Калгари 88. Том 2

Глава 1

Опасность над Люсей

Собрание в спортшколе началось неожиданно. Директор зашёл с козырей.

— Борис Николаевич Ельцин очень любит спорт и всё, что с ним связано, — важно заявил Владимир Иванович. — При его прямом участии в Екатинске построена эта спортивная школа, ставшая кузницей чемпионов. Поэтому велика вероятность, что он посетит первенство города по фигурному катанию. И не только он, а целый ряд лиц, партийных и государственных деятелей. Всё понятно?

— Нет, не понятно, — отрицательно качнула головой Арина. — А мы-то что?

— А то, Хмельницкая, что вы все должны вести себя ровно, — недовольно ответил директор. — Не баловаться, не кричать, по школе не бегать, не шалить, не мусорить. Вежливо здороваться с незнакомыми людьми. В общем, со всей ответственностью отнестись к данному состязанию. Вот и всё, что я хотел вам сказать. Если появится ещё какая-либо информация, тренеры донесут её до вас. А сейчас все свободны. А вы, Владислав Сергеич, пока останьтесь на пару слов.

— Идите занимайтесь по плану, надеюсь, не задержусь! — сказал Левковцев, обращаясь к воспитанникам.

Арина с девчонками и мальчишками побежали в раздевалку, громко топоча ногами, как будто только что не слышали предупреждения директора о недопустимости беготни.

— Пойдёмте в мой кабинет, Владислав Сергеевич, тут нас могут услышать. А я бы хотел поговорить с вами наедине, — предложил Владимир Иванович.

Тренер удивлённо поднял бровь, но подчинился начальнику и пошёл за ним в директорскую. Здесь было тихо, тепло и уютно. На стенах висели грамоты, вымпелы и агитационные плакаты «Занимайтесь спортом», «Молодёжь — на стадионы!» и другие. Над директорским столом грамоты, медали и боксёрские перчатки с подписями — директор в юности был кандидат в мастера спорта СССР по боксу.

— Присаживайтесь, — показал директор на стул.

— О чем разговор? Да ещё не предназначенный для посторонних? — Левковцев сел за стол заседаний и положил ладони одна на другую.

— О ваших подопечных… — замялся директор. — При подготовке к первенству у вас выявились какие-либо перспективные спортсменки, которые смогут навязать борьбу Соколовской?

— Теоретически да, — согласился Левковцев. — Люда Хмельницкая. Она сильно прибавила за неделю.

— Позвольте, позвольте! — удивился директор. — Она же всегда была аутсайдером среди младшей группы. Перспектив в спорте никаких. Мы же вот недавно с её матерью об этом проводили беседу, настоятельно рекомендуя сменить род деятельности.

— Тем не менее, Владимир Иванович, это правда, — улыбнулся Левковцев. — В спорте так бывает, вы ж сам знаете. Человек находит в себе внутренние резервы, мотивацию или ставит более высокую цель. Да всё что угодно может быть причиной такого чуда. Даже перемена места жительства, учёбы, работы. Спортивная психология — наука тонкая, знаете ли.

— Но по итогам первой половины сезона у вас была другая фаворитка, — недовольно сказал директор. Он прошёл туда-сюда по кабинету, подошел к окну и остановился, глядя в него и закинув руки за спину.

— Марина Соколовская была бесспорным лидером в группе на протяжении двух лет и выиграла два городских первенства, но сейчас… — Левковцев помолчал. — Я считаю Хмельницкую более перспективной спортсменкой. Во всех аспектах. Она показывает удивительные вещи на льду.

— Я всё это понимаю, — устало согласился директор. — Но давайте не будем забывать, чья она дочь. Директор завода, народный депутат горсовета. Вагоностроительный завод — наши шефы. И мы должны быть благодарны им за те добрые дела, что они делают для школы.

— Но как это соотносится со спортом? — недоумевающе спросил Левковцев. — Я считаю, это, наоборот, хорошо — иметь двух сильных фигуристок, в принципе готовых на многое, готовых соперничать друг с другом и тем самым подталкивать друг друга вверх.

— У нас в школе не должно быть никакой борьбы и никакого соперничества! У нас что, буржуазное государство, где спорт смотрят исключительно из-за склонности к скандалам и мордобою? — возразил директор. — Не надо нам этого! Всё должно быть тихо и спокойно. В общем, так… Можно долго ходить вокруг да около, но скажу вам прямо: чемпионкой города должна стать Соколовская. Это не обсуждается! Всё. Идите. Как вы это сделаете, меня не волнует. Проявите свой профессионализм, в конце концов.

— А что нам даст то, что Соколовская в третий раз станет чемпионкой города в юниорском разряде? — устало спросил Левковцев, вставая из-за стола. — Марина уже два раза отбиралась на областное первенство в статусе чемпионки города и не добивалась там ничего существенного. Её предел — вторая десятка областного чемпионата. Да. Она катается лучше всех здешних спортсменов. Но в области таких много. А она не продвинулась в прогрессе нисколько. За прошедший год Марина не продвинулась ни на шаг. Люда же за неделю показала значительную прибавку. А если так пойдет дальше? Она только выходит на пик формы. Скажу больше — вчера я видел, как она прыгнула тройной сальхов. Тройной! Единственная из младшей группы! А если поразмыслить, то и из старшей, учитывая, какие кракозябры там выдают мастера спорта, выдавая их за прыжки.

— И что это значит⁉ — повысил голос директор. — Это не значит абсолютно ничего!

— Нет! — возразил тренер. — Это значит, что она в силах выиграть первенство области. И даже спартакиаду школьников! Всё возможно с таким потенциалом!

— Я вас не зря спросил, что будет дальше! — гнул свою линию директор. — А дальше будет так. Она выиграет, как вы говорите, первенство области и спартакиаду школьников, а потом её просто заберут у вас. Заберёт Жук в ЦСКА и будет делать свою чемпионку страны. А мы, в том числе и вы, кстати, останемся на бобах. Что была Хмельницкая, что нет её.

— На чемпионате СССР и Спартакиаде школьников она будет представлять наш город и нашу школу, не забывайте это! — напомнил Левковцев. — О нас узнают, в конце концов!

— Да что это даст-то, дорогой Владислав Сергеевич? Нам это ничего не даст. Вы рассуждаете, как тренер, старающийся вместе с воспитанницей взлететь вверх на её спине. В Москву метите? А я рассуждаю, как производственник, у которого 600 таких вот гавриков, как Хмельницкая, и которые хотят учиться в теплых спортзалах, с новыми снарядами и в новой форме. А это всё нам даёт завод. В том числе и новую машину по заливке льда для вашего катка. В общем, своё мнение я вам высказал, решать вам. Но я настоятельно требую, чтобы вы вперёд поставили Соколовскую.

— Это уже зависит не от меня, а от судей, — ехидно улыбнулся Левковцев и вышел из кабинета, оставив за собой последнее слово. — К счастью, они будут из области.

А в это время, пока решалась судьба фигуристки Людмилы Хмельницкой, Арина Стольникова, её альтер-эго, выражаясь современным языком, спокойно разминалась в зале общефизической и спортивной подготовки, не обращая внимания на визги и громкий смех одногруппниц. Группа ей попалась хорошая. Ещё вчера Арина внимательно смотрела, как фигуристки делают обязательные фигуры, и поняла, что у многих есть талант. Им не стать чемпионками и даже крепкими середняками, которые изредка могут потрепать чемпиона. Но зато можно быть красивой, сильной, общительной личностью, выбрать несколько красивых фишек, которые используешь в проектах, немного артистизма и вуаля — пусть небольшая, но своя фанатская группа у тебя есть. А это важный стимул в спорте — знать, что за тебя кто-то болеет и переживает.

Анжелика была самой младшей. Худая, почти невесомая восьмилетняя девочка. Своего стиля катания у ней ещё не было, всё делала как другие фигуристки, плюс-минус одинаково, по хрестоматийному. Но не зря же её из младшей группы послали к Левковцеву? Ответ прост — у ней очень хорошо получались прыжки и вращения. В восемь лет она уже прыгала все двойные прыжки, кроме акселя. Естественно, среди малышни, кое-как ковыряющей одинарные, дорожки шагов и вращения, ей делать было нечего. На первый юношеский она сдала с лёгкостью.

Остальные элементы у Анжелики получались сообразно возрасту — юниорско-ученическими. Каталась она словно школьник в классе, который сидит, наморщив лоб и нагнувшись чуть не до стола, старательно выводя закорючки букв в прописи, гадая нужна между словами запятая или нет. Так со стороны выглядит подобный стиль катания. Вроде и правильно, и без ошибок, но налицо ученическое старание и чуть ли не остановка перед каждым элементом и размышление, как сделать так, чтобы не упасть. Впрочем, юниорским стилем катания страдали и более возрастные фигуристы… Лечилось это просто — годы на льду и в хореографическом зале.

Жанне Авдеевой было двенадцать лет. Фигурным катанием она занималась лет с пяти, как все. И поначалу уверенно шла вверх, хотя в младшей группе тренер предупреждал родителей, что, судя по костному сложению, девочка будет крупная и, скорее всего, прыжки и координация уйдут к 15 годам. Но она пока каталась. Была очень красивая шатенка с густыми волосами и ослепительно белой кожей. Получалось у неё многое. Двойные прыжки шли все, но виделась в них склонность к тяжёлому исполнению и недокрутам. Недокруты в таком нежном возрасте, когда большинство фигуристок — тонкие-звонкие и сигают их легко и непринуждённо, говорило о нестабильной прыжковой технике в будущем пубертате. Остальное у Жанны смотрелось великолепно — в том числе и выражение лица среди проката. Она легко принимала трагические и драматические выражения в программе, а люди такое любят — фигурное катание телегеничный вид спорта. Во времена Арины у неё уже в таком возрасте была бы фанатская группа «ВКонтакте» численностью несколько десятков или даже сотен человек, которым нравилось как она выражает образы.

Нина была блондинка, чуть постарше, ей лет 13–14. Она обладала плотным нормостеническим телосложением, как раз подходящим для фигурного катания и многооборотных прыжков, но тоже выказывала склонность к полноте. Для неё выход виделся один — держать строжайшую диету, чего девочка, разумеется, не делала или делала в половину силы. К ней уже подкрался пубертат, и прыжки начали уходить. В таких случаях Бронгауз тщательно сушил спортсменку, садя её на протеиновый концентрат и минимум воды. Здесь это было невозможно, и Нина последнее время понемногу сдавала возможности. Результаты шли вниз.

Оля и Наташа ни на что весомое претендовать не могли, да и выглядели почти одинаково, как близнецы. Высокого роста, худощавые и слабосильные, непрокачанные. Было им по 12–13 лет, и занимались девчонки фигурным катанием исключительно из-за любви к спорту. Зачастую прыгали вместо двойных одинарные, валили вращения, дорожки шагов, падали с прыжков. Арине они были не конкурентки.

Зоя высокая, красивая, почти с Арину, и катание хорошее, но с частыми срывами.

Единственная, кто гарантированно мог обойти Арину, была конечно же, Марина Соколовская. Ровесница Арины, в середине года ей должно было исполниться 15 лет. В меру высокая, очень тонкая, но обладающая хорошо сформированными прокачанными мышцами как раз для её возраста и веса. Смотрелась она эффектно — пепельная коротковолосая блондинка с красивым лицом, как будто сошедшая с подиумов. Если не постоянно ехидно кривящиеся губы, смотрелась бы она красавицей. Впрочем, в прокате Соколовская преображалась, на её лице появлялись эмоции, соответствующие постановке, и на судей она производила сильное впечатление. Прыгала все двойные и на удочке тройные. Но был у ней существенный недостаток, о котором упомянул Левковцев директору — на родном льду она выдавала приличные прокаты, но на областном первенстве, куда отбиралась как чемпионка города, раз за разом сдувалась и становилась минусстартовой, совершая глупые ошибки и падая в подвал турнирной таблицы. В связи с этим директор не учитывал одну важнейшую вещь — при таких низких безрадостных результатах главного конька города, в Министерстве спорта могли бы и задуматься о эффективности тренерского и руководящего состава в ДЮСШОР города Екатинска.

Но здесь, на городском первенстве, Сокловская была крайне серьёзной соперницей, катающейся мощно, быстро, раскатисто, штампующей все положенные прыжки со стремительных заходов, играющая лицом на судей. Плюс двукратная чемпионка города, что придавало ей вес. Арина будет начинать соревноваться с ней из крайне невыгодного положения — вечного аутсайдера, и чтобы показать себя достойно, следовало прыгнуть выше головы.

Фигурное катание — спорт крайне субъективный, правды тут не ждите. Можно выдать прокат жизни и остаться вне пьедестала. Бывали и такие случаи, если в борьбу вступил титулованный чемпион, который мог позволить себе в прокате пару-тройку падений и всё равно стать выше чисто откатавшего ноунейма. Или, наоборот, чистейше исполнить прыжковый контент высочайшего уровня с четверными прыжками и стать ниже авторитетного фигуриста вообще без них, но умеющего играть лицом, обладающего приличной хореографией и представляющего правильную страну. Чтобы гарантированно стать чемпионом, нужно быть идеалом во всём. И в первую очередь, любимцем судей и чуть в меньшей мере, публики.

У Арины на данный момент был лишь один козырь перед Соколовской — тройной сальхов, который спонтанно получился у неё в ходе прошлой тренировки, и сейчас, за оставшиеся три дня до первенства, надо было добить этот прыжок, чтобы он получался на автомате. Сальхов в современном фигурном катании считается самым лёгким прыжком даже среди рёберных. С него, собственно говоря, и начинают обучению прыжковой технике. Простой заход с тройки, толчок левой ногой, с закручиванием правой, и выезд на правую ногу. Никаких сложных заходов, смены рёбер или контроля за ними.

— Люся, а ты что задумалась? — Анжела довольно чувствительно подёргала за рукав Арину, застывшую на лавке с наполовину спущенными штанами.

— Да… Так… Задумалась, — объяснила Арина и быстро переоделась в тренировочный костюм. — А ты о чём задумалась?

— Ниочём. Побежали!

Арина пришла в тренажёрный зал последней, пока переоделась, пока туда-сюда, и на удивление, заметила, что из группы никто, кроме Соколовской, накручивающей максимум на велотренажёре, не занимается. Ребята стояли в углу, и о чём-то разговаривали, хотя тренер прямо сказал разминаться без него.

— Чё стоим, кого ждём? — строго спросила Арина, обращаясь к одногруппникам.

— Тренера всё равно нет, — засмеялась Нина. — Успеем ещё напрыгаться.

— Ну-ну… — невнятно пробурчала Арина, становясь на беговую дорожку и включая малый темп.

Дети. Ещё слабо мотивированные. А может, знающие, что разницы нет между четвёртым и десятым местом.

Арина иногда спрашивала себя, что движет спортсменами, едущими на чемпионат мира, зная, что их потенциал — вторая, а то и третья десятка, и что прыгни даже выше головы, не попадёшь и в десятку? У человека должна присутствовать такая любовь и тяга к спорту, которая обязана перевешивать осознание того, что он всего лишь один из массовки для чемпионов…

— А вы чего стоите? — недовольно сказал Левковцев, зайдя в зал ОФП и увидев, что тренируются только Хмельницкая и Соколовская, а остальные лоботрясничают. — Ребята, так дело не пойдёт… Марш на тренажёры!

Впрочем, лишний раз можно было и не говорить — все фигуристы и фигуристки, увидев тренера, сделали вид, что именно сейчас заняты чем-то важным. Левковцев посмотрел на бегающую Арину, и сокрушённо покачал головой. Зарывать талант? Что ей сказать? Чтоб споткнулась, или выступила вполовину силы? Нет! Этому не бывать… Проще уйти и стать дворником к чертям собачьим…

Глава 2

Наводящая шорох

Через час занятий общефизической подготовкой Арина почувствовала, что хватит. Иначе устанет и не останется сил на цельный прокат «Жар-птицы». Однако Левковцев не согласился с самоуправством. К спорту у него был свой подход, пусть даже и слегка неверный, по мнению Арины.

— А можно я пойду на лёд? — робко поинтересовалась Арина. — Я, кажется, начинаю слегка уставать.

— Люда, нельзя. Покрутись немного на спиннере, — велел тренер. — Лёд все равно ещё занят мастерами.

— Но я уже готова к целиковым прокатам! — недоуменно возразила Арина. — Зачем мне ещё больше качаться?

Но, глядя на нулевую реакцию тренера, всё же подчинилась. Оставила занятие на торс-машине, где качала последние пять минут мышцы пресса, вытерла чуть вспотевшее лицо полотенцем и подошла к спиннеру. Однако стольниковский дух своеволия взыграл в очередной раз. Она тут же вернулась и подошла к Левковцеву, сидевшему за тренерским столом и писавшему в амбарной тетради план последних тренировок младшей и старшей групп. Арина встала напротив, приняв вызывающую позу со скрещенными руками на груди, и слегка постукивала отставленной ногой о пол.

— Люда, чего тебе? — не отрываясь от своего занятия, спросил тренер.

— Владислав Сергеевич! А зачем мне крутиться на спиннере? У меня какие то проблемы с группировкой, круткой? Или недокруты есть? Или координация нарушена? Можете мне пояснить?

— Нет, у тебя всё хорошо, — прервал своё занятие тренер и поднял голову. — Но накануне первенства тебе нужно максимально подойти к физической форме. В первую очередь к выносливости. А она проистекает из физической подготовки и способности мышц к максимальной долговременной отдаче.

— Физическая форма у меня нормальная для этого… Эмм… Мира… — Арина не нашлась как правильно и точно сформулировать мысль. — Мне хватает выносливости, нет лишь умения держать заданную нагрузку определенное время. Но занятия силовой подготовкой не форсируют этот навык.

— Может, ты у нас тренером будешь? — ехидно спросила Соколовская, фыркнула, и ещё сильнее стала качать икры на голень-машине.

Остальные одногруппники тоже дружно засмеялись, вогнав Арину в краску.

— Спокойно, ребята! — призвал к тишине Левковцев, сделав предостерегающий жест рукой. — Продолжай, Люда. Мне стало очень интересно. Почему бы и не послушать здравую мысль. Тем более вы все сами видите прогресс Хмельницкой. Она заслужила право давать предложения и пояснения к ним.

— Тут нечего продолжать! — заявила Арина. — Мне нужно заниматься хореографией и льдом. Я чувствую это. И знаю!

— Хорошо, спорить я с тобой не буду, — согласился тренер. — Возможно, это и правильно. Однако, Люда, ты прекрасно знаешь, что у нас не предусмотрено индивидуальных тренировочных программ. План тренировок свёрстан один для всех. И отступить от него не получится, к моему сожалению.

— Но… — пыталась возразить Арина, но Левковцев пресёк её возражения.

— Люда! Я не могу разделять группу и с одним заниматься больше, чем с другим. Ты понимаешь это? Или подстраивать график тренировок под чьё-либо хотение. Так не делается в советском спорте. Если чувствуешь, что устала, забила мышцы, просто посиди оставшиеся пять-десят минут, а потом мы все вместе пойдем в хореографический зал. Договорились? Вы все для меня имеете значение. Абсолютно. Но и давать приоритет кому-либо я не собираюсь.

Арина молча кивнула головой в знак согласия и села на лавочку, глядя как одногруппники тренируются. В чём-то позиция Левковцева совпадала с позицией Бронгауза. Но Бронгауз был более гибок и вариативен в этом вопросе. Он никогда не стал бы следовать бумажным учебникам и циркулярам, если отдачи от них ноль, а фигурист на что-то жалуется и чего-то хочет. Да, внимание в его группе было тоже одинаковым для всех — и для олимпийской чемпионки, и для перворазрядницы-новиса. Но он никогда не заставил бы их делать одно и тоже. Он бы учёл индивидуальные особенности организма каждого. Однако у Бронгауза была целая команда тренеров-помощников, а Левковец работал один.

Одногруппницы, видя что Арина просто сидит, а не занимается, тоже начали всё больше и больше сбрасывать темп тренировки, чем вызвали недовольство тренера, в конце концов закрывшего свою громадную тетрадь и хлопнувшего ей по столу.

— Так! Что сидим? Кого ждём?

Потом посмотрел на часы, и махнул рукой.

— Все в хореозал! Через десять минут тренировка по хореографии.

В этой дисциплине трудно приходилось Левковцеву. Штатного хореографа в ДЮСШОР не было — он просто не предусмотрен штатным расписанием. Да и где его брать-то в промышленном уральском городе? С представителями этой редчайшей профессии в Екатинске была острая напряжёнка.

Временами к спортсменкам приходили артисты местного драматического театра в порядке шефства и проводили занятия по актерскому мастерству. Но где театр, а где фигурное катание? Помочь создать образы они могли, но научить классическому танцу или балетным движениям уже нет. Мог помочь балетмейстер, но его в Екатинске не было. Иногда фигуристы всей группой ездили в областной центр, Свердловск, в Государственный театр оперы и балета, где смотрели известные постановки: «Ромео и Джульетта» Прокофьева, «Принцесса Турандот» Джакомо Пуччини, «Дон Кихот» Людвига Минкуса и множество других, тщательно запоминая все движения артистов. Однако культурные вылазки раз в полгода мало способствовали закреплению увиденного, и хореография в группе оставляла желать лучшего. Оттого-то Левковцев и восхитился, увидев первые движения Арины, показанные ей в самом начале тренировок, когда она просилась для индивидуальных занятий по утрам. Это было нечто необычное, как глоток свежего воздуха в затхлой пустыне провинциального спорта.

У Марины Соколовской было грандиозное преимущество в этом плане. Её отец, директор вагоностроительного завода, часто ездил в заграничные командировки. Советский Союз строил в развивающихся странах Африки и Азии несколько заводов, рудников и электростанций, и командировки для ведущих советских специалистов были не редкостью. Из-за границы можно было привезти импортную аудио- и видеотехнику. Да и платили командировочным специалистам валютными чеками, которыми можно отовариваться в валютном магазине «Берёзка».

В семье у Соколовский стояли импортный цветной телевизор «Сони» и видеомагнитофон «Шарп». И несколько видеокассет, на которых записаны не только фильмы, но и известные постановки оперы и балета, причем в зарубежном исполнении. Марина часами смотрела понравившиеся фрагменты и отрабатывала красивые позиции. Потом оставалось только повторить это на автомате в хореографическом зале и перенести на лёд. Поэтому и смотрелась девочка на голову выше одногруппниц.

Всегда она была первая, всегда лучшая. Однако сейчас появилась соперница, которая за один день перетянула всё внимание группы и тренера на себя. Для Соколовской это было крайне непривычно и возмутительно. Вот и сейчас она занималась на тренажёре и видела, как одногруппники косятся на Люську, стараясь всё делать так же, как она. Как она! А не как Марина Соколовская! Преисполнившись негативных эмоций, Соколовская схватила свои вещи и бегом направилась в хореозал.

— А что если… Может, магнитофон туда взять? — осторожно спросила Арина, показывая на «Томь-303» без подкассетника, стоящую на тумбочке у стола тренера. — Этот чёрный… Эмм… Агрегат… Он рабочий?

— Этот агрегат рабочий! — усмехнулся тренер. — Но зачем он тебе? Ты что, танцам решила учиться?

— Танцы и фигурное катание — близнецы-братья, — осторожно возразила Арина. — Так-то не мешало бы показать всем кое-что.

— Хорошо, бери, — согласился тренер. — Кассеты с музыкой на столе тренера ледовой арены. Давай только быстрее, через пять минут я уже подойду в хореозал.

— И не бегайте по коридорам! — крикнул Левковцев вслед Арине, которая забросила рюкзак с вещами на плечи, схватила магнитофон и побежала на каток.

А там что-то происходило! За дверью слышался шелест льда, разрезаемого лезвиями коньков. Мастера! Там же катаются те самые загадочные неуловимые мастера, о которых иногда твердил Левковцев. Почему, кстати, он не тренирует их, а постоянно сидит с младшей группой?

Обуреваемая любопытством, Арина толкнула дверь и вошла на каток. На льду катались несколько фигуристов. И все они были парнями! В старшей группе Левковцева не было девушек. Похоже, все они не перешли через пубертат и к двадцати годам завязали со спортом. Парней в группе тоже немного. Арина насчитала пять человек. Вот среди них и будут разыграны медали. Не густо…

Пока Арина разглядывала старшаков, мимо неё вдоль борта на хорошей скорости промчался один из фигуристов, худощавый парень в синей тренировочной форме. На удивление Арины, у него волосы были не сказать, что короткие, как у всех парней, виденных ей здесь. Скорее, средней длины. Во всяком случае, они красиво развевались по воздуху, словно раздуваемые сильным ветром. Сам парень симпатичен. Высокий, худощавый, но в то же время равномерно прокачан как средний спортсмен. Как легкоатлет, например, или конькобежец. Или фигурист…

Увидев, что на него смотрят, парень показательно сделал стремительный круг по катку и зашёл на прыжок по хорошей дуге. Тройной тулуп!

Парень хлестко щёлкнул по льду зубцом конька, скрутил тулуп и приземлился на левую ногу, показав шикарный выезд с поднятой почти вертикально ногой. Красиво! Катание у парня было стопроцентно мужским. Мощное, быстрое, красивое, рёберное. Да и прыжок получился великолепный. Тройной тулуп с большим пролётом. Практически эталонный. Катался парень хорошо. Правда, он исполнял не цельный соревновательный прокат, а некие отдельные фрагменты с прыжками и вращениями.

«Как они тренируются без музыки, это же скучно?» — подумала Арина, прокралась к столу с аудиоаппаратурой и взяла пару кассет с надписью «Русская классическая музыка». Самое то!

Всё так же почти неслышно Арина стала красться обратно, как вдруг услышала за спиной резкий звук хоккейного торможения и почувствовала кусочки снега и раздробленного льда, посыпавшиеся во все стороны.

— Поосторожней можно? — недовольно спросила Арина, обернувшись. Там стоял тот самый парень с длинными светлыми волосами, за катанием которого она исподтишка наблюдала.

— Люся, а чего это ты не здороваешься? Не спрашиваешь, как жизнь молодая? — с насмешкой спросил парень, с улыбкой уставившись на неё.

— Я… Мы… Эмм… Мы знакомы, пардон? — смущённо промямлила Арина, стараясь не смотреть парню в глаза. И тут же подумала, что вопрос-то, собственно говоря, глупый. Естественно, они знакомы, раз парень знает её.

— Ты издеваешься? — рассмеялся парень. — Но если уж решила поугарать, давай представлюсь официально. Артур Горинский. Мастер спорта по фигурному катанию.

— А я Людмила. Вот. Ой, мне пора, — смущённо сказала Арина и скачками побежала в хореозал, держа в одной руке магнитофон, в другой кассеты. М-да… Неловко вышло.

У Горинского фамилия была не настоящая, как это часто бывает в фигурном катании. Родители, только перед сыном или дочерью замаячит хоть слабая тень успеха, частенько меняют фамилию ребёнка, если она смешна или неблагозвучна. У Артура Горинского настоящая фамилия была Горшков. Конечно, она звучала похуже, чем гордое «Горинский».

В хореозале Левковцева ещё не было, и его группа занималась всякой ерундой. Показывали друг другу какие-то блокнотики, записи, бережно хранимые в рюкзаках и сумках. Нина вообще открыла книгу и села на лавку читать, покачивая ногой. В общем, вели себя спортсмены как самые обычные дети, улучившие минутку свободного времени, пока нет тренера. Только в современное Аринино время юные спортсмены обычно сидели в смартфонах, показывая друг другу картинки и видео.

Одна Соколовская не принимала в этом участия. Как робот или как автомат, она методично тянула ноги, тянула руки, принимая различные балетные позы, стоя у станка. Всё-таки мотивация у ней была, как и цель.

Арина пробежала к небольшому столику, поставила на него магнитофон и включила одну из кассет. Рахманинов! Йесс!

— Что желаете, юные спортсмены и спортсменки? Сергей Рахманинов! «Рапсодия на тему Паганини» или «Концерт для фортепиано с оркестром номер два»? — весело спросила Арина.

Когда зазвучали первые аккорды фортепиано, Арина заняла очень элегантную танцевальную позу, стоя на одной ноге, прислонив к ней ступню второй, согнутую в колене, подняв правую руку с безвольно опущенной кистью вверх, а левую вытянув в сторону. Музыка Рахманинова считалась в фигурном катании слишком сложной и даже серьёзной, которую и не всякий фигурист сможет выразить.

— Как вам такое? — Арина сделала изящный, в духе танцоров твиззл, и пустилась в такт музыке. — Что стоите, засони? Догоняйте!

Классический русский бальный танец состоит из таких танцев, как «вальс-гавот», «полонез-мазурка» и «фигурная полька». Такими танцами развлекалась аристократия во времена былые на балах знати, а теперь развлекалась Арина, так как она в совершенстве знала все танцевальные движения этих танцев, проистекающих из классического русского балета. С её высочайшей хореографией танец выглядел, конечно, потрясающе.

— Я тоже хочу так! — захныкала Анжелика, пытаясь повторить балетные движения, которые так легко и красиво получались у Арины.

— Встаём вот так! —показала Арина. — Носочки тянем, пятка прямая. Движения плавные и редкие. Раз два три! Погнали!

Самым большим неудобством для Арины в сегодняшней тренировке было несовершенство здешней аудиотехники. Для того чтобы вновь воспроизвести уже прозвучавшую композицию, кассету приходилось перематывать несколько раз, гоняя туда и обратно, выискивая нужный фрагмент на ленте. Вскоре Арине это надоело. Она стала танцевать под любую музыку.

Левковцев незаметно зашёл и замер, прислонившись к дверному косяку. Танцевала Хмельницкая, и танцевала великолепно. Даже сказочно. И самое поразительное, за ней пыталась повторять каждое её движение вся группа. Кроме Соколовской, которая, не обращая внимания на творящийся вокруг неё перфоманс, продолжала методично вытягивать ноги, опуская их на станок. А потом Соколовская сделала бильман, и он получился идеальным. Никто здесь так ещё не делал, даже Люда.

На миг у Левковцева мелькнула мысль что он здесь не нужен, что он лишний, но тут же мысль как пришла, так и ушла. Умение хорошо танцевать на полу ещё не значит умение хорошо кататься на льду. Да, программа заиграет яркими красками, если добавить в неё хорошую хореографию. Но… Спортсмен может просто не потянуть физически все эти красивые финтифлюшки, и тогда почувствовав, что организм не справляется со слишком большой выворотностью тела, вернётся к привычным ему простым кондициям в катании. Хореография без физической подготовки была пуста.

— Так! С дискотекой закончили! — хлопнул в ладоши тренер. — Возвращаемся к обычным упражнениям. Начинаем с растяжки. И раз, и два, и три. Начали!

Фигуристы с видимым недовольством вернулись к привычной тренировке. Ещё бы! Нужно тянуть руки и ноги, суставы и сухожилия до очень неприятных ощущений. Это не то, что отпрыгать под музыку под руководством Люськи!

Через двадцать минут тренер сказал, что хореографическая подготовка закончена. Добро пожаловать на лёд.

Арина отправилась в раздевалку, где переоделась в платье для «Жар-птицы». Тренер не сказал точно, как приходить на ледовую тренировку, но Бронгауз последние контрольные прокаты проводил всегда в соревновательных костюмах.

Так и тут! Из девчонок все переоделись в платья. Арина с любопытством смотрела на них и пыталась угадать, под что же они будут кататься! У Анжелики платье из розового шифона и атласа с белыми рюшами. Скорее всего, «Времена года» Антонио Вивальди. Весна? Или «Вальс цветов» из балета Чайковского «Щелкунчик»? Или вальс Евгения Доги из фильма «Мой ласковый и нежный зверь»? Нет… Под Догу обычно шьют синее платье.

Интересно, под что будет кататься Соколовская? У ней был крайне любопытный костюм…

Глава 3

Две соперницы

На Марине Соколовской надето очень короткое платье глубокого синего цвета с чёрными пятнами. Пятна смотрелись как градиентный оттенок, хотя на самом деле это, конечно же, было не так: в это время ещё не изобрели высокотехнологичный компьютерный метод окраски ткани, аналогичный лазерному принтеру. Платье Соколовской было искусно сшито из нескольких слоёв ткани, но смотрелось единым целым, особенно издалека. Высокоточная ручная работа. Её родители могли себе это позволить. На передней части через платье словно пролетала ракета, находившаяся почти у воротника, а след пламени тянулся до низа юбочки. Ракета и её след как будто делили платье наискосок, и от этого фигура Соколовской смотрелась более худой, изящной и более высокого роста. Платье очень шло ей, и в современное время только за него судьи накинули бы несколько баллов. Искусная работа! Но всё-таки… Что же за постановка? Явно не классика, судя по костюму! Впрочем, это скоро должно выясниться.

Мальчишки на лёд пришли в спортивных штанах и олимпийках. Наверное, были уверены на все сто в своих соревновательных костюмах. Впрочем, парням в этом плане было полегче: всегда и во все времена катались они в брюках и рубашках, сшитых из лайкры и полиэстера, и, в принципе, эта одежда только покроем отличалась от спортивного костюма.

Смеясь и подталкивая друг друга, одногруппники пошли на каток, где их уже ждал Левковцев, неожиданно для всех сидевший не на лавочке, а за столом рефери. Там же стояла аудиоаппаратура и микрофон на ножке для громких объявлений.

— Ребята. Все на раскатку! Как всегда, даю пять минут, потом начнём контрольные прокаты коротких программ! — по громкой связи сказал Левковцев. — Время пошло! Осторожно, не толкайтесь только!

Толпа фигуристов вывалила на лёд и, как рыбки в воде, рассыпалась в разные стороны быстрыми беговыми шагами. Сейчас раскатка была произвольной, кто как хотел. Сначала разминались кросс-роллами, ёлочкой, потом переходили на более сложные шаги. Кто-то с ходу начал отрабатывать прыжки. А кто-то просто филонил, катаясь вдоль бортов, надеясь на авось. Спортсмены — те же обычные люди с различным уровнем мотивации.

Арина, не обращая внимания ни на кого, начала раскатку широкими кросс-роллами, сделав полукруг, через перепрыжку вошла в ласточку, потом проехала с десяток метров корабликом. Причём ощутила, что выворотность суставов в голени стала чуть получше. Покатавшись пару минут, решила, что достаточно размялась, пора и попрыгать.

Начала с одиночных. Разогнавшись по дуге, и увернувшись пару раз от проворных одногруппников, ощутивших свободу, сделала заход на флип, щёлкнула по льду зубцом правого конька. Вход в группировку, крутка, приземление на правую ногу, и долгий шикарный выезд в полубильмане. Потом зашла на лутц. Несколько разгоняющих беговых, долгая дуга на левой ноге с чётким наружным ребром, удар правой ногой, группировка, крутка, и приземление на правую ногу. Опять шикарно!

Арина прыгала все каскады и комбинации прыжков, доступные ей, в том числе и с акселем. Всё получалось. Но к концу раскатки всё-таки устала. На соревновательных раскатках, перед прокатами, она конечно же, не стала бы так много прыгать, если бы предстояло выступать первой. Сил на короткую программу могло и не хватить.

Короткая программа коварна. Ей старались подняться повыше в турнирной таблице, и хоть по таймингу она на полторы минуты короче произвольной, тренеры ставили её энергично, в темпе, чтобы показать судьям мастерство фигуриста во владении коньком. И в короткой программе не было места для отдыха, чтобы хоть немного по ходу проката восстановить силы — на то она и короткая. В произвольной можно было схитрить, после трудного каскада или прыжка потратить десять-двадцать секунд на то, чтоб поторговать лицом на судей и зрителей, проехаться через каток простыми шагами, красиво разводя руками. Зрители думали, это часть постановки, на самом деле это секунды передышки.

— На лёд приглашается Марина Соколовская, ДЮСШОР номер один, город Екатинск, — неожиданно громко объявил Левковцев по громкой связи. — Марина! Твой выход!

Арина чуть не закричала с досады. Бронгауз так никогда не делал! Выводить первой на контрольный прокат сильнейшую фигуристку группы было неразумным. Она могла задать высочайшую техническую и эмоциональную планку, которую остальным будет трудно преодолеть, и они могут посыпаться, увидев, что им никогда не достать до мастера группы. Первым всегда выступал слабейший фигурист в группе по неофициальному рейтингу. И в этом был резон. Даже все официальные соревнования следовали этим принципам — сначала катались слабые, постепенно поднимая планку результатов, а в конце, последними, претенденты на медали и топы.

Левковцев исходил из противоположной точки зрения, считая, что слабые фигуристы, увидев прокат таким, какой он должен быть, будут стремиться к нему. О спортивной психологии, да и в целом о психологии здесь имели слабое понятие, рассчитывая, что любой спортсмен способен преодолевать преграды, в том числе и эмоциональные, на морально-волевых качествах.

Громом зазвучала музыка из нескольких больших колонок, находившихся в углах арены. И вот наконец-то раскрылась тайна, под какую именно музыку будет кататься Марина Соколовская. И она совершенно естественна для советского времени! Это был отрывок из сюиты Свиридова «Время, вперёд!», которая была саундтреком к одноимённому советскому кинофильму. Под эту музыку обычно показывали, как проводились героические стройки века и совершались трудовые подвиги советского народа. Платье Марины изображало торжество советской науки и её апофеоз — торжество советской космической промышленности! Торжество современности над буржуазной царской темнотой и зашоренностью. В этом и был смысл короткой программы Марины Соколовской. Если она прокатает её сильно, на должном уровне и со всеми элементами, то безусловно, выиграет короткую программу! Судьи даже по идеологическим причинам не допустили бы, чтоб выиграл кто-то другой. Как же иначе? Чисто откатавшую спортсменку, исполнившую программу под главную мелодию советского телевидения, с которой начиналась программа «Время», засунуть под некоего ноунейма? Да тут вопрос даже политический выходит!

Арина раньше, естественно, слышала сюиту, и она показалась ей с весьма тонким смыслом. Широкой публике был знаком лишь последний, финальный отрезок сюиты, но у ней существовали и другие части, в которых использовались и уральские напевы, и русские частушки, где оркестр играет лубочную русскую народную, и фокстротная часть, и романтическая флейтовая «Ночь». Каталась под неё известная российская спортивная пара и даже собирала медали мировых чемпионатов, почему Арина и запомнила эту сильную, напористую мелодию.

Зазвучала громкая, тревожащая музыка «Времени», и Соколовская начала стремительный разбег по катку. Она явно заходила на стартовый каскад. Так и есть — двойной флип, следом двойной тулуп. Чисто. Но у Соколовской по сравнению с Ариной в этом элементе был минус — отсутствовал сложный выезд. Если Арина всегда, почувствовав, что приземлилась удачно и с верной координацией, старалась украсить выезд красивыми сложными фишками, производившими впечатление на судей и зрителей, то Марина выездами не заморачивалась — в этом не было смысла в системе судейства 1986 года. Элемент считался сделанным чисто и более никаких оценок не предусматривал.

В современное Арине время сложный красивый выезд не только повышал баллы в технике, но и мог принести лишние баллы в так называемых компонентах программы, куда входили владение коньком, связующие элементы, красота исполнения, построение программы и передача музыки и образа. Иногда они назывались по-другому. Если точно перевести с английского — скольжение и навыки катания, транзишены, переходы, связки, перфоманс, композиция, интерпретация музыки. Все компоненты программы, кроме владения коньком и переходов между элементами, часто имели субъективные оценки от судей, ведь красота — дело сугубо индивидуальное и личное, а вот владение коньком и уровень сложности переходов между элементами было видно наглядно любому, даже непрофессионалу.

Переходами Марина тоже особо не заморачивалась. После каскада, едва выйдя из него, сделав несколько троек, исполнила прыжок в либелу, переросший в кольцо. Сделав положенные восемь оборотов, Соколовская стала делать заход на лутц. Лутц был обязательным прыжком в этом году для юниоров. Все должны исполнить его в короткой программе без исключения. Это считалась проверка навыков катания. Обязательные одиночные прыжки в короткой программе юниоров менялись каждый год, чтобы побудить юных фигуристов обладать всеми прыжковыми элементами. Не можешь прыгнуть двойной — прыгай одинарный обязательный прыжок.

Однако существовало в лутце скрытое коварство. Правилами короткой программы для юниоров и взрослых спортсменов значилось, что одиночный прыжок должен быть исполнен минимум с трёх шагов или с аналогичных им связующих элементов. Лутц нельзя было прыгнуть бесхитростно, разогнавшись через весь каток, для того чтобы встать на верное наружное ребро. В таком случае прыжок мог быть не засчитан! Сама техника исполнения лутца предусматривала долгое скольжение для постановки на верное ребро — никаких шагов перед отталкиванием не получалось. Даже более того, чуть сменившееся или качнувшееся ребро на опорной ноге во время отталкивания влекло очень весомое снижение базовой оценки прыжка, а профессионалы фигурного катания и фанаты такой запоротый лутц называли «флутцем», то есть «фейковым лутцем». В этой ситуации правила фигурного катания противоречили сами себе.

Соколовская сделала тройку, моухок и чок тау, переменив ногу правую опорную ногу на левую и перейдя с внутреннего ребра на наружное. Наружное ребро у неё было неявное! Соколовская заходила на лутц сразу на двух рёбрах! Но это не помешало ей в рамках правил во время отталкивания занять правильное ребро и сделать лутц! Затем последовало приземление и такой же бесхитростный выезд.

Во времена Арины Стольниковой таким образом исполненный прыжок повлёк бы если не снижение оценки, то наверняка не принёс повышающий коэффициент, так называемый GOE, Grade of Execution, в переводе с английского «мастерство исполнения». А такая прибавка могла стать критической в общей оценке так же, как и её понижение. Арина всегда старалась исполнить все элементы с повышающим коэффициентом.

Остальная программа Соколовской тоже была невысокого уровня сложности по современным нормам, но в стандарты 1980-х годов укладывалась полностью. Она её сделала! И сделала великолепно. На большой скорости, с хорошими связующими элементами, на глубоких рёбрах. И самое главное, что Арине сильно не понравилось: Соколовская нисколько не устала к концу программы! Как будто не откатала в бешеном темпе программу длительностью две с половиной минуты с максимальной мышечной отдачей, а поиграла в снежки у школьного забора.

Соколовская выехала со льда с торжествующим выражением лица, победно поглядывая на всех, в том числе и на Арину. Очень хотелось показать ей язык или даже фак, но Арина сдержалась — это было ниже её достоинства. Она же не малолетка какая-то! Но Левковцев… Неужели он не видел, что Соколовская читит??? Не успела Арина размыслить обо всём этом, как тренер вызвал её на лёд.

— Марина! Молодец! Тренировка на сегодня для тебя закончена! Можешь идти замяться и свободна! — громко сказал Левковцев. — На лёд приглашается Людмила Хмельницкая, ДЮСШОР номер один, город Екатинск.

Он решил свести лично двух претенденток на городское чемпионство! Арина посмотрела на Соколовскую — она не спешила покидать каток. Заняла место в стороне от группы, прислонившись плечом к стене, и внимательно смотрела на Арину. Вот что ей надо??? Арина впервые за долгое время ощутила почти забытое чувство боязни соревнований. Боязни проиграть. «А ну сконцентрируйся! Выкинь всё из своей пустой башки!» — мысленно обратилась к себе Арина в надежде прогнать ненужные мысли. Однако, несмотря на все усилия, они никуда не ушли. Арина Стольникова боялась заочно проиграть перворазряднице из СССР 1986 года! Неслыханно и возмутительно!

Подавив негативные мысли, Арина, привыкшая к огромным залам с десятками тысяч зрителей, проехала по катку сначала по краям, потом к центру, по привычке поднимая руки в изящном приветствии. Так же, как делала это всегда перед каждым стартом. И тут же услышала громкий смех одногруппников. Они не привыкли так делать — приветствовать тут было некого. Пятирядные трибуны, стоящие лишь на одной, судейской стороне катка, где сейчас сидел Левковцев, были абсолютно пусты — фигуристы стояли на противоположной стороне, у калитки, навалившись локтями на бортики.

Арина недовольно покосилась на смеющихся одногруппников, на ехидно уставившуюся Соколовскую и замерла в стартовой позе «Жар-птицы». Поза была весьма эффектная. Со стороны она казалась отнимающей много сил, но за счёт правильно распределённого веса на самом деле это было не так. Арина опиралась на чуть вытянутую вперёд и согнутую в колене правую ногу, при этом левой лишь слегка касаясь льда зубцом конька. При этом тело было наклонено вперёд, опираясь примерно семьюдесятью процентами веса на правую ногу. Однако тридцать процентов приходилось и на левую. Поэтому казавшаяся трудной стартовая позиция смотрелась легко и гармонично. При этом руки были согнуты в локтях, сложены вместе и как будто прикрывали лицо. Жар-птица дремлет, закрыв лицо крыльями, — вот что означала стартовая поза, и это легко читалось всеми.

— Что она делает? — недоумённо спросила Нина, и вслед ей заговорили удивлённые одногруппники.

— Ни разу этого не видела!

— Непонятно, как она успела переделать программу??? Это невозможно!

— Тихо вы!

Однако для Арины эти голоса уже ничего не значили. Она успела давно привыкнуть к выкрикам болельщиков с трибун, то желающих победы, в тишине, во время стартовой позы, то, наоборот, чтоб свалилась и переломала ноги. Умение фигуриста абстрагироваться от выкриков с трибун, как хороших, так и негативных, целью которых было сбить настрой спортсмена, — важнейшее качество, если выступаешь на высоком уровне.

Зазвучал Стравинский, и Арина вся отдалась прокату. Сначала музыка была лёгкая, даже благостная, словно Жар-птица отдыхала в саду у царя Далмата. В это время Арина на высокой скорости сделала несколько сложных шагов с перепрыжками и лёгкими твиззлами между ними, изящно и легко работая руками и корпусом. Учитывая, что руки у неё были с балетной подготовкой, а все позы выверены до миллиметра, смотрелось это очень эффектно. Да так, что одногруппники уже на старте разразились аплодисментами, автоматически, от впечатлений.

Откатившись к началу арены, Арина начала разбег на стартовый каскад, и заход на него тоже был непростым, с чоктау и моухоком. Во время, когда музыка стала более игривой, Арина сделала стартовый каскад двойной флип — двойной тулуп, со сложным выездом, на глубоком внешнем ребре. И опять удивлённые одногруппники зааплодировали ей.

После нескольких быстрых твиззлов Арина перешла в комбинированное вращение со сменой ноги. Исполнила либелу, потом качалку, потом закружилась в волчке на правой ноге. Сделав положенные четыре оборота, прыжком переменила ногу на левую. В это время музыка стала более тревожная, словно повествуя, что Жар-птица прилетела в сад, где росли молодильные яблоки, и стала с удовольствием их рвать. Музыка как будто говорила, что Жар-птица испытывает тревогу, с опаской наблюдая по сторонам, но, тем не менее, не может оставить свои воровские наклонности.

И тут явился Иван царевич…

Глава 4

Сногсшибательный прокат короткой

Явился Иван-царевич в виде трудного элемента — дорожки шагов и подхватил Жар-птицу. Музыка стала совсем тревожная. Жар-птица словно борется с царевичем, старается вырваться, улететь домой. И всё богатство музыки и балетного сюжета Арина передавала через движения. Дорожка была максимального, четвёртого уровня сложности. С переменами направления движения, переменами рёбер, подпрыжками, твиззлами. И при всём при этом Арина не «ковырялась», как говорят фанаты, спортсмены и тренеры, то есть не мельчила шагами, почти останавливаясь на элементе, не сбавляла скорость в раздумье, что делать дальше. Вся дорожка шагов смотрелась цельно, как монолит. И при этом покрывала всю площадь катка, как и предписывалось правилами, да ещё и на приличной скорости.

Тревожный отрезок борьбы Жар-птицы и Ивана-царевича получился очень эмоциональным. Арина хорошо поиграла лицом на публику, изобразив печальную мину, и заслужила опять аплодисменты одногруппников. Как только музыка сменила темп, закончилась и дорожка шагов. Началась спокойная, размеренная и даже сонная часть балета. Жар-птица вырвалась и улетела, оставив в руке озадаченного Ивана-царевича огненное перо. Иван-царевич сел на траву и печально задумался о своей жизни… И вот как раз в этот момент Арина, сделав две тройки и чоктау, на минимально возможной дуге зашла на лутц. Если сделать заход короче, правильного ребра гарантированно может и не получиться. В современном мире смена ребра при отталкивании судьями карается дорого — до тридцати процентов возможных баллов теряет фигурист при неправильном отрыве. И ставится минусовое GOE. Как обстояло с этим дело здесь, Арина не знала, но всё-таки предпочла прыгать старым способом. И прыжок получился! С хорошей быстрой круткой, выездом на плюсы!

Медленный фрагмент продолжался, и Арина после нескольких твиззлов сделала заход на двойной аксель. С одной стороны, этот прыжок труден, потому что для его исполнения нужна филигранная техника, да и аксель в два с половиной оборота — это уже практически тройной прыжок. Но, с другой стороны, при правильно поставленной технике прыгнуть его можно с минимальными усилиями. Достаточно правильно зайти, чуть притормозить, сменить направление движения, присесть на толчковую левую ногу, сделать сильный мах правой ногой и втянуть тело вслед за ней в крутку, оттолкнувшись ото льда. Вот и сейчас аксель получился идеально, как по учебнику Мишина! При выезде с прыжка Арина заняла красивую позицию почти горизонтально льду, вытянув обе руки перед собой, а свободную ногу горизонтально по ходу движения.

Все прыжковые элементы в программе были выполнены, теперь можно и показать себя во всей красе. Сделав после акселя несколько твиззлов, одновременно взмахивая руками, словно крыльями, Арина исполнила прыжок во вращение. И первой позицией в нём была либела, потом следовала смена позиции в кольцо, а следом — в бильман. Сделав положенное количество вращений, Арина вышла из элемента. В этот момент музыка сменилась на торжественно-величавую, знаменуя конец злоключениям жар-птицы, да и Иван, похоже, победил Кощея и освободил Елену Прекрасную.

После вращения Арина исполнила хореографическую дорожку. Сначала поехала в любимой ласточке, потом перешла в кораблик и следом в кантилевер. Обычно в хореографической дорожке фигуристы и фигуристки использовали две позиции, но Арина всегда использовала три, и это щедро оценивалось судьями.

Осталась совсем малая часть программы. Сделав несколько взмахов руками, изображающих взмахи крыльев, Арина выехала на середину арены и выполнила третье вращение — заклон. И вышел он у неё великолепно. Насчитав положенные восемь оборотов, Арина отпустила правую ногу, которую, ухватившись за конёк двумя руками, держала над головой. Программа формально закончена. После вращения должна следовать финальная поза, такая же, как стартовая, которая должна изобразить вновь вечный сон в зачарованном царстве Кощея. Но время ещё оставалось! Арина вышла из тайминга! И исполнила программу быстрее, чем надо! Следовало заполнить пустое время хоть чем-то, и Арина на ходу импровизировала. Выйдя из вращения, сделала неширокий полукруг по арене, махая крыльями-руками, и перед тем, как прозвучал последний аккорд, она интуитивно почувствовала это и только тогда замерла в финальной позиции.

Секунды три царила полная тишина. Было слышно, как где-то в подсобке гудят мощные холодильные компрессоры, гоняя фреон по системе охлаждения арены. В коридоре несколько раз треснула неисправная лампа дневного света. Потом со всей силы хлопнула дверь — взбешённая Соколовская в гневе выбежала с катка. И тут же раздались аплодисменты одногруппников. К ним присоединился Левковцев, вставший с места и стоя аплодировавший Арине. Раздались приветственные крики.

Арина выложилась на все сто. И скорее не физически, а больше морально. Такого опустошения она не помнила уже давно. Сил не осталось даже на то, чтоб покинуть лёд, и Арина стояла и только растерянно улыбалась. Она сделала! Сделала всё! И уже перед глазами публики, пусть своей, пусть малочисленной, но всё-таки сделала!

Полный прокат соревновательной программы в одиночестве сильно отличался от точно такого же проката, сделанного на публику, пусть даже и немногочисленную, и состоявшую из одногруппников, но которые, по сути, есть те же самые зрители. Только зрители более профессиональные, разбирающиеся во всех нюансах катания, и от бдительного взора которых не скроешь мелкие шероховатости. Наверняка и сейчас были какие-то недочёты. Скорее всего, на дорожке шагов, где могли быть неявные смены рёбер, недокрученные петли или не до конца сделанные основные, засчитываемые правилами, шаги. Элемент в целом казался сделанным и со стороны выглядел чистым и исполненным уверенно, но судьи ставили за него вторые и третьи уровни сложности, вызывая гнев болельщиков, уверенных, что страдающую любимку засудили.

Болельщики на спортивных сайтах и форумах требовали от тренеров подать апелляцию на судейство, однако, естественно, никто и никогда этого не делал. Судейство не оспаривалось, за исключением явных ошибок в подсчёте общей суммы баллов или игнорировании сделанного, пусть и не полностью по правилам, элемента. Наезжать на судей было не принято и считалось моветоном. Фигуристы в интервью на вопрос, не считают ли они судейство предвзятым, могли лишь печально вздохнуть и тонко намекнуть, что судьям, мол, виднее, и развести руками, показывая, что правды, как не старайся, не добиться.

Но фигуристы на следующий день после стартов получали полную распечатку с результатом, где были указаны все элементы с полученными уровнями сложности и коэффициентом GOE за них. И тогда, пересмотрев видео своего выступления, можно было совершенно точно определить, что ошибки-то были. Незаметные глазу болельщика, но хорошо заметные профессионалу. Болельщики по телевизору просто не видели их.

Программы в фигурном катании всегда составлялись таким образом, чтоб фигурист большую часть времени был обращён лицом к судьям. И съёмка для телевидения в большинстве велась с этого ракурса. Но на ледовой арене были и другие камеры, которые снимали прокат с разных ракурсов. Это видео не показывали по телевизору, но в распоряжении судей оно было. И там можно было явственно увидеть огрехи в прокате, недоступные болельщикам.

Однако для нынешних зрителей никаких недостатков в прокате Арины не существовало. Она была для них примером. Эталоном настоящего фигурного катания, когда к высокой технической базе добавляется идеальная артистическая составляющая. И всё вместе это вызывает такой бешеный выплеск эмоций, что нередки были случаи, когда после проката фигуриста зал вставал и аплодировал стоя. У многих текли слезы — такую бурю эмоций вызывал прокат спортсмена.

