Арина с Сашей Смеловой, когда гуляли по Москве, заходили во множество заведений, даже в те, в которых подают веганские блюда! Смузи, фалафель… Как классно сфоткаться в ресторане на фоне причудливых поданных блюд и выложить в сторис! Или попробовать непривычные сорта кофе из модных кофеен, типа лимон-лемонграсс или только что появившийся горьковатый флэт уайт. Сфотать свою руку с шикарным маникюром, держащую стаканчик с модным кофе, и выложить в сторис, набрав тысячи лайков, а потом оставить отзыв в Tripadvisor.

— Люся, под ноги смотри! — из мечтательной задумчивости вывел громкий окрик Дарьи Леонидовны.

И то правда, чуть не споткнулась о дверной порог, на автомате идя за мамой и думая о своём. Всё-таки трудно привыкнуть к здешней жизни. Только фигурное катание, только спорт, связывали её с потерянной реальностью. Тогда она забывала неустроенность нынешнего мира, но, как только наступал момент отдыха, сознание словно приходило в себя, и грусть о потерянном накатывала вдвойне…

Скорей бы уже домой…

Глава 26

Знойное танго на катке Урала

Стоянка такси находилась у самого рынка на отдельной площадке. Арина с удивлением увидела, что абсолютно все машины одного цвета, жёлтого. Как будто вышли из принтера. На дверях у них написана буква «Т» и нарисованы несколько квадратов в шахматном порядке.

Мама подошла к первой машине у выезда с парковки. За рулём сидел жирный мужик в дублёнке и форменной фуражке. Осоловелыми глазами он глянул на Дарью Леонидовну и отрицательно качнул головой. Ехать почему-то не хотел. Мама вытащила из кармана трёхрублёвую купюру и показала её водителю. Он сразу же оживился и кивнул головой, разрешая садиться.

Арина открыла дверь и плюхнулись на заднее сиденье, поставив рядом сумку с картошкой.

— Потише можно? — мужик неприязненно посмотрел на Арину. — В такси садишься, а не на телегу. Куда поедем, гражданка?

— В «Рабочий поселок», — ответила мама, садясь рядом с Люсей, и сдвигая её по сиденью.

Мужик завел свою колымагу и неспеша поехал от рынка. Арина с любопытством рассматривала машину. Она определенно была в ретро-стиле! Салон не кожаный и даже не велюровый, приборы донельзя архаичные, без LCD-дисплея и множества светящихся стрелок. Сиденья обтянуты дерматином, поверх которого лежат какие-то бабушкины половики.

— Что смотришь? Нравится? — хриплым голосом спросил мужик, увидев в салонное зеркало, что Арина разглядывает интерьер машины.

— Ага! — соврала Арина. — Клевое тачло!

Она с любопытством смотрела в окно, заметив, что легковых автомобилей вообще крайне мало на улице. Похоже, в этом сеттинге автомобиль был роскошью. А вот пешего народу на улицах много, несмотря на пятнадцатиградусный мороз. Многие гуляли с детьми. Иногда даже с совсем маленькими, везли их за собой на санках.

Ничего примечательно в окне не видно: всё те же дома, заводские трубы и снег. Поэтому Арина сама не заметила, как задремала — в машине её часто укачивало.

Приехав, мама рассчиталась с водителем, отдав ему обещанную купюру. Заспанная Арина, выйдя из машины, равнодушно наблюдала за этим процессом.

— Почему он поехал только после того, как ты ему трёшку пообещала? — спросила Арина.

— Потому что я ему на лапу дала, а не по счётчику поехала! — заявила мама. — По счётчику сюда два рубля проезд стоит, но он с них ничего не получил бы.

Вроде и съездили только на рынок, а полдня уже прошло. Мама решила, что обед готовить уже поздно — перетерпятся на перекусе.

— Давай на вечер сготовим поджарку, или гуляш, — предложила мама. — Устроим себе праздник желудка. Выходные как-никак.

— Угу… — неопределённо согласилась Арина, думая, чем занять бы себя, и ничего путного на ум не приходило. Поэтому почти до вечера по конспекту Люськи изучала правила фигурного катания в этом сеттинге. Главным их отличием от тех правил, что знакомы Арине, была дополнительная программа, эти долбаные фигуры. В этот год юниорам предписано выполнить тройку, крюк и выкрюк. Для Арины это занятие было скучным.

Но существовало ещё отличие от современных правил — это система судейства. Балльной системы за каждый элемент не было. Программа оценивалась вся целиком, но отдельно техническая часть, отдельно артистизм. Все вместе они создавали единую оценку. Вот где было поле для манипуляций, впрочем, как и всегда. Чисто теоретически, что четверные прыжки, что тройные аксели при такой системе судейства были бесполезны. Потому что четверной и тройной получались, по сути, равными по стоимости. В таком случае техническую часть всегда можно перебить оценкой за артистизм. Если сойдутся на льду два фигуриста, один из которых обладает великолепным четверным прыжком, но невысоким уровнем хореографии, и его противник, обладающий лишь тройным прыжком, но который умеет хорошо поторговать лицом на публику, выиграет всегда второй. Потому что его и зрители лучше примут, и судьям он понравится…

Но от настоящего спорта такой подход безумно далёк, ведь четверной прыжок ни в какое сравнение не идёт с тройным — он намного труднее по исполнению и затратам энергии. Это определённый, довольно высокий уровень мастерства. Торгануть лицом при должном уровне подготовки может любой, а вот прыгнуть четверной прыжок — лишь единицы. Вот где настоящий спорт, зависящий от уровня подготовки и физических кондиций. Вот где состязание!

Так что в СССР-1986 абсолютное доминирование было под вопросом. Всегда могла найтись соперница с театральной постановкой хореографии и победить, перебив тройные и четверные прыжки. Значит, нужно и в хореографии доходить до определённой высоты.

Однако умение исполнять элементы ультра-си вкупе даже со средним уровнем артистизма даже здесь должно выглядеть достаточно конкурентно и вызвать к себе интерес прессы и болельщиков. Поэтому подготовка должна вестись по всем фронтам.

Чуть позже пришёл Максим, позвал на каток. Делать всё равно дома было нечего, и Арина согласилась. Да и обещала накануне. Народу на катке было сильно меньше, чем вчера — последний выходной, и люди стремились провести его с более максимальной эффективностью, чем катание на льду.

— А мы можем покататься дуэтом, как танцоры, — рассмеялась Арина. — Танго. Например «Кумпарситу». Слыхал про такое?

— Что-то вроде как… — неуверенно сказал Макс, надевая коньки. — Это на руки тебя поднимать надо? Мы так вместе бабахнемся на лёд.

— На руки поднимать не надо! — рассмеялась Арина. — Мне кажется, ты путаешь два вида фигурного катания — парное катание и спортивные танцы на льду. А они в корне отличаются друг от друга.

— И чем же отличаются? — заинтересовался Максим.

— В парном катаются, по сути, два одиночника, мужчина и женщина, — объяснила Арина. — Многие элементы они исполняют в одиночку. Те же прыжки, каскады, вращения, дорожку шагов. Это элементы из одиночного катания. Но они должны исполнить это всё, хоть и по одиночке, но максимально синхронно. У них есть и парные элементы — подкруты, выбросы, тодесы, парные вращения, поддержки. В парном катании партнёр и поднимает партнёршу над головой. Это очень сложный вид спорта.

— А танцуют как? — Максим встал с лавочки и посмотрел на Арину.

— Спортивный танец — это именно что танец! — заявила Арина. — Если в парном катании партнёрша и партнёр называются «пара», то в танцах на льду — «танцевальный дуэт». И большую часть элементов на льду они исполняют в тесном контакте друг с другом, в танцевальных позициях. Есть и у них одиночные элементы — дорожки шагов по диагонали и твиззлы. Остальное всё исполняют дуэтом. Есть и поддержки, но выше головы и на вытянутых руках партнёршу нельзя поднимать.

— И ты предлагаешь потанцевать? — удивлённо спросил Максим. — Ты знаешь как это делать? Ты же одиночница!

— Сто раз случаи были, что одиночники переходят в парники или в танцы! — заявила Арина. — Одинаковые элементы оцениваются у всех одинаково. Ну давай! Просто проедемся. Я тебе покажу, как это делается.

Арина прошла на лёд и прокатилась сначала ёлочкой, потом беговыми шагами, разогреваясь. Несколько раз на ходу сделала разминающие движения корпусом. Потом набрала ход и, как конькобежец, кросс-роллами с метеоритной скоростью пронеслась вдоль бортов катка — сделала полный круг. Причём скорость была такая, что на поворотах накренялась практически как гонщик шорт-трека, касаясь пальцами льда. Зрелище было поразительное. Из последнего поворота встала в свою фирменную позицию кантилевера, но не удержалась на ней, свалилась попой на лёд и покатилась по нему на пятой точке, звонким смехом разрывая тишину.

— Слушай, ты великий мастер! Я никогда такого не видел! — поразился Максим, и сняв варежки, захлопал в ладоши, не в силах сдержать чувств. — Ты будешь чемпионка! Где ты так научилась кататься?

— А вот! — рассмеялась Арина, одним движением вставая со льда. — Секрет. Только постоянная тренировка!

Арина многое могла рассказать. На катках во время тренировок делали многое, что не входило в официальный соревновательный набор. В том числе и скоростную раскатку на результат. Или официально запрещённые в соревнованиях элементы, то же самое сальто. Попробуйте сделать сальто вокруг своей головы на земле, прыгнув и сделав оборот в воздухе на 360 градусов! А фигуристы делали такой оборот на льду, где риск упасть и травмироваться вплоть до перелома шеи или позвоночника был выше в десятки раз.

Однако в показательных выступлениях, проводимых после чемпионатов, такие элементы были разрешены. Естественно, фигурист после приглашения на показательные подписывал контракт с организаторами шоу, что принимает все риски от таких трюков на себя — насильно никто не заставлял. Непревзойдённым мастером сальто на льду был канадский спортсмен Элайджа Бальде. Фигурист он был по мастерству весьма средний и высоких мест на чемпионатах мира никогда не занимал, даже не входил в десятку. Но на показательные выступления, куда приглашали лишь фигуристов, занявших места с первого по пятое, попадал всегда волей организаторов. Потому что каждый его показательный номер был как цирковое шоу, вызывающее бешеный восторг у зрителей. Особенно тот момент, когда он начинал исполнять серию сальто одно за другим, на бешеном ходу, постоянно чётко приземляясь на лезвия коньков, а не себе на голову. Элайджа выкладывал на «Ютьюб» уникальные каскады, где после тройного акселя делал сальто. Или, наоборот, после сальто как впечатывал в лёд триксель.

Арина в замедленном режиме десятки раз пересмотрела эти опасные трюки, собираясь выяснить, как Элайджа это делает, и, вроде бы, поняла, но риск падения и тяжёлых травм остановил порыв включить в показалку сальто. Однако были те, кто его делал, пока тренер отвлечётся от занятия на льду и не видит рискованных элементов.

Парники исполняли тодес, когда партнёрша висит полностью в воздухе, держась лишь одной рукой за ладонь партнёра и полностью оторвавшись ногами ото льда, что было запрещено правилами официальных стартов. Это выглядело опасно: девушка со скоростью вращалась вокруг партнёра, и весь её вес приходился на суставы одной руки. Иногда ради смеха и по общей договорённости партнёр отпускал партнёршу, и она, раскрутившись, улетала далеко и либо плюхалась попой на лёд, избегая удара головой, либо вставала на коньки и скользила дальше, что получалось редко. Такие развлекушки тоже делались при отсутствии наставника.

— Смотри! — Арина разогналась, прыгнула, оторвавшись ото льда, целясь другой ногой в борт катка, оттолкнулась уже от борта, и пролетев метров пять, спокойно заскользила назад ласточкой, выходя из трюка, как из обычного прыжка.

— Нифига себе! — в очередной раз удивился Максим. — Как ты это делаешь?

— Небольшое усилие, и… — Арина затормозила у парня, типично по танцорному, чуть согнув правую ногу в колене, левую положив на лёд внутренним ребром, выгнув тело назад, и разведя руки в стороны-вверх-назад. Вышла потрясающая по красоте поза. Длинные стройные ноги видно даже через мешковатые спортивные штаны, а тонкую талию не скрыть просторным китайским пуховиком. Арина озорно взглянула на Макса, выпрямилась, и красиво подала ему руку.

— Сейчас изобразим знойную страсть под жестоким небом Аргентины! — смеясь, крикнула она. — Дамы приглашают кавалеров! Левая рука вытянута, держит меня за ладошку, правая рука держит меня сзади чуть пониже лопаток. Между лопаток и талией. Это важно! Держит только ладонь, руки вытянуты — никаких обнимашек! Танго Кумпарсита! Для вас!

— А чем отличается танго от вальса? — Максим неловко взял Арину в объятия, но той это никак не понравилась.

Слегка оттолкнув руки партнёра, она отъехала, и сделала небольшой круг, вернувшись обратно к Максиму.

— Всем отличается! Ты что??? В первую очередь ритмом! — поучительно сказала Арина. — У вальса ритм «раз-два-три». Называется «три-один». Ударная доля музыки на тройку падает. В танго ритм «раз-два-три-четыре». Называется «четыре-один». При этом главных долей две. Первая называется «темпо», третья — «контртемпо». Первая доля самая сильная и задаёт акцент танцу, вторая слабее, третья чуть посильнее второй, но слабее первой, четвёртая как вторая, тоже слабая. Получается как «на-на-на… нааа… нананана». Точнее, ритм танго полностью из восьми тактов состоит. Четыре такта редко используются.

— Но надо ещё знать, какие движения делать! — улыбнулся Максим. — Ну, возьмёмся мы так, и что дальше? Скакать вместе что ли?

— О майн гот! — рассмеялась Арина. — Зачем скакать??? Ты же не мазурку и не польку танцуешь. И не танец толкиеновских хоббитов. Зачем скакать? Во-первых, надо отточить умение держаться! Макс! Ну что ты стоишь, как будто мешок картошки тащишь! Представь, что ты уверенный в себе аргентинский мачо, пожиратель сердец! Богатый землевладелец или военный в форме. Выпрямись! Держи осанку! Спина прямая! Плечи вытянуты! Живот подтянут! Будь достойным своего образа!

…

— Ребята! Будьте достойны своего образа! — спокойно говорит тренер по хореографии Алексей Железов, стоя перед старшей группой Бронгауза в хореозале «Хрустальной звезды».

Хореограф одет в широкие спортивные штаны, чёрную майку-алкоголичку и белые адидасовские кроссовки. Железов пользовался большим спросом не только в фигурнокатательной тусовке, но и на тренировках балетных и танцевальных трупп, вплоть до балета «Тодес». Большой знаток танцевальной хореографии, он знал особенности абсолютно всех танцевальных направлений и в течение пары десятков минут мог из ничего сделать любой танец с абсолютно любым уровнем сложности. В группу Бронгауза он приходил два раза в неделю и проводил с фигуристами занятия по классическим и современным танцам.

— Любой танец и от мужчины, и от женщины требует красивых, выученных движений, на которые приятно смотреть, и по которым сразу видно, что танцует профессионал. Спина всегда должна быть прямая. Как струна, плечи вытянуты. Животики подтяните! — велел Железов, и увидев, что спортсмены сделали всё, как он велел, продолжил: — Что самое трудное в парных танцах?

— Не знаю! — набралась смелости и пискнула Саша Смелова.

— Парные танцы подразумевают присутствие второго человека, — объяснил хореограф. — Однако вы одиночники, и вам нужно уметь изображать парные танцы в одиночку, без партнёра. И при этом, чтобы танец не превратился в некий фарс, как будто вы танцуете с воображаемым другом или призраком. Вы должны движениями уметь выразить присутствие второго человека. Это трудно. Но не невозможно. Так! Слушаем!

Железов хлопнул в ладоши, пресекая начавшиеся разговорчики и призывая к вниманию.

— Танцуем аргентинское танго. Кумпарсита под знойным небом Аргентины! И начнём танцевать без музыки. Уловите сначала ритм танго. Сильная доля — «раз и три». На сильную долю приходится основная позиция, мощное действие. Партнёр кладёт на руку партнёршу, партнёрша кладёт ногу на бедро партнёра, быстрый пируэт, разворот и так далее. Паттерн танца всегда начинается и заканчивается сильной позицией. На слабые доли, два и четыре, приходится движение. Шаги. Передвижение. Смена позиций — называйте как угодно. Ещё один важный момент. Движения партнёра и партнёрши должны быть полностью синхронными. Не отстаём! Пусть даже партнёр и существует лишь в вашей голове. Сейчас начнём. Занимаем стартовую позицию. Повторяем за мной. Спинка вытянута, животик подтянут, плечи прямые. Не напрягаемся. Дышим! Танцуем в удовольствие! Четыре, три, два, один. Поехали!

…

— Поехали! Не напрягаемся! Дышим! Основные позиции на нечётные доли, шаги по чётным! — крикнула Арина, взяла Максима в позицию танго, и… Не удержала его! Парень поскользнулся и упал на колено.

Мда… Предстояло ещё очень много работы…

Глава 27

Танцы с Максимом и без него

Арина помогла Максиму встать, и отряхнуться.

— Извини… Поскользнулся… — неловко сказал Максим.

— Давай сначала сделаем параллельные выпады! — предложила Арина, взяла Максима за руку, а другую руку положила на спину. — Делай, как я! Скользим медленно! Раз — быстро повернули голову туда-сюда, и в то же время свободной ногой туда-сюда. Давай повторим. Раз. Чётче! Вот. Примерно так. На счёт два делаем выпад вперёд. На счёт три останавливаемся, я делаю полуоборот и закидываю тебе правую ногу на бедро, в то же время выгибаясь назад. Счёт три — контр-темпо, как я тебе говорила. На счёт четыре убираю свою ногу и делаем ещё один выпад, только уже с другой ноги. На счёт пять — темпо! Делаем пируэт. Ты делаешь оборот на месте, держа меня за пальцы, а я серией твизлов делаю оборот вокруг тебя. Потом повторяем то же самое, но уже с других ног. Давай пошли небыстро. Спину держим! Плечи прямые. Погнали!

Сначала получалось плохо. На земле, конечно, вышло бы намного лучше, но сейчас Арина преисполнилась упрямства, чтобы подтянуть танговые позиции. А подтянуть их можно было только с партнёром. Через полчаса получалось уже неплохо. Максим, видя, что понемногу всё получается, преисполнился решимостью. И ребята наконец-то добили начальные восемь тактов, даже без музыки, просто проговаривая «раз-два-три-четыре».

— Видишь, как круто! — засмеялась Арина. — Немного практики, и у тебя всё будет прекрасно получаться. По крайней мере, на уличном катке, внимание будет обеспечено.

— Обнадёжила, — улыбнулся Макс. — Но мне это ни к чему. Мне и в самом деле понравилось. И нагрузка на ноги приличная.

