Калгари 88. Том 3

Глава 1

Небольшая неприятность

После звонка товарища Ельцина председатель центрального комитета федерации фигурного катания СССР товарищ Щеховцов думал недолго. Раз партия сказала надо, значит надо — разговаривать тут не о чем. Как спортивный функционер высокого уровня, регулярно захаживавший в тишь начальственных кабинетов, он прекрасно знал существующие порядки, и протестовать против того, что всё равно будет сделано так или иначе, не имело никакого смысла. А вот добросовестное выполнение партийного поручения могло сулить хорошие последствия для карьеры.

Изменить регламент допуска до стартов областного уровня — дело трёх минут. Включи пункт о наличии тройных прыжков у спортсмена, и дело сделано. Именно такое задание он тут же отдал секретарю технического комитета федерации Татьяне Петровне Тарасовой, вызвав её к себе в кабинет.

— Татьяна Петровна, нужно пересмотреть критерии отбора перворазрядников-юниоров на областные, краевые и республиканские чемпионаты, — заявил Шеховцов. — Такое задание я получил от Центрального Комитета КПСС.

— Центральный комитет? Что случилось? — спросила удивлённая Тарасова. — Какие именно пункты изменить?

— Случилось то, что товарищ Ельцин, присутствуя на первенстве Екатинска, увидел выступления перспективных спортсменов, которые не смогут продвинуться дальше города по существующим нормам, — заявил Шеховцов, не ставший темнить и скрывать от подчинённой полученное указание от партийного руководителя. — До этого мне звонила Алла Ивановна и сказала почти то же самое. Правила отбора должны быть расширены. Основным критерием отбора на региональный чемпионат должна оставаться победа в городском соревновании, а в дополнительные критерии внесите дополнение — обладание тройным прыжком и призовое место. И сегодня же на коллегии Центрального комитета федерации мы примем это дополнение.

— Хорошо, Валентин Игоревич, сейчас я отдам приказ напечатать изменения в правила отбора, — согласилась Тарасова. — Я думаю, это действительно разумное решение, которое позволит низовым спортсменам, не ставшим чемпионами, но обладающим потенциалом, продвинуться дальше.

— Совершенно верно, — с лёгкой досадой ответил Шеховцов. — Но самое удивительное, что нам это предложил человек, далёкий от спорта… Получается, мы свой хлеб даром едим.

— Это кто, товарищ Ельцин далёк от спорта? — удивилась Тарасова. — Он же в молодости вроде в волейбол играл, даже тренером женской волейбольной команды был. Я всё поняла, Валентин Игоревич. Выполню ваше поручение как можно быстрее!

Теперь дальше… Проблему с двумя перспективными фигуристками в провинции следовало решить безотлагательно, забрав одну из них в Москву, иначе эти испанские страсти будут длиться вечно. Та не так выступила, эту не так оценили… Для этого предстояло позвонить Жуку в ДЮСШОР ЦСКА. Однако время было ещё рабочее, и заслуженный тренер мог быть на катке, а не в тренерской… Но звонить прославленному мастеру не означало, что он непременно возьмётся за это дело — Жук, как подполковник запаса, имел огромную поддержку в армии и её спортивном клубе, будучи почти независимым от федерации фигурного катания СССР. Раскачать его на что-то, чего он не хочет делать, стоило огромных усилий. Но Станислав Алексеевич одновременно был и членом партии с 20-летним стажем. Возможно, стоило сыграть на этом.

Шеховцову повезло — Жук был в тренерской. Судя по голосу, прилично навеселе, что в последнее время тоже являлось проблемой. Слухи о заслуженном тренере шли нехорошие…

— Станислав Алексеевич, добрый день, — поздоровался Шеховцов. — Я хочу дать вам поручение от Центрального Комитета партии.

— И чем наши скромные персоны заинтересовали Центральный комитет? — нетвёрдым голосом спросил Жук. — Чем мы провинились перед высоким ру…руководством?

— Ничем не провинились, — стараясь быть вежливым, ответил Шеховцов. — Начну сразу с дела. В городе Екатинске — есть такой промышленный город на Урале, неизвестно каким образом, но появились две фигуристки-юниорки, катающиеся на довольно приличном уровне. С тройными прыжками. И в целом девушки показывают прекрасное катание. Мирового уровня, как говорит старшая судья, член судейской коллегии федерации Писеева Алла Ивановна.

— Ясно, — недовольно и вальяжно ответил Жук. — И что прикажете мне с этим делать? У меня есть с кем заниматься и с кем медали брать.

— У вас есть, с кем брать олимпиаду 1988 года в женском одиночном? Победить Катарину Витт и Мидори Ито? Пройти через Элизабет Мэнли и Деби Томас? Взять золото? — голос Шеховцова стал железным. — Вы гарантируете партийному руководству, что привезёте золото из Канады, крайне недружественной к СССР страны? Я, товарищ Жук, не свои хотелки транслирую, а пожелание Центрального комитета партии. Поэтому будьте добры, сегодня же вечером вылетайте в командировку в Екатинск и посмотрите девушек в деле. Одну из них присмотрите в свою школу. Командировочные получите в кассе федерации.

— Ясно, — ответил Жук, но в голосе его не чувствовалось ни почтения, ни желания куда-то ехать. — Разрешите исполнять?

— Товарищ Жук! Прошу отнестись к этому поручению с максимальной ответственностью, — предупредил Шеховцов. — Иначе сами понимаете…

Шеховцов положил трубку и задумался. Теперь ему и самому захотелось посмотреть, что там за местные уникумы нарисовались. Наверное, придётся и самому наведаться в Свердловск на областной чемпионат. Про пожелание партии при разговоре с Жуком он, конечно же, преувеличил, но сейчас вдруг понял, что позже оно может быть озвучено. Если не лично, то в разговоре наедине совершенно точно. И именно с таким содержанием, про которое он говорил Жуку. В руководстве страной могут задать вопрос — что может СССР привезти из Канады в женском одиночном? Исходя из существующих реалий нынешнего дня, лишь бронзу, да и то это было бы чудом.