Очень глубокое впечатление прокат Арины произвел и на одногруппников. Всё очень просто. Они вживую, а не по телевизору, увидели, как катаются настоящие фигуристы, представители спорта высших достижений. А ещё более удивительным было то, что так катается своя, давно знакомая, родная Люська, ещё недавно бывшая неудачницей! И это стало очень мотивирующим фактором в младшей группе Левковцева. Ведь фигуристы увидели, что ничего невозможного нет, если будешь работать долго и на совесть. Результат перед глазами.

Когда Арина подъехала к калитке, её встречала толпа восторженных фанатов, что кричали и размахивали руками. Анжелика обняла Арину за талию и прижалась к ней лицом, не в силах сдержать эмоций. Остальные фигуристки тоже обступили, обняли, показывая восхищение и поддержку.

— Люська, ты гений!

— Лучше этого я ничего не видела!

— Люська — чемпионка! Урааа!

Левковцев, видя развернувшееся веселье, подождал пару минут, но всё таки крикнул по громкой связи:

— Так! Вы что там устроили? Поприветствовали, поздравили, пора и честь знать! Дайте Людмиле отдохнуть. Люда, на сегодня всё! Ты свободна! Можешь идти домой. А мы продолжаем прокаты. На лёд приглашается Анжелика Барышникова, представительница ДЮСШОР города Екатинска. Анжела, мигом на лёд.

Арина, конечно, могла бы пойти домой, но ей, несмотря на усталость, было крайне любопытно, что именно, и как будут катать оставшиеся фигуристы из группы. Это был профессиональный интерес.

Особенно интересно было, как прокатает свою программу малышка Анжелика. Арина в свои 8 лет уже пробовала тройные прыжки на удочке, но в программы ещё не вставляла. Правда, дупель уже, кажется, был, как и все двойные. Катала она тогда в основном под разные саундтреки к фильмам и мультикам, в основном из творчества немецкого композитора Ханса Циммера, музыку которого часто используют в голливудских фильмах и топовых компьютерных играх. Первый тренер Виталина Григорьевна правильно рассуждала, что до ребенка проще донести понятные ему образы, которые он видел на экране и с которыми может себя ассоциировать. Классическая музыка считалась слишком сложной и абстрактной для ребенка. Он не смог бы интерпретировать ее во внятный образ.

У Арины в этом возрасте, кажется, короткая программа была из мультфильма «Король Лев», а произвольная — саундтрек к фильму «Пираты Карибского моря», песнь русалки из части «На странных берегах». Образы понятные, и катала она их с большим удовольствием, приводя в умиление судей и немногочисленных зрителей, в основном родителей фигуристов.

Однако, невзирая на неудобность классики, Анжела каталась именно под неё. Под мелодию, которую Арина примерно угадала. Антонио Вивальди, «Времена года», фрагмент «Весна». Скрипичная секция в этом фрагменте звучала особенно тонко и нежно, показывая оживание природы после суровой зимы, ароматы оттаявшей земли, распускающиеся цветы. Платье Анжелики, розовый атлас и шифон, полностью гармонировали с музыкой, с весенне-цветочной темой. Вивальди был понятен даже совсем юным фигуристам.

Катание у Анжелики, конечно, было ещё даже не юниорское, а на сто процентов детское. Резкие, порывистые движения, лишенные плавности, долгие заходы на элементы, постоянное раздумье, что прыгать и что делать. Но в целом вся программа была исполнена чисто, со всеми элементами. Правда, Арина заметила, что прыжки у девочки получились с явными недокрутами, и в современное время ей порезали бы базовую стоимость чуть не вполовину. Да и вращения она хоть и сделала, но позиции были недотянуты, и почти во всех исполнено по два с половиной, а то и по два оборота. Позиция во вращении засчитывалась судьями, только когда фигурист уже полностью вошёл в позицию и сделал в ней три полных оборота. Многие старались схитрить, исполняя половину оборота ещё на заходе, и половину оборота на выходе, но зоркие судьи видели это облегчение и ставили низкую оценку.

Однако Анжелика была очень довольна, что исполнила без падений программу, и прыгала от радости. Арина посмотрела выступления всех одногруппников, в том числе и троих мальчишек: Егора, Данила и Алексея. Вот уж кому повезло… Без медали не останется никто. Число участников-юниоров равно числу претендентов на пьедестал.

Пацаны исполняли тот же контент, что и девчонки, с двойными прыжками. На тренировках пытались подобраться к тройным, но из всей группы чисто их ещё никто не прыгал.

По наблюдениям Арины, все исполненные одногруппниками программы были однотипные, что и неудивительно, потому что поставлены одним и тем же тренером, Владиславом Левковцевым. Отличалась лишь прыжковая часть и базовые позиции вращений, подобранные под физические возможности спортсменов.

Откатали все прилично, даже для первого разряда. Было несколько падений на прыжковых элементах, но некритичных, здоровье ни у кого не пострадало. Оттого у всех было хорошее, почти праздничное настроение. Недоволен, как всегда, лишь тренер. После проката последней фигуристки Левковцев обогнул арену, подойдя к группе. Кроме Соколовской и Арины, он больше никого не отпускал домой, так как спортсмены, по его мнению, не заслужили такой аванс.

— Так, ребята! Слушаем внимательно! Завтра катаем произвольную программу! Приходим все в соревновательных костюмах! Мальчики, вас это тоже касается! Все молодцы, но могли бы и значительно лучше! Свободны. Ах, да… Забыл сказать…

Тренер слегка задумался, приложив палец ко лбу, как будто вспоминая нечто важное.

— Завтра на контрольные прокаты придут очень важные люди из горОНО и спорткомитета города. Будьте готовы к тому, что кататься придется перед строгими зрителями. Никаких выкрутасов! А сейчас все действительно свободны. До завтра!

В раздевалке в этот день было весело. Радостно от того, что показали себя как надо, что тренировки не прошли бесполезно и есть стимул двигаться дальше. Правда, завтра произвольная, которая намного труднее, но это ж завтра… А сегодня…

— А давайте сходим куда нибудь? Посидим. Отметим удачное начало первенства, — радостно предложила Арина, оглядывая всех одногруппниц.

— Как понять, посидим? — недоуменно спросила Жанна. — Что значит «отметим»?

— Ну, в кафе зависнем, или в ресторане, — ответила Арина, ощупывая деньги в куртке. Вроде бы там должно остаться рубля два-три.

— Куда зависнем? В ресторан? — рассмеялась Жанна. — Нас же туда не пустят! И в школу пожалуются! Ну ты Люська, вообще такая деловая!

— Можно пойти в кафе-мороженое у Детского мира! — заявила Нина, пересчитывая мелочь. — Но… Тренер сказал, мороженое нельзя есть перед стартами!

— А мы и не будем! — решительно ответила Арина. — Мы только попробуем! Или газировки попьём!

С коллективом связь надо было налаживать, поэтому Арина нисколько не смущалась, что для пользы дела можно и мороженое схрумкать. Весёлой стайкой фигуристки выбежали из спортшколы, не обращая внимание на грозные окрики уборщицы. По пути встретили пацанов и соблазнили их тоже на вылазку в город.

— Детский мир! Пойдёмте, сначала туда зайдём! На игрушки посмотрим! — предложил Егор, худощавый десятилетний мальчик в коротком пальтишке и рыжей лисьей шапке.

«Детским миром» назывался большой магазин в центре города, торгующий товарами для детей. Чего там только не продавали! Найти можно было всё, начиная от детских колясок и заканчивая школьной формой. А ещё там лежало море игрушек, на которые поглазеть ходили толпы детей. Ведь, как известно, все игрушки на свете не купить, а охота много чего. Зато в магазин можно сходить на экскурсию и помечтать, что всё это у тебя есть.

Вечерело. Падал лёгкий снег. Город погрузился в фиолетовые сумерки, словно в сказку. И в этом сказочном полумраке яркими огнями горели разноцветные витрины «Детского мира», словно призывая войти усталого замёрзшего путника. Народ толпой заходил и выходил из единственных дверей. Дождавшись, когда на входе стало чуть посвободней, фигуристы вошли внутрь и разбрелись по отделам.

Арина с любопытством ходила и рассматривала, что здесь есть. Было почти всё… Кроме электроники…

Глава 5

Прогулка по городу и детское кафе

Одежда, обувь, школьная форма, коляски, санки, игрушки, настольные игры. Игрушечное оружие с громко стреляющими пистонами. Конструкторы, мячи, теннисные ракетки. Здесь было всё, что требовалось детям, по мнению взрослых.

Пошатавшись бестолку по отделам, фигуристы вышли на улицу, горячо обсуждая, что видели хорошего. Арина для себя ничего не подобрала. Вот рюкзак бы поярче, с феями Винк или куклой Барби, но ни того, ни другого в наличии не было. В продаже лишь школьные ранцы с Котом Леопольдом и Карлсоном. Так и придётся ходить с брезентовым зелёным туристическим рюкзаком… Он, конечно, Арину всем устраивал, вот только цвет и фасон… Как будто в погреб за картошкой собралась…

Рядом с «Детским миром», словно специально, располагалось детское кафе-мороженое «Теремок», судя по табличке у входа, принадлежавшее тресту кафе и ресторанов города Екатинска, что как бы уже намекало на некий солидный статус этого заведения. Народу всегда в нём находилось много, тем более по вечерам, и столики в любое время дня оставались заняты. Те, кому не хватило места, располагались попросту — у широких и высоких подоконников, на что продавцы совершенно не обращали внимания.

Ассортимент в детском кафе тот же, что и в обычном советском кафетерии с выпечкой — торты, пирожные, рулеты, молочные коржики, кексы, ромовые бабы, но выпекали всё это в известной городской кондитерской, и качество со вкусом были высочайшими, пожалуй что, лучшими в городе.

Однако главным блюдом, бесспорно, считалось ванильное мороженое на развес. Огромная порция размером с кулак, лежащая в металлической розетке и посыпанная сверху тёртым шоколадом и колотым фундуком. Да… Ради этого стоило жить! И ради этого сюда ходили горожане, несмотря на приличную цену в 58 копеек за стограммовую порцию. Это считалось дорого, учитывая, что цена на вафельный стаканчик пломбира была 20 копеек. А простое молочное мороженое в бумажном стаканчике можно было купить и за все 10.

Несмотря на очередь, два продавца быстро обслуживали посетителей, и уже через десять минут дружная компания юных спортсменов стояла у дальнего подоконника, наслаждаясь мороженым и парой бутылок «Дюшеса», купленных на общак.

— Видели, какая Соколиха сегодня злая пошла? — засмеялась Анжела. — Ловко её Люся положила.

— Никого я не клала! — возразила Арина. — Она тоже… Откатала на уровне. Да и программа у ней сильная. И по музыке, и по катанию, и по технике.

— Ты всё равно лучше! — заявила Жанна, и лукаво покосилась на Арину. — Как ты научилась так хорошо кататься?

Вся компания почти прекратила жевать мороженое и уставилась на Арину, ожидая ответа. И в это самое время, когда она хотела в очередной раз либо разразиться очередной речью в стиле «терпение и труд всё перетрут», либо свести всё к шутке про Алису Селезнёву, неожиданно пришло спасение. Зазвучала милицейская сирена, и по улице проехала целая кавалькада чёрных автомобилей марки «Волга», среди которых были две «Чайки», на которых ездили члены компартии званием не ниже первого секретаря обкома.

— Смотрите! Смотрите! Борис Николаевич Ельцин поехал! — возбуждённо проговорил мужчина, тоже стоявший у подоконника с маленьким сыном.

— Кто? — невнятно спросил пацан, не достававший до подоконника и ничего не видевший.

— Дядя Боря! — отец посадил сына на подоконник и показал ему на машины. — Видишь, где-то там сидит!

Арина, проживая почти год в современной Москве, навидалась этих правительственных кортежей, поэтому равнодушно посмотрела на колонну и продолжила есть мороженое. А вот фигуристов эта колонна заинтересовала, и они стали оживлённо обсуждать, придёт дядя Боря на первенство города или нет…

… Обкомовская «Чайка» почти неслышно скользила по заснеженной городской улице. На заднем сиденье вольготно расположились секретарь ЦК КПСС Борис Ельцин и с ним первый секретарь Свердловского обкома партии Юрий Петров, назначенный Политбюро на эту должность вместо Ельцина, уехавшего по решению Центрального комитета на московскую работу. Для Ельцина это было явное повышение. Но встретил он его с небольшим неудовольствием и при малейшей возможности ездил обратно на Урал, где успел сделать много чего полезного в бытность первым секретарём обкома.

— Юра… Это что такое за бездорожье у тебя тут? Снег, понимаешь, как в тайге, — с неудовольствием спросил Ельцин у Петрова, без году неделя бывшего в должности первого секретаря, и просто не успевшего ещё доехать до такой дыры как Екатинск.

— Извини, Борис Николаич, погода такая, — отвертелся Петров, понимая, что ссылаться на то, что недавно в должности, смысла нет. А погода совсем другое.

— Если погода, зачем извиняешься? — гулко рассмеялся Ельцин и откинулся на кожаный диван «Чайки». — То, что погода, это я знаю… Люблю я наш Урал, Юра. Людей люблю, природу. Давит меня Москва. Другие там люди. Злые.

— Зато наши люди хорошие. Много сделал ты для наших людей, Борис Николаич, — осторожно ответствовал Петров. — Все в Екатинске благодарны тебе. Вон какой спортивный комплекс тут отгрохал. Детишки спортом занимаются, по улицам не шарятся. Мне сказали, первенство города по фигурному катанию послезавтра намечается. Почему бы не сходить тебе, не посмотреть? Победителей поздравить? Ты ж сам спортсмен! И деткам приятно будет.

— А вот это отличная мысль, понимаешь ли! — оживился Ельцин. — Кого-кого, а фигуристов ещё не видел вживую. Обязательно схожу! Погощу у вас в городе напоследок…

— Какие впечатления от Москвы то, Николаич? — заинтересованно спросил Петров, глядя на Ельцина. — Чем заниматься планируешь?

— Впечатления такие, что хорошо там всё… — уклончиво ответил Ельцин. Во взгляде чувствовалось, что недоговаривает член ЦК. — Намного лучше, чем у нас. А так быть не должно, понимаешь… Трудовой народ везде одинаково хорошо должен жить. Говорили мы с Михал Сергеичем на эту тему, сошлись в едином мнении, значит. Больше экономической свободы регионам давать надо. Управление заводами у рабочих должно быть, понимаешь. У советов трудовых коллективов.

— А Политбюро какого мнения? — осторожно спросил Петров. — Что члены говорят?

— Ничего они не говорят, — нахмурился Ельцин. — Как генсек скажет, так и сделают. А поддержкой Михаила Сергеевича я заручился. На ближайшем же пленуме вынесем вопрос о советах трудовых коллективов и о переводе предприятий на хозрасчет и самофинансирование. Это и есть настоящее народовластие.

Петров, считавшийся протеже Ельцина на пост первого секретаря обкома, с удивлением посмотрел на него.

— Как скажешь, Николаич. Рабочие тебя уважают, как и все уральцы. Уверен, только за новую политику будут.

— Да хватит уже о политике, — рассмеялся Ельцин. — Давай-ка, друг сердешный, как раньше, по нашему, по уральски. По сто и лосятинки с противня…

…Пока высокие люди решали судьбы страны, Арина решила, что пора ехать домой. Время позднее, а надо ещё согнать калории с мороженки и сделать домашку. Как и каждая спортсменка, привыкла она жить по чёткому распорядку дня, когда каждая минута рассчитана и не используется без дела. Многие удивлялись: как ты, мол, успеваешь всё и даже больше? Тренировки, школа на отлично, интернет, блоги — масса времени на всё требуется. В сутках столько нет. Но ответ Арины был прост: на холодильнике, на магнитиках всегда висел распорядок дня. И если четко следовать ему по минутам, успеть можно многое.

— Пора закругляться! — предложила Арина одногруппникам, но как и ожидалось, они только вошли во вкус и домой идти было никому неохота.

— Нет! — решительно возразил Данил, высокий светловолосый и голубоглазый мальчишка тринадцати лет. — Пойдёмте ещё погуляем. На горке покатаемся.

— На горке можно травмироваться и сломать себе шею, как раз накануне старта! И это катание не входит в ваш тренировочный кейс! — заявила Арина, следуя заветам Бронгауза. — Марш по домам все!

И если девчонки, слегка побурчав, успокоились и подчинились новой командирше, то мальчишки отказались наотрез, и с криками побежали на городскую горку, стоявшую у горсовета, за квартал отсюда.

Иронически покачав головой, Арина пошла на остановку, дождалась автобуса и поехала домой готовиться к завтрашнему дню. Глядя в окно народного транспорта, ползущего через тьму уральского города, она вдруг подумала, что незаметно привыкла к этому месту. И при здравом размышлении, не такое уж оно ужасное, как показалось вначале. Сейчас, обрастая друзьями, привыкая к здешнему простому укладу жизни, она поняла, что всё зависит лишь от неё самой. Не место красит человека, а человек место. Стала бы она сейчас жить так, как жила до этого, в родном времени и мире, попади туда обратно? На этот вопрос пока не было ответа.

Мама как всегда в это время, уже пришла с работы. И Арина сразу поняла, что она сейчас не одна. На кухне, где готовился ужин, слышался ещё один женский голос.

— А вот и Люся пришла, — радостно сказала мама. — Малышка! Давай помой руки, и ужинать.

— Я не хочу! — возразила Арина. — Мы мороженое съели.

О мороженом она сказала таким тоном, как будто мороженого съела килограмм, а не обычную стограммовую порцию.

— Мороженое и все? — недоуменно спросила мама.

— Нет, не всё, — объяснила Арина. — Оно было ещё с шоколадом и… Орехом! Нет, с двумя орехами!

— Люсенька! Иди ко мне, моё солнышко! — раздался голос из кухни, принадлежавший, судя по всему, пожилой женщине.

— Люся, иди, поздоровайся с бабушкой! — мама выглянула из кухни, увидела, что Арина медленно раздевается, и укоризненно покачала головой. — Ты специально тянешь время, чтобы тебя не заставили ужинать?

— Угу, — смущённо согласилась Арина. — Я хочу кофе! Или какао!

— Я как раз привезла кофе, внученька! Ну надо же, так угодить тебе! Иди сюда! — из кухни вышла бабушка Арины, моложавая женщина лет шестидесяти в очках и чёрном брючном костюме. Её и бабушкой-то назвать трудно! Волосы какие густые, чёрные и лишь слегка тронуты сединой. Да она вообще какая-то крутая! Одета в брючный костюм и… Что это? На ней какая-то медаль!

Антонина Никифоровна Хмельницкая, конечно же, была никакая не крутая, но личность вполне примечательная. Жила она в селе Бутка и работала директором местного совхоза. Ветеран войны, бывшая лётчица, награждена орденами и медалями, в том числе и за трудовую доблесть. В мирное время несколько лет работала механизатором, позже по направлению от обкома партии закончила Московскую академию имени Тимирязева. Работала ветеринаром, главным зоотехником, директором совхоза. Женщина она была хоть и властная, но очень добрая. И самое главное… Она точная копия Люськи с поправкой на возраст! Мама походила не очень, она более светлая, а вот на внучке гены бабушки отыгрались в полной мере.

— Иди-ка сюда, Люся, я тебя хоть потискаю! Ух ты, какая большая стала! Антонина Никифоровна стала бесцеремонно вертеть Арину туда-сюда, рассматривая со всех сторон, а потом стала обнимать и целовать. — Уже и ухажеры за тобой бегают, как мамка говорит?

— Ну мамааа! Ну что за брееед? — с досадой пискнула Арина, с трудом вырвавшись из объятий бабушки. — Ну это же неправдааа!

— Так… Правда или неправда, это дело ваше! — решительно сказала Антонина Никифоровна. — Пойдёмте ужинать! Я вас кормить буду, оголодавших городских жителей.

Антонина Никифоровна привезла целую сумку снеди: деревенскую колбасу, домашнее масло, жареного гуся, но самое главное — несколько банок кофе и сгущённых сливок. Как ветеран войны получала она отоварку, куда входили дефицитные продукты питания: тушёнка, сгущенка, кофе, шоколад. Приезжая раз в месяц в гости к дочери и внучке, привозила она деликатесы им, зная, что в магазинах этого нет. Сама кофе пить была непривычна, да и к шоколаду тоже равнодушна.

Это был пир! На столе дымилась большая сковорода картошки с мясом, в тарелочках лежали нарезанные домашняя колбаса, сыр, шоколадные конфеты и жестяная банка с крупной надписью «Кофе». Когда все расселись, Антонина Никифоровна взяла инициативу в свои руки, накладывая каждому огромную тарелку картошки с мясом.

— Мне нельзя столько есть! — в отчаянии воскликнула Арина. — Завтра мне придётся показывать произвольную программу высоким людям! Это очень важно! Скоро чемпионат!

— Мам, ей действительно нельзя, — заметила Дарья Леонидовна. — Оставь её, пусть сама разберётся с собой.

Арина посидела с мамой и бабушкой, выпив горьковатый индийский кофе без сахара и уныло потащилась делать домашку. Часы показывали двадцать один час… Два часа на всё про всё.

Утро пятницы… И первым уроком английский. Которым Арина владела на уровне C2. Профессиональное использование каждый день. И это немудрено — всё фигурное катание, начиная от названий элементов, заканчивая судейской системой, тренерством и хореографией, опиралось на этот язык. А если уж дошёл до уровня сборной и стал ездить на соревнования за границу, где нужно самому общаться в отелях, аэропортах, ледовых аренах, общаться с соперниками, их тренерами, журналистами, спортивными функционерами, английский язык становился вторым. И иногда уже не чувствуешь, на каком языке разговариваешь и выражаешь мысли…

На урок иностранного языка класс делился на две группы — на немцев и англичан, которые шли каждый в свою аудиторию. Войдя в класс английского, Арина удивилась — за партами сидели лишь несколько человек, да и те наполовину из параллельного класса. Максима среди них не было — он изучал немецкий, который считался более лёгким и более приближенным к реальному использованию. Всё таки в социалистическом блоке состояла Германская Демократическая Республика, куда был призрачный шанс поехать туристом или а командировку. Английский считался трудным в изучении и совершенно бесполезным, так как все страны, где он использовался, принадлежали к капиталистическому лагерю, и шанс попасть туда примерно равнялся нулю.

Инглиш преподавала Ольга Владимировна Старостина, женщина вполне современная и знающая предмет. Несмотря на достаточно молодой возраст в 30 лет и привлекательную внешность, бессовестная школота прилепила ей кличку «Старуха», что, конечно же, никак не подходило молодой симпатичной женщине. Ольга Владимировна обладала высоким ростом, правильной прямой осанкой и ходила в модном брючном костюме со штанами «клёш», сшитым на заказ в модном универбытовском ателье Екатинска.

Предмет она преподавала отлично, так же, как и владела английским, и почти все ученики, прошедшие через её строгий взгляд и твердый, не терпящий возражений голос, впоследствии только добрым словом вспоминали «Старуху». Сама Ольга Владимировна о прозвище, данном ей учениками, естественно, знала — её дочь училась в этой же школе, но воспринимала его с юмором, говорящим о лёгкости и доброте характера.

Ольга Владимировна слыла новатором: большую часть урока общалась с учениками по-английски. Естественно, тщательно проговаривая слова, чтобы дети имели возможность использовать словарь при разговоре с ней. Словарь обычный, такой же, как и по русскому, — тетрадка со сложенными поперек страницами и написанными в столбик словами. Словарный запас у него, естественно, небольшой, всего несколько сотен общеупотребительных слов, но запомнить их мог любой, даже неисправимый двоечник.

Но Арина Стольникова ни была двоечником, и самодельный английский словарь её оказался совершенно не нужен — она обладала более развитой речью и более богатым словарным запасом. Вот только стоит ли это показывать? Однако дух противоречия внутри не давал усидеть ровно…

Глава 6

Удивительный английский

Английский Арине был не слишком интересен — говорила бегло, как на русском. С 12 лет. С тех пор как стала в статусе новиса попадать на международные старты, родители отдали её на курсы дополнительного обучения языку, проводимые профессором кафедры перевода и прикладной лингвистики английского языка и литературы государственного университета республики Удмуртия. За полгода Арина Стольникова научилась бегло говорить и писать по-английски, свободно переходя на него в разговоре. С 13 лет она уже без переводчика отвечала на все вопросы журналистов на пресс-конференциях после стартов, чем вызывала у них искреннее удивление.

— Здравствуйте, — Ольга Владимировна дождалась, когда немногочисленная английская группа встанет с мест, гремя стульями, потом тут же дала знак садиться и продолжила так же, на английском: — Начнём. И тема сегодняшнего урока — префиксы. Кто может мне сказать, что это такое?

Тишина. Ольга Владимировна победно посмотрела на учеников, совершенно не ожидая ответа. Кто ж тут мог бы сказать, что это такое по-английски? Да никто! Кроме Арины, естественно. Тема-то ни о чём!

— Я могу сказать, — по-английски сказала Арина. Акцент, правда, так себе: профессор-лингвист проходил стажировку в Йеле, и у него чувствовался слабый акцент восточного побережья, который всё-таки отличался от нью-йоркского диалекта, более приближенного к классическому английскому языку.

— Прошу вас, юная леди, — сказала англичанка.

И Арина начала рассказывать!

— Префикс — это морфема, с помощью которой создаются новые смысловые выражения, — бегло сказала Арина по-английски. — Почти все морфемы пришли с континента, из французского языка, куда, в свою очередь, попали из античных классических языков — греческого и латинского. При использовании префиксов может меняться смысл слов на противоположный либо придаваться другое количественное значение, оставляя смысл выражения таким же. Вкратце всё.

— Что??? — изумлённо и вполне по русски спросила Ольга Владимировна. — Люда… Откуда?

— Что откуда? — так же по английски спросила Арина, и удивлённо посмотрела на одноклассников, с открытыми ртами смотревшим на неё. — Что случилось? Я неправильно ответила? Мне кажется, всё верно. Иначе и быть не может.

— Всё верно, — согласилась училка, уже чуть придя в себя и заговорив снова по английски. — Откуда ты так научилась говорить?

— По учебнику, — пожала плечами Арина. — Я могу сесть?

— Да да, конечно, — спохватилась Ольга Владимировна. — Присаживайся. Люда… Ты никогда не задумывалась стать лингвистом или филологом? Пойти на факультет иностранных языков в Свердловский университет?

— Нет, — покачала головой Арина. — Я спортсменка. Скорее всего, после школы я пойду в институт физической культуры имени Лесгафта. Но возможны, конечно, и другие варианты. Время ещё есть подумать.

Когда закончился урок и Ольга Владимировна выпустила класс, она несколько минут посидела в раздумьях. Что-то Хмельницкая недоговаривает… Тех выражений, которыми она общалась, в учебнике английского языка для седьмого класса просто-напросто не было. Так говорили студенты-филологи и профессура, но никак не школьница 14 лет от роду… И она произносила так бегло, как будто английский её родной язык. Но и по-русски Люда общалась так же грамотно и аккуратно…

Арина даже не подозревала о том, что вызвала удивление учительницы английского. В той элитной московской школе, в которой она училась, английский преподавали достойно. Там каждый ученик мог бы рассказать абсолютно то же, что и она сейчас. И добавить то же самое на втором иностранном языке. Например, на немецком. Арина изучала два иностранных языка, английский и немецкий. Правда, немецкий всего три класса, со второго по пятый.

— Откуда ты так научилась спич толкать? — спросила Малькова, высокая светловолосая красотка, с которой Арину выгоняла стирать макияж русичка. Малькова со своей внешностью метила в стюардессы, и английским занималась серьёзно. Так, как это было возможно в обычной уральской средней школе.

— Читала книгу. Учебник по английскому для вузов, — соврала Арина. — Если хочешь быть на голову выше других, общайся с теми, кто на две головы выше тебя.

— Ха-ха-ха! — рассмеялась Малькова. — Отлично сказано! Это кто так выразился?

— Не помню! — опять соврала Арина. — Но суть верна. Придерживайся её, и добьёшься, чего захочешь!

Конечно же, она помнила, кто это сказал — тот самый спортивный психолог в мотивационной речи. В оригинале она, конечно, звучала немного по другому.

… — Всегда и везде имейте дело с людьми, которые равны вам по социальному статусу. А ещё лучше, превосходят вас на голову, — вальяжно развалившись в кожаном кресле перед сопливыми звёздами, смущённо притулившимися напротив, в таких же огромных креслах, в которых можно утонуть, вещал гуру спортивной психологии, кандидат психологических наук Даниэль Моисеевич Голдштейн. — Тогда своими поступками они будут тянуть вас вверх, к себе. И, прикладывая минимальные усилия, вы незаметно окажетесь на шаг выше в социальной иерархии, чем находитесь сейчас. Однако… Это правило действует и в обратную сторону — не забывайте это. Вовлекаясь в социум, стоящий на ступеньку ниже вашего нынешнего социального статуса, вы рискуете не развиться, а, наоборот, утратить с таким трудом наработанные навыки социализации.

— Это чё, с миллионерами что ли чилить? На Мальдивы ездить отдыхать? — неожиданно дерзко спросила Саша Смелова, подтвердив свою грозную фамилию.

— Именно так, Александра Иннокентьевна! — согласился Голдштейн. — И поблагодарите за совет. Он в нужное время окажется весьма полезным.

… — Но мне всё таки интересно, какую именно ты книжку читала! — не отставала Малькова, идя рядом с Ариной и недовольными жестами разгоняющая орущих и бегающих младшеклассников. — Люся, не будь врединой, открой тайну!

— Так, что это значит — сказала, не сказала? Что за шум, а драки нету? — улыбнулся подошедший Максим. — Как инглиш? Всё пучком?

— Нормально, — Малькова поняла, что ничего ей больше Арина не скажет, и ушла, загадочно оглянувшись напоследок, махнув напоследок нежными тонкими пальчиками.

— Чего это она? — спросила подошедшая Саша. Она тоже изучала немецкий, и на инглише не присутствовала.

— Не знаю, — пожала плечами Арина. — Пойдёмте на биологию!

Школьный день как всегда, прошёл быстро, и после него Арина быстрым шагом потопала на тренировку. Сегодня прокат произвольной, да ещё и в присутствии высоких людей!

В современном Арине мире высокие люди тоже приходили на тренировки, причем на совершенно рядовые, а не контрольные прокаты перед стартами, когда было принято катать цельные программы. Шли спортивные чиновники из Минспорта и Федерации фигурного катания, журналисты, телекомментаторы, владельцы ледовых шоу, именитые тренеры и гуру ещё советского фигурного катания. Если обычная ледовая тренировка, когда фигуристы отрабатывают отдельные элементы, довольно скучна и обыденна, то цельные контрольные прокаты соревновательных программ могли быть очень интересными и притягивали массу народа. Обычно фото- и видеосъёмка на них не допускалась, однако именно с лёгкой руки этих персоналий инсайд с катка, снятый тайком, доходил до глаз и ушей фанатов, ещё до официальных представлений программ начинавших гнобить или превозносить любимок за платья или хореографию.

Каждый, естественно, приходил со своей целью. Функционеры — посмотреть, есть ли прогресс в катании и какие шансы на медали в предстоящих мировых чемпионатах. И вообще, стоит ли выделять бюджетные деньги на содержание юных уникумов. Журналисты приходили взять свежее интервью, снабдив красивыми фотографиями, а владельцы ледовых шоу — посмотреть, кто может участвовать в их бизнесе и приносить денежки.

Испытывала ли Арина какую то тревогу, беспокойство, страх? Нет. Она шла на тренировку собранная и готовая к решительному действию.

Марина Соколовская же, ученица 7В класса школы номер 3 города Екатинска и дважды чемпионка города в младшем возрасте, наоборот, собиралась на тренировку мрачнее тучи. Со вчерашнего дня её не отпускали тягостные мысли о том, что нынешний чемпионат может получиться совсем не такой, какие были ранее. Внезапный взлет Люськи Хмельницкой мог перечеркнуть её путь к очередному чемпионству, и это вызывало негативные эмоции. По натуре перфекционистка, она привыкла быть во всём лучшей, иначе просто не могла. И то, что кто-то может опередить её на старте, было невыносимо.

То, что она два раза проигрывала областное первенство, финишируя даже не в десятке,а в начале двадцатки, таких эмоций не вызывало. Плохой результат для неё выглядел естественно. Думала — обладай она тройными прыжками, расклад был бы совсем другим. То, что она проигрывает область из-за слишком завышенных ожиданий, девочка просто не брала в расчет. Хотя причина провалов была на виду: вложив все силы и эмоции на городской старт, к областному Марина была просто морально не готова, но о своей проблеме тренеру не говорила, демонстрируя самодовольное выражение лица. А не говорила, потому что к перфекционизму и стремлению всюду быть лучшей добавлялся ещё истинный интровертизм. Марина не любила общаться с людьми, делясь с ними своими проблемами. Предпочитала держать всё в тайне. Даже от родителей.

Однако от родителей ничего не утаишь. Даже характер. Поэтому её отец, Андрей Иванович Соколовский, директор вагонного завода, втайне от дочери старался помочь ей и облегчить трудный спортивный путь местного масштаба.

Помогал, чем мог, — шефством над ДЮСШОР, персональным водителем Николаем, возящим Маринку на тренировки в черной директорской «Волге», и напористыми разговорами с директором спортивной школы, в которых прозрачно намекал о максимальной преференции для дочери. Со стороны это кажется некрасиво, а по сути — лишь проявление своеобразной любви от обожающего единственную дочь отца.

— Марина, чего грустная такая? — весело спросил Николай, когда мрачная девочка бухнулась на кожаный задний диван «Волги».

— Ничего. Надо… — недовольно буркнула Соколовская, и совсем некультурно отвернувшись от уже пожилого мужчины, уставилась в окно.

— Эх… — раздосадованно вздохнул водитель, предполагая шестым чувством человека, возившего всю жизнь советскую элиту, что надо показать небезразличность её забот. — Всё будет хорошо, дочка. Не расстраивайся.

— Я вам не дочка. И никуда мы не прорвёмся! — злобно ответила Соколовская, нахмурив брови.

«Вот опять не то сказал, говорил же себе уже сколько раз не встревать в их дела», — про себя подумал Николай, но, естественно, вслух ничего не сказал. Слово — серебро, молчание — золото, в этом он убеждался уже неоднократно.

Доехав до ДЮСШОР, остановил машину за половину квартала, чтобы не смущать приходящих заниматься детей — все они ездили на тренировку в общественном транспорте, и открыто показывать социальное расслоение в советском обществе было непринято. Соколовская единственная из спортивной школы, кто ездила на машине. И первым, кого она увидела у входа на каток, была эта невозможная Хмельницкая. Радостно подпрыгивая на ходу, она почти бежала на тренировку. И к сожалению, Люська увидела, как Марина выходит из машины.

Арина издалека увидела блестящую чёрную машину с длинным капотом и багажником, которая остановилась метрах в двухстах от ДЮСШОР. И оттуда вышла… Соколовская. Лицо соперницы было озадаченным. По видимому, она не ожидала, что кто-то увидит её крутой вид транспорта.

Арина не испытывала к Марине негативных чувств, иначе в спорте будешь ненавидеть каждый столб, потому что каждая фигуристка потенциальная соперница. Дружбы не было, однако не было и негатива. Скорее, прохладное ровное дружелюбие. Поэтому и сейчас Арина вежливо улыбнулась и даже помахала рукой в приветствии, но Марина полностью проигнорировала конкурентку и почти бегом направилась к спортивной школе.

Проходя мимо чёрной машины, Арина увидела за рулём за рулём пожилого мужчину с простым выражением на лице, который с интересом посмотрел на неё, и не могла удержаться от приветствия, как она делала со всеми незнакомыми людьми.

— Привет, как дела? Удачного дня! — вежливо улыбнулась Арина, и слегка помахала рукой.

Мужчина тоже улыбнулся и поприветствовал её.

«Какой вежливый и приятный папа у Соколовской. Совсем не похож на неё», — подумала Арина и припустила вслед за Мариной.

В раздевалке шумно, как и всегда. Настроение у девчонок было приподнятое. Контрольных прокатов и присутствия гостей они боялись. Да и чего бояться, если выше головы не прыгнешь. Задача — откатать привычное, а дальше будет видно.

У мальчишек настроение было похуже. Похоже, вчерашний вечер на горке они провели увлекательно. У Данила, рослого, тонкого мальчишки двенадцати лет, под глазом темнел синий фингал. Несмотря на кажущуюся элитарность фигурного катания, его представители были такими же полноценными спортсменами, как боксёры или хоккеисты, и дух соперничества культивировался у них с малых лет. На горке слово за слово вступили в потасовку с местной шпаной, да так, что и накостыляли им, и сами ушли побитые.

Левковцев неодобрительно посмотрел на финик, и сокрушённо покачал головой.

— Митрофанов, ты как перед людьми с таким знаком отличия выступать собираешься? — сурово спросил тренер. — Хочешь, чтоб к квалификации даже не допустили?

— Не-а, — смущенно пробормотал Данил, и вставил типично детское. — Я больше не буду!

— Буду, не буду… Детский сад какой-то! Марш на ОФП!

Тренировка по ОФП в этот раз была короткой — чего там тренировать. Пора показывать натренированное. Через полчаса даже не тренировки, а по сути, разминки, Левковцев велел надеть соревновательные костюмы, идти на арену и выстроиться по росту.

— И ведите себя прилично! Знаю я вас!

Арина надела уже привычное платье Кумпарситы и посмотрела на Соколовскую, переодевавшуюся в сторонке, в самом углу. Посмотрела и поняла, что пропала. Марина была в военной форме! Её костюм представлял собой гимнастёрку времён Великой Отечественной войны и короткую юбочку. На груди красная звезда. Или орден Красной звезды? Соколовская будет катать под военную тему! Абсолютно беспроигрышный вариант! Самое время упасть духом, сделать так, чтобы затряслись коленки в предчувствии возможного проигрыша. Ведь судьи не посмеют засунуть программу на святую тему в подвал, под аргентинские страсти. Совершенно чужеродные и буржуйские по духу. А то и империалистические.

Арина злобно посмотрела на соперницу. А вот фигушки тебе! Будь ты хоть в кителе маршала Жукова, не видеть тебе победы!

Выйдя на лёд, фигуристы выстроились по росту, как и велел тренер. Арина, понятное дело, как самая высокая — вначале. Она уже и не заикалась на гендерные и физические ущемления. В конце концов, без разницы, где стоять. Однако… Место Соколовской было сразу же за ней. Арина внимательно осмотрела костюм Марины. Естественно, это не настоящая гимнастёрка и форменная синяя юбка. Искусная стилизация, заметная только поблизости. Так же как и красная звезда на гимнастёрке. На Марине они смотрелись потрясающе — хоть в кино снимайся.

Соколовская искоса посмотрела на Арину, и отвернулась. Явно не в духе. Арина случайно посмотрела на её руки — они были плотно сжаты в кулаки, и дрожали. Тонкие пальцы с такой силой вцепились в ладони, что побелели.

«Чего она трясётся-то так?» — недоумевала Арина. — «Не корову же проигрывает».

Громкий голос Левковцева из мощных колонок прогнал все мысли. Поехали…

Глава 7

Провал на контрольных прокатах

Арина бегло посмотрела на небольшую зрительскую трибуну и увидела там довольно много народу — человек двадцать как минимум. Все одеты солидно, в пальто и костюмы с галстуками. Ясное дело, это те самые чиновники, о которых предупреждал Левковцев. Но были среди них и женщины, что навело Арину на мысль о присутствии здесь судей будущих соревнований. В её времени судьи часто ходили на разминки и тренировки перед соревнованиями. С определённой целью — чтобы заранее посмотреть, где фигуристы могут ошибаться и на что надо обратить особое внимание при прокате определённого спортсмена. В основном заслуживали судейского внимания неправильные ребра на лутце и флипе, а также на недодержанные позиции вращений и нечеткие шаги на дорожках.

Присутствовал на трибуне и директор ДЮСШОР Владимир Иванович Каганцев. Он сидел в центре толпы и постоянно давал какие-то пояснения и консультации присутствующим, некультурно тыкая пальцем в строй фигуристов.

— Здравствуйте, ребята! — сказал Левковцев по громкой связи. — Начинаем контрольные прокаты произвольной программы. Приступаем к разминке по обычной схеме. Начали!

Объявив разминку, тренер подошёл к бортику и зорко наблюдал за начавшими раскатываться фигуристами и фигуристками. Разминка проходила стандартно. Сначала просто проехали круг беговыми, потом рассыпались по всему катку и постепенно стали переходить на более сложные шаги, чтобы размять голеностопы и коленные суставы: развороты, тройки, перебежки. Следом начали исполнять заходы на вращения и прыжки. В конце разминки каждый спортсмен сделал по одному вращению и по несколько прыжков. В целом получилось нормально.

Арина не наблюдала, кто и как разминается, полностью была занята своим. Разогналась беговыми, тут же перебежками на ход назад развернулась, проехала задом, сделав тройку, перешла на кросс-роллы, исполнила несколько отдельных элементов дорожки шагов — твиззл, моухок, чоктау. И всё это на приличной скорости, на глубоких рёбрах, с красивой работой дотянутых рук, ног, прямого корпуса. Привлекла к себе внимание, конечно же. Люди на трибунах зашептались.

— Вы видели? Видели, как эта девочка катается? Это непостижимо! Почему мы её раньше не видели?

— Владимир Иванович, вы где скрывали такую великолепную спортсменку?

Директор спортшколы юлил, как карась на сковородке, вертя головой из стороны в сторону, пытаясь ответить всем вопрошающим, но ничего внятного сказать не мог. И в самом деле — как так получилось, что Хмельницкая стала кататься на таком высоком уровне? Ответа не было.

Но хорошо каталась не только Арина. Соколовская тоже привлекала много внимания. Стиль катания у неё при ближайшем рассмотрении был совсем другой, чем у Арины. Тренеры называли его силовым. Поклонников среди фанатов было много у такого стиля, кому не нравилось изящество женского одиночного. В нём не было изящной плавности рук и ног, выдержанных до миллиметра позиций. Иногда, наоборот, движения казались излишне резкими и быстрыми. Но точность в них была большая, несомненно. И бешеный темп, который завораживает зрителя. Когда каталась Марина Соколовская, казалось, что по льду носится накачанный стокилограммовый мужик-парник, на бешеной скорости исполняющий элементы, а не субтильная девочка-подросток четырнадцати лет. Соколовская своей силой, стремительностью и харизмой заполняла полностью ледовую арену. И присутствующие это заметили, переключив внимание с Арины на неё.

Марина каталась размашисто, широко, реберно. Стремительно разгонялась и прыгала, прыгала, прыгала, как автомат. За прыжками тут же делала заходы на вращения. Либела, кольцо, закон. Пусть немного недотянутые, но несомненно, красивые. Когда разминка закончилась, сложилось впечатление, что Марина ни капельки не устала, а откатала она практически всю произвольную программу кусками.

— Это наша действующая чемпионка! — распинался Владимир Иванович, ворочая головой из стороны в сторону и обращаясь сразу ко всем. — Смотрите, какая сила, а какая мощь! Это настоящий спорт! Быть ей чемпионкой города и третий раз! Быть! Программа у ней великолепная, впрочем, сами увидите, не буду предвосхищать, чтоб не смазать впечатление!

Эту восхищённую тираду слышал Левковцев, и ему она сильно не понравилась. Ставить одну воспитанницу выше другой, заранее, перед стартом, выглядело совсем не по-спортивному. Шансы должны быть равными у всех. Даже у Жанны и других девчонок, чёрт побери! Жанна, невзирая на подкравшийся пубертат и ослабление прыжковой техники, иногда, редко, но выдавала чистые прокаты, которые с её артистизмом и скольжением вполне могли претендовать на медаль. Собственно говоря, она и заняла прошлый год второе место.

Однако поперек директора не попрешь, и Левковцев сел на место рефери, тут же объявив, что разминка окончена, просьба спортсменам покинуть лёд, и приготовиться Марине Соколовской к прокату произвольной программы.

Марина вышла на середину арены. Худенькая, длинноногая, светловолосая, в гимнастёрке и синей юбке. Стартовая поза у ней была такая, что вызывала дрожь и желание тут же побежать и утешить девочку. Её поза выражала вселенскую скорбь и печаль. Она стояла, чуть подавшись вперёд правой ногой и поставив её на зубец конька. В таком положении икроножная мышца и бедренный разгибатель были напряжены, и отставленная нога смотрелась очень красиво. Руками Соколовская закрывала лицо, как будто плакала или переживала о чём-то.

И тут громко заиграла музыка. Очертив круг правой ногой в циркуле, Соколовская стремительно стала разгоняться на стартовый каскад.

Это была сильная, даже могучая программа… И могучая музыка из фильма «В бой идут одни старики». В советское время он считался культовым, несмотря на то, что снят в начале 1970-х годов и был черно-белым. Арина, по роду занятий прослушивавшая гигабайты музыки, конечно же, слышала эту известную песню. Она называлась «Смуглянка». Да и фильм смотрела.

'Как-то летом на рассвете заглянул в соседний сад,

Там смуглянка-молдаванка собирает виноград,

Я краснею, я бледнею, захотелось вдруг сказать,

Встанем над рекою зорьки летние встречать'.

Действие фильма происходило во время войны в авиационном полку. Лётчица по имени Маша и лётчик с прозвищем Ромео полюбили друг друга. Но в бою погибли оба. История была трагическая. А программа под эту музыку сложнейшая в физическом плане и требовала сильной подготовки. Темп музыки нарастал с каждой секундой. Фигурист к концу проката терял силы, а от него требовалось, наоборот, наращивать их, кататься всё быстрее и быстрее, чтобы попадать в акценты музыки, делая к концу программы апофеоз всему. Только Соколовская могла пойти на такой риск.

Музыка со словами в фигурном катании того времени была запрещена, но слова песни наизусть знали абсолютно все жители СССР. Поэтому трибуны начали подпевать и хлопать в ладоши практически сразу же.

Там, где в песне должно быть выражение «собирает виноград», Соколовская прыгнула каскад двойной флип — двойной тулуп. При этом попала в музыкальный акцент, и там, где должны быть слова «я краснею, я бледнею, захотелось вдруг сказать», Соколовская вошла во вращение, в первую позицию. Сделала его на скорости, в такт музыке. И помчалась дальше по постановке.

«Раскудрявый, клён зелёный лист резной». Соколовская прыгнула каскад из трёх прыжков. Двойной аксель-двойной-тулуп-одинарный тулуп. Темп усилился и она выехала из каскада с высоко поднято ногой и широко раскинутыми руками.

Дальше музыка зазвучала быстро, но и Марина прибавила скорость. С этого момента все сидящие на трибунах чиновники встали, чтобы лучше видеть прокат. И стоя они хлопали в ладоши, пока музыка не перестала звучать. У нескольких человек катились слёзы из глаз, и они вытирали их платками.

Марина закончила прокат в финальной позе, гордо встав, и подняв руки вверх, как будто знаменуя путь ввысь, к мечте. К жизни, чёрт возьми!

Это было сильно. После проката несколько секунд тишины показались вечностью, так все были поражены выступлением юной фигуристки. Потом раздались аплодисменты и приветственные крики. Взрослые дяди и тёти кричали с трибуны, позабыв про чопорность.

— Браво! Браво!

— Вот настоящая чемпионка!

— Какие настоящие эмоции!

Соколовская раскланивалась и купалась в лучах славы, изредка с лёгким ехидством посматривая на Арину и одногруппников. Вот, мол, видали??? А ну-ка догони! Впрочем, в её взгляде не было злобы или негатива, сквозили лишь положительные эмоции человека, хорошо сделавшего своё дело. Она подняла, всколыхнула зрителей, смогла вызвать их на эмоции своим выступлением, что доступно только, безусловно, большим мастерам.

«Интересно, она показывала уже программу в этом сезоне?» — подумала Арина, слегка тоже похлопывая из вежливости. Судя по реакции на неё, широкой публике программа неизвестна. Однако Левковцев к прокату отнёсся спокойно, так же, как и одногруппники, значит, они уже видели «Смуглянку».

— На лёд приглашается воспитанница ДЮСШОР номер один города Екатинска, Людмила Хмельницкая, — сказал по громкой связи Левковцев.

Арина сняла олимпийку, которую надела, пока каталась Соколовская, и беговыми шагами выехала на середину арены. На людей, смотрящих на неё десятками глаз, старалась не смотреть, полностью отключиться от реальности, уйти в себя, постараться очутиться вновь в Аргентине с красной розой в волосах и блеском в глазах. Но… Не получилось. Соколовская подавила её своим прокатом, и абстрагироваться от него не получилось. К тому же напрочь забыла программу, которую придумала сама за пару минут по наитию. Она просто-напросто вылетела у неё из головы. Кумпарсита, несколько дней назад идеально исполненная под неусыпным восхищённым взором Левковцева, сейчас помахала ручкой, исчезнув в аргентинских пампасах, и оставила Арину наедине со страхами и сомнениями в самый ответственный момент последнего времени. Программы накатывают неделями. Одного раза оказалось явно недостаточно.

Всё очень просто — перегорела. Невзирая на спортивный характер, побуждающий к борьбе и конкуренции за право быть первой, Арина просто потеряла боевой запал. Потому что была обычным человеком со своими страхами и проблемами, пусть и загнанными глубоко в подсознание мотивационными речами, но тем не менее, никуда не девшимися. Детский страх проигрыша проявился в полной красе, не давая даже шевельнуться. Но всё таки нужно что то делать. Не стоять же истуканом тут. Тем более музыка началась, и за отсутствие движения на реальных стартах прилетели бы вполне реальные штрафные баллы.

Кажется, вначале был твиззл, и после него взмах рукой, как будто отгоняющий назойливого мачо. Твиззл получился неровным, потеряла ребро и поскользнулась, чуть не свалившись пятой точкой на лёд, но тут же вроде бы взяла себя в руки. Набрав скорость, Арина изобразила несколько ранговых выпадов, но даже ей они показались неубедительными. Хотя… Может быть, и на самом деле только показалось? Но нет… Прокат не задался с самого начала.

Стартовый каскад двойной флип — двойной тулуп получился смазанный. Качнулась на ребре при отрыве, с флипа приземлилась хорошо, но осторожно и на маленькой скорости. На хороший полноценный тулуп силы уже не хватило. В крутку вошла плохо, приземлилась с недокрутом и чуть не упала. Пошатнулась. Красивого выезда в полубильман не получилось. Но не отчаялась, пошла дальше по программе. Несколько танговых выпадов-ганчо с захлёстами ног воображаемого партнёра. Каскад двойной аксель — двойной тулуп — одинарный тулуп. В прошлый раз этим каскадом она попала в музыкальный акцент, а сейчас промахнулась, сбив тайминг на старте, и акцент прозвучал на пару секунд раньше. Далее отставала по таймингу всё больше и больше. Закончила программу, когда музыка уже стихла. Какое тут наказание за превышение времени программы? Она не знала. В своём мире за это снимали один балл. Кажется, немного, но при чистых прокатах результаты у топовых фигуристов иногда разделяли сотые доли балла, и потеря одного балла грозила потерей золота и нескольких десятков тысяч долларов призовых.

Самое плохое, что к концу программы Арина устала. Но неожиданно, когда сбросила концентрацию перед последним вращением, услышала, что и ей тоже хлопают на трибунах! Пусть не такие бурные аплодисменты, что проверяющие устроили Соколовской, но тем не менее они присутствовали!

Пока раскланивались, уже знала, что порядком нагрязнила. Ошибка на старте, ошибка на каскаде. Два неуверенных выезда с одиночных прыжков. Лутц с недокрутом — чуть лодыжку не вывернула, но удержалась на ногах, едва не коснувшись рукой льда. Дорожка шагов вышла неидеально. И пару позиций во вращениях сорвала, не додержав положенное число оборотов. Прокат получился, что называется, рабочий. То есть неидеальный, с еле различимыми помарками, но без явных срывов, падений и пропусков элементов. Все элементы были бы засчитаны, правда, со снижением базы, GOE и на минусы. Это повлекло бы значительное снижение базовой оценки и наверняка пролет мимо призовых мест. На чемпионате мира в обычном составе это было бы место рядом с пьедесталом. И то только за счёт второй оценки, накинутой судьями за былое. Если былых заслуг нет, и ты дебютантка или ноунейм из нефигурнокатательной страны — добро пожаловать во вторую десятку.

Однако у Люськи здесь не было ни имиджа, ни весомых результатов, поэтому сегодняшнюю дуэль с Соколовской она проиграла — сама чувствовала это. Поэтому, стараясь сохранить хорошую мину, раскланялась со зрителями и с мрачным выражением лица покатила со льда в калитку.

Однако одногруппники думали совсем не так. Ведь они такую обновленную Кумпарситу видели первый раз, поэтому разразились криками и приветствиями, невзирая на запреты и грозные предупреждения тренера с директором о соблюдении приличий.

— Люська, ты гений! — Арину приобняла Жанна и потормошила её за плечи. — Чё кислая такая⁈ Все хорошо же получилось!

Для этих детей даже такой смазанный, грязноватый прокат был хорошим. А и в самом деле! Чего горевать-то? Это ж ещё не первенство, всего лишь контролька. В мире Арины его вообще иногда даже без прыжков исполняли. А она раскисла тут, потерялась… Контрольный прокат выявил проблему — неустойчивую психику. Возможно, это связано с гормональными всплесками, так как тело Люськи ещё растёт. Раз есть проблема, значит, надо её решать!

Немного успокоившись, Арина стала смотреть прокат Анжелики, которую Левковцев вызвал на лёд. Программа у девочки была потрясная. До того, как зазвучала музыка, Арина гадала, что значит бело-синее полосатое платье с большой снежинкой на спине и на груди. Оказалось, Анжела произвольную программу катает под музыку из мультфильма «Зима в Простоквашино». Арина тоже катала под эту известную мелодию, когда ей было лет шесть. Она до сих пор помнила слова!

'Кабы не было зимы

В городах и сёлах,

Никогда б не знали мы

Этих дней весёлых.

Не кружила б малышня

Возле снежной бабы,

Не петляла бы лыжня

Кабы, кабы, кабы'.

Анжелика изображала Кота Матроскина? Судя по полосатому платью, вроде бы да, но Арина поняла, что это некий абстрактный образ из мультфильма — никаких кошачьих движений в постановке не просматривалось. Девочка катала образ зимы и новогоднего праздника. Достаточно неплохо получилось со скидкой на возраст! Программы как таковой, конечно же, не было, и без музыки трудно было бы определить, что она изображает. Отпрыгала хорошо, но опять с недокрутами, и ошибками на вращениях. Впрочем, девочка была довольна, когда с сияющим лицом раскланивались в разные стороны. Арина сочла нужным поддержать ребёнка, так же как до этого Анжела поддержала её.