— Я так и знала, что понравится. А сейчас смотри. Я попробую изобразить этот танец одна. Но для того, чтобы танец получился наполненный чувствами и эмоциями, нужно придумать некий сюжет. Я всё-таки склоняюсь к тому, что, например, ты военный. Мы провели с тобой чудные выходные на фазенде в прериях, а потом ты свинтил в закат, то есть на войну, а я… Что⁈

Арина замолкла, с подозрением уставившись на Макса, который начал улыбаться, выслушивая её страстный пассаж.

— Люся, в Аргентине не прерии, а пампасы. Фазенды в Бразилии. В них выращивают кофе. В Аргентине же ранчо. На ранчо разводят скот, который пасётся в пампасах. У меня по географии пятёрка!

— Пампасы, прерии, фазенды, какая разница⁈ — раздражённо выпалила Арина, негодующе сверкнув зелёными глазами из-под выбившегося наружу чёрного локона. — Это мелочи жизни!

— Нет, не мелочи! — мягко возразил Максим. — Люся… География — это важнейший предмет.

— Сорян, но я нон-фикшен не читаю! — заявила Арина, набирая скорость. — В мире есть занятия получше! Например, вот это.

Арина разогналась и прыгнула дупель. Каким-то чудом удержалась на таком плохом льду. Даже не соскочила с ребра. Затормозила и тут же пожалела, что вспылила и вышла на эмоцию. А если бы упала? Травмировалась?

Неловко стало и Максиму. Он почувствовал, что своим занудством и стремлением к правде испортил так прекрасно складывающееся свидание. Вот кто дёргал за язык, когда девушка увлечённо начала рассказывать какой-то сюжет танца? Промолчал бы, как умный, и всё было бы хорошо. Какая, в самом деле, разница, пампасы там или прерии? Фазенда там или ранчо? Всё это, в конце концов, не имело никакого значения, потому что находилось бесконечно далеко и в этой жизни с большой долей вероятности им не удастся увидеть ни то, ни другое, ни третье. Так зачем тогда ссориться и утруждать себя бессмысленными спорами?

Максим подумал, что опыт общения с девушками приходит через такие вот ляпы, которые любой опытный ухажёр миновал бы на раз-два, позволив Люсе говорить всё, что она захочет, а потом как-нибудь тактично свернуть на другую тему.

— Мне пора домой! — хмуро заявила Арина. — Осталось два дня отдыха, а потом в школу и на тренировки. Больше я не смогу сюда ходить.

— Давай, провожу тебя! — робко предложил Максим.

— Это ни к чему! — холодно ответила Арина. — Я и сама дойду.

— Ну прости, Люся… — виновато пробормотал Максим. — Я понимаю, что обидел тебя своим глупым замечанием как раз в тот момент, когда ты начал рассказывать сюжет танца. Прости, пожалуйста.

С одной стороны, Арина была сильно обижена выпадом Максима, с другой стороны, понимала, что парень ещё не поднаторел в общении. Всё-таки, реально рассуждая, она на два года старше Макса. Да и если сильно озлобиться, тоже ни к чему хорошему не привело бы. Парень уйдёт расстроенный, будет всё время корить себя… Не такая уж Арина и злодейка, чтоб поступить так. Поэтому лишь кивнула головой.

— Хорошо, прощаю, — согласилась она. — Если хочешь меня проводить, проводи.

Огонь надежды загорелся в глазах Макса, когда Арина разрешила её проводить и вроде как, простила. Правда, голос у неё был не слишком-то радостный, но это мелочи…

Максим медленно пошёл рядом с Ариной. Всё равно печать обиды чувствовалась в разговоре ребят. Чтобы всё забылось, должно было пройти время…

Мама дома приготовила вкуснейшую поджарку, и Арина вдруг почувствовала, как сильно она проголодалась. Пожалуй, сегодня можно позволить себе калорийной еды — много ходили по рынку, много потратила сил сейчас, когда каталась с Максимом.

— Как покатались? — спросила Дарья Леонидовна, хлопоча на кухне, пока Арина сидела в зале на диване, листала Люськины учебники и вполглаза смотрела «Песню-86» по телевизору.

— Неплохо, — отозвалась она, просматривая учебник географии за седьмой класс. Где тут эти долбаные фазенды и прерии?

— Что-то голос твой не слишком радостный, — заметила мама. — Поссорились, что ли?

— Да не поссорились! — с досадой ответила Арина. — Какой-то этот Максим слишком заумный. Постоянно поправляет, если я чего-то не знаю. Ма, но всё знать на свете необязательно, да это и невозможно. Зачем поправлять человека, если он в чём-то не шарит? Это не комильфо!

— Максим отличник, — мама бросила все дела, зашла в зал и села с Ариной, приобняв её. — Естественно, он непроизвольно хочет, чтоб собеседник был его уровня. Но он ещё молодой человек и не научился такту и этике. Это придет лишь с жизненным опытом. Так что прости и забудь. Пойдём кушать. Я положу тебе столько, сколько ты скажешь. Перекармливать не буду. Обещаю.

— Хорошо, мамочка! — радостно ответила Арина, и затанцевала по комнате. — Ура, ура, ура, ура! Мы будем есть настоящую человеческую еду и зажирняться!

Поджарка и в самом деле получилась великолепна. Да ещё и с пюрешкой из деревенской картошечки на молоке и масле. Мама знала толк в калорийной еде. Впрочем, завтра лишние калории должны были испариться. Арина решила посвятить грядущую тренировку полноценным двойным прыжкам. Интересно… Как к этой мысли отнесется тренер?

А отнёсся он крайне негативно, впрочем, это и ожидалось. Понять-то человека можно. Январь. Мороз. Понедельник. Раннее утро. Недосып. Тут у кого угодно сдадут нервы, и жизнь будет казаться паршивой штукой.

Хмурый, сонный Левковцев печально сидел в фойе ледовой арены, когда туда зашла почти радостная Арина. Левковцев, увидев воспитанницу, недовольно покачал головой. К нему понемногу стало приходить раскаяние за противоправное, с точки зрения закона, разрешение на тренировки Люськи.

— Тебе в среду уже официально можно приступать к занятиям, — хмуро заявил он. — Может, два дня как-нибудь продержится без тренировок? Мы нарушаем закон, на минутку, если ты не в курсе. И ради чего?

— Хм… Ради чего… — задумалась Арина. — Ради того, чтобы продвинуть фигурное катание вперёд. Чтобы спрогрессировать наш вид.

— И у тебя есть определённые цели по достижению этого? — сумрачно спросил Левковцев.

— Конечно, у меня есть цели! — заявила Арина, бросила рюкзак с коньками на пол и села рядом с тренером. — Никаких целей «минимум» и «максимум». Никаких половинчатых решений! На этот сезон цель одна — взять звание кандидата в мастера спорта. Чтобы в следующем сезоне стартовать сразу по юниорам и выйти на взрослый чемпионат России. То есть… СССР. И взять его. А дальше… Посмотрим.

Левковцев пристально посмотрел на Арину. Сказать он ничего не сказал. Но понял, что она может сделать то, о чем заявила. Потому что видел, на что она способна. Пусть сейчас пока не всё получается, пусть не всё выходит… Но за неделю эта девушка продвинулась в мастерстве так, как иные не сделают и за всю карьеру. Сейчас, пожалуй, что, она была самая перспективная в его группе, и её потенциал казался безграничным. Для тренера это тоже много значит. Даже ещё больше, чем для воспитанника. С таким спортсменом можно и в Москву попасть, на сытые щи «ЦСКА» или «Динамо». Левковцев, как профессионал, знал это. Как знал и то, что такой ученик может попасться лишь раз за всю карьеру провинциального тренера. Поэтому упустить такой шанс, когда девушка озвучила свои цели, значило быть полным кретином.

— Хорошо. Ты меня тоже смотивировала, — улыбнулся тренер. — Извини. Накатило что-то. Понедельничное. Не разработался ещё после выходного.

— Сейчас разработаемся! — заверила Арина. — Я предлагаю накатывать целиковые макеты программ. С прыжками. Полностью по правилам, как положено. По таймингу. Сразу смотреть, где ошибки и шероховатости. На ходу корректировать их.

— Хорошо, — согласился тренер. — Короткую программу ты прекрасно показала. Её пока не будем трогать и что-либо изменять. Сегодня поработаем с произвольной. С «Кумпарситой». Она у тебя неважно шла.

— Я переосмыслила концепцию произвольной программы, — заявила Арина. — Буду катать по другому.

— Посмотрим… Иди в зал ОФП, разомнись как следует, но не переусердствуй, — Левковцев поднялся с лавочки. — Помни — это лишь разминка, а не тренировка. Основная тренировка сегодня будет полностью ледовая.

Когда Арина размялась, и пришла на лёд, Левковцев был уже там. Тоже надел коньки, чтоб всё внимательно видеть, и с близкого расстояния контролировать ледовую тренировку.

— Готова? — спросил тренер. — Тогда поехали. Тренируемся сначала без музыки. Давай прикинем, где будут элементы.

— Тут особо и придумывать нечего, — сказала Арина. — Буду всё делать так, как делала до этого. Стартовый каскад, флип-тулуп в той части арены, потом кросс-роллы на поворот, и на противоположной стороне лутц, после него вот в том месте будет прыжок во вращение. Позиции будут либела и кольцо. Ну и дальше, как положено. Я макет программы рисовала вчера и примерно прикинула. Сейчас я пройду программу на одиночных. Нужно отследить тайминг, где я затыкаюсь и заваливаю время.

— Иди, — согласился тренер и достал секундомер. Когда Арина начала катать макет программы с одинарными прыжками, запустил отсчёт. Потом, когда Арина закончила прокат, подозвал её к себе.

— У тебя время превышено на 19 секунд, — заявил Левковцев. — Это очень много, учитывая, что ты двойные не прыгала. На переходы много времени теряешь. Они у тебя очень красивые и оригинальные, но… Придется от них отказаться. В оценке они тебе ничего не принесут, а потеряешь ты много.

— Знаю, — мрачно ответила Арина. — Надо катать сразу же с двойными. Целиковую программу, с музыкой. Посмотрим, сколько превышение времени будет, а потом уже корректировать.

— Хорошо, — согласился тренер. — Сейчас я поставлю музыку. Иди к центру площадки. Занимай стартовую позицию.

Какая в танго может быть стартовая позиция? Мужчина и женщина картинно подходят друг к другу красивыми шагами, потом охватывают друг друга, как предписано каноном, и сразу же начинают с такта темпо, например, с заклона партнёрши, когда она откинулась на руку партнеру, и он буравит её жарким взглядом. Или, например, в первой позиции сделать пируэт и сразу же заклон, совместив две позы в один такт. Нечто подобное надо сейчас придумать. Причём на лету. Сделанные в самом начале программы типично танговые движения и позиции разгонят всю программу. Дадут понять зрителям, о чём постановка.

Арина не знала, какие наработки по произвольной программе были у Люськи. А она опять вспомнила занятия с хореографом Железовым. Особенно часть, где он рассказывал о теории танца. О том, что каждый танец должен иметь сюжет. Должен что-то означать, а танцор играть в нём какую-то роль.

…

— Давайте сегодня просто поговорим, — Железов уселся на пол, сложив ноги по-турецки, и предложил фигуристкам сесть также вокруг него.

— А о чём мы будем говорить? —робко спросила Арина.

— О танце. О чём же ещё! — рассмеялся Железов. — Начнём издалека. Что мы подразумеваем под танцем? Обычно ничего особого. Некий паттерн, набор определенных движений частей тела в ритм музыке. Это неправильный подход. Даже самый простой танец должен иметь сюжет и своих героев.

— И даже какой нибудь клубнячок? — спросила Смелова. — О чём может сказать самый обычный массовый танец?

— Многое! — возразил хореограф. — Даже самый простой клубнячок многое расскажет. Потому что, если танец имеет сюжет и героев, им намного легче управлять. Ты будешь знать заложенный в движения сюжет и просто следовать ему. Ты будешь танцевать себя! Это же намного легче!

— А какой может быть сюжет у того же простого клубнячка? — не унималась Сашка. — Какой у него может быть герой?

— Любой из вас — уже герой, — ответил Железов, с лёгкой улыбкой оглядывая присутствующих. — Даже ты, Саша. Представь себе, как ты, вся такая модная и современная, пришла в танцевальный клуб оторваться. В первую очередь потанцевать. Представь, что ты в молодежной клубной одежде, в бейсболке набекрень, в кроссовках с платформами, с агрессивным макияжем и наглым выражением лица. Как ты небрежно входишь на танцпол, но на тебя никто не обращает внимания. Ты начинаешь двигаться. И тогда… Зал оживает. В этом месте ты можешь усилить подачу образа, сделать движения более энергичными. Своими движениями передать реакцию публики. Ты идёшь по освещенному неоном танцполу, и все расступаются перед тобой. Ты танцуешь широко и свободно, показывая, что вокруг никого нет, все только наблюдают за тобой. Да, Саша, это ты! Это твой герой. А дальше можешь развивать сюжет. Ты сама будешь писать свою танцевальную историю. Вот так это работает.

Тут вся группа рассмеялась, в том числе и Смелова, обладавшая неплохим чувством юмора. Как ни странно, но хореограф угадал на все сто — именно так, как он обрисовал, Смелова всегда и ходила. Это был её обычный летний образ.

…

Ну и какая стартовая позиция в «Кумпарсите»? Вызывающая? Да. Но только отчасти. Скорее свободолюбивая, гордая. Партнёрша знает себе цену. Но в то же время стартовая позиция не должна быть слишком вычурной, требующей больших энергозатрат. Чтоб не вышло так, что программа ещё не началась, а ты уже устал. И вынужден стоять, напрасно тратя силы, и начала музыки в неудобной позе. Кажется, в параллельной группе одна из девочек катала программу под саундтрек из мультика «Король-лев». И там стартовая позиция была настолько неудобная, что бедняжка начинала дрожать от усталости ещё до начала музыки, потому что стояла на одной ноге, наклонив тело вперёд и держа руки сомкнутыми сзади, кажется, изображая цаплю. Она тратила половину силы, отпущенной на программу, на обычное стояние на льду. И самое главное, из стартовой позы никак не выйти, это будет считаться нарушением правил и повлечет снижение оценки за компоненты программы. Поэтому поза не должна быть трудоёмкой. Случиться всякое может, в том числе и задержки музыки. Отдавать сопернику преимущество из-за такой мелочи было бы глупым.

Арина выбрала простую и красивую стартовую позицию. Одна нога согнута в колене, и чуть выступает вперёд, опираясь на носок. Корпус в четверть оборота развернут к воображаемым судьям. Одна рука на поясе, другая прислонена пальцем к щеке. Такое ощущение, словно партнёрша раздумывает, стоит ли ей соглашаться танцевать с этим партнёром.

Получилось эффектно. Заиграла музыка. Пора приступать…

Глава 28

Гениальная произвольная

Только послышались первые такты пианино, отыгрывающие ритм, как Арина сделала твиззл, остановилась, уставившись назад, и сделала пасс рукой, как будто отказываясь танцевать с партнёром. Самое гениальное оказалось и самым простым, как часто бывает. Она решила построить произвольную программу от противного. Выбрать сюжет, словно она отказывает от притязаний жаркого напористого мачо и решает танцевать танго одна, у него на виду. Но при этом партнёр не прекращает попыток навязать своё доминирование, и в ключевых моментах музыки, на сильных долях, где резко нарастает темп, Арина словно делает совместные, но уходящие движения. А самыми эффективными уходящими движениями были, конечно же, прыжки и каскады.

Разогнавшись по арене и сделав несколько танго-выпадов, Арина зашла на стартовый каскад двойной флип-двойной тулуп и сделала его с полного хода, чистый, красивый, с правильным долгим выездом, не оставляющим даже тени сомнений в недокрутах и ошибках. После каскада исполнила несколько твиззлов, выйдя из них танговыми ганчо — захлестами ног с воображаемым партнёром. Вышло необычно и красиво. Не давая себе передышки, Арина разогналась для второго каскада из трёх прыжков.

В своём мире она сначала прыгала четверные прыжки, потом тройные аксели и после них относительно простые каскады из тройных прыжков. Потом, чуть накопив сил на дорожке шагов и хореографической дорожке, исполняла мощный апофеоз — сложнейший каскад четверной лутц — тройной риттбергер, дававший гигантскую сумму баллов с повышающим коэффициентом. Но… В СССР 1986 года правила судейства были другими. Здесь без разницы, когда ты сделаешь прыжки, главное, чтоб они были сделаны, поэтому структуру программы желательно было изменить. Сложнейшие для Люськиного тела каскады и прыжки поставить вначале, а более простые — в конце. Так можно было сберечь силы на всю программу.

Каскад из трёх прыжков: двойной аксель — двойной тулуп — одинарный тулуп — пришёлся как раз в акцент. В сильную долю. И на выходе из акселя Арина слегка покачнулась, но не стала включать мозг и анализировать, получится или нет, — прыгнула двойной тулуп следом за акселем, и он получился. Однако одинарный тулуп сделала практически на месте, без скорости и выезда. Это не было нарушением правил, но считалось неэстетично. По крайней мере во времена Арины. Здесь, при соревновании по первому разряду, такой прыжок мог оказаться нормальным. Сравнить свой нынешний уровень мастерства Арине было не с чем — катания одногруппников она ещё не видела.

Следом, после серии шагов и порядком разогнавшись, Арина сделала прыжок во вращение, исполнив его с тремя базовыми позициями: либела, кольцо и бильман. На либеле, начальной позиции, в которую прыгнула, по правилам, сделала восемь оборотов, на остальных позициях — по три оборота. Чуть улучшившаяся растяжка придавала очень красивый вид исполненному элементу. Да такой, что Левковцев, не сдерживаясь, зааплодировал Арине.

Исполнив несколько танго-вытесняющих шагов, называющихся по-испански «сакадой», каждый из которых заканчивался твиззлом, Арина подошла к заходу на двойной лутц. Почти на том же самом месте, где в своём сеттинге делала финальный четверной в каскаде с тройным риттбергером. Середина арены, и Арина сейчас не стала рисковать и делать сложный заход на лутц, как в программе «Кармен». Сейчас следовало сделать прыжок максимально просто и эффективно. Особенно учитывая, что Люська затылком навернулась с него. Следовательно, уровню её мастерства он ещё не покорился.

Зашла на обычную длинную дугу, правда, на приличной скорости, и сделала! Сделала чёртов лутц! Чистейший! С долгим выездом и свободной ногой, поднятой высоко в воздух.

Оставшуюся часть программы Арина докатывала уже на расслабоне, максимально торгуя лицом. Два вращения, дорожка шагов, хореографическая дорожка с ласточкой и кантилевером. В конце программы исполнила два последних двойных прыжка — сальхов и риттбергер. Выложилась по полной и технически сделала всё. Ни на секунду не бросала нить и сюжет программы. Набатом билось в голове: Аргентина, танго, красная роза. Аргентина, танго, красная роза. Перед глазами стоял образ очаровательной черноглазой девушки-брюнетки в красивом платье с косым подолом, от середины бедра с одной стороны до середины икры с другой. Красная роза в волосах. Этого вполне хватало, чтобы удержать повествование.