И уже сейчас эта мысль внезапно завладела всеми мыслями спортивного чиновника. Умение смотреть в будущее, идти на шаг вперёд было ценным качеством любого руководителя, а Шеховцов был именно таким руководителем. Поэтому придётся вытаскивать на свет Хмельницкую и Соколовскую, чего бы это ни стоило.

… Разве знали о таких высоких планах сами фигуристки, когда на тренировке исполняли внутриклубные прокаты? Конечно же, нет! Они были бесконечно далеки от этого и заняты только одним — на тренировке показать хорошие прокаты. А особенно об этом не догадывалась Арина Стольникова, она же Людмила Хмельницкая, когда летела носом в лёд с тройного лутца.

То, что лутц не получится, поняла сразу, ещё на отрыве. Хотя и упростила заход до минимума, до двух шагов. Но в последний момент перед прыжком почему-то решила, что ребро получится неявным и вместо лутца прыгнет флутц, то есть флиповый лутц. Чуть качнула ботинком чтоб выправить ребро, лезвие слетело на считанные миллиметры, но уже этого хватило, чтобы не получилось хорошее, чёткое отталкивание. Хотела как лучше, получилось как всегда. Пролёт вышел небольшим, крутка слабой, и в результате недокрут больше четверти оборота.

Всё-таки успела подставить руку и не долбанулась о лёд. Быстро встав, пошла дальше по программе, попутно проверив тело. Травм вроде бы не было, только вот левая рука… Болит. Похоже, небольшой вывих в локтевом суставе от сильной одномоментной нагрузки, когда погасила силу падения, опёршись на руку.

В остальном программа получилась прекрасной. Прыгнув двойной аксель и исполнив положенные три вращения, Арина замерла в финальной позе и тут же покатила к выходу с катка, слушая приветственные возгласы одногруппников. Для них даже такой прокат был пределом мечтаний, для Арины — нет. С таким выступлением на первенстве области делать нечего. Но виновата сама, ничего не скажешь. Пошла на поводу эмоций. Что вообще за чертовщина творится с психикой??? Хочется всё сделать по максимуму, при этом заходя на неоправданный риск.

Левковцев опытным взглядом заметил, что левая рука Хмельницкой травмирована и чертыхнулся про себя. Надо немедленно что-то делать.

— Люда! Больно? Иди сюда!

Левковцев помог надеть чехлы на коньки, проводил к скамейке, помог сесть.

— Вытяни руку. Теперь согни в локте. Разогни. Здесь болит?

Левковцев ощупал локтевой сустав Арины. Несомненно, боль присутствовала. Повреждение было небольшое, но и при таком восстановление могло оказаться длительным.

— Тренировка окончена! — заявил Левковцев. — Все свободны. Завтра в это же время. Хмельницкая — в раздевалку. Сейчас вызову скорую помощь.

— Зачем скорая? — вяло возразила Арина. — Я нормально себя чувствую… всё и так пройдёт.

— Разговорчики! — недовольно ответил Левковцев. — План прежний. Марш в раздевалку и поедем в больницу.

Арина, мрачная, как туча, пошла в раздевалку вместе с одногруппницами. Мысли, одна хуже другой, метались в голове. Две недели до областного чемпионата… Сколько займёт восстановление? Как раз две недели. Или месяц. В любом случае, до тренировок её не допустят, пока врач не напишет заключение. Время будет упущено. Когда на чемпионат подают заявки? Надо бы спросить у Левковцева.

Переодевалась уже с трудом и попросила девчонок помочь — рука работала плохо, сила мышц упала, а боль нарастала. Сейчас самое время приложить тряпку со льдом или намоченную в холодной воде. Но где её тут взять…

Попрощалась со всеми и уже собралась уходить, как вдруг почувствовала почти невесомое прикосновение к плечу мягкой ладошки. Марина! В её глазах не было ни злобы, ни торжества, лишь сожаление и сочувствие.

— Держись… Люда… — неловко сказала Соколовская. — Мы с тобой ещё повоюем на чемпионате области. Мы должны это сделать. Ты обещаешь?

— Да. Я это обещаю! — твёрдо заявила Арина и чуть приобняла Соколовскую. — Спасибо тебе за всё. Это было незабываемо.

Левковцев ждал на улице. Рядом уже стояла машина скорой — белый «Рафик» с надписью «Скорая помощь» на красной полоске. Как только Арина вышла из двери, большая дверь скорой открылась, и выглянули две женщины в белых халатах поверх верхней одежде.

— Ты пострадавшая? Ходить можешь? — спросила одна женщина и махнула рукой. — Иди сюда. Твой тренер сказал, что повреждена рука.

— Да так… Эмм… Ничего страшного. Спасибо за заботу… — неуверенно промямлила Арина и залезла в машину. — А куда мы поедем?

— В городскую больницу, естественно, куда ж ещё! — поучающим тоном сказала врач. — В приёмное отделение травматологии и ортопедии.

Арина вспомнила про городскую больницу и совсем приуныла. Чёрт… Не дай бог, госпитализируют… В районе локтя появилась тяжесть. Похоже, пошёл отёк.

Левковцев сел рядом с ней, напротив врачей.

— Как самочувствие? Болит?

— Болит, — призналась Арина и пошевелила рукой. — Но не сильно. Некритично. Перелома нет. Вывих, и то небольшой.

— Девушка, большой или небольшой, это определит врач в приёмном отделении! — строго сказала одна из врачей скорой, женщина в возрасте. — В любом случае отправят на рентген.

— Люда, пойми, это для твоего же блага, — терпеливо сказал Левковцев. — Если травма небольшая, восстановишься и будешь участвовать в чемпионате области. Если рука двигается, значит, хорошо отделалась.

— А время? — уныло спросила Арина. — Я сейчас надеялась ещё больше прибавить, а так получится, начну готовиться за несколько дней, с того же уровня.

— Мамочка родная, это же Люда Хмельницкая! — воскликнула второй врач скорой, девушка лет двадцати пяти, всё время разглядывавшая Арину. — Про неё же в газете писали! Татьяна Викторовна! Неужели вы не узнали?