— Молодец, хорошо откатала! — Арина обняла девочку, и та вдруг неожиданно расплакалась. Всё-таки нервное напряжение велико, и, когда оно спадает, только слёзы могут спасти от морального опустошения.

— Не надо, не плачь! — как могла, утешала Арина. — Всё у тебя получилось, сейчас отдыхать пойдём. Ну… Чего плакать-то?

Однако и сама чувствовала, что недалеко ушла от слёз. Вот это новость! Тем временем контрольные прокаты продолжались, и на лёд тренер вызвал Жанну Авдееву…

Глава 8

Работа над собой

Тем временем Левковцев вызвал для проката произвольной программы Жанну Авдееву. Платье на ней было темно-серое, с черными вставками в виде разбитых канделябров со свечами. «Под классику катать будет», — подумала Арина и не ошиблась. Зазвучало Адажио Томазо Альбинони. Музыку эту фигуристы часто использовали в прокатах, но она тоже была с подвохом, с таким же, как «Смуглянка» — вначале звучала тихо, даже осторожно и медленно. Но постоянно увеличивала громкость и насыщенность, в конце переходя в мощное финальное крещендо.

Сейчас конечно же, звучала не та современная версия, к которой привыкла Арина, и которую многократно слышала на соревнованиях различного уровня. Более новую версию Адажио Альбинони исполнял известнейший интернациональный квартет Иль Диво, состоящий из двух мировых теноров и двух баритонов. Вещь была сильная и звучала трагически. Начинал композицию медленно и печально один тенор, потом усиливался вторым, в середине начинал петь баритон, и к концу программы включался второй, самый мощный баритон, вчетвером доводя композицию до апогея, когда от музыки и вокала, казалось, рушились стены.

Смены темпа музыки в Адажио не было, лишь постепенное крещендо. Но эта динамика требовала исполнять элементы к концу программы более мощно и раскатисто. Более напористо.

Жанна хорошо исполнила половину программы, сделав стартовый каскад двойной лутц — двойной тулуп, прыжок во вращение, одиночный двойной аксель и тройной каскад двойной флип — двойной тулуп — одинарный тулуп. Откатала красиво, реберно, очень уверенно. Но с дорожки шагов началась вторая часть программы, и Жанна на ней поплыла. Устала. Арина видела, что шаги на дорожке получились нечёткие, а вместо перемены рёбер девочка сделала подпрыжки, что правилами запрещено. Потом случилось падение с двойного сальхова и сорванный заклон. На входе в заклон силы совсем оставили Жанну. Не смогла поднять ногу, чтобы ухватиться рукой за лезвие, промахнулась, и в результате получилась невнятная кракозябра в один оборот и остановка проката.

Однако современными правилами даже неудачная попытка вращения считалась использованной и элемент признавался несделанным, с нулевой стоимостью, но учитывался. Ещё хуже то, что как раз на самый сильный момент музыки должна была приходиться кульминация программы, некий апофеоз и жирная точка в прокате, но девочка просто стояла и растерянно смотрела на лёд, понимая, что это фиаско.

«Устала», — подумала Арина. Левковцеву не стоило ставить программу под эту сложную музыку, исходя из сложных физических кондиций и возраста спортсменки. Её настиг пубертат.

Впрочем, Жанна не унывала. Встретила неудачу с хладнокровием, нашла в себе силы раскланяться и отъехать к одногруппникам. Поддерживали и её. Взрослые, похоже, вошли во вкус, забыв, зачем они тут, и приободряли всех подряд.

— Не смогла! — виновато улыбнулась Жанна, подъехав к калитке. — В следующий раз получится.

Арина смотрела поставленные программы как профессионал. Несмотря на кажущуюся однообразность, все они сделаны, чтоб приносить максимальный результат. В постановках не было откровенно слабых мест. И вообще, ситуация складывалась интересная. В Екатинске больше не было ни тренеров по фигурному катанию, ни спортивных школ. Получалось, воспитанники одной группы будут конкурировать друг с другом. А Левковцев как тренер будет сражаться сам с собой.

После того, как вся группа откатала, Левковцев поблагодарил фигуристов за участие, и сказал что все свободны до завтра. В четырнадцать часов будет жеребьёвка на исполнение обязательных фигур. Всем собраться в актовом зале, просьба не опаздывать. Опоздавшие получат стартовые места, оставшиеся последними.

Когда спортсмены отправились переодеваться, директор спортшколы Каганцев пригласил ответственных лиц, присутствовавших на прокатах, в актовый зал, чтобы услышать впечатления от контрольных прокатов и пожелания на будущее.

В актовом зале на сцене стоял стол председательствующего, где и разместились Владимир Иванович и Владислав Сергеевич. Директор подождал, когда проверяющие рассядутся по местам, стуча жёсткими откидывающимися сиденьями, и, убедившись, что все готовы, встал за кафедру, обитую красным кумачом. За спиной директора на сидящих чиновников грозно взирала троица Ленин, Маркс и Энгельс, сделанная в виде панно из алюминия. Почти под самым потолком висели большие транспаранты «Слава КПСС!» и «Народ и партия едины!».

Актовый зал ДЮСШОР служил абсолютно для всего: здесь проводили выборы депутатов, заседания первичных партийных и комсомольских ячеек, собрания профсоюзов работников физкультуры и спорта, чествование победителей городских соревнований, решение организационных вопросов, родительские собрания и ещё десятки важных и неотложных дел. Сейчас здесь предстояло провести собрание по итогам контрольных прокатов городского первенства по фигурному катанию. Слово взял председательствующий, директор спортивной школы товарищ Каганцев Владимир Иванович.

— Ещё раз здравствуйте, дорогие товарищи, теперь уже официально, — начал Каганцев. — Как вы видите, наша группа старшего возраста полностью готова к соревнованиям. Практически все спортсмены и спортсменки показали отличную подготовку и готовы вступить в борьбу за чемпионство. А некоторые фигуристки, например, Марина Соколовская, показали поистине феноменальное катание с большой претензией на высокий результат. Огромное спасибо моему коллеге, тренеру Владиславу Сергеевичу Левковцеву за его огромный труд в подготовке юных уникумов. Завтра состоится жеребьёвка, в течение которой спортсмены узнают свои стартовые номера и точное время выступления. Это делается, чтобы напрасно не держать спортсменов несколько часов в раздевалке. Послезавтра начнутся соревнования по обязательным фигурам в старшем возрасте. Вы увидите тех же ребят, что видели сегодня. На следующий день после обязательных фигур будет короткая программа, через день — произвольная. Через три дня мы узнаем победителей во всех категориях. У меня всё. Задавайте ваши вопросы.

— Товарищ Каганцев, почему вы называете этих ребят, катавшимся сегодня, старшим возрастом? — поднял руку пожилой мужчина, заместитель председателя городского отдела народного образования. — Насколько мы видели, они все ещё дети.

— Это принятая градация по возрасту и мастерству, — объяснил директор. — Совсем маленькие спортсмены, от пяти до десяти лет, считаются младшим возрастом. У них ещё юношеские разряды. Дети постарше и подростки переходят в старший возраст, сдавая нормативы на первый спортивный и кандидата в мастера спорта. У нас в старшем возрасте, к сожалению, нет ни одного КМС-ника, пока не получается. Следующий этап — ребята постарше переходят во взрослый разряд, в разряд мастеров. У взрослых парней в нашей школе есть два мастера спорта и три кандидата. Взрослых девушек-мастеров у нас, к сожалению, нет. Опять же, по объективным причинам.

— А какие это причины, товарищ Каганцев? Мне кажется, недостатка в финансировании советского спорта нет, или это не так? — недовольно спросил другой мужик, уже из спортивного комитета городского совета народных депутатов. — Мы из года в год слышим одну и ту же песенку. Не надоела?

— А на этот вопрос лучше ответит мой коллега, тренер первой категории товарищ Левковцев. Прошу вас, Владислав Сергеевич.

Левковцев встал за кафедру вместо покинувшего ее Каганцева и принялся говорить, попутно думая, что ловко на него начальник перевел стрелки.

— Главная причина отсутствия девушек — мастеров спорта это малое число занимающихся, — спокойно ответил тренер. — Посмотрите: из всего города у меня двенадцать человек в старшем возрасте и десять в младшем. Это катастрофически мало, учитывая, что большинство из них воспринимают занятия фигурным катанием не как путь к спортивным вершинам, а как более продвинутую разновидность физкультуры. Это не плохо. Это хорошо, товарищи, что дети хотят расти здоровыми и сильными. Но о спортивных результатах здесь не может быть и речи. Тем не менее, не всё так плачевно. Временами попадаются уникумы. Возьмите Соколовскую, Хмельницкую, Барышникову. Можно подтянуть ещё девчонок. Жанна Авдеева переживает трудности, но работаем. Результата будет. Вырастить чемпионку — это долгий и трудный путь, товарищи, и мы его пройдём.

— Верим вам на слово, товарищ Левковцев! — строго сказал мужик из спорткомитета. — Больше вопросов нет.

— Значит, собрание закончено, все свободны! — заявил Каганцев. — А сейчас прошу остаться судей соревнований. Нам есть что обсудить.

Товарищи из горОНО и спорткомитета покинули актовый зал, громко загремев откидывающимися сиденьями, и остались сидеть только пятеро судей предстоящих стартов, три женщины и двое мужчин. Двое из них, в том числе старшая судья, приехали из Москвы и трое — из Свердловска.

— Давайте, товарищи, поговорим более детально о предстоящих стартах, — улыбнувшись, сказал Каганцев. — Но сначала затронем бытовые житейские вопросы. Как добрались? Как гостиница? Нормально расположились?

Командированные судьи, привыкшие к непритязательному сервису провинциальных гостиниц, уныло согласились, что да, мол, всё хорошо. Но могло быть и получше.

— Вот и прекрасно! — обрадовался Каганцев. — Давайте тогда более предметно поговорим о выступлениях наших спортсменов. Нам нужно знать, кто как выступил, какие неявные ошибки были совершены, чтобы товарищ Левковцев провел последние внушения воспитанникам перед стартами.

— Ну, собственно говоря, вы сами всё видели, — уверенно сказала старшая судья из Москвы, женщина лет пятидесяти. — Девочка, катавшая постановку на военную тему, безусловно, выиграла бы произвольную программу. У ней ошибок вообще нет. Чистое уверенное катание. Наша оценка была бы от пять семь до пять девять. Практически безукоризненно.

— А почему не шесть ноль? — напористо спросил директор. — Если так безукоризненно всё сделано?

— Такую оценку никогда не поставить юниору, — рассмеялась старшая судья. — Их мастерам-международникам то ставили считанные разы в истории фигурного катания. Уровень первенства не тот, чтобы такими результатами разбрасываться.

— Хорошо, — согласился директор. — Принято. А вторая девочка? Хмельницкая?

— Вы знаете… — задумалась судья. — Это очень странный случай на мой взгляд. Очень странный. Несмотря на явные технические ошибки в программе… Она тоже имела шанс выиграть произвольную программу. Моя оценка пять шесть — пять восемь.

— Чтоооо? — у Каганцева глаза полезли на лоб. — Но как это может быть? Каааак??? Одна откатала чисто, а другая грязно, и всё таки лишь на немного уступила? На какую-то десятую часть балла!

— Всё просто, — спокойно ответила судья. — У вашей Хмельницкой очень высокая культура катания. Необычайно высокая для её уровня. Она восхитительно показывает образ. Не забывайте — в произвольной программе более всего оценивается интерпретация образа. Техническая часть на втором месте. И… Я не понимаю, почему девочка не прыгнула не получившиеся прыжки второй раз. Сделав ещё одну попытку, она могла бы выиграть.

— А если она чисто откатает техническую часть? — не унимался Каганцев.

— Она безусловно, выиграет программу, — развела руками старшая судья. — Послушайте… Почему вы так зациклены на этой фигуристке? Вам радоваться надо, что у вас растут два таких самородка. Нам всем будет крайне интересно их противостояние.

— Да… Всё верно, вы правы… — криво улыбнулся Каганцев. — Всё ясно. Спасибо. Встретимся на старте.

— Вам не хочется услышать, как откатались другие участницы? — удивлённо спросила судья. — У вас есть и другие чудесные девочки. Бронзовая медаль, как я понимаю, вакантна, и на неё есть сразу несколько претенденток.

— А? Нет. Спасибо… — потерянно пробормотал директор спортшколы. — Я не специалист, знаете ли… Объясните всё про других девочек Владиславу Сергеевичу. И про мальчиков тоже.

Директор быстро распрощался с судьями и покинул актовый зал быстрым шагом. Левковцев же наоборот, спустился со сцены с блокнотом и ручкой, сел рядом с судьями и приступил к подробному обстоятельному разговору, делая заметки по ходу дела.

Арина Стольникова, олимпийская чемпионка и чемпионка мира, пока совсем рядом шли разговоры о её прокатах, занималась в раздевалке совсем будничным делом — играла в парашу старой тряпкой с фигуристками из группы Левковцева. И надо сказать, ей это внезапно понравилось. Как тут не вспомнить мотивационные речи кандидата психологических наук, весь смысл которых передавался простой русской пословицей «с кем поведешься, того и наберешься». Впрочем, даже такое нужное и увлекательное занятие может рано или поздно надоесть, особенно если играешь практически в одни ворота. Поэтому через несколько минут весёлой возни Арина распрощалась со всеми, показав знак Виктории, естественно, никому не знакомый здесь, и пошла домой. Сегодня она решила сходить на районный каток, чтобы попробовать выбить из головы ненужные мысли, осложнившие её сегодняшний прокат.

Провалы… Они случаются. Иногда просто так, кажется, на ровном месте, но, естественно, всегда под ними есть вполне определенная причина. Сегодняшней причиной явно стал сильный прокат Соколовской. И она поплыла. Потому что внезапно оказалось, что за победу нужно упорно бороться с равной по силам фигуристкой. В своем времени она выигрывала за счет четверных прыжков и тройных акселей, которых не было у большинства соперниц, кроме пары японок и пары россиянок. Однако… Выигрывала бы Арина у них, не обладая элементами ультра-си? Вопрос оставался открытым. На юниорском уровне она участвовала в упорной борьбе за пьедестал с практически равными соперницами — результат иногда различался в десятые и сотые доли балла. Однако в последнее время её преимущество было подавляющим. И вот после привычки побеждать любого соперника она опять очутилась среди ровни. Да… Над этим стоит поразмыслить…

— Ну что? Как прокат? — спросила мама, сидевшая в зале и смотревшая телевизор с бабушкой.

— Нормальный, — смущенно ответила Арина, принимаясь за ужин. — Я на каток пойду сейчас.

— Допоздна не задерживайся! К «Времени» чтоб пришла!

Вечерело. Сумерки стали фиолетовыми, в окнах многоэтажек Рабочего поселка зажглись огни. Люди готовились к отдыху, а Арина Стольникова готовилась к вылазке на каток. К чему он понадобился ей? Точно она не знала, но предполагала, что ей нужно вернуть сильно пошатнувшуюся уверенность в себе. Гарантированно вернуть её можно было лишь планомерной работой и уверенными стартами, но сейчас времени не было ни на то, ни на другое. Да и предстоящее первенство, если будет проиграно, скорее всего, станет последним в этом сезоне.

И тут вдруг Арина поняла, что нащупала верную ниточку, за которую надо потянуть, чтобы выйти на свет. Вот в чём причина её провала! Излишнее ожидание от первенства.

Всё время, что она была в этом мире, она хотела покинуть его. А для этого ей представлялся лишь один способ — вновь стать олимпийской чемпионкой. На это она готова положить все силы. Проигрыш на первенстве воспринимался как трагедия вселенского масштаба. Но… Так ли это? Ведь можно пойти и другими путями. Стать лучшей в чём-то другом. Или даже, если цель в спорте отложится на один год, в этом нет ничего страшного. У неё ещё уйма времени, чтобы привести себя в порядок, подтянуть тело к нужным кондициям, и, если не сейчас, то через год или два всё-таки взять городской старт.

Приведя свои мысли в порядок, Арина почувствовала небывалую легкость. Ей стало казаться, что она нашла смысл жизни, и девочка, подпрыгивая и что-то напевая, побежала к дворовому катку.

Глава 9

Хоккей и фигуристка

Когда пришла на уличный каток, Арина сильно удивилась: сегодняшним вечером на нём главенствовал хоккей. Начался дворовый чемпионат, который разыгрывали несколько уличных команд, и юные хоккеисты взяли каток в свой оборот. Команд было несколько, и названия они носили по цветам нарукавных повязок. Сегодня играли «зелёные» и «красные». Был там и Максим, центрфорвард команды «красных».

Ещё на подходе к катку Арина услышала громкие крики подростков, стуки шайбы о борта, клюшек о шайбы и клюшек о клюшки. Подойдя совсем близко, увидела, что рядом с бортами довольно много зрителей, поддерживавших хоккеистов приветственными криками или, наоборот, дававших непрошенные советы.

— Андрюха! Вправо, вправо давай — там никого! Или Максу кинь! Обводку Серёги только сделай сначала! Серёга! Тебя Андрюха щас обводить собрался!

Зрители по именам знали игроков и, как и каждый настоящие болельщики, давали им непрошеные советы, причём одновременно всем, так как болели сразу за обе команды. Что-то это напомнило…

…Иженск. Лето. Небольшой стадион за квартал от дома, на котором проводились домашние матчи местной футбольной команды «Заря Иженска», играющей во втором дивизионе. Уровень игры этой команды, вечного аутсайдера второй лиги, с трудом выживающей в нулевые на небогатые средства городской администрации, был такого уровня, что на стадион всегда открыт свободный вход — только приди поболеть за своих. Арина с отцом приходили, рассаживались на пустых трибунах, вооружившись вкусностями, и в компании нескольких десятков особо ярых футбольных фанатов, обожающих живой футбол, смотрели домашний матч «Зари» с такой же командой второй лиги. И крики болельщиков там были точно такие же, как и сейчас, обращённые сразу ко всем игрокам. «Лёха, давай сюда, Саня, давай туда, куда ты пошёл, там Диман на защите…»

…Уровень здешнего хоккея был, конечно, на уровне дворовых команд, но играли ребята задорно, практически постоянно атакуя, и счёт перевалил за десятку. В первую очередь из-за того, что вратарей как таковых в командах не было. Вернее, он был, но назывался по-уличному «вратарь-водила». Этакий атакующий вратарь. Поэтому иногда с середины катка можно было послать шайбу в пустые ворота. Ни щитков, ни какой-либо защиты у пацанов не было, а играли иногда довольно опасно. Высшим шиком считалось «метнуть» шайбу. То есть чтобы она летела по воздуху в паре десятков сантиметров от земли. Иногда шайба попадала куда придется — в голень, коленную чашечку защитника. И тогда невезучего игрока увозила «скорая помощь».

Максим Стольников играл быстро, напористо, держался на коньках более уверенно на фоне других игроков, еле ковыляющих по льду, часто делал быстрые опасные проходы вдоль бортов, и кидал шайбу в пустые ворота. Сетки на воротах не было, и шайба гулко стукалась о деревянные борта. Ещё одной особенностью дворовой игры была вопиющая индивидуальность. Пацаны были необучены командной игре и в азарте старались действовать в одиночку, несмотря на громкие крики зрителей, советующих отдать шайбу Лёхе или Максу. Но смотрелось всё это увлекательно, и Арина, как профессиональная спортсменка, обожающая соперничество, засмотрелась на игру. Потом случайно посмотрела в сторону и увидела маму и папу. Или как их правильней назвать? Будущие мама и папа?

Аня со Стасом тоже присутствовали здесь, наблюдая за игрой Максима и поддерживая его и остальных пацанов. Появление Арины они встретили равнодушно. Ну пришла и пришла. Больше переживали за Макса, давая ему громкие советы наравне с другими болельщиками.

Всё-таки дворовые хоккеисты были не спортсмены, поэтому через несколько минут, запыхались, и решили остановить игру, зафиксировав победу красных со счетом 15:13. Максим, тяжело дыша, подъехал к калитке и только тут увидел Арину. Обрадовался, заулыбался, помахал рукой.

— Привет, как настроение?

— Прекрасно! — улыбнулась Арина. — Ты хорошо играешь. Чего в ДЮСШОР не пошёл? Стал бы знаменитым хоккеистом из «Красной машины».

— Ты ж знаешь, я тебе говорил — родители были против! — засмеялся Максим. — Учись в школе, говорят, человеком станешь.

— Хороший подход! — в ответ засмеялась Арина. — А спортсмен, значит, не человек, судя по всему?

— Человек! Ещё какой! Да… Есть у них такой бзик… Они не болельщики, не любители спорта. А у тебя как прокат? — поинтересовался Максим.

— Нормально! — слегка слукавила Арина, не вдаваясь в подробности. — Пришла вот, потренкаться напоследок. Завтра уже тренировки не будет. Всё. Готовность номер один.

— Потренироваться? А… Это запросто! — Максим огляделся по сторонам. Две следующие команды, «чёрные» и «синие», собирались выйти на лёд, но Макс попросил их придерживаться.

— Пацаны, подождите пять минут, фигуристке перед соревнованием надо проверить себя! Несколько минут всего!

— Ну это запросто! Подождем! Сами посмотрим! — откликнулся Серый, капитан команды «черных», и обратился к своим, уже собирающимся выйти на лёд. — Ребзя, постойте пять минут!

С шутками и прибаутками ребята расположились вдоль бортиков, опёршись о них клюшками, и уставились на Арину. Самое время сдуться, запаниковать, почувствовать себя неловко. Но нет. Сейчас Арина была собрана как никогда. Волноваться нет причин. Болельщики — обычное дело для фигуриста, и даже негативно настроенные болельщики, переживающие за конкурентку — это всё равно зрители, для которых надо кататься. Почти все фигуристы в один голос говорили в интервью, что они катаются не для себя или из-за денег, а исключительно ради зрителей. Была в этом и небольшая часть правды.

Арина шустро надела коньки и вышла на лёд. Музыки не было, естественно, да она и стала не нужна. Арина опять ухватила суть произвольной программы. Как вообще можно забыть такое? Стартовая поза, отставленная нога. Взмах рукой, отгоняющий мачо, и стремительный заход на стартовый каскад. Естественно, прыгать на таком льду, испещренном следами и выбоинами от коньков хоккеистов, она не стала. Даже одинарные прыжки с полным отрывом ото льда могли грозить приземлением не на ребро, а на пятую точку.

Вместо прыжков сделала тройки и поехала дальше по программе, эмоционально погрузившись в неё. Мышцы были неразогретые, лёд плохой, поэтому прокатилась на небольшой скорости, стараясь избежать попаданий в ямки и щербины на льду. Но и такое экономное катание вызвало бурный восторг среди зрителей. Остановившись в финальной позе, пришла в себя. Полностью прокат не помнила. Не помнила, что было пару минут назад, а это очень хорошо, значит, всё получилось, и получилось на автомате, на мышечных рефлексах.

Самое главное — не устала, как прошлый раз на контрольном прокате. Прямо сейчас, с ходу, могла бы откатать то же самое ещё раз. Правда, она исполнила программу без прыжков, но всё же… Вдобавок чувствовала ровное дыхание, ненатруженные мышцы и спокойное эмоциональное состояние. Болельщики всегда поражались: только что в Стольниковой бушевали трагические страсти, и от одного выражения её лица становилось плохо, а тут раз — музыка заканчивается, финальная поза, и, как по щелчку пальцев, лицо становится обычным, девичьим, улыбающимся, руки опускаются, и радостная от хорошо проделанной работы фигуристка спокойно катит по льду, раскланивается и собирает цветы и подарки.

Когда Арина закончила прокат, тут же раздались восторженные крики из-за борта катка. Кричали и дети, и взрослые, и вообще все, пришедшие понаблюдать за хоккеем. А теперь им посчастливилось увидеть прокат Люды Хмельницкой, настоящей фигуристки. Откатала она на все сто и технически, и эмоционально. Кроме прыжков всё сделала по максимуму и на максимальные уровни. Даже профессионал, тренер, или судья, увидев прокат, остался бы доволен, что уж говорить о простых людях, видевших катание фигуристов лишь по телевизору.

Присутствовали здесь и те, кто лично знает её, и даже два одноклассника, кажется, Игорь и Димка. Они гордились, что знают Люську.

— Это наша! У нас она учится, в нашем классе! Люда Хмельницкая! Она фигуристка! Настоящая спортсменка! — восторженно и гордо объяснял окружающим Игорь, высокий плечистый парень в спортивной куртке и шапке. — Она и на физре показывает такое, что закачаешься! И на английском шпарит так, что и англичанин не скажет. Всё может!

Но больше всех обрадовался Максим, весь прокат с тревогой наблюдавший за Ариной и улыбнувшийся только после его окончания.

— Ух как здорово! — улыбнулся Макс, подавая девушке руку и помогая выйти со льда. — Не устала?

— Не. Нормально. Спасибо, — ответила Арина, мило улыбнувшись в ответ.

— За что спасибо? — удивился Макс.

— За то, что поинтересовался, — застенчиво ответила Арина.

Разница миров сейчас чувствовалась как никогда. Для Максима в порядке вещей было спросить, устала подружка или нет. Так положено у настоящих друзей — проявлять заботу и внимание. Арина же благодарила за это настоящее, непоказное неравнодушие. В её мире Максим не обязан был спрашивать о самочувствии. Ну а раз спросил, надо поблагодарить за отзывчивость. И где тут правда, а где ложь?

Неожиданно Арина увидела, как внимательно на неё смотрит Аня, в её глазах был восторг! Похоже, прокат Арины произвёл на неё громадное впечатление! Уж не с этого ли момента она стала мечтать, что её будущий ребенок станет фигуристом? Интересно…

Арина, как личность творческая, по роду занятий, осмотрела округу и прикинула впечатление, произведенное ею. Вечер. Небольшая дымка в виде тумана от недалеко гудящей ТЭЦ. Каток в окружении девятиэтажек со светящимися окнами. Тарелки светильников на столбах, бросающие на лёд желтоватый свет, контрастирующий с темнотой. И в этом небольшом пятне света танцует тонкая фигурка, от точных, законченных движений которой невозможно оторваться. Да! Похоже на уличную романтику!

— Слушай, Люська, ты гений! — восторженно сказала Аня, влюблёнными глазами смотря на Арину. — Как ты это делаешь??? Ты… Я… Обязательно приду поболеть за тебя!

— И я тоже приду! — согласился Стас, как-то по новому взглянувший на подружку брата. — Желаем тебе победы!

Как это было похоже на её родителей! Маман очень быстро увлекалась чем-то, добивалась в увлечении определённого уровня, будь то вязание, готовка или вождение машины, но так же быстро сводила интерес к хобби до минимума, как к чему-то само собой разумеющемуся. А отец, кажется, любил вообще всё, от рыбалки до фигурного катания по телевизору.

Тут уже все стали подходить, поздравлять Арину, и ей стало ещё более радостно. И оттого, что поздравляют, и оттого, что смогла, пересилила себя, выдала прекрасный прокат, да ещё на таком плохом льду.

Потом хоккеисты отошли от впечатления, произведённого Ариной, и гурьбой высыпали на лёд, начав игру. Максим в этот вечер уже не играл. Вместе с Ариной стоял и смотрел на игру и «синих», и «черных», но парень был задумчив — из головы не выходил прокат Арины. Она всё-таки достучалась до него своим аргентинским танго. Пусть оно хоть из пампасов, сельвы или фавел, но оно было великолепным. Настоящим высоким искусством танца на льду. Сейчас он воспринимал подружку не как обычную девушку, а как спортсмена. Причем из такой недосягаемой касты, которую показывают по телевизору и о которой пишет «Советский спорт». Парень не мог поверить, что простая, хорошо знакомая с детсадовских горшков Люська сделала шаг в неведомое и сейчас она летает по небу, а он до сих пор ходит по земле. Как теперь жить-то???

— Тебя проводить? — робко спросил Макс, когда Арина положила коньки в рюкзак, показывая, что сегодня уже кататься не будет, пора бы и домой.

— Проводи, — согласилась Арина, и с удивлением посмотрела на Макса.— Что с тобой? Ты что такой печальный?

— Ничего, — заикаясь ответил он. — Просто так.

Пока шли до дома, Максим почти всё время молчал, несмотря на всё попытки Арины разговорить его, и только когда стали прощаться, он вдруг набрался смелости и взял её за руку.

— Люда… Ты такая классная, — смущённо сказал он, не зная что говорить дальше.

— Спасибо! — кивнула головой Арина. — Мне сегодня твое поведение непонятно, но ещё раз приглашаю на первенство. Я его выиграю!

Звонко засмеявшись, Арина помахала рукой и побежала к себе, на девятый этаж. Как классно всё складывается! Завтра суббота, и можно поспать чуть подольше, чем обычно!

Но поспать чуть подольше сначала не получилось. Годами въевшаяся привычка вставать в шесть утра и сейчас дала о себе знать. Ранее утро субботы. Район спит — долгожданный выходной. Храпение бабушки и чуть слышное сопение мамы, спящих вместе на диване в зале, наполняют темную квартиру. И темную спальню Арины, в которой она лежит, натянув одеяло на нос, и смотрит открытыми глазами в беленый потолок с пластиковой люстрой. Не спится, хоть ты тресни!

Наскучив лежать без дела, Арина встала и тихонько, стараясь не разбудить ни своих, ни соседей, сделала разминку. Потом включила ночник и стала читать первую попавшуюся книгу с полки. Даниэль Дефо. «Робинзон Крузо». На удивление, книга оказалась интересной, и Арина сама не заметила, как увлеклась, а потом уснула, решив лишь отдохнуть от чтения и отложив книгу, чтоб полежать пару минут с закрытыми глазами. Разбудил весёлый голос мамы. И, судя по тому, что проснулась абсолютно выспавшейся и полной сил, прошло с утра порядком времени.

— Вставай, соня! Пора завтракать! — постучав в дверь спальни, мама приоткрыла её и просунула в щель голову, улыбнувшись Арине.

Часы с мультяшным львёнком на циферблате показывали одиннадцать. Ничего себе отдохнула! Это называется проспала! Сказались волнение и напряжение последних дней. Решила полежать с закрытыми глазами, помедитировать, и на тебе… Впрочем, время до жеребьёвки ещё было. Левковцев сказал к двум часам… Интересно, что из себя представляет жеребьёвка здесь?

Во времена Арины это было праздничное, весёлое действо, чуть ли не шоу. Его обожали журналисты, потому что фигуристы на жеребьёвку заявлялись в вещах, которые как будто только что сошли с подиума. Платьем, костюмом, туфлями или сумочкой «Версаче», «Гивенчи» или «Нина Риччи» там никого удивить было невозможно — почти все спортсмены были в брендовой одежде и с брендовыми аксессуарами, от сумок до часов и серёжек с кольцами и браслетами. Именно с жеребьёвок и после стартовых банкетов по интернету расходились потом фото красивых, стильных, модных и богатых на вид фигуристов.

Конечно, не все, особенно дебютанты мировых первенств, обладали достаточным количеством денег, чтобы соответствовать традиции, и внимания на недорогой прикид было принято не обращать. Приходи хоть в спортивных костюмах, что всегда и было на жеребьёвке на произвольную программу, проводимую обычно сразу же после короткой, когда последняя фигуристка кое-как успела прийти в себя и натянуть олимпийку на соревновательное платье.

Но как дело обстоит с этим здесь, в СССР? Понятно, что ни Картье, ни Диора тут нет, но может быть, здесь принято прилично и нейтрально одеваться? Или наоборот, принято приходить в спортивном костюме? Для вас эти вопросы — малозначащая ерунда, а для Арины Стольниковой они смотрелись крайне важными.

Почувствовав, что от терзаний по такому мало относящемуся к спорту вопросу скоро вспухнет голова, Арина решила: будь что будет. Судя по местной непритязательной одежде, в которой здесь ходили все поголовно, для жеребьёвки вполне подойдёт обычный спортивный костюм.

Наскоро позавтракав, Арина пожелала маме и бабушке удачного дня, оделась и побежала на улицу. Пора!

Глава 10

Жеребьевка

Арина приехала в спортивную школу вовремя, даже немного пораньше. У главного корпуса, в котором находился актовый зал, заметно оживление, которого раньше никогда не было. Оказалось, на жеребьёвку пришло порядком народа. С фигуристами младшего возраста явились родители, присутствовали несколько человек из спортивного комитета города, журналисты, судя по кофрам с фотокамерами и портфелям с бумагами. Для провинциального Екатинска первенство города по фигурному катанию было значимым событием.

— Привет! Чё стоим, кого ждём? — с любопытством спросила Арина, подойдя к одногруппникам. Пришли они все в спортивной одежде, как на тренировку. Стояли отдельной кучкой, и вели себя спокойно, без баловства, переговариваясь и с некоторым любопытством поглядывая по сторонам.

Немного поодаль расположилась группа мастеров, а совсем у входа группа самых маленьких спортсменов с родителями. Младший возраст. Настроение у всех приподнятое. Вроде и соревнования близко, а волнения нет. Чего волноваться то, назад дороги нет. Осталось показать всё, что наработали на тренировках.

Через десять минут техничка, не желавшая чтоб пришедшие раньше времени испачкали пол, стала запускать всех внутрь, уже после грозного окрика Каганцева.

— Ходют тут всякие. Нет чтоб дома сидеть, — мрачно проворчала она. — Ноги вытирайте о тряпку! Надоели уже.

Почти все места в актовом зале оказались заняты. Немного подождав, чтобы люди угомонились, директор Каганцев начал короткую речь, встав за кафедру.

— Здравствуй, уважаемые друзья и товарищи. Напоминаю, что с сегодняшнего дня первенство города Екатинска по фигурному катанию считается официально открытым. Для нашего города это очень значимое событие. Хочу вас всех — спортсменов, их родителей и ответственных лиц — поздравить с началом великого праздника спорта. И скажу вечный спортивный девиз: «Пусть победит сильнейший!»

Все начали хлопать в ладоши, и Арина тоже включилась в этот увлекательный процесс. Закончив хлопать, внимательно оглядела присутствующих. Фигуристы все пришли в спортивной одежде, кроме малышей. В Версаче или Живанши не было никого. Улыбнувшись про себя этой остроумной шутке, продолжила осмотр присутствующих и сразу же заметила, что Соколовской ещё нет.

Случайно наткнулась взглядом на Артура Горинского, сидевшего чуть поодаль и приветственно поднявшего руку. Парень выглядел официально — в длинном пальто и костюме. Красивые волосы гладко зачёсаны назад. Вид модный и солидный.

— А сейчас я расскажу о регламенте соревнований, — заявил Каганцев. — Они будут проходить в пяти возрастных категориях. Младший возраст — мальчики, младший возраст — девочки, старший возраст — девушки, старший возраст — юноши, и мужчины — мастера спорта. Для ребят старшего возраста и мужчин итоговое первое место является отборочным на чемпионат Свердловской области. Это общие данные. Более подробно и предметно о первенстве расскажет мой коллега, тренер первой категории Владислав Сергеевич Левковцев.

— Здравствуйте ещё раз, — уверенно начал Левковцев, встав за краснокумачёвую кафедру. — Соревнования будут проходить в три этапа. У нас, как вы знаете, многоборье. Завтра, в воскресенье, состоятся состязания в вычерчивании обязательных фигур. Послезавтра — короткая программа, и через день — произвольная программа. Определять результаты будут пять судей и рефери. Судьи оценивают каждую программу по шестибальной шкале. Оценки от пяти судей будут суммироваться и выводиться общая оценка, которая будет передаваться рефери, который обязан следить за регламентом программы, длительностью музыки, вести хронометраж программы и соответствие её правилам. Получив оценку от судей, рефери вносит свои замечания в протокол проката и передаёт результат старшему судье, который окончательно фиксирует результат и место в итоговой таблице. Всё понятно?

— Да! — хором сказали присутствующие, хотя половина из них ничего не поняла, особенно родители, журналисты и спортивные чиновники.

— Пойдём дальше, — продолжил Левковцев. — Обязательная программа фигур будет оцениваться по шестибалльной шкале лишь за технику, после соревнования судьи выставят промежуточный результат в баллах и занятые места. Короткая и произвольная программа тоже будут оцениваться по шестибалльной шкале, но отдельно за технику и артистизм. Результаты короткой будут суммироваться от каждого судьи, выводиться среднеарифметическое, складываться с результатом школы, и согласно результату будет определено промежуточное место, занятое после двоеборья. Абсолютно то же будет и с произвольной программой. Среднеарифметические баллы за технику и артистизм плюсуются с баллами за фигуры и короткую программу, и результат покажет итоговое место, занятое фигуристом. Как видите, всё легко и просто. Ещё немного об организации. В младшей и старшей группе девочек будет две разминки с обязательной заливкой льда и перерывом 25 минут. Также после соревнований каждой категории участников будет проведена заливка льда. Ну, а сейчас давайте приступим к жеребьёвке школы. Мальчики, младший возраст. Начнем с вас.

Процесс жеребьёвки проходил крайне просто: на столе Левковцева были разложены одинаковые карточки из картона, на скрытой стороне которых было написано время старта с разбегом в 10 минут и стартовый номер. Маленькие фигуристы подходили вместе с мамой, выбирали карточку и протягивали её Левковцеву, который записывал фамилию и время выступления в протокол жеребьёвки, в котором потом должен был расписаться старший судья. Всё официально!

После жеребьёвки младшего возраста настала очередь старшего возраста. И наконец-то появилась Марина Соколовская. Пришла она в красивой болгарской дублёнке, пушистой песцовой шапке и варёных джинсах «Монтана». Зашла, бросила модную кожаную сумочку на свободное сиденье и села рядом, закинув ногу на ногу… Весь её вид говорил, что единственная звезда здесь — она!

… 24 декабря 2021 года. Сумрачный холодный Челябинск. Ледовая арена хоккейного клуба «Трактор». Конференц-зал. Жеребьёвка короткой программы у женщин. Официально категория соревнований называлась «женщины», хотя всем «женщинам» от 14 лет максимум до 18.

Ещё в отеле 15-летняя звёздочка Арина Стольникова с волнением думала, как всё будет проходить, хотя жеребьёвок этих до текущего чемпионата России было море на стартах разного уровня. Но это ДРУГОЕ. Год назад она участвовала в нём 14-летней дебютанткой, юниоркой, только-только заявившей о себе. А нынешний чемпионат был первый во взрослом статусе, на который она заявлена как главная надежда России на золото Олимпиады в Сеуле. Об этом твердили и по телевизору, и в интернете на каждом спортивном и новостном сайте. Арина Стольникова преподносилась как стремительно взлетающая звезда фигурного катания. Красная машина, только что взявшая этапы Гран-при и финал серии, победительница Nebelhorn Trophy в Германии, турнира старого и в чём-то даже знакового, ибо взлёт каждой звезды начинался с него.

В тяжеленном чемодане на колёсах, который поднять-то невозможно, кроме комплекта белья, тренировочного костюма, двух соревновательных платьев и коньков, бережно упаковано чёрное короткое платье Живанши стоимостью 120 тысяч рублей. И черные босоножки на шпильке этого же бренда. Всё куплено на призовые 50 тысяч долларов, полученных за золото финала Гран-при. Всё предназначено произвести впечатление.

Вместе с её темными волосами и загорелыми стройными ногами брендовый лук смотрелся шикарно. За час до жеребьёвки пришли заказанный стилист и парикмахер, сделавшие шикарные завивку и макияж. Арина выглядела как дива, супермодель, яркая звезда на фоне серых будней!

— Ариха, негодяйка, ты как фотомодель!!! — хихикнула Сашка Смелова, поселённая с ней в одном номере.

Смелова была дебютанткой чемпионата России и выглядела сообразно возрасту и статусу как девочка-припевочка 14 лет. Распущенные длинные светлые волосы, синее платьице до колен с кружевным воротом, белые колготки, балетки. Юная свежая мордашка без следа косметики. Арина была точно такой же год назад, когда дебютировала на чемпионате России.

Когда к отелю пришел трансферный автобус до ледовой арены, Арина, взяв в руки вечерний клатч от Диор с аккредитацией и смартфоном, накинула короткую норковую шубку, и неловко, по подростковому, ступая каблучками, пошла вниз по лестнице. Смелова следом как хвостик.

Рядом с ними спускались несколько конкуренток из провинции. Одеты сильно проще: джинсы, финские свитера. Лишь Зенитова и Далиева из параллельной группы одеты в пёстрые платья «Прада» и «Ив Сен-Лоран». Зенитова, посмотрев на белые пальцы ног Арины с красным лаком на ногтях, удивлённо прищурилась.

— Ты так по снегу собираешься ходить?

Они тоже на шпильках, но туфли закрытые, а на ногах чёрные колготки.

— Да… — пожала плечами Арина. — Нет проблем.

Но проблемы, несомненно, были. Только вышла из дверей отеля, как 20-градусный мороз хлестнул по голым ногам. Однако фигуристы привычны к холоду! Это их стихия! Впрочем, до автобуса идти всего 10 метров от дверей отеля, а в салоне новенького «Мерседеса» тепло, как на пляже…

До арены доехали быстро. Увидев Арину, гордо шествующую по направлению к конференц-залу, только иногда спотыкаясь, оживилась толпа журналистов, ослепивших блеском фотовспышек. Кто фотографировал стоя, кто встал на колено. В этот же день снимки появились во всех спортивных сайтах и жёлтой прессе с кричащими заголовками. «Новая звезда России явилась на жеребьёвку в платье за 300 тысяч рублей!», «Стольникова бьёт рекорд по моде!», «Модная программа в исполнении звезды фигурного катания!»

Войдя в конференц-зал, Арина села на первый ряд, на соседнее пустое место положила клатч, очаровательно улыбнулась старшей судье чемпионата и президенту фигурного катания России, сидевшим за председательским столом, и села точно так же, как сейчас Соколовская, закинув ногу на ногу. Поза была смелая и вызывающая. И говорящая, что она пришла сюда брать своё, а не сидеть в темном углу, как серая мышь… И ни Зенитова, ни Далиева ей не указ!

…Так как Левковцев вызывал фигуристок по алфавиту, Хмельницкая, естественно, была на последнем месте. И, естественно, осталась последняя карточка на столе. Подойдя, Арина взяла её и перевернула. На обратной стороне написано: «Стартовый номер 12. Время старта 16 часов».

Ей достался последний стартовый номер! Хорошо это или плохо, сказать она не могла. В современное время последний стартовый номер имел как положительные, так и отрицательные черты. Из положительных — это то, что после Арины никто не выступал, и судьи щедро сыпали высокие оценки за чисто сделанные элементы, они ведь знали, что лучше уже никто не выступит. Зрители знали, что завершается чемпионат, и их поддержка была особенно значимой, более похожей на безумство. Отрицательным было то, что после разминки ты сидишь час в раздевалке, не снимая коньки, и гадаешь, как выступили конкурентки. И посматриваешь на часы, гадая, почему так медленно тянется время. Так было на чемпионате мира в Сайтаме. За этот час сидения в раздевалке можно сдуться, перегореть, изойти на нервы, забить усталостью ноги, в нервяке расхаживая из стороны в сторону и слыша гром аплодисментов, заслуженных конкуренткой. Зато, если выдержишь, выстоишь, отдача будет самая хорошая.

У Соколовской был достаточно выгодный стартовый номер — седьмой. Как раз после второй разминки. Ей даже не придется покидать лёд, и кататься будет на разогретых и растянутых мышцах. Это не гарантировало стопроцентную победу, но являлось большим плюсом. Впрочем, как будут проходить соревнования по фигурам, Арина не знала, это предстояло выяснить на своем опыте.

После того, как объявили стартовый номер Арины, Левковцев сказал, что для группы старшего возраста жеребьёвка закончена, все свободны, просьба никому не опаздывать.

В фойе девчонок остановили местные журналисты. Задали немного общих вопросов: как зовут, сколько лет, где учатся и об ожиданиях на чемпионат. Поставили толпой и сфотографировали общим снимком.

— Моя цель — откататься чисто и стабильно, порадовать зрителей, — дежурно ответила Арина, как много раз отвечала на подобные вопросы. — О занятом месте я не думаю. Всё решат судьи.

Остаток дня прошёл просто и буднично. Арина поехала домой и почитала ещё раз правила на этот сезон. Нужно было исполнить крюк, выкрюк и параграф. Сначала на одной ноге, потом на другой. Фигуры хорошо знакомые, и можно не беспокоиться о их выполнении. Правда, к провалу могла привести всего лишь одна выбоина льду…

— Люся, нам поехать завтра с тобой, поддержать? — мама осторожно зашла в комнату дочери, когда она уже приготовилась спать.

— Не, мам, не стоит, — решительно ответила Арина. — Завтра техническая монотонная программа. Идти будет долго и нудно. Можешь на короткую приехать, в воскресенье. Или на произвольную, в понедельник. Это будет наиболее значимо и важно для меня. Спасибо за всё, мам. Я тебя люблю.

Дарья Леонидовна поцеловала дочь в лоб и вышла из комнаты.

Арина приехала на каток за час до старта, в 15 часов. Поздоровалась с техничкой у входа, прошла в раздевалку и приготовилась к соревнованию. Сегодня чувствовалось, что на катке происходит нечто необычное. Постоянно что-то говорили через громкоговоритель. По коридорам спортивной школы слонялось много народу, как фигуристов с родителями, так и просто зрителей. Интересно, Максим пришёл, вроде бы обещал?

Надев коньки, Арина немного посидела в раздевалке и собралась уже идти на каток, как вошла плачущая Жанна, села на скамейку и закрыла лицо руками. Горе её было такое безутешное, что казалось, нет ничего хуже в этом мире.

— Что случилось? — Арина осторожно коснулась плеча девочки.

— Запорола один элемент! Плохо исполнила! — ответила рыдающая Жанна. — Наверное, плохо оценили!

— Так чего сейчас переживать-то? — удивилась Арина. — Это спорт. Путь наверх невозможен без того, чтобы упасть вниз, да побольнее. Все через это проходят. Чего расстраиваться-то? Сейчас не получилось, потом получится!

— Правда? — Жанна поняла заплаканные глаза, и с надеждой посмотрела на Арину. Ведь голос мастеровитой одногруппницы звучал так уверенно…

— Правда! — заверила Арина. — Так и будет. И главное — ты отмучилась, а мне это только предстоит. Так что хватит реветь! Старты ещё не закончены, и ничего не решено.

Оставив повеселевшую Жанну в раздевалке, Арина отправилась на каток. У входа стояли уже откатавшие фигуристки, дожидавшиеся результатов. Оля, Наташа, Зоя, Анжелика, ещё несколько девчонок, имена которых она забыла. Нины не было, или выступала, или готовилась.

— И ничуть не страшно! — заявила Анжелика, радостно подпрыгивая. — И ты откатаешь хорошо, Люся. Там правда, много народа…

Арина, несмотря на свой опыт, первый раз принимала участие в этом виде соревнований. Правда, было нечто подобное при сдаче на первый юношеский разряд, когда сдавали элементы — прыжки и вращения, но это считался обычный технический экзамен. Судьи присутствовали, да… Но зрителей не было, и в целом обстановка мало чем отличалась от обычной тренировки.

Зайдя на каток, Арина увидела Левковцева, стоящего у бортика. У него было весьма ответственное дело в этот день — и провожать на лёд, и встречать уже откатавших фигуристок.

Судьи сидели на противоположной стороне арены, прямо перед ними исполнялись фигуры. Пока текущая фигуристка катала требуемые элементы, а судьи потом оценивали результат, ползая по льду с линейкой и циркулем, следующая по времени выступления спортсменка раскатывалась в углу.

— На лёд для исполнения обязательных фигур приглашается Нина Евстафьева, воспитанница ДЮСШОР номер один города Екатинска! Приготовиться Людмиле Хмельницкой! — объявили по громкой связи, и Нина беговыми пошла на стартовую позицию.

— Люда, иди разминайся! Ни пуха! — Левковцев хлопнул Арину по плечу, и она тоже вышла на лёд, сняв чехлы с лезвий.

Вот и началось!

Глава 11

Первая победа

Немного покатавшись туда-сюда по выделенной площадке для разминки, Арина несколько раз сделала требуемые фигуры и остановилась в лёгком замешательстве. Тренировать-то тут оказалось, по сути, нечего. Крюк-выкрюк и параграф она исполнила бы с закрытыми глазами. Посмотрела на свои следы от лезвий — они выглядели прилично. Правда, как на это посмотрят судьи…

Рассчитывала ли Арина с ходу занять первое место? Нет! Рассчитывать на победу в состязании, в котором принимаешь участие первый раз в жизни, было бы слишком самонадеянно. Но дорога покорится идущему…

— На лёд приглашается Людмила Хмельницкая, воспитанница ДЮСШОР номер один города Екатинска, — сказал информатор по громкой связи.

Арина посмотрела на трибуны — народ был, но не сказать, что аншлаг, девчонки приукрасили. А может, для них пара сотен человек и было много. Если с утра люди и приходили, то, разочарованные долгой тягомотиной и рутиной, разошлись по домам. Даже для провинциального Екатинска, бедного на такого рода события, соревнования в исполнении обязательных фигур оказались слишком скучными. Фигурное катание — спорт на грани искусства. А в обязательных фигурах искусства не было. Это всё равно что проводить чемпионат среди сантехников на мастерское закручивание гаек.

По сигналу от рефери Арина сначала на правой ноге проехала крюк, выкрюк и параграф, потом развернулась и то же самое сделала на левой ноге. Исполнила на приличной скорости, но не на предельной. Контролировала каждое движение, каждый шаг, каждое ребро. Над результатом не задумывалась.

Когда закончила всё, что требовалось сделать, отъехала к калитке по знаку Левковцева. Теперь всё зависело от судей. Но странное дело, они только вышли на лёд, но не стали ни ползать с линейкой, вычисляя окружности, ни совещаться. Один из судей, мужчина, вернулся на своё место, взял фотоаппарат и с нескольких ракурсов сфотографировал следы, оставленные Ариной.

— Чё они делают? — недоуменно спросила она, обращаясь к Левковцеву. — Зачем это? Я сделала что-то не по-правилам?

— Твои следы навек останутся в истории! — рассмеялся тренер и похлопал Арину по плечу. — Спасибо за твоё умение. Ты всё исполнила великолепно, как по учебнику.

— Хмм… — иронично хмыкнула Арина и села на скамейку у калитки. Соколовской не было. Она не стала дожидаться результатов и куда-то ушла. И зря.

— Соревнования девушек старшего возраста закончены, — громко сказал информатор. — Первое место заняла Людмила Хмельницкая, шесть-ноль, шесть-ноль, шесть-ноль, шесть-ноль, шесть-ноль. Средняя сумма баллов — шесть-ноль. Второе место заняла Марина Соколовская, шесть-ноль, шесть-ноль, пять и девять, пять и девять, пять и девять. Средняя сумма баллов — пять и девять. Третье место заняла Нина Евстафьева, пять и семь, пять и восемь, пять и восемь, пять и восемь, пять и семь, средняя сумма баллов — пять и семь. Соревнования объявляются завершёнными. Результат окончательный.

Арине вроде бы и радоваться, но всё-таки вечный дух смутьянки не давал покоя.

— Как Марина откатала? — удивлённо спросила она у тренера. — В чем разница между нашими результатами? Как это оценивается? В чём она хуже?

— Марина откатала хорошо, сделала всё идеально, но… Медленно, — ответил Левковцев, покачав головой. — Правилами скорость исполнения не оговаривается, однако три судьи поставили ей пять и девять. Это очень высокие баллы. Перебить их почти невозможно. Но кто ж знал, что ты откатаешь лучше? На колоссальной скорости, и на таких рёбрах. Такое не увидишь даже по телевизору. Хотя… Я думаю, сыграл свою роль и твой стартовый номер. Судьи знали, что лучше тебя никто не откатает, поэтому поставили максимальный балл из всех возможных. Даже я такого никогда не видел и не помню.

— Спасибо что разъяснили, — улыбнулась Арина. — Ну я пошла?

— Только в актовый зал! — чуть улыбнулся Левковцев в ответ. — Сейчас будет жеребьёвка на короткую программу.

Не успела Арина выйти в коридор и закрыть дверь на арену, как её встретила толпа восторженных одногруппников. Тут были все, кроме Соколовской и Жанны.

— Урааа! — закричала Анжелика и обняла Арину за талию. — Ты справилась! Первая!

— Поздравляю! — просто сказала Нина и приобняла за плечи.

— Спасибо. И тебя поздравляю с третьим местом! — улыбнулась Арина и принялась вообще всех обнимать. — Девчонки, я вас всех без исключения поздравляю с удачными проектами и то, что мы выстояли.

Потом фигуристки весёлой гурьбой пошли на жеребьёвку в актовый зал. Проходила она так же, как и вчера. Выбираешь одну из двенадцати разложенных картонных карточек, на обратной стороне которой написан стартовый номер и время выхода на лёд, говоришь информацию старшей судье, которая записывает её в стартовый протокол.

В актовом зале сидела Соколовская, мельком глянувшая на одногруппников. Жанна тоже была здесь, расположилась во втором ряду. За столом с карточками спортсменок ждали старший судья соревнований, Каганцев и Левковцев.

— Так, девочки, результаты соревнований вы знаете? — мрачно спросил Каганцев, когда девчонки сели кучкой, друг с другом. Голос у него был такой кислый, что юные фигуристки с удивлением посмотрели на него.

— Знаем! Почти! — сказала Арина. — Нам объявили лишь три первых места.

— У нас есть окончательный протокол, сейчас его вывесят в фойе. После жеребьёвки подойдите и посмотрите, — заявил Каганцев. — Он будет на информационном стенде.

У Соколовской был очень уверенный вид. Неужели она смирилась со вторым местом? Или ещё не знает промежуточный результат? Арина внимательно посмотрела на неё и встретилась взглядом. Марина по привычке скорчила рожу, ехидно усмехнулась и показала язык в тайне от всех. Арина в ответ покрутила пальцем у виска, но тут же отвернулась и почувствовала укоризненный взгляд Левковцева, направленный на неё.

Пока вызывали первых по алфавиту фигуристок, Арина задумалась. Короткая программа — это уже серьезно. Положение после неё могло серьезно повлиять на расстановку мест, поэтому стартовые места имели решающее значение. «Хорошо, если б опять последняя разминка», — подумала Арина.

Однако вышло совсем не так. Дважды подряд везёт чрезвычайно редко, вот и сейчас, дождавшись, когда дойдет очередь до неё, Арина подошла к столу и взяла последнюю одиноко лежащую карточку. Перевернула её и расстроилась. Как это??? За что судьба так с ней? Арине достался первый стартовый номер! Самый дрянной! Естественно, судьи придержат оценки самой первой фигуристке. Это было всегда. Потому что вдруг кто-то откатается явно лучше, а поставить выше уже невозможно. Арина попала в тот же самый капкан, что и Соколовская сегодня. Кстати, судя по наглому вызывающему взгляду, Марина всё-таки была не в курсе, что она — вторая.