Вот и финальная поза… Сделала её почти с таким же коварным непокорным взглядом, как и домашнюю «Кармен». Только сейчас не падала на лёд, а остановилась, как вкопанная, глядя в воображаемых судей, сложив руки на груди и отставив одну ногу вперёд, оперев её на носок. Вышло красиво. И зрителям, и судьям наверняка понравится…

Тренер захлопал в ладоши и хлопал, не переставая, пока уставшая, довольная Арина катила к выходу со льда. Почти доехала до калитки, как усталость молотом ударила по телу. Больше Арина не чувствовала в себе сил продолжить ледовое занятие. Она полностью исполнила соревновательную программу для первого разряда в полном объёме, со всеми элементами, высшими уровнями вращений, транзишенами и сложными переходными шагами. Исполнила чисто, без помарок. Правда, тайминг опять оказался превышен на десять секунд, и последнее вращение она доделывала уже в абсолютной тишине. Такой тишине, что звук от разрезаемого лезвиями льда разносился на всю арену. Арина знала, что превысила время выступления, и в её сеттинге это повлекло бы штрафные баллы и снижение оценки. Впрочем, они были незначительны, всего по половине балла на каждые пять секунд превышения, так что глобально она не ошиблась. Арина показала сейчас настоящий чемпионский прокат, соответствующий уровню мастера спорта фигурного катания.

— Молодец! Молодец! Это прекрасно! — тренер от всей души улыбнулся и крепко обнял, потом похлопал по плечам. — Я первый раз вижу, чтоб катали так сложно, и с такой вовлечённостью. У меня просто нет слов. Давай отдохнём, и подумаем, что делать дальше.

Арина кое-как, тяжело дыша, доковыляла до скамейки у калитки и почти упала на неё. Силы оставили, так же, как прошлый раз. Но это всё равно был прогресс. Прошлый раз она исполняла тренировочный макет программы, сейчас же — соревновательную программу со всеми элементами. Небольшое превышение тайминга можно убрать регулярными ледовыми тренировками и тренировками в зале ОФП.

Через несколько минут, прошедших в молчании, Арина восстановила силы. Тренер терпеливо подождал, понимания состояние воспитанницы, потом начал говорить.

— У тебя на данный момент большой потенциал. Ещё немного работы, и первенство города гарантированно будет твоё. Да и следующие старты тоже. Поэтому давай сделаем так. Завтра на тренировки не приходи…

— Но как! Я только начала разгоняться! — возмутилась Арина, перебив Левковцева. — Сейчас главное — не сбавлять темп! Идти вперёд!

— Тише, тише! Спокойно! — успокоил тренер, подняв руки. — Выслушай сначала. Завтра у тебя будет и так сложный день. Надо сходить в поликлинику, взять справку о выздоровлении, отнести в школу, узнать расписание уроков. Со среды ты входишь в нормальный рабочий график занятий. До часу дня — школа, с двух до шести — тренировки в ДЮСШОР. В своей группе. Индивидуально у нас с тобой, наверное, работать больше не получится. Ты же не будешь постоянно к семи утра сюда приезжать, потом в школу, а потом опять сюда.

Сказал, и тут же подумал, что уж она-то приедет когда угодно — уровень мотивации огромный. Впрочем, если она скажет, что будет тренироваться и до школы по индивидуальной программе, он с удовольствием согласится. Чёрт с этим недосыпом. Видеть первым то, что демонстрирует эта девушка, — многого стоит!

— Если я не буду успевать хорошо работать на основной, дневной тренировке, если будет необходимо для дела, я буду приезжать, когда скажете! Пусть каждый день. Пусть в семь утра! — твёрдо сказала Арина. — Сегодня я прыгнула выше головы. Наверное, уже не буду кататься — перетрудилась, нужно восстановиться. А завтра… Хорошо, сделаю, как вы сказали. Сюда я не приеду. Возьму тайм-аут.

Арина сняла коньки, и пошла в зал ОФП делать заминку, попутно прислушиваясь к своему телу. Вернулось ощущение наработанности в мышцах, знакомое каждому спортсмену. Значит, тренировка прошла не напрасно, и толк сегодняшней работы будет. Пусть не сиюминутный, но задел на будущее положен.

Покрутив велотренажер на минимальной нагрузке, Арина решила, что на сегодня хватит. Переодевшись, вышла из спортшколы и поехала домой.

Понедельник. Мама уехала на работу, и до вечера Арина была предоставлена себе. Одна дома — круто! Что делала бы современная нам девочка-подросток четырнадцати-шестнадцати лет, оставшись одна дома, особенно если это самый обычный человек без каких-то особых увлечений, вроде компьютерных игр, рукоделия или творчества? Естественно, будет зависать в интернете, попутно слушая музыку или вполглаза смотря фильм. Здесь интернета не было, интересных фильмов тоже, и Арина в который раз ощутила бездну свободного времени, свалившегося как ком на голову. Оставалось одно — читать. И попутно слушать музыку. Например, песню про белую ночь, которая опустилась как облако. А почитать можно… Внимательный взгляд Арины упал на газету «Советский спорт», подаренную Максимом, где прямо на первой странице была огромная статья про фигурное катание, а точнее, про чемпионат СССР 1986 года, только что закончившийся. Многие фамилии спортсменов были знакомы. Во времена Арины они уже работали тренерами. Среди танцоров СССР 1986 года так вообще одни будущие тренеры.

Читать о соревнованиях, да ещё в прошлом, да ещё не зная раскладов на сезон, было неинтересно. А вот чемпионка в женском одиночном… Анна Кондрашова… Арина не помнила и не знала такой фигуристки в своем времени! Хотя… Фигурнокатательный мир мал. Услужливая память вдруг донесла, что знает она такую фигуристку! Во время просмотра записи какого-то давнего чемпионата мира краем уха слышала пространные излияния комментатора Александра Степашина именно об Анне Кондрашовой.

Она вышла замуж за эстонского спортсмена, когда ещё СССР не развалился, и переехала жить в Эстонию. Сейчас Кондрашова тренирует эстонских фигуристок. Иногда даже на чемпионат мира и Европы выбирается с воспитанницей. У ней фамилия… Леванди! Точно! Вспомнила! Анна Леванди! А воспитанницу — Елена Глебова. Ни на какие призовые места они, естественно, не претендовали. Уровень фигурного катания в Эстонии был невысок. И вот сейчас с Кондрашовой ей придется конкурировать лично. Если сумеет вырваться из Екатинска.

Остаток дня Арина посвятила чтению. Родители Люськи выписывали много газет и журналов, что для Арины явилось откровением: о таком методе передачи информации она даже не подозревала. Правда, от печатной прессы оставалось множество отходов в виде макулатуры, в этой части Арина не могла одобрить бумажную технологию, в которой видела расточительство и несовершенство. Ведь газета нужна только для того, чтобы прочитать её один раз, потом она уже ни к чему. Разве что печку в деревне растапливать. Или свернуть и положить в толстую пачку других таких же ненужных газет и журналов. Куда их потом? Арина вдруг вспомнила о поиске макулатуры, которым занимаются пионеры в свободное время. Значит, ненужные газеты туда и девают. А журналы? Наверное, тоже.

Арина полистала газеты с журналами, в основном рассматривая картинки. Больше всего понравился «Вокруг света». Там были интересные статьи про индейцев Южной Америки или про тайны острова Пасхи. Арина вдруг поняла, что мир она ни капельки не знает, хотя побывала много где: и на соревнованиях, и на отдыхе, в Европе, Азии, Северной Америке… В мире существовало много замечательных вещей, намного более интересных, нежели отели, аэропорты, рестораны, бутики. Она явственно ощутила, что даже будучи много раз в Европе, так и не узнала, чем живут жители тех стран, где она бывала, не интересовалась их образом жизни, культурой, искусством, кроме тех, что стали мировым наследием, известным каждому. Большая часть мировых знаний осталась вне поля её зрения, и она даже не задумалась бы о таких вещах, если бы не простой советский научно-популярный журнал.

Бросив читать, Арина потренировала растяжку. И она уже получалась намного лучше, чем неделю назад, когда только попала в тело Люськи. Ведь суставы на руках и ногах мало растянуть. Нужно, чтобы они давали нужное положение конечностей без дополнительных усилий, на автомате. И сейчас бильман получался почти идеальным. Почти… Для кого-то это и считался идеал, но Арина привыкла идти до конца — есть проблема, нужно её решать…

— Завтра в поликлинику поедешь? — спросила мама за ужином.

— Да. Мне врач на прошлой неделе сказала взять справку о допуске к тренировкам и к школе, — согласилась Арина, осторожно ковыряя вилкой кусочек вчерашнего мяса.

— Как быстро время идёт, ужас… — пожаловалась мама. — Вот уже почти неделя пролетела, как ты упала на лёд. Кажется, прошли пара дней!

— И это хорошо! — заявила Арина. — Так и лето подойдёт. И поедем отдыхать на море. Даже???

— Да! Поедем!— согласилась мама. — Но не на море. Будем к бабушке в деревню ездить, на огороде помогать.

— Угу, — согласилась Арина, сама думая: «Вот фигушки вам, у меня и так полно проблем».

Некоторые проблемы казались очень весомыми, и она отгоняла их подальше, не желая раньше времени напрягать голову. Чем ближе подходил к концу её больничный, тем чаще она задумывалась о школе и спортивной группе. Как сложатся отношения с одноклассниками и учителями, она не знала и школы откровенно побаивалась, что и неудивительно для девочки, последний раз бывшей в школе в 10 лет. Как сложатся отношения в классе, было делом очень важным, ведь учиться Люське ещё долго. Целых три с половиной года! И всё это время надо как-то совмещать учебу с тренировками. У Люськи, судя по всему, это слабо удалось.

Тоже и с одногруппниками. Это на уровне сборной, для фанатов, одногруппницы все такие няшки. На самом деле наивно даже предполагать, что, когда занимаешься бок о бок со своей прямой конкуренткой, будешь относиться к ней как к близкой подруге. Ведь она, вполне возможно, когда-нибудь лишит тебя медалей и денег, переступит через твою судьбу. Нет дружбы между фигуристками, и никогда не было. Лишь для фанатов и спортивных журналистов служили совместные мимишные фото в сторис с милыми объятиями и надписями «Люблю». На самом деле между одногруппницами существовали лишь обычные прохладные деловые отношения. Поздоровались с тобой — уже хорошо.

Саша Смелова… С ней вроде бы сдружились, но… Прямыми конкурентками они не были — прошлый сезон Смелова выступала по юниорам, и, кстати, весьма успешно — выиграла все этапы Кубка России, на взрослом чемпионате России стала четвертой. Взяла первенство России и юниорский мир. В будущем году она будет стартовать во взрослом разряде и наверняка навязала бы Арине упорную борьбу за доминирование в стране и мире. Наверное, тогда же и сошла бы на нет их дружба…

Такие вариации были в спорте высших достижений, что уж говорить про конкуренцию на начальном уровне? Когда всего у одного одногруппника путевка в более высшую лигу, уже точно не до дружбы. Будучи перворазрядницей, да даже и кандидатом, и мастером спорта, Арина ещё до Брокгауза в провинциальных раздевалках навидалась всякого. Она раньше думала, что битое стекло, канцелярские кнопки в ботинках или стёртые ребра на коньках — мрачные фигурнокатательные легенды, однако оказалось не так. Было всё это, когда тренировалась в Иженске… Не в силах победить Стольникову в спорте, завистливые одногруппницы скатывались до таких вот совсем не мелких пакостей. Хорошо хоть до порванных соревновательных платьев дело не доходило. С другими случалось и такое. Гадюшник там был ещё тот, где каждый сам за себя…

И вот здесь придётся привыкать ко всему этому не когда ты ещё мал и глуп, а во вполне сознательном возрасте. Терзаемая невесёлыми мыслями, Арина легла спать. Точно по расписанию, как и всегда…

Глава 29

Школа, школа…

На следующий день с утра Арина поехала в город получать медицинскую справку о допуске к учёбе в общеобразовательной и спортивной школе. Потратив пару часов и взяв заветную бумажку, на этот момент важнейшую в своей судьбе, поехала обратно в микрорайон, чтобы отдать её в школу. Такое отдалённое расположение места проживания, тренировок и учёбы сулило некоторые неудобства в будущем. Особенно в мире, где личных автомобилей почти не было, а элементарное такси считалось чем-то редким и не слишком доступным. Зато Арина за неделю привыкла к передвижению на автобусах. Пожалуй, столько времени, сколько она провела в общественном транспорте за последнюю неделю, она не проводила никогда и нигде. Или всё-таки было, но очень давно, в родном городе? В Иженске она, разумеется, став постарше, иногда ездила одна на тренировки в маршрутке. На пофыркивающем ПАЗике 88-го маршрута. Однако там ей не надо было учиться в школе…

Школа номер 2 города Екатинска находилась недалеко от дома, через квартал, что уже хорошо — не надо таскаться за тридевять земель. Построена в конце 1970-х, одновременно с микрорайоном. Так что можно сказать, считалась она совсем новой. И огромной. Таких больших школ Арина ещё не видела. Сколько тут параллелей? Естественно, если это одна школа на весь «Рабочий посёлок», учиться одновременно здесь должно много детей. В школе было три корпуса или, как тут говорили, рекреации. Главный вход находился в ближнем двухэтажном корпусе, на первом этаже которого в левом крыле находилась столовая, в правом крыле — большой физкультурный зал, занимающий сразу два этажа. Над столовой на втором этаже располагалась административная часть — директорская, учительские, завхоз. Из двухэтажного корпуса в главный вёл двухэтажный переход, считавшийся тоже корпусом. На первом этаже перехода слева по ходу находилась громадная раздевалка, справа — ряд окон, у которых стояли лавочки, вечно занятые одевающимися-раздевающимися школьниками и родителями, ждущими первоклассников. На втором этаже перехода находились кабинеты химии и физики.

Самый главный был третий корпус. Громадное четырёхэтажное здание вмещало шесть параллелей! Все основные кабинеты находились там. На первом этаже располагались мастерские для занятий трудом и класс начальной военной подготовки. Рядом несколько классов начальной школы. На втором, третьем и четвёртом этажах находились основные предметные классы. Одновременно в школе учились почти две тысячи детей! Когда звенел звонок с урока, для близлежащих домов наступало нашествие Мамая. Толпы орущих и визжащих школотронов разрывали тишину спального района, где почти всегда стояла абсолютная тишина. Автодорог нет, предприятий нет, шуметь некому. Кроме детей. И вот в этот громадный храм учения СССР 1986 года и держала путь Арина Стольникова, олимпийская чемпионка.

Несмотря на всю свою природную смелость, чем ближе она подходила к школе, тем более ватными становились ноги и пересыхало горло. У самой школы даже остановилась на пару минут, раздумывая, а может, не стоит ходить туда? Поставить перед мамой и тренером вопрос ребром: хочу домашнее обучение, и точка! Но про себя понимала, что пока ещё не прокатят такие заявочки. Не обладая никаким статусом, очень трудно требовать нечто подобное. Да и вообще, разрешено ли это здесь?

Поднявшись по скользким ступенькам к главному входу под массивным бетонным козырьком, опирающимся на две железные трубы, Арина толкнула тяжёлую дверь и вошла в тамбур. Дверь с грохотом захлопнулась за ней, приводимая в действие мощной пружиной, как будто говоря: «Назад ходу нет, дорогуша, ты попала в ад!»

Сразу у входа стоял стол, за которым сидела дежурная, контролировавшая, кто входит-выходит, и подававшая звонки. В мире Арины вместо дежурной находился турникет со считывателем карт учащихся. И такая система была намного лучше, потому что она, по крайней мере, не требовала наличие второй обуви.

— Ты куда идёшь? — строго спросила дежурная, женщина в годах, одетая в синий рабочий халат и чёрный шерстяной берет. — Где вторая обувь? В каком классе учишься? Кто классный руководитель?

— Я… Эмм… В седьмом «А», — промямлила Арина, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Мне справку надо отдать учителю, что врачи к урокам допустили. Я болела. Еду из больницы. Вот!

Последнее слово Арина сказала с неизвестно откуда взявшейся решительностью и даже гневно сверкнула зелёными глазами из-под чёрной пряди, упавшей на лоб. С ней такое частенько случалось. Переживаешь о чём-то, накручиваешь себя, и вдруг резко приходило понимание, что не прибьют же её и в тюрьму не посадят, если что-то не так получится.

— Я понимаю всё это, — смягчила тон дежурная. — Но всё же помни про вторую обувь.

— А она разве не в шкафчике? — недоумённо спросила Арина, тут же почувствовав, как решимость улетучивается в никуда.

— В каком ещё шкафчике? — удивилась дежурная. — Проходи, не задерживайся. Вон, родители за первоклашками идут. В следующий раз приходи со второй обувью.

Странно… Здесь понятия не имели о школьных шкафчиках. А ведь в элитной школе, где училась Арина Стольникова, они были у каждого, с лишними вещами никто не таскался каждый день. В коридорах школы стояли шкафчики для хранения второй обуви, физкультурной формы, повязок дежурных, запасной канцелярии, учебников и тетрадей, которые неохота таскать домой и которые в ближайшее время не понадобятся, и тому подобные вещи. Если здесь шкафчиков нет, здешним школьникам приходилось каждый день таскать всё необходимое для учёбы из дома.

Первым делом Арина прошла посмотреть расписание уроков на завтра и на неделю. В её мире расписание было выгружено на сайте школы и в школьное приложение, которое вечером сделает напоминание, что «Дорогая Ариша, возьми то и это, у тебя завтра такие-то уроки». Здесь расписание было написано в дневнике Люськи, но оно двухнедельной давности, а за это время могли произойти изменения. Арина не хотела допустить ни малейшей промашки ни в чём.

На громадной доске длиной чуть не в три метра висели несколько десятков листков с напечатанным расписанием для каждого класса. Найдя свой 7 «А», Арина тщательно переписала содержание листка в блокнот, захваченный из дома. Получалось, что завтра, в среду, в её классе было 6 уроков. Физкультура, русский, английский, литература, физика и алгебра. М-да… Начинать учебный день с физры — самое лучшее, что может быть в школе! В остальном нормально. Английский Арина знала на достаточном уровне, чтобы давать интервью на пресс-конференциях без переводчика. Или при необходимости объясняться с судьями, волонтёрами и зарубежными спортсменами. Остальные предметы за 7 класс тоже не представлялись особо сложными. По крайней мере, судя по Люськиным тетрадям.

На соседней доске висел напечатанный список классных руководителей. 7 «А» класс. Ираида Семёновна Лепесткова. Учитель географии. Кабинет номер 405. Четвёртый этаж. И здесь Арине придётся лезть на самую верхотуру! Ещё и лестницы в школе с длинными пролётами, учитывая высоту классов. Но разве для молодой спортсменки это проблема? Арина бегом забежала на четвёртый этаж, грохоча подошвами в абсолютной тишине, и резко остановилась у выхода в крыло, пощупав пульс. 100 ударов в минуту. Некритично после быстрой моментальной нагрузки. Сердце в норме.