— И правда! — вдруг заулыбалась врач. — У меня дочка, Дашка, все уши прогудела про фигурное катание. Жаль, конечно, что всё так получилось, Люда. Вот уж никогда бы не подумала, что так встретимся.

— Ничего! Всё будет хорошо! — заверила молодая врач. — Я тебя провожу, куда надо, чтоб всё было без очереди. Скажу сразу — если рука двигается, а боль локализована лишь в районе локтя — скорее всего, небольшое растяжение связок. Ничего страшного. За неделю-две заживёт. Меня, кстати, Ирина звать. Я твоя большая поклонница!

Левковцев скептически посмотрел на врачей, но ничего не сказал. Как профессионал он понимал — одно дело, если травмируется обычный человек, который в шине хоть месяц проходить может, а потом пару месяцев восстанавливаться, и совсем другое дело, если даже небольшая травма у спортсмена. После неё мало выйти на полное выздоровление. Потом нужно время для реабилитации и восстановление хотя бы прежней спортивной кондиции, не говоря уже о прибавке мастерства и результатов. Хотя… Как раз у Хмельницкой уже был случай, когда после того злосчастного падения и удара головой она прибавила в мастерстве в несколько раз.

Скорая подъехала к санпропускнику знакомой Арине больницы, врачи помогли ей выбраться из машины, невзирая на слабые протесты Арины, что она абсолютно здорова. То, что врачи помогают городской знаменитости, казалось им из ряда вон выходящим явлением в рутинной работе. Они хотели дотронуться до звезды!

В приёмном отделении травматологии толпилось много народа — в основном прохожие, поскользнувшиеся на тротуарах, и дети с подростками, свалившиеся с горки. Сидеть бы тут Арине с Левковцевым порядочно времени, но Ирина уверенно зашла в кабинет травматолога и через несколько секунд, заговорщицки подмигнув, позвала Арину к себе. Левковцев тоже хотел зайти, но Ирина его отстранила уверенным взмахом руки.

— А вы куда это, товарищ тренер? Девочке там придётся раздеваться. Подождите в коридоре.

Левковцеву пришлось остаться в коридоре и сполна ощутить на себе волну негодования людей, ждущих приёма у травматолога.

— Ни стыда ни совести нет! — недовольно проворчал мужик в рабочей телогрейке и ушанке с забинтованной кистью, стоявший у двери кабинета. — Я уже два часа тут стою, мочи нет. То из стационара привозят на каталках, то знакомые и блатные приходят без очереди.

— А ты зачем пускаешь всех подряд??? — возмутилась бабка в серой пушистой шали и в мутоновой шубе, сидящая на лавочке и поддерживающая руку. — Все так и будут через тебя идти. С энтих мужиков толку как от козла молока! Ты встань напротив двери и не пущщай никого!

Глядя на них и вся очередь начала возмущаться и выступать, специально громко, чтобы Левковцев понял, что эта ругань по его душу. Тренер не стал связываться, отошёл подальше и сел на пустую лавочку.

… Пока Левковцев принимал на себя всю волну негатива разгневанных пациентов травматологического отделения городской больницы, в кабинете директора ДЮСШОР города Екатинска проходил нелицеприятный разговор между директором этого заведения товарищем Каганцевым и главным тренером ДЮСШОР ЦСКА товарищем Жуком. По статусу Каганцев был выше, чем Жук, но по номенклатурной иерархии московский гость, конечно, стоял выше, ибо директоров спортивных школ в СССР тысячи, а Станислав Жук — один. Исходя из этого и строился весь разговор.

— Меня сюда направили с вполне определённой целью! — заявил Жук. — Федерация фигурного катания заявила, что тут есть две перспективных спортсменки. И чтобы я их посмотрел и оценил, в расчёте на олимпиаду в Калгари. Что я вижу? Что я вижу, товарищ Каганцев? Где перспективные спортсменки, которые удивили партийное руководство? Соколовская катает средненький контент, на уровне юниорки. В Москве таким лицедейством удивить кого-либо очень трудно. Другая что-то продемонстрировала, похожее на тройные прыжки, но все два раза неудачно. В результате уехала на скорой помощи. Что мне говорить председателю федерации?

— Вы видели только небольшую часть тренировочного процесса, товарищ Жук! — заявил Каганцев. — В спорте всякое может быть. Сегодня девушкам не повезло. Завтра повезёт. Они ж ещё подростки!

— Моё мнение остаётся прежним, — непримиримо сказал Жук. — Соколовскую я посмотрю и, возможно, возьму к себе. Ту, которая уехала на скорой, оставлю вам. Учите её тройным сами. Мне в песочнице барахтаться не пристало. Мне золото для страны брать надо.

Эх, знала бы Марина Соколовская, что о ней идёт разговор, как у двух бар, торгующих породистую лошадь или гончую…

Глава 2

Врачебные дела

В кабинете экстренной травматологии было весело. Травматолог Моисей Рудольфович Свирский был основательно подшофе. Об этом говорили весёлое поведение, красные глаза и хриплый голос. Хотя, возможно, хриплый голос был от папирос «Беломорканал», которые травматолог курил почти безостановочно, не успевая опорожнять переполненную пепельницу в окно, под которым уже образовалась груда бычков размером с сугроб. Впрочем, как специалисту, Свирскому не было равных. Принимали вместе с ним две медсестры, весьма дородных дамы. Одна делала перевязки и накладывала гипс, что само по себе предполагало наличие немалой силы, другая быстро писала карточки и рецепты нечитаемым почерком, что было тоже полезным навыком.

— Полных лет сколько тебе? Имя, фамилия, отчество, место жительства, — невозмутимо спросил Свирский, давая рукой знак медсестре, сидящей за столом напротив, писать данные в журнале приёма.

— Эмм… Шестнадцать. То есть, четырнадцать, — смущённо пробормотала Арина. — Хмельницкая Людмила Александровна. Улица Кирова, дом 72.