В короткой программе Соколовской повезло больше. Её стартовый номер был под цифрой девять. Самая середина второй разминки. Наверняка судьи насыплют ей от души, зная что главная конкурентка уже откатала в самом начале, и баллы у неё не рекордные… Ещё ничего не исполнив, Марина сделала 50 процентов к победе. Слепая судьба дала ей хороший шанс.

Однако короткая программа всегда была больше техническая, чем артистическая. Об этом говорили и чётко прописанные прыжки, и шаги перед ними. Только обладая хорошей техникой, можно обойти Марину. Тройной прыжок? Но какой? Вот так с лёту, без нужной подготовки? И какой прыжок? Один обязательно должен быть акселем, значит, уже отпадает. Триксель и раньше-то после летнего отпуска нарабатывался неделями, синяками на пятой точке и разбитыми коленями. Каскад с тройным — исключено. Велика вероятность после тройного флипа сильно недокрутить, и двойной тулуп уже не получится. А это автоматически останешься вообще без элемента, без каскада. Прыгнуть в каскаде тройной тулуп после двойного флипа? Ещё сложнее, даже мастерам, несмотря на то, что тулуп — более лёгкий прыжок, чем флип. Это надо приземляться после флипа идеально, на хорошей скорости, чтобы запаса накопленной энергии после приземления ещё хватило скрутить тройной. Причём он должен быть с более высокой скоростью вращения, чем двойной перед ним. Нет… Это всё ерунда. По всему выходило, что прыгать придется тройной лутц. Самый сложный и высоко оцениваемый прыжок из зубцовых, который и раньше-то прыгаешь, гадая, получится-не получится.

Но иначе никак — наверняка Соколовская прыгнет только двойной лутц. Против тройного у неё не будет шансов при прочих равных. Судьи не посмеют засунуть фигуристку с тройным прыжком под технически более слабую в технической программе. Но без тренера это не провернуть. Вот только пойдет ли он навстречу? Ему-то без разницы, кто победит. Арина, Марина, или кто ещё…

Вот в этом-то как раз Арина была неправа. Плохо знала она Левковцева. Тренер, конечно же, не должен выделять кого-то из своих учеников, желая ему одному победы, но в этот раз он страстно хотел, чтобы победила Люда. За ней он видел потенциал, а за Мариной — нет, как ни прискорбно это звучало.

В Люде был внутренний огонь. Тяга к спорту высших достижений и мотивация стать ещё лучше. Раздвинуть границы возможного в своём виде спорта. Просто потому, что она это хочет. В Марине тоже было желание стать лучше, но исключительно лучше для себя, чтобы возвыситься над другими. Особой тяги к фигурному катанию у ней было. Обладая хорошими природными данными, она тренировалась в меру, но лишь для того, чтобы стать чемпионкой города. Она не стала бы приходить на тренировки в семь утра, как Хмельницкая. Или импровизировать на ходу, изобретая что-то новое.

— Люська, пошли! Хватит сидеть! — бока Арины коснулся чувствительный тычок кулачком Анжелики. — Пошлиии!

Девочка схватила Арину за руку и потащила к выходу из актового зала. На первом этаже на информационном стенде, где обычно приколоты на кнопки расписание занятий, списки групп и различные объявления, уже вывесили результаты соревнований в обязательных фигурах. В толпе фигуристов и их родителей слышалась гамма самых разных эмоций — от вселенской радости до эпичного горя. А ещё там стояла Марина Соколовская, мрачная, как туча. Радостная ухмылка пропала с её лица — рассчитывала явно на первое место.

Впрочем, у Арины лицо было таким же — она уже прикидывала расклады на короткую, и ничего хорошего в них не видела. Но дружелюбие всё-таки взяло верх — она посмотрела на Соколовскую и помахала рукой в знак приветствия — не переживай, мол, не парься! Всё будет ещё!

Но Марина фыркнула, подумав, что над ней издеваются, и стремительно пошла к выходу. Вот такая она всегда и была — быстрая, резкая, стремительная, нетерпимая к себе, а тем более к другим.

— Чего это она? — с недоумением спросила Жанна. — Второе место это тоже прекрасно! Как я Нинке завидую! Если бы сама не ошиблась, могла бы тоже за бронзу побороться.

— Ничего, ещё поборешься, — заявила Арина. — Не сейчас, так в следующем году. Да и чемпионат только начался! Хватит ныть! Ещё всё впереди!

— Да, ты права, Люся! — опять заулыбалась начавшая было расстраиваться Жанна. — Спасибо тебе за поддержку!

— Вот она! Победительница в старшем возрасте! Да! Это её фигуры судьи снимали на фотоаппарат как эталон высшего результата, — раздался рядом голос Каганцева. — Хмельницкая!!! Не торопись уходить. С тобой товарищи из прессы хотят побеседовать.

Арина оглянулась, и увидела рядом трёх прилично одетых мужчин. Один держал фотоаппарат, а двое других записные книжки с ручками. Девчонки засмущались, и разошлись, подмигнув Арине на прощание и помахав рукой. Терпи мол, Катарина Витт!

— Здравствуйте! Меня звать Иван Эдуардович Журанков, я представляю газету «Екатинский рабочий», а это мои коллеги из областной газеты «Знамя Свердловска», — представился мужчина лет тридцати. — Мы хотели бы взять у вас интервью как у победительницы первого этапа первенства в вашей возрастной группе.

— Людмила Хмельницкая, — смущённо представилась Арина. — Фигуристка.

Выглядел корреспондент интеллигентно, одет прилично, в дублёнку и костюм. Из-под квадратных очков смотрели умные спокойные глаза. Двое других журналистов, из областной газеты, не представились, и лишь удивлённо смотрели на Арину, словно увидели непонятное чудо в паноптикуме.

— Простите, Люда, а вам сколько лет? — с недоумением спросил один из областных.

— Четырнадцать, — с готовностью ответила Арина. — Учусь в школе номер два города Екатинска в 7 «А» классе. Отдали на фигурное катание в 5 лет. Из увлечений — рисование и чтение книг. Мечтаю стать олимпийской чемпионкой.

Арина несколькими предложениями ответила на обычные вопросы журналистов, которые ей задавали бог знает сколько раз, начиная лет с восьми. Такое ощущение, что других вопросов корреспонденты не знали. Но сейчас Арина их сильно удивила.

— Ты уже давала интервью? — удивлённо спросил Журанков, незаметно перейдя на ты. — Пятью предложениями ты ответила на стандартные вопросы. Больше, по сути, и спрашивать нечего.

— Почему же нечего! Вопросы есть всегда. Самые нетривиальные! — возразил один из областных журналистов. — Представлюсь. Меня звать Егор Войцеховский, «Знамя Свердловска». Скажи, Люда, какую цель ты ставишь перед собой, участвуя в этом первенстве?

Арина чуть не рассмеялась. Обычный стандартный вопрос, который, к слову, ей задавали уже вчера, после жеребьёвки.

— Откатать чисто и уверенно. Порадовать зрителей. Остальное решат судьи.

— Как? — удивлённо спросил Войцеховский. — Ты не хочешь занять первое место? Стать чемпионкой города?

— Знаете… — замялась Арина, как будто подыскивая нужные слова, хотя и этот стандартный вопрос ей задавали много раз. — Результат в моём виде спорта лишь производное от чистого, уверенного выступления. Чемпионства, да и в целом, пьедестала, не получится без первого. Поэтому я считаю его вторичным фактором. И вторичной целью.

— Ты очень уверенно и грамотно говоришь для твоего возраста! — ещё больше удивился Войцеховский. — И очень разумно, надо признать…

Арина хотела было сказать, что дискриминация по возрасту называется «эйджизм», и недопустима ни в коем случае, но вовремя прикусила язык. Похоже, детей и подростков здесь считали простыми и недалёкими.

— Люда, а если случится так, что ты выиграешь первенство города, сможешь ты навязать борьбу фигуристкам Свердловска? — коварно спросил Войцеховский. — Как ты оцениваешь свои силы?

— Я дам бой кому бы то ни было, — спокойно ответила Арина. — Без оглядки на титулы и заслуги. А сейчас извините, мне надо идти. У меня трудный день. До свиданья.

Помахав рукой, Арина отправилась искать Левковцева, оставив журналистов в большом смятении. Им ещё не доводилось видеть, как девочка-подросток заканчивает разговор по своей воле, да ещё так мастерски берёт инициативу в свои руки.

— И что вы обо всём этом думаете, дорогие коллеги? — удивлённо спросил Войцеховский у раскрывших рот товарищей.

— А что тут думать, Войц! — громко рассмеялся Журанков. — Тебя отшила простая девчонка четырнадцати лет. Тебя, мэтра свердловской журналистики, бравшего интервью у руководителей партии и передовиков производства. И которые в рот тебе смотрели, ожидая вопросов. А Люда Хмельницкая… Это уникум. У ней большое будущее, вот помяните мои слова.

— Почему ты так думаешь? — заинтересованно спросил Войцеховский, которого друзья и коллеги по перу называли по-свойски «Войц».

— Она очень уверена в своих целях. И наверняка знает, как достичь их. И это её спокойное хладнокровие… Такое ощущение, что она привыкла выступать перед огромными аудиториями и давать сотни интервью. Я не могу точно назвать чувство, исходящее от неё. И даже знаю причины этой трудности. Все слова, которыми я хочу описать Хмельницкую, относятся к взрослым, умудрённым жизненным опытом людям.

— И тут Остапа понесло! — рассмеялся Войцеховский. — Дружище, ты бредишь, чёрт возьми! Хватит на сегодня работы. В «Ленинграде» ужинать будем? Я столик забронировал.

Весело переговариваясь, журналисты отправились в ресторан. Арина направилась искать Левковцева. Провести вечером последний контрольный прокат. В просторечии «пан или пропал».

Глава 12

Тройной лутц

Тренер первой категории Левковцев Владислав Сергеевич сидел в тренерской и отдыхал от трудов праведных, достав из сейфа неприкосновенный запас. На столе — початая бутылка армянского «Юбилейного» и пузатая коньячная рюмка. Наконец-то короткая минутка отдыха перед завтрашней вакханалией. И, как назло, её нарушил громкий стук в дверь. Допинг не успел попасть в организм. Из приоткрывшейся двери высунулась голова с чёрными волнистыми локонами, блестящими зелёными глазами и свежим красивым личиком.

— Эмм… Можно?

Хмельницкая! Причём сначала постучала, сразу же открыла дверь, сунула голову и только потом спросила, можно или нет войти. Красота! И укорить нечем, что стучаться надо — ведь стучала же!

— Люда, чего тебе? — недовольно спросил Левковцев, устало вставая с кресла и пряча бутылку с рюмкой обратно в сейф. Арина внимательно наблюдала за этими нехитрыми манипуляциями.

— Ты что домой не едешь? Тебе отдыхать надо! — с внушением сказал тренер.

— Я хотела бы потренироваться! — напористо заявила Арина, не обращая внимания, что нарушила уединение наставника. — Прямо сейчас!

— Люда, я понимаю, ты сейчас звезда местного масштаба, и в связи с этим в голове гуляет некая эйфория, однако скажи: какие тренировки? — с недоумением спросил тренер. — Все тренировки закончены! Сейчас гораздо важнее не потерять то, что есть. Например, не свалиться и не сломать ногу.

— Вы видели мой стартовый номер? — всё так же напористо спросила Арина, встав перед Левковцевым в позе «руки в боки». — Я проиграю старт! Судьи меня притопят сразу же! И Марине достаточно откатать без ошибок, хоть как криво, чтоб выиграть!

— А тебя это расстроит? — устало спросил Левковцев, начиная расхаживать по кабинету, глядя то на Арину, то в пол.

— Да, меня это расстроит! — решительно заявила Арина. — Моя цель окажется отодвинута ещё на год. И результат этого года тоже неочевиден. Я хочу решить проблему здесь и сейчас.

— Но я не могу повлиять на судей… Что ты от меня хочешь? Тренировки? Какие тренировки могут помочь тебе?

— Я хочу прыгнуть тройной лутц! — заявила Арина. — И я его прыгну! Тогда я обойду Соколовскую в технической части!

Левковцев изумлённо посмотрел на Арину, думая, шутит она или нет. По виду нет. Выглядит решительно.

— Ты хочешь научиться самому сложному тройному прыжку за пару часов? Я правильно понял? — раздражённо спросил Левковцев. — Мне любопытно было бы посмотреть, как ты это будешь делать, если я сам не знаю такого способа. Вернее, я знаю, но только один — месяцы и годы тренировок. Тебя, к слову, в больницу недавно увозили после такого эксперимента.

— Это была ошибка! — соврала Арина. — Неверное использование природных данных. Сейчас всё будет нормально, вот увидите! Владислав Сергеич! Ну пожалуйста!

— Хорошо, — подумав, согласился Левковцев. — У тебя три попытки на удочке. После трёх неудач сворачиваем тренировку. Готовься. Иди на лёд.

Арина в раздевалке осмотрела лезвия коньков. Тройной прыжок — это уже серьезно, и заточка требовалась получше. Но вроде и сейчас ребра нормальные. При исполнении фигур никаких неточностей не ощущалось. Надев коньки, тщательно завязала шнурки и сунула концы под язычок ботинка.

В коридоре уже никого не было, и Арина в гордом одиночестве отправилась на каток. Блестящая, как зеркало, поверхность льда так и манила оставить на ней росчерки своих следов. Положив чехлы на бортик, Арина ступила в калитку. Тренировка последней надежды. Хихикнула от пафосности этого выражения и пошла на разгон. Разогрелась, сделав несколько одинарных прыжков. Потом перешла на двойные. Сальхов, тулуп, риттбергер, и вот наконец-то двойной лутц. Получился идеально. Теперь осталось только скрутить ещё один оборот и сделать тройной. Правда, был один нюанс. Разница между двойным и тройным прыжком примерно такая же, как между «Жигулями» и «Мерседесом». И в стоимости, и в сложности исполнения.

… Бронгауз неспеша прокатывается на коньках туда-сюда перед стоящей у бортика Ариной, только-только перешедшей к нему. Проводит нечто вроде импровизированной лекции.

— Во время тройного прыжка скорость вращения фигуриста — пять оборотов в секунду. Триста оборотов в минуту. Это скорость вращения некоторых механизмов. Перегрузки, которые испытывает тело спортсмена во время вращения, сравнимы с теми, что испытывают космонавты при выводе космического корабля на орбиту. Фотографы очень любят эффектные кадры, сделанные с суперкороткой выдержкой во время вращений. Страшные безумные лица, на которых мягкие ткани лица визуально отходят от костей черепа. Да ты, наверное, и сама эти снимки видела. У тебя такое же лицо во время прыжка, не переживай. Сила удара твоей ноги о лёд равна силе, передающейся телу после прыжка со второго этажа. Суставы, кости, хрящи испытывают громадные ударные нагрузки, после которых в 18–20 лет приходится заканчивать карьеру. Иногда — инвалидом на всю оставшуюся жизнь, с шурупами в позвоночнике или коленях. Интересно?

— А… Четверной прыжок? — робко спросила Арина, водя головой туда-сюда и наблюдая за тренером. Он не сказал её ничего нового. Она всё это и так знала. Спорт высших достижений — не про здоровье.

— С четверным ещё хуже! — заявил Бронгауз. — Скорость вращения тела растёт на двадцать пять процентов. За это же время тебе нужно скрутить ещё один оборот. Как? Энергия не берётся из пустоты. Придать своему телу дополнительный импульс ты можешь только за счёт более высокой скорости перед отталкиванием. Тебе нужно разогнаться быстрее на 30 процентов, Арина. И отдать больше силы при отталкивании. Таким образом, ты сможешь задать своему телу более высокую скорость вращения. Правда, есть один нюанс… Ты должна полностью контролировать весь процесс от альфы до омеги. Но с твоими данными в координации, я думаю, это не составит особого труда.

…«Координация, координация, где же она…» — думала Арина, заходя ещё на один двойной лутц. Сделала и его. Надо приступать к тройным. Но сначала подождать тренера. Можно было попробовать разогнаться до более высокой скорости, чем обычно, чтобы проверить, до каких пределов она вообще может разгоняться, но… Скорость надо чем-то гасить. В прокате она уходит в прыжок. Без него просто так затормозить не удастся, разве что головой о борт…

— Уже тренируешься? — на лёд выходил Левковцев с удочкой на плече. — Ты точно хочешь это сделать? Для тройного прыжка нужен разгон минимум на треть быстрее, чем у тебя был. Сможешь?

— Да! Пробуем! Цепляйте лонжу! — решительно заявила Арина, и подъехала к тренеру.

Левковцев привязал Арину к лонже, продев ремни под мышками и похлопал по плечу.

— Слушай внимательно план действий. Начинаем разгон с середины, влево, в сторону, противоположную прыжку. Резко, подсечками. Доходим до левого борта, перебежками разворачиваемся, проходим пять метров по развороту, потом моухоком разворачиваемся вперёд, делаем три серии передних кросс-роллов на предельной скорости, разворачиваемся в чоктау и встаём на внешнее ребро. Заход на ребро делай коротким, два-три метра, не более. На большее у тебя не останется времени. Если ты не выдержишь верный тайминг… Люда…

Арина посмотрела в лицо тренера. Оно было грустным.

— Если ты не выдержишь верный тайминг, мы свалимся оба на борт. А это больно!

— Выдержу! — заверила Арина, но голос сорвался на писк, в котором сквозила неуверенность.

— Заход на лутц будешь делать отсюда, с середины влево. Пошла! — скомандовал Левковцев и Арина почувствовала, как ремни плотно обхватили её под мышками. Пора! Быстрыми подсечками начала разгон к левому короткому борту.

— Разворот! Перебежки! — скомандовал Левковцев. — Держи рёбра! Быстрее!

Арина развернулась и задним ходом набрала скорость. Левковцев не отставал ни на сантиметр.

— Разворот! Моухок вперёд-наружу! Живо! Не думай!

Арина сделала моухок и развернулась на передний ход. Скорость при развороте и беге вдоль короткого борта не растеряла. Но и не прибавила.

— Три кросс-ролла! Быстрее! — громко командовал тренер, держа Арину на лонже. — Быстрее иди! Чоктау! Вставай на ребро! Толчок! Прыгай!

Арина мощно оттолкнулась от льда левой ногой, одновременно вытянутой правой ударив в него зубцом лезвия. Всё вокруг слилось в калейдоскопе…

Во время вращения ничего уже не сделать. Летишь как вращающийся снаряд. Вся корректировка делается во время захода и отталкивания. Чуточку можно исправить при касании льда лезвием, например, выровнять приземление и побороться за прыжок, если ось вращения получилась неидеальной, а под наклоном, что грозило падением. Во время приземления есть доля секунды, чтобы отреагировать на плохую координацию. И Арина её использовала, когда почувствовала, что недокрутила четверть оборота.

Недокрут в четверть оборота, «чирик», на фигурнокатательном сленге, по правилам считался небольшой ошибкой. Наказанием было лишь снижение GOE. Но прыжком признавался сделанным согласно заявке. Казалось бы, «чирик» — ошибка небольшая и легкоустранимая…

Но что происходит, если лезвие конька приземляется на лёд не ровно по ходу движения, а под углом в 90 градусов поперёк траектории прыжка? Тело-то летит прямо по траектории, как и положено при заходе. Нога в голеностопе скручивается на угол в 90 градусов, да ещё при сильнейшем ударе. Только выворотность голеностопного сустава спасает спортсмена от тяжелейших травм — разрывов связок, суставов, переломов головок костей. Для обычного человека подобное приземление было бы именно таким. Для фигуриста — лишь небольшое понижение стоимости в протоколе. Даже падение не всегда происходило, чаще спортсмен коряво качался при выезде, теряя равновесие, или опирался рукой о лёд.

А многие читерши, особенно из числа японских фигуристок, та же Ханука Миядзара, так вообще недокруты положили в технику прыжка, делая сначала так называемый преротейшен, то есть оборот на льду перед прыжком, потом собственно сам прыжок в полтора оборота. И после приземления докручивали половину оборота на льду. По факту прыжок получался полуторный, но в протоколе значился тройной прыжок. Изрядная экономия сил. Однако не все судьи признавали хитроумность японок. В Северной Америке, США и Канаде, традиционно бдящих за чистоту техники фигурного катания, оценку японок сильно резали из-за этого, и она часто выходила со значительным снижением базовой стоимости.

Но Арина Стольникова никогда не читила! Выращенная русской школой классического фигурного катания, все обороты она делала в воздухе! И диковинная электроника японцев, показывающая траекторию, высоту прыжка, время полета в воздухе и расстояние, которое пролетела фигуристка, выводила удивительные данные, по которым можно было воочию увидеть богиню, летящую надо льдом.

В этот раз богиня тоже пролетела над льдом неплохо. Но недостаточно. Левковцев едва удержал Арину после приземления, иначе она бы свалилась на бок. На льду остался явный знак недокрута — жирная запятая, хотя при хорошем прыжке, уверенном приземлении и чистом выезде, на льду оставалось длинное тире.

— Ой! — виновато вскрикнула Арина, гася выезд торможением. — Я больше так не буду!

— Ещё две попытки! — непреклонно и сурово сказал Левковцев. — Поехали на стартовую позицию.

— В этот раз также сделаем? Разгон такой же?

— Внесём изменения! — заявил Левковцев. — Продлим дорожку разбега ещё на один шаг. Но… Люда… У тебя совсем не останется расстояния на выезд. После приземления бери сразу вправо, и проедешь в миллиметрах от борта. Если не приземлишься чисто, мы снесем борт. Понимаешь? Это огромный риск.

— Всё будет нормально! — усмехнулась Арина.

Ей ли, привыкшей к тесным североамериканским аренам, не знать, что такое миллиметраж, когда приземляешься и проезжаешь после каскада на расстоянии ширины ладони от бортика.

Встав на то же место, откуда стартовала и первый раз, Арина опять начала разгон. Кросс-роллы, перебежки, разворот в моухок, снова кросс-ролы, становящиеся всё быстрее. Лишний четвертый шаг, чоктау назад-наружу, трехметровая постановка на ребро, удар, толчок, крутка, и приземление на правую ногу. Проехали в нескольких сантиметрах от борта. Получилось! Получилось, черт возьми!

— Урааа! — закричала Арина. — Надо ещё! Последний раз!

Последний раз получился смазанным, как и первый прыжок. Опять недокрут и едва ли не падение. И тут она поняла. Вот и вылезло превышение массы тела относительно кондиций мышечной силы. Тело Люськи ещё было полноватым для тройных прыжков. Но всё равно! Во времена Арины девчонки-юниорки как-то же прыгали в таком теле и прыгали очень уверенно. Это называлось «наработка». Упорная тренировка, ничего больше.

— Всё. Закончили, — непреклонно сказал Левковцев. — Больше тут смотреть не на что. Пятьдесят процентов это неважный результат. Я тебе запрещаю прыгать тройной. Люда, ты просто убьешь себя о лёд, и на этом твоя карьера будет закончена. Очевидно, что ты не готова.

— Владислав Сергеевич, но получается же! — заныла Арина. — Давайте я попробую без удочки! Она меня сдерживает! Получится! Вот увидите!

Левковцев, иронически качая головой, отвязал Арину от лонжи и показал на лёд.

— Давай! Милости прошу!

Левковцев, конечно, никогда не дал бы согласия на тройной прыжок, да ещё не накатанный, но сейчас он видел, что до удачного исполнения осталось немного, всего чуть-чуть. Пусть прыгает, если хочет. В его карьере это был бы огромный плюс.

Без лонжи свободы было больше. И пришла уверенность, что все получится. Арина начала разбег, прошла все этапы набора скорости, прыжок… Хорошее приземление. И выезд в крутую дугу, иначе влетела бы в борт. Получилось!

— Урааа! — закричала Арина. — Ещё раз!

Получился второй раз и третий и четвертый. Арина вошла во вкус. Поймала кураж, что называется. Но Левковцев прервал победную серию, захлопав в ладоши.

— Люда! Всё! На сегодня действительно, тренировка закончена. Ты большая молодец!

Тренер приобнял Арину и ободряюще похлопал по спине.

— Всё! Сейчас действительно всё! Иди домой, отдыхай и не нагружайся мыслями.

Легко сказать «не нагружайся». Как? Если всю дорогу домой только и думала с радостью, что смогла и преодолела своё тело в очередной раз. Но, как у бывалой спортсменки, глубоко внутри сидела и тревога. Потому что по опыту знала: подобные мысли вредны и крайне опасны. Ведь на пути к победе ничего ещё не сделано, а радость присутствует. Присутствует чувство, что всё уже в кармане, всё получилось. Конечно, негативные мысли были бы ещё хуже. Но идеальным вариантом было бы вообще не думать о предстоящем старте и не нагружаться — прав Левковцев.

…А в это время, когда Арина Стольникова перебарывала себя, стараясь не думать ни о тройном лутце, ни о предстоящем старте, в просторной квартире огромного сталинского дома на проспекте Якова Свердлова царило уныние. Марина Соколовская, приехав домой на служебной «Волге» отца, медленно поднялась на второй этаж, волоча рюкзак с буржуйским Микки Маусом по ступенькам лестницы, открыла дверь большим ключом и, зайдя в просторную прихожую, опустилась на пуфик, бросив рюкзак в угол. Горькие безутешные рыдания наполнили всю квартиру и вызвали тревогу у родителей, чуть ли не бегом появившихся у сидящей дочери, плачущей, закрыв лицо руками.

— Маришка! Ну что случилось? Милая, что стряслось? — растерянно спросил Владимир Степанович, директор Уралвагонзавода, отец Соколовской.

— Малышка, кто-то обидел? Что произошло? — рядом на пуфик присела мама, Елизавета Константиновна, директор монтажного техникума.

— Ничего! Ничего не случилось! — Соколовская, сбросив на пол дублёнку, шапку, рванув с шеи дорогой мохеровый шарф, и стянув сапоги, побежала к себе в комнату, и со всей силы бухнулась на кровать, зашедшись безудержным ревом.

Отец и мать растерянные, остались стоять в прихожей, в недоумении глядя друг на друга.

— Это связано с её увлечением фигурным катанием! — предположила Елизавета Константиновна. — Когда-нибудь это может плохо кончиться. Сделай хоть что-нибудь!

— Сейчас позвоню Владимиру Ивановичу! — решительно заявил Соколовский. — Это просто возмутительно!

Скандал начинал набирать обороты…

Глава 13

Наезд от товарища Соколовского

Отец Марины Соколовской не знал, куда себя девать от возмущения. Расхаживал из стороны в сторону, размахивая руками, как будто разговаривая с воображаемым собеседником. Ярость постепенно накрывала его. Нет, ну вы только посмотрите! Сколько раз говорил с директором спортивной школы, чтоб к его дочери было ОСОБОЕ внимание. Что девочка очень чувствительна и принимает всё близко к сердцу! И нате вам! Приходит вся в слезах, впервые бог знает за какое время! Нет, им это с рук не сойдёт, нужно срочно что-то делать!

Подойдя к импортному кнопочному телефону, висящему на стене, протянул руку и на секунду задумался, правильно ли делает, но потом отринул сомнения и решительно набрал номер директора ДЮСШОР.

— Владимир Иванович? Здравствуйте!

— Приветствую, товарищ Соколовский, — поздоровался директор. Голосок его был елейный, и Соколовскому показалось, словно в чём-то виноватый. И это ещё больше распалило отца Марины.

— Владимир Иванович, а не будете ли вы так любезны объяснить мне, почему моя дочь пришла сегодня с соревнований вся в слезах? Даже не то что в слезах, а, можно сказать, в самой настоящей истерике? Как это понимать? Я Марину к вам отправляю в надежде, что ей будет хорошо. А получается наоборот, всё плохо. Что случилось? Марина не хочет даже разговаривать с нами, закрылась у себя и непрерывно плачет!

— Сегодня у нас было соревнование по обязательным фигурам, и Марина заняла на нём второе место. Может, из-за этого расстроилась? — виновато предположил Каганцев.

— Второе место? Как это может быть? Вы же говорили, что она лучшая в городе??? Вы буквально две недели назад говорили это!

— Понимаете… В последнее время неожиданно очень большой прогресс получился у Хмельницкой, её одногруппницы. Ну вы сами войдите в моё положение, уважаемый Владимир Степаныч… Чем я могу помочь? Соревнования оценивают судьи, в том числе из Москвы. Представляете, какой шум будет, если даже немного намекнуть им о преференциях для Марины? Никто на это не пойдёт, увы. С её тренером, Левковцевым, я говорил и не один раз об особом внимании Марине. Он тоже сделал всё, что мог.

— Как вы сказали, Хмельницкая? — вдруг заинтересовался директор завода.— Кажется, мне эта фамилия знакома. Ладно, до свиданья. Разберёмся…

Директор положил трубку, вспоминая что-то. И вспомнил. Хмельницкая… Хмельницкая… Точно! Это же Даша из бухгалтерии заводоуправления. Ну как он забыл-то? Даша же говорила как-то, что её дочь тоже фигуристка.

На самом деле директор, конечно же, ничего не забыл. Просто всех заводоуправленцев он знал по именам, а не по фамилиям. И сто лет ещё не вспоминал бы фамилию Хмельницкая, если не её дочь. Но что делать-то? Поговорить с Дашей, чтобы она подействовала на дочь? Но это абсурд. Если разразится скандал… Его могут просто турнуть с работы, навесив волчий билет за превышение должностных полномочий, а то и ещё что похуже могут придумать. Десятки волков стоят ниже по карьерной лестнице и только ждут от него ошибки, чтоб настучать куда надо и смахнуть с должности… Но Марина… Нет сил смотреть на неё в таком состоянии. Надо что-то делать…

— Что он сказал? — напористо спросила Елизавета Константиновна, стоявшая рядом, прислонясь к стене и скрестив руки на груди. — Что-то может решиться? Володя, скажи, что произошло?

— А произошло то, что наша дочь на втором месте закончила первый этап соревнований! — недовольно ответил Соколовский. — И похоже, именно это стало причиной её истерики.

— И что мы будем делать? — Елизавета Константиновна нахмурилась, и недовольно посмотрела на Соколовского.

— Ничего не будем делать! — ответил Соколовский. — Завтра поговорю кое с кем.

— И что это даст? Ты уговоришь вторую девочку не выступать в полную силу?

— А вот это уже, дорогая, не твоего ума дело! — решительно сказал Соколовский, и помедлив, добавил: — Прости. Погорячился.

— Хам! — Елизавета Константиновна с негодованием посмотрела на мужа и развернувшись, пошла к себе.

Владимир Степанович предположил, что завтра, в воскресенье, Даша наверняка придёт поболеть за дочь, и там решил поговорить с ней. Правда, о чём, он ещё не решил, но что-то предпринять надо. Ведь Маришка… Она так близко к сердцу приняла свой проигрыш… То, что надо просто поговорить со своей дочерью начистоту, успокоить, дать какой-то новый жизненный ориентир, ему даже не пришло в голову. Человек, привыкший распоряжаться судьбами других людей, решил и сейчас пойти проторенной дорожкой и решить вопрос кардинально, за счёт властного ресурса.

… Арина Стольникова, совершенно не подозревающая о переполохе в семье Соколовских, в это время мыла руки в ванной и наскоро рассказывала маме и бабушке о соревнованиях. Впечатлений — масса!

— И ничуть не трудно! — смеясь заявила она. — Зря только переживала. Всё прошло классно! Я первая!

— Чтооо? — изумилась Дария Леонидовна. — Я не ослышалась?

— Нет, ма! Не ослышалась! Я действительно первая! И я очень и очень рада, что у меня всё получилось!

Дарья Леонидовна вошла в ванную, где Арина вытирала руки о полотенце и с недоумением посмотрела на неё.

— Люся? Ты не шутишь?

— Даша, естественно, она не шутит! — решительно сказала бабушка, подошла и обняла Арину. — Что тут удивительного? Она Хмельницкая! И этим все сказано.

— Да но… — нехотя согласилась мама. — Это всё так неожиданно… Хорошо… Самое время испечь торт.

— А вот это не надо! — решительно сказала Арина. — Цветы, торты, шампанское и прочее потом, после старта! На банкете!

— На каком ещё банкете? — удивлённо спросила мама. — Какое шампанское??? Ты опять шутишь?

— Ой, сор… То есть, извините. Ни на каком. Просто так! Шутка! — с невинной улыбкой ответила Арина. — Сейчас мне надо подготовиться к завтрашнему старту.

— Так! Ничего не знаю! Сначала ужин, а потом старты! — решительно заявила бабушка. — Уральских пельмешек давайте-ка наделаем! Сочных, крупненьких!

Втроём-то что не наделать… Намесили тесто, накрутили на мясорубке фарш с луком. Втроём налепили огромных пельменей, которые уже через час аппетитно побулькивали в кастрюле. Потом был праздничный пир с клюквенным морсом вместо шампанского. И даже Арина съела целых 6 штук!

— Люся! Завтра мы придем болеть за тебя, хочешь ты или нет! — решительно заявила мама. — Мы хотим воочию увидеть твой триумф. Во сколько ты выступаешь?

— В 13 часов, — мрачно заявила Арина. — У меня первый стартовый номер. И для триумфа придется хорошо постараться…

… Пельмени готовили не только в рабочем поселке на улице Кирова. Отборные уральские пельмени из лосятины вскипали в огромном казане за главным домом охотничьего хозяйства «Гористое особое». Жаркое пламя с треском разгрызало белоснежные сахарные волокна берёзовых поленьев и лизало закопчённые бока казана. За варевом следил, как тут принято было говорить, «человек» в егерском бушлате и шапке. Здесь же, рядом, в беседке за домом вольготно расположились четверо усталых охотников, коротавших время за бутылочкой брежневской «Зубровки» в ожидании пельменей и мяса, жаренного на вертеле.

За широким дубовым столом сидели Борис Николаевич Ельцин, член ЦК КПСС и будущий первый секретарь горкома Москвы, Юрий Владимирович Петров, первый секретарь обкома КПСС Свердловской области, генерал-полковник Корнилов Юрий Иванович, начальник УКГБ СССР по Свердловской области, и Кузьма Никанорович Зайцев, старший егерь охотничьего хозяйства. Хозяйство существовало давно, ещё с времён «кукурузника», и отдыхала в нём исключительно привилегированная номенклатура. Та же, что и сейчас.

— Хорошо у вас тут, понимаш, — оживлённо жестикулировал Ельцин, уютно развалившись в удобном кресле. Закинувши за воротник, Борис Николаич становился проще. Просыпался в нем простонародный уральско-сибирский говорок, съедающий букву «е» в окончаниях глаголов с шипящими и букву «я» в наречиях и прилагательных.

— Я, знаш ли, сколько не приезжаю к вам, всё налюбоваться красотой нашей не могу. Москва эта вот тут уже сидит, понимаш…

Высокий гость дотронулся до горла, показывая, где сидит у него Москва. Собеседники вежливо посмеивались, поддакивали и вежливо соглашались, да мол, така вот она, столица… Привыкнуть надо.

— Готовы пельмешки-то, товаришшы дороги! — отрапортовал «человек». — Чё, накладывать?

— Накладывай! — махнул рукой Ельцин. — С сыриной самы хороши пельмени. Да себе водчонки штоль плесни.

Пока «человек» раскладывал свеженину по мискам, Ельцин сказал, что через два дня уедет.

— Дела, понимаш ли… На народ работать буду!

— Деток-то придёшь посмотреть, Борис Николаич? — напомнил Никитин.

— Я что, понимаш, с памятью не дружу? — гулко рассмеялся Ельцин. — Обещал же. Когда там у них? Завтра?

— Есть и завтра, но лучше посетить послезавтра, в понедельник, — сказал Никитин. — Самая главная и последняя часть соревнований будет. С награждением победителей.

— Вот и ладно! — согласился Ельцин. — А завтра што по плану?

— На Уралвагонзавод съездим. С рабочими встреча намечена.

Потом собеседники дёрнули ещё Зубровки и принялись за пельмени, которые и в самом деле оказались хороши…

… Перед сном Арина дома провела небольшую лёгкую тренировку, в основном отработав растяжку, и легла спать, выбросив лишние мысли из головы. И кажется, это получилось. К старту с вечера всё готово — соревновательное платье отлажено и висит на плечиках, коньки лежат в рюкзаке, готовые к победам, во фляжку налита вода для питья, в самодельной платочнице несколько чистых носовых платков. Сопли на холодной арене — неизбежные спутники фигуриста.

Утром Арина проснулась отдохнувшая, и готовая к прокату. И очень серьёзная, что заметили даже мама и бабушка. Почувствовали, что у Люси крайне серьезный день.

— Завтракать будешь? — осторожно спросила мама.

— Да, естественно, — согласилась Арина. — Овсяную кашу и сухофрукты. Этого вполне хватит.

— Во сколько нам приезжать? — спросила Дарья Леонидовна.

— Я выступаю первая, и передо мной будет заливка льда… — замялась Арина. — Я то за час поеду. Пока доберусь… Вдруг с автобусами проблема. Я в двенадцать часов поеду, вы может чуть попозже.

— Поедем все вместе! — решительно заявила Антонина Никифоровна. — Ишь чего удумали — порознь ехать! Я сама твой мешок потащу!

— Не надо, ба! — рассмеялась Арина. — Уж на это моих сил хватит!

Короткая программа первенства собрала намного больше зрителей, чем обязательные фигуры. Но и отток был порядочным. Зрители сильно разочаровывались болением в режиме «онлайн». Одно дело — смотреть фигурное катание по телевизору дома, развалившись в удобном кресле, совсем другое дело — вживую на ледовой арене, сидя несколько часов в холоде на неудобных жёстких сиденьях. Удивление болельщиков-новичков вызывали большие паузы между выступлениями спортсменов. При показе по советскому телевидению они обрезались, и казалось, что прокаты шли непрерывно один за другим. В современное Арине время выступления перемежались продолжительными рекламными паузами.

На самом деле прокат короткой программы занимал две с половиной минуты. Потом семь с половиной минут выставления оценок и выхода на лёд следующего спортсмена. В это время ничего не происходит, и зрители сидят, глядя на раскатывающегося следующего спортсмена. Время выступления строго регламентировано жеребьёвкой, и раньше выступить фигурист просто не имел права. Многим зрителям-новичкам не нравились такие долгие паузы, и, выказав своё недовольство, они покидали трибуну.

Для мамы и бабушки Арины место нашлось самое хорошее — как раз над судьями, в третьем ряду, именно туда, куда направлен взгляд фигуриста. Только заняли места, как началась двадцатипятиминутная пауза между выступлениями мальчишек и девчонок, в течение которой негромко тарахтя по льду ползала заливочная машина, а зрители выходили и заходили.

— Сидите тут! Всё, я побежала! — помахала ручкой Арина, усадив маму и бабушку, и быстро направилась в раздевалку.

Уже приготовившись открыть дверь и выйти с катка, Арина оглянулась, и увидела, как рядом с мамой сел высокий мужчина в пальто и костюме. Вид у него был очень важный.

— Милая, ни пуха! — крикнула мама и помахала рукой, но тут увидела человека рядом с собой и вскочила с места. — Владимир Степанович! Здравствуйте! Какая встреча…

По всему видно, что Дарья Леонидовна была сильно взволнована и смущена, увидев мужчину. Ведь это был её начальник, директор Уралвагонзавода Владимир Степанович Соколовский!

— Здравствуйте, Дашенька! — уверенно сказал Соколовский и чуть приподнял номенклатурную каракулевую шапку-гоголь. — Какими судьбами?

— Да мы с мамой за Люсю пришли поболеть! — смущённо сказал Дарья Леонидовна, не зная, куда девать руки от стеснения. — У ней сегодня первый стартовый номер. Совсем скоро будет кататься. Она очень любит фигурное катание, и заняла первое место после вчерашнего этапа!

Дарья Леонидовна больше не знала, что сказать, и радостно посмотрела на руководителя. Однако вид Соколовского не внушал радости, он не улыбнулся даже из вежливости, лишь мрачно посмотрел на лёд, отвернувшись от женщин.

— А вы что тут делаете? — озадаченно спросила Дарья Леонидовна. — Тоже поболеть пришли?

— Да! Поболеть! — с некой досадой в голосе ответил Соколовский, неприязненно взглянув на Дарью Леонидовну. — Моя дочь тоже будет сегодня выступать. И… Знаете ли… Ваша Люся, как вы выразились, переступила моей Марише путь к победе! Это некрасиво! У нас такие планы…

Больше директор не нашёлся что сказать, но зато нашлось что сказать у Антонины Никифоровны. Возмущённая тем, что Соколовский с ней не поздоровался, что было проявлением крайнего неуважения, она окончательно вспылила, когда он стал высказывать какие-то глупые необоснованные претензии к Люсе.

— Что-что ты сказал, мил-человек? — Антонина Никифоровна встала с места, хлопнув откинувшейся сидушкой, и встала в агрессивной позе руки-в-боки. — Кто насчёт кого выразился? Ты что плетёшь, хрен моржовый?

Соколовский посмотрел на Антонину Никифоровну и опешил: на него смотрел грозный взгляд бывшей лётчицы, крушившей фашистов, как капусту, и не боявшейся абсолютно ничего. Непримиримой враждой блестели зелёные Люськины глаза, на костюме, видневшемся из-под распахнутого пальто, сияли орденские планки. И директор… Струхнул! Увидел перед собой властную решительную женщину, наверняка при должности, коммунистку, а может быть, и народного депутата. Забоялся, что скандал может набрать обороты и отразиться на карьере. Вдруг вызовут в горком, а то и в обком…

— А… всё пустое! — махнул рукой Соколовский, в свою очередь вскочил с места и быстро покинул зрительные ряды.

— Мама! Ну что ты делаешь? — с укоризной сказала Дарья Леонидовна, сама втайне радуясь разрешившейся неловкой ситуации, и в тоже время опасаясь за возможные последствия. Соколовский на работе считался самодуром, способным сгнобить человека почём зазря.

— И что я делаю, Даша? — спросила Антонина Никифоровна, усаживаясь обратно на своё место. — Этот мужик насчёт твоей дочери и моей единственной внучки прохаживается, а я должна терпеть это? Я ради неё сюда пришла! И хочу увидеть только её победу, а не игру в поддавки! Она Хмельницкая! Как и ты, к слову.

— Да, но… — замялась Дарья Леонидовна. — Это же мой начальник! Вдруг будут какие-то неприятные последствия на работе.

— Если будут какие-то там последствия, только мне свистни! — решительно сказала Антонина Никифоровна. — Я мигом этого хлыща на место поставлю…

Не успела бабушка Люськи сказать, как она приструнит Соколовского, ожил информатор, и тут же у калитки появились шесть фигуристок в сопровождении Левковцева.

— Здравствуйте, дорогие товарищи, — загрохотали динамики. — Начинается короткая программа девушек старшего возраста в первенстве по фигурному катанию города Екатинска. На лёд для разминки приглашается первая группа участниц…

И первой выпрыгнула на лёд, естественно, Арина…

Глава 14

Чистоган

Арина после того, как оставила бабушку и маму на трибунах, вприпрыжку побежала в раздевалку. Хоть время ещё было достаточно, но первый стартовый номер… Кажется, у неё такого ещё не было за всю спортивную карьеру. И сегодня предстоял первый опыт такого рода.

В раздевалке лежал распечатанный стартовый лист, и Арина ещё раз посмотрела его. После неё катала Анжелика и Зоя, высокая, почти с Арину ростом, белокурая девушка. Если с Анжеликой всё понятно — на фоне Арины она будет смотреться слабовато, в первую очередь из-за детского стиля катания, то Зоя вполне могла вызвать реакцию публики. Короткая программа у неё была очень зрелищная и романтичная, на музыку Нино Рота из фильма «Ромео и Джульетта» 1968 года. Композицию эту очень часто использовали в юниорском фигурном катании, особенно девушки. Зоя сидела на скамейке и заплетала волосы в сложную причёску, которая должна напоминать моду эпохи Возрождения. Платье у неё было небесно-голубым, с серебристыми блёстками. Очень нежное и красивое. Арина, кажется, в двенадцать лет каталась под эту музыку. И почти в таком же платье.

— Привет, всем удачного дня! — улыбнулась Арина и тоже стала переодеваться.

Разговоров почти не было — все понимали, что настало время настоящей работы.

Одевшись, Арина попрыгала на коньках, ещё раз проверила шнуровку. Тройной лутц… К нему было особое отношение. Поэтому изолентой, похищенной из инструментов отца в прихожке, она сделала намотку вокруг шнурков, прикрепив концы друг к другу. Обвязка выглядела сносно, насколько это было возможно. Конечно, привычный скотч подошёл бы лучше, но здесь его не было…

— Зачем тебе это? Боишься что развяжется? — недоуменно спросила Зоя, показывая на невиданную конструкцию.

— Боюсь, — призналась Арина. — Если хорошее выступление может зависеть от такой мелочи, её стоит ликвидировать.

Арина достала из рюкзака мамину помаду с тушью, подошла к зеркалу и стала делать лёгкий макияж для выступления. Получалось неплохо!

— Люся, что ты делаешь? — удивилась Анжелика. — В школе за это выгнали бы!

— Это в школе! Извини, но Жар-птица не может выглядеть, как серая мышь! — усмехнулась Арина. — Давай и тебе нарисую что нибудь, например, снежинку на лбу.

Анжелика, смеясь, убежала и спряталась за шкафы, высунув голову и показав язык. Серьезная атмосфера понемногу стала сглаживаться. Часы показали без двадцати минут тринадцать часов. Пора идти.

Арина вышла из раздевалки и уверенно во главе группы фигуристок направилась ко входу на каток. В её время служебная часть ледовой арены была заполнена множеством людей, имеющих в неё аккредитацию. Тренеры, фигуристы, врачи, рабочие, администрация. И так было на любом старте, вплоть до обычных этапов Кубка России. Здесь, в СССР, внутри не было никого. Не было даже милиции, что для Арины показалось крайне удивительным. В современное время все арены охранялись не только частными охранными службами, но и командированными сотрудниками полиции в большом количестве. Попасть туда просто так было абсолютно невозможно. В ДЮСШОР номер один города Екатинска функции частных охранных структур и полиции исполняла техничка Марья Ивановна со шваброй в руке. По-видимому, больше никого не требовалось…

У двери катка фигуристок встретил тренер. Был он одет подчёркнуто официально — в костюм с галстуком и вёл себя соответствующе. Рядом стоял врач в белом халате с чемоданом в руке. Арина с удивлением узнала того насмешливого доктора из спортивного диспансера.

— Сейчас вас осмотрит врач диспансера, Евгений Геннадьевич, если всё хорошо, выходим на разминку через десять минут, — заявил Левковцев.

Врач тут же приступил к своим обязанностям. По очереди у каждой спортсменки трогал лоб, проверяя, нет ли температуры, заставлял открыть рот, чтоб посмотреть состояние носоглотки, нет ли покраснения, мерил пульс, держа руку на запястье. Осмотрел всех шестерых фигуристок, расписался в стартовом листке и допустил до соревнований.

— Всем удачи, девчонки, и помните — я всегда рядом! Хмельницкая! Ты, я гляжу, уже в форме. Молодец! — по доброму улыбнулся врач и ушёл.

— Девочки. Ещё раз напоминаю регламент, — строго сказал Левковцев. — Сейчас объявят разминку. Выходим на лёд, разминаемся по обычной схеме. Сначала ноги и руки, потом плечевой пояс и спину. Сильно не усердствуем. Это не тренировка. Когда попросят покинуть лёд, сразу покидаем, на это даётся 30 секунд. Текущая спортсменка остаётся. Это касается не только ближайшей Хмельницкой, но и второй разминки. Информатор объявил о вашем старте — в течение 30 секунд следует занять стартовую позу. Программа закончилась — благодарим зрителей и также в течение 30 секунд покидаем лёд. Только после того, как откатавшая спортсменка покинула лёд, следующая заходит и начинает раскатываться. Спортсменка, закончившая прокат, садится на скамейку и ждёт своих оценок. Покидать в это время арену запрещено. Как бы вам ни было больно или радостно за ваш прокат, сидите и ждите оценок — выкажите уважение судьям и зрителям.

— Да знаем мы, Владислав Сергеевич, не первый раз же! — сказала Зоя, осторожно подпрыгивая на коньках и вращая корпус.

— Не первый! — согласился тренер. — Но казусов было много. И психи были. Ладно, пошлите. Если что-то непонятно, спрашивайте. Если какие-то проблемы с прокатом, обращайтесь к старшему судье, чтоб остановили музыку. По организации и регламенту все вопросы к судьям, я тут ничего абсолютно не решаю и нахожусь в таком же положении, как и вы. Однако если проблемы со здоровьем, позовите и я подойду. Это моя часть ответственности. Всё! Пошли! Не забываем улыбаться!

Левковцев открыл дверь и показал рукой, чтоб фигуристки входили. На арене играла негромкая эстрадная музыка. Судьи сидели на своих местах, а над ними расположились зрители. Первыми, кого увидела Арина, выйдя к бортику, естественно, мама и бабушка. Вальяжного мужика с ними уже не было, наверное, пообщавшись, ушёл. Арина помахала рукой своим и тут же принялась чуть подпрыгивать, разминать руки и шею. К удивлению Арины, под потолком зажглось большое информационное табло, буквы и цифры на котором отображались чем-то вроде неоновых лампочек. Она даже не обращала на него внимания! Конечно, этому устройству далеко до громадных видеокубов, висевших на современных ледовых аренах, на которых крупным планом покажут спортсменов или зрителей, и повторы, и наиболее эффектные кадры выступления.

Прозвучал голос информатора о начале разминки. Как только девушка, поставленная открывать и закрывать калитку, отворила её, Арина первая ступила на лёд и кросс-роллами набрала приличную скорость, потом на глубоких рёбрах проехала вдоль короткого борта. Раскатавшись беговыми и ёлочкой, решила переходить на более сложные шаги, для которых в первую очередь требуется выворотность голеностопа и тазобедренного сустава: моухок, чоктау, вальсовые тройки. Первым делом нужно размять ноги и разогреть суставы, иначе не сделать ни один элемент, даже самое простое вращение.

Фигуристки, как быстрые разноцветные рыбки, разлетелись по льду в разные стороны. Девчонки разминались примерно по той же схеме: от простого к сложному. Ближе к концу разминки стали пробовать прыжки. И у многих они не получались. Под охи и вздохи зрителей несколько раз отполировали лёд.

Арина прыжки не пробовала, кроме обычных перекидных с ноги на ногу, да и то на небольшой скорости. Она чувствовала, что хорошо готова и подошла к соревнованию на пике формы. Лишний раз тратить силы не следовало. Тем более… Лёд скользкий, как говорят фигуристы и тренеры — может случиться всякое.

— Разминка окончена, просьба спортсменам покинуть лёд, — объявил информатор.

Арина подкатила к бортику, где её дожидался Левковцев для последнего напутствия. О состоянии льда он не спрашивал. Лёд здесь всегда был по хоккейному жестковат.

— Ты всё-таки решила прыгнуть тройной лутц? — спросил Левковцев, глядя Арине в глаза. — Уверена? Если уверенности нет, даже не пытайся. Как ноги?

— Уверена! — кивнула головой Арина. — Я сделаю его. Ноги нормально, разогреты.

— Хорошо. Пошла! Работай! — тренер хлопнул Арину по плечу и она отъехала от бортика.

— На старт приглашается Людмила Хмельницкая, воспитанница ДЮСШОР номер один города Екатинска, — сказал информатор.

Арина посмотрела на арену. За две недели, проведенные тут, она стала почти родной. Это единственная знакомая здесь вещь, что была привычной и, казалось, связывала её с прошлым. И пусть сначала каток показался ей убогим, но теперь казалось, лучше него нет ничего хорошего в этом мире… И зрители… Они дружелюбно смотрели на неё, негромко хлопая в ладоши.

…25 февраля 2022 года. Сеул. 35-тысячная ледовая олимпийская арена Пхёнчхан Айс Ринк. Командные соревнования по фигурному катанию. В российской команде на соревнования женщин и короткую, и произвольную программу заявлена юная взлетающая звёздочка, 15-летняя Арина Стольникова. Она месяц назад, в конце января, выиграла чемпионат Европы, а ещё за месяц до этого стала чемпионкой России, пройдя через частокол сильнейших фигуристок страны. Впрочем, фигуристки, проигравшие Арине, легко заняли бы всю мировую двадцатку, настолько высока конкуренция в женском разряде. Да… Арина прошла через многое, чтобы попасть в Сеул. Но даже ей, уже искушённой в международных стартах, Пхёнчхан Айс Ринк показался громадиной. Дворец спорта походил на громадный айсберг, неведомо каким образом занесённый в центр корейской столицы. Неужели ей тут придётся кататься? 15-тысячный Мегаспорт в Москве казался карликом по сравнению с корейской громадой.

— Я хочу вас сразу предупредить! — говорил Бронгауз накануне, перед основной тренировкой. Перед ним 16-летняя Далиева, 17-летняя Зенитова и 15-летняя Стольникова, притихшие и присмиревшие, внимательно слушающие наставника.

— Олимпийская арена совсем другая, чем обычные ледовые арены. Самое главное — зрители. Их будет очень много. Намного больше, чем то количество, к которому вы привыкли. От их криков и грома аплодисментов вам будет казаться, что рухнут стены. Может появиться гул в голове. Зрители эти — не обычные любители фигурного катания, которые знают, как себя вести во время и после проката. Сюда придут поболеть те, кто приехал на Олимпиаду из разных стран и смог достать билет на фигурное катание. А это очень и очень сложно — у нас элитный вид спорта. Они могут не знать, что снимать на фотоаппараты и телефоны нельзя во время проката, поэтому будьте готовы, что вас может ослепить вспышка. На трибуны старайтесь не смотреть. Могут быть множественные выкрики с трибун прямо посреди проката — старайтесь не обращать на них внимания. Звук музыки может быть очень и очень громким, а звучание вашего музыкального сопровождения быть непривычным — в длину арена больше 300 метров, и звуку требуется время, чтобы дойти до вас от отдельных динамиков. Очень яркий свет, ярче, чем привычный вам. В общем, будьте осторожны, смотрите за собой. У меня всё. Вопросы?

— Можно я поеду домой? — в шутку спросила Арина и рассмеялась. — Мне уже страшно!

— Только с золотой медалью, — едва улыбнулся Бронгауз. — Пошли! Работайте!