— Хмельницкая! А ты что это тут беговую дорожку устроила? — совсем рядом прозвучал твёрдый мужской голос. — Я понимаю, ты спортсменка, но школа — не стадион!

Чуть поодаль, за дверью, ведущей с лестницы, стоял высокий солидный мужчина в костюме и строго смотрел на неё. Слово «директор» при его описании просилось само собой. Есть в начальствующих людях, привыкших к тому, что им подчиняются многие, этакая уверенность и статность, недоступные обычным смертным. Эх… Почему здесь всё-таки нет бейджиков?

Мужчина на вид лет шестидесяти, высокого роста, мощного уральского телосложения, с абсолютно седыми густыми волосами, подстриженными ёжиком. Взгляд твёрдый, уверенный, прямой. «Военный бывший, что ли?» — подумала Арина. Наверное. А может, и ветеран войны. На левой стороне пиджака ряд орденских планок.

— Что молчишь, Хмельницкая? Первый раз меня увидела что ли? — насмешливо спросил мужчина.

— Я… Эммм… Нет. Я больничный несу. Вот, — смущённо пробормотала Арина и показала справку. — Мне в школу завтра. А ещё я расписание узнать пришла.

— А ну-ка дай-ка посмотрю, что там тебе написали, — повелительно сказал директор и, взяв бумагу, быстро прочитал её. — Хорошо. То, что заботишься об учёбе, это хорошо. А вот то, что бегаешь по школе, это плохо. Тебе не 10 лет, Люда. Можешь идти, я сам отдам справку Ираиде Семёновне.

— Спасибо. Удачного дня, — пискнула Арина и хотела побежать обратно по лестнице, как вдруг вспомнила, что её только что отчитали за беготню, поэтому выпрямилась и, уверенно переступая ногами, пошла вниз.

Придя домой, Арина не могла выбросить из головы терзавшие её вопросы. Ведь знала, что лучшее средство от волнения — оставить всё как есть, дать мозгу отдохнуть и положиться на обстоятельства, хотя бы на первых порах. Но нет… Выбросить из головы не получалось. Школьные мысли не покидали её. После получаса мытарств Арина разложила на кровати Люськино платье с фартуком. Они были заботливо поглажены мамой так же, как и пионерский галстук. Ещё Арина нашла мягкие тёплые гетры и тут же попробовала надеть всю эту одежду. Смотрелось неплохо. Надо сказать, длина платья удивила Арину. В её мире оно считалось полноправным мини.

Если бы имелись длинные волосы, можно заплести их в красивые эльфийские косички… Но… Длинных волос не было. Локоны Люськи едва доставали до плеч. И с ними ничего, по сути, нельзя было сделать — смотрелись как копна. Разве что потом попробовать подстричься под что-нибудь модное в 21 веке, типа причёски «боб». Или «прогрессия» конца нулевых. Арине нравилось, как стриглись девушки в конце нулевых — начале десятых годов, когда в моде были субкультуры готов и эмо.

Убедившись, что с одеждой всё в порядке, Арина приготовила учебники и тетради, положила их в большой портфель вместе с ручками, карандашами и линейкой. В сумке-авоське лежала вторая обувь — обычные чёрные балетки, а в другой сумке сложена физкультурная форма. Белая майка и короткие, как трусы, чёрные шорты с белыми лампасами по бокам, кеды и белые гольфы. Арина померила и форму. Неплохо, даже очень неплохо…

Арина, удручённая, что в школу придётся тащиться, как ишаку, с портфелем и двумя сумками, оделась опять в домашнее и села на диван, глядя на приготовленные вещи. Придётся привыкать…

Мама пришла с работы, увидела озадаченную Арину, и слегка улыбнулась.

— Вещи к школе готовишь? Молодец! Иди сюда, поцелую! Как я рада, что пойдёшь учиться!

— Чему радоваться-то? — мрачно спросила Арина и шмыгнула носом. — Тут плакать надо. Ходила сегодня в школу. Мама, это ужас!

Естественно, что ей показалась ужасной обычная школа СССР 1986 года. Элитная гимназия, в которой училась Арина, находилась в ухоженном старом сталинском здании с просторными кабинетами, вежливыми учителями, привыкшими, что у них учатся непростые дети, и удобными шкафчиками, где можно оставить все эти мешки, которые ей завтра придётся тащить с собой. Сейчас эта гимназия, невзирая на царивший в ней снобизм учеников, казалась раем…

— И какой же там ужас? — недоверчиво спросила мама. — Школа как школа. Самая современная в городе. Что случилось-то? Раньше ты в восторге была. От учителей, от кружков, от спортивных команд. Что изменилось, Люся?

— Я изменилась, — всё так же мрачно, и даже как-то обречённо сказала Арина, и глубоко вздохнула. — Ладно… Давай не будем загоняться. Что будет, то будет. Поужинаю, немного позанимаюсь, и спать…

Пожалуй что, это был самый лучший выход…

Следующее утро проснулась отдохнувшей и полной сил. Волнения и вчерашняя тревога ушли и растаяли, как дым. Внутри было лишь лёгкое утреннее недовольство, вполне нормальное для любого человека, вынужденного утром тащиться на работу или учёбу. Пока делала зарядку, мама хлопотала на кухне с завтраком. «Тосты», — подумала Арина. — «Хороший завтрак. Надо есть».

— Я на обед тебе сдавала 2 рубля на неделю, и ты в столовую не ходила, когда болела, напомнишь Ираиде Семёновне, — во время завтрака сказала Дарья Лееонидовна. — Но на всякий пожарный возьми ещё деньги. Тебе же на тренировку ещё после школы. Пять рублей лежат на тумбочке в прихожей.

— Да. Спасибо, ма, — машинально ответила Арина, раздумывая, что придётся после школы идти домой, а уже потом ехать в ДЮСШОР. Не таскаться же с портфелями и сумками на переполненных автобусах? Но Левковцев сказал, что тренировка начинается в два часа. Успеет ли она? Всё это предстояло проверить лично.

Одевшись, Арина посмотрела в зеркало. Высокая красивая девочка, стройная, длинноногая, с прекрасной белой кожей, чёрными волосами и ярко блестящими зелёными глазами. Арина первый раз в этом мире одела бюстгальтер. И не потому, что он был край из носу необходим, — грудь у Люськи, откровенно говоря, ещё так себе, а лишь потому, что по школьному дресс-коду бывшей гимназии Арины требовалась эта вещь женского обихода. Наверное, и тут надо… Да ещё и физра эта с тесной короткой майкой…

Советский лук был неплох, особенно с пионерским галстуком. Его, правда, Арина завязала наугад, по наитию, но, кажется, верно. Ещё бы подкрасить глаза и губы… Нарисовать красивые длинные зумерские стрелки, как она любила.

— Ма? А где моя косметика? Почему я ничего не вижу, кроме твоей? — недоумённо спросила Арина, разглядывая мамину помаду. Цвет был так себе, нечто ярко красное, определённо вечернего стайла, но за неимением лучшего, сойдёт и эта…

— Люся, ты что делаешь? — строго спросила мама, заглянув в прихожую и видя эксперименты Арины с мейк-апом.

— Я… Эмм… Хочу утренний мейк ап нанести, и никак не найду мою косметичку, — неуверенно ответила Арина, проклиная себя, что не позаботилась об этом заранее, ещё вчера. Пока предыдущие дни ходила по морозу, мазала губы вазелином, чтоб не потрескались, но в школу идти с жирными губами — идейка так себе. Гигиенической помады тут не было, судя по всему. По крайней мере, у мамы.

— Люся! Ты с ума сошла! — возмутилась мама. — В школу с косметикой ходить строго запрещено! На собрании сколько раз говорили! Заставят тебя стирать всё на виду у класса.

— Это… Это какая-то тюрьма! — недовольно заявила Арина. — Мне что, теперь, как бабе-яге ходить? На улице мороз, я не хочу, чтоб губы потрескались. Да и вообще…

— Люся, перестань! Раньше ты нормально к этому относилась! — мама подошла сзади, обхватила Арину двумя руками и прижала к себе, поцеловав в щеку. — Перестань дуться. Ты и так абсолютная красавица, посмотри на себя! Не нужна тебе косметика.

Мама ещё раз поцеловала Арину, и чуть оттолкнула её, как будто отправляя в жизнь.

— Придёшь из школы, пообедай тем, что в холодильнике, — сказала мама, начиная одеваться. — Поешь, потом уже езжай на тренировку. Не ходи голодом. Тебе нужно развиваться.

— Ясно. Удачного дня.

Мама ушла, и Арина, недолго думая, всё-таки слегка подвела губы, чисто для терапевтического эффекта. Помада, правда, по качеству была отвратительная. Похоже, тот же самый жирный вазелин, только подкрашенный и с неприятным запахом.

В школу Арина решила идти в шубе — единственный пуховик порядком надоел. Немного покрутившись перед зеркалом, взяла в одну руку портфель, в другую сумку со второй обувью и физкультурной формой и вышла из квартиры. Терра инкогнита в виде советской школы ждала её…

Глава 30

Великолепная физкультура

На улице, как всегда в это утреннее время, ручейки взрослых текли по направлению к автобусной остановке. Другие ручейки, поменьше, направлены почти в обратную сторону. Взрослых среди них мало, разве что шли родители первоклассников и редкие учителя. Основные участники шествия — дети и подростки. Арина присоединилась к ним, и уже через пять минут подошла к школе.

Не успела войти внутрь, как очутилась в толчее у двери, которую устроили пятиклассники. Один толкнул другого, другой — третьего, и началась шутливая потасовка: все старались побыстрее миновать толпу у входа и зайти внутрь. Что интересно, не было слышно матов, присущих общению современных нам детей. Трёхэтажными забористыми выражениями крыли даже первоклассники из элитной московской гимназии, где училась Арина. Здешние советские дети просто звонко смеялись и толкались, иногда отпуская обычные шутки.

— Миха, я тебя щас как толкну!

— Нет! Я сильнее!

— Нет, я! Сейчас как толкану, в снег улетишь!

— Потише можно? — недовольно спросила Арина, обернувшись и искоса глянув на смеющихся пацанов.

На её удивление, подростки перестали толкаться и замерли, с интересом глядя на неё. Потом начали перешёптываться друг с другом на ухо, но вполне слышно.

— Это же Хмельницкая! — заметил один из пацанов, в ушанке набекрень, клетчатом пальто нараспашку и пионерском галстуке, торчащем из него. — Она спортсменка! Фигуристка!

— И ходит со Стольниковым Максом, а он накостылять может! — добавил второй мальчишка, рыжий, вихрастый, в спортивной куртке и вязаной шапке-пилотке. — У него ещё брат в нашем классе, Стас.

— Да знаю я! — недовольно ответил первый. — Кто их тут не знает.

«Интересно», — подумала Арина. — «Эту Люську каждый местный пацан знает. А ещё мой отец учится с ними в одном классе. Как тут всё сложно переплелось. Как в фильме фантастическом».

Очередь в школу худо-бедно двигалась, и Арина скоро вошла внутрь. Сразу же за дверью стояла вчерашняя дежурная, а рядом с ней два школьника примерно возраста Арины, с красными повязками на рукавах. Похоже, дежурные по школе.

— Ребята! Вторую обувь показывайте! — сказала дежурная усталым голосом, по тону которого можно догадаться, что говорит она это несчётное количество раз каждый божий день. — Вы сами знаете, что нужно делать. Почему я говорю одно и то же каждый раз? Обувь показывайте дежурным!

Школьники гуськом подходили к дежурным, открывали авоськи и показывали им, что у них имеется вторая обувь, потом направлялись к раздевалке. Тех, у кого не было сменной обуви, дежурные заворачивали назад, на улицу. Но по неписаным школьным законам домой, конечно же, не отправляли. Держали на улице до звонка на первый урок, потом дежурные для профилактики, наставив щелбанов и пиявок безобувникам, всё же запускали их в школу. И теперь для запущенных предстояло увлекательное объяснение с учителем, почему они опоздали. Этот воспитательный, пусть и неприятный момент действовал безотказно. Правда, на старшеклассников правило второй обуви не распространялось: щелбан им не поставишь, потому что сами накостылять кому хочешь могут, поэтому пропускали в уличной обуви. Считалось, что своё они уже отмучили в более младших классах.

От двери проходили к раздевалке, напротив которой стояли лавочки для переобувания. Сама раздевалка поделена на несколько секций, в каждой из которых раздевались только те классы, для которых они предназначены, о чём напоминали таблички над входами. В раздевалку для седьмых классов восьмиклассника бы уже не пустили. В каждой секции тоже дежурили школьники, запускали по пять-десять человек и зорко наблюдали за ними, чтоб те разделись, аккуратно повесили верхнюю одежду на крючки и оставили сумку с уличной обувью под ней. В принципе, весь процесс протекал логично и быстро. В этой части Арине местная школа понравилась.

Раздевшись, Арина направилась в спортивный зал. Запах в нём стоял такой же, как во всех залах, в которых в прошлом занималась физкультурой и тренировалась Арина, несмотря на десятки лет, разделявшие их. Запах покрашенного масляной краской дощатого пола и шведской стенки, кисловатый запах кожи от матов и «коней» с «козлами», хлопковый запах канатов и верёвок, волейбольных и баскетбольных сеток. Всё вместе это давало непередаваемый букет, по которому сразу можно было даже с закрытыми глазами догадаться, что ты в физкультурном зале средней школы. Или в тренировочном зале по общефизической подготовке школы спортивной.

Войдя в дверь с надписью «Женская раздевалка», Арина огляделась. Привычных шкафчиков, как в современных школах, не было. Вместо них вдоль стен стояли коричневые деревянные лавки, а над ними вешалки с крючками для одежды. М-да… Не было плечиков, чтоб аккуратно повесить одежду. Неужели придётся вешать платье за воротник???

В раздевалке на скамейке уже сидели две переодевшиеся девочки и удивлённо посмотрели на Арину. Причём выражения их лиц были такими, словно увидели призрака. Девчонки по виду тихие и скромные, из которых получаются прилежные ученицы, отличницы и хорошистки.

— Что не так? — спросила Арина, небрежно, по-спортивному, бросая сумку с формой на пол, а рядом портфель. — Вы как будто привидение увидели.

— Здравствуй, Люся… — растерянно сказала одна из девочек. — А мы… Думали, у тебя освобождение на две недели от физкультуры.

— Какое ещё освобождение? — удивлённо спросила Арина, переодеваясь. — Если мне на каток можно ходить, значит и сюда тоже можно. Всё нормик!

— Обычно после болезни на две недели освобождение от физры дают… — застенчиво сказала одна из девочек, и скромно потупилась в пол. — Это же так хорошо — не ходить на физру.

Она была совсем маленькая, рыжая, с веснушками, и в больших очках. «Буду называть её Джинджер»— подумала Арина. Спрашивать, как на самом деле зовут девчонок, было бы странно, да и неудобно.

Другая одноклассница была покрупнее и немного полная, но очень симпатичная, с золотистыми волосами, красивым лицом и нежной белой кожей. «Назову её Фулл Сайз», — подумала Арина. На самом деле, конечно же, эта девочка не была ни полной, ни слишком высокой. У неё было нормальное телосложение, из тех, что называются нормостеническими, но Арине, как фигуристке, виделись в нём плюс 10 килограмм. Профессиональная деформация!

На самом деле девчонок звали Надя и Вера, были они отличницами, как верно предположила Арина, и всегда приходили пораньше на любые уроки. До того, как пришла Арина, они о чём-то негромко переговаривались, но теперь замолчали и поглядывали на неё, не зная, что ещё сказать. Не знала и Арина, поэтому, переодевшись, начала делать разминку с растяжкой.

Девчонки округлили глаза от удивления. Неужели Люська никогда не разминалась здесь? Это было странно. С неподготовленным телом идти к нагрузкам запрещалось, какие бы они не были.

— Нифига себе! Красиво у тебя получается! — восторженно сказала Надя. — Как у настоящей спортсменки!

— Это конечно весомый комплимент! — рассмеялась Арина. — А я разве не настоящая?

Она легко встала на руки, потом, выгнувшись мостиком, спрыгнула на ноги. Мышцы пресса и спины уже чуть подкачались, и с небольшим усилием это удалось сделать прямо как гимнастке.

— Ну крутотень вообще! — восхитилась Надя. — Ты никогда не показывала таких трюков. Неужели они тоже тренируются в фигурном катании?

— Конечно, — улыбнулась Арина. — После правильной закачки всех мышц можно выполнить почти любые гимнастические упражнения. Самое главное — держать координацию.

Разминка заняла минут пять. За это время раздевалка наполнилась девчонками. Кто здоровался с Ариной, кто просто махал рукой. Жаль, но она никого тут не знала и как обращаться, тоже. В будущем это сулило определённые сложности.

Через несколько минут раздался свисток физрука, призывающий семиклассников выходить в физкультурный зал. Девчонки, смеясь и подталкивая друг друга, побежали к выходу из раздевалки. За ними последовали Надя с Верой и… Арина. Всё-таки она была на два года старше всех присутствующих, и такая толкотня казалась ей неуместной. В последнее время она общалась исключительно с людьми, наделёнными известностью, властью, авторитетом и влиянием, и это общение наложило определённый отпечаток.

В общем коридоре девчонки и мальчишки, вышедшие из соседней раздевалки, слились в один строй и по двое стали входить в зал, где их ждал физрук Сергей Иванович, которого вся местная школота называла по-простецки «Ваня» или иногда «Вано». Человек он был непростой, бывший мастер спорта по гимнастике, получивший травму на взлёте карьеры и после этого завязавший со спортом и решивший учить детей физкультуре. К делу подходил не как остальные физруки, занимавшиеся со школьниками по бумажке ради голых нормативов, а старавшийся искренне увлечь их занятием, привить привычку к здоровому образу жизни. Однако, как и любой физрук, считал, что главный тон занятию задаёт дисциплина, поэтому любое занятие начинал, как положено, с переклички.

— Стройся! — подал команду физрук, и тут же свистнул в свисток, висевший на шее, и вытянутой рукой показал, в каком направлении должна выстроиться шеренга.

Арина в растерянности стояла и смотрела, как одноклассники быстро выстраиваются в шеренгу. И строились они с определённой гендерной дискриминацией и дискриминацией по росту, против которых всегда выступала Арина Стольникова. Возмутительно! Сначала в шеренге стояли пацаны, начиная с самого высокого и заканчивая самым низким, и только после них по росту выстроились девочки. Арина, конечно же, была сильно недовольна этим фактом и с показной неторопливой небрежностью пошла на своё место. Так как она была самая высокая из девчонок, пришлось ей занимать место во главе шеренги девочек, как раз возле самого низкорослого щуплого пацана в очках.

— Хмельницкая! Ты что, на променаде? — строго свистнул физрук. — Поживее можешь?