— Так и пишите, Алевтина Евгеньевна, возраст четырнадцать тире шестнадцать лет, — сострил Свирский, считавший себя большим балагуром и острословом. — Итак, на что жалуемся?

— Я спортсменка, фигуристка. Упала на катке. На лёд. На руку, то есть, — объяснила Арина и показала повреждённую руку. — В локте болит.

— Ясно. Разденься там за ширмой, пожалуйста, Людмила, до майки, чтобы я посмотрел локоть, — попросил Свирский и закурил новую беломорину.

Арина прошла за белую ширму, сняла шапку, шарф, куртку, олимпийку и осталась в белой майке с надписью «СССР» на груди. Потом прошла к Свирскому и встала прямо напротив него. Травматолог, не выпуская папиросину изо рта, лишь перекатив её на одну сторону, ощупал травмированный локоть.

— Здесь болит? А здесь? Согни, разогни. Пошевели пальцами. Пальцы не немеют? Мурашки по коже не бегут? Хорошо. Значит, нерв не передавлен. Перелома похоже, нет. Но рентген пройти придётся на всякий пожарный. Садись, Людмила. В общем так…

Свирский задумался, потом продолжил.

— Перелома у тебя нет, так же как смещения головок костей. Вывих несильный. Повлёк за собой скорей всего, микрорастяжение отдельных нитей сухожилий. Слушай внимательно. Сейчас я напишу тебе направление на ренген, на этом же этаже, 108 кабинет, подойдёшь к медсестре. Снимки придут ко мне и я посмотрю их, но они готовы только через неделю будут, потом пошлём в спортивный диспансер Миронову. В остальном, лечение консервативное. Обезболивающие таблетки анальгин, три раза в день после еды, и уколы в процедурном кабинете — тримекаин и витамин В. Физиотерапия. Магнит или парафин. Напишу заключение, пойдёшь по нему к Миронову, может, он ещё что-то добавит. Сегодня он уже не принимает, так что завтра.

— А… — робко промямлила Арина. — Мне что, больничный дадут?

— Естественно! — Свирский потушил беломорину в пепельнице жёлтыми от табака пальцами. — Минимум неделя покоя. Желательна была бы иммобилизация в шине, но я думаю, это излишнее. Да… Мочи тряпку в холодной воде и прикладывай к локтю, по крайней мере, сегодня. Надо было сразу это сделать. Пока одевайся.

Мрачная Арина оделась, взяла направление на рентген, заключение осмотра травматолога и вышла в коридор в сопровождении врача Ирины.

— Вот она, краля писаная, что без очереди вошла! — заорал мужик и хотел добавить что-то ещё, но его чуть не силком затолкнула в кабинет бабка в мутоновой шубе.

— Иди уже, рот опять раскрыл!

Правда, зашедшего тут же отправил восвояси Свирский, решивший с медсёстрами попить чайку, или чего покрепче.

— Мужчина! Вас приглашали? — недовольно спросил травматолог. — Выйдите, пожалуйста, в коридор. Перерыв десять минут на санобработку помещения.

Мужик был сильно недоволен, но что-то возразить не решился, с унылым видом вышел в коридор и замер опять у двери кабинета, прислонившись к стенке.

В рентгенкабинете тоже очередь была, хотя и небольшая. В основном больные из стационара. Но Ирина и здесь взяла смущённую Арину за руку и прошла в кабинет, над которым горела красная грозная надпись «Не входить! Работает рентгеновский аппарат!».

— Марья Ивановна! Я тебе пациентку привела! — радостно заявила Ира, затащив Арину в кабинет. — Побыстрее надо сделать. Там Свирский рентген локтя прописал.

— Прям быстрее? — улыбнулась рентгенолог Мария Ивановна, сухопарая женщина лет сорока, неспешно пившая чай.

Странно, но в рентгеновской комнате никого не было. Рентгенолог тоже решила попить чайку с плюшками.

— Ты что, не видишь??? Это же Люда Хмельницкая! — возмущенно сказала Ирина и почти бухнулась на стул рядом со столом рентгенолога. — К тебе так Пугачёву или Лещенко привезут, а ты будешь спрашивать, кто это и почему срочно.

— Да? — на Арину глянули быстрые внимательные глаза Марии Ивановны. — И точно, Люда. Что с тобой приключилось, милая? Мы же вчера ещё тебя в добром здравии видели на катке.

— Неудачное падение… — смущённо сказала Арина, не зная, куда девать руки, и решившая, что лучше держать их впереди, положив ладонь на ладонь.

— Ясно. Что там Свирский написал? Так… Рентген локтевого сустава. — Мария Ивановна отложила чай с плюшками и прочитала заключение травматолога. — Ну что ж, проходи, раздевайся до маечки. На животик и колени положи вот те тяжелые подушки. Подожди, Люда, сейчас я ей помогу.

Мария Ивановна зашла в рентгеновскую, усадила Арину на стул, положила левую руку на подставку, подвела к ней излучающую голову рентгеновского аппарата, сама прошла в кабинет и через толстое стекло посмотрела на Арину, замершую в недвижении.

— Не дыши три секунды! На счёт три дыши. Начали! Раз, два, три. Не дыши! Раз, два, три, можешь дышать! — по громкой связи сказала Мария Ивановна. — Всё, Люда, можешь одеваться. Результаты через неделю, отдам Свирскому, а он уже передаст, куда вы там договаривались.

Через пару минут Арина вышла из рентген-кабинета, словив на себе неприязненные взгляды очередников, однако Ирина, привыкшая ко всему, не обращала на них никакого внимания.

— Слушай, Люда, а тебе далеко до дома ехать? — вдруг спросила Ирина. — Мы могли бы тебя довезти.

— Да мне порядком… — осторожно ответила Арина. — Я в Рабочем посёлке живу. Это очень далеко!

— Не соседний же город! — рассмеялась Ирина и опять потащила Арину за собой. — Пошли! Дядя Коля за десять минут довезёт!

На крыльце санпропускника их встретил Левковцев, замучавшийся от безделья и пустого времяпровождения.