… Когда Арина замерла в красивой стартовой позиции «Жар-птицы», ей стало казаться, что и эта арена такая же по размеру, как корейская, а пара сотен зрителей увеличились до тридцати пяти тысяч. Потому что арена сегодняшняя по важности для Арины была такой же. И ожидать от неё выкрутасов можно было любых. И ещё этот первый стартовый номер…

Зазвучали первые аккорды музыки. Поехали! Сделав быстрый циркуль правой ногой, Арина стала разгоняться для стартового каскада. Сейчас она доработала программу, добавив сложности. Первые твиззлы, вставленные для красоты и зрелищности перед каскадом, стали ещё быстрее, а между ними чередовались балетные позиции. Развернувшись быстрыми перебежками, Арина стала заходить на стартовый каскад. Чоктау, моухок, тройка. Всё на приличной скорости. Музыка чуть сменила темп, и Арина, попав в музыкальный акцент, прыгнула каскад двойной флип — двойной тулуп. Сделала на скорости, с шикарным приземлением и красивым выездом в полубильман. Так Арина когда-то прыгала каскады с тройными, почти не глядя, зная со стопроцентной вероятностью, что всё получится как надо. Прозвучали аплодисменты. Вначале робкие, негромкие, как будто стесняющиеся помешать фигуристке, выкладывающейся на все сто.

Арина пошла дальше по программе. Усталости не чувствовалось. Серия твиззлов и перепрыжек, одна из которых привела к комбинированному вращению со сменой ноги. Либела, качалка, волчок, смена ноги. Все позиции додержанные и технически идеальные, с нужным числом оборотов.

Музыка ещё во вращении стала меняться на более тревожную. Иван царевич заметил Жар-птицу! Выйдя из вращения, Арина исполнила нечто вроде дорожки шагов с твиззлами, перепрыжками и сменами ребёр. Музыка стала совсем тревожная. Иван царевич поймал Жар-птицу! Всё верно по таймингу! Началась вторая часть программы, а значит, пора заходить на тройной лутц. И следовало это сделать не как на контрольном прокате, а так, как они учили вчера с Левковцевым. Арина стала разгоняться к левому короткому борту. И неожиданно сейчас это стало проблемой. Вчера они тренировали прыжок просто и безыскусно, без музыки, по спортивному. А сейчас нужно было откатать эту часть программы на максимальной скорости и вставить этот отрезок так, чтобы он ничем не выделялся из общего сюжета. Иначе заход на прыжок выглядел бы искусственным. Выручили, как всегда, балетные руки Арины с выверенными точнейшими позициями. Если ноги исполняли техническую часть программы, то руками можно изобразить что угодно.

Пройдя разгон перебежками назад-внутрь, Арина поменяла направление движения с назад на вперёд, развернулась моухоком, серия кросс-роллов. Быстрее, быстрее! Надо быстрее! Разворот в чоктау, постановка на ребро, удар… Бешеная крутка, и… Есть! Есть тройной! Успела сделать крутую дугу и проехать в миллиметрах от борта. Жидкие аплодисменты раздались со стороны от зрителей. Они так и не поняли, что произошло. И не понял никто, кроме судей и рефери. Рефери поставил в протокол исполненный тройной лутц!

Важнейшая и самая сложная часть программы выполнена. Но сейчас как никогда очень важно было эмоциям не дать захватить себя. Поэтому во время спокойной части программы Арина отпустила темп, расслабила ход проката, чуть отдохнула, нормализовав дыхание. В торжественно-величавой части программы хорошо показала себя, прыгнув идеальный двойной аксель с красивым выездом ласточкой и исполнив два вращения. И после этого она вдруг поняла, что ВСЁ. Она всё сделала как надо. И сейчас находилась в положении «а ну-ка догони». Откатала «чистоганом», как говорят фигуристы и тренеры.

Застыв в финальной позе, знаменующий сон в зачарованном царстве, Арина вдруг почувствовала, что её захватили настолько глубокие чувства, что их невозможно было держать внутри — они рвались наружу. Это знакомо каждому спортсмену, переступившему через себя. Достигшему предела возможного. Все волнения и тревоги последнего времени растаяли как дым, растворившись среди великой чистой радости, и Арина, закрыв лицо руками, расплакалась искренне и безутешно.

Она всё-таки сумела поднять зал! В этом стылом, мрачном уральском городе, где, казалось, кроме снега и безнадеги ничего отродясь не было, перед людьми вдруг ослепительно полыхнул свет настоящего высокого искусства. Которое побуждает человека стать лучше, чище, мудрее, возвышеннее. Такова была сила великой музыки Стравинского, которую сумела передать зрителям Арина Стольникова.

Ей аплодировали стоя. Раздались крики «Браво, браво! Ты лучшая! Шедевр». Этот прокат очень впечатлил судей. Уж они-то, видевшие и судившие много прокатов, от перворазрядников до заслуженных мастеров спорта, среди которых были и чемпионы мира, знали уровень этого выступления. Прямо сейчас перед ними зажглась великая звезда фигурного катания. И сейчас это надо было выразить оценками… Правда, первый стартовый номер…

Глава 15

Высокие оценки

Когда Арина Стольникова выходила со льда, старший судья соревнований, Алла Ивановна Писеева, член федерации фигурного катания СССР, член Всесоюзной коллегии спортивных судей, член технического комитета ISU, раздумывала, как поступить. Она только что увидела сногсшибательную вещь, которую до этого не видела никогда. Даже заслуженные советские фигуристки, вроде Елены Водорезовой, Анны Кондрашовой и Киры Ивановой, и близко не катались так, как перворазрядница Людмила Хмельницкая из Екатинска. И что сейчас делать, совершенно не представляла. Однако Алла Ивановна была чиновником, и рассуждала не только о прекрасном и возвышенном, но и о вполне земном. В том числе и о развитии фигурного катания в СССР. И о победе советского спорта за рубежом.

Безусловно, Хмельницкая откатала на шестёрку по технике и шестёрку по артистизму. Об этом говорило то, что ничего лучше Алла Ивановна не видела. Но поставить сейчас такие громадные оценки, подходящие скорее для чемпионата мира как минимум, означало лишить остальных девушек всякой надежды на медаль. Да и вообще, уничтожить любую интригу в самом начале. Вдобавок, вторая претендентка лишилась бы даже надежды на золото. Поэтому Алла Ивановна, осторожно переговорив с коллегами, решила Людмилу Хмельницкую слегка придержать. И придержать не в технической оценке, хотя повод придраться существовал. Правилами необходимо сделать перед лутцем минимум три разнообразных шага. У Людмилы получился только один — чоктау, которым она зашла на внешнее ребро. Но… Это же тройной лутц! Который и в СССР-то никто ещё не исполнял. Дилемма… Скорее всего, придётся снижать оценку за артистизм.

Совещание затянулось. Время шло, а оценки всё не выставляли. Уже забеспокоилась и Арина, сидящая на скамейке и дожидающаяся оценок, и мама с бабушкой, да и зрители понемногу начали роптать.

Писеева решила интригу сохранить до произвольной программы. Но и талантливую фигуристку не обидеть. Да и что греха таить — уже очевидно, что даже если Хмельницкая проиграет первенство, то всё равно не останется здесь, в глуши. С такими-то талантами её ждут более весомые соревнования. И, скорее всего, перемена места жительства и спортивной школы на более подходящие. Как спортивный чиновник она могла гарантировать это.

— Оценки говори! — в гневе закричал парень, сидящий в последнем ряду, и оттого не видимый. Удобная позиция! Но тут уже многие зрители не сдержались и начали требовать оценок, понимая, что вроде бы всё идёт не по плану.

— Людмила Хмельницкая. Оценки за техническую часть: шесть ноль, шесть ноль, шесть ноль, шесть ноль, шесть ноль. Оценки за артистизм: шесть ноль, пять и девять, пять и девять, пять и девять, шесть ноль. Общая оценка: пять и девять, — объявил информатор. — На лёд для исполнения короткой программы приглашается Анжелика Барышникова, воспитанница ДЮСШОР номер один города Екатинска.

— Какие пять и девять? — заволновался зал. Раздался свист, возмущённый ропот. — Ставь шестёрку!

Но уже зазвучала музыка Вивальди, и Анжелика начала свой прокат, чем погасила недовольство зрителей, переключившихся на то, как ребёнок борется со скользким льдом. Это действительно была борьба за каждый элемент, каждый прыжок, каждое вращение. Однако музыка была бодрая и зрители быстро погасили недовольство.

Арина дождалась оценок, встала с лавки и пошла к выходу. Можно переодеться и пойти к маме и бабушке. На сегодня всё. Отстрелялась. Что чувствовала она, узнав, что её прокат оценили неидеально? Да ничего! За двенадцать лет в фигурном катании насмотрелась всякого, правила игры знала, и даже, как ни странно, была довольна — оценки не предельные, но хорошие. Значит, не всё ещё потеряно, вся борьба впереди. Самое главное — выдала достойный прокат, за который не стыдно перед людьми.

— Люда, можно тебя на пару слов? — у выхода с арены её на минуту остановил Левковцев, отвлёкшись от проката Анжелики.

— Слушаю, Владислав Сергееевич, — Арина остановилась и спокойно посмотрела на тренера.

— Ты как, в порядке?

— Да, всё хорошо, — кивнула головой Арина. — Прокат хороший получился. Я довольна. Сейчас пойду на трибуны, поболею за наших. Потом жеребьёвка же будет?

— Да, — согласился тренер. Левковцев почему-то подумал, что Люся будет расстроена, но наоборот, она была спокойна и доброжелательна. Как будто только что не рвала жилы и нервы на части.

— Ну я пошла? — спросила Арина.

— Конечно, иди. Спасибо за эту чудесную программу, — Левковцев помахал на прощание рукой и вернулся к прокату Анжелики, в десятый раз отмечая ошибки девчонки и предугадывая, какая долгая предстоит работа с ней.

Арина вернулась в раздевалку, неспеша переоделась в тренировочный костюм, положила коньки и платье в рюкзак, закинула его на плечо и уже собиралась выходить, как дверь распахнулась, и в проёме показалась Соколовская. Сегодня она пришла в адидасовских куртке и спортивном костюме. Мельком глянула на Арину и, не поздоровавшись ни с кем из фигуристок, скинула куртку с рюкзаком на пол и стала разминаться.

— Привет, — сказала Арина, и не дождавшись ответа, вышла из раздевалки. В коридоре разминалась Зоя. Тянула руки, вращала корпус.

— Удачи! — улыбнулась одногруппнице Арина.

— Спасибо. Как откатала? — поинтересовалась Зоя.

— Прекрасно. На шестёрки и пять девять.

— Я и не сомневалась, — Зоя легко встала на руки, а потом легко опустилась в мостик, тут же встав обратно на ноги, точнее, на коньки. — Тебе в Москву надо ехать. Тут ловить нечего.

— Ну… Я не знаю… Посмотрим, — смущённо сказала Арина. — Сейчас я приду поболеть за тебя.

Для того, чтобы подняться на трибуны, пришлось из служебной части арены пройти в общедоступную, вход в которую был со стороны административного корпуса. И там у дверей стояли и разговаривали два журналиста, которые подходили к Арине накануне. Увидев девушку, узнали её и оживились.

— Люда, можно тебя на пару слов? — попросил Журанков из «Екатинского рабочего».

— Ну если только действительно на пару слов, — мило улыбнулась Арина. — Сейчас будет выступать очень интересная девушка из нашей группы, и я хотела бы посмотреть её постановку.

— Да, да, всего несколько вопросов, — сказал Журанков. — Как вы сами оцениваете своей прокат?

Ну вот… Опять стандартные вопросы. Но и на них надо отвечать, какими бы глупыми они не были. Так внушал спортивный психолог. И отвечать много-много раз в течении года.

— Хорошо, — ответила Арина. — Уровень — выше рабочего. Можно и лучше.

— А почему вам поставили такую высокую оценку за технику? Остальным девушкам будет трудно перебить её.

— Я прыгнула тройной лутц, — заявила Арина. — Прыгнула успешно. Если кто-то сможет повторить, то и оценка будет такая же.

— А что… — не нашёлся как лучше сформулировать мысль журналист, но всё-таки продолжил. — Что девушкам сейчас нужно сделать, чтобы конкурировать с вами?

— Ответ очевиден, — пожала плечами Арина. — Прыгнуть тройной и добавить в артистизме.

— А как вы думаете, может кто-то ещё из ваших одногруппниц прыгнуть тройной прыжок? — не унимался журналист.

Арина задумалась. Уровень подготовки в группе Левковцева был не то что низок, он полностью соответствовал физическим возможностям фигуристок. У него просто не было тех, кого можно было целенаправленно готовить на тройные. Тренер не видел в этом смысла, так как по уровню исполнения остальных элементов они сильно проигрывали даже областникам. Да и общая тенденция в спорте была такова, что даже олимпийским чемпионом можно стать, обладая парой тройных. Всё зависело от артистизма и общего уровня катания. А вот в этом-то как раз и были большие проблемы.

— Тройной прыжок может прыгнуть любой спортсмен, — уверенно сказала Арина. — Для этого нужна лишь целенаправленная тренировка. Всё, извините, мне действительно пора. Удачного дня!

Арина помахала рукой журналистам и побежала к своим, на трибуну. Она действительно хотела посмотреть прокат Зои. Девушка была высокая, красивая и каталась вполне достойно. Правда, у неё иногда не всё получалось, так как похоже, как раз вступила в фазу активного роста. В современное Арине время тренеры в таких случаях сажали девчонок на протеиновые концентраты, жесточайшие диеты, чтобы затормозить пубертат. Насчёт себя, кстати, Арина тоже не была полностью уверена, что полностью выросла. Бронгауз взвешивал фигуристок перед каждой тренировкой, каждый день, методично высматривая даже малейшее превышение веса. Но, логически рассуждая, как девочка в 13–15 лет может не прибавлять в весе? Она же растёт, развивается. Однако в фигурном катании это не допускалось. Хочешь побеждать — сиди на химии, диете и не расти. Сдохни, но похудей!

— Люся, ну наконец-то! Садись сюда, рядышком, между бабушкой и мной, — мама показала на место в центре. — Ты хорошо выступила. Я даже прослезилась, настолько меня это захватило. Я никак не могу поверить, что это катала именно ты. С прошлым годом никакого сравнения, словно другого человека вижу!

— Ничего ты не понимаешь, Дашка! — решительно заявила Антонина Никифоровна. — Человек должен всегда становиться лучше. Идти вперёд, как говорил Ленин. Да и в целом так всегда должно быть. Не вниз же скатываться. Люся год тренировалась, а сейчас стала намного лучше кататься. Что тут непонятного? Ой смотрите, какая девочка высокая выходит.

В это время информатор объявил оценки Анжелики. Были они ожидаемо низкими. Прокат ещё детский, рваный и по темпу и по подаче. Прыжки получились все, но с неуверенным выездом, вращения девчонка опять смазала, не додержав нужное число оборотов. Судьи отыгрались по полной, поставив общую оценку в районе трёх с половиной. Впрочем, Анжелика не унывала, на что накатала — то и получила. Да и в целом путь в спорте только начался, а она уже тренируется и соревнуется вон с какими монстрами! С Хмельницкой и Соколовской, которые может быть, станут великими чемпионками!

— На лёд приглашается Зоя Муравьёва, воспитанница ДЮСШОР номер один города Екатинска, — объявил информатор, и Зоя, подняв руки в приветствии, выехала в центр арены.

Зазвучала музыка Нино Рота. И Зоя начала прокат в небыстром темпе. Сделав несколько перетяжек, миновала короткий правый борт и начала разгон на стартовый каскад. Движения у ней смотрелись красивыми, но законченности и дотянутости в них не было. Прыгнув каскад двойной флип — двойной тулуп, Зоя пошла в комбинированное вращение.

Сделала всё с небольшими помарками, заметными только специалистам, да и то, если не проморгают. Прокат получился простоватый. Арина видела взглядом профи — его можно улучшить и украсить, чтобы программа заиграла новыми красками. Добавить эффектности, добавить красоты. Вся современная хореография была в её распоряжении!

Судьи оценили прокат Зои неплохо, общая оценка получилась пять и один. Вот и первая претендентка на третье место. Правда, как откатает ещё Соколовская… Не успела Арина подумать о ней, как мама тут же напомнила о вредине.

— Люся, а ты знаешь такую девочку — Марину Соколовскую? — обеспокоенно спросила Дарья Леонидовна.

— Знаю! — кивнула головой Арина. — Хорошо катается, может на первое место претендовать. А что?

— Да тут её папа приходил… — дальше мама не стала продолжать, потому что Антонина Никифоровна скорчила такую гримасу, что Дарья Леонидовна прервала свой рассказ. Однако Арину уже заинтересовали и отступать она не собиралась.

— Так это тот мужчина в шапке пирожком и длинном пальто? — с любопытством спросила она. — И что он хотел от вас? Марина только во второй разминке будет кататься. Примерно через час.

— Да он… — мама не нашлась, что сказать и виновато пожала плечами, уже жалея, что начала этот разговор, который может сказаться на результатах дочери. Но бабушка не дала просто так увильнуть от ответа.

— Ты как всегда! — решительно заявила она. — Надо бы промолчать, но ты начала этот разговор и тут же прекратила его. Я тебе так скажу, Дашка: если уж начала что-то говорить, так продолжай. Пусть ребёнок не мается в неведении, а всё знает. Люся! Он нам, представь себе, стал выговаривать за то, что ты перешла дорогу его дочери. Нет, ну ты сама представь себе, как можно таким хамом быть???

Глаза Антонины Никифоровны горели от негодования. Привыкшая жить по правде и во всём ориентироваться на правду, она была до глубины души возмущена поведением Соколовского. Вот только на Арину эта информация не произвела никакого впечатления. Тряска, скандалы и взаимные обвинения — обычные спутники фигурного катания. Правда, происходило это всё на более высоком уровне, когда родители, видя на стартах провал за провалом у своего ребёнка, начинали предъявлять претензии тренеру и федерации. Вместо попыток разобраться в психологических проблемах самим, просто и откровенно поговорив с юным спортсменом, начинали винить в провальных прокатах других. Тогда начинались смены тренеров и даже переезды в другую страну, но на результатах эти перемены никак не сказывались. Наоборот, показатели падали ещё ниже, в подвал. Арина ни разу не помнила примеров, чтоб смена тренера и режима тренировок пошла кому-то из коллег по льду на пользу.

— Ах это… — рассмеялась Арина. — Ладно хоть не взятку стал вам давать, чтоб вы посоветовали мне проиграть Соколовской. Я бы кстати, хотела посмотреть, как она проедет. Что ей судьи поставят… Катается она хорошо. Оценки могут быть высокими.

… В это самое время, когда Арина Стольникова маялась на трибуне, глядя на незамысловатые прокаты своих одногруппниц, которым ещё ох как далеко до совершенства, маялся и директор «Уралвагонзавода» товарищ Соколовский. Вот-вот должна была катать короткую программу Маришка, и ему край как нужно быть на трибунах, чтобы поболеть за неё, но тут, как назло, к двум часам дня на завод приехал Ельцин со свитой. Предупредили об этом только вчера вечером, что вызвало у него взрыв тайного недовольства. Вот какого рожна потащится? Финансирование завода шло от министерства обороны, недостатка в чём либо завод не испытывал. Конечно, если бы не прокат Марины, бог бы с ним, с Ельциным, как-нибудь перетерпел бы, а может, что и выцыганил для предприятия. Сегодня всего на полчаса по-быстрому слетал на арену, чтоб поговорить с Дашей Хмельницкой, и тут же пришлось лететь на служебке назад.

Однако Ельцин обещал приехать с утра, часам к девяти, но явился на завод только к двум часам дня. Походил по нескольким цехам, конструкторским бюро, поговорил с рабочими и специалистами. И всё это время Владимир Степанович вынужден был постоянно таскаться с высоким гостем и полностью выбросить из головы Марину. Приходилось следить, чтоб рабочие не ляпнули чего лишнего, а если ляпнут, суметь возразить или свести неловкость к шутке. Владимир Степанович заметил, что Ельцин вёл себя панибратски с трудовым коллективом, словно пытался заработать некие очки на будущее, прослыть защитником пролетариев и своим мужиком. Иной цели визита директор завода не просматривал.

Больше всего Соколовского расстраивало, что на прокат Хмельницкой пришли поболеть её мама и бабушка, а он, так любящий и обожающий свою Маришку, вынужден сейчас тратить своё время здесь, тогда, когда он сейчас нужен в другом месте. Но поделать ничего не мог. Марина… Как она там? Хорошо, хоть жена должна прийти. Но неприятных объяснений от него всё равно потребуют… А если Марина проиграет и этот раунд? Это была бы катастрофа!

… Однако Марине Соколовской было глубоко фиолетово на душевные терзания отца. Абсолютный интроверт, отгородившийся от всех, она смотрела только внутрь себя. Судьбы и печали других её мало интересовали. Интересовал лишь результат Хмельницкой на электронном табло. Она была первая. И получила высокие баллы. Самые высокие здесь за долгие годы. Сама Марина столько не получала никогда, и это был недобрый звоночек. Но почему Люську оценили так высоко? Неужели она прыгнула тройной? Тогда в технике она будет недосягаема и возьмёт первенство города.

Тройной прыжок Хмельницкой своей техникой не перебить. Значит… Значит нужно брать артистизмом! И выездом с прыжков! Исполнить валлеи или оленей на выездах. Пусть лутц получится двойной, но сложный прыжковый выезд даст прибавку в технике. При этом можно остановиться в шаге от Люськи, или даже сравнять позиции, по крайней мере, в короткой. Произвольная программа у Марины сильная в этом году. С ней можно бороться за золото. Главное, не сдать по технике в короткой.

Чуть успокоившись, Марина вышла к калитке. Скоро выступать. Окинула взглядом трибуны. Сидели фигуристы с родителями, посторонние болельщики. К середине дня народу прибавилось. Не было лишь отца и матери. Ну и фиг с ними… Пожав плечами, Марина стала готовиться к прокату…

Глава 16

Триумф Марины Соколовской

Арина просмотрела все прокаты одногруппниц. На заливке льда сбегала в буфет спортшколы, меню которого специально расширили к первенству. Теперь там продавали огромные ароматные беляши по 16 копеек, выпеченные в известном городском кафе. Арина положила в бумажный кулёк три беляша, купила бутылку лимонада и принесла перекус маме с бабушкой.

Перед Соколовской каталась Жанна Авдеева. Как всегда, по привычке, немного наваляла, наковыряв на дорожке шагов и прыгнув одинарный аксель вместо двойного. Просела по технике, но не критично. Заняла промежуточное четвёртое место с оценкой четыре и шесть. Пока ей выставляли оценки, девочка понуро сидела на скамейке, ожидая своей участи. Второй этап подряд у неё не получилось выдать хороший прокат. Наверняка бронзовая медаль потеряна с вероятностью ста процентов. Навряд ли Зоя сильно наваляет в произвольной программе, чтобы уйти с третьего места.

Пока Жанна в грусти сидела в ожидании оценок, на лёд вышла Соколовская в своём «космическом» платье и сразу же привлекла внимание публики. Она стала раскатываться и делала это быстро, мощно, на глубоких рёбрах, так же, как и Арина. Судьи о чём-то переговаривались, глядя на неё, пока рефери заполнял протокол. Через пару минут Марину вызвали для проката.

— На лёд приглашается Марина Соколовская, воспитанница ДЮСШОР номер один города Екатинска, — объявил информатор.

Марина отъехала к бортику, где стоял Левковцев, о чём-то посовещалась с ним, причём разговор занял секунд двадцать, почти всё регламентированное время для выхода на лёд. Но Марина не опоздала, да и в целом перед прокатом поработала хорошо. Раскатку провела эффектно, впечатление оставила и на стартовую позицию зашла во время.

Стартовая позиция у Соколовской сейчас была другая, не та, что Арина видела раньше. Раньше она стояла, вытянувшись вверх, подняв обе руки и переплетя их над головой, одна нога отставлена назад и опиралась зубцом на лёд. Надо сказать, позиция и старая, и новая очень шли ей. Старая как будто говорила о взмывающей вверх ракете. Или о некоем абстрактном образе, стремлении человечества вверх, к совершенству. Новая позиция ещё лучше и сложнее. Это была балетная поза «Арабеск номер один». Очень сложная, потому что предполагалась в движении. Но Соколовская вполне спокойно стояла на правой ноге, откинув левую назад на сто градусов надо льдом. Правая рука вытянута вперёд и чуть вверх, а левая назад и почти касается поднятой ноги. Такая сложная статическая позиция отнимала много сил, но по виду Соколовской не скажешь, что она устала за пять-десять секунд до начала музыки — а ведь ей пришлось стоять неподвижно, как изваянию, опираясь лишь на узкое лезвие конька.

Что могла означать такая позиция? Она выглядела лёгкой и даже невесомой. И, естественно, говорила о движении вперёд. Даже не о движении, а о полёте. Стремительном полёте человечества через тёмную даль. И сюита «Свиридова»… Она началась мощно, громко, сразу давя на зрителя своим величием.

Соколовская сделала красивый пируэт, прямо из стартовой позиции. Это казалось физически невозможным, но она это сделала, чуть присев на опорной ноге и тут же выпрямившись, получив таким образом толчок, способный раскрутить её на оборот из неподвижной позы. Выглядело очень зрелищно и очень технично, сложно, по спортивному. Арина вдруг подумала, что если Соколовская навставляла таких вот сложных фишек в программу, судьи, пожалуй что, могут ей тоже поставить шестёрки в технике. Ведь фигурное катание это не только прыжки.

Арина впервые подумала, что Бронгауз, в постановке программ всегда опиравшийся на функциональность и малые энергозатраты, в том числе и в стартовой позе, мог и ошибаться. Соколовская, судя по раздавшимся аплодисментам, одной стартовой позицией и выходом из неё произвела впечатление.

Марина, подсечками стала разгоняться к левому короткому борту, по пути сделав несколько твиззлов с поднятой рукой, потом быстро перебирая ногами в перебежках, развернулась вдоль борта и пошла по диагонали на стартовый каскад. У ней не было изящества Арины, но присутствовала скорость и мощь. Невзирая на средний рост и достаточно субтильное телосложение, Марина, казалось, заполняет собой всю арену. Сейчас она тут, а через секунду уже там.

Соколовская мастерски прыгнула стартовый каскад двойной флип — двойной тулуп. Причём прыгнула с большой скорости, высоко, и получилось очень эффектно.

«У ней запас лёта хороший, и крутка быстрая. Наверняка она уже подходит к тройным прыжкам», — подумала Арина. С её физическими данными и четверные могут получаться… Интересно, Левковцев пробовал с ней тройные? Захотелось задать этот вопрос тренеру, но это было неэтично, да он мог и не ответить — всё-таки это не её дело.

Сделав несколько стремительных шагов, Марина сделала прыжок в либелу, которую исполнила идеально, свернувшись потом в кольцо. Вращение у ней получилось идеальным — никаких кривых ног и косых рук. Всё как по учебнику. Даже лучше. Намного лучше, потому что зрители разразились аплодисментами.

После вращения началась вторая часть программы, и Соколовская пошла на лутц. Пошла быстро, как и на все элементы. И она сделала все обязательные шаги перед лутцем, в отличие от Арины! Тройка, моухок, чоктау, постановка на ребро, отталкивание… Двойной лутц получился идеальным. И с шикарным выездом, пусть и не в духе Бронгауза. Марина не стала демонстрировать долгий изящный выезд. Зафиксировав удачное приземление и показав судьям, что лутц сделан, Соколовская сходу сделала «оленя» — красивый прыжок, правилами не включённый в оцениваемые элементы. Фигуристы его исполняли лишь для зрелищности, вставляя в свои программы. Со стороны смотрелось, словно Соколовская, прыгнув лутц, приземлилась и тут же, чуть развернувшись, словно выпрыгнула из выезда на приличной высоте и скорости, причём одна нога под углом девяносто градусов согнута в колене, а толчковая идеально вытянута назад. Красота…

Эх… Тут уже Арина не сдержалась и сжала кулачки. Лутц хоть и получился двойной, как и задумывался, но с таким сложным координационным выездом, вполне производил очень сильное впечатление, что зрители не преминули наградить аплодисментами.

После лутца Соколовская, прыгнув «оленя», приземлилась на ход вперёд, тут же провела серию твиззлов с поднятой вверх рукой и стала разгоняться. Разогнавшись, исполнила несколько красивых спиралей, а потом вошла в комбинированное вращение со сменой ноги. Исполнила его идеально — придраться не к чему, да ещё и выезд сделала не простой, а на скорости.

Сделав несколько троек, Соколовская зашла на аксель и прыгнула его как по учебнику. Выезд она украсила точно такой же арабеской, с которой начала свой прокат. Выехала на правой ноге, подняв левую под углом в сто градусов и коснувшись её левой рукой, правую вытянув перед собой. Получилось очень красиво и эффектно.

С этого момента зрители хлопали Соколовской практически не переставая. Она каталась быстро, мощно, раскатисто. Чистая квинтэссенция спорта и техники! Без этих вот ваших вороватых Жар-птиц и помирающих лебедей. Именно так каталась подружка Смелова, которая уже в 14 лет штамповала четверные прыжки и тройные аксели, как горячие пирожки, снискав среди фанатов прозвище «русская ракета». Дерзко, сильно, напористо, на бешеной скорости. Это производило сильное впечатление при идеальном исполнении. Однако стоило такому фигуристу чуть ослабить темп проката или совершить ошибку на прыжковых, да и в целом в технике, он оставался ни с чем. Особого артистизма и хореографии в спортивном катании не было.

Когда прокат закончился, зал стоял и аплодировал. Так же как и Арине. Встали и мама с бабушкой, восхищённые прокатом соперницы. Поднялась с жидкими аплодисментами и Арина, кисло глядя на торжествующую Марину.

— И что переживал тот мужик? — недоумённо спросила бабушка, посмотрев на Арину. — Девчонка — сильная спортсменка, и впечатление оставляет. Вон как людей подняла. Ей место в телевизоре! Эй, внученька! А ты что это скисла?

— Я… Эмм… Просто так… Спасибо за ваше переживание… — невнятно пробормотала Арина, чувствуя, что и с тройным лутцем Соколовскую обойти будет очень и очень сложно.

— Что ты там бормочешь себе под нос? — недовольно спросила Антонина Никифоровна. — Таких соперниц не бояться надо, а уважать, и стараться победить! Благодарить надо тренера, что воспитал двух таких фигуристок как вы!

Соколовская быстро раскланялась и неспешно покатила к калитке, временами оглядываясь на зрителей и приветственно поднимая руки. Она была как прима! Как звезда!

Подъехав к улыбающемуся Левковцеву, Соколовская вдруг бросилась к нему на шею, крепко обняв и уткнувшись лицом в грудь. Тренер сейчас был единственный родной человек на арене, кто мог и утешить и поблагодарить, и вообще сказать что-то хорошее. Левковцев похлопал Марину по спине, что-то сказал, помог ей выйти со льда, подал чехлы от коньков, проводил до скамейки. Арина ощутила лёгкий укол ревности, хотя и понимала, что на ней одной внимание тренера не обязано быть зациклено. У него таких как она, несколько десятков, и каждому нужно внимание. Но всё же… Было слегка неприятно, что Левковцев свою заботу и нужные слова отдаёт кому-то ещё.

Зрители сели на свои места, и воцарилась тишина. Такое ощущение, словно присутствующие и двигаться и даже дышать перестали. Лишь изредка по арене гуляли негромкие звуки — покашливание, шорох одежды, гудение светильников. Люди смотрели, что происходит в судейской зоне. Наконец ожил информатор.

— Марина Соколовская. Оценки за техническую часть — шесть ноль, шесть ноль, шесть ноль, шесть ноль, пять и девять. Оценки за артистизм — шесть ноль, шесть ноль, шесть ноль, пять и девять, пять и девять. Общая оценка пять и девять. Промежуточное второе место.

Соколовская посмотрела на электронное табло, где она была на втором месте, и… Улыбнулась, чем вызвала недоумение у Арины, которая помнила реакцию на второе место после обязательных фигур, но вдруг всё поняла. Переживать-то, оказывается, надо ей, Арине Стольниковой. Если в обязательных фигурах у Арины была чистая победа, и разница отразилась в баллах, то за короткую программу чистой победы не получилось! Коварные судьи поставили одинаковые баллы и ей, и Соколовской — пять и девять. И если Соколовская чуточку проиграла в технике — всё-таки сказался тройной лутц Арины, то в артистизме соперница выиграла! На судей и зрителей «Время вперёд» произвело большее впечатление, чем Стравинский. Сказались и технически сложные выезды с прыжков. Хотя наиболее вероятно, что судьи просто распихали почти равных соперниц по углам, сохранив интригу до произвольной программы.

По баллам выходило так, что короткая программа, несмотря на преимущество в технике, не принесла Арине ровным счётом ничего — Соколовская перебила её артистизмом и сложностью техничных выездов с прыжков, что учли судьи. Первое место Арины по-прежнему держалось за счёт мизерного преимущества в обязательных фигурах. М-да…

Марина Соколовская осталась довольна. Ещё раз приветственно подняв руку и помахав ей зрителям, она пошла переодеваться. По её виду понятно, что своей цели она добилась. Она удержала счёт, не дала сопернице развить преимущество, закрепила турнирное статус кво. А если… Если Арина не прыгнула бы тройной лутц, удержаться на первом месте ей бы не удалось — Соколовская сейчас была бы первой!

— Дерьмо! — громко сказала Арина, на миг потеряв контроль от всех этих неутешительных раскладов. Опять началось! Вроде забрезжил какой-то лучик надежды на первое место, как оказался перекрыт соперницей. Было ли у неё такое в карьере? Да сколько угодно!

— Люся! Это что за новости и сквернословие? — строго спросила мама. — Контролируй себя! Держи удар, как говорится. Я понимаю, что ты раздосадована. Но и за соперников надо уметь радоваться, если они выступили достойно! Ты и так первая осталась. А сегодня вы с Мариной одинаково хорошо выступили. И судьи это прекрасно увидели, оценили вас адекватно, никакого жульничества. Всё честно. Зрители тоже поняли всё.

— Да-да… Всё хорошо, — уныло согласилась Арина и стала наблюдать за оставшимися прокатами одногруппниц. Но уже вполглаза, так как все мысли её были заняты тем, как обойти Соколовскую в произвольной программе. Однако в произвольной задача более усложнялась — даже судя по названию, заключительная программа более вариативна и предлагала больший простор для творчества. И если короткая считалась программой технической, то произвольная — программой артистической. Соколовская однозначно выиграет её. Выиграет со своей военной темой! Судьи при прочих равных не опустят фигуристку, катающую военную драму, под фигуристку, катающую аргентинские страсти. Артистизм Соколовская возьмёт как пить дать, а вот техника… Если только в технике пойти совсем уже ва-банк. Прыгнуть два лутцевых каскада. С тройным тулупом. И сальховом через ойлер. Сложнейшая техника для этого времени и места! Но шанс сделать их чисто равен практически нулю…

Досмотрев прокаты до конца, Арина посмотрела на табло — на первом месте была Людмила Хмельницкая, на втором Марина Соколовская, на третьем Зоя Муравьёва, на четвёртом Жанна Авдеева. Остальные фигуристки выступили сильно хуже как по технике, так и по подаче образа. У Арины и Соколовской были одинаковые баллы за короткую программу — пять и девять.

— Дорогие зрители, соревнования в старшем возрасте у девушек закончены. Первое место заняла Людмила Хмельницкая, второе место Марина Соколовская, третье место Зоя Муравьёва. Сейчас объявляется перерыв на заливку льда. Потом соревнования буду продолжены. Вы увидите короткую программу мужчин, мастеров спорта.

Арина встала с места, стукнув откинувшейся сидушкой, закинула рюкзак на плечо и обратилась к своим.

— Сейчас жеребьёвка на произвольную программу будет. Потом, возможно, придётся интервью журналистам давать. Это долго. Может, вам стоит поехать домой?

— А ты что это нас выгоняешь? — возразила бабушка. — Приехали все вместе, и уедем все вместе. Ничего, посидим где-нибудь там, подождём. Где, кстати, туалет тут у вас?

Арина только хотела проводить маму с бабушкой до нужного места, как вдруг сзади раздался радостный голос. Макс! Он всё-таки пришёл, чёрт возьми! И ведь ничем не выдал своё присутствие!

— Люда, привет! — Макс стоял в проходе повыше и радостно улыбался. — Рад, что ты так великолепно выступила!

— Пошли, пошли, Дашка, сами найдём нужник! Пусть молодые поговорят! — бабушка подтолкнула маму к выходу с трибуны. — Ну мы тебя всё равно подождём, Люся! Вы пока стойте тут!

— Здравствуйте, Дарья Леонидовна, — поздоровался Максим с мамой, и тут же поздоровался с бабушкой, чем вызвал у неё большое умиление — вот какой вежливый парень, не то, что этот хам Соколовский!

— Здравствуй, молодой человек! Ну, мы всё-таки покинем вас! — решительно сказала Антонина Никифоровна, взяв инициативу в свои руки. — Потом подождём у актового зала. И все вместе поедем домой.

Подталкивая друг друга, мама с бабушкой пошли с другими зрителями к выходу, а Максим с Ариной остались стоять на трибуне в полном одиночестве. Судьи ушли в судейскую передохнуть и попить чаю, по льду, негромко тарахтя, ползала заливочная машина, обновляя лёд, расчерченный фигуристками.

— Я знаешь… Был очень поражён… — Максим не находил слов, как выказать восхищение прокатом Арины. — Ты огромная молодец! И я так раздосадован был, когда услышал оценки.

— А! Это ты что ли кричал, почему пять и девять? Давайте шестёрки! — рассмеялась Арина.

— Я кричал! — смущённо признался Максим. — Был сильно раздосадован, что тебе высшие оценки не поставили.

— А… Забей! Спасибо! — не нашлась, что сказать Арина. — У меня сейчас жеребьёвка будет. Не знаю, сколько это займёт по времени. Пошли к актовому залу.

Жеребьёвка на произвольную… Когда решится всё…

Глава 17

Тайные переговоры

В этот день на жеребьёвке разрешили присутствовать журналистам, и директор спортивной школы сразу предупредил, что после неё со спортсменками, занявшими три первых места будет большое интервью. В современное время — пресс-конференция, но в СССР англицизмов не знали, да и в целом избегали иностранные слова в официальных мероприятиях.

Жеребьёвка в этот раз проводилась по другому регламенту — первые шесть фигуристок автоматически попадали во вторую разминку, то есть получали стартовые номера с седьмого по двенадцатое. Шесть оставшихся фигуристок, занявших последние места, разыгрывали стартовые номера с первого по шестое.

Марина сидела в гордом одиночестве, в левой части зала, на переднем сиденье, закинув нога на ногу и не обращая внимание на одногруппниц. Лишь только на Арину бросила косой взгляд, и тут же отвернулась, подняв острый красивый носик. Весь её вид выражал независимость и высокомерие.

Вызывали, как всегда, по алфавиту. Первой в этой разминке, естественно, вызвали Жанну Авдееву, занявшую четвёртое место. Ей достался седьмой стартовый номер. Вторая вышла на жеребьёвку Анжелика Барышникова. Несмотря на всю корявость своего катания, девочка оказалась пятой по результатам короткой программы и стартовать будет под десятым номером. Девятый номер вытащила Зоя Муравьёва. В короткой она заняла третье место, имела все шансы на медаль. Минимум на бронзу. Восьмой номер достался Нине Потаповой, за шестое место. Девочка порядком наваляла в программе, но и постановка была сложная — опера «Тоска» Джакомо Пуччини, которую и не всякий взрослый-то сумеет скатать. Музыка трагическая и требовала максимального артистизма. Арина в очередной раз задумалась, зачем Левковцев заставляет воспитанниц катать под такую сложную классическую музыку. И ответ был лишь один — таким подходом тренер ещё и приучал фигуристок к классической музыке. К высокому искусству. Потому что фигурное катание — на несколько лет в твоей жизни, а интеллект — навсегда. Девчонкам ещё жить после спорта…

Осталось два стартовых номера, и по иронии судьбы это оказались одиннадцатый и двенадцатый. А ещё по одной иронии судьбы их должны разыграть Соколовская и Хмельницкая. Первую вызвали Марину. Она уверенно подошла к столу, на котором лежали два белых прямоугольника и взяла один.

— Шестнадцать часов. Стартовый номер одиннадцать, — звонким голосом сказала девочка и отдала карточку старшей судье. Надо признать, она умела держать удар. Красивое лицо Марины ничего не выражало. Она рассудила — чему быть, того не миновать. Естественно, вполне возможно, что судьи придержат ей оценки. А может быть и нет. Надо просто выложиться на все сто.

Естественно, двенадцатый, последний стартовый номер достался Арине. Вот только выражение лица у неё было не очень, хотя при должном прокате возможен шанс на максимальные оценки. Осталось только одно — этот прокат сделать. Вся закавыка была в том, что всё зависело от того, как откатает Соколовская. Арина не забыла, как она поплыла от уверенного, мощного контрольного проката соперницы. И вот, вроде бы, надо радоваться за удачный стартовый номер, а она опять забивает голову ерундой и накручивает себя. А от неё ведь требуется только одно — не оглядываясь на Соколовскую и судей, откататься чисто и уверенно. Остальное… Наверное, приложится. Ведь она сама всегда так говорила журналистам, походя отмахиваясь от тупых, по её разумению, вопросов, например, хочет ли она занять первое место. Все эти мысли пронеслись в её голове, когда она взяла карточку и зачитала судьям время и номер старта.

— Шестнадцать десять. Стартовый номер двенадцать.

— Ну что ж, девочки, на этом жеребьёвка закончена, — объявил Каганцев, вставая с председательского стула, но потом, как будто вспомнив что-то, сел снова. — Хмельницкая, Соколовская и Муравьёва, поднимайтесь сюда, к нам. Остальные свободны.

Одногруппницы, загремев сидушками, встали с мест и вышли в коридор, а на их место, в первый ряд, сели журналисты. Сейчас их было уже больше — целых пятеро. Началась пресс-конференция местного уровня. Или «пресска», как коротко называли её малолетние звёзды во времена Арины.

Арина скромно притулилась с краю стола, но и Соколовская не полезла в центр, оставив среднее место для Зои. Сбоку от девчонок сидели Левковцев и Каганцев — места за председательским столом хватило всем.

— Товарищи, задавайте ваши вопросы, пожалуйста, — разрешил Каганцев. — Перед вами промежуточные лидеры соревнований.

Первым опять встал Журанков из газеты «Екатинский рабочий». Парень был въедливый, патриот родного города, поэтому готовил большой материал по первенству. Областные журналисты присланы по долгу службы и особым рвением задавать вопросы на интервью не горели, просто записывая, о чём в общем идёт речь, чтобы позже написать небольшую заметку в виде одной мизерной колонки в разделе «Спорт».

— Вопрос сначала к наставнику. Товарищ Левковцев… Я просмотрел все прокаты девушек из вашей группы. И поразился, насколько они зрелищные и разные. Как будто поработал известный хореограф. Как вы ставите вообще программы?

— Всё очень просто, — рассмеялся Левковцев. — Человеку, смотрящему фигурное катание изредка, на самом деле кажется, что фигуристы катают разные постановки, с разными сюжетами. Но на самом деле это не так. Если я расскажу подробно, вы как в случае с фокусником скажете — а фокус-то прост! Дело вот в чём. Набор технических элементов в каждой программе одинаков. Возьмём короткую. Сначала каскад, потом вращение, следом одиночный прыжок, либо аксель, и ещё два вращения. Эти элементы можно чередовать в разной последовательности. Самое главное, чтобы они были. А порядок чередования зависит от физических кондиций и мастерства спортсменки. Я знаю эти параметры, потому что ни один год занимаюсь с ними, и знаю, какую последовательность элементов им поставить для максимальной эффективности. Это считайте, уже скелет программы. Остаётся только подобрать цепляющую музыку, определить в ней акценты, расставить по акцентам элементы, а между ними вставить связки — шаги, балетные и танцевальные позиции. В общем, украсить тело программы. Так и делается постановка. На вид постороннего человека, они конечно, все разные. Но для профессионала — нет.

— Я бы хотел сказать, что это просто, но на самом деле вижу, что это огромный труд! — с уважением сказал Журанков. — В течении какого времени ставятся программы?

— О! Времени у нас много! — рассмеялся Левковцев. — Сезон считается закрытым в конце марта. До этого времени спортсмены ходят на тренировки в обычном режиме. С апреля по май небольшой отпуск. В мае ребята подтягивают учёбу, ещё какие-то неотложные дела. В конце мая мы ставим новые программы. Если мы видим, что программа изжила себя, надо усложниться, то меняем её. Если прогресса нет, лучше оставить старую. В июне у нас трёхнедельные сборы в свердловском детско-юношеском спортивном лагере «Совёнок». Фигуристы на свежем воздухе набираются сил, тренируются. В основном это бег, плавание и прочая общефизическая подготовка. С начала июля официально начинается новый сезон. Два месяца, до начала сентября, мы тренируемся в нарастающем темпе, накатываем новые программы, чтобы в начале сентября представить свои наработки руководству спортивной школы, с товарищем Каганцевым во главе. После этого вступаем в соревновательный сезон. С середины сентября.

— А много у вас соревнований? — спросил Войцеховский из областной газеты «Знамя Свердловска».

— Немного, но нам хватает, — ответил Левковцев. — Осенью идут кубковые этапы и региональные старты на призы предприятий и газет. В основном в Свердловске. Но ездим и в Сибирь. Новосибирск, Томск, Красноярск. Много соревнований в Поволжье. Удмуртия, Мордовия. Очень сильные школы фигурного катания там. Иногда нас приглашают в центр. В Москву, Ленинград. Стараемся заявляться всюду, куда можно по регламенту и возрасту. Огромное спасибо шефам за возможность нашим спортсменам выступать! Все эти соревнования проходят до нового года. Сейчас настаёт апофеоз соревновательного сезона. Первенство города. Занявшие первое место поедут отстаивать честь города и школы в Свердловск. Ну а дальше… Посмотрим. Спортсменки у нас в этом году очень хорошо прибавили. Ставим самые высокие цели.

Тут журналисты переключились на фигуристок, которым, по мнению тренера, поставили высокие цели. И начали с Соколовской. Она была очень красива и фотогенична. Да и говорила грамотно, по сравнению со сверстницами, без всяких эмм… и аммм… Наверное, много читала…

— Марина, у вас такая патриотичная и даже «исконно советская», можно сказать, программа. Энергичная и вполне в духе современности, очень узнаваемая. Как вы пришли к решению выбрать именно эту музыку для постановки?

— Это Владислав Сергеевич предложил, — тонким голоском, но очень уверенно ответила Соколовская. — Он сказал, что эта музыка как можно лучше подойдёт мне сейчас. Она в духе времени. И знаете, я очень благодарна своему тренеру за эту постановку.

— Скажите, Марина, а вы рассчитываете стать чемпионкой? — спросил Войцеховский.

— Да! — без смущения заявила Соколовская и с усмешкой посмотрела на Арину. — У меня цель минимум на этот год — стать чемпионкой города. Цель максимум — стать чемпионкой области и отобраться на спартакиаду школьников СССР!

Соколовская в части интервью для журналистов смотрелась выгоднее Арины, которая отделывалась общими пустыми фразами в духе «всё решит прокат, и я не ставлю целей», «я катаюсь для зрителей». Соколовская четко обозначила свои задачи и пути их решения. Говорила твёрдо, уверенно, и всё внимание журналистов перетянула на себя, чему Арина была искренне рада. Ни Зою, ни её журналисты не тревожили. Отсидев статистами до конца пресски и не получив ни одного вопроса, вышли из зала, когда Каганцев сказал, что раз вопросов у журналистов больше нет, пора бы и сворачиваться — девушкам завтра катать произвольную. Ответственную произвольную. На которой будут присутствовать партийные и государственные деятели самого высокого ранга.

— Девочки, ещё раз вам напоминаю, завтра очень ответственный день, — на прощание сказал Каганцев. — Не опаздываем, делаем всё так, как положено регламентом.

— Хорошо! — почти синхронно сказали фигуристки, и собрались уже уходить, как их догнал Журанков.

— Девчонки, минутку! Можно несколько снимков для газеты! — журналист расставил девчонок в ряд и сделал несколько фотографий. — Спасибо! Вот сейчас уже точно всё!

… А в то время, когда Каганцев давал последние наставления воспитанницам, прямо из его кабинета старший судья соревнований, член федерации фигурного катания СССР, Алла Ивановна Писеева звонила в эту самую федерацию. И не кому-нибудь, а председателю центрального комитета спортивной организации Валентину Игоревичу Шеховцову. Звонила по очень насущному делу — сообщить о появлении в провинции двух сильных фигуристок, способных как минимум, удачно участвовать в этапах Кубка СССР и отобраться на чемпионат. Как максимум — представлять страну на международном уровне. Причём у одной из них в арсенале тройной лутц, который она исполнила чётко и в рамках правил. О том, что перед прыжком сделаны не все обязательные шаги, Писеева умолчала.

— Тройной лутц? Это точно? — недоверчиво спросил начальник фигурного катания всего СССР.

— Совершенно точно, Валентин Игоревич, — заверила Алла Ивановна. — И вообще, эта девушка показала такой уровень катания, который более присущ спорту высших достижений. В том числе и на международном уровне. Он присущ олимпионикам!

— Погодите, погодите, давайте-ка без громких эпитетов, — властно сказал Шеховцов. — Как вы говорите, фамилия спортсменки? Липницкая? Перворазрядница?

— Хмельницкая, — терпеливо объяснила Алла Ивановна. — Перворазрядница. Но прогресс в катании колоссальный. Я ничего подобного не видела. Техника, хореография, интерпретация, артистизм — за всё можно ставить шестёрки.

— Хорошо, — как будто раздумывая, сказал Шеховцов. — Кто вторая девушка?

— Марина Соколовская, тоже перворазрядница. Вы наверное, её знаете… Её отец…

Как не знать… «Уралвагонзавод» поддерживал тесные шефские связи с Министерством обороны и ДЮСШОР ЦСКА, где было отделение фигурного катания, возглавляемое заслуженным тренером СССР Станиславом Алексеевичем Жуком. Имя Соколовского знали многие.

— Что показала Марина? — заинтересованно спросил Шеховцов.

— У Марины тоже значительный прогресс. После короткой программы она с Хмельницкой идёт ноздря в ноздрю, что называется. И отсюда вопрос, Валентин Игоревич… Что нам делать? Кого ставить на первое место? Девочки обе достойны стать чемпионками. Но только одна из них по регламенту может участвовать в областном старте. У второй год окажется потерян. А это сами знаете, может быть и потеря мотивации, и снижение результатов. А то и конец карьеры.

— Но, но… Про потери карьеры прекратите, Алла Ивановна, не нагнетайте, — строго сказал Шеховцев. — Какое положение после короткой? Кто, по вашему мнению выиграет старт?

— Если Хмельницкая прыгнет тройной лутц, мне придётся поставить её впереди! — решительно сказала Писеева. — Но… Здесь ещё один нюанс. Очень значимый. Я видела произвольные программы обеих девчонок. У Соколовской под музыку «В бой идут старики». Эта тема, сами понимаете, что значит для нашей страны. Среди зрителей наверняка будут ветераны. На контрольных прокатах Марина вызвала восхищение у ответственных людей. У Хмельницкой аргентинское танго. «Кумпарсита». Получается что Соколовская откатает две великолепные идеологически выдержанные программы и останется на втором месте. А Хмельницкая выиграет с постановками под дореволюционную классику и буржуазный бульварный танец.

— Да вы совсем уже там! — изумился Шеховцев. — Алла Ивановна! У нас спорт, а не соревнования в идеологии. Только сильнейший должен победить! Только это надо ставить во главу угла!

— Я понимаю это, — согласилась Алла Ивановна. — Но завтра на прокатах будет присутствовать товарищ Ельцин и товарищ Петров.

— М-да… — призадумался Шеховцев. — Час от часу не легче. Городок с мизинец, и какие-то страсти вселенского масштаба. Давайте так. Если кто-то совершит явную ошибку, заметную зрителям, ставьте его ниже, без разницы, кто катал. При равных прокатах победить должна Соколовская. У товарища Ельцина не должно возникнуть вопросов по идеологической выдержанности советского спорта. Хмельницкой мы после чемпионата сделаем предложение переехать в Москву, в ЦСКА. В первенстве области ей незачем участвовать. Пусть девчонку посмотрит Жук. Да и я посмотрю…

… Пока судьбы Арины и Марины решали столь высокие люди, сама Марина, злобная, как фурия, ехала домой на автобусе. Впрочем, виду не показывала, как истинный интроверт держа всё в себе. Чёрт побери! Отец не прислал за ней «Волгу»! Да и сам не явился на соревнования. Мать тоже не пришла, хотя сегодня воскресенье — выходной. Такое игнорирование дочери смотрелось неприличным со всех сторон. Она оказалась единственная, чьи родители не пришли посмотреть, чего их ребёнок добился за месяцы упорного труда. Для Марины, как для перфекциониста, очень важна была похвала и признание её гениальности.

И получила она её не от родных людей, а казалось бы, от совсем чужого человека — тренера Левковцева Владислава Сергеевича. Хотя… Какой он чужой-то? Марина вспомнила, как тренер терпеливо возился с ней маленькой, помогал кататься на коньках, держать равновесие. Как следил, чтобы она позавтракала бутербродами, положенными родителями, как шнурки завязывал… Слеза незаметно проложила дорожку с глаза Марины, когда она бездумно смотрела в окно автобуса с мелькающими домами и людьми.

Родители… Они делали вид, что заботятся о ней и денег в этом не жалели. Но работа и карьера всегда у них были на первом месте, и сегодня их не было в тот момент, когда пригодилась хотя бы минимальная поддержка, для приличия…

Глава 18

Поддержка дома и в школе

Пока Марина Соколовская испытывала терзания душевные, может быть, даже первый раз в жизни, Арина Хмельницкая думала, что делать в произвольной программе. И эта мысль, как бы настойчиво она её не гнала из головы, с каждой минутой становилась всё сильнее. Девочка шла как зомби за мамой, бабушкой и Максимом. На автомате. И даже их голоса, время от времени что-то спрашивающие её, не могли отвлечь от тягостных мыслей.

— Люся! Это невежливо! — мама потормошила её за плечо. — Ты вообще слушаешь, что тебе говорят?

— Эмм, сорри, что? — Арина недоумённо уставилась на своих попутчиков. — Я думаю о завтрашних стартах. Отвлеклась. Извините.

— Мы тебя спросили, может, зайти в кафетерий, посидеть и отпраздновать твоё первое место? — бесхитростно спросил Макс.