Недовольно покосившись на него, Арина заняла своё место, мельком посмотрела в сторону пацанов, и через головы крайних увидела Максима, улыбнувшегося ей и помахавшего рукой.

— Равняйсь! Смирно! Руки по швам! — крикнул физрук, и взял в руки классный журнал. — Перекличка! Антонов!

— Здеся! — звонко пискнул пацан, стоящий рядом с ней, и покосился на Арину снизу вверх.

После переклички физрук скомандовал бежать вокруг зала и на ходу делать разминающие упражнения руками и торсом. Арина делала в спортшколе тоже самое, только на беговой дорожке. Потом шеренга разделилась и встали в несколько рядов, сделали разминку на месте с приседаниями, и через десять минут физрук заявил, что разминка закончена.

Физрук велел парням притащить на середину физкультурного зала козла и положить вокруг него маты. Будучи бывшим гимнастом, он постоянно включал в занятия прыжки через козла, коня, хождение по бревну, упражнения на турниках, считая их неотъемлемой частью физического воспитания будущего члена социалистического общества. Что тут сказать… Возможно, он и прав. Футболистом дано стать не каждому, а таскать тяжести или орудовать лопатой придётся многим.

— Сегодня будем прыгать через козлика, — заявил физрук. — Упражнение это нормативное, и оценка за него пойдет в четвертую. Так что делаем аккуратно, как учили. У всех три попытки. Первым к снаряду приглашаю…

Физрук окинул взглядом шеренгу семиклассников, и взгляд его остановился на Арине. Она не отвела взгляд от его глаз и почувствовала, что физрук выберет её. Ну так и есть!

— Хмельницкая! Выйди из строя! Покажи-ка нам, как нужно прыгать! — решительно скомандовал физрук. — Ты спортсменка, и для тебя это не составит никакого труда. Иди в конец зала. Старт по свистку.

Арина прошла, куда указал физрук, и встала в ожидании сигнала на старт. На неё смотрели глаза одноклассников, и в них был интерес. Ребятам действительно хотелось посмотреть, как она прыгнет. «Ну что ж, устрою для вас показательное шоу!» — усмехнулась про себя Арина.

По свистку физрука Арина разогналась, за пару метров от козла сильно оттолкнулась от пола, сделала полусальто в воздухе, приземлилась на козла руками, тут же оттолкнулась от него и, сделав ещё одно полусальто, приземлилась на маты. Сила приземления была порядочная, и чтоб погасить её, Арина прыгнула ещё одно сальто, уже полное, с матов на пол. Приземлилась чётко, по правилам, не качнулась. Заняла идеальную финальную позу гимнаста — ноги на ширине плеч, спина прямая, руки в стороны.

Оглянувшись на одноклассников, она увидела, что они стоят с очень удивлёнными лицами. В современном Арине мире подростки сказали бы, что у них чавка отпала. О майн-гат! Им Люська что, не показывала, как надо круто прыгать через козла??? Арина, конечно, сделала бы и полное сальто через козла, не дотрагиваясь до него вообще руками, но правила предписывали, что прыгать надо, оттолкнувшись от снаряда.

— Нифига себе!

— Во даёт! Так никто не сможет!

— Она спортсменка! Чё ей стоит так сделать!

Одноклассники зашумели, переговариваясь и обсуждая показанное Ариной упражнение. Дисциплина обрушилась в момент.

— Разговорчики! — свистнул в свисток физрук. — Равняйсь! Смирно! Хмельницкая! Вернись в строй.

Арина с улыбкой встала обратно в шеренгу и стала наблюдать, как одноклассники исполняют прыжки. Остальные ребята прыгали просто, и как положено — разбег, отталкивание от пола, и перелет через козла с ногами по обе стороны. Но у некоторых даже и это не получалось — приземлялись промежностью прямо на снаряд, и потом сползали вниз, морщась от удара. После урока физрук спросил у Арины дневник и поставил пятерку с жирным плюсом и размашистой росписью.

— Я ещё не видел, чтобы ты так делала, — признался он, чуть улыбнувшись. — Эффектно. И на голову выше остальных. Даже не на голову, а на километр. Вселенная! Другая лига!

— Я ж спортсменка, — засмеялась Арина. — А сейчас тем более набираю форму к первенству города.

— И какие у тебя шансы? — спросил физрук, внимательно посмотрев на Арину.

— Высокие! — решительно заявила Арина. — Я думаю, как минимум, в призах буду.

— Приду поболеть за тебя! — усмехнулся физрук. — Удачи в старте!

На выходе из спортивного зала Арину ждал… Максим. Ну конечно, кто же ещё!

— Привет. А неплохо ты прыгнула! — улыбнулся парень. — Первый раз такое упражнение видел. И как чисто, умело!

— Спасибо… — неожиданно покраснела и засмущалась Арина. — Эмм… Но это обычное дело. Может, пойдем на другой урок?

— Пошли! — согласился Макс. — Что вечером сегодня делаешь?

— Но я ещё не знаю… — неуверенно ответила Арина. — После школы мне на тренировку идти. И там я буду до семи вечера. Потом домой, делать домаху.

— Гулять не пойдешь?

— Я думаю, сегодня не получится, — покачала головой Арина. — Поздно будет.

— А давай я тебя после тренировки встречу! — радостно улыбаясь, предложил Максим. — Приеду в спортшколу и подожду тебя там!

— Пожалуй что, не стоит, — опять засмущалась Арина. — Это тебе в город надо ехать… Потом обратно. Ну, если хочешь…

— Да, я хочу, Люда, правда хочу! — заверил Макс.— Ну всё, пошли на второй урок.

Вторым уроком был русский, и вела его Алевтина Петровна, учительница веселая и насмешливая, даже желчная, считавшая себя потомственной интеллигенцией и оттого имевшая полное право зло шутить, и подкалывать детей рабочих, ходивших в эту школу.

— Хмельницкая, а что у тебя на губах? — насмешливо спросила училка, глядя на Арину, сидевшую с Максом на третьей средней парте. Глаза у Алевтины Петровны не выражали абсолютно ничего и больше были похожи на рыбьи.

— Эмм… Ничего. А что такое? — осторожно спросила Арина, проклиная себя за то, что не послушала маму и намазала губы помадой. Хоть слегка, но всё-таки её было видно. В первую очередь из-за жирного блеска.

— А я вижу помаду у тебя на губах. Выйди в коридор и приведи себя в порядок, как и подобает советской школьнице. Малькова и Жданова следом. Я ни за что не поверю, что ваши глаза сами собой стали такими большими за ночь.

Арина встала из-за парты и направилась в коридор. Малькова, высокая светловолосая девушка, и её подруга, Жданова, невысокая симпатичная брюнетка, последовали следом.

Выйдя в коридор, Арина носовым платком вытерла губы, искоса поглядывая на коллег по несчастью.

— Люська, ты же не красилась никогда! — насмешливо спросила Малькова, пытаясь стереть тушь с ресниц, но только ещё больше размазывая её.

— Ты только растёрла тушь ещё сильнее, — проигнорировала её вопрос Арина. — Иди лучше умойся.

Малькова фыркнула и быстро пошла в туалет, Жданова последовала за ней, обернувшись и чуть заметно улыбнувшись непонятно чему.

Арина постучала в дверь кабинета, чуть приоткрыла её, и просунула в щель голову.

— Можно?

— Проходи, Хмельницкая, — всё так же насмешливо сказала училка. — Чтоб это было в первый и последний раз. В следующий раз пойдёшь оттирать помаду к директору.

Несмотря на этот небольшой инцидент, в целом Арине понравилось в советской школе. Да, здесь были определенные трудности и сложности, но к ним можно было привыкнуть — это лишь вопрос времени. Ребята в большинстве учились нормальные, как и везде. Все её волнения оказались напрасными. Даже школьный обед понравился. Минимум мяса и жиров — то, что надо для поддержания оптимальной формы.

Уроки быстро закончились, и теперь предстояло познакомиться со своей спортивной группой…

Глава 31

Из школы на тренировку

— А можно я тебя до дома провожу и портфель понесу? — радостно спросил Максим, когда после уроков вышли на крыльцо школы. Хорошо. Потеплело. Пошёл мелкий снежок, окутывая весь район белым полутуманом.

— Тебе же домой совсем в другую сторону идти, — заметила Арина.

— Ну и что, — настырно ответил Максим и взял портфель из её рук. — Пешие прогулки способствуют здоровью.

Перед тем, как выйти из фойе, Арина посмотрела на часы. Двадцать минут второго. Надо поторопиться, чтобы успеть на тренировку в ДЮСШОР, поэтому девушка ускорила шаг до максимального. Макс удивлённо посмотрел на неё.

— Ты куда разбежалась? Я хотел неспеша пройтись. Прогуляться — смотри, как свежо и хорошо стало.

— Ты знаешь, куда мне надо, — заявила Арина. — В город. И времени совсем мало. Макс, давай ускорим шаг. Я бы не хотела опаздывать. Осталась неделя перед соревнованиями, и тренировки будут всё более интенсивными, чтобы выйти на пик формы.

Максим послушался и ребята быстро дошли до дома Арины. Она забрала у него портфель, поблагодарила, чуть засмущавшись и покраснев.

— Спасибо, — смущённо сказала Арина. — Я понимаю, что ты хочешь встретиться со мной, но правда, сейчас нет времени. Давай как-нибудь потом. В кино сходим или ещё куда…

Макс радостно кивнул головой, поцеловал её в щёку и побежал прочь, смешно подпрыгивая и что-то выкрикивая на ходу. Вроде бы, слова какой-то песни. Обрадовался. Вот ведь как просто человеку поднять настроение. От этого и самой становится легко и радостно.

Дома Арина быстро переоделась и поехала на тренировку. Пообедала она в школе, и сейчас есть не хотелось, наоборот, состояние желудочно-кишечного тракта казалось оптимальным. Тело ощущалось лёгким, но в то же время наполненным энергией, а это главное в её виде спорта.

Пока ехала в город, думала о Максиме и своем отношении к нему. Очевидно, что парень Люську любил. Но, судя по всему, это была обычная юношеская влюбленность. Она же сама… Как Арина относилась к Максиму? Парень определенно привлекателен физически и умён. Завязать с ним дружеские отношения выглядело естественным. А вот романтика… Увы, никаких романтичных чувств Арина к нему не испытывала. Да ещё постоянно приходилось указывать Максиму, что для неё очень важен спорт, что она не может просто так бросить всё и остановиться на полпути до цели. Даже на одной десятой пути… Наверное, Люська рассуждала и вела себя по-другому, оттого Максим так удивлялся в последнее время её поведению. Наверняка она в плане приоритетов сильно изменилась. В первую очередь, её отношение к нему могло стать более нейтральным.

Поглощённая мыслями об отношениях с Максимом, Арина не заметила, как доехала до нужной остановки. В ДЮСШОР было людно — середина дня, и занятия шли вовсю. На ледовой арене кто-то катался, в залах ОФП шла тренировка. В соседних залах тоже кто-то занимался, судя по крикам и стуку мяча по полу. Знакомая обстановка. Вторая школа. Второй дом…

Старушка у входа, дежурная, обрадовалась, увидев Арину, даже забыла про вторую обувь. Вечно болеющая, радеющая за всех, подошла, приобняла, погладив по плечам улыбающуюся Арину.

— Люська! Батюшки святы! Выздоровела? — радостно спросила она.

— Выздоровела. Спасибо за беспокойство! — улыбнулась Арина и пошла в раздевалку. Время почти два часа. Настроение нормальное. Готова абсолютно ко всему.

В раздевалке переодевались несколько девочек разного возраста. Самой младшей лет восемь-девять, самой старшей… Это была сама Арина! Из восьми одногруппниц она самая старшая! Большинству лет 10–13. Девчонки с любопытством посмотрели на вошедшую Арину.

— Привет! — почти в один голос поздоровались юные фигуристки.

— Привет! — улыбнулась Арина. — Как дела?

— Какие дела? — удивлённо спросила самая младшая девочка. Звали её Анжелика. Только-только сдала на первый юношеский, но уже считалась полноправной спортсменкой.

— Да… — не нашлась что ответить Арина, и сняла пуховик, повесив его на крючок. — Проще говоря, общие дела. Забей…

— Что забить? — не унималась Анжела. — Ты говоришь непонятно, Люся!

Остальные девчонки засмеялись и продолжили переодеваться, о чём-то пересмеиваясь между собой. В целом атмосфера царила почти такая же, как и в группе Брокгауза. Правда, там в раздевалке спортсменки ещё снимали прикольные видео для фанатов вроде дурашливых танцев и выкладывали их в сторис или делились друг с другом. Либо смеялись над статьями о себе в жёлтой прессе и спортивных сайтах. Или над комментариями фанатов в своих группах в соцсетях и блогах.

Арина уже оделась в спортивный костюм, как неожиданно весёлые разговоры смолкли — в коридоре раздались лёгкие шаги, как будто кто-то шёл и чуть подпрыгивал на каждом шаге. Звуки были запоминающиеся, такие трудно спутать с другими подобными.

— Соколовская идёт! — пискнули девчонки и моментом замолкли, принявшись проверять коньки, полотенца и прочие принадлежности. В общем, занялись делом. Похоже, не хотели привлекать к себе лишнего внимания того, кто шел по коридору и готовился войти в раздевалку.

Дверь открылась, и танцующей походкой вошла невысокого роста девочка лет тринадцати. По её уверенному наглому виду сразу можно было догадаться, что это местная прима. Девчонка одета в дорогую «адидасовскую» куртку, костюм, кроссовки и шапку. Всё на ней было импортным и стоило в СССР бешеных денег, так же как и рюкзак. Местным спортсменкам из простых семей о такой спортивной одежде можно было лишь мечтать.

Окинув высокомерным взглядом всех присутствующих, она небрежно бросила рюкзак с коньками на пол и стала молчаливо переодеваться, язвительно косясь на фигуристок и чему-то про себя усмехаясь. Арина сразу поняла, что, судя по телосложению, Соколовская — опасная соперница. Невысокого роста, худощавая, тонкая и звонкая, как говорят фанаты фигурного катания. Идеальное телосложение для многооборотных прыжков. И, судя по всему, Соколовская с презрением относилась к одногруппницам, считая себя несравненной спортсменкой и звездой местного масштаба. Арину она тоже презирала, потому что ехидно покосилась на неё.

— Чё уставилась? — тонким противным голоском спросила Соколовская, с насмешкой глядя на Арину. — На свою куртку китайскую смотри.

— А на тебя нельзя даже просто смотреть? — улыбнувшись, спросила Арина. — Окей. Так и забьем в память: ты персона нон-грата. И смотреть на тебя запрещено.

— Чииивооо? — злобно пропищала Соколовская, собираясь ещё что-то добавить обидное, но в это время одна из девочек разрулила накал, погасив назревающую ссору.

— Пора выходить! Ровно два часа!Тренер ждёт!

Девчонку, которая остановила ссору, звали Жанна. Возраст — двенадцать лет, и она тоже была перворазрядницей, как и другие. Жанна обещала стать высокой и телосложением чуть крупнее обычного. Путь в большой спорт наверняка ей будет закрыт по физическим параметрам тела.

В коридоре стояли несколько мальчишек возрастом лет по 8–10. Похоже, более старших в группе не было. Увидев Арину, они заулыбались и замахали приветственно руками, выражая искреннюю радость.

— Люся! Привет! Ты как? Как здоровье?

— Спасибо, ребята, всё хорошо! — в ответ улыбнулась Арина. — Спасибо за участие. Вы милые!

Соколовская фыркнула, и презрительно отвернулась, подняв нос, всем своим видом выказывая презрение.

— Фак ю! — Арина показала стервозине средний палец и вдобавок высунула язык. Пусть знает! Арина Стольникова, сокрушавшая таких ноунеймов сотнями, не даст оскорблять себя! И вообще…

Не успела Арина подумать, что будет вообще, как дверь с надписью «Тренерская» открылась и в коридор вышел Левковцев. Увидел Арину и улыбнулся.

— А вот и Хмельницкая с новыми силами влилась в наш дружный коллектив. Надеюсь, результаты будут соответствующие. Да, Люда? Как настрой?

— Нормальный настрой! — решительно заявила Арина. — Полностью готова к полному тренировочному кейсу!

Соколовская опять презрительно фыркнула, но Арина на неё не обратила внимания. Вот ещё…

— Прекрасно, что готова! — заявил Левковцев. — Так, ребята, начинаем разминку. Все в зал ОФП!

Арина с рюкзаком на плече пошла со всеми. Коньки она решила не оставлять здесь ни на минуту.

Левковцев сначала провёл общую разминку рук, ног и тела. Она почти ничем не отличалась от той, что все школьники делают на уроке физкультуры. Чуть размявшись, ребята взяли в руки лёгкие гантели и начали делать упражнения с ними. Потом тянули эспандеры. Следом за этим упражнением прыгали со скакалками. И это была только разминка!

Увидев, что спортсмены размялись, Левковцев распределил всех по снарядам в соответствии с их физическими данными. Соколовскую поставил на велотренажёр. Анжелику поставил на спиннер. Похоже, у неё были какие-то проблемы с докрутами или выворотностью бёдер. Жанна, как потенциальный риск плюс восемь килограмм, сначала занималась на пресс-качалке, потом перебрала все тренажёры, бывшие в наличии: пресс-машина, торс-машина, гравитрон. Арине, как длинноногой, досталась беговая дорожка. Что ж… Упражнение привычное. Остальные четыре девочки — Зоя, Оля, Наташа и Нина — занимались на турнике и шведской стенке. Потом Арина поменялась с ними. И так по очереди чередовали все имеющиеся тренажёры и снаряды. Мальчишки сначала качали пресс, потом тренировали силовую растяжку, сидя на полу, после этого тоже присоединились к тренажёрным упражнениям. Занятие длилось примерно час, потом Левковцев дал 15 минут перерыва и велел готовиться к ледовой тренировке.

На силовой тренировке Арина старалась не переусердствовать, тщательно контролируя потраченные усилия. Её опыт говорил, что существует очень тонкий баланс между тренированностью и перетренированностью. Об этом говорил ещё Бронгауз…

…

Весна 2020 года… 13-летняя Арина только перешла в группу к Бронгаузу. Сразу же после выигранной Всероссийской спартакиады школьников, где она заняла первое место, чисто откатав обе программы и мастерски исполнив все тройные прыжки без единой ошибки. Баллы были очень приличные для юниорки из провинции. 200 баллов отвалили девочке судьи, и это был предтоповый уровень. Мировая юниорская пятёрка как минимум. Конечно, Арина Стольникова не выпрыгнула, как чёртик из табакерки. В фигурном катании, как и во всём профессиональном спорте, такого не бывает.

До этого она прилично выступала по «новисам», как называют юных фигуристов-международников. В возрасте 11–12 лет заявлялась на международные старты категории Б: «Денкова — Стависки Кап» в Болгарии, «Кубок Австрии» в Граце, «Мемориал Анжея Непелы» в Словакии. Занимала там первые места в своём разряде и уже тогда привлекла взгляд продвинутого болельщика как подающий надежды красивый ребёнок. Об Арине узнали тренеры, судьи. Появилась крошечная страничка на официальном сайте Федерации фигурного катания.