— Что врач сказал? — первым делом спросил он.

— Сказал, всё прекрасно! — соврала Арина, но тут же раскаялась в своих словах, ведь врать — аморально! — Сказал, что направит в спортивный диспансер, к нашему врачу, и он уже даст заключение. Но предварительно — перелома нет. Небольшой вывих. Тренироваться можно!

— Принесёшь справку от Филиппа Ивановича Миронова, тогда допущу до тренировок! — решительно сказал Левковцев. — А сейчас пока ты свободна. Лечись, Люда. Здоровье — это главное.

Не обращая внимания на возмущённый взгляд Арины, Левковцев пошёл по улице. Арина решила, что раз предлагают её довезти до дома, отказываться было бы не комильфо, поэтому на предложение Ирины ответила согласием. Домчали быстро, с ветерком, и уже через пятнадцать минут скорая помощь затормозила у последнего подъезда дома номер 72 по улице Кирова.

Мама сразу что-то почувствовала, когда Арина зашла в квартиру, положила рюкзак на пол и села на пуфик, закрыв лицо руками.

— Что случилось, Люся? — недоумённо и встревоженно спросила она. — На тренировке что-то или на улице?

— На тренировке, — нехотя сказала Арина. — Упала, травмировала локоть. Сейчас стоит вопрос о лечении.

— Как же так, малышка? Иди сюда, обниму тебя! — мама обняла Арину и очень хотелось заплакать, но Арина подумала, что слезами делу не поможешь, поэтому только промолчала.

— До тренировок тебя не допустили?

— Нет! — мрачно ответила Арина. — Завтра пойду в больницу. А сейчас давай компресс сделаем на локоть. Врач сказал, хотя я думаю, уже поздно — отёк пошёл.

— Ничего не поздно! — заявила Дарья Леонидовна. — Сейчас сделаю компресс с холодной водой и камфорой и оставим на ночь. Потом пойдёшь в больницу.

— И в школу опять придётся не ходить, — задумчиво сказала Арина, начав раздеваться. — Хотя, это не проблема, а вот тренировки…

— Лечись, Люся, лечись! — настоятельно сказала мама. — Если рука двигается, то через недельку вернёшься к тренировкам.

Эта травма хоть и была малозначительная по сравнению с теми, которыми Арина была свидетельницей за свою спортивную карьеру, а там были и открытые переломы костей прямо посреди проката, и разрывы мышц, и полный отрыв сухожилий от костей, она подразумевала длительное восстановление. И самое главное, без руки невозможно кататься — в сохранении координации руки являются главными частями тела. Когда Арина сидела на больничном из-за травмы головы, кататься всё-таки было можно, хоть и без разрешения врачей.

Арина попробовала поднять руку и сделать простое движение и не смогла. Боль была небольшая, но отсутствие подвижности стало приличным. Очевидно, что если продолжать заниматься спортом, боль только усилится и может произойти нечто ещё более серьёзное. Впрочем, не сидеть же дома!

После ужина мама достала из шкафа бутылку со странно пахнущим раствором и сделала компресс, наложив повязку на локоть и замотав бинтом.

— Что это? — спросила Арина, подозрительно понюхав повязку и покосившись на маму.

— Это водный раствор камфоры, как будто не знаешь, Люся, — с удивлением ответила мама. — Основное средство от ушибов. Тебе в детстве десятки раз делали этот компресс. Ты опять начала шутить? Совсем несмешно в твоём положении! Завтра с чего день начнёшь?

— Начну с того, что поеду в спортивный диспансер! — заявила Арина. — Потом в школу, а дальше в зависимости от того, что мне скажет врач. Если абсолютный покой, в школу ходить я всё равно буду, кроме физкультуры. И на тренировки тоже. Хотя бы посижу у льда.

— Дело твоё! — пожала плечами мама. — На твоём месте я бы полностью сосредоточилась на излечении.

— А где бабушка? — спросила Арина, заметив, что Антонины Никифоровны нет дома.

— Ушла погулять, — лукаво улыбнулась мама. — Не сидеть же ей дома днями и вечерами. В город она редко выбирается из села, вся в работе. А здесь и в кино охота сходить и в ресторан.

— С директором нашей школы что ли? С Валентином Петровичем? — с любопытством спросила Арина. — Фига себе романтик пати!

— Люся! Это что такое? —укоризненно спросила мама, даже прекратив накладывать суп в тарелку. — Лезть в чужую личную жизнь неприлично! Это не твоё дело, куда и с кем ходит бабушка!

— Эмм… Да, прошу прощения, — смущённо согласилась Арина, осторожно пробуя суп. Гороховый! С колбасой! Ладно уж, пойдёт. По вкусу почти как тот гороховый супчик «Айдахо» с копчёными свиными рёбрами от супершефа ресторана «Никулин» на Цветном бульваре. Пробовали его, естественно, со Смеловой, и нашли, что он очень и очень неплох.

Вечером поменяли повязку, и Арин пошла спать. Утро встретило большим сюрпризом. Размотав повязку, Ариан почувствовала, что опухоль почти спала, а боль так и вообще ушла бесследно. Чуть побаливало под кожей при нажатии, но движения руки восстановились почти полностью. Однако форсировать подготовку всё равно не следовало.

На улице уже чувствовалось приближение весны, день удлинился, понемногу солнце топило лёд, и с крыш начали торчать сосульки. Снегопадов становилось всё меньше, а солнечных дней с температурой, близкой к нулю, всё больше. Вот и сейчас Арина вышла из подъезда и остановилась, посмотрев на начавшее светлеть небо, и услышав щебет птиц на деревьях. Скоро весна… И внутри неясное томление по чему-то несбыточному и прекрасному.

— Чего стоишь? Привет! — рядом с Ариной стояла Аня в смешной шапке с ушками и коротком пальто. На плечах ранец. Арина мельком посмотрела на стройные ноги маман — они были в одних мохеровых гетрах. Пальто расстёгнуто, шарфа нет, шея голая, торчит пионерский галстук.