— Первое место запросто может завтра превратиться во второе или ещё какое там по списку, — мрачно ответила Арина. — Нет уж. До конца соревнований никаких праздников!

— Я завтра утром поеду и напишу заявление, чтобы взять день без оплаты! Приду опять болеть за тебя! — заявила мама, и тут же добавила чуть потише. — Если подпишет директор, конечно. Тот самый Соколовский, который приходил сегодня. Если завтра не приду, ты уж не обессудь, дочуня!

— Ну знаешь ли! — возмутилась бабушка. — Не подписать заявление, да ещё без оплаты, на такое святое дело только совсем уже нелюдь может!

Однако всё точно так и получилось.

Утром следующего дня, тяжёлого понедельника, когда Арина с бабушкой ещё сладко спали, Дарья Владимировна шла в кабинет директора и несла в руке заявление о просьбе предоставить день за свой счёт в связи с семейными обстоятельствами. Дарья Владимировна такие заявления от рабочих подписывала пачками для перерасчёта заработной платы, и никакой проблемы подпись у директора никогда не составляла. Но тут вдруг Соколовский упёрся. Пошёл на принцип, зная, для чего подчинённой потребовался внеочередной выходной.

— Нет, нет и ещё раз нет, уважаемая Дарья Леонидовна! — Соколовский отбросил заявление от себя, как отбрасывают нечто непотребное. — И не просите! Сами знаете — конец месяца, работы по горло! Идите, работайте!

— Владимир Степанович! Но у меня дочь выступает сегодня, вы же знаете! Мне очень важно быть там! — с отчаянием в голосе воскликнула Дарья Леонидовна.

— Ничего не знаю! — решительно ответил Соколовский. — У меня тоже дочь выступает. И вчера выступала, но я был занят на работе, и не смог поехать за неё поболеть. Ничего страшного, Марина вошла в положение. Войдёт и ваша…

Хитрил Соколовский! Марина как раз и не вошла в положение! В её понимании, родители унизили её, игнорировав такой важный старт. Вчера произошла до крайности неприятная сцена…

…

— Хотя бы для приличия-то можно было прийти! Или вам вообще плевать на меня??? — распиналась Марина, придя домой и, как всегда, бросив рюкзак и куртку на пол. — У всех! У всех, даже у последних неумех, родители пришли! Встречали, поздравляли, хотя и поздравлять не за что было! Только я одна оказалась! Это… Это…

Марина, не найдя слов, махнула рукой и побежала к себе в комнату, хлопнув дверью. Тут же включила музыку чуть не на полную. На всю квартиру из дорогой импортной аудиосистемы загрохотал Modern Talking. Родители Соколовской с неудовольствием посмотрели друг на друга. Назревал скандал!

— Лиза, будь добра, объяснись, как получилось, что ты проигнорировала соревнования нашей дочери? — недовольно спросил Соколовский. — Мы же с тобой, кажется, договаривались, чтоб ты пошла и посидела на трибунах?

— Договаривались! — согласилась Елизавета Константиновна. — Но только в том случае, если не сможешь ты! Я ненавижу фигурное катание, да и в целом спорт, ты прекрасно об этом знаешь. Для меня эти вопли с трибун, масса народа — как каторга. Где ты-то был⁇ Именно ты, как отец, должен был идти и поддержать нашу дочь!

— Я работал! — повысил голос Соколовский. — Только благодаря мне вы живёте так, как хотите! И вчера был такой момент, что я нужен был на заводе! Впрочем… Пустое…

Соколовский, видя, что разговор зашёл в тупик, махнул рукой и пошёл к себе в кабинет… Елизавета Константиновна пожала плечами и пошла к себе в комнату. К Марине никто не подошёл…

… — Так что увольте, Дарья Леонидовна! Не могу! Идите на ваше рабочее место! — непреклонно заявил Соколовский. — Там без вас как-нибудь откатают!

Сам Соколовский, естественно, ДЮСШОР посетить намеревался, потому что туда обещал приехать Ельцин. Формально Владимира Степановича на это мероприятие никто не позвал, в его обязанности не входило сопровождать партийную верхушку, но поторговать лицом на публику и показать, что он — отец Марины Соколовской, он просто был обязан. Это могло оказаться полезным для карьеры. Соколовский метил в центр, в Москву, в министерство тяжёлой промышленности как минимум, а то и в министерство чёрной металлургии.

Дарья Леонидовна, едва сдерживая слёзы, смяла листок бумаги с написанным заявлением и пошла к себе в кабинет. Увы, самые худшие подозрения подтвердились — Соколовский не забыл вчерашнюю обиду и по полной отыгрался на ней. Теперь Люсе придётся катать в одиночестве. Разве что мама придёт…

Однако пришла не только мама! Из школы тоже прислали группу поддержки!

От учёбы Арина не отпрашивалась — рассчитывала успеть к 16 часам, уроки заканчивались в 13 часов. Но когда пришла в класс, её ждал сюрприз — не успел начаться первый урок, это был русский с язвительной Алевтиной Петровной, сразу после звонка дверь отворилась, и вошли физрук с директором. В руках у директора был свежий номер «Екатинского рабочего», напечатанный ночью в местной типографии. И на первой странице была громадная передовица с заголовком «Хмельницкая или Соколовская?». И на фотографии она, Арина и Марина. Фотографировал Журанков как раз после пресски.

— Людмила… — директор внимательно посмотрел на Арину, скромно сидящую с Максом на третьей парте, сложив руки. — Почему мы ничего не знаем про первенство?

— Ну… Эмм… Я говорила Сергею Ивановичу, что буду участвовать, — невинно ответила Арина.

— Люда, я помню, что ты говорила, но… — замялся физрук, неловко переступая с ноги на ногу. — Каюсь, я даже предположить не мог, что ты претендентка на чемпионство. Это же событие для всей школы!

— Вот именно! — строго сказал директор. — И мы не можем позволить себе отнестись к этому событию с равнодушием! Ты наша ученица, и в твоих результатах есть и наш вклад. Так что я освобождаю тебя сегодня от занятий. Иди домой, готовься к соревнованиям. А я позвоню в ДЮСШОР, Каганцеву, спрошу, сколько человек мы можем послать для группы поддержки. Дело это значимое и нужное.

— Спасибо! — смущённо сказала Арина, собрала свои вещи и под завистливыми взглядами одноклассников вышла из кабинета.

Директор подождал, пока Арина выйдет из класса, потом обратился к Алевтине Петровне, возмущённо посмотревшей на него и по привычке, собравшейся сказать что-то язвительное, в этот раз насчёт спорта: — У вас какие-то возражения? Желаете их на парткоме высказать?

— Нет… — потупилась русичка, не выдержав решительного взгляда фронтовика. — Извините, вы абсолютно правы.

— Алевтина Петровна, помните всегда — мы поставлены не только учить, но и воспитывать этих молодых людей, — внушительно сказал директор. — Воспитывать патриотизму, тяге к здоровому образу жизни, любви к Родине и прочим атрибутам советского человека. Перечислять их все нужды нет, я думаю. Хмельницкой нужно подготовиться к соревнованиям. Я, в общем-то, удивлён, почему она лично не обратилась ко мне накануне. И в этом я вижу недоработку всего преподавательского состава. О том, что моя ученица — уникум в фигурном катании, я узнаю из газеты. Из газеты! Хорошо же мы знаем наших учеников. Честь и хвала нам!

Директор в сердцах бросил номер «Екатинского рабочего» на стол Алевтины Петровны и быстрым шагом ушёл из класса. Газета раскрылась, и улыбчивая Арина как будто специально посмотрела на русичку с развернувшейся страницы.

Из кабинета директор тут же позвонил Каганцеву, чтобы узнать, можно ли послать группу поддержки для Людмилы Хмельницкой.

— А вот это я не знаю, дорогой Валентин Петрович! — рассмеялся Каганцев в трубке. — У нас тут у самих чёрт-те-что сегодня намечается! Ты же в курсе, что товарищи Ельцин и Петров сейчас в городе?

— Естественно, в курсе, не такой уж я и отсталый, хоть и сижу тут на выселках, — усмехнулся директор. — И что? Они на соревнования придут? Это точно?

— Точно! — заявил директор ДЮСШОР. — Мы задолго до сегодняшнего дня знали, что Борис Николаич захочет посетить такое значимое событие для Екатинска. Готовились, воспитанников предупреждали. Вчера мне из горкома позвонили и ещё раз предупредили, что да, будут. Спросили у меня, когда лучше подъехать. Я им сказал, чтоб ко второй разминке подтягивались. Она начнётся в 15 часов. И ты к этому времени свою ватагу присылай. Только насчёт мест я не уверен. У нас зал на 300 мест, сколько-то в проходах можем поставить. Это же тренировочный каток по сути.

— Так мы не всю же школу приведём! — заверил Валентин Петрович. — Десять-двадцать человек, я думаю, будет вполне достаточно. Там же не только мы будем. Ты, кстати, газету читал?

— Читал! — рассмеялся Каганцев. — И сразу понял, что ты по этому поводу звонишь. Кто ж ещё мне позвонит в восемь утра на работу. Я такого и не помню. Хорошо, дорогой Валентин Петрович, присылай своих гавриков. Пусть плакат какой-нибудь сделают, чтоб я поручил встретить их и разместить в одном месте, покучней.

— Слушай, а у меня следом ещё один вопрос нарисовался… — неуверенно сказал Валентин Петрович. — Как Борис Николаич отнесётся к народу на трибунах, вдруг половину людей не пустят из соображений безопасности?

— Да ты что? — изумился Каганцев. — Товарищ Ельцин любит быть в центре внимания, в гуще людей. Он вчера к Соколовскому на завод ездил, по цехам там ходил, с рабочими разговаривал. Так что успокойся — никто арену закрывать не будет и выгонять зрителей. Приходите смело! И ты приходи! Ученица, как никак!

Положив трубку, Валентин Петрович задумался. Пожалуй что, стоит поручить собрать группу поддержки Леночке, пионервожатой. Пусть поработает молодёжь. Но уже и так ясно, что от школы посылать надо самых лучших. Отличников и хорошистов. И не слишком горластых, чтоб не упасть в грязь лицом перед Ельциным. Со стороны могло показаться, что Валентину Петровичу все эти проблемы в тягость, но на самом деле это было не так. Он был фронтовик, человек решительный и самые сложные проблемы привык решать, а не бежать от них, да и с молодым поколением, как настоящему педагогу, ему нравилось возиться.

Не подозревая, что столько людей нежданно-негаданно оказались вовлечены в её проблемы с самого утра, Арина входила в квартиру. Бабушка уже готовила завтрак.

— А ты откуда пришла? — недоумённо спросила она. — Почему не в школе?

— Меня директор отпустил! — объяснила Арина. — Чтоб я к соревнованиям готовилась. Хотя… Это совершенно не нужно. Как к ним готовиться? Уже поздно тренироваться, вся подготовка закончена… А мне не привыкать кататься без отдыха…

… 27 января 2022 года. Москва. Федерация фигурного катания России. Заседание тренерского совета перед олимпийскими играми в Корее. На него пришли не только действующие тренеры сборной, но и почётные члены совета, заслуженные тренеры СССР, имеющие право голоса. Только что закончился чемпионат Европы, где российская сборная выиграла 10 медалей из 12 возможных. В женском одиночном и парном катании весь пьедестал был российским. Стольникова, Далиева и Зенитова завоевали золото, серебро и бронзу. И сейчас на повестке дня решались два вопроса. Кого посылать на олимпиаду в Сеул и кого менять на произвольную программу в командном первенстве.

Первый вопрос решился единогласно. В сборную олимпийскую команду вошли призёры чемпионата Европы. У танцоров и мужчин добавились дуэты и фигуристы, занявшие первые места на чемпионате России. И если этот вопрос решили быстро и в рамках правил, то вопрос номер два вызвал ожесточённые дискуссии среди тренеров. Замен по правилам было всего две. А значит, фигуристам в двух видах придётся обходиться без замен и катать на олимпиаде четыре программы, кроме командного ведь надо выступать и в личном первенстве.

Шанс взять золото в команде был достаточно высок, поэтому тренеры хитрили и каждый тянул одеяло с заменами на себя. Ведь тогда золотую медаль получит большее количество фигуристов одного вида, а то и одного тренера. Очень соблазнительно стать заслуженным тренером России и заслуженным мастером спорта. За чужой счёт.

Обычно меняли парников и мужчин — считалось, что им тяжелее всего. Парникам приходится таскать партнёрш, а мужчины прыгают квады и триксели. Но… Можно поменять и девушку. Ведь у Стольниковой самый высокий шанс взять золото в личном турнире. Единственный шанс на золото! Полноценное золото олимпиады, а не командную финтифлюшку, одну на десяток человек. И обязательно надо дать отдохнуть неопытной 15-летней дебютантке. Пусть Стольникова откатает короткую программу и тут же идёт отдыхать, готовиться к личному зачёту. В произвольной программе её заменит Далиева. Вместе они способны взять золото и в личке, и в команде. Если Стольникова откатает две программы в команднике и не восстановится до личного турнира, золота у России может и не быть — Зенитова после травмы и пока не прыгает четверные. Далиева в данное время надёжна не на сто процентов — японские, американские и канадские фигуристки могут её обойти при чистых прокатах. Бронгауз изложил свою точку зрения спокойно и уверенно, хотя и знал, каков будет ответ.

— Личное противопоставляешь общему! — вальяжно развалившись в кресле, вещал Бронгаузу тренер танцоров Алексей Живилин. — У тебя трое. Хоть одна да возьмёт медаль в личке. Пусть даже бронзу. А в команднике золото будет сразу на всех. Самое главное, чтобы Стольникова вытащила нам командник. А на личном мы будем каждый за себя.

Все тренеры оказались согласны с точкой зрения Живилина и единогласно утвердили замену… В парном катании и… танцах на льду. В виде, в котором замен никогда не было! Всё просто — у Живилина на олимпиаду поехали два танцевальных дуэта. И если одни поменяют других в произвольной, все они получат золотую медаль, будучи при этом в конце десятки мирового рейтинга. Продинамили Бронгауза с девчонками и тренеров одиночников — у них ещё не было авторитета и заслуженности.

Вечером Бронгауз позвонил Арине Стольниковой.

— Ариша, тебе на Олимпиаде придётся катать четыре программы.

— Понятно, — после короткого молчания ответила Арина. — Справимся…

… — Похоже, мамку этот хмырь, Соколовский, не отпустил! — заявила Антонина Никифоровна, когда в два часа дня выходила с Ариной из подъезда. — Что за люди гнилые! Знают же, что ребёнок кататься будет!

— Может, она сразу на арену подъедет, — заметила Арина.

— Свежо предание, да верится с трудом, — скептически покачала головой бабушка. — Уж поверь мне, я людей знаю.

— А к нам, кстати, сегодня какой-то Ельцин должен на соревнование прийти! — сказала Арина. — Чуть ли не неделю уже об этом зудят, достали.

— Чтооо? — удивлённо протянула бабушка, и даже остановилась на ходу. — Вот те бабушка и Юрьев день!

— А что такое? — поинтересовалась Арина. — Ты его знаешь?

— Знаю ли я Бориса Ельцина? — усмехнулась Антонина Никифоровна. — Мы из одного села, из Бутки. И ругались знатно, помню, когда приезжала к нему в обком выбивать деньги на село, да так, что он чёрным ходом от меня домой уходил…

Арина с любопытством посмотрела на бабушку. А ведь произвольная программа могла стать интересной…

Глава 19

Аншлаг перед произвольной

Статья в «Екатинском рабочем» о местных чудо-фигуристках вызвала небывалый ажиотаж в городе, и у входа на каток стояла толпа приличных размеров, человек пятьдесят. И это учитывая, что большинство обывателей в понедельник были на работе. Пришли школьники, студенты, пенсионеры. Внутрь не пускали. У входа стоял Каганцев и объяснял желающим пройти, что просто так, среди соревнований, шататься по спортивной школе нельзя. Подкреплением у него была Олимпиада Андреевна, техничка, со шваброй в руке, зорко наблюдавшая за непрошеными болельщиками через дверное стекло.

— Товарищи! Вы уже на первую разминку опоздали! — заявил директор. — Девочки продолжают докатывать программы. Шатание по трибунам строжайше запрещено в это время! Через несколько минут будет двадцатиминутная заливка льда, вот тогда спокойно сядете на положенные места.

Арина с бабушкой стали протискиваться через толпу будущих зрителей, как вдруг один пацан лет тринадцати узнал её! Это слава!

— Во! Смотрите! Это же Соколовская! О которой в газете писали! — восторженно сказал он.

— Да не… Это Хмельницкая! Соколовская беленькая!

Арина, улыбнувшись, поздоровалась с Каганцевым и прошла внутрь, таща бабушку за собой.

— Люся, неловко как-то! — смущённо призналась Антонина Никифоровна. — Поверх людей негоже проскакивать. Я же коммунистка. Как мне в глаза людям смотреть? Пойду я, с народом на улице постою.

— Ну вот ещё! — возразила Арина. — Ты не посторонний человек и не лезешь поверх кого-либо! Ты моя бабушка! Доверенное лицо, которое помогает мне во всём! Так что давай, прекращай сантименты! Мне очень важно твоё присутствие. Сейчас я провожу тебя на трибуну, сядешь там с краешку, а в заливку пересядешь в центр.

— Ладно, внучка, удачи тебе во всем! — согласилась Антонина Никифоровна. — Посмотрю хоть Николаича. Поди, пузо уже отрастил на московских хлебах-то…

Усадив бабушку на первый ряд, самое крайнее место, Арина отправилась в раздевалку. Времени до старта было ещё много, но как часто это бывает, если человек занят, пролетает оно быстро.

… Ельцин приехал в ДЮСШОР тика в тику, перед заливкой льда. Свита у него была небольшая — Петров и первый секретарь горкома КПСС Иван Силаев. Каганцев лично встретил дорогих гостей и пригласил в свой кабинет. По пути заметил, что Ельцин уже навеселе. Похоже, чувствовал, что мероприятие неофициальное, скорее, для развлечения, поэтому отступил от регламента. Каганцев тут же сделал ход конём.

— Борис Николаич, присаживайтесь! — указал директор на своё кресло, но Ельцин занимать директорское место не стал.

— Што это я, понимаш, твоё место буду занимать. Ты тут хозяин! Нам и тут хорошо. Мы гости!

Ельцин сел за стол совещаний и предложил сопровождающим присаживаться рядом.

— Ну раз гости, позвольте, по-хозяйски, так сказать… — Каганцев достал из шкафа бутылку «Юбилейного» и четыре пузатых коньячных стопки.

— Не, ты посмотри, Петров, как встречают! — рассмеялся Ельцин. — Бери пример! Сразу вижу! Наш человек, спортсмен! Знает, как надо силу поправить!

Через несколько минут Каганцев рассказывал повеселевшей, раскрасневшей компании о роли ДЮСШОР в воспитании подрастающего поколения города Екатинска.

— Вы не смотрите, товарищи, что у нас город небольшой! Есть у нас среди ребят настоящие уникумы и большие таланты! А значит, наша работа не напрасна! Впрочем, сами увидите! Это производит впечатление, скажу я вам!

… Пока Каганцев распинался перед высокими гостями, рассказывая им о предстоящем соревновании, Владимир Степанович Соколовский на служебной Волге подвозил Марину к ДЮСШОР. И думал при этом, как ни странно, не о предстоящем прокате Марины, а о своём подленьком со всех сторон поступке по отношению к Дарье Владимировне. Сначала, когда он отказывал ей в таком ничтожном деле, которое требовало от него лишь своей подписи и немного человеческого участия, ему думалось, что он поступает правильно и единственно верно. Но позже червячок сомнения всё больше точил его мысли и в конце концов проточил громадную дыру. Потому что Соколовский прочитал статью в газете и понял, что соревнования получили большую огласку. Интервью с фигуристками после стартов никто не отменял. И Людмила Хмельницкая… На интервью она могла сказать что угодно. Особенно если корреспондент спросит о родителях и их вкладе в победу…

Однако всё это то ли будет, то ли нет, а сейчас самое главное — Хмельницкая лишилась поддержки родителей, и у Марины есть шанс…

— Это что такое? — удивлённый голос дочери выдернул Владимира Степановича от размышлений.

«Волга» остановилась поодаль спортшколы, перед которой скопилась большая толпа людей, среди которых стояла организованная группа подростков в школьной форме с плакатом «Хмельницкая — чемпионка!», «Хмельницкая — лучшая!».

К Люське пришла её группа поддержки…

… Сама виновница всего этого переполоха, меж тем, тихо и мирно сидела в раздевалке и готовилась к прокату. Девчонки из первой разминки уже откатались и делились впечатлениями…

— Там столько народа! — удивлённо сказала Наташа, черноволосая девочка двенадцати лет, катавшая произвольную программу под «Щелкунчик» Чайковского. — Никогда столько не было! Ужас! Я два раза от волнения свалилась!

— Это пришли на Люсю и на Марину посмотреть! — с уважением сказала Анжелика. Соколовскую, несмотря на несносный характер, девчонки последнее время стали называть по имени, как бы отдавая дань уважения мастерству.

— Ты опять тройной лутц будешь прыгать? — спросила Зоя. — Я хотела бы посмотреть. Тоже хочу разучить.

— Ну, я последняя катаю, так что все можете посмотреть, — рассмеялась Арина, надевая коньки. — Скорее да, чем нет. Посмотрю по ходу проката. Если почувствую, что буду в состоянии, то прыгну. Иначе мне Марину не одолеть.

Когда до начала разминки осталось всего ничего, минут десять, пришла Соколовская. Бросила вещи на пол и стала переодеваться, изредка поглядывая на одногруппниц.

— Пора! — Арина посмотрела на часы. Без пяти минут пятнадцать.

Арина, Зоя, Жанна, Анжелика и Нина гуськом, друг за другом пошли на каток, держа в сумках салфетницы и воду. Соколовская, хоть и была готова к выходу, выждала минуту и отправилась за всеми. Всё сделала, чтоб отделиться от одногруппниц. Впрочем, такие закидоны были привычными и удивления ни у кого не вызывали.

Открыв дверь на каток, Арина в удивлении остановилась — здесь был полный аншлаг. И даже больше. На трибунах были заняты не только сидячие места — люди сидели в проходах, стояли у бортиков. Свободной была только небольшая зона у калитки, да и то лишь за счёт того, что её огородили верёвками с плакатом «хода нет».

Фигуристки с удивлением смотрели на невиданное зрелище, и не знали, как реагировать на присутствие такого количества зрителей. Анжелика, увидев сотни глаз, смотрящих на неё, испугалась, и хотела убежать обратно за дверь, но путь преградила Арина.

— Ты куда это? Решила заниматься спортом — привыкай к зрителям. Мы для этого сюда пришли!

Анжелика хотела что-то сказать, но ожил информатор, приглашающий фигуристок на лёд для разминки…

… 26 февраля 2021 года. Тайбэй. Китайская республика, остров Тайвань. «Тайбэй Арена» на 15 тысяч зрителей. Чемпионат мира среди юниоров 2021. Короткая программа у девушек. От России заявлены 14-летняя Арина Стольникова, свежеиспеченная чемпионка России среди юниоров, 13-летняя Майя Хромова и 15-летняя Софья Акатина, занявшие на первенстве страны, соответственно, второе и третье место. Для всей троицы это первый старт такого уровня. Они уже участвовали в этапах юниорского Гран-при, а Арина даже была в финале, в Милане, но… На этапах в Любляне и Праге были пустые трибуны, а Италия — не фигурнокатательная страна. В Италии страстно любят футбол, и на коммерческий старт в фигурном катании приехали лишь иностранные болельщики. Трибуны на финале тоже были полупустыми. А здесь…

А здесь, сидя в раздевалке, девчонки слышали, как 15 тысячная арена взрывается гулом аплодисментов при удачно сделанных прыжках конкуренток. Громко грохочет музыка. Люди. Везде люди… Корея, Япония и Китай близко, а там фанатов фигурного катания миллионы. Сеул, Шанхай, Тайбэй и город-спутник Токио Сайтама всегда были крайне выгодными для ISU местами проведения чемпионатов мира по фигурному катанию, как среди взрослых, так и среди юниоров. Или Чемпионатов четырех континентов — аналога чемпионата Европы. Многотысячные ледовые арены этих городов всегда были забиты до отказа, а фанаты приносили международному союзу конькобежцев огромные деньги.

Арина Стольникова… Широкая публика её ещё не знает и почти не видела вживую, только по видео в интернете. Ходят слухи лишь о том, что она всю зиму долбила тройной аксель и на первенстве России впервые чисто исполнила его. Да и то лишь в короткой программе. Естественно, публика горит желанием увидеть Стольникову в деле. Её главная соперница — 16-летняя японка Вакаба Саюхара. Она прыгает триксели и в короткой, и в произвольной программе. Считается главной претенденткой на мировое золото. В мировом юниорском чемпионате она участвует третий раз, и каждый раз успешно. Бронза и серебро.

Арина Стольникова — тёмная лошадка. Ноунейм. Но с большими претензиями. Однако эти претензии испарились как туман под солнцем, когда Арина вышла на разминку перед короткой программой. Из россиянок в разминке была одна — жеребьёвка раскидала всех кого куда. Знакомых никого. Поговорить не с кем.

В раздевалке, среди иностранок, с которыми не перемолвиться и словом, потому что никого не знаешь, к началу разминки постепенно накатывала тоска. И давно забытый страх проигрыша… И мысли — вот какого хрена она тут делает??? Как бы хорошо было сейчас на родном пустом катке в Иженске…

Однако время. Пора идти на раскатку… Бронгауз встретил в коридоре у раздевалки за пять минут до начала, взял растерявшуюся Арину за руку и, как ледокол, разгребая толпу профессионалов, провёл её к арене.

Увидев громадное помещение, заполненное тысячами людей и сотнями теле- и фотокамер, первым порывом Арины было убежать обратно за дверь, но Бронгауз цепко держал её за руку.

— Ты куда это? — властно спросил он. — Решила заниматься большим спортом — привыкай к зрителям! А ну смотри на меня! Ты что? Первый раз людей увидела?

— Нет! — жалобно пропищала Арина. — Не первый!

— Возьми себя в руки! Никто тебя не убьёт тут! Отключись от всего! Делай то, что мы делали десятки раз на тренировках! Арина, чёрт побери, сделай их всех! Мы для этого сюда приехали!

…Анжелика чуть успокоилась и на ватных ногах выехала на лёд, пока информатор сообщал, что на лёд для разминки приглашается вторая группа участниц. На международных стартах обычно называли имя, фамилию и страну участниц раскатки. На внутренних стартах — имя, фамилию и город. Сейчас только имя и фамилию. Все фигуристки из одного города.

Каждую спортсменку, выходящую на лёд, зал встречал продолжительными аплодисментами. В воздухе витало ощущение праздника и чего-то необычного. Люди вдруг посреди унылой провинциальной серости обнаружили, что и здесь, на расстоянии протянутой руки, есть совсем другая, более интересная и насыщенная жизнь, чем та, к которой они привыкли.

Арина перед выходом на лёд осмотрела трибуны. Бабушки на прежнем месте не было. Она теперь сидела как раз над судьями, прямо посреди группы мужчин в чёрных костюмах! И о чём-то горячо разговаривала с высоким и крупным седоволосым краснолицым мужчиной, который довольно весело воспринимал её слова, иногда словно в шутку отмахиваясь от них. Наверное, это и есть тот самый пресловутый Ельцин, о присутствии которого талдычили уже чуть ли не неделю. В этой же группе, только с краю, сидел и отец Марины, товарищ Соколовский. Был он почему-то бледен и очень уныл, несмотря на окружающую атмосферу праздника.

Увидев Арину, Антонина Никифоровна обрадовалась, заулыбалась и помахала рукой. Арина ответила и тут же ощутила лёгкий толчок острым кулачком в спину.

— Иди давай, звезда местного масштаба!

Соколовская! В военной форме и красной звездой на гимнастёрке. И надо признать, она сильно заинтересовала бабушку Арины, лётчицу-фронтовичку…

… Антонина Никифоровна спокойно дожидалась выхода внучки на лёд, когда дверь из административного корпуса отворилась, и на каток вошла группа мужчин в чёрных костюмах, среди которых были товарищи Ельцин и Петров. Мимо неё пройти никак было невозможно. Ельцин сначала застыл в изумлении, а потом громко рассмеялся.

— Никифоровна! А ты какими судьбами? Сколько лет, сколько зим!

Ельцин по-мужски, за руку, поздоровался с вставшей Антониной Никифоровной. Его примеру последовали все присутствующие, в том числе и Каганцев, гадавший, кого же это занесло нежданно-негаданно…

— А ты тут што забыла? — спросил Ельцин, с удивлением разглядывая Антонину Никифоровну. — От тебя, понимаш, и тут спасения никакого!

— Да не по твою я душу, Борис Николаич! — рассмеялась Антонина Никифоровна. — Внучка у меня тут выступает! Поболеть пришла вот. Попереживать.

— Ах, внууучка! Так што ж ты тут, как сиротинушка, на краю обосновалась? Пошли давай с нами! А вы знакомьтесь, товарищи, кто не знат! Директор совхоза «Красный партизан», герой социалистического труда, Антонина Никифоровна Хмельницкая! Пошли, пошли давай, Никифоровна! Не стесняйся!

Ельцин широким жестом пригласил Антонину Никифоровну к себе, в VIP-сектор, как сказали бы в наше время. Места для высоких гостей Каганцев выделил самые хорошие, как раз над судьями. Вчера тут сидели Арина с мамой и бабушкой, сегодня бабушка и партийное руководство.

Соколовский, только что зашедший на каток и услышавший последние слова Ельцина, вдруг почувствовал такую слабость, что чуть ноги не подкосились. Лицо стало бледным как мел. Вот как так? Что теперь будет? У Хмельницкой бабушка знает лиц такого высокого ранга! А если она прямо сейчас спросит у него, где её дочь???

Соколовский хотел медленно, бочком, миновать опасную территорию и вообще уйти с арены, но зоркий Ельцин увидел его и удивился.

— Владимир Степанович! А ты куда это бежать от нас собрался??? А ну-ка иди-ка сюда, друг ситный!

Соколовский ни жив не мёртв, как на Голгофу, отправился к Ельцину, стараясь не смотреть на Антонину Никифоровну. Но всё зря. Прямолинейная решительная женщина сразу же взяла быка за рога.

— Ты куда это мою Дашку дел? — строго спросила она, глядя в глаза Соколовского. — Она хотела на Люсю посмотреть.

— Знаете… Ээээ… Она… — окончательно сник Соколовский. — Она сказала, что работы много. Что…

Соколовский, чувствуя, что всё больше завирается, и понимая, что враньё, естественно, выйдет наружу, махнул рукой и замолчал, отвернувшись, и не зная, куда себя девать от дурацкого положения, в которое загнал себя сам. Тем более и Ельцин и Петров смотрели на него, ожидая ответа, хотя и не понимая, о чём идёт речь. Потом Ельцин махнул рукой и рассмеялся.

— Довела ты его Никифоровна, а чего довела, не знаю. Тебе не впервой. Смотрите! Началось!

— Смотри, смотри, Николаич! Вот наша Люся! Красавица! — крикнула Антонина Никифоровна. — Танго будет танцевать! Красивый танец! Ой смотрите — а вот девочка в гимнастёрке! Наверное что-то военное танцевать будет!

Соколовская в гимнастёрке и синей юбке с красной звездой на груди притянула внимание фронтовички. Да и директора школы Валентина Петровича, тоже. Ельцин же к военной теме в фигурном катании отнёсся досточно прохладно.

— О мире думать надо, понимашь, а не только о войне. Но посмотрим, што тут нам покажут…

Антонина Никифоровна хотела что-то возразить, но промолчала. Ельцин слыл сугубо гражданским человеком, в армии не служил, и тяготел более к промышленности и строительству.

— Разминка закончена. Просьба спортсменам покинуть лёд! — заявил информатор.

Ну вот и началось…

Глава 20

Звезда Соколовской

На льду осталась Жанна. Остальные фигуристки направились в раздевалку. Соколовской волей-неволей пришлось сидеть со всеми. Впрочем, она и в такой ситуации отгородилась от одногруппниц словно каменной стеной — села на скамейку и стала читать книгу. Время от времени вставала и разминала мышцы. Коньки Соколовская не стала снимать, так же как и Арина — после физической нагрузки ступни набухали и обратно в ботинки их можно было и не поместить.

В раздевалке впервые за всё время тренировок и соревнований не было привычных шутливых разговоров — все фигуристки словно ушли в себя. Обстановка на стартах в этот раз для них получилась крайне непривычная — прокаты при таком количестве публики и ответственных лиц были первый раз. Это давило на психику спортсменок, не привыкших к подобному. Одно дело — прилечь на лёд после прыжка при пустых трибунах, совсем другое — при многочисленных зрителях.

Через несколько минут в раздевалку влетела радостная Жанна.

— Всё! Отмучилась! — девочка рухнула на лавку и, не в силах сдержать эмоции, бьющие через край, расплакалась, закрыв лицо ладонями. Отмучилась… Пусть плохо, пусть с ошибками и падениями, но откатала, сбросила тяжкую ношу ответственности, и теперь можно до сентября жить обычной жизнью школьницы. Ходить на тренировки и сборы, учиться в школе, поехать с родителями летом в Сочи. И пока длится это бездействие, опять соскучиться по соревнованиям.

Арина посмотрела на часы — время тянулось мучительно медленно. Чувствуя, что ноги начинают затекать, несколько раз вставала со скамейки, ходила туда-сюда, начинала прыгать, вращать корпусом, делать упражнения руками, разгоняя кровь. Почувствовав, что разогрелась, снова садилась на лавочку, наблюдая за происходящим.

Тем не менее, время неумолимо ползло вперёд, хоть и с черепашьей скоростью. Фигуристки уходили на прокаты и возвращались. Кто радостный, а кто и грустный. Без десяти минут шестнадцать Соколовская встала со своего места, попрыгала, размялась и ни слова не говоря, пошла на каток. Арина проводила её глазами, и подумав, тоже пошла следом. Как откатает конкурентка, ей было необходимо знать, хотя обычно она так не делала.

… Борис Николаевич Ельцин сначала с интересом наблюдал прокаты, но потом его интерес стал понемногу угасать — для человека неподготовленного соревнования по фигурному катанию перворазрядников из провинции, выступающих с многочисленными ошибками, были довольно скучные. Единственные более-менее приемлемые прокаты выдали Жанна и Зоя, занявшие промежуточные первое и второе места.

Десятый стартовый номер был у Анжелики, и публика с умилением наблюдала, как восьмилетняя девочка борется с коварным льдом. Но программа была лёгкая, юморная, под нарезку музыки из мультфильма «Ну погоди», и даже пара падений маленькой фигуристки пришлись почти в музыкальные акценты. Зрители тепло встретили Анжелику и провожали долгими аплодисментами, пока она подъезжала к калитке. Левковцев встретил её с улыбкой, потрепал по плечу, молодец, мол, подал чехлы от коньков и провёл к скамейке. Потом вернулся и вывел Соколовскую. Пока Марина раскатывалась, наблюдал за ней.

Марина начала раскатку быстро, мощно, сильно. Она и так привлекла к себе всё внимание своим необычным для фигурного катания костюмом, а катание вызвало бешеный восторг у зрителей.

— Это наша гордость! Марина Соколовская! — радостно сообщил Каганцев. — Смотрите, Борис Николаич, какая мастеровитая спортсменка!

— Штааа? — удивился Ельцин и обратился к Соколовскому. — Это твоя дочка што-ли?

— Его, его это дочка… — ответила за Соколовского Антонина Никифоровна, но дальше продолжать не стала, справедливо рассудив, что ребёнок за отца не отвечает. Да и Марина… Светловолосая тоненькая девочка в гимнастёрке и синей юбочке… Она… Так напоминает Веру Большакову. Верочку из второй эскадрильи, которая называла её Тосей и которая… На глаза Антонины Никифоровны навернулись слёзы.

— Для исполнения произвольной программы на лёд приглашается Марина Соколовская, — заявил информатор.

Марина, стоявшая у бортика, выслушала последние наставления Левковцева, согласно кивнула головой, и покатила на стартовую позицию. У двери катка, прислонясь плечом к стенке стояла Арина. С накинутой на плечи олимпийкой она была не слишком заметна с трибун, да и зрители сконцентрировали внимание на Соколовской.

Соколовская выбрала другую стартовую позу для этого проката. Возможно, об этом и говорила с Левковцевым на последних секундах. Правая нога чуть согнута в колене, а левая откинута назад, повёрнута на 90 градусов и опирается о лёд всем лезвием. Правая рука согнута в локте и словно заслоняет ладонью лицо от чего-то смертоносного, а левая откинута в сторону, прямая, как струна. «Крыло. Она показывает крыло самолёта!» — догадалась Арина.

Зазвучала «Смуглянка», и Соколовская начала прокат. Начала сильно и напористо, как и прошлый раз. Моментом притянула всё внимание зрителей. Она не стала мудрить и переделывать программу. Или рисковать результатом, пробуя прыгнуть тройной. Стала делать то, что умеет и что проверено годами. Только быстрее и надёжнее.

'Как-то летом на рассвете заглянул в соседний сад,

Там смуглянка-молдаванка собирает виноград…'

Соколовская по плану вышла из стартовой позиции идеальным циркулем, таким же, как и у Арины. Только более стремительным. Мощно стала разгоняться на стартовый каскад двойной флип — двойной тулуп, причём выезд из тулупа сделала в «оленя», как и в короткой программе. Каскад получился в акцент музыки, когда солист должен петь «собирает виноград». Весь зал начал ритмично хлопать в такт музыке.

Арина оценивала прокат соперницы как профессионал и была вынуждена признать, что Соколовская набирает ход, как спорткар AMG с нажатой до упора педалью газа. Неизвестно, что толкало Марину, но, похоже, она вышла на пик психологической и физической формы. Если бы она жила во время Арины, быть бы ей великой чемпионкой, о которой зудят из каждого утюга. Однако здесь и сейчас её катание тоже вызывало глубокие чувства…

… Антонина Никифоровна фильм «В бой идут одни старики» смотрела в год выхода, в 1973 году, в кинотеатре «Космос», после собрания партийно-хозяйственного актива Свердловской области. Помнила, как ответственные товарищи из облисполкома сказали, что после собрания будет показан новый военный кинофильм о лётчиках. Антонина Никифоровна, прошедшая войну с начала и до конца, и ловившая своим телом свинец от немецких «мессершмитов», поначалу скептически относилась к фильмам о войне. Тем, кто прошёл адову мясорубку, то, что происходит на экране, казалось бесконечно далёким от того, что было в реальности. Но этот фильм… Он оставил в её душе след, безусловно. Придя домой, она тихонько плакала ночью, старясь не разбудить дочь Дарью и совсем крохотную внучку Люсю, вспоминая погибших боевых товарищей. Со временем душевная рана заросла кожей повседневной рутины, засохла под гнётом реальности, а сейчас… Сейчас она снова стала свежей, и закровоточила болью воспоминаний. Вера Большакова… Ксюша Панова… Даша Демьянова… Серёжа Куликов…

'Раскудрявый, клён зелёный, лист резной,

Я влюблённый и смущённый пред тобой…'

Антонина Никифоровна смотрела на прокат Соколовской и с трудом сдерживала слёзы. А ближе к концу проката и вовсе зашлась плачем.

— Ты што, Никифоровна? — спросил Ельцин, похлопав Антонину Никифоровну по спине. — Успокойся. Музыка сильная, понимашь. И девочка танцует хорошо.

Антонина Никифоровна подняла голову и увидела Валентина Петровича, который с пониманием смотрел на неё и тоже незаметно смахивал слезу, смотря на прокат Соколовской. Рядом с ним сидела группа поддержки Людмилы Хмельницкой. Но сейчас они хлопали Соколовской! Причём было видно, что хлопали, взведённые эмоциями, вызванными прокатом фигуристки.

Во второй половине проката Соколовской зал встал. Люди не могли сидеть. Марина полностью завладела ими, и когда закончила прокат, остановившись в финальной позе, закрыв лицо, как будто выражая вселенскую тоску по потерянному войной будущему, люди продолжили хлопать, отбивая такт, а потом резко остановились. С десяток секунд царила полная тишина. Сотни людей стояли в тишине и боялись шелохнуться, чтобы не потревожить её и не смыть впечатление от проката. Чтобы не исчезло то впечатление от высокого искусства, которое на долгие годы словно отпечатывается в памяти.

— Это гениально, товарищи, понимашь… — в абсолютной тишине громко сказал Ельцин, и тут зал разразился неистовыми аплодисментами и криками восторга. Кричали все. Кричали Ельцин и Соколовский. Кричали Каганцев и Петров. Наделённые властью и полномочиями люди, сбросив шелуху, стали обычными людьми с обычными чувствами, которые Соколовская мастерски всколыхнула.

Не кричала только Арина Стольникова. Она смотрела на прокат Соколовской и понимала, что именно сейчас она, олимпийская чемпионка, проиграла с вероятностью ста процентов. Это даже без вариантов. Прыгни она сейчас хоть два трикселя и шесть квадов, судьи поставят её под Марину. Потому что они не рискнут пойти против народа. Не рискнут пойти против Ельцина, сказавшего, что этот прокат гениален.

Левковцев с неизменной улыбкой встретил радостную, раскланивающуюся во все стороны Марину, обнявшую его и уткнувшуюся лицом в грудь, и… Тоже неожиданно разрыдавшуюся от избытка чувств, наконец-то пробивших толстую корку льда в душе интроверта. Эта простая человеческая реакция вызвала ещё большую реакцию у зрителей, не прекращавших аплодисменты и приветственные крики.

— Марина, успокойся! Не надо плакать! — утешал Левковцев, поддерживая Соколовскую и помогая ей надеть чехлы на лезвия. — Мариша, радоваться надо! Посмотри, как зрители любят тебя! Ты подняла всех! Ты огромная молодец!

Левковцев в течение последних дней был поражён прогрессом Соколовской. Не в технике — её техническая база осталась на прежнем уровне. Они пробовали в межсезонье на удочке разучивать тройные прыжки, начиная с сальхова, но Марина сильно недокручивала. А сейчас… Соколовская стала прыгать более мощно, пролётно, увеличив крутку. Мало того, она сильно спрогрессировала эмоционально. Каждый её прокат был как театральное представление, которое очень высоко оценивали зрители. Что её подвигло на такой профессиональный скачок? Неужели прогресс Хмельницкой и желание с ней конкурировать явилось снежным комом, вызвавшим лавину в душе Марины? Левковцев этого не знал. Сейчас он действительно не желал выигрыша кого-либо конкретного.

Мрачная Арина, оставшаяся в одиночестве, сняла олимпийку и чехлы с лезвий, бросив их на стул рядом с калиткой и вышла на лёд. Слезами делу не поможешь. Нужно делать то, что надо. Остальное пусть решат судьи…

Пока судьи решали, что ставить Соколовской, Арина начала разминку. Как всегда, сначала разогналась, потом на скорости сделала несколько шагов — вальсовую тройку, чоктау, моухок. Потом начала прыгать простые перекидные прыжки. Двойные тренировать не стала, боясь на эмоциях свалиться и окончательно сбить настрой. Разминку делала в своём стиле — быстро и красиво, на глубоких рёбрах. Какая-то часть зрителей обратила внимание на неё, но большинство смотрели на Соколовскую. Сцена с тренером вызвала умиление у болельщиков, и они теперь внимательно следили за тем, что происходит на скамейке, где сидели Марина с Левковцевым. Когда начали объявлять оценки Марины, наступила абсолютная тишина, и это о многом говорило…

— Марина Соколовская. Оценки за техническую часть — шесть ноль, шесть ноль, шесть ноль, шесть ноль, шесть ноль. Оценки за артистизм — шесть ноль, шесть ноль, шесть ноль, шесть ноль, шесть ноль. Общая оценка шесть ноль. Промежуточное первое место.

Вот и всё, собственно говоря… Соколовской судьи поставили максимальные оценки из возможных. И сейчас прыгни Арина хоть десять трикселей, турнирное положение это никак не изменит…

— Урааа! — закричали трибуны, радуясь успеху соперницы. — Так держать! Браво! Брааавоооо!

Соколовская встала, раскланялась ещё раз, подняла руки, приветствуя зрителей и пошла в раздевалку. Сегодня был её день. Левковцев проводил Марину и подошёл к бортику и подозвал Арину, которая в одиночку, без наставлений тренера, хорошо разогрелась и размялась. Тело чувствовала идеально.

— Люда, ты в порядке? — каким-то шестым чувством тренер словно увидел смятение, в котором находилась Арина. — Ну-ка, возьми себя в руки! Не время забивать голову! Лутц будешь прыгать?

— Нет, — абсолютно спокойно сказала Арина. — Он мне сейчас ничего не даст. Марина обошла меня. Откатаю спокойно и пойду домой.

— А ну прекрати! — строго сказал Левковцев. — Чёрт побери! Люда! Ты спортсменка! Бороться нужно до последнего! Когда уже чувствуешь, что не можешь, включи внутренние резервы. Так надо! Посмотри на этих людей! Они ждут, что ты хорошо выступишь! Борись, Люда, борись!

— Хорошо, — кивнула головой Арина. — Я прыгну тройной. Пусть хотя бы технику поставят по максимуму.

— Для исполнения произвольной программы на лёд приглашается Людмила Хмельницкая, — объявил информатор.

Публика, разогретая выступлением Соколовской, встретила это объявление бурными аплодисментами и приветственными криками. Арина посмотрела на трибуны — на неё смотрели сотни глаз. С краю сидела группа поддержки из школы и подняла плакаты вверх, потрясывая ими. Надо же, успели сделать. Увидела среди группы Максима, Сашу, Аню и Стаса. Мама с папой тоже пришли! А бабушка! Она сидела рядом с Ельциным, платочком вытирая слёзы, и с такой любовью смотрела на неё, что Арина поняла — величайшим неуважением будет сдать, загубить свой прокат, когда столько людей переживают за неё. Нет! Она не сдастся! Она сделает всё, что может!

Арина выехала на середину катка и в абсолютной тишине заняла стартовую позицию «Кумпарситы». И она тоже была другой, не такой, как на контрольных прокатах. Арина замерла, чуть согнув в колене правую ногу. Отвела плечи назад и опустила руки почти по швам, отставив ладони от бёдер. Голову повернула в сторону и наклонила. Позиция выражала грусть, но грусть чувственную, яркую. Что это значило? Одиночество? Потерянную любовь? На самом деле это ничего не выражало. Арина приняла удобную и красивую позу, чтобы эффектно стартануть из неё. Прошлый раз на старте она делала твизл, но сейчас поняла, что можно сделать красивее.

Едва зазвучала музыка, Арина положила руки на бёдра, а правой ногой изобразила движение «очо милонгеро», два раза отставив и возвращая ногу в исходное положение, одновременно два раза сжав и расправив плечи и сделав два поворота головы из стороны в сторону. Получилось очень ярко и зрелищно. И абсолютно чувственно. Точно так, как учил хореограф Алексей Железов. «Будьте достойны своего образа!»

После стартовых движений Арина сделала тот же циркуль, но более похожий на пивот — круговое движение выпрямленной ногой. И эта нога, длинная и стройная, оказалась идеально выпрямлена — ни одного градуса не было недотянуто. У Люськи была идеальная фигура для манекенщицы и… партнёрши для танго.

Тихий вздох восхищения пронёсся по трибунам. На льду каталась высокая, стройная, длинноногая девушка, с великолепной осанкой, и все её движения были такими ровными, дотянутыми, что казалось, словно на льду идеал, который вечно остаётся недосягаем… Сделав несколько твиззлов с танговой энганчадой между ними, Арина пошла на стартовый каскад. И это был каскад с тройным флипом!

Вот только получится ли он у неё…

Глава 21

Неожиданный финал

Лутц Арина уже прыгала в короткой и знала, что он может получиться с вероятностью пятидесяти процентов, то есть соотношение «сделано-не сделано». Это много, если говорить о спорте высших достижений. Стоит идти на риск. Однако Арина решила зайти на флип. Потому что лутцевый заход предполагал длинную дугу захода, и в это время нить программы была бы наверняка утеряна — слишком ощутимо смотрелся сложный спортивный элемент в отрыве от хореографии. На флип можно зайти намного короче и прыгнуть почти с места. Да и лутц от флипа не отличался ничем, кроме ребра отрыва — на лутце внешнее, на флипе внутреннее. Прыгнуть с внутреннего проще.

Арина не стала со стартовой позиции делать, как обычно, половину круга через каток, чтобы набрать скорость для стартового каскада. Выполнив несколько твизлов, развернулась и стала заходить на флип. Твизлы вызвали восторг у зрителей — во время вращения на левой ноге, Арина правой исполнила красивые движения «ганчо» — захлёсты ног воображаемого партнёра. Получилось очень красиво, и раздались первые аплодисменты. Развернувшись полуциркулем, Арина зашла на флип, причём разогналась до приличной скорости всего двумя подсечками. Чтобы не выпасть из программы, поработала руками, изобразив абстрактные чувственные движения, которые неискушённому зрителю должны говорить о некоем смысле. Но смысл в них был лишь один — отвлечь болельщика от того, что ноги в это время заходят на прыжок по простой дуге назад-внутрь.

Встала на флип идеально! Внутреннее ребро на левой ноге, щелчок по льду зубцом правого конька, стремительная крутка, и… Есть! С небольшим недокрутом, но Арина почувствовала, что приземляется верно. Беда одна — осталось слишком маленькое расстояние до борта, и в голове пронеслось, что второй прыжок, двойной тулуп, если и получится, то она врежется в борт. Поэтому решила ограничиться одиночным тройным флипом. Всё хорошо… Но три каскада всё равно придётся делать!

Помня макет первой программы, Арина стала заходить на следующий каскад. Сейчас самое главное — не ошибиться в подсчёте прыжков, чтобы не остаться без элемента, сделав лишний повтор или не исполнив положенное. Перейдя на прыжковый план Б, Арина решила сместить каскад из трёх прыжков в середину программы, прыгнув сначала двойной аксель — двойной тулуп. Аксели она в последнее время исполняла без проблем! Поэтому, зайдя на него с вальсовой тройки, сделала каскад уверенно и чётко, с красивым выездом из тулупа в ласточку и долгим скольжением. Из ласточки вышла твизлом, и это был сложный и красивый выход!

С твизла сразу же сделала прыжок во вращение, меняя позиции через полных три оборота. Либела, кольцо, бильман. На бильмане максимально растянулась и почувствовала лёгкую боль в суставе, но прокату она не мешала, поэтому пошла дальше по программе. Зрители, поражённые красотой и выверенностью позиций, громко зааплодировали. И с этого момента уже хлопали не переставая.

Исполнив красивые, вытесняющие воображаемого партнёра шаги, «саккады», Арина зашла ещё на один сложнейший каскад. В начале программы исполнив тройной флип одиночным, больше она не имела права использовать этот прыжок одиночно, но в каскаде допускалось. Поэтому Арина решила прыгнуть каскад тройной флип — ойлер — двойной сальхов. Чтобы максимально активизировать мышечную память, зашла на него почти с той же точки, что и на одиночный флип, лишь немного развернувшись на несколько градусов к длинному борту, чтобы не въехать в короткий.

Заход с тройки на второй флип. Дуга назад-внутрь, постановка левой ноги на внутреннее ребро, толчок правой, бешеная крутка, приземление на правую ногу и тут же прыжок в ойлер, который считался одиночным риттбергером и служил связующим прыжком для перемены ноги в каскадах и комбинациях.

Ойлером Арина сменила ногу приземления с правой на левую и уже с левой закрутила двойной сальхов. Это было восхитительное и техничное зрелище! Да ещё и выезд шикарный! Тоже в оленя, как и у Соколовской! Публика, видя доселе невиданные вещи, встала с мест, чтобы не упустить ни одной детали, не переставая аплодировать, причём с каждой секундой накал нарастал лавинообразно.

Арина поймала кураж. Проявила редчайшую особенность, присущую только абсолютным чемпионам. В неблагоприятной среде, зажатые со всех сторон самыми несуразными условиями — требованиями медалей от спортивных чиновников, ожиданиями болельщиков, переживаниями родителей, своими страхами и сомнениями, порушенным здоровьем, эти уникальные люди в решающий момент, когда многое висело на волоске, становились выше обстоятельств. Они как будто перемещались в параллельный мир, где всё легко и просто. И нет трудностей и сомнений. Тогда они становились непобедимыми…

…1982 год. Город Сан-Луис. Аргентина. Кровавый закат догорает над дальними горами, поросшими субтропическим лесом. Чуть дальше снежные пики Анд, тающие в полумраке. Жара спадала. В центре города, в престижном квартале Ла Пласа, построенном в типично-колониальном стиле, есть шикарная танцевальная зала Тангинейро Эстрада, куда открыт вход лишь для местной аристократии. Звуки хабанеры, фламенко и милонги доносятся всю ночь, а к зданию непрерывно подъезжают шикарные автомобили, из которых выходят уважаемые синьоры и синьориты.

Мария де Суарес, дочь богатого землевладельца и первая красавица Сан-Луиса, обмахиваясь веером, окидывала скучающим взглядом танцующие пары. Что она делает в этой дыре??? Все подруги давно уже в Европе, в Испании и Франции, в центре цивилизации, наслаждаются радостями жизни, и лишь она, потакая воле родителей, заботящихся о семейном деле, всё ещё тут. И эта милонга… О боже… Тут кругом милонга. И футбол. Чёртовы милонга и футбол — вся Аргентина.

Неожиданно появился Он. Молодой капитан национальной гвардии. Зайдя в помещение, поклонился, снял фуражку и положил на согнутый локоть, приветствуя собравшихся. Несомненно, он привлёк внимание всех присутствующих дам, даже замужних. Какой красавчик! Правильные черты лица, чёрные, как смоль, волосы, уложенные в красивую причёску аристократа, волевой подбородок, выбритый до синевы, великолепные густые усы… Его глаза… В них жаркая и ненасытная страсть! И он… Смотрит на Марию! Она не отводит глаз, и этим ритуалом сообщает, что согласна на танго…

…Образы пронеслись в голове Арины, и она ускорила темп проката. Два вращения, практически одно за другим. Потом несколько танговых шагов и заход на одиночный аксель. Прыгнув аксель и выехав из него в циркуль, Арина разогналась через весь каток и прыгнула последний каскад: двойной лутц — двойной тулуп. На тройной лутц не стала идти, вдруг не получится, и впечатление от проката окажется смазанным. Очень важно в прокате остановиться, почувствовав грань возможностей, за которую организм просто не сможет шагнуть в силу физических кондиций. Она чисто сделала два тройных прыжка, и третий уже ни на что не влиял, а был лишь напрасной тратой сил.