И вот Москва увидела её воочию. Тонкую, звонкую, исполняющую все прыжки с невиданной лёгкостью и на хорошей скорости. Казалось, тоненький метеор носится по арене. Когда Арина закончила победную произвольную и раскланялась перед полупустыми трибунами, где сидели в основном сами фигуристки и группы поддержки из школ с родителями, на неё внимательно смотрел стоящий у бортика молодой мужчина в модном костюме и с модной причёской. Самуил Бронгауз. Он смотрел на выступающую юную фигуристку и видел в ней громадный потенциал. Пожалуй, самый высокий из того, что ему встречался. И сразу подумал: именно эта девушка способна прыгнуть четверные прыжки и тройные аксели. Только ими сейчас можно было бороться с зарубежными фигуристками.

Дело в том, что представители ISU зорко следили за Бронгаузом и его группой последние годы. Его воспитанница Елена Зенитова выиграла Олимпиаду-2018 в Пекине за счёт того, что исполнила почти все прыжковые элементы во второй части программы с максимальным повышающим коэффициентом. А до Олимпиады выиграла почти все старты в сезоне. Зенитова не обладала каким-то особенным катанием, зачастую болельщики, наоборот, ругали её за корявость и ученическую юниорскость движений. Но она всё прыгала во второй половине и выигрывала у всех топ-фигуристок. Даже намного более мастеровитых, чем она. Взяла и Олимпиаду.

Однако ISU, видя такое вопиющее доминирование российских спортсменок, которое никто из мировых фигуристок не может преодолеть, сделал коварный ход, изменив в сезоне 2018–19 правила соревнований. Теперь фигуристам нельзя было исполнять все прыжки в конце программы, лишь только три прыжка или каскада в произвольной программе и один каскад или прыжок в короткой.

Исушники лицемерно назвав это «сбалансированностью программ». Хотя и дураку ясно, что правила стопроцентно били по россиянкам и никому более. Казалось, власти Бронгауза над мировой женской одиночкой пришёл конец, ведь его фигуристки теперь не имели права стопроцентно исполнять то, что они умеют. Их искусственно ослабили. Но Бронгауз решил сделать более коварный ход — натренировать воспитанниц прыгать мужские прыжки, квады и триксели, которые имеют намного более высокую стоимость, чем тройные, даже прыгнутые в конце программы.

После награждения участников соревнований, где Арине повесили на шею золотую медаль и дали красивый букет тюльпанов, Бронгауз подошёл к растерявшейся девочке у раздевалки и сделал предложение, от которого просто нельзя отказаться. Он брал её в свою группу! В легендарную «Хрустальную звезду», кузницу олимпийских чемпионок и чемпионок мира. Потом Бронгауз говорил с родителями Арины в одном из московских кафе и пообещал сделать из их дочери олимпийскую чемпионку. Ведь у неё редкий талант, и в провинции он просто сгинет. Пропадёт.

— Я понимаю, вас гложет финансовый вопрос в первую очередь, — спокойно сказал Бронгауз. — Будет трудно. Первое время вам придётся рассчитывать лишь на себя. Пока она не покажет себя, я не смогу достать каких-либо денег для вас у федерации. Если девочка возьмёт хотя бы шестое место на взрослом чемпионате России, то попадёт в сборную команду. А я гарантирую, что она может занять место даже выше, чем шестое. Тогда она получит государственное финансирование. Это невесть какие деньги, но на жильё в Москве и питание хватит. Если будут совсем уже нерешаемые финансовые трудности, я привлеку спонсоров. Дам свои деньги в конце концов. Только не губите талант ребёнка!

Бронгауз почти умоляюще посмотрел на родителей Арины, сидевшей здесь же, за столиком, простым статистом и только хлопавшей глазами, переводя их с одного лица на другое, иногда переключаясь на ванильное мороженое. Да и что она могла сказать? Всё зависело от родителей. И они решились.

— Мы согласны! — решительно сказала мама. — Стас! А ты что думаешь?

— Да, конечно! — кивнул головой папа. — Естественно, мы принимаем ваше предложение!

…

На первых порах у Бронгауза Арина изо всех сил старалась показать тренеру, что её взяли не напрасно, что она будет усердно пахать как лошадь, что горы свернёт, но странно… Заметного прогресса в катании не было и в помине. Арина свои физические навыки ощущала как и прежде, до перехода. Она по глупости в свободное время старалась заниматься ещё больше — качалась в соседнем фитнес-клубе, изо всех сил желая быстрейшего прогресса.

— Ты что, занимаешься где-то ещё? — недовольно спросил тренер после практически нулевого прогресса.

— Дддааа… — заикаясь от страха, пролепетала Арина. — В фитнес-клубе…

— Так и думал! — заявил проницательный тренер и указал ей на скамейку рядом с собой. — Садись здесь. И послушай. Готова? Арина, пойми, мы фигуристы. Не гимнасты или тяжелоатлеты. Мы соревнуемся на льду. В тренажёрном зале не надо тратить силы. Должен быть тонкий баланс между натренированностью и перетренированностью. У тебя явный перекос в сторону силовой практики. При этом нет прогресса на льду. Такими темпами ты скоро сможешь тягать штанги, но в катании ничуть не продвинешься. Поняла, Ариша?

— Да! — тонко пискнула Арина, смущённо потупившись в пол. — Я больше так не буду!

О майн-га-а-а-а-а-а-а-т… Вот чего ей вспомнился Бронгауз? Да только потому, что Левковцев, кажется, тоже делал сдвиг в сторону излишне силовой тренировки…

Глава 32

Падение Марины Соколовской

— Так! Ребята и девчата! Перерыв пятнадцать минут! — хлопнул в ладоши Левковцев. — Отдыхаем, восстанавливаем силы, готовимся ко льду! Через пятнадцать минут жду вас у кромки. Если буду нужен — я на катке, посмотрю, чем там мастера заняты.

О… Вот это интересно… Что тут ещё за мастера? Арина заметила, что тренер, иногда посматривая на часы, время от времени отлучается из зала ОФП, но не придала этому значения — мало ли какие дела могут быть у человека. Однако, оказывается, тут есть и группа мастеров спорта. Интересно, почему они занимаются отдельно и каков уровень их подготовки?

У Брокгауза все фигуристы возрастом от восьми до девятнадцати лет занимались в одной группе. Одновременно катались и квадистки — мировые чемпионки Стольникова со Смеловой, и ребята, только подходившие к тройным прыжкам, и даже выступающие по новисам. Совсем маленьких, не имеющих даже юношеских разрядов, тренировали другие люди, имеющие, кроме спортивного, ещё и педагогическое образование. У Левковцева же мастера спорта занимались отдельно… Странно…

На самом деле ничего странного. Мастера спорта по фигурному катанию в СССР, как и в мировой фигурке того времени, были более возрастными, чем в современное Арине время. И обладали они таким же потенциалом, как и совсем юные фигуристы, за исключением пары вымученных потом и трудом тройных прыжков.

Сводить вместе младшую и старшую группы считалось Левковцеву неразумным, а, возможно, это была точка зрения и других тренеров того периода. Молодежь поняла бы, что в фигурном катании она достигла технического предела, через который не перепрыгнуть при всём желании. А старички 20–30 лет повесили бы коньки на гвоздик, убедившись, что ничего не достигли за десяток лет, минувших с юниорской поры. От чего ушли, к тому и пришли, и все тренировки, жёсткие падения на лёд, травмы и боль оказались в плане прогресса напрасными. Ты долбил тройной тулуп два года, а сопливая 12-летка прыгает его по десять раз за тренировку. Естественно, иногда представители разных групп пересекались друг с другом, но это были разовые встречи, не влияющие глобально на результаты спортсменов. Постоянное соперничество и подглядывание друг за другом было вредным.

Впрочем, это пока Арину никак не затрагивало. Она закончила силовую тренировку лёгкой заминкой на спиннере, причём не выполняла ничего необычного или трудного — просто покружилась туда-сюда в спокойном темпе. Почувствовав, что дыхание возвращается в норму, легко спрыгнула со снаряда и пошла в раздевалку отдохнуть несколько минут.

Отдохнуть не совсем получилось. И если Соколовская сразу пошла на лёд, то местные девчонки в раздевалке устроили весёлую шуточную возню, толкая друг друга и громко хохоча. Арина, как девушка более взрослая и ответственная, присела на лавочку, закрыла глаза и словно замерла в обычной позе сидящего человека: спина прямая, плечи опущены, кисти рук опущены на колени. Тело в таком положении максимально расслаблено. Она знала, что даже кратковременный, всего в несколько минут, полноценный отдых без разговоров и в тишине способен делать фантастические вещи. Иногда в перерывах между тренировками, сидя вот так в раздевалке или где угодно, в тёмном закутке тренировочного катка, среди старых заливочных машин, лопат и вёдер, ей удавалось погрузиться в некое подобие дрёмы. Полусна, длящегося всего несколько минут. В это время происходило восстановление сил организма. Даже недосып из-за раннего утреннего пробуждения быстро сводился к нулю. После такой импровизированной медитации всегда становилось намного лучше не только в физическом, но и в ментальном состоянии. Голова становилась пустой и свободной.

Однако эта практика помогала лишь при одном условии: если медитации никто не мешал. Хоть фигуристки и пошли на лёд, но в раздевалке кто-то оставался, бегал и прыгал.

— Люся, что ты делаешь, ты спишь?— послышался рядом детский голос.

Арина открыла глаза. Анжелика! Стоит напротив и нерешительно переминается с ноги на ногу. Ребенок, что с него взять… Ещё нет соображения, что если человек сидит в одиночестве и дремлет, обращаться к нему с вопросом, спит он или нет, неприлично.

— Да, я сплю, — стараясь, чтобы голос прозвучал нейтрально, без лишней злобы, ответила Арина. — А сейчас уже нет.

— А научишь меня так спать? — бесхитростно спросила Анжелика, глядя наивными голубыми глазами, и широко улыбаясь во весь рот.

— Научу, — важно ответила Арина. — Садись сюда, рядышком. Готова? Закрой глаза, и представь себе, что ты находишься в старом доме, который стоит в старом саду, заросшем старыми деревьями…

— А потом из-под кровати выползает старая-старая рука, да? — звонко рассмеялась девочка. — Нет. Я в таком доме сроду бы не уснула. Люся, пошли! Тренер зовёт!

От ледовой арены раздался свисток, означавший что отдых закончен, и пора приступать к ледовой тренировке. Анжела взяла Арину за руку и потащила за собой.

— Куда ты меня тащишь? — со смехом спросила Арина, увлекаемая девчонкой. — Я и сама могу дойти!

— А просто так! —озорно покосилась Арина. — Побежали! Вперегонки!

— Стой, стой! Ты куда? — удивлённо спросила Арина, начиная бег. — Здесь же запрещено бегать вне тренировочных зон!

— Ну и что! Мы спортсменки! Давай! За мной, Люся! Догоняй!

— Эх… Пропадешь с вами! — пробормотала Арина, но тем не менее, побежала за девочкой.

Дверь на каток была закрыта, естественно, и, хотя довольно тяжела из-за двойной теплоизоляции, Анжелика, упёршись изо всех сил, распахнула её и тут же с грохотом закрыла перед самым Арининым носом.

— Не войдёшь, не войдёшь! — смеясь, крикнула из-за двери Анжела, но тут же следом раздался строгий голос Левковцева.

— Так! Это что за беготня здесь? Я гляжу, у тебя, Барышникова, слишком много сил. Так что будешь сейчас делать фигуры, пока не будут получаться более-менее приемлемо.

Девчонка смущённо рассмеялась, но по всему видно, что она ни капельки не пожалела о своем поступке. Была она егоза и озорница, причём все это знали, вплоть до директора ДЮСШОР, но, как самой младшей, ей всё прощалось.

Арина распахнула дверь и вошла внутрь. Пахнуло холодом. По катку уже давала круги Соколовская, с хрустом рассекая свежий, только что залитый машиной лёд. Рядом Левковцев наблюдает за её катанием. Остальные фигуристки сидели на лавочке у бортика — ждали Арину и Анжелу.

— Вы где отстали, потеряшки? — спросила, и тут же смущённо засмеялась Нина, чуть полноватая светловолосая девочка лет двенадцати.

— Мы… Эмм… Сидели в раздевалке, — невозмутимо ответила Арина, чуть отведя взгляд. Конечно, ей было стыдно признаваться, что она повелась на предложение Анжелики к беготне, хоть и знала, что это запрещено правилами спортивного комплекса. Почему согласилась? А потому что и внутри Арины Стольниковой до поры до времени дремал пакостный весёлый бесёнок.

— Смотрите, смотрите, как Соколиха фигуры вычерчивает! — завистливо сказала Жанна, наблюдая за режущей лёд Соколовской. Нахалка и в самом деле хороша. Катается она на глубоких рёбрах, быстро меняя направления движения. Её катание смотрелось очень качественным, это надо признать. Почти такое же было и у Арины Стольниковой в другой жизни, потому что она обладала схожим телосложением.

— А чё это она одна катается? Ей чё, можно? — спросила Арина, мрачно наблюдая за Соколовской. — Тренер ещё задания не давал? Почему она одна там?

— Ей можно! — прикрыв рот ладошкой, чтоб не услышала Соколовская, ответила Жанна. — Она идёт на чемпионку города, а потом на областное первенство! Директор разрешил! Да и кто ей запретит? У ней папа знаешь кто???

— Не, не знаю, — отрицательно качнула головой Арина. — Крутой что ли? Или мафия?

— Нет! Не мафия! — не согласилась Жанна, не придав значения незнакомому слову. — Хуже, чем мафия! Он директор Уралвагонзавода! Понимаешь???

— Понимаю, — согласилась Арина.

Действительно, в таком маленьком городке, как Екатинск, быть директором крупного градообразующего завода выглядело круче, чем быть мафией. Но намного больше Арину расстроил тот факт, что на место чемпионки претендует кто-то ещё. И шансы у этого человека, в лице Соколовской, к сожалению, есть. Да и катания всех девчонок она ещё не видела. Возможно, они тоже могут задать жару. Теперь её цель взять городское первенство не казалась уже стопроцентно реализуемой. Придётся побороться.

— Всё, выходите, ребята! Бегаем по кругу, сделаем разминку, один за другим! Три круга!

Всё привычно для Арины: перед ледовой тренировкой нужно сделать ледовую разминку, чтобы освободить и растянуть мышцы с суставами. Фигуристы выстроились в одну линию и начали разгоняться. Естественно, тон в разминке задавала Соколовская. Она быстро разогналась и перебежками, меняя направление движения, проходила короткий борт арены. И если на длинных бортах с ней можно было потягаться, то короткие борта были, безусловно, за ней. Остальные фигуристы и фигуристки не успевали за ней — не хватало мастерства входить на скорости в виражи, менять направление движения перебежками. Ещё Арина заметила, что они не подают правое плечо с рукой вперёд по ходу движения, заранее отрабатывая направление поворота корпусом.

Арина ехала в ряду пятая с начала, как раз за Зоей, высокой, почти с Арину ростом девушкой, и ей этот медлительный променад порядком надоел. За неделю напряжённых тренировок она чувствовала, что набирает форму. Но до предела ещё не дошла. Надо пробовать, чтобы понять, где нужно остановиться, чтобы не форсировать события.

Арина выехала из ряда фигуристов и двумя внутренними дугами обошла их, подобравшись к короткому борту. Резко сделала моухок, сменив направление движения с «вперёд» на «назад», потом вытянула руки в стороны и сделала толчок «шассе» и вышла от короткого борта быстрыми перебежками назад. В трети катка перебежки перешли в перетяжки и дуги на глубоких красивых рёбрах. В середине катка она догнала и перегнала Соколовскую. Всё-таки у Арины было преимущество — длинные ноги, которые в таких упражнениях являются весомым фактором.

Соколовская услышала, что сзади кто-то приближается, повернула голову и увидела Арину. На лице зазнайки отобразилось настолько искреннее удивление, что она покачнулась, едва не свалившись на лёд. В этот момент Арина оставила её позади, вызвав восхищенные возгласы одногруппниц.

— Люда, ты слишком разогналась! — крикнул тренер. — У нас не бег на скорость. Делай ещё один круг и тормози — далее потренируемся в фигурах.

Арина первая закончила предварительную раскатку, и это вызвало большое удивление в группе — обычно раньше всех заканчивала Марина Соколовская, гордо тормозя в центре и с насмешкой глядя на одногруппников. Но ещё большее удивление вызвали красивейшие шаги, исполненные Ариной. Ничего подобного девчонки раньше просто не видели. Когда Арина затормозила в середине арены, закончив упражнение, к ней сразу подъехали несколько фигуристок.

— Вот это да! Люся, как у тебя получилось? Как ты входила в развороты? — посыпались вопросы со всех сторон.

Арина посмотрела на Левковцева и увидела на его лице лёгкую усмешку. Ведь он-то видел, на что она сейчас способна. Лишь одна Соколовская надулась, как пузырь, и стояла в гордом одиночестве, скрестив руки на груди и ковыряя зубцом лёд. Наверное, впервые за всё время её обошли так нагло и легко. И кто? Эта неудачница Люська Хмельницкая, которую и всерьез-то никто никогда не принимал. И Соколовскую задело даже не то, что её обошли. Её обошли красиво. Обошли не простыми беговыми шагами, а сложной комбинацией, которую использовали только считанные мастера спорта. Это ли не унижение??? Ведь Соколовская пыталась убежать самыми простыми шагами.

Естественно, она захотела тут же отыграться. Показать всё, что она может, до максимума. Очень опасный это позыв для профессионального спортсмена, даже опытного и обласканного медалями и фортуной. В горячке соревнований, когда чувствуешь, что сдаешь своё чемпионство, что уже не хватает базы элементов, чтобы набрать нужные баллы на золото, идешь ва-банк. Пан или пропал. И тогда можно проваливаться вообще в подвал, на эмоциях завалив весь прокат.

Самые опытные фигуристы выходят на прокат только с одной целью — чисто исполнить свою программу. Перед спортсменом не стоит задача кровь из носу взять золото или взять серебро. Результат складывается лишь из удачного выступления. А вот когда начинаешь во время проката задумываться, какое место займешь или как обойти соперника, или что надо в этом месте сделать более сложный каскад или прыжок, проигрыш неминуем.

Хотя всегда есть более взвешенный и разумный план Б — понимая, что взять золото невозможно, расслабиться, поймать кураж и откатать чисто оставшуюся часть программы. Ведь и серебро, и бронза — тоже вполне нормальные медали за упорный труд. Соколовская ещё не набила шишки, на личном опыте изучая эту простую азбуку спортсмена. И решила тут же, по горячему, утереть нос зазнавшейся Хмельницкой.

— Марина! Перестань! Остынь! Ты что делаешь??? Стой!