— А ты не легко ли оделась? — с неудовольствием спросила Арина, показав на колготки и распахнутое пальто. — Так и простыть можно, и мочевой застудить и вообще… Знаешь ли… На репродуктивной системе воздействие холода очень отрицательно сказывается! Ты о детях своих будущих подумай!

— Чииивооо? — округлила глаза Аня. — Нифига ты заговорила, Люська, как в книжке или газете! Да ну тебя, вреднюка! Побежали лучше вперегонки! Кто последняя, та дура!

Аня побежала по льду, но вдруг поскользнулась и свалилась на бок. Впрочем, каким-то чудом она сумела сгруппироваться, и падение получилось не очень болезненным. Аня неприлично выразилась и стала подниматься. Арина подошла, чтобы помочь, и тут увидела что-то, вывалившееся из кармана пальто маман. Это что ещё такое??? Там лежали… сигареты. Синяя пачка «Космоса»! Маман, воровато оглянувшись, хотела её поднять, чтобы сунуть обратно в карман, но поздно. Её подняла Арина!

— Так! Это чё за хрень??? — сурово спросила она, показывая пачку Ане. — Ты чё, куришь??? Тебе только тринадцать!

— Это не мои! — соврала Аня и протянула руку за пачкой. — Но ты всё равно отдай её, пожалуйста! Пожалуйстааа, Люся!

— Я сейчас сломаю их! — предупредила рассвирипевшая Арина.

— Не надо! — захныкала Аня. — Они семьдесят копеек стоят! Пожалуйста, отдай мне и никому не говори!

Скептически хмыкнув, Арина отдала сигареты маман и осмотрела её с ног до головы. Дерьмо! Вот тебе и встречу новый день с чашечкой кофе и сигареткой! Анна Александровна курила. Немного и редко, но всё-таки. Для матери спортсменки более чем странно… А оно вот что получается. Анька курит со школы! И надо её срочно отучать!

— Ты знаешь, что курить — здоровью вредить? — поучающим тоном спросила Арина. — Нафиг тебе это надо?

— Чё хочу, то и ворочу! — дерзко ответила маман, искоса глянув на Арину синим глазом. — Ты меня обещала на коньках научить кататься! Ну и? Где обещанное слово?

— Давай! Сегодня вечером приходи на каток, — согласилась Арина. — Я, правда, немного не в кондиции. Просто покажу тебе, с чего начинать.

— Как это не в кондиции? — спросила Аня и вдруг, как будто только сейчас увидела, что Арина не в школьной форме и без портфеля. — Что случилось? Ты не на уроки?

— Нет, — покачала головой Арина. — Я вчера упала на тренировке, сейчас еду в больницу. Что скажет врач, не знаю. Может, больничный, может, допустит до тренировок. Но рука…

Арина подняла руку и пошевелила ей. Несомненно, боль и отёк ушли. Камфорная повязка сделала своё дело. Вот только поверит ли в это Миронов?

…Миронов, ожидаемо, не поверил. Просмотрев заключение травматолога, велел раздеться и показать локоть.

— Отёка нет, боли тоже нет, если тебе верить, — Миронов ощупал руку и ненадолго задумался. — Рентген привезут через неделю. Без его результатов я не имею права допустить тебя до тренировок. На неделю я отстраняю тебя от тренировок и от школы. Лечись, Хмельницкая. Вот направление на физиопроцедуры. Походишь на УВЧ пять раз. Обезболивающие таблетки тебе не нужны, раз боли нет. Уколы… Нет, уколы тоже ни к чему. Купишь в аптеке витамины, будешь принимать перорально. Сейчас напишу рецепт. Остальное всё то же — здоровая еда, максимум овощей и фруктов, минимум нагрузок.

— Но Филипп Иванович! — жалобно пропищала Арина. — Со мной же всё в порядке! Боли нет! Отёка нет! Скованности нет! Зачем держать меня на больничном???

— Вот закончишь медицинский институт, Хмельницкая, потом будешь давать мне указания, как лечить и что лечить! — сурово отпарировал врач и словно поставил точку в разговоре, с силой ударив печатью по рецепту. — Разговор закончен! Поставишь на рецепте ещё один штамп в регистратуре и свободна на неделю. Вот направление на физио, придёшь ко мне через неделю. Чтоб на обратной стороне стояла отметка о посещении процедур. Дата и подпись врача. Свободна!

Недовольная Арина взяла бумажки и вышла из кабинета спортивного врача. Ситуация развивалась по наихудшему сценарию…

Глава 3

Расклады на областной чемпионат

В кабинете физиотерапии было тихо и малолюдно. Врач взяла у Арины направление и велела зайти в кабинку с ширмой.

— Ходить будешь в это же время! — заявила врач, заполняя журнал посещений. — Позже народу побольше будет. И не забудь с собой простынку захватить. Сейчас уже ладно, положи на кушетку кофту. Какой локоть? Левый?

Врач закрепила на руке Арины электроды и включила аппарат.

— Сейчас я буду увеличивать мощность, как будет нормально, скажи! — предупредила врач и щёлкнула тумблером…

Выставив требуемый режим работы, она ушла. Арина осталась лежать в раздумьях. В очередной раз повела себя как дура. Кого во всём винить? Естественно, себя. Хотела произвести впечатление на Соколовскую. Зачем? Для чего? Марина и так подчеркнула, что считает Арину сильнее себя. А сейчас вся эта клоунада выглядела смешно и до крайности глупо. Теперь Соковская поедет в Свердловск, а Арина останется ходить в больницу и лежать на этой кушетке…

Начинать подготовку следовало с того, чтобы узнать возможных конкуренток. Чего стоит ждать от тех, кто заявится на областной чемпионат. Во времена Арины проще некуда — в интернете зайди на страницу Федерации фигурного катания, открой список заявленных фигуристок на нужный чемпионат, изучи фамилии, щёлкни по стартам, в которых они участвовали и чего там добились. Посмотри итоговые протоколы и списки выполненных элементов. Напрасно рвать жилы не стоит. Если у сильнейшей конкурентки контент намного слабее твоего по технике, значит, нужно накатывать то, что гарантированно перекроет его по базе. Показывать контент чемпионата мира на чемпионате водокачки — напрасная трата времени и сил. Однако Арина сегодня сделала именно это.