Потом Арина покатила дорожку шагов. Сделала её на максимальном уровне сложности, с переменами направлений движения, сменой рёбер, твиззлами. Перед заходом на дорожку исполнила шпагат в воздухе — эффектнейший элемент, когда фигурист разгоняется, разворачивается на 90 градусов, отталкивается и прыгает вертикально, поднимая обе ноги вверх. На фотоснимках, сделанных в нужный момент, кажется, словно он сидит на шпагате прямо в воздухе.

Из дорожки шагов зашла на хореографическую дорожку. Проехала её кантилевером по пологой дуге, выгнувшись сначала назад и волосами чуть не касаясь льда, потом развернулась, наклонилась ко льду и поехала передним кантилевером, прогнувшись вперёд и лёжа на своей же ноге.

Зрители снова закричали от восторга! Группа поддержки из школы кричала не переставая! Бабушка вскочила с места и тоже что-то кричала, приплясывая. Ельцин и партийный актив хлопали не переставая. Соколовский сидел задумчивый и мрачный, словно ожидая какого-то подвоха. Проигрыша Марины? Одногруппницы, столпившиеся у калитки, не имея возможности сдержать эмоции — дети, как-никак, прыгали, махали руками, тоже что-то кричали. Все вместе эти звуки и действия складывались в какую-то общую гамму, которая откладывает в душе след на годы.

Левковцев, не зная, как реагировать на прокат воспитанницы, потому что ему тоже хотелось кричать, но не позволял служебный этикет, ходил туда-сюда, не отводя глаз от Арины. Иногда подходил к бортику и бил по нему ладонью, пытаясь погасить эмоции.

В конце программы Арина чувствовала, что опережает по таймингу время программы — проехала быстрее, чем надо, что говорило о прекрасной физической форме. Прыгнув двойной сальхов, Арина выехала с него ласточкой, снова сделала циркуль, разогналась парой подсечек и прыгнула двойной риттбергер! Словно заколотила гвоздь в доску! Потому что в момент, когда затихла музыка, Арина так же, как в «Кармен», встала на колено и ударила по льду правой ладонью, бросив взгляд на трибуну. Этот смелый взгляд выражал непокорность, гордость, свободолюбие!

Зрители, когда музыка стихла, не стали молчать, приходя в себя, как это было после проката Соколовской. Они сразу же одарили спортсменку бурными овациями. Встали все.

Арина, чувствуя, что силы резко покинули её, сначала не смогла подняться — ноги не слушались. Опять не хватало кислорода в крови. Но, приложив большое усилие, всё же встала и поклонилась несколько раз, чем вызвала ещё более громкие крики. Подняв руки в приветствии, медленно покатила к калитке, согнувшись и опёршись руками о колени — перетруженные спинные мышцы не держали тело в вертикальном положении. У калитки её встретил Левковцев, обнял, похлопал по спине.

— Молодец! Ты… У меня нет слов, Люся… Пошли, пошли!

Видя, что воспитанница не может надеть чехлы на лезвия, Левковцев встал на колени и надел их, пока Арина держалась за бортик, чувствуя, что сейчас, как пить дать, свалится на виду у всех. Проводив до скамейки, сел рядом, поддерживая за плечи.

Понемногу шум стих, и потянулось томительное ожидание оценок от судей. Алла Ивановна Писеева, как и её коллеги, находилась в крайне затруднительном положении. Марина Соколовская откаталась мастерски. Технично, эмоционально, сумела всколыхнуть эмоции фронтовиков и партийного руководства. Однако Хмельницкая вызвала глубокие чувства совсем другого рода. Страсть, любовь с примесью трагедии, сильные эмоции. Они находились на грани дозволенного, но… Ни любовь, ни чувства в СССР не запрещены, и люди отреагировали на них соответствующе. Да что там говорить… «Кумпарсита», 1976 год, Пахомова и Горшков. Это уже считалось классикой. Надо признать — Хмельницкая переключила внимание с Соколовской на себя. И она прыгнула два тройных флипа! Один в каскаде с ойлером и сальховым. Так не прыгал никто в мире! А вчера тройной лутц! Девчонка по техническому мастерству выше всех фигуристок СССР, тут надо признать безоговорочно. А то и… выше всех в мире!

Марина сейчас отстаёт от Хмельницкой всего на десятую часть балла. Но… Преимущество Хмельницкой держится лишь на более высокой скорости исполнения обязательных фигур. Ох… Как же Алла Ивановна корила себя за то, что поддалась эмоциям и поставила Хмельницкую выше заблаговременно. Придержи она за фигуры оценку в районе пять и восемь или хотя бы пять и девять, сейчас бы не возникло никаких вопросов, чтобы опустить Хмельницкую под Соколовскую, даже выставив Люде максимальные баллы. Сколько раз говорили друзья по судейской коллегии, что не бросайся оценками с начала соревнований — потом будешь их обратно забирать, а люди могут и не понять… Впрочем, Валентин Игоревич Шеховцов дал прямое указание, чтоб Хмельницкая проиграла. Сделать так, чтоб Ельцин не выказал недовольства идеологической составляющей программ победительницы. Но… Он сейчас очень доволен — вон как радостно хлопал в ладоши и что-то кричал.

Выбор был тяжёлым и в присутствии партийного руководства вполне мог привести к испорченной карьере, поэтому Алла Ивановна решила выбрать «тормоза». Так на судейском жаргоне назывался судья, который ставил беспричинно низкие оценки за артистизм, оттягивая фигуриста вниз по турнирной таблице. Если в случае технической части быть «тормозом» было опасно, так как технический контент видели все, то в случае с артистизмом дело обстояло по-другому. «Я так вижу. Этот фигурист не артистичен. Потому что я так решил. Он мне не нравится» — самые частые оправдания судей, выносивших низкие оценки за чистые прокаты. Самой Алле Ивановне идти на поступок, грозящий карьере, не хотелось, поэтому она обратилась к самому скромному судье, Сергею Николаевичу Позднякову, представителю свердловского комитета физкультуры и спорта. Мужчине 58 лет, до пенсии всего ничего, бояться немилости руководства нечего.

— Сергей Николаич! — осторожно шепнула Алла Ивановна, повернувшись к пожилому мужчине в очках, сидевшему рядом. — Надо бы притормозить!

— Насколько? — чуть слышно спросил Поздняков.

Алла Ивановна не поднимая руки со стола, показала семь пальцев, что значило поставить оценку пять и семь. Если хотя бы одна оценка будет пять и семь, то поставь остальными все шестёрки, средняя всё равно будет пять и семь.

… Марина Соколовская не устала нисколько — сил хватило бы ещё на одну программу. Ушла с катка спокойно. Но сделав пару шагов от двери, вдруг остановилась. Ей стало любопытно, как катается Хмельницкая. Поборовшись с собой считанные секунды, Марина открыла дверь и осторожно притаилась в дверном проёме, там же, где стояла до этого Арина, наблюдая прокат соперницы. Вышла как раз когда Арина начала прокат, и увидела, как она прыгнула тройной флип! Соколовская первый раз в жизни видела этот элемент и неожиданно поняла, как много она потеряла за последние два года, когда занималась самолюбованием при виде своего абсолютного доминирования в ДЮСШОР Екатинска.

Хмельницкая прыгнула неведомый сложный каскад с тройным флипом через ойлер! И самое досадное, что она нисколько не боролась за прыжки и прочие элементы. Делала их легко, словно исполняла на таком высоком уровне несколько лет. В Люське поразительным образом сплелись высочайшая техника, артистизм и балетная грация! Это было невиданно и неслыханно! Непонятно, где и когда она научилась так кататься! Марина относилась к фигурному катанию не так, как большинство одногруппниц, а намного более серьёзно. Благодаря видеомагнитофону она смотрела известные прокаты лучших фигуристов, которые достал отец непонятно где. Марина могла бы поклясться чем угодно, что такого катания на планете Земля ещё не было!

Когда Люська докаталась до конца программы, Марина с удивлением посмотрела на соперницу — такое ощущение, что силы вмиг оставили её. Хмельницкая не могла даже подняться на ноги из финальной позы и надеть чехлы. Неужели она не чувствует возможности своего тела? Всегда можно, почувствовав, что силы израсходованы, упростить прокат до минимума. Пусть слить, пусть запороть. Но лучше получить меньше баллов и занять место ниже в турнирной таблице, чем месяцами лечить повреждённые мышцы, суставы и сухожилия.

Марина поняла, что Хмельницкая откаталась лучше, чем она. Тройные флипы и хореография более высокого уровня сами говорили за это — спорить даже было не о чем, и она мигом свыклась с тем, что займёт второе место. Но это нисколько не расстраивало её. Сейчас появилась глобальная цель — разучить тройной прыжок и на равных дать бой Хмельницкой. Причём думала об этом совершенно спокойно. Однако информатор поставил крест на её глобальной цели. Она выиграла и без тройного.

— Людмила Хмельницкая. Оценки за техническую часть — шесть ноль, шесть ноль, шесть ноль, шесть ноль, шесть ноль. Оценки за артистизм — шесть ноль, пять и девять, пять и восемь, пять и девять, пять и семь. Общая оценка — пять и семь. А теперь подведём общий итог соревнований. Первое место заняла Марина Соколовская. Сумма — пять и девять. Второе место — Людмила Хмельницкая. Сумма — пять и восемь. Третье место — Зоя Муравьёва. Сумма — пять и один. На этом, дорогие товарищи, соревнования в старшем возрасте у девушек объявляются завершёнными. Через несколько минут состоится награждение победителей.

Короткое время стояла тишина, и среди неё послышался громкий недовольный голос Ельцина.

— Эта шта за цирк, понимаш? Вы нас тут што, совсем за дураков держите???

— Не может быть! Это неправильно! — раздался чей-то тонкий высокий голос.

Это была Марина Соколовская! Она всё-таки подала голос…

Глава 22

Ельцин в гневе

Ельцин был сильно разгневан и с яростью смотрел на судей, растерянно озирающихся назад, и не знавших что сказать. Зрители тоже были недовольны, слышался ропот возмущения, но не сильный. Люди предоставили слово серетарю ЦК КПСС.

— Вы што человека понимашь, так не уважаете??? — всё более распалялся разгневанный Ельцин, да ещё и подогретый допингом в виде напитка коричневого цвета. — Посмотрите — она же дитё ещё совсем. Да вы што тут? С ума посходили??? Она такой прекрасный номер показала, и в прыжковой части хорошо выступила!

— Борис Николаич, это же спорт, тут не может быть двух победителей одновременно! — осторожно заметил Каганцев. — Всегда будет победитель и уступивший ему. Вы же сами спортсмен.

— Знашь ли, дорогой друг, это в волейболе может не быть двух победителей! Там счёт на табло всё решат! — с неудовольствием сказал Ельцин. — А в этих потанцульках хоть десять победителей может быть! Кто тут решат, кто лучше, а кто хуже??? Народ решат! Народу понравилось, понимашь! Вон, глянь на людей, как они возмущаются! Мы все ради людей должны работать, для их блага, а не для каких-то там цифирек! В общем, посмотрел я, какой бардак у вас тут творится, буду с председателем Госкомспорта в Совмине разговаривать. Это никуда не годится, понимашь, таки таланты в землю закапывать.

— Сейчас награждение участниц будет, Борис Николаич, — напомнил Каганцев.

— Помню! — злобно заявил Ельцин. — И скажу пару ласковых.

Парни-фигуристы принесли и расстелили на льду ковровую дорожку, чтобы награждающие товарищи не свалились, поскользнувшись, и поставили рядом с ней небольшой пьедестал, сколоченный из досок и обитый красным кумачом. Это заняло минут десять, в течение которых Алла Ивановна с досадой непрерывно думала, что всё пошло совсем не по плану. И с двойной досадой понимала, что всему виной она сама. Не стала бы выдумывать о неких идеологических подоплеках программ фигуристов, ставить в известность руководство федерации, буквально всполошив его на пустом месте, — сейчас с чистой совестью поставила бы Хмельницкую на первое место, а Соколовскую на второе, и все были бы довольны. Марина явно при таком уровне катания не останется в этой дыре. Возможно, Шеховцов сам приедет на областные соревнования, чтобы просмотреть обеих претенденток в деле. Так часто бывало, если в провинции появлялись некие уникумы.

— А сейчас, товарищи, состоится церемония награждения победительниц в первенстве по фигурному катанию города Екатинска у девушек старшего возраста. Награды будут вручать товарищи Борис Николаевич Ельцин, секретарь Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза, Иван Егорович Силаев, первый секретарь городского комитета КПСС, Юрий Владимирович Петров, первый секретарь обкома КПСС Свердловской области, и Владимир Иванович Каганцев, директор ДЮСШОР номер один города Екатинска.

Потом информатор по очереди объявил, кто какое место занял, и фигуристки зашли на пьедестал согласно занятым местам. К пьедесталу по ковровой дорожке подошли девочки-легкоатлетки, одетые в народные платья и кокошники, держа в руках бархатные коробочки с медалями, поздравительные грамоты и пакеты со сладкими призами от Уралвагонзавода. И главные призы — женские часики «Чайка» Угличского часового завода. Последняя модель! С 19 камнями, синим циферблатом и с браслетом из нержавейки под серебро.

Ответственные товарищи отправились на лёд, где уже стояли фигуристки. Странно, но у Марины был довольно кислый вид. Что думала своенравная девочка, видя приближающуюся группу мужчин на высоких должностях? Да, конечно же, что отец всё подстроил и продавил ей первое место! Она точно знала, что Люська обошла её, но в оценках это никак не отразилось. Поэтому была очень недовольна и уже задумала акт неповиновения. Пусть все видят, что она за честный спорт без всякой подковёрной возни!

Арина же, наоборот, была спокойна как никогда. Тревоги последних дней, когда она гналась за первым местом, оставили её. Второе место — тоже результат вполне себе. На равных биться с такой сильной соперницей, как Соколовская, да ещё выучив тройные буквально на коленке, и прийти с ней практически ноздря в ноздрю — дорого стоит. Попади Соколовская в современное время, она вынесла бы всех, весь мировой топ, в том числе и россиянок, научись прыгать тройной аксель и хотя бы один четверной прыжок. Да и пошло бы на пользу Арине, займи она сейчас первое место и потратив все свои силы и козыри из рукава? Через две недели чемпионат области. И наверняка будут соперницы посерьёзнее, чем Соколовская. Получится ли их пройти? Она почему-то была уверена, что всё-таки поедет на чемпионат области, несмотря на второе место. Потому что видела и слышала, как разгорелся скандал в судейской зоне после оценок, и что Ельцин был слишком недоволен окончательными результатами.

Арина многого достигла всего за две недели, будучи здесь, в чужом, расхлябанном теле. Подкачалась, улучшила хореографию, растяжку, но, надо признать, попытка эффективно стартовать с середины сезона оказалась неверной в принципе. Никогда фигурист так не делает. К удачному сезону надо готовиться с весны. Ставить программы, долго накатывать их. Летом, с июля, тренировать новые элементы, разучивать прыжки. Неспеша набирать форму. Неспеша входить в сезон, используя первые незначительные старты как площадку для отработки новых программ и элементов. Так делали всегда. Залететь и отворить дверь пинком никогда и никому не получалось. Арина была довольна! Всё ещё будет! Её только 14 лет, и вся карьера впереди!

Процедура награждения выглядела однотипно. Сначала Ельцин вешал на шею победительницы и призёрок медаль, коротко поздравлял и жал руку, потом подходил Петров и давал открытку, тоже поздравлял и жал руку. Следом Силаев вручал пакет со сладкими призами, поздравлял и жал руку. А потом подходил Каганцев, вручал часы в бархатной коробочке и тоже поздравлял и жал руку. Но Ельцин говорил больше всех. Похоже, на эмоциях.

— Позволь поблагодарить тебя за этот чудесный праздник, понимашь, который ты продемонстрировала всем нам! — заявил Ельцин, надевая золотую медаль на шею и пожимая руку Соколовской. — Аж до слёз прохватило людей. Большой талант у тебя, Марина! Отца твоего знаю. Всё хорошо будет!

— А твоя программа просто ухх! — Ельцин надел серебряную медаль на шею Арины и пожал руку. — Себя вспомнил лет 30 назад, как мы с Наиной на танцульках в клубе встречались. Жалею, что вчера на твой номер не пришёл. Пропустил много замечательного. Кто ж знал… Но ничего, Люда, мы ещё увидимся и неоднократно. В следующий раз в Свердловск обязательно приеду на чемпионат!

— И тебя позволь поздравить и пожелать всего наилучшего! — Ельцин надел бронзовую медаль на шею Зои и пожал руку. — Всяко в жизни быват, понимашь… Иногда и упасть надо, чтоб потом выше подняться. У тебя есть на кого равняться. Вон какие подруги по команде у тебя!

— Да, всё будет хорошо, Борис Николаевич! — громко сказала Марина и пригласила Арину и Зою зайти к ней на пьедестал для фотографии. Корреспонденты из «Екатинского рабочего» и «Знамени Свердловска» тут же нащёлкали много снимков. И одних улыбающихся фигуристок, и фигуристок с партийными деятелями, и одних партийных деятелей. Казалось, Ельцин подобрел и оттаял. Однако это было не так. Плохо всё-таки его знали окружающие! Недовольство и злость он мог таить долго.

Перед последними фотографиями Соколовская неожиданно сняла свою медаль и надела на шею Арину, чем вызвала у ней очень большое удивление. Этот поступок не остался незамеченным никем из присутствующих. Трибуны взорвались восторженными криками и бурными аплодисментами. Марина вдруг совсем неожиданно обняла стоявших рядом с ней Арину с Зоей и восхитительно улыбнулась, сверкнув идеальными белоснежными зубками. Арина тоже попыталась изобразить улыбку. У Зои лицо было растерянное и пугливое. Защёлкали фотокамеры, и через несколько секунд девчонки всё-таки взяли себя в руки, обнялись и снимки получились прекрасные.

— Ребёнок и то понимат, кто сегодня первый, — рассмеялся Ельцин. — Девчонки, вы большие молодцы, понимашь ли. Давненько я не переживал за то, кто победит. Но как правильно дала понять нам всем Марина, проигравших у нас нет. В советском спорте все побеждают. Обещаю правдами не правдами приехать на чемпионат Свердловской области и снова посмотреть за вашей борьбой, понимашь. Мы же увидим их снова вместе, товарищ Каганцев?

— Да, эээ… Увидим, безусловно… — невнятно промычал директор спортшколы, не зная, как сказать Ельцину, что только одна воспитанница, победительница первенства города, получает путёвку на областной чемпионат. Придётся решать этот вопрос через федерацию или даже через Госкомспорт. И он очень не хотел этого. Опять Москва будет недовольна, что попали в нелепую передрягу.

— Я очень и очень надеюсь увидеть обеих фигуристок на чемпионате области, понимашь ли, — ещё раз напомнил Ельцин, уже серьёзно и настойчиво. Каганцев посмотрел ему в лицо — оно было как у неживой мумии. Похоже на гипсовую или восковую маску, а в глазах, сузившихся до щёлок, словно застыла некая опасность. Этот человек реально мог сломать жизнь кому угодно, если бы захотел.

Награждение закончилось, и заиграл гимн СССР. Все присутствующие встали и запели «Союз нерушимый республик свободных». Когда гимн закончился, фигуристки пошли в раздевалку, а официальные лица медленно пошли к выходу с арены.

— Товарищ Ельцин, нужно поговорить насчёт Хмельницкой, вы не против? — сказал вдруг Каганцев. — И Алле Ивановне Писеевой не мешало бы поприсутствовать, она вовлечённое лицо, как официальный представитель федерации фигурного катания СССР. Алла Ивановна, прошу в мой кабинет.

На последний словах Каганцев увеличил голос, чтобы старшая судья, мимо которой как раз проходила процессия, услышала его. А услышав, Писеева сразу поняла, насчёт кого пойдёт разговор. Вот и настал её черёд огребаться… Но поделать уже ничего было нельзя.

В кабинете все расположились где кто мог, но места хватило всем. Каганцев в директорском кресле, остальные за столом совещаний.

— Борис Николаевич, скажу вам прямо — Хмельницкая не сможет участвовать на чемпионате области, — осторожно сказал Каганцев. — Регламентом допускается только чемпионка города. Ей стала Марина Соколовская. И она будет представлять наш город на чемпионате области. Таковы правила отбора спортсменов с низового уровня.

— Очень плохо то, что вы сказали, понимашь, — покачал головой Ельцин и стал всё более распаляться. — Люди не дураки. И мы с товарищами по партии не дураки. Все всё видели. Я как коммунист и как просто честный человек, понимашь, просто так не могу это оставить, чтобы через девчонку перешагнули как через пустое место. Перестройка нам всем нужна понимашь… От этого всего закулисья. Вы тут што??? Тайны мадридского двора устроили??? Мне на Политбюро вынести вопрос о ваших шашнях? Да вы што тут делаете? Ладно бы я сам это представление не видел! Вы перед кем мухлевать собрались???

— Позвольте, товарищ Ельцин, и мне высказаться тоже, — подала голос Алла Ивановна, понимая, что если не выскажется сейчас в свою пользу, то карьера её может закончится прямо здесь и сейчас.

— Говорите, — разрешил Ельцин, тускло взглянув на неё. — Может, поясните нам, как такая мастеровитая фигуристка оказалась в роли проигравшей.

— Проигравшей в нашем виде спорта нет, Борис Николаевич, — осторожно отметила Писеева и сразу выложила все свои карты. — После короткой программы я звонила в федерацию фигурного катания, председателю Шеховцову Валентину Игоревичу, и сообщила о том, что нахожусь в затруднительном положении — на мой взгляд, обе фигуристки достойны первого места. Он мне ответил, что это невозможно. Мы должны действовать в рамках правил, утверждённых Кабинетом министров, в соответствии с законом. Не может быть два спортсмена на одном месте. Всегда должен быть первый. И должен быть второй. История фигурного катания за всё время не знает, чтобы на первом месте два спортсмена было.

— А вы, товарищ Писеева, задумывались когда-нибудь о том, что мы должны ещё и государственными интересами руководствоваться при вынесении решений, помимо сугубо ведомственных? — недовольно спросил Ельцин, не терпевший возражений и прекословья. — А в интересах партии и государства, чтобы Хмельницкая и Соколовская представляли нашу страну за рубежом! За рубежом должны видеть, что и у нас люди не лыком шиты, понимаш. Что мы не только понимашь, ракетами и танками трясти можем, а вполне нам по силам культурой, искусством, спортом ударить заграницу по сопатке. И это только первое. А второе — и само главно, это люди! Кадры, понимашь, само главно… С людьми можно всё сделать. Горы свернуть. Но для этого не надо переступать через них как через тряпку.

— Но девушкам до международных соревнований предстоит пройти долгий и серьёзный путь на внутреннем отборе, — так же осторожно продолжила Писеева. — Помимо чемпионата Свердловской области, который, к слову, надо выиграть, предстоит намного более серьёзная всесоюзная спартакиада школьников в конце марта. Только на ней они могут получить разряд кандидатов в мастера спорта. А это откроет доступ к этапам кубка СССР и чемпионату СССР 1987 года. Как видите…

— И што? — перебил Ельцин. — Как они попадут на эти соревнования, если вы их даже в Свердловск не хотите пускать? Юрий Владимирович, я уже не знаю, что говорить! Получается, ты в своём хозяйстве ничего не решашь!

Первый секретарь обкома Свердловской области Петров озадаченно посмотрел на Ельцина, не понимая, чего он вскипятился из-за каких-то фигуристок. Но Ельцин стоял в партийной иерархии выше, поэтому возразить не решился.

— Разберёмся, Борис Николаич! — коротко сказал Петров. — Возьму дело на личный контроль.

И тут опять встряла Писеева, надеясь задобрить Ельцина. Эх, не стоило бы ей вообще ничего говорить! Ельцин, будучи простым областным партийным руководителем, давно таил зуб на Политбюро партии, его забронзовевших функционеров и втайне мечтал о широкой федерализации Союза, мечтал о более широкой власти. Даже сейчас, попав в Москву, чувствовал, что к нему московские партийцы относятся как к забавному провинциалу.

— Хмельницкую посмотрит Станислав Алексеевич Жук, заслуженный тренер ЦСКА, — неосторожно ляпнула Писеева. — Мне товарищ Щеховцов так сказал. Вполне возможно, Люда поедет тренироваться в Москву, в Центральный Спортивный Клуб Армии.

— Штооо? — рассвирипел Ельцин. — Куда это она поедет??? Девчонка наша, уральская! Наша плоть и кровь! С нашей земли! И представлять она будет только Свердловск! Никакой Москвы, понимашь!

— Надо позвонить Валентину Игоревичу Шеховцову, председателю центрального комитета федерации фигурного катания, — заявила Писеева и продиктовала Каганцеву номер, по которому она звонила давеча. Когда связь установилась, Каганцев встал со своего места, приглашая старшую судью сесть и разговаривать с начальством.

— Что у вас там опять случилось? — недовольно спросил Шеховцов. — Везде городские чемпионаты проходят как по маслу, у вас опять что-то стряслось.

— Тут с вами товарищ Ельцин поговорить хочет… — тихо сказала Алла Ивановна и передала трубку Ельцину, уступив место за директорским столом.

— Кто? Ельцин? Зачем? — растерялся Шеховцов, с ходу не зная, что предпринять, что говорить и что там вообще натворили судьи. Ясно, что всё это не просто так…

— Да, Ельцин, а звоню затем, чтобы задать простой вопрос, — громко сказал Ельцин в трубку. — Вы в какой стране живёте?

— В советской… — растерянно ответил Шеховцов.

— В советской значит? — загремел на всю ивановскую Ельцин. — А мне кажется, в немецкой! У нас в СССР на спорт мало денег выделяется? У вас, понимашь, пять рублей нет спортсменке на гостиницу и рубля на обед в день найти? Почему у вас талантливые спортсмены сидят по домам? Не из-за этого ли Свердовска область в конце списков тащится?

— У нас всё в порядке с финансированием, Борис Николаевич, — скороговоркой ответил Шеховцов, гадая, что там натворила Писеева и чего от всего этого ожидать.

— У вас нет денег послать Хмельницкую на соревнования? — ещё более разбушевался Ельцин, начав стучать по столу ладонью. — Мне из своих партийных взносов вам денег отправить?

— Нет, — поспешил согласиться Шеховцов. — На Хмельницкую у нас есть деньги. Она поедет на чемпионат Свердловской области. Я обещаю лично.

— Я намереваюсь тоже посетить это соревнование вместе с нынешним первым секретарём обкома, — заявил Ельцин. — И надеюсь, увидеть там Хмельницкую. Я, в отличие от вас, о будущем страны и её людей беспокоюсь. Всё.

Ельцин положил трубку и вытер платком вспотевшее лицо.

— Один я за справедливость, понимашь…

Однако это было не так…

* * *

Кстати, не забываем читать новый проэкт автора про становление русской мафии за границе в начале 90-х годов. Серия намечается долгая и весьма динамичная. https://author.today/work/360723

Глава 23

Чужая медаль

Показав, что разговор закончен, Ельцин вышел из кабинета директора и чуть не столкнулся с Антониной Никифоровной и Ариной, которые шли к выходу и о чём-то увлечённо разговаривали. Ельцин, увидев героиню сегодняшнего чемпионата, о будущем которой поломал столько копий, заулыбался и смягчился.

— Ну вот, какая встреча опять! Хорошо для тебя обстоятельства складываются, Людмила! Поедешь ты на чемпионат Свердловской области! Я так решил!

— Правда? — обрадовалась Арина. — Это очень радостное известие для меня. Спасибо!

— Не за что! — величаво сказал Ельцин. — В советском государстве всё для детей и юношества. Мы ещё увидимся на том соревновании! Обещаю приехать. Проинспектировать опять, как дела у Петрова тут идут. А то опять кака нибудь несуразность будет. Кстати, как у тебя вообще дела, Люда? Может, надо что-нибудь? Нуждаешься в чём-то?

— Да ничего особого… Эмм… — замялась Арина. — Телефона вот разве что у мамы нет. И машины. На тренировки далеко ездить.

— Ну, машина это дело наживное, она не у всякого есть, — рассмеялся Ельцин. — Но насчёт служебной машины из городской автобазы можно вопрос проработать. А телефон… Товарищ Силаев, возьмите на заметку. Если есть возможность, поставьте Хмельницким телефон.

— Люся! Ни стыда у тебя ни совести! — рассердившаяся Анитонина Никифоровна ткнула Арину в бок кулачком. — О людях думать надо, а не о себе! Это что за новости и выпрашивание какое-то? Борис Николаич! Ты извини пожалуйста! Ничего нам не надо! Всё есть! Да что ж это за наказание мне! Я сейчас со стыда сгорю!

— А чего это ты сгоришь со стыда, Никифоровна? — возразил Ельцин. — Она что, денег у меня на сигареты или на водку попросила? Я сам спросил, в чём она нуждается. Она ответила. Не таки уж запросы велики. Телефон и машина, чтобы ездить на тренировки. Это не так уж трудно организовать для перспективной спортсменки, я думаю. Она одна у нас такая. Так ведь, Иван Егорыч?

— Да-да, Борис Николаевич, — поспешно закивал головой первый секретарь горкома Екатинска. — Сделаю всё. Даю партийное слово.

— Ну вот и хорошо! — уже рассмеялся довольный Ельцин. — А теперь мы туда, вы сюда.

Ельцин со свитой ушёл. Антонина Никифоровна с Ариной постояли и тоже пошли домой. Банкета с шампанским и икрой не было…

— Люда, — подчёркнуто официально начала читать нотацию бабушка. — Ну нельзя же так! Совесть надо иметь! Я бы ради себя никогда ничего не просила. Я…

Не успела Антонина Никифоровна продолжить мысль, чего бы она не просила, как сзади раздался свист и радостные детские голоса.

— Наша Люся лучше всех! Люсю ждёт большой успех! Чем-пи-он-ка! — по аллейке, шумя кричалками, приближалась группа поддержки из школы! И тут были все! Абсолютно все! Максим, Стас, Аня, Саша, красавица Малькова, пионервожатая Леночка, физрук и директор школы. Все были радостные, весёлые, раскрасневшиеся.

— Ты куда это направилась, нас даже не подождала? Мы тебя у другого выхода искали.

Ребятишки радостно подбежали к Арине и обняли её со всех сторон, чуть не повалив в снег. Антонина Никифоровна, забыв о своей нотации, засмеялась и отступила в сторону. Директор подошёл первым делом к ней. Поздоровался, приветственно пожал руку.

— Позвольте поздравить вас, что такую замечательную внучку воспитали. Я вживую первый раз увидел спорт такого высокого уровня. И даже не подозревал, что Люда так катается. А какую борьбу она навязала второй девочке, Марине Соколовской! Мы все на нервах были! До последнего надеялись, что Люда чемпионкой станет. Ну ничего, всё ещё будет!

— А она и стала чемпионкой! — улыбаясь, сказала Антонина Никифоровна. — Ей Марина отдала свою медаль…

— Бааа! — укоризненно протянула Арина. — Тебе хоть ничего не говори! Я же тебе сказала по секретику!

… Сразу после награждения Арина, Зоя и Марина гуськом, друг за дружкой, шли в раздевалку в полном молчании. Разговаривать было не о чем, да и в целом неловкость присутствовала. Арина не знала, что думать и что предпринять. Соколовская отдала ей золотую медаль. Что делать? Отдать ей обратно? Зачем чужая награда? Или дать ей взамен своё серебро? Но это может быть истолковано как оскорбление и намек на второе место. У Арины никогда в жизни не попадались ситуации, чтобы делились медалями, и как на это реагировать, она не знала.

Судейские решения иногда были очень странными и обидными, особенно на внутренних стартах. Но жаловаться или подавать протесты на вынесенные решения или результаты было не принято. Правила игры все знали и уже привыкли к ним. Нужному спортсмену где-то чуть приподнимут, а кого-то чуть притопят. Но могут приподнять в следующем соревновании. Иногда очень сильно приподнять. Поэтому никакого смысла бунтовать или идти против системы не было.

…Функционеры ISU, когда весной 2021 года разводили российских фигуристок по этапам Гран-при, крепко чесали затылки. Этапы назывались «чемпионской серией» неспроста — в них участвовала одна элита мирового фигурного катания. И задача организаторов при распределении участниц по этапам состояла в том, чтобы сильнейшие фигуристки не выбили друг друга из гонки раньше финала. Но как это сделать?

У России девять спортсменок имели право на этапы, из них две топовых фигуристки, гарантированные золотые медалистки — Далиева и Зенитова, которые не должны пересечься раньше времени. Четыре этапа из шести, получается, заняты. А тут ещё эта тёмная лошадка Стольникова, которая победой на юниорском чемпионате мира заслужила право на два этапа при переходе во взрослый разряд… Если Стольникову поставить на оставшиеся два этапа, тогда, возможно, всё золото этапов будет слито России. А это очень плохо для главных спонсоров ISU — Японии, США и Канады. Спонсоры тоже хотят видеть своих фигуристок омедаленными золотом. Дилемма… Поэтому два этапа решили оставить без топовых россиянок, а в двух пересечь со Стольниковой сначала Далиеву, потом Зенитову. Пусть столкнутся очно, на зарубежном льду… Порвут друг друга. Для дерзкой юниорки это будет проверка боем.

Этап Гран-при в Шанхае Арина выиграла у Далиевой. Но обошла только за счёт технической базы — хотя в короткой программе допустила ошибку в стартовом каскаде тройной лутц-тройной тулуп, качнувшись на выезде, и прыгнула тройной аксель с небольшим недокрутом, в произвольной вытащила себя огромной технической базой за прыжковую часть. Исполнила её не без огрехов, с падением на четверном флипе, но обошла Далиеву, тоже порядком навозившую, для которой это был первый старт в сезоне. Но обошла… На считанные десятые балла. Далиевой, уже авторитетной чемпионке, красавице, любимице судей и фанатов, насыпали таких «грибов» в виде компонентов, что через них технику видать не было.

— Это что такое? — растерянно спросила Арина, сидя с Бронгаузом в кисс-энд-крае перед монитором, на котором показывали прокат. Выставляли оценки Стольниковой, и когда их вывели на терминал, Арина чуть не залилась слезами. За технику в произвольной оценка была приличная. А за компоненты… В среднем каждый судья поставил от 7 до 7,5 баллов. Как юниорке, впервые вышедшей на международный старт высокого уровня. Обнять и плакать… Ещё немного, и она бы проиграла Далиевой, несмотря на три четверных и два тройных акселя. Далиева исполнила произвольную программу с одним тройным акселем и множеством мелких ошибок. И при этом чуть не выиграла у техничной дерзкой юниорки!

— Привыкай, Ариша! — Бронгауз обнял Арину за плечи и ободряюще потряс. — Ты ещё пока никто. Тебя впервые по телевизору сейчас показали. Имя надо сначала заработать, чтобы имя потом работало на тебя. Увы, в нашем спорте так. На следующем этапе буде полегче. Судьи тебя запомнили. Так же как и зрители. Не дай им повод утратить в тебя веру.

Второй этап в Москве Арина выиграла у Зенитовой с громадным перевесом. Компоненты стали чуть побольше, баллов на пять. В среднем каждый судья поставил от 8 до 8,5 баллов. Это уровень крепкой середнячки, но никак не чемпионки. До девяток было ещё далеко. Зенитова после травмы не прыгала элементы ультра си, и конечно, её техническая оценка даже с чисто исполненными тройными прыжками, не шла ни в какое сравнение с оценками Стольниковой. Но компонентами она всё равно отыграла целых десять баллов! Судьи поставили Зенитовой среднюю оценку 9,2–9,5. Это был самый топ-уровень! При обычном прыжковом контенте, который в среднем показывает любой мастер спорта чемпионата России второй десятки.

Арина опять злилась в кисс-энд-крае, глядя в монитор, а потом с трудом улыбаясь на камеры. Чистейший прокат произвольной, как в Небельхорне! С таким тяжелейшим техническим контентом, и нет мирового рекорда! Это что за дела??? Дерьмо!!!

Финал гран при в Париже. Стольникова как потерявший управление локомотив, несущийся с горы, набирает ход. Великолепно исполненная короткая программа. Уверенная, на высочайшем уровне, на высокой скорости и глубоких рёбрах. Выкатанная чистоганом. Оценки за компоненты подбираются к девяткам. Арина подбирается к Далиевой и Зенитовой. Но в очном противостоянии всё таки после короткой программы Арина идёт на втором месте — Далиева точно так же, эффектно и чисто откатывает короткую, с абсолютно таким же прыжковым контентом. Оценка за технику у двух конкуренток почти равна, а вот по компонентам… Судьи ставят Далиевой почти десятки! Средняя оценка за компонент программы 9,5 — 9,8 баллов! Что совсем неслыханно для её стиля катания!

Произвольная решает, кто здесь хозяин — в технике у Стольниковой конкуренток просто нет, даже среди россиянок. Она побеждает с мировым рекордом всех времён по технической оценке, чисто откатав сложнейшую произвольную программу, с двумя четверными лутцами, флипом и двумя тройными акселями. И обходит подруг по команде с неплохим запасом, как минимум в 10 баллов. Судьи, предвидя, что Стольникова выстрелит техникой, накачивают Далиеву и Зенитову грибными компонентами по самое не хочу. Обоим фигуристкам несколько судей поставили оценки 9,9–10 баллов. Выше уже некуда. Но и эти громадные оценки за артистизм Арина бьёт! Бьёт высочайшей оценкой за технику! Такую топовые парни на чемпионатах мира получают! И то иногда. Всё сделано. Придраться абсолютно не к чему. Стольникова становится золотой медалисткой финала Гран-при 2021 года… И это главная сенсация в мировом фигурном катании…

… 25 декабря 2021 года. Челябинск. Ледовая арена хоккейного клуба «Трактор». Чемпионат России по фигурному катанию. Короткая программа у женщин. В последней разминке заявлена дебютантка взрослого сезона Арина Стольникова, неделю назад выигравшая финал Гран-при в Париже. И уже сейчас она позиционируется как главная надежда России на золотую медаль в Сеуле. Несмотря на наличие в сборной ещё двух топовых фигуристок Бронгауза — Далиевой и Зенитовой, терзавших мировое и российское фигурное катание предыдущие два года. Обе фигуристки — чемпионки мира, чемпионки Европы, чемпионки России, финалистки Гран-при. Правда, прошлых лет… Только что на международном уровне, Стольникова сенсационно обошла обоих одногруппниц.

Прыжковый контент в короткой программе одинаков. Каскад тройной лутц-тройной тулуп, тройной аксель и тройной флип. Зенитова после травмы пока не прыгает триксели, но в короткой программе решает рискнуть и падает. Надежда даже на бронзу почти утеряна — позади наступает на пятки юниорка Саша Смелова, которая гарантированно прыгнет всё, что надо. И у ней есть тройной аксель.

Арина короткую программу катала последней. Исполнила всё чисто и технично, на уровне Смеловой и Далиевой. Но прокат получился рабочий, рядовой, без особых эмоций. Однако надёжный, с полным контролем каждого движения. На кону — путёвка в сборную, на чемпионат Европы, а в перспективе и на Олимпиаду в Сеуле.

— Нифига себе! — округлила глаза Арина, сидя в кисс-энд-крае с Бронгаузом и глядя на монитор с оценками. Уже в короткой она обошла всех конкуренток и по технике и по компонентам программы, причём разрыв был совсем неприличный. Далиева, откатавшая чисто и технично, на эмоциях, получила на пять баллов меньше! В одиночном катании это пропасть — один не сделанный непрыжковый элемент. Причём компоненты программы упали по сравнению с международными этапами гран при. Стольникова получила по максимуму за совершенно рядовой прокат. Компоненты поставили на уровне 9,9–10. Как титулованной звезде фигурного катания, выигравшей уже абсолютно всё. Федерация дала явный знак, на кого поставила в олимпийском сезоне.

Произвольную программу Арина ожидаемо выиграла. Причём прокат получился опять с косячками — чуть не упала со стартового четверного флипа, коснувшись льда двумя руками и оттопырив задницу вверх прямо перед телекамерой, потом недокрутила тройной аксель. Смелова сделала всё чисто. Прыгнула тройной аксель. Далиева два тройных акселя, четверной флип и четверной сальхов. Откатала как и всегда, технично, рёберно и на эмоциях, Зенитова опять ограничилась ослабленным контентом, без ультра си. Но откатала очень филигранно, тонко, взяла из тройных прыжков всё, что можно, до капли. Заходы, выходы. Сложнейшая крутка с риппонами — с вытянутыми руками вверх.

Несмотря на осторожный и грязноватый прокат, Арина стала первой! Стала чемпионкой России! Техническая оценка не уступала оценке чистой Далиевой. Недокрут на трикселе судьи почему-то не заметили, а четверной флип прошёл как сделанный прыжок, несмотря на касание льда двумя руками, что по правилам приравнивается к падению и GOE минус пять. Однако судьи поставили в GOE минус один — неуверенный выезд. В компонентах Арина Стольникова ожидаемо обошла Далиеву, откатавшую чисто и не бросившую программу.

Стоя на верхней ступеньке пьедестала, получая от президента федерации фигурного катания России золотую медаль, красивый букет тюльпанов и часы от Картье с бриллиантами в фирменном пакетике, Арина радостно смотрела на соперниц. Однако они были невеселы, хотя старались изо всех сил… Далиева, стоявшая на второй ступеньке пьедестала, пыталась изобразить улыбку, но не слишком получалось — она понимала всё. Её слили. Несмотря на прошлые заслуги и чистейшие прокаты на чемпионате России. Федерация посчитала, что Стольникова перспективней. И с этим ничего нельзя было поделать…

На третьей ступеньке пьедестала улыбалась Зенитова. Бронза! Компонентами всё-таки судьи не обидели падающую звезду, придержав Смелову, которая выиграла у Зенитовой технику, но… Все прыжки Смеловой оценили в GOE по нулям или максимум на плюс один, а в компонентах ограничились неприличными 6,5–7 баллами. Зенитовой дали последний аванс от федерации и намёк на то, что очередь к пьедесталу только растёт.

… Войдя в раздевалку, Арина сняла золотую медаль и, дотронувшись до плеча Соколовской, протянула ей с неловким выражением лица. Девчонки, сидевшие там и собравшиеся поздравить медалисток, увидев вошедших, замерли, чувствуя что-то идущее не по плану.

— Зачем ты отдала мне её? — недоумённо спросила Арина. — Возьми. Она твоя. У меня есть серебро.

— Подарки назад не забирают, — усмехнулась Соколовская, блеснув чистыми голубыми глазами. — Я тебе её подарила. У меня две таких. Оставь себе.

— Но я так не могу… — промямлила Арина. — Это неправильно!

— Но мы же обе знаем, что выиграла ты! — пожала плечами Соколовская и стала стягивать свой военный костюм. — Мне не нужна не моя победа.

Потом помедлила и добавила:

— Я разучу тройные прыжки. И выиграю у тебя честно.

Арина промолчала и стала переодеваться. И думала, почему не отдала золото России Далиевой…

Глава 24

Пионерский банкет

Марина быстро переоделась и вышла из раздевалки, по прежнему не разговаривая ни с кем — вся в себе. На лавке у двери сидел Соколовский с озадаченным выражением лица. Увидев дочь, улыбнулся, но улыбка получилась натянутой.

— Мариша! Поздравляю тебя с очередным чемпионством! Ты была великолепна!

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила Соколовская и остановилась, внимательно глядя на отца, как будто собираясь о чём-то спросить, но потом махнула рукой и пошла к выходу с катка.

— Марина! Что за упадническое настроение опять? — допытывался Соколовский, пока шли к «Волге», продираясь через группу поддержки Хмельницкой, оккупировавшую служебный вход на каток. — Радоваться надо. Сейчас тортик купим! Отметим в семейном кругу, так сказать, твою золотую медаль…

— Мне нельзя есть торты! — как отрезала Соколовская, садясь на заднее сиденье и бросая рюкзак рядом с собой. — И медаль я отдала. Она не моя. Мне не нужны такие медали. Спасибо, папа…

И заплакала. Горько и беспросветно…

… У двери кабинета директора ДЮСШОР товарища Каганцева столпились журналисты, дети и просто любопытствующие в надежде узнать, будет ли интервью с победительницей и призёрками первенства. У людей ещё не остыли чувства, вызванные двумя великолепными прокатами Хмельницкой и Соколовской. Зрители хотели продолжения праздника. Хотели снова видеть героев этого дня, сказать им слова поддержки и восхищения.

— Товарищи! Интервью с фигуристками сегодня не будет! — Каганцев, спровадив Ельцина, теперь выпроваживал журналистов. — Так получилось. Вы сделали фотографии, остальное всё уже сказано и рассказано. Если хотите, останьтесь и посмотрите произвольную программу у мастеров-мужчин. После завершения парни ответят на все интересующие вас вопросы. Или давайте сделаем так! Раз сегодняшнее событие получило такой большой общественный резонанс, я завтра обещаю в 14 часов дня общественную встречу с призёрами и победительницей первенства. В спокойной обстановке, так сказать, без эмоций. Пожалейте уже девушек — они сегодня выложились на сто процентов. А уже завтра выходят на тренировки в обычном режиме.

Не мог же Каганцев сказать, что пресс-конференции не было по его вине — пока уговаривал партийное руководство и разруливал конфликт, девчонки разбежались кто куда. Ищи свищи их сейчас… Однако директор сумел перетянуть внимание публики к следующим прокатам. К мужчинам тоже интерес у публики был, зал наполнился почти до отказа. Пока шла заливка льда, пришли группы поддержки из вузов и техникумов, и Левковцев, Каганцев и Писеева втянулись в рутинную работу, какой она и должна быть.

… А торт в этот день всё-таки ели. В группе поддержки Арины. Расходиться никому не хотелось — душа требовала продолжения праздника. Но сначала Антонина Никифоровна предложила ехать всем по домам.

— Пора наверное, расходиться, что торчать-то на морозе, увидитесь завтра, — рассудительно сказала она.

— Так нам всем в один район! — рассмеялся директор школы. — Пойдёмте. Сейчас весь автобус забьём.

В этот день повезло — подошёл «Икарус»-длинномер, и совсем пустой. Антонина Никифоровна села с директором и физруком. О чём-то оживлённо разговаривала с ними, временами кивая головой на Арину, которая догадывалась, что речь идёт о ней.

— Не знаю, что с ней случилось, — рассказывала Антонина Никифоровна. — Приехала к ним в отпуск, смотрю — Люся как будто другой человек. Раньше с улицы не затащишь домой. Сейчас с книгами сидит всё время. Чертит что-то, высчитывает, читает. Вся в занятиях, делах. Дарье помогает по дому. Сердце радуется у меня. Хоть и ругаю её иногда, жизни учу, но всё-таки вижу, по правильному пути пошла девчонка. Повзрослела. Дурь понемногу уходить начала. Да и то… Пора уже. Я в её возрасте в ОСОАВИАХИМ ходила уже, с парашютом прыгала и из винтовки стреляла.

— Мы тоже заметили перемену жизненных ориентиров Людмилы, — согласился директор. — Не сказать, что Люда раньше с прохладцей относилась к своей жизни… Нет… Она была обычным подростком. Где поленится, где схитрит, где отлынит втихую. Собственно говоря, почему я и постоянно отклонял рекомендации по принятию её в комсомол. Назначил для начала старостой класса, чтобы к ответственности приучить. Всё ждал, что наконец-то поумнеет. Потенциал я в ней сразу видел. И хороший потенциал. Как видите, дождался. И убедился, что не ошибся в ней. Сейчас все дороги будут перед Людой открыты. Я первый напишу ей рекомендацию в молодёжную ленинскую организацию.

— Ну вы уж совсем захваливаете! — рассмеялась Антонина Никифоровна. — Наоборот, спрашивайте построже! Чем больше спрос — тем больше ответ!

— От физкультуры, я считаю, Люду можно освободить, — осторожно сказал физрук. — Как вы думаете, Валентин Петрович?

— Вы так считаете? — нахмурился директор. — Обоснуйте, если вам не трудно.

— Да. Я так считаю, и обосновать могу как специалист и спортсмен, — твёрдо ответил физрук. — На улице теплеет. Сейчас у нас в школе начнётся лыжная физкультура, парные уроки. Но дело естественно, не в этом. Мы будем бегать по трассе вокруг школы, сдавать нормативы. На это у детей будут уходить определённые силы. У Люды же особый тренировочный график нагрузок, где они все рассчитаны до мелочей, и я думаю, дополнительная нагрузка может навредить ей. Намного полезнее, если девочка будет заниматься это время у себя на катке, своим видом спорта. Оценки… Я думаю уже сейчас можно пятёрки за четверти и за год ставить. Более спортивного человека в нашей школе просто нет.

— А… Если так, то конечно! — согласился директор. — Внесём посильный вклад, так сказать, в подготовку будущей чемпионки. Завтра же обсудим этот вопрос на педсовете. Но думаю, вопрос решится единогласно. Я уже за.

Пока взрослые обсуждали вопросы внезапного преображения Люськи и решали вопросы о её дальнейшей подготовке, группа поддержки, не желая расходиться, договаривалась отметить медаль, уже как бы считая её общей. А что такого — и в самом деле, своя в доску девчонка! Вместе с первого класса росли, дрались и в парашу меловой тряпкой с доски играли! А сейчас гляди-ка, лучше Катарины Витт и Анны Кондрашовой катается! Знаменитость местного масштаба!

— А давайте торт купим! На каток вечером пойдём! — предложил Максим, оглядывая присутствующих. — Чаю в термосах принесём! Давайте, ребята! Такое событие! Чего по домам-то сидеть?

Арина случайно посмотрела на Аню и в смущении отвернулась. Девочка смотрела на неё каким-то особым и очень знакомым взглядом, присущим только ей. Задумчивым и словно пронзающим насквозь. И что-то в нём было. Симпатия? Дружелюбие? Уже второй раз Арина заметила что… мама как будто оценивает её или сравнивает с кем-то.

— Ребята! Не обязательно всё устраивать на катке! — засмеялась пионервожатая Леночка. — Чаепитие можно устроить в штабе пионерской дружины! Валентин Петрович, вы же не против?

Арина с вероятностью ста процентов была уверена, что директор будет против. Во время Арины целую толпу школьников, просто так, без определённой цели, завалившихся в школу с намерением посидеть с тортами, охрана не пустила бы дальше турникета, а потом выгнала взашей. Да и на смартфоны родителей сразу пришло бы сообщение, что карта доступа в школу использована второй раз в течении дня.

Однако, на удивление Арины, директор согласился. И даже с некоторым удовольствием.

— Лена, конечно же, я не против! — улыбнулся Валентин Петрович. — За порядком только проследите и уберите всё за собой. Не забывайте — в девятнадцать часов заканчиваются все факультативы, продлёнки и школа закрывается.

— Так и вы с нами давайте, Валентин Петрович! — задорно воскликнула Леночка. — И Сергей Иванович! И вы, Антонина Никифоровна! Что же вы от коллектива отдаляетесь?

— А и правда! Согласен!— улыбнулся в ответ директор.

Посчитал, что вот это и есть настоящая, в поле, а не за столом, работа с молодёжью. Коллектив — сила!

Когда автобус подъехал на остановку Рабочего посёлка, из него высыпала радостная толпа школьников и вперегонки побежала занимать очередь в хлебный отдел и соки-воды. Быстро скинулись на пару тортов и несколько бутылок газировки. Арина молча смотрела на маслянистый торт и прикидывала, как бы отказаться от этого лакомства. Сколько осталось времени до чемпионата области? Две недели. Это мало. Ничтожно мало для того, чтобы закрепить лутц и флип. Да и вообще, пойдут ли они сейчас? Вполне возможно, на старте прыгала их на морально-волевых, а в спокойной обстановке выдать такие прокаты уже не получится… Во всяком случае, вес надо продолжать строго контролировать. И согнать ещё с килограмм…

К школе подошли, когда уже начало смеркаться. Но во всех окнах горел свет — училась вторая смена, работали кружки и факультативы, в началке группы продлённого дня. Элитный лицей Арины Стольниковой в Москве в это время уже был почти пуст и тёмен. Разве что в спортивном зале обычно горел свет — тренировалась школьная волейбольная команда, и в полуподвальном помещении под ним терзала электрогитары школьная рок-группа, вызывая неизменную ненависть волейболистов. Но подростки, занимающиеся этим, были крайне немногочисленны по сравнению с основной массой лицеистов, поэтому можно было сказать, что большинство подростков и детей сидели по домам, уткнувшись в смартфоны и планшеты.

Техничка, увидев толпу, подходящую к школе, хотела уже вызвать милицию, но вовремя спохватилась, узнав директора и физрука.

— Это что за праздник у вас такой? — поинтересовалась она.

— Наша! Наша Людмила Хмельницкая второе место на чемпионате города заняла! — с гордостью заявил директор. — Два дня первая была! Но и Марина Соколовская сильна! Этого не отнять! Великолепные спортсменки в нашем городе есть! Романовна, сейчас ребята посидят в штабе дружины. Скрепят, так сказать… боевое братство…

Валентин Петрович слегка замялся, не зная, как наиболее точно назвать всех присутствующих, и сказал первое, что пришло на ум. Что всегда было в памяти фронтовика. Антонина Никифоровна внимательно посмотрела на директора, на орденские колодки, видневшиеся в распахнутом пальто. И как будто одобрительно кивнула головой.

Штаб пионерской дружины находился на втором этаже, в отдельном кабинете левого крыла главного корпуса, рядом с кабинетом первичной ячейки ВЛКСМ и Ленинской комнатой. Левое крыло использовалось для пионерских линеек и праздников. Обстановка в нём была торжественная. На большой тумбе, накрытой красным кумачом, стоял гипсовый бюст В. И. Ленина, над которым висел большой красный транспарант «Нам Ленин великий путь озарил». На стенах портреты героев революции, партийных и государственных деятелей, стенды с политинформацией и свежими номерами «Пионерской правды» и «Комсомольской правды». Ни бегать, ни прыгать здесь не разрешалось — за порядком смотрел дежурный.

В пионерском штабе Арина ещё не была и с любопытством зашла в кабинет вслед за Леночкой. И первое, что бросилось в глаза, — здесь было слишком много красного цвета. На стене висел большой бархатный, богато украшенный золотым позументом и вышивкой флаг с надписью «Пионерская дружина имени Сергея Тюленина». В углу, прислонённые к стене, стояли флаги поменьше и попроще, для походов на праздники и демонстрации. Тут же несколько свёрнутых транспарантов с лозунгами для походов на демонстрации.