Слова тренера канули в пустоту. Соколовская разогналась, невзирая на предостерегающие крики Левковцева, так как захотела продемонстрировать ещё более быструю раскатку, но не удержалась на льду, соскользнула с ребра и свалилась на задницу, проехав несколько метров на пятой точке и в конце пути ударившись ногами о бортик.

— Марина! Ты как? — Левковцев подлетел к упавшей Соколовской и помог встать.

— Нормально, — злобно огрызнулась девочка и отъехала к бортику.

Тренер не стал разгонять ситуацию, а велел всем тренировать обязательные фигуры. Сам стоял на льду, и зорко наблюдал. Вот как уследить за пятнадцатью спортсменами? Пока смотришь на одного, другой ошибётся. Пока втолкуешь допустившему ошибку, как за спиной сразу трое ошибутся точно также. Замучившись постоянно подталкивать и напоминать, как нужно исполнять фигуры, Левковцев свистнул и подозвал всех к себе.

— Ребята! Я ничего не могу понять: как получается, что вы в середине недели словно после выходных? Откуда такой процент брака? Скажу прямо: вчера откатались средненько, чего уж там… Но сегодня ещё хуже. Самсонов даже с ребра слетел при вращении. Такие ошибки неприемлемы для вас! Давайте понемногу начнем сначала. Смотрите внимательней! А впрочем… Пусть Люда покажет нам, как надо правильно выполнить фигуры. Давай, Людмила, твой выход!

— А почему Люда? — заинтересованно спросила Анжелика.

— Потому что она это может! — улыбнулся тренер. — Люда! Работай! Крюк, выкрюк, восьмёрка! Пошла!

Арина почувствовала, что её внезапно проснувшийся талант может вызвать большие вопросы у одногруппниц, на которые не так-то легко будет ответить… А вдруг ещё попросят НАУЧИТЬ их так кататься? Не скажешь же девчонкам, что такое катание — высокое искусство, доступное не каждому. К нему можно идти всю жизнь, но так и не прийти…

Фигуры по правилам нужно исполнить с идеальными линиями. Если нарисовать восьмёрку на льду, то следы от неё должны остаться округлыми, а не напоминать два корявых огурца, так же, как и все остальные обязательные линии, — судьи потом ползали по льду и проверяли следы от лезвий с циркулем.

Арина сделала всё как надо, заваливаясь на рёбра, сначала на правой ноге, потом на левой. Сделала чисто, на результат, без излишней бравады, как прошлый раз. Сейчас ей не нужно было производить на кого-то впечатление.

— Люда! Нормально сделала, но я лучше могу! — засмеялась Надя.

Потом все стали вдоль борта и начали одновременно выполнять нужные фигуры. У кого-то получалось лучше, чем у Арины, у кого-то хуже. Но даже у тех, кто выполнил фигуры лучше, процент стабильности сильно хромал. Этот фигурист или фигуристка могли сделать упражнение идеально хорошо, а в следующий раз или на другой ноге отвратительно, с вывалом ребра, с кривыми траекториями. Такие показатели стабильности в спорте не могли считаться хорошими. Чему учить такого спортсмена? Он всё и так хорошо знает. А почему ошибается? Не знает ни он, ни тренер.

Иное дело спортсмен-середнячок, но с хорошей стабильностью. Он делает элементы неважно. Но его ошибки прогнозируемы, и легко устраняются при должной работе…

Глава 33

Тройной взят!

С Ариной никакой особой тренерской работы не требовалось — в последнее время что в своём мире, что здесь, в СССР, она каталась стабильно хорошо, на уровне, присущем только абсолютным чемпионам… Потому что осознанно, на уровне рефлексов знала, как надо делать и почему. Мышцы реагировали на изменение координации тела автоматически.

— Ребята, подойдите поближе! Ещё раз покажу, как правильно делается контрольная комбинация шагов! — сказала вдруг Арина неожиданно для себя. — Смотрите внимательно. При исполнении шагов не торопитесь. Не бегите. Никто за вами не гонится. Встаньте прямо, езжайте сначала совсем-совсем не быстро, а, скорее, даже медленно. Делайте вот так. Учитесь правильно держать рёбра. Скорость можно наращивать постепенно, только после того, как фигуры будут уверенно получаться.

Арина в очень замедленном темпе проехала фигуры на одной ноге, потом на другой, популярно показывая, как надо правильно и эффективно выполнять упражнение.

— Ещё раз. Так. Так. Так и вот так. А теперь давайте побыстрее.

Она ещё раз показала выполнение обязательных фигур и подъехала к тренеру, с весёлой усмешкой наблюдавшему за её наставлениями своим одногруппникам.

— А мне какое задание будет? Надо идти дальше. Не хочу попусту тратить время.

Этим вопросом и последующими словами Арина словно сказала, что барахтаться в песочнице для неё — слишком бесполезная потеря времени и трата сил. Десятикласснику нет необходимости писать буквы в прописях для первоклассников. Если спортсмен уверен в себе, то можно и пропустить этот этап подготовки. Примерно так и подумал Левковцев, согласившись с Ариной.

— Я видел, как ты катаешься. Действительно, тебе не стоит впустую тратить время. Но я опять же, не хочу слишком форсировать подготовку. Тренируй сейчас вращения, чтоб выходили на хорошие уровни.

Ну уж в чём, в чём, а во вращениях Арине не было равных. По крайней мере, в прошлом мире. По правилам в каждой программе, в короткой и произвольной, должны присутствовать три вида этого элемента. Базовое вращение с одной позицией она выполняла в заклоне, перерастающем в бильман. Прыжок во вращение делала с горизонтальной либелой, а в комбинированном вращении со сменой ноги использовала волчок, либелу и качалку. Положения сложные, как раз на физическую силу и растяжку, особенно бильман. И все получались отлично, не зря брала за них четвёртые, высшие уровни с положительной надбавкой. В современном мире элементы смотрелись очень красиво с её-то идеальной растяжкой. В мире СССР тело Люськи не было хорошо растянуто, и для Арины вращения не казались столь же идеальными, как раньше, но здесь, по-видимому, и такого никогда не видели, лишь по телевизору.

Исполнив одно за другим все три привычные себе позиции, Арина вдруг услышала подозрительную тишину. Затихли голоса одногруппников и звук разрезаемого ими льда.

С подозрением Арина обернулась и увидела, что вся группа стоит и смотрит на неё, раскрыв рты от удивления. И тут она поняла, что, по-видимому, Люська вращалась в других позициях или выходила из них не так, как это делала Арина. Со стороны спортсменов это выглядело очень странным, потому что проверенные, любимые позиции тренировали годами. Если позиции хорошо оценивают судьи, нет никакого смысла их менять. Но по всему выходило, что Арина за какую-то неделю полностью поменяла свои базовые позиции. В фигурном катании это примерно то же, что в боксе за один день из левши стать правшой.

— Люся! Это феноменально! — к ней подъехала Анжелика и обняла за талию. — Где ты так научилась?

— Тренировка. Много работы над собой, — общими фразами отделалась Арина. — Правильное сочетание общефизической подготовки, хореографии и ледовых тренировок.

Сказала как по учебнику, и тут же сама рассмеялась. Но сказала-то чистую правду!

— О… У нас новая звезда! — пренебрежительно сказала Соколовская, подъехав к Арине, встав в горделивой позе, сложив руки на груди и уставившись на неё. — Опять последнее место будешь занимать.

В её глазах Арина увидела скрытую враждебность и удивление. Очень плохое качество для профессионального спортсмена — завидовать навыкам своего соперника. Надо не завидовать, а упорно тренироваться, развивать свои навыки и в прокате брать своё, а не исходить колкостями на тренировках.

— Кажется тут кто-то что то сказал? — вежливо спросила Арина, обращаясь в пустоту. — К сожалению, никого не вижу.

Соколовская презрительно фыркнула и побежала тоже отрабатывать вращения, но на неё уже никто с завистью не смотрел — у одногруппников появился новый объект для подражания. Все они вращались намного хуже.

Арина давно не видела, как катаются перворазрядники, в соревнованиях такого низкого уровня она уже давно не принимала участие. Для заслуженного мастера спорта её скольжение и элементы были на хорошем уровне, но не более того. Никакой оригинальностью они не блистали. Точно так же их исполняла вся десятка чемпионата мира 2022. А для одногруппников Арины они казались чем-то выдающимся.

— Ты лучше мастеров стала кататься! — радостно захлопала в ладоши Зоя. — И ты выиграешь городское первенство!

— Она-то выиграет, а вот ты — нет! — недовольно сказал подкатившийся к группе фигуристов Левковцев. — Почему кататься бросили? Тренировка ещё не закончена. Хмельницкая получила это задание, потому что хорошо исполняет фигуры. Вы же недостаточно надёжно делаете эти элементы, поэтому милости прошу не отвлекаться и докончить вначале заданное. Давайте ещё по два подхода. А ты, Люда, попробуй потренировать прыжки. Начни в той части катка, чтоб никому не мешать. Начни с одинарных. Весь набор.

— Но она нам не мешает, Владислав Сергеевич! — возразила Анжелика тоненьким голоском. — Пусть и прыгает тут!

Однако Левковцев решительно покачал головой, и прогнал Арину подальше отсюда, чтобы на неё не пялились любопытные одногруппники.

Арина, получив задание, тут же начала распрыгиваться. По одной и той же схеме: небольшой разгон — прыжок, разгон — прыжок. Начала с чуть более сложных одинарных лутца, флипа и полуторного акселя. Потом перешла на более простые сальхов, тулуп и риттбергер. Одинарные рёберные прыжки она могла прыгнуть даже здесь с закрытыми глазами.

Работала прилежно, не ленилась. Распрыгав одинарные, перешла на двойные. И здесь уже действовала наоборот: начала с более простых рёберных прыжков, закончила старшими зубцовыми. Двойные прыжки тоже получились на отлично! С чёткими приземлениями, фиксированными выездами на глубоких рёбрах с приличным наклоном. Осталось только прыгнуть аксель, по праву считающийся труднейшим из прыжков, и на этот каверзный элемент следовало как можно лучше зайти.

Арина отъехала в центр площадки, мельком взглянула на Соколовскую, прыгающую двойные у противоположного короткого борта, потом на фигуристов, выполняющих задание, убедилась, что никто не мешает, и начала разгон. Разогналась хорошо, и уже перед тем, как отталкиваться от льда и прыгать, услышала, как сзади кто-то приближается. И это могла быть только Соколовская. Лишь она могла пойти на разгон с такой скоростью.

Столкновения юных фигуристов на первых порах — дело довольно частое, когда катаются дети, но уже через пару-тройку лет они привыкают к совместному катанию и одновременному присутствию на льду множества человек. Обучаются уворачиванию от летящего наперерез одногруппника. Такие пересечения траекторий были делом довольно частым: каждый спортсмен исполнял порученное тренером, и просто не обращал внимание на окружающих, занятый лишь собой. Иногда расходились в считанных сантиметрах.

Но сейчас и не пахло случайным наездом — Соколовская на неё летела целенаправленно, в расчёте на то, что Арина дрогнет, забоится, ошибётся, упадёт. Правда, Соколовская ошиблась только в одном — все эти примочки Арине давным-давно знакомы. Потому что опробовались они постоянно, на международных стартах. На раскатках перед соревнованиями. Ты готовишься к прыжку, заходишь на дугу, готовишься отрываться от льда, а твою траекторию движения как бы ненароком пересекает соперница из другой страны. В результате сорванный или несделанный прыжок, негативные эмоции и все сопутствующие факторы. Особенно грешили этим представительницы североамериканских стран. Китайцы и японцы, наоборот, относились к сопернику вежливо и уважительно.

Фанаты сильно не любили такие подставы и в интернете могли вылить сотни тонн злобных комментариев на голову незадачливой подставщицы. В ДЮСШОР номер один болельщиков не было, и свои проблемы с Соколовской нужно решать самой. А может быть, и Люська навернулась с лутца не просто так?

Выход, естественно был. Опередить соперницу и самой пересечь её траекторию наката, что Арина и сделала. Скорость гасить уже было поздно, поэтому Арина вывалилась на наружную дугу, развернувшись назад на 180 градусов, словно готовясь зайти на замах для акселя, и взглянула в злобное лицо Соколовской. Оно могло только вызвать смех.

— Привет! — крикнула Арина и прыгнула ойлер, а не аксель, на ходу перегруппировавшись для него. Ойлер считался одинарным риттбергером и служил лишь для связки в комбинациях прыжков, чтобы встать на нужную ногу перед вторым прыжком. В одиночку его никто не прыгал. Но сейчас ойлер прыгнула Арина с захода на аксель, приземлившись с ойлера, тут же прыгнула сальхов. И это был тройной сальхов! Тройной! Она сумела скрутить тройной! Толи напряжение от сомнительной ситуации подействовало, то ли мозг стал подавать на мышцы тела Люськи более ощутимые сигналы.

Сальхов по дуге назад-наружу пересёк траекторию движения Соколовской, которая лишь испуганно всхлипнула, когда в считанных сантиметрах от её лица на порядочной скорости пронеслась Арина. Соколовская едва не свалилась от неожиданности, напоровшись на то, что сама хотела сделать. Она качнулась и чуть не упала, накренившись и вовремя коснувшись рукой льда. Арина же победно сделала долгий выезд, затормозила и посмотрела на одногруппников. Но, увы, её триумфа никто не видел. Все были поглощены своей тренировкой. Посмотрели раз-два, убедились, что у Люськи всё хорошо, и опять принялись за свои занятия. Не видел и Левковцев.

Арина чувствовала себя прекрасно. Опять появилась ощущение натренированности и пользы от занятия.

— Всё, ребята, ледовая тренировка на сегодня закончена. Завтра будем катать макеты программ и, возможно, целиковые прокаты по очереди, — сказал Левковцев и почти прогнал со льда. — Идите на заминку, сейчас уже хоккеисты придут.

Едва одногруппники успели покинуть лёд и сели на скамейку, чтоб отдышаться и снять коньки, как в коридоре спортшколы словно беспощадный прибой стала приближаться мешанина звуков, состоящая из смеха, криков, постукивания клюшками по полу. Приближались самые ярые конкуренты фигуристов за лёд — хоккеисты. И по голосам это были юниоры лет по 13–14. Самые злейшие враги фигуристов в спортшколах. У хоккеистов даже обзывалка была к тем, кто плохо играет: «Ты что, фигурным катанием сюда пришёл заниматься?» В известных спортивных школах фигурным катанием занимались на индивидуальных катках для этого вида спорта. В ДЮСШОР, где учили многим видам состязаний, приходилось делить лёд. И если в фигурке катались в основном девочки и к ним претензии высказывали редко, то мальчишки-фигуристы терпели постоянные насмешки от мальчишек-хоккеистов.

Для уральского провинциального города это было обычное явление. Некоторые юные фигуристы даже скрывали от сверстников в школе и во дворе, что занимаются «девчачьим» видом спорта и катаются по льду в расшитых бисером рубашках, а не прыгают с боксерскими перчатками и капой в зубах на ринге или не гоняют шайбу по льду в защитной амуниции.

Вот и сейчас целая толпа хоккеистов вывалилась из коридора, смеясь, свистя и улюлюкая. С ними шёл их тренер Василий Степанович Горин, бывший хоккеист второго дивизиона, а сейчас преподаватель ДЮСШОР. В отличие от Левковцева, был он мужчина насмешливый и острый на язык. Впрочем, такой же, как его подопечные. Увидев, что фигуристы ещё не покинули каток, он засмеялся и покачал головой, словно говоря: «Смотрите, я за вас не отвечаю».

— Кто у нас тут сидит? Нежные маргаритки. Эй, Самсонов! Может, можешь ножку вверх приподнять, как в балете? — заржав как лошадь, спросил здоровенный парень, чуть не в два метра ростом. На нём была хоккейная рубаха с эмблемой шестерёнки и надписью «Екатинский металлург».

Хоккеисты один за другим попрыгали на лёд, и со свистом на бешеных скоростях стали гоняться друг за другом. Арина с одногруппницами направились в тренажерный зал, делать заминку. На этом сегодняшняя тренировка была закончена.

Переодевшись, девчонки вышли на улицу и подождали Арину, неспеша переодевавшуюся. Торопиться она не привыкла. Проверив, всё ли взяла, вышла на улицу и вдохнула морозный воздух, словно проверяя его свежесть. У выхода её ждали все девчонки, кроме Соколовской, после своего унижения уехавшей сразу же прочь.

— Люся, а теперь говори твой секрет, как ты научилась всего за неделю, пока была в больнице, так как кататься? — снизив голос и заговорщецки оглядываясь по сторонам, спросила Жанна. — Мы никому не расскажем твою тайну! Пожалуйста, скажи!

Арина задумалась. В принципе, она ничем не рисковала, рассказав правду. Наоборот, в прошлой жизни уже привыкла, что её постоянно сопровождают слухи, сенсации, скандалы. Можно и здесь напустить ореол таинственности.

— Я — гостья из будущего! — так же таинственно и негромко прошептала Арина обступившей её кучке одногруппниц. — Прибыла с тайной миссией, чтобы усовершенствовать уровень фигурного катания в ДЮСШОР номер один. Честно-честно. Правда-правда.

— Ты Алиса Селезнева? — недоверчиво спросила Анжелика, с изумлением глядя на Арину, окинув взглядом спортивные штаны, пуховик, рюкзак на плече.

— Естественно, я не Алиса Селезнёва, я даже не знаю, кто это! — заявила Арина, усмехнувшись наивности ребёнка. — Я Арина Стольникова, олимпийская чемпионка и супермегазвезда из 21 века! И вы должны хранить мою тайну! Согласны?

Девчонки озадаченно кивнули головой, а потом тут же рассмеялись, замахав руками.

— Ну, Люська, ты такая фантазёрка! Давайте наперегонки до остановки!

Надо признать, Арина и в этом шутливом беге одержала верх. За счёт того, что была выше всех и с более длинными ногами.

— Я первая! — звонко крикнула она, затормозив у остановки. Толпа фигуристок набежала на неё как волна, затеяв опять возню. И Арина приняла в ней самое деятельное участие. Лишь только Жанна подошла позже всех. Была она задумчива, и внимательно разглядывала Арину как диковинный экспонат. Не знать, кто такая Алиса Селезнёва? Это было странно, учитывая что этот популярнейший телефильм за год показали уже два или три раза, и любой человек, подними его хоть среди ночи, мог сходу ответить на вопрос. Гостья из будущего! Не отходя от кассы, Жанна решила проверить своё подозрение.

— Ты что, правда не знаешь, кто такая Алиса Селезнёва? — с волнением спросила Жанна.

— Нет, — пожала плечами Арина. — А что, должна? Я не могу всех знать!

— Это девочка из фильма! Её знают все! — решительно заявила Жанна. — Её вся страна знает!

— Как можно знать девочку из фильма? — недоумённо спросила Арина. — Их же много. Тысячи.