После физиотерапии Арина поехала в ДЮСШОР. Если уж на тренировки нельзя ходить, то, возможно, на них можно просто присутствовать… На часах 10 утра. Самый разгар занятий младшей группы. Арина тихонько прокралась на каток и незаметно присела на лавочку, на которой спортсмены готовились к тренировкам и стартам. Левковцев занимался с малышнёй, терпеливо подсказывая и направляя. Дети в этой группе занимались от 7 до 12 лет, были уже с юношескими разрядами и понятие имели, как кататься, но делали всё медленно и пока ещё коряво. Естественно, Анжелика Барышникова смотрелась на их фоне чемпионкой в своём возрасте, поэтому её и перевели к юниорам, в старшую группу, где она уже начинала показывать неплохие результаты.

— Люда, а ты чего пришла? — удивлённо спросил тренер и медленно подкатил к бортику. — Я тебе кажется, сказал о твоих условиях допуска к тренировкам.

Однако… Голос его, кажется, был неуверенный, и выражение лица непонятное. То ли недоволен, то ли наоборот, доволен, что увидел её.

— Смотрите, смотрите, ребята! Это Люда Хмельницкая! — крикнул кто-то из детей и весь тренировочный процесс оказался даже не скомкан, а напрочь сорван.

Дети толпой сгрудились у бортика рядом с Левковцевым и вытянули шеи, пытаясь друг из-за друга разглядеть ставшую знаменитой Арину. Чем, конечно же, вогнали виновницу срыва тренировки в полнейшее смущение и краску.

— Эмм… Я бесконечно благодарна за ваше признание… Но прошу вас… Не стоит… — смущённо промямлила покрасневшая Арина. — Прошу вас, ребята, вернитесь к занятиям.

— Вот видишь, что происходит с одним твоим появлением, — сказал смеющийся Левковцев и махнул рукой, словно прогоняя надоедливых щенков. — Так! Тренировка на сегодня закончена. Все в раздевалку!

Дети один за другим подходили к Арине, чтобы потрогать её, поздороваться, познакомиться, да и просто увидеть эту легендарную Хмельницкую, которая прыгает тройные прыжки и катается как чемпионка мира. Левковцев задумчиво смотрел на всю эту чехарду и о чём-то думал. Естественно, он не был каким-то деспотом и буквоедом. Прекрасно понимал расклады и знал, что лучше ехать на чемпионат области с двумя сильными девочками, чем с одной. А ещё он знал кое-что ещё…

…То, что в спортшколе побывал Станислав Жук, Левковцев узнал сегодня утром на планёрке у директора ДЮСШОР Каганцева. Сначала разговор проходил по обычному сценарию. Директор рассказывал про текущие события. Потом тренеры рассказывали, что у них случилось нового. Так было каждый день. Но сегодня директор попросил тренера секции фигурного катания остаться, после того как отпустил остальных присутствующих.

— Вы знаете, Владислав Сергеевич, что вчера в нашей школе побывал Станислав Жук? — важно спросил Каганцев. — И был именно на тренировке вашей юниорской группы старшего возраста? Которую вы проводили с целиковыми прокатами соревновательных программ.

— Не знаю, — удивлённо ответил Левковцев. — Не видел. Занимался с детьми, потом происшествие с Хмельницкой. А зачем он приезжал?

— Его направила к нам Москва, а точнее, федерация фигурного катания. Для того, чтобы посмотреть, что у нас тут происходит. Из-за всем известных событий федерации пришлось менять регламент допуска на областной старт. Да, Владислав Сергеевич! Можете быть довольны! Хмельницкая получила официальную путёвку на область.

— Это, наверное, товарищ Ельцин посодействовал? — догадался Левковцев. — Однако, надо признать, это правильное решение.

— Правильное, — согласился Каганцев. — Однако партия смотрит глубже и дальше, как бы пафосно это ни звучало. Мне Жук сказал, что ему дали задание подготовить нашу фигуристку к Олимпиаде в Калгари.

— Что-о-о? — удивлённо протянул Левковцев и чуть не упал со стула. — При чём тут мы-то? Неужели в стране больше нет никого?

— В стране есть кому представлять СССР за рубежом, — пожал плечами директор. — Нет лишь той спортсменки, которая гарантированно может пройти через Катарину Витт и Мидори Ито. И партия дала Жуку задание — подготовить фигуристку, способную взять золото. По крайней мере, мне так сказал этот заслуженный тренер. Сам я в федерацию ещё не звонил. И звонить не собираюсь. Если меня не поставили в известность про это дело, значит, дело совершенно секретное и обсуждаться будет только кулуарно. Понимаете?

— Понимаю, — покачал головой Левковцев. — У меня заберут обеих учениц, которых я пестовал с раннего детства, и мы с вами останемся на бобах… Произойдёт то, чего вы не хотели и о чём меня предупреждали.

— А куда деваться, дорогой Владислав Сергеевич! — развёл руками Каганцев, встал со стула и стал прохаживаться по кабинету, жестикулируя руками и как будто разговаривая сам с собой. — Дело это государственное. Тут уже не до игры в папы-дочки. Интересы государства всегда должны быть на первом месте. Нам придётся отдать Жуку одну из учениц. Это говорилось ещё при Ельцине. Однако… Ельцин был против того, чтоб в Москву забрали Хмельницкую. И скорее всего, будет против того, чтоб забрали Соколовскую. Он хочет, чтобы обе девочки представляли Екатинск и Свердловск на стартах всех уровней.

— Одну забрали? — удивился Левковцев. — Вы ж говорили про обеих.

— Одну. И это будет Марина Соколовская. Потому что федерация хочет развести сильных спортсменов из одного клуба, чтобы больше не было проблем с судейством.

— Но стабильные тройные прыжки только у Хмельницкой, — осторожно сказал тренер. — Я думал, если такое когда-либо случится, Москва заберёт именно её.