На полках и тумбочках стояло много всякой всячины — пионерские горны, барабаны, плакаты с именами пионеров- героев, почётные стяги и флажки, полученные к памятным годовщинам или в подарок за особые достижения пионерской дружины.

Но самое главное — в пионерской комнате был стол. Большой темный стол с полированной столешницей, за которым на совещаниях сидели председатели отрядов. Во главе стола находилось место Леночки, над которым висел портрет Ленина с большим плакатом над ним: «К борьбе за дело Коммунистической партии Советского Союза будьте готовы!»

Стол посреди просторной комнаты видел много чего! На нём рисовали плакаты, что-то мастерили, тренировали речевки и лозунги перед линейками и конкурсами патриотических песен. Сейчас за ним вольготно расположилась дружина поддержки Людмилы Хмельницкой. Директор, предвидя, что взрослые будут только мешать и стеснять подростков, предложил физруку и Антонине Никифоровне пройти в свой кабинет, заговорщицки подмигнув им, и ребята остались одни.

Банкет получился скромным, но интересным и каким-то домашним. Арина никогда за всю свою короткую жизнь близко не сходилась с одноклассниками, а уж чтобы ходить с ними на какие-то посиделки… И речи об этом не было! Весь её круг общения — фигуристы, тренеры, хореографы, пиар-менеджеры, спонсоры и тому подобная статусная шатия-братия. От простого народа Арина Стольникова отдалилась давно.

Пацаны порезали торты прямо в картонных коробках, Арина достала пачку шоколадных конфет и шоколадку, полученных в виде призовых. Лимонад открыл Максим как бывалый — о подоконник. Тут же расселись и стали поглощать сладости, запивая лимонадом из общих бутылок и делясь впечатлениями.

— Ой, ребята, я так довольна, что увидела все это, даже не верится! — улыбнулась подружка Саша. — Люся, ты большая молодец! Это прямо как сказка какая-то! Как балет!

— Спасибо! — в ответ улыбнулась Арина. — Но всё только начинается. Через две недели чемпионат области. Поедем туда вдвоём с Мариной. Так мне сказали.

— Елена Сергеевна! — обратился Максим к пионервожатой, с улыбкой наблюдавшей за ребятами. — Надо как-то группу поддержки в область организовать, чтоб Люда одна там не осталась.

— Это наверное, нам одним будет сложно решить! — заявила Леночка. — Обязательно через директора, через педсовет. Чтобы они обратились к шефам для выделения транспорта. Автобус нужен. Ребята, я обещаю, что займусь этим завтра же!

— А трудно начать заниматься фигурным катанием? — вдруг спросила Аня, внимательно глядя на Арину.

— Начать не трудно. Но отдают детей в секцию лет в пять-шесть. Могут и раньше. Потом прогресс идёт по нарастающей. В 7–8 лет проводятся экзаменационные старты «Юный фигурист», дети получают третий юношеский разряд, с этого момента они уже официально спортсмены, — ответила Арина, с интересом посмотрев на маму. — Фигурным катанием решила заняться? Ань, уже поздно. Сейчас только для себя. Для физкультуры. В спорт уже не получится. Но и для себя можно научиться красиво кататься. Шаги, вращения, одинарные прыжки даже взрослые любители делают. Если…

Арина промолчала, не зная, что сказать. Близко вступать в отношения с будущей маман как-то не хотелось. Тем более, судя по всему, Люська с ней тут не дружит. С другой стороны, вдруг, наоборот, так нужно по некоему сценарию? Вдруг Аня должна проникнуться именно здесь и сейчас фигурным катанием? Анна Александровна на коньках каталась прилично и любила такой вид активного отдыха. С Ариной нет-нет, да выбиралась на катки в торгово-развлекательных центрах, где молодая стройная женщина, быстро и красиво катящая по льду как по маслу, принимающая красивые позы, неизменно притягивала внимание присутствующих.

— Если хочешь, Аня, я могу тебя научить базовому катанию, — решилась Арина. — Ничего сложного в этом нет. К концу зимы будешь удивлять всех.

— Иди, Анька, будешь третий юношеский получать с семилетками! — рассмеялся Максим и шутку подхватили все присутствующие.

В целом обстановка была самая веселая, и Арина подумала, наверное, такими и должны быть встречи с болельщиками и друзьями, а не банкеты с шампанским, икрой и лангустами…

Глава 25

Служебная машина

Марина ехала домой с отцом домой, и за пять минут ход мыслей у ней сменился на более позитивный. Вал противоречивых чувств, накрывший амбициозную девочку после награждения, прошёл, и вернулась прежняя рациональность. Самое главное — она ощутила прилив небывалой прежде уверенности в себе. Сейчас казалось, что ещё немного — и горы можно свернуть. Стать чемпионкой СССР, Европы или мира. Этому настрою способствовала объективная причина. Будучи стопроцентным перфекционистом, она получила мощную подпитку от того, что добилась своей цели в борьбе с равной по силам соперницей. Даже её честность и порядочность по отношению к Люське дали положительный эффект. Всегда приятно ощущать себя Робин Гудом, защитником справедливости.

Когда высокая цель забрезжила на таком близком расстоянии, что, кажется, до неё рукой подать, Соколовская решила изменить манеру своего поведения и общения с окружающими. Не потому, что переменилась во взглядах. Наоборот, её самомнение возросло до небес. Марина поняла, что она приблизилась к рубежу, за которым её личные качества должны тоже работать на главную текущую цель — победу на чемпионате Свердловской области. Будучи злобной нелюдимой затворницей, достичь этого почти невозможно… И она увидела силу поддержки болельщиков. Без поддержки людей, отгородившись от всего мира стеной высокомерия и надменности, стать звездой фигурного катания невозможно.

Моментальная перемена в настроении Марины оказалась столь поразительной, что Соколовский поначалу опешил, не веря своим глазам и ушам.

— Папочка, насчёт торта… Как ты думаешь, какой стоило бы купить? — очаровательно улыбаясь, спросила мило улыбающаяся Марина. — Небольшой кусочек я могу себе позволить. И провести вечер с тобой и мамой, при свечах и прослушивании классической музыки.

— Мариш… Это прекрасно! Самое прекрасное, что я слышал за последнее время! Я всецело за… — пробормотал растерявшийся Соколовский. — Выбирай любой торт! Какой желаешь! Буквально, какой пожелаешь! Сейчас заедем в кафе-кондитерскую, и выбирай абсолютно любой! А если там никакой не понравится… Закажем в ресторане!

Марина отвернулась в окно и тихо улыбнулась. Её умению манипулировать людьми можно было только позавидовать…

… — Ну что, детишки? Пора и честь знать! — в двери пионерской комнаты стояла раскрасневшаяся Антонина Никифоровна с улыбающимся директором школы за спиной. — Люся, пошли домой! Нас наверное, там мамка уже заждалась. Сейчас всыпет по первое число! Когда ещё прийти должны были!

Арина по быстрому распрощалась со всеми, закинула рюкзак на плечо и пошла вслед за бабушкой, которая на удивление, стала более разговорчивой.

— Хороший человек ваш директор! Валентин Петрович-то! Фронтовик! Всю войну прошёл, до Берлина. Сам он из Подмосковья. Семья погибла при бомбёжке эшелона. После этого одну цель в жизни почуял — бить фашиста. Говорит, смерти всё искал, в самые героические вылазки шёл, чтоб своих бойцов прикрыть, но не взяла его безносая, — горестно вздохнула Антонина Никифоровна. — С тех пор один. Вот так, Люська, война на людей повлияла. Страшное это дело. На всю жизнь… И я одна. Одна! И ведь чувствую, что не нужен никто!

— Мдаа… — неопределённо протянула Арина. Войну она знала только по учебникам, и сказать ей было нечего. Но бабушка с директором и физруком, похоже, тоже устроили небольшой банкет, судя по её откровениям.

…Дарья Леонидовна, естественно, была вся как на иголках. Пришла с работы два часа назад — дома никого. День прошёл сумбурно. Кажется, что-то делала, но что именно, точно сказать не могла. Какая-то обыденная рабочая текучка. Уверения Соколовского, что работа требует её присутствия, оказались, конечно же, неправдой.

Впрочем, вины за отсутствие на прокате дочери Дарья Леонидовна не чувствовала. Она была советским человеком. Начальник сказал работать — значит, так надо.

— Припозднились вы, — заметила она. — Раздевайтесь, мойте руки и садитесь к столу. Я котлеток пожарила и лапши отварила.

— Ма, я второе место заняла! — радостно сказала Арина.

— Марина всё-таки первая? — поинтересовалась мама. — Я почему-то даже не удивлена. Сильная девочка.

— А тебя этот хмырь так и не отпустил с работы? — подбоченясь, спросила Антонина Никифоровна. — Вот же сволота!

— Мам, ну ситуации разные бывают… — смущённо пробормотала мама, стыдливо ковыряя клеёнку на столе пальцем. Сейчас она поразительно походила на маленькую девочку. Например, на Арину в детстве, которую отчитывает мама за лишние съеденные конфеты.

— Добрая ты, Дашка, оттого и все относятся так к тебе! — безапелляционно заявила Антонина Никифоровна. — Ладно… Чего уж там… Что было, то прошло. Сейчас надо думать, как дальше жить. Не те беды, что позади, а те беды, что впереди…

… Бед впереди не предвиделось. Наоборот! Утром следующего дня, когда Дарья Леонидовна и Арина собрались по привычке выходить из дома, раздался звонок в дверь. В недоумении, кто это может быть, Дарья Леонидовна открыла дверь и сильно удивилась — в подъезде стояла дородная женщина лет сорока, в рабочей телогрейке, ушанке и кирзовых сапогах. И, по всему видать, она маме была хорошо знакома.

— Дашка, сколько лет, сколько зим! — заулыбалась женщина. — А я думаю, фамилия что-то знакомая… Диспетчер сказал — забрать из дома Хмельницких, и адрес дал. Гадала, что за Хмельницкая… Неужели Дашка? И точно.

— Тома, сколько не виделись со встречи выпускников? Года два? Заходи! — обрадовалась Дарья Владимировна и обернулась к не проснувшейся Арине, сумрачно надевавшей обувь. — Дочка, знакомься — моя одноклассница Тамара Николаевна Московкина. Мы из одного села, из Бутки.

— Бутка, Бутка, синя незабудка! — пропела Тамара и рассмеялась. — Я за вами. Диспетчер отправил.

— Какой диспетчер? — недоумённо спросила Дарья Леонидовна. — Ничего не пойму.

— Наш диспетчер. Цеховской. А ему диспетчер завода позвонил. Им кто-то позвонил и дал задание отвезти Людмилу Хмельницкую на тренировку, — решительно заявила Тамара. — Давайте, выходите. Я вас на улице подожду.

Тамара ушла, гремя кирзачами по бетону. Дарья Леонидовна с недоумением посмотрела на Арину.

— Люся, что происходит?

— Эмм… Ма, я не знаю. Может, нам машину дали, которую я просила, — пожала плечами Арина, искоса глядя на маму.

— Ты машину просила? У кого просила и зачем?

— У того дядьки, у Ельцина этого, не знаю, кто он, — терпеливо объяснила Арина мама, растолковывая, как маленькой, чуть не по слогам. — Он спросил у меня, что нам с тобой надо, и я сказала, что требуется домашний телефон и машина, чтоб ездить на треньки. Вот. Машину дали уже. Наверное, этот Ельцин постарался.

У Дарьи Леонидовны чуть не подкосились ноги.

— Люся… У меня просто нет слов… Что за наглость???

— Ничего, ма! Всё будет круто! — уверенно заявила Арина. — Они правда, ошиблись — тачка мне нужна днём, ездить отсюда в город и обратно. Утром в школу я сама дойду. Ну, хоть сейчас тебя на работу твоя одноклассница увезёт, а меня в школку!

— Люся!

Дарья Леонидовна с недоумением смотрела на дочь и не понимала — откуда в ней появился эгоизм и наглое требование личных благ? Всегда с отцом воспитывали девочку как положено, в духе советского коллективизма и скромности, диктуемых марксистской доктриной, лежащей в основе социализма СССР. Сейчас же Люся проявила сугубо эгоистические стремления к индивидуализму!

— А что такое? — невинно спросила Арина. — Пошли уже, ма!

Для Арины, выросшей в окружении индивидуалистов и эгоистов, ничего зазорного не виделось, чтобы попросить что-то для себя. Тем более, спортом она занималась сугубо индивидуальным, где просто надо идти по головам. Тем более, машина… Это же такая мелочь! Не самолёт же попросила!

Правда, машина была немного не та, на которую рассчитывала Арина. Это была даже не ВАЗовская «десятка», которая поначалу была у отца и на которой он возил дочь на тренировки. И не старая, но надёжная праворульная «Тойота Марк 2», которую он купил позже. Перед подъездом стоял и громко тарахтел, пуская клубы белого дыма, грузовик ГАЗ-53 защитного цвета с будкой, на которой было написано «Цех водоснабжения. Аварийно-диспетчерская служба». Господи… Они прислали грузовик!

Мама в недоумении остановилась, глядя на большую машину, и не знала что делать — чтоб забраться в кабину, пришлось бы немало потрудиться. Да и вообще, как реагировать на всё это???

— Садитесь, чего встали! — смеясь крикнула Тамара и открыла пассажирскую дверь. — У меня в кабине чисто. Мужикам не разрешаю в грязных робах садиться. Все, кто помазки — в будку.

Арина подтолкнула маму и полезла следом. Для неё это казалось круто, как ни странно! На такой громадине она ещё не ездила ни разу в жизни!

Внутри действительно было чисто — чувствовалось, что водитель — женщина. Сиденье обтянуто цветастым половиком, под ногами домотканые коврики. Панель машины, стёкла — вытерты до блеска.

— Тебя Люда звать? — неожиданно спросила Тамара и легко тронулась с места. — О тебе весь город говорит. Мужики в курилке газету читали и кто-то рассказал, что лично ходил на соревнования. Очень удивлённый был, что в нашей дыре такие спортсменки есть.

— Да, я Люда, — чуть заметно улыбнулась Арина. — Очень приятно, Тамара Николаевна. Будем знакомы!

— Ты шофёром работаешь, Тома? — спросила Дарья Леонидовна.

— Шофёршей! — кивнула головой Тамара Николаевна, внимательно глядя на узкую заснеженную межквартальную дорогу, освещаемую ярким светом фар. Люди, идущие на работу, освобождали путь, с недоумением глядя на заводскую машину и гадая, что она делает тут.

— Работаю в цехе водоснабжения, в аварийно-диспетчерской службе. Если авария на водоводах, на насосных станциях или ещё где-то, везу аварийную бригаду на ликвидацию. Но чаще всего просто стою. Разгонная машина для всяких срочных поездок. Поэтому диспетчер завода привлекает постоянно: то это привезти, то то увезти. Работа спокойная. График железнодорожный. Сейчас вас увезу куда нужно и домой, отдыхать с ночи.

— А… Эмм… Я дико извиняюсь, но кто меня днём на тренировку повезёт в спортивную школу? — робко, но в то же время с некоторым напором спросила Арина, почувствовав, как мама толкнула её локтем в бок.

— Может, мою сменщицу, Веру пошлют, на этой же машине, если она не занята работой будет, — рассмеялась Тамара Николаевна. — А может, Нюру Потапову. Она на лабораторном УАЗике работает, но только в день. Он тоже без дела бывает, днями стоит. Она пробы питьевой воды с насосно-фильтровальной станции отвозит в заводскую лабораторию. Тоже работёнка непыльная. А сейчас-то тебя куда, Люда?

— В школу, конечно же, — ответила Арина, с интересом слушавшая Тамару Николаевну. — Вот здесь проехать можно, направо поворачивайте. А днём меня в час часа от дома надо будет забрать. До свиданья, тётя Тома! Вы лучшая!

Когда ГАЗ-53 остановился прямо у школьного крыльца, дети с удивлением посмотрели на машину — событие не рядовое, но всё же не слишком удивительное. Бывало, те, кто работали шоферами, завозили своих детей мимоходом до школы или детского сада.

— Привет! У тебя что, уже машина личная есть? — рассмеялась подружка Саша, подошедшая к дверям, у которых были вечная толпа и кутерьма. Саша видела, как Арина осторожно спускалась из кабины, держась за железную ручку.

— Почти! — Арина радостно обняла подружку. — Я сказала Ельцину, что мне нужна тачка, чтобы ездить на тренировки, и он послал вот эту. Круто! Это военная машина!

… Круто, слова нет… Но Соколовский рвал и метал, когда вечером на домашний телефон ему позвонил первый секретарь горкома КПСС Иван Егорович Силаев.

— Владимир Степанович, добрый вечер, — низким властным голосом сказал Силаев.

— Здравствуйте, Иван Егорович, — неловко ответил Соколовский, гадая, что случилось, да ещё так поздно. Звонок был неординарен, и это вызывало опасения.

— Вы о поручении товарища Ельцина слышали?

— Не слышал, — недоумённо ответил Соколовский. Однако он видел издалека, что Ельцин беседовал с Людмилой Хмельницкой, её бабушкой, и неясный холодок пробежал внутри. О чём там говорилось? Неужели о нём?

— Товарищ Ельцин дал нам поручение обеспечить Людмилу Хмельницкую служебным транспортом для поездок на тренировки, — внушительно сказал Силаев. — Девушка живёт в отдалённом от центра районе. Времени на дорогу уходит порядочно. Партия не может остаться в стороне и самоустраниться, если человек испытывает трудности. Мы для этого служим советскому народу. У вас есть служебный автотранспорт, вы шефы ДЮСШОР, поэтому я обратился к вам, товарищ Соколовский.

— Я… Понял, товарищ Силаев, — стараясь, чтобы голос звучал спокойно, ответил Соколовский, со всех сил сжимая витой провод телефонной трубки.

— Считайте это важным поручением Центрального Комитета. Машина должна быть каждый день в 7 утра на улице Кирова, дом 72. До свидания, товарищ Соколовский.

Соколовский чуть не разбил телефон о стену, когда Силаев положил трубку. Опять эти Хмельницкие! Такое ощущение, что они повсюду! Их из двери, они в окно! И самое паршивое, что выразить своё негодование некому! Да и что обсуждать? Решение всесильной коммунистической партии??? Так и без партбилета можно остаться, а то и хуже… Без головы.

Соколовский тут же позвонил диспетчеру завода и сообщил, что получено указание городского комитета партии о предоставлении служебного транспорта на улицу Кирова, дом 72, к семи часам утра. Фамилия служащего, нуждающегося в транспорте — Хмельницкая. Диспетчер завода, зная обо всех технологических и структурных процессах огромного предприятия, тут же связался с диспетчером цеха водоснабжения и дал указание, чтобы он отправил аварийно-восстановительную дежурку к 7 утра на Рабочий посёлок.

… Арина надеялась, что и днём её повезёт на тренировку Тамара Николаевна, но в час дня у дома ждал УАЗ 469 голубого цвета с белой надписью «Лаборатория». За рулём сидела совсем молодая женщина лет двадцати пяти в смешной белой шапке с ушками. Это и была Нюра Потапова, про которую накануне говорила Тамара Николаевна. Услышав про поручение, данное диспетчером, Нюра восприняла его как обычную работу. Лабораторная машина часто стояла без дела, и диспетчер постоянно посылал её по насущным делам.

Нюра, судя по всему, женщина была весёлая и боевая. Бойко вела машину по заснеженной дороге, ничуть не опасаясь ни наледей, ни снежного наката.

— Нам дали задание постоянно возить тебя на тренировки и обратно домой, — со смехом сказала Нюра. — Так что внесём свою долю в воспитание будущей чемпионки. Мы шофёры — ездим куда скажут и возим кого скажут!

Когда доехали до ДЮСШОР, Нюра осторожно коснулась руки Арины.

— Люда, я очень рада, что познакомилась с тобой лично, — растрогавшись, призналась она. — Я вчера специально день взяла, чтобы посмотреть соревнования. Ничего лучше в жизни не видела.

— Приходите на каток! — заявила Арина. — Я поговорю с тренером, чтобы он организовал открытые тренировки. Там можно увидеть много интересного.

— Спасибо, Люда, я обязательно приду! — обрадовалась Нюра. — Спасибо тебе за всё!

Захлопнув дверь машины, Арина помахала на прощание рукой и тут же неожиданно услышала насмешливый голос Соколовской:

— Ух ты, какие люди! Героиня нашего спорта!

Арина обернулась и увидела подошедшую улыбающуюся Марину. Вид у Соколовской был дружелюбный и отчего-то радостный. Гадая, с чего бы вдруг Соколовская подобрела, Арина осторожно поздоровалась с ней, всё-таки ещё опасаясь нарваться на грубость. Но нет. Ничего подобного не было! Соколовская тепло поздоровалась с Ариной и чуть подтолкнула её к входу на каток.

— Пошли! Будем творить ужасные вещи!

Тренировка обещала стать боевой…

Глава 26

Удачные тройные

Соколовская зашла в раздевалку как королева, но при этом королева добрая, милостиво разрешающая подданным хвалить и обожать её. Даря в ответ улыбку и приветствия. И приветственные помахивания рукой.

— Привет всем, девчонки! — радостно улыбнулась Марина. — Всем хорошего дня, чистых прокатов и гладкого льда!

Девчонки, не зная как реагировать на подобревшую Соколовскую, смущённо заулыбались, недоумённо переглядываясь.

— Привет, Марина. И тебе того же! Всего самого лучшего!

Соколовская быстро переоделась и несколько раз попрыгала, разминая ноги и руки. Одногруппницы посмотрели на неё и стали делать такие же упражнения. Привычных шуток и веселья в раздевалке не было. Ощущалась кое-какая неловкость, но она быстро прошла.

— Марина, ты просто гений! Настоящая чемпионка! — восторженно сказала Зоя. — Научишь так же кататься?

— Конечно! — согласилась Марина. — В этом нет ничего сложного! Начнём с разминки в зале ОФП. Потом продолжим на ледовой тренировке.

Через пару минут Левковцев постучал в дверь женской раздевалки, призывая всех на лёд. Арина в который раз заметила, что здесь не было ежедневного взвешивания, как у Бронгауза, который до грамма знал вес своих фигуристок и весьма неблагожелательно реагировал даже на совсем небольшое превышение нормы.

Здешний тренер ограничился тем, что в коридоре выстроил всех спортсменов в ряд. Прямо как на школьной физкультуре. Вид у него был довольный.

— Ребята, перед тем как приступить к тренировке, хочу поблагодарить вас за ваш труд, — серьёзно сказал Левковцев, переводя взгляд с одного спортсмена на другого. — Мы упорно занимались и показали людям, чего добились. Конечно, нам есть куда идти и куда стремиться. Всё получится, если приложить достаточно сил и умения. Вы сами видите, как Марина и Люда спрогрессировали за короткое время. Сейчас они катаются на очень высоком уровне. Решением федерации фигурного катания СССР обе наши воспитанницы получили путёвку на чемпионат Свердловской области. Зоя Муравьёва включена в состав запасных на этот чемпионат. У остальных ребят должен появиться стимул работать ещё лучше.

— Мы тренироваться будем по-прежнему? — улыбнувшись, спросила Соколовская.

— Нет, — покачал головой тренер. — С вами я поговорю отдельно. Сразу с обеими. С вами план тренировок будет скорректирован в связи с текущими планами спортивной школы.

— И что это за планы в отношении нас? — поинтересовалась Арина.

— Медали на чемпионате Свердловской области, — невозмутимо сказал Левковцев. — Такую цель нам обозначил директор нашей школы, товарищ Каганцев. Вы должны привезти две медали. Вам это вполне по силам.

Арина чуть не сматерилась про себя. Опять медальные планы! Вот откуда они растут! Из СССР! Кровь из носу, а привези медаль для спортшколы, для города, области, а потом и для страны. Нет ничего хуже выходить на лёд под грузом ожиданий болельщиков и спортивных функционеров.

— Более мне сказать нечего. Все на разминку в зал ОФП!

Арина начала разминаться по старой привычке, начиная с велотренажёра. Мышцы не были забитыми, хотя вчерашний прокат дался с трудом. Но за ночь успела неплохо восстановиться. Огромную роль служебный автотранспорт — до этого приезжала на тренировку чуть замученная от получасовой дороги и тарахтения автобуса, сейчас путь занимал десять минут, и не отнимал много сил.

Оданко Левковцев не дал позаниматься по общей схеме. Через минут зашёл в зал.

— Хмельницкая, Соколовская — на лёд, — не терпящим возражения голосом сказал он и махнул рукой. — Через пять минут жду на катке.

Взглянув вдруг на друга, Арина и Марина взяли рюкзаки с коньками и потопали на каток. Но он ещё не был пуст! Сейчас там время мастеров!

Сев на лавочку у входа, девушки стали надевать коньки, временами поглядывая на парней, как раз сейчас отрабатывавших прыжки. Тон там задавал, безусловно, Артур Горинский, тоже ставший чемпионом Екатинска и получивший путёвку на чемпионат Свердловской области. Катался он под стать Соколовской — так же мощно и раскатисто. Разогнавшись кросс-роллами, зашёл на флип, оттолкнулся, прыгнул, сгруппировался и приземлился на очень наклонённое ребро. Точно так же приземлялись японские фигуристы, по какой-то ведомой им технике. Казалось, удержаться под углом 45 градусов невозможно, падение неизбежно. Но они как-то удерживались и могли вытащить самые пропащие выезды. Хорошего выезда при таком ребре получиться никак не могло, поэтому спортсмены сразу после приземления делали скобку или тройку, меняя позицию для следующего элемента. Например, для прыжка «олень», как это делала Соколовская.

— Как он выезжает под таким углом? — заинтересованно спросила Марина, с вниманием наблюдая за парнем. Она, конечно же, видеть не могла японских фигуристов, делающих точно так же.

— Я думаю, он постоянно держит не вертикальную ось вращения, — заявила Арина. — Это возможно, если при вхождении в группировку сразу задать правильный наклон. Но… Очевидных плюсов от такой техники я не вижу. Разве что рискованное, на грани фола, и очень эффектное приземление. Надёжностью тут и не пахнет.

— Вот именно! — рассмеялась Соколовская, искоса взглянув на Арину, потом хлопнула её ладошкой по колену. — Пошли уже!

Горинский, увидев, что на него смотрят две красивые девушки, да ещё и чемпионки, воспрял, взыграла молодецкая удаль. Парень тут же на приличной скорости зашёл на тройной тулуп и… ожидаемо не сделал его, отполировав лёд пятой точкой. С досады хлопнув по скользкому обидчику ладонью, Горинский встал и, держась за поясницу, подкатил к фигуристкам.

— Больно? — поинтересовалась Арина, изо всех сил подавляя желание рассмеяться. Вот стоило ли так пыжиться?

— До свадьбы заживёт, — пошутил Горинский.

— Ты собрался жениться? И на ком? — засмеялась Марина.

Горинский, видя перемену в ранее злобной Соколовской, недоумённо посмотрел на неё и смутился от взгляда голубых глаз.

— Да так… — неопределённо ответил парень и соскочил с темы. — А вы тут зачем? Ваше время же только через час будет.

В это время хлопнула дверь, и на каток вошёл тренер. Левковцев внимательно осмотрел стоящих у калитки Арину, Марину и Артура, а также прохладно, с ленцой катающихся еще троих парней: Славу, Егора и Лёху.

— Все ко мне! — хлопнул в ладоши Левковцев, дождался, когда все приехали, и продолжил. — Я поменял график тренировок. Теперь Хмельницкая и Соколовская ледовой подготовкой будут заниматься с вами. Прошу любить и жаловать.

— Это мы учить что ли их будем? — с лёгкой насмешкой спросил Слава, низкорослый парень лет двадцати.

— Или они вас будут учить, — усмехнулся Левковцев. — Разговорчики в строю! Все отрабатывать прыжки! Хмельницкая и Соколовская, останьтесь.

Увидев, что парни разъехались выполнять задание, Левковцев продолжил разговор.

— Я изменил график тренировок. Уже говорил об этом. Общефизическая подготовка останется на прежнем уровне, так же как и хореография. Основной упор мы сделаем на ледовую подготовку. Она будет на час продолжительнее. Часть времени вы будете кататься с мастерами, и время, положенное по расписанию, со своей группой. Это первое. Второе. С сегодняшней тренировки плотно начинаем тренировать тройные прыжки. Особенно, это касается тебя, Мариша. Мы уже пробовали тройные, и отложили до лучших времён. Сейчас это время пришло. Настала пора улучшаться. Без этого ехать на область не имеет смысла. В твоём случае это будет сальхов и, возможно, тулуп. С тобой Люда, будем закреплять лутц и флип. Прыгнула ты их на чемпионате хорошо. Но надо ещё раз проверить, что навык устоялся. Если это так, мы продолжим и перейдём к другим тройным прыжкам. Таков мой план ваших индивидуальных тренировок. Как вам это?

— Прекрасно! — заявила Соколовская. — С чего начнём?

— С удочки, — ответил Левковцев. — Но сначала разгонись, попрыгай двойные. Люда… Это и тебя касается.

Левковцев тоже надел коньки и встал у калитки, внимательно наблюдая за воспитанницами. Как он и предполагал, неожиданный прогресс Хмельницкой потянул за собой и прогресс Соколовской. Он давно уже вычислил психотип Марины, так как занимался ей с самого раннего детства. То, что она перфекционист, понял давно, поэтому всегда и за всё хвалил, даже за не самые удачные прокаты тили тренировочные элементы. С её интровертизмом тоже научился справляться. По виду девочки понимал, когда ей нужна поддержка, а когда нет. Иногда даже простой вопрос, завтракала ли она, растапливал сердце вредины, и она улыбалась искренне и жизнерадостно. Когда Соколовская была мрачная, как туча, предпочитал лишний раз не лезть с личными вопросами, справедливо полагая, что общение может принести негативные эмоции обоим. Поэтому в такие моменты коротко и сухо давал указания, что делать. И Марина беспрекословно исполняла их, невзирая на плохое настроение. Потому что так надо.

Соколовская начала ледовую тренировку с привычного разгона. Но сейчас за ней, как тень, следовала Арина! Соколовская быстро разогналась кросс-роллами, сделала целый круг вдоль бортов, постоянно меняя направление движения и при этом, как нож сквозь масло, искусно обходя парней, даже бросивших тренировку, а потом и вовсе сгруппировавшихся у калитки.

Марина сделала заход через весь каток и прыгнула двойной аксель, за ней тут же Арина прыгнула двойной лутц. Потом Марина перебрала все доступные ей прыжки. Иные прыгала с разбега, иные практически с места. Тулуп и сальхов у неё получались с небольшого захода. Именно в эти прыжки Левковцев решил добавить дополнительный оборот. Арина же, наоборот, на остальные прыжки не разменивалась, полагая, что раз уж стали получаться тройной лутц и флип, следует долбить их до конца. Поэтому прыгала лутцы и флипы во всех возможных каскадах и комбинациях.

Увидев, что девчонки размялись и распрыгались, Левковцев велел им перевести дух, а парням продолжить тренировку. Подъехав к переминающимся с ноги на ногу спортсменкам, внимательно осмотрел их.

— Марина, начнём сначала с тобой. Продолжим тройной сальхов, который тренировали летом. Заходить будешь вот отсюда, классически, с дуги назад-внутрь. Сначала сделаешь троечку. Примерно вот там, — Левковцев показал на середину катка. — Пока сильно не разгоняйся. У тебя сейчас крутка и прыгучесть хорошие, попробуем сначала на небольшой скорости, на максимальном контроле. Ты всё поняла?

— Поняла, — кивнула головой Соколовская. — Я готова.

— Люда, теперь к тебе! — Левковцев внимательно посмотрел на Арину. — Ты добилась хороших результатов, но твоё геройство нам тут не нужно. Пока я занимаюсь с Мариной, распрыгай хорошо двойные. Через десять минут я займусь тобой.

Пока тренер цеплял Марину на удочку, она не стояла на месте. Постоянно делала небольшие разминающие движения, словно рвалась в бой. Со стороны это смотрелось сильно и очень мотивирующе… Особенно для парней, совсем прекративших тренировку в ожидание Марины на удочке.

Арина решила времени даром не терять. Но прыгать тройной без наблюдения тренера боязно. Поэтому продолжила тренировку с двойным лутцем. Перепрыгала его во всех комбинациях. И одиночные, и в каскадах. Двойной лутц-двойной тулуп, двойной лутц-двойной риттбергер, двойной лутц-ойлер-двойной сальхов. Всё получилось прекрасно, что даже удивило Арину, которая помнила вчерашний раздрай в конце проката произвольной. Во время заходов на прыжки иногда посматривала, как идут дела у соперницы.

Шли неплохо. Соколовская первый сальхов на удочке прыгнула неудачно — сильно недокрутила и чуть не упала, вывернув ногу. Тренер поймал и удержал Марину. Неудачный прыжок, скорее всего, можно было списать на непривычный заход, который фигуристке посоветовал Левковцев, сочтя его более подходящим для хореографии. Разгоняться через весь каток Левковцев посчитал нерациональным — это потребовало бы перестройки по меньшей мере четверти программы. Да и какой смысл разучивать прыжок, если нет возможности вставить его в программу с максимальной эффективностью? Надежда была лишь на мастерство Соколовской. И это сработало.

Второй сальхов Соколовская выполнила! Перед отталкиванием она сильнее сгруппировалась, развернулась, сделала широкий мах правой ногой, чуть коснулась льда, левой оттолкнулась, сделала в крутке три оборота и приземлилась на левую ногу. Чисто!

Фигуристы, внимательно наблюдавшие за Мариной, захлопали в ладоши. Арина, как раз только что приземлившаяся с прыжка, резко остановилась, затормозив по-хоккейному, чтобы посмотреть, что происходит в другой части катка. Там отжигала Соколовская! Она поймала кураж! Ещё раз прыгнув сальхов на удочке, более уверенно, она попросила Левковцева отцепить её от страховки.

И прыгнула тройной сальхов абсолютно чисто! Сделала с шикарным длинным выездом, потом тут же, не делая никаких элементов, снова зашла на сальхов. И опять прыгнула! А потом она прыгала и прыгала. Арина сбилась со счёта. Раз пять точно исполнила. И всё это были чистейшие прыжки с короткого захода через тройку, которые вставить можно в любую часть программы.

— Марина! Остынь! — веско сказал Левковцев, видя что Соколовская может перетренироваться. — Сейчас замнись, покатайся немного на дугах. Я позанимаюсь с Людмилой. Мастера свободны. Встретимся завтра в это же время. Люда, твоя очередь повисеть на удочке.

Каскад тройной лутц — двойной тулуп Арина решила оставить в начале обеих программ: и в короткой, и в произвольной. Он требовал длинного захода, почти через весь каток, но в начале программы нить сюжета не так сильно обрывалась бы на спортивный элемент, поэтому можно рискнуть. Длинный заход давал более качественный вывал на правильное ребро и возможность вложить в толчок больше силы.

— Прыгаем как и позавчера? — спросил Левковцев, пристёгивая Арину к страховке.

— Да, — согласилась она и показала рукой на нужное место. — Разгоняюсь от того борта, тут встаю на ребро, примерно вот в том месте прыгаю.

Удивительно, но и первый тройной лутц получился прекрасно. И даже длинные Люськины ноги и попа не помешали скрутить идеальный прыжок. Сделав лутц чисто и второй раз, Арина попросила тренера отцепить её от удочки. Настала пора напрыгивать местный элемент ультра си без страховки.

Окинув взглядом каток, Арина увидела, что на неё смотрят почти все присутствующие. Парни-мастера тоже не стали уходить, а наблюдали за Ариной. Многие из них не обладали лутцем, выучив из тройных лишь тулуп, сальхов и риттбергер. Тренировка девчонок сильно заинтриговала их, особенно возможностью посмотреть новые, невиданные доселе элементы. А возможно, и подсмотреть, как их делают эти уникумы Соколовская и Хмельницкая, тольько что взбудоражившие весь город своими великолепными прокатами, о которых захлёбывались газеты.

— Арина, одна попытка! — предупредил Левковцев. — Если не получается, сворачиваемся.

Должно получиться! Арина вроде бы тоже поймала кураж. Да ещё и столько народу смотрит на неё!

Арина нашла взглядом Соколовскую и увидела, что конкурентка внимательно наблюдает за ней, как и остальные фигуристы… Ну как в этой ситуации облажаться? Это невозможно! Или, наоборот, очень легко? Почувствовав, что мысли принимают ненужный оборот, Арина начала заход на тройной лутц, но в голове уже билась какофония предательских мыслей, пророчащих неудачу. Арина почувствовала вдруг, что прыжок может и не получиться… А при такой скорости и такой высоте прыжка это может быть травма. Поздно…

Глава 27

Тренировка и Жук

Разбег, отталкивание, крутка, приземление… Перед тем, как приземлиться, Арина почувствовала, что ось вращения сильно наклонена в сторону, вправо, и хорошего, чистого приземления может и не получиться. И, скорей всего, она упадёт, причём максимально травмоопасным способом — на бок. А последствия… Переломы костей, растяжения, травмы позвоночника… Однако ж Горинский выезжал из прыжков даже с такой осью вращения.

Размышлять, как он это делал, не было времени — всё произошло за доли секунды. Лишь бы не соскользнуть с ребра! Только бы не подвела заточка конька!

Не подвела. Спасла, как ни странно, высокая скорость. Приземлившись под сильным наклоном вправо, Арина тут же, в духе японских фигуристов, сделала скобку и следом за ней прыжок в циркуль. По идее, такой лутц не имел выезда и должен был оцениваться по минусам, но японцам, наоборот, его почему-то плюсовали. Со стороны казалось, что всё в порядке. По правилам — нет. Приземление не было надёжно зафиксировано!

Однако Арина устояла на ногах. И тут же, на месте, за долю секунды, разобрала и поняла ошибку.

Смена оси крутки произошла потому, что она вложила слишком много силы в отталкивание. Поэтому не удержалась в вертикальной проекции. И это значило одно — сейчас ей оказался совсем не нужен такой длинный разбег на прыжок. Вполне достаточно, если он станет короче на четверть, и это влекло довольно значительную экономию сил уже на старте программы.

Присутствующие встретили аплодисментами то, как Арина выполнила коварный лутц. Со стороны им казалось, словно всё так и задумано, а не являлось чистейшей импровизацией на льду.

Решив проверить свои домыслы, Арина сделала заход на второй лутц, уже намного короче. Прямо с середины катка, без разбега через длинный борт. Причем решила украсить заход несколькими шагами.

Сделав стандартные тройку, моухок, чоктау, Арина встала на правильное наружное ребро, оттолкнулась, и прыгнула чистейший тройной лутц! После него выполнила красивый выезд в виде ласточки. При Люськиных длинных ногах это смотрелось конечно, потрясающе. Присутствующие опять зааплодировали, оценив новизну и мастерское выполнение элемента.

Третий лутц Арина ожидаемо запорола, когда словила, что называется, звезду, уверовав в себя, причем без всяких на то оснований. Прыжки нарабатываются неделями. За несколько дней можно освоить лишь базовую технику исполнения, без большой гарантии на результат. Ещё сказалось присутствие большого числа наблюдающих, причем наблюдающих, готовых до малейшего движения отследить прокат и найти в нём трещинки…

На приземлении получился банальный недокрут, размером чуть не в половину оборота, который чаще всего происходит из-за экономии сил при заходе и отталкивании. Арина могла бы оттолкнуться посильнее, но тогда существовала возможность опять сместить ось вращения. Навык прыгать на автомате ещё не наработался окончательно. Любой форс-мажор мог повлиять на технику. Даже превышение веса тела из-за съеденного накануне кусочка торта и маминой котлеты.

Падение получилось жёстким и болезненным. И как часто бывает с лутцем, в самую неудобную позу. На бок. Спасла лишь невысокая скорость полёта, отчего удар о лёд не получился травматичным. Потирая ушибленный бок, Арина встала со льда, и стала опять раскатывается, в надежде повторить прыжок, в то же время опасаясь, что Левковцев окрикнет и запретит сделать ещё одну попытку. Однако Левковцев, как тренер и профессионал, понимал, что умение встать после неудачного прыжка и продолжить прокат как ни в чём не бывало — важнейшая и очень ценная черта спортсмена. Падения случались часто даже у чемпионов. Но если чемпион поднимался, и продолжал прокат, выгрызая себе медаль, то не чемпион, практически бросал своё выступление, сливая все шансы не только на призы, но и на места в первой десятке.

Такая черта характера была присуща Марине Соколовской и особенно проявлялась на чемпионате Свердловской области. Допустив одно падение, она не продолжала бороться. Марина опускала руки, понимая, что шансы на медаль сильно уменьшились, бросала прокат, и практически сливала конец программы. Как с этим бороться, Левковцев не знал. И вот теперь предстояло посмотреть, как справится Хмельницкая с прыжком после падения, в окружении придирчивых зрителей.

И Арина справилась! Зашла ещё на один лутц, чуть изменив траекторию и удалив последний шаг, чоктау. Заход получился подлиннее на три метра, но это не критично — канва программы сохранялась. В этот раз сделала всё не торопясь, на полном контроле, уже высчитывая где и что предпринимать. Но при этом на прыжок не кралась — скорость была средней, как раз позволявшей скрутить три оборота и не улететь при этом на начало четвертого.

Сделала! Прекрасно сделала! И опять поймала кучу аплодисментов. Потом повторила. Ещё. И ещё раз. И в каскаде с двойным тулупом, и в каскаде с ойлером и двойным сальховом. Получалось всё!

— Люда! Хватит! — Арина услышала окрик Левковцева после того, как готовилась уже зайти на очередной прыжок. — Ты хорошо поработала. Немного замнись. Сейчас придет ваша основная группа и с ними продолжите тренировку.

— И что мы будем учить? — в недоумении спросила Соколовская.

— Стабильность и надёжность мы будем учить, — невозмутимо ответил Левковцев. — Это никогда не помешает.

Арина промолчала. По-своему опыту она понимала мысли Соколовской, так как прошла через это состояние сама. Очень трудно вернуться к рутинной тренировке, к обыденной работе на катке, когда ты только что выиграла все старты мира, и золотые медали заполнили медальницу. Вчера о тебе говорили все новостные сайты и телепрограммы, тебе жал руку министр спорта и президент страны, а уже завтра! Именно завтра, а не через неделю или месяц, ты надеваешь спортивный костюм, бросаешь на плечи рюкзак с салфетницей и коньками и едешь на каток делать самую рутинную работу.

Какая должна быть мотивация дольше убиваться о лёд, после того, как ты стала олимпийской чемпионкой? Что должно двигать вперёд? Арина нашла ответ на этот вопрос — постоянное самосовершенствование. Раздвигание границ спорта до бесконечности. Освоение новых прыжков и элементов, ранее бывшими недоступными. Да! Ради этого стоило заниматься фигурным катанием и дальше.

— Мы разучим другие тройные прыжки! — громко заявила Арина. — Я не хочу останавливаться на достигнутом.

Соколовская с удивлением посмотрела на неё и внезапно улыбнулась, согласившись.

— Пойдёт! Этого как раз мне и не хватает. Я тоже буду этим заниматься.

Похоже, Марина зажглась и уже поставила перед собой цель и желание её добиться на высочайшем уровне. Для перфекционизма Соколовской разучивание тройных и доведение их до хорошего процента чистого исполнения могло стать идеей фикс.

Через несколько минут мастера ушли, а их место на скамейке у калитки заняли девчонки из родной группы старшего возраста. Они с интересом смотрели на своих лидеров, гадая, чем это Левковцев заставил их заниматься в присутствии мастеров.

— Быстрее завязываем шнурки, не тянем время! — строго сказал Левковцев. — Вы будете заниматься положенные два часа, даже если я начну на десять минут позже из-за ваших задержек. Становимся в строй по росту!

— Люся, а чем вы тут занимались? — не сумев сдержать любопытство, спросила Анжелика и подъехала к Арине, обняла её за талию, смешно посмотрев снизу вверх. — Ну скажи, Люся!

— Ничем хорошим! — засмеялась Арина и потрепал девочку по голове с ушастой шапочкой. — Учили тройные прыжки!

— Я тоже хочу! — притворно захныкала Анжелика, отпустила Арину и стала разгоняться для разминки.

— Вы хотеть можете всё, что угодно! — сурово заявил Левковцев. — Но заниматься будете по плану, утвержденному мной! Так что, Барышникова, вернись в строй. Ты получила задание на ледовую тренировку? Нет? Куда тогда покатила? В строй!

Скорчив недовольную рожицу, вызвавшую смех у всех одногруппниц, даже у Соколовской, Анжелика встала на свое место.

— Итак, ребята, с этого дня я решил сделать наши тренировки немного в другом формате, — заявил Левковцев. — Но сначала я задам вам один вопрос. Вам нравится соревноваться?

— Да! Конечно! Очень! — дружно заволновалась группа.

— Мы каждый день будем соревноваться на ледовой тренировке! — заявил Левковцев. — Первый час тренируемся и разогреваемся в обычном режиме. Второй час проводим прокаты соревновательных программ, начиная с короткой. Конечно, вся группа показать свои программы не сможет за день, но мы продолжит на следующий день и так далее, пока абсолютно все не прокатают положенное. Те спортсмены, кто не занят в прокате, будут смотреть на своего товарища и выставлять оценки, позже аргументируя их. Вам всё понятно?

Сначала фигуристы молчали, раздумывая над сказанным, потом Соколовская нарушила тишину. По её виду можно предположить, что Марина заинтригована и довольна намечающейся тренировкой.

— Да, план хорош! — воскликнула она. — Он поможет со стороны увидеть ошибки, в том числе и свои.

— Вот именно, Марина, вот именно! — улыбнувшись, согласился Левковцев. — А ещё таким образом вы повысите культуру катания и знание правил технической базы. А пока поехали! Начинаем разминку в обычном темпе. Хмельницкая и Соколовская! Едем со всеми! Вам нужно сбросить темп и успокоить нервы. Идём опять от простого к сложному.

Для Арины способ тренировки, указанный Левковцевым, был не в новинку. Бронгауз постоянно устраивал внутренние соревнования группы, на которых новые элементы проходили первичную отработку, прежде чем пойти в большой свет. Учил своих фигуристок катать целиковые программы, при этом других спортсменок заставлял наблюдать прокаты конкуренток и оценивать их с точки зрения судей. Преследовалась при этом вполне конкретная цель — здоровое соперничество между фигуристками, которые, видя, как подруга по группе что- то делает лучше и оригинальнее, тоже подтягивали свой уровень до требуемого. Такова уж подростковая психология, усиленная в несколько раз спортивной мотивацией…

Таковы были вероятные планы Левковцева, до которых он дошёл сам, а возможно, прочитал в учебниках. Но это всё только предстояло опробовать на практике. Сейчас же пока начали обычную ежедневную тренировку.

Сперва стандартный разгон вдоль бортов, с последующим исполнением простых фигур. Фонарик, ёлочка, кросс- роллы. Потом перешли на более сложные шаги: чоктау, моухоки, тройки, крюки и выкрюки. Через десять минут Левковцев решил, что пора тренировать вращения, начав с либелы, и крикнул об этом с середины катка, откуда внимательно следил за воспитанниками.

Арина заметила, что за ней и Соколовской очень пристально наблюдают практически все одногруппники. Даже обладая навыками, а иногда и совсем неплохими, фигуристы всё-таки не могли отказать себе в возможности увидеть, как делают тот или иной элемент новоиспечённые чемпионки. И это оказывалась самая действенная тренировка. Да и сама Арина, чего греха таить, мельком нет-нет, да смотрела на то, чем занята Соколовская и что она делает.

Делала Марина всё надёжно и на высоком уровне. Как будто и не прыгала только что тройные прыжки и не отрабатывала дорожку шагов. Арина наконец-то смогла сообразить, почему катание Соколовской обладает такой притягательностью, в том числе и для неё, Арины Стольниковой, олимпийской чемпионки из двадцать первого века. Марина на первый взгляд, выполняла элементы просто и прямолинейно, но за этой простотой крылась вечная классика, которая, как известно, по определению не может быть некрасивой.

Соколовская делала все элементы с классической чистотой и точностью. Она каталась как фигуристки прошлых лет, прокаты которых пылились на черно-белых киноплёнках архивов телевидения. Каталась так, как написано в учебниках по фигурному катанию, по которым учат юных спортсменов. Это и привлекало внимание любого, от профессионала до любителя, впервые пришедшего смотреть соревнования.

Когда Левковцев объявил, что разминка окончена, первой, естественно, пригласил на лёд Соколовскую. Марина вышла в центр арены с невозмутимым выражением лица и приняла стартовую позу. Едва заиграла музыка, она полностью ушла в прокат. И тут вдруг Арина сообразила, что в короткой программе у Соколовской абсолютно нет никакого преимущества перед ней! Одиночным прыжком можно исполнять только лутц. Тройной сальхов в короткой программе теоретически можно вставить в каскад с двойным тулупом, но в том- то и дело, что Марина каскад не тренировала! Она прыгала лишь одиночный тройной сальхов. Пойдет ли она на риск в данной ситуации?

Естественно, Марина не пошла на риск и не стала прыгать только что разученный прыжок, да ещё и в комбинации с тулупом. Зачем рисковать здоровьем на малозначащей тренировке? Она поступила как настоящая чемпионка с холодным сердцем и ясной головой — прыгнула двойной флип- двойной тулуп, двойной лутц и двойной аксель. Сделала все чисто, с напором и скоростью, выдав абсолютно такой же прокат, как и на первенстве города.

Ни одной ошибки! Чистоган! Под аплодисменты и одобрительные крики одногруппниц, Марина подъехала к бортику у калитки и хлопнула Арину по плечу, торжествующе улыбаясь.

— А ну-ка, догони!

Догнать можно было и чистым исполнением своей «Жар- птицы». Не рисковать, не рвать мышцы и жилы. Но Арина решила пойти ва-банк, чтобы произвести впечатление на одногруппниц. А вернее, на одну одногруппницу, на Соколовскую. Взыграл дух противоречия — самое противное и гиблое чувство в спорте. Это когда соперник берет тебя под контроль, и вынуждает идти на неоправданный риск. Что уже есть победа. Только не физическая, а психологическая.

У Арины преимущество в короткой программе, безусловно, было… Это тройной лутц. А если считать тройной флип, который она могла прыгнуть в каскаде с двойным тулупом, то преимущество подавляющее. И разумнее всего его использовать на будущих соревнованиях, понемногу наращивая сложность заходов на прыжки и выходов с них. Повышая надёжность исполнения элемента. Но… Разумные мысли покинули Арину Стольникову, когда она зашла на стартовый каскад.

Как ни странно, он получился. Правда, с корявым выездом и недокрутом на двойном тулупе, что совсем уж неприлично. Всё-таки понимая, что рискует, Арина в последний момент чуть сбавила скорость захода на тройной флип, и прыгнула его на контроле. Он получился, и даже прилично. Как одиночный прыжок сошёл бы, но в том-то и дело, что флип в короткой программе нужен только в каскаде. Попытка прицепить двойной тулуп к слабому выезду удалась, но тулуп получился с недокрутом и значительной потерей равновесная — Арина чуть не свалилась на лёд, каким- то чудом умудрившись сохранить равновесие. Рука замерла буквально в считанных сантиметрах от льда. А ведь предстояло ещё прыгнуть тройной лутц. Вот только стоит ли так рисковать?

… Пока Соколовская и Хмельницкая устроили побоище, неявно конкурируя между собой даже на тренировке, со стороны административного корпуса на арену незаметно вошли и сели с краю во второй ряд два человека. Директор ДЮСШОР номер один Владимир Иванович Каганцев и заслуженный тренер СССР, директор отделения фигурного катания ЦСКА Станислав Жук. Жук срочно собрался в дорогу и прилетел в Свердловск утреннем рейсом из Москвы, посланный в командировку федерацией фигурного катания СССР в город Екатинск. Прилетев утром в столицу Урала, Жук тут же на служебной машине областного комитета физкультуры и спорта отправился в Екатинск лично посмотреть на юных дарований, из- за которых разгорелся межведомственный скандал.

Побеседовав с Каганцевым и узнав, что сейчас как раз начнётся тренировка в старшей группе, Жук с директором спортшколы прошёл на каток. Он внимательно посмотрел на прокат Соколовской и по виду заслуженного тренера легко можно было догадаться, что Марина ему очень понравилась.

— Эта первое место заняла? — спросил Жук кивая на счастливую Соколовскую, хлопающую Хмельницкую по плечу.

— Да, но тройные прыжки у другой девочки, — заметил Каганцев. — У Людмилы Хмельницкой. Она, наверное, сейчас будет кататься.

— Это не важно! — махнул рукой Жук. — Я работаю там, где за второе место работы и партбилета лишают. Впрочем, давайте посмотрим, что эта… Зимлинская сможет показать…

Когда Арина чуть не упала со стартового каскада, Жук повернул улыбающееся лицо к Каганцеву, и непонимающе развел руками…

— Вот это вы мне хотели показать? Это уникум?

— Но у девушки тройные лутцы и флипы, товарищ Жук! — возразил директор ДЮСШОР. — Сами увидите!

— Я тройные могу и обезьяну научить прыгать! — усмехнулся Жук. — Нет. Эту вашу чемпионку Соколовскую я могу детально просмотреть. Вторая спортсменка мне не нужна…

И тут Арина стала заходить на лутц…

Конец второго тома.

Третий будет начат незамедлительно. Акцент в нем, естественно, сделан на чемпионат Свердловской области и дальнейшее противостояние Арины и Марины. Но появятся и другие спортсменки и центры сил влияния. Будет интересно)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Калгари 88. Том 2

Content

Калгари 88. Том 2

Глава 1 Опасность над Люсей

Глава 2 Наводящая шорох

Глава 3 Две соперницы

Глава 4 Сногсшибательный прокат короткой

Глава 5 Прогулка по городу и детское кафе

Глава 6 Удивительный английский

Глава 7 Провал на контрольных прокатах

Глава 8 Работа над собой

Глава 9 Хоккей и фигуристка

Глава 10 Жеребьевка

Глава 11 Первая победа

Глава 12 Тройной лутц

Глава 13 Наезд от товарища Соколовского

Глава 14 Чистоган

Глава 15 Высокие оценки

Глава 16 Триумф Марины Соколовской

Глава 17 Тайные переговоры

Глава 18 Поддержка дома и в школе

Глава 19 Аншлаг перед произвольной

Глава 20 Звезда Соколовской

Глава 21 Неожиданный финал

Глава 22 Ельцин в гневе

Глава 23 Чужая медаль

Глава 24 Пионерский банкет

Глава 25 Служебная машина

Глава 26 Удачные тройные

Глава 27 Тренировка и Жук

Nota bene