Естественно, Арина не могла понять, каким образом некую девочку из фильма должен знать абсолютно каждый человек в стране. В её время существовали сотни гигабайт медиаконтента, который можно выбрать на любой вкус, в котором присутствовали тысячи девочек…

— И всё-таки это странно, — не согласилась Жанна. — Ой, наш автобус идёт. Всем до завтра!

В сторону, где живёт Арина, ехать было некому, и домой она поехала в гордом одиночестве, по пути гадая, кто же такая Алиса Селезнёва…

Глава 34

Последняя

На остановке «Рабочего поселка» встретился Макс. Вид у него был донельзя смущённый и виноватый.

— Ты чего? — недоуменно спросила Арина. — Что тут делаешь?

— Извини, пожалуйста, Люда, я же тебя встретить обещал… Проспал. Лег отдохнуть, и вот тебе…

— А… Это… Не парься! — беспечно махнула рукой Арина. — Можешь сейчас проводить до подъезда.

Распрощавшись у своего дома с Максимом, Арина бегом поднялась на девятый этаж. Мама уже пришла домой и на скорую руку готовила ужин, на что намекали аппетитные запахи, доносящиеся из кухни.

— Мам, а кто такая Алиса Селезнёва? — едва разувшись, бросив рюкзак на пол прихожей и ворвавшись на кухню, спросила Арина. — Все её знают, кроме меня.

— Люся, во первых, здравствуй, во вторых, как твои дела? Как прошел день в школе? В третьих… Ты шутишь?

Мама в недоумённой позе застыла у плиты, чуть не выронив ложку, которой мешала суп с сосисками и вермишелью из пакета.

— Не… — чуть растерянно ответила Арина, не зная, что говорить. — А что такое?

— А то, что очень странно не знать главную героиню из нашумевшего телефильма, который показывали месяц назад, и за которую ты так переживала и которая так нравилась тебе. Это очень странно, но я всё-таки склоняюсь к мнению, что ты шутишь, как всегда. А сейчас помой руки и садись есть. И, пожалуйста, Люся, не ходи в верхней одежде по квартире.

Суп из пакета был офигенный! Сначала Арина осторожно попробовала, что это за незнакомая гадость, но потом, распробовав, с удовольствием съела целую тарелку. В супе практически не было быстрых углеводов! Очень быстрый в приготовлении и на вкус приемлемый. Правда, мама пыталась испортить его сосисками, но это у ней не до конца получилось. Арина вдруг подумала, что незаслуженно обошла вниманием этот продукт пищевой промышленности СССР. Надо зайти в магазин и купить побольше этих пакетов.

После ужина в тетради прочертила траекторию обеих программ — Левковцев говорил, что завтра будут накатывать целиковые прокаты. Арина решила катать программы со всеми положенными прыжками. До первенства города оставалась четыре дня, и нужно выходить на пик формы.

Настала пора примерить соревновательные платья — в спортивном костюме не же будешь кататься… И тут могли возникнуть интересные нюансы… В тренировочном костюме у спортсменов получалось всё, но соревновательный костюм — совсем другое дело. Хоть и старались его шить из растягивающихся и эластичных материалов, не мешающих движениям, кататься в нём определённо было хуже. В первую очередь из-за различных украшающих вещиц — бисера, вышивок, развевающихся лоскутов ткани, которые могли оторваться и упасть на лёд. В таком случае судьи, заметившие это, имели полное право остановить программу и заставить спортсмена убрать посторонний предмет со льда. По правилам не допускается нахождение на льду даже мелкой бусинки. Остановка программы автоматически вела к начислению штрафных баллов и продолжению проката с того места, где он оказался прерван. Естественно, ни на что приличное претендовать после такой вынужденной остановки было невозможно.

У девушек проблемы повесомей. Соревновательное платье предполагало вставки из телесной ткани под ним, чтобы нечаянно не оголялись недопустимые места. Тело по правилам должно быть полностью закрыто.

Дизайнеры всегда мудрили с заклёпками, штрипками и завязками, чтобы их не было видно зрителю. Но иногда коварные застёжки в ненужный момент могли подвести, и тогда зрителям открывались весьма пикантные виды. Так случилось у чемпионов Европы, французов Попадакис — Сизерон. У партнёрши во время проката на середине произвольной программы расстегнулся лиф, и девушка докатывала программу практически с обнажённой грудью. Болельщики ждали, что судьи вот-вот остановят прокат, но этого не произошло…

Арине платья Люськи сначала не понравились. Для Жар-птицы у неё было обычное красное платье с оранжевыми вышивками на груди и рукавах, изображающих перья. Однако неказистый для современного фигурного катания стиль одежды, тем не менее, обладал хорошим функционалом. На рукавах имелись штрипки для пальцев рук, а платье спереди было на завязках, которые не так-то просто распустить. Подкладка сделана из натуральной ткани, похоже, что бежевого ситца, которую легко отрезать и пришить новую, если эта совсем затаскается. Платье для произвольной — обычное красное с вышитой розой на груди и с наискось обрезанной юбкой, от колена до середины бедра. И оно тоже для первого спортивного разряда смотрелось неплохо. «Аутентично и элегантно», — подумала Арина.

Единственная проблема это колготки. Они были не такие, как те, к которым привыкла Арина, потому что не имели оверложенной прорези для лезвия конька. Арина всегда выступала, натянув коньки поверх ботинок, и только в исключительных случаях одевала обычные колготки. Гарантия того, что шнурки не развяжутся, должна быть сто процентов. В Сайтаме она отступила от этого правила, закрепив шнуровку несколькими слоями скотча. И всё сделала ради болельщиков, которые сетовали, что ноги фигуристки с закрытыми коньками визуально становятся короткими для её тела. Тогда решила — почему бы и не порадовать фанатов изящными белыми ботинками и позолоченными лезвиями на них.

Люська всегда каталась в обычных колготках, не обращая внимания, что шнурки могут развязаться. Или же… В СССР скотча не было, и придётся завязывать шнурки особенно тщательно. А это ещё один фактор риска.

Окончательно решившись завтра катать программы в соревновательных платьях, Арина аккуратно сложила их в мешочки, а мешочки — в рюкзак с коньками. На часах уже почти девять вечера, а ведь ещё делать домашку! Выругавшись, что не всё так просто, Арина приступила к занятиям. Программа для седьмого класса оказалась не столь уж трудной по сравнению со «Школой 2100», по которой занималась Арина в Москве. Так что никаких сложностей подготовиться к завтрашним урокам не составило.

Около десяти часов Арина успела сделать всё, что требовалось, и заранее подготовила портфель и рюкзак к завтрашнему дню. Он обещал быть сложным. Впрочем, иного в последнее время и не было. Первым уроком была география. Арина понятия не имела, что может изучать этот предмет в советской школе. У Люськи вместе с учебником лежал физический атлас СССР и какие-то контурные карты, выглядящие как раскраски для детей, только раскрашивать в них надо было не героев мультфильмов и кукол, а территории страны, разделённые непонятными чёрточками. Люська что-то начинала раскрашивать, и контурные карты были наполовину раскрашены в разные цвета. Подумав, Арина положила в портфель и это пособие — авось пригодится.

Утром повторился день сурка. Быстрая разминка, туалет, душ, умывание, сбор вещей и бег в школу. Арине, привыкшей к смартфонам, интернету, постам в сторис, походам в спа-салоны и фитнес центры, это было тяжело в психологическом плане. Её деятельная натура требовала экшена и драйва каждый час. А в мире СССР с подобным трудновато. Люди жили спокойной, размеренной жизнью.

Кабинет географии на третьем этаже. Только прозвенел звонок, как учительница, Валентина Николаевна Строганова, суровая пожилая женщина пенсионного возраста, поднялась из-за стола, внимательным взглядом окинув школьников, тоже вставших из-за парт. Арина растерянно посмотрела на Макса, стоящего рядом, но тот только подмигнул в ответ.

— Здравствуйте, дети! — тихим голосом сказала она. — Кто у вас староста класса? Я постоянно путаюсь.

На минуту воцарилось молчание, и все уставились на Арину.

— Эмм… Что? — недоумённо спросила она и пожала плечами. — В чём проблемы?

— Люда, ты же староста класса! — чуть слышно прошептал Максим.

— Наверное я! — заявила Арина. — От меня что-то требуется?

— Требуется! — согласно кивнула головой учительница. — Выйди к доске и проведи зарядку с ребятами.

— Но я… — Арина растерянно оглядела одноклассников, ожидая, что это какая-то шутка, но нет, лица, смотревшие на неё, были достаточно серьёзными.

— Люда, ты что-то сказала? — Валентина Николаевна, в школьном просторечии «Строгачиха», слегка удивлённо посмотрела на Арину. — Ты здорова? Ты кажется, болела. Тебя допустили к занятиям?

— Да, со мной всё в порядке! — заявила Арина. — Просто я… Хорошо.

Арина вышла к доске, развернулась и осмотрела одноклассников. Лица у них достаточно серьёзные, лишь Саша смотрела с лёгкой улыбкой, и Максим незаметно улыбнулся и подмигнул, призывая не волноваться. Но Арина и не волновалась! В «Хрустальной звезде» группа Бронгауза изредка пересекалась с занятиями более младших, детских групп, с которыми действующие спортсменки занимались как помощники тренеров, естественно, просто так, из любви к спорту. Показывали самые простые элементы, наблюдали за детьми, как они катаются. Поэтому проведение классной зарядки не казалось чем-то сверхъестественным. Просто её привычная разминка опиралась на повышенные физические данные спортсменов, а не обычных людей. Но когда-то всё приходится начинать с первого раза…

— Руки на пояс! — скомандовала Арина. — Делаем вращающие движения корпусом для разминки поясничного пояса и плечевого пояса.

Одноклассники пытались сдержаться, опасаясь Строгачиху, но надолго их не хватило, и вскоре раздались одиночные смешки, тут же цепной реакцией переросшие в дружный смех.

— Эмм… Что не так? — недоумённо спросила Арина. — Что непонятного? Вот так надо делать!

Строгачиха постучала указкой по своему столу, призывая к тишине, и удивлённо посмотрела на Арину.

— Хмельницкая, ты по сути сказала верно, но довольно непривычно, — заметила она. — Продолжай. Ребята, бросьте идиотский смех, и повторяйте упражнения за старостой.

Арина выбирала самые простые упражнения для разминки и точно называла, для чего они служат. Размять икроножные мышцы, и разгибатели бедра, делая выпады вперёд-назад. Размять ахиллесовы сухожилия, поднимаясь на носочки и опускаясь обратно на пятку. Или толкнуть бедренные мышцы, делая приседания. В целом такая зарядка школьникам пришлась по вкусу, и они уже не смеялись над Ариной, а делали всё, что она скажет, точно копируя движения, выглядящими красиво и дотянуто. Многолетние занятия хореографией даже из простых упражнений физической зарядки делали нечто подобное то ли танцу, то ли балету. Да только вот незадача… Одноклассники делали упражнения так же как Арина, но получалось совсем не элегантно.

Через пять минут Валентина Николаевна сказала, что зарядка закончена, и попросила всех сесть на свои места.

— Очень красиво, Люда, спасибо! — похвалила она Арину и показала рукой на её место. — Садись, пожалуйста. А где у нас нас Антонов⁉

— Тута я! — пискнул низкорослый щуплый пацан в очках, стоявший рядом с ней на физкультуре. Несмотря на его рыжие вихрастые волосы, которые должны бросаться в глаза, его абсолютно не было видно, так как сидел он на предпоследней парте, за широкой спиной Веры «Фулл Сайз». Да и голову почему-то наклонил к парте. Похоже, что рисовал, или писал.

— Кто сегодня проводит политинформацию? — строго спросила Валентина Николаевна. — Как председатель совета класса ты должен знать.

— Сегодня политинформацию по графику проводит Стольников Максим, — ответил Антонов, глядя в тетрадь с каким-то списком.

— Хорошо, — согласилась учительница. — Стольников, выходи к доске. Расскажи нам о текущей политической и экономической ситуации за рубежом.

Максим вытряхнул из учебника географии какие-то три газетные вырезки и вышел к доске, оглядел присутствующих и начал читать. То, что он читал, казалось ему абсолютно неинтересным, судя по деревянному голосу. И непонятным, судя по тому, что он по слогам произносил некоторые слова, встречающиеся только в журналистике. Сразу видно, что парень половину из них не знает.

— Ну… Эээ… — невнятно промычал он. — Это заметка из газеты «Труд». Вчера произошла встреча на высшем уровне ге-не-раль-но-го се-кре-та-ря ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачёва и пре-зи-ден-та Соединённых Штатов Америки Рональда Рейгана. На встрече главной темой было не-рас-про-стра-не-ние ядерных ракет малой и средней дальности. Стороны подписали несколько договоров о дружбе и сот-руд-ни-чес-тве в этих, а… апс… то есть а-спек-тах. Аспектах!

Потом Максим начал читать вырезку из газеты «Известия», где сообщалось о запуске метрополитена в Новосибирске, первого за Уралом.

— Строители Новосибирского метро работали в сложнейших климатических и геологических условиях, героически преодолевая возникающие препятствия, чтобы завершить главную городскую стройку пятилетки к 27 съезду КПСС. Теперь благодаря трудовой доблести строителей, жители стремительно растущего сибирского областного центра получили быстрый и надёжный городской транспорт.

Третью вырезку Максим прочитал из журнала «За рулём» о массовом выпуске на автозаводе в Тольятти новейшей марки автомобиля ВАЗ 2108, которая по всем параметрам в несколько превосходит зарубежные аналоги. На этом политинформация завершилась, и Максим сел на своё место, рядом с Ариной.

— Приступим к уроку. Положите на край парты домашнее задание, я сразу же проверю. Как вы помните, каменноугольные бассейны Кузбасса должны быть раскрашены в черный цвет, алюминиевые глины Красноярска в синий, и медные месторождения Салаира в голубой.

Арина оглядела класс — у всех на краю парты лежали открытые контурные карты на странице с залеганием полезных ископаемых в Сибири. Открыв портфель, и достав свои карты, Арина убедилась, что в них ничего нет! Пусто! Она ж болела.

— Сейчас Строгачиха тебе выпишет по первое число! — с тревогой сказал Макс, сидевший рядом.

— За что? — недоумённо спросила Арина. — Я же болела. Типа как…

— Ей пофиг! Скажет, что надо было приходить и узнавать.

— Давно она это задавала? — Арина повертела в руках карты и положила на стол, вытащив из портфеля цветные карандаши. — Сейчас по быстрому набросаю.

Арина, глядя на Макса, набросала контуры, обвела их нужными цветами, и не раскрасила, а заштриховала косыми линиями этого же цвета.

Строгачиха прохаживалась по классу, и бегло просматривала карты. Увидев, что у Арины сделано не так, как у других, остановилась, и сурово посмотрела на неё.

— Хмельницкая! Это что такое?

— Карты, — объяснила Арина. — А что такое? Неправильно?

— Расчерчено правильно. Но почему ты не закончила территории полностью, как это подразумевает задание?

— Ну… Это… Я за экологию, и защиту зелёного пояса нашей страны! — нашлась что сказать Арина. — Экономия ресурсов, так сказать. Всё же понятно. Но если надо, я при вас расчерчу.

Арина невинно посмотрела на учительницу, и та не нашлась, что сказать. Ведь если бы она заставила раскрасить всю территорию на карте, получается, она против экономии и энергосбережения. А об этом неустанно писали газеты и твердил телевизор. Даже у каждого выключателя в школе висела табличка «Уходя, выключи свет».

— Ну что ж, похвальное решение, — заявила Валентина Николаевна. — Но в следующий раз, будь добра, спрашивай о таких вещах. Штриховка в данном случае означает совсем другое, а именно — частичное заполнение территории полезным ископаемым. Четверка с минусом.

Валентина Николаевна прочитала Арине нотацию, и пошла дальше по проходу между партами, внимательно вглядываясь в лежащие карты.

В остальном школьный день прошёл более-менее спокойно, и Арина после школы, как и вчера, пошла на тренировку. Однако в этот раз всё было не так, как вчера.

— Здрасти! — Арина радостно поздоровалась с дежурной у входа.

— Здравствуй, здравствуй! А вас Владислав Сергеевич сказал не пущать сюда. И Владимир Иванович тоже так сказал. Идите в актовый зал. В главный корпус.

— А что такое? — Встревоженно спросила Арина.

— Там скажут. Иди, иди, деточка, не задерживайся.

Арина пожала плечами и пошла в главный корпус, где находилась администрация спортивной школы. Актовый зал на первом этаже, в правом крыле, рядом с раздевалкой легкоатлетов. Из открытой двери доносились негромкие голоса. Арина заглянула внутрь. Народу немного, человек пятьдесят. Лишь те, кто учились в эту смену. Арина подмигнула Анжелике с Надей и осторожно прошла в зал, где села на свободное место, прямо напротив стола, за которым расположились Левковцев и директор школы Владимир Иванович. Лица у них были озабоченные.

Увидев, что никто больше не заходит, да и время уже десять минут второго, Владимир Иванович встал, осмотрел всех, собравшихся в зале, и постучал по стулу линейкой, призывая всех говорунов замолкнуть.

— Ребята! Я вас собрал, чтобы сообщить важное известие. Все вы знаете, что скоро состоится первенство города по фигурному катанию. И велика вероятность того, что почётным гостем на нём будет Борис Николаевич Ельцин, первый секретарь обкома КПСС Свердловской области. Вы понимаете, что это значит?

Арина посмотрела на директора школы и отрицательно качнула головой. Она и в самом деле не знала, что это значит…

Конец первого тома.

Во втором томе продолжается противостояние Хмельницкой и Соколовской. Но у всех появляются свои цели и задачи. Будет интересно.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Калгари 88

Content

Калгари 88

Глава 1 Чемпионат мира в Сайтаме

Глава 2 Катастрофа

Глава 3 Больница

Глава 4 Город Екатинск

Глава 5 Больничные эксперименты

Глава 6 Долгий путь домой

Глава 7 Дом. Милый дом

Глава 8 Сытный обед

Глава 9 Домашние дела

Глава 10 Разведка города

Глава 11 Детская поликлиника

Глава 12 СДЮСШОР-1 города Екатинска

Глава 13 Подружка Саша

Глава 14 Каток на улице Коммунаров

Глава 15 Первая тренировка в СДЮСШОР. Тренер в шоке

Глава 16 Сорванная спина

Глава 17 Пионерия

Глава 18 Серьезная тренировка

Глава 19 Поход в кинотеатр

Глава 20 Интересные мысли

Глава 21 Прыжковая тренировка

Глава 22 Субботний экшен

Глава 23 День с мамой

Глава 24 Обучающий вечер на уличном катке

Глава 25 Городской рынок

Глава 26 Знойное танго на катке Урала

Глава 27 Танцы с Максимом и без него

Глава 28 Гениальная произвольная

Глава 29 Школа, школа…

Глава 30 Великолепная физкультура

Глава 31 Из школы на тренировку

Глава 32 Падение Марины Соколовской

Глава 33 Тройной взят!

Глава 34 Последняя

Nota bene