— Жуку не понравилась хореография и манера катания Люды, — покачал головой Каганцев. — Он не увидел в ней перспектив. Назвал жалким фиглярством и лицедейством на льду. Сказал, что ледовая балерина ему не нужна, а нужна спортсменка. Тем более на его глазах Люда два раза упала с тройных, что, сами понимаете, сильно испортило её статус. Жук сказал, что возьмёт Марину. Её он посчитал более перспективной. Вы продолжите работать с Хмельницкой. Готовьте её к чемпионату области. Соколовскую тоже. До конца сезона она будет приписана к нашей школе. Обеих девушек рассматривайте как первоочередную задачу всей вашей деятельности.

— Но она травмирована! — осторожно напомнил Левковцев. — Растяжение связок локтя.

— Если придёт сама, допустите до тренировок! — велел Каганцев. — Рука не нога, кататься может, и ладно. Понемногу пусть раскатывается, иначе, пропустив неделю, отстанет ещё больше. Её уже заявили на чемпионат и дали путёвку. Отказываться невозможно.

— А Марина? — помолчав, спросил Левковцев. — Она будет согласна на переход в ЦСКА? Или мнение спортсменки не учитывается?

— Вы что, издеваетесь, Владислав Сергеевич? — рассмеялся Каганцев. — Жить и тренироваться в Москве, да ещё когда такие перспективы открываются перед тобой? Вы хоть представляете себе? Да она на седьмом небе от счастья будет! Естественно, переход будет после окончания сезона. Подготовьте Марину к областному чемпионату, чтобы она хорошо проявила себя. Об остальном позаботятся другие люди.

Левковцев шёл с планёрки и думал о Соколовской. Несмотря на её тяжёлый характер, привык к девочке, чего уж там… Это называется «сработались». Будет грустно без неё… Но и отговаривать фигуристку от перехода в Москву тоже не было смысла — правильно говорил директор. Перед девчонкой открываются перспективы, возможность изменить свою судьбу. Никто не вправе отказывать ей в этом. Пусть сама решает, где жить и тренироваться.

Хмельницкая… Значит, нужно понемногу начинать заниматься с ней, несмотря на травму. Раз директор разрешил… Правда, официально, естественно, такого разрешения не было. Каганцев в устной форме спихнул ответственность за возможные последствия неразрешённых тренировок с себя на подчинённого. Так было всегда и везде…

… — Люда, пойдём в тренерскую, нам нужно поговорить кое о чём, — слегка смущаясь, попросил Левковцев. — Это касается тебя.

В тренерской никого, как всегда. Левковцев указал на стул у своего рабочего места, сам сел напротив. Немного помолчал, барабаня пальцами по столу, как будто не зная, как начать разговор.

— Покажи заключение, я посмотрю, что написал Миронов, — наконец решился к разговору тренер.

— Да там ничего такого… особого… —заявила Арина, подавая бумажку. — И я уже на физиолечение хожу. Вот! Тренироваться я могу!

Левковцев покрутил в руках бумажку, краем глаза посмотрел на неё и положил на стол. Как человек порядочный, он не мог допустить, чтобы ребенка, как куклу, дёргали за верёвочки, используя в своих интересах. Пусть даже и во благо государства. Поэтому решил сказать ей в открытую. Иначе бы не смог.

— Скажу откровенно, Люда, это не в моих правилах… — негромко сказал Левковцев. — Но нас поставили в такие условия, что мы не можем отказаться. Впрочем, это в твоих интересах и ты сама это хочешь. А дело обстоит так… В вас с Мариной поверили. На самом высоком уровне. Ради твоего допуска на чемпионат области поменяли правила отбора. Чтобы вы с Мариной не давили друг друга в песочнице, вас решили разделить. Марина после чемпионата области отправится в Москву, в ЦСКА. Ты останешься здесь.

— Соколовская будет выступать за ЦСКА? — с удивлением спросила Арина. — Любопытно…

А любопытно было потому, что в современное время фанаты «Хрустальной звезды» враждовали с фанатами ЦСКА и всячески хейтили их фигуристок и тренеров. В фанатской среде ходило поверье, что ЦСКА, как клуб армейский, государственный и более близкий к власти, имеет огромное преимущество перед другими спортивными школами. Ходили слухи, что и федерация стоит сильно ближе к армейцам, и судьи закрывают глаза на ошибки фигуристов этого клуба, да и в целом там кисельные берега, и любой фигурист ЦСКА получает мешки денег.

Правда это или нет, сказать сложно, но иногда и правда решения судей по отношению к армейцам казались странными, и всегда в их пользу. Поэтому Арина только представила Соколовскую в ЦСКА, а себя здесь, сразу всплыла мысль о фанатских разборках, вражде клубов и тому подобном. Эти мысли чуть не вызвали такой приступ смеха, что Арина с трудом сдержалась, вызвав удивление Левковцева.

— Люда? Что с тобой? Что-то насмешило? Расскажи, посмеемся вместе.

— Нет, Владислав Сергеевич! — заявила покрасневшая Арина. — Это я так… Про себя… А если говорить обо мне… Вас смущает, что вы идёте на поводу у начальства и сожалеете об этом, но но не можете отказаться? Я правильно поняла?

— Совершенно верно, Люда! — согласно кивнул головой Левковцев, удивившись догадливости Хмельницкой. — Одно дело, когда ты ходила тренироваться с риском для здоровья, для себя. Совсем другое дело, когда тебя используют втёмную. Поэтому ты имеешь право знать мою позицию. Я не враг тебе, который хочет отстранить тебя от тренировок. В любом случае, через неделю ты бы ходила на тренировки. Но на меня надавили. Поэтому можешь ходить сейчас. В штатном режиме. Я лишь снижу уровень нагрузок.

— Сегодня мне не получится заниматься ледовой тренировкой! — заявила Арина. — Не взяла коньки и форму. Я пришла по другому поводу. Мне нужно знать, какие на области у меня будут соперницы. В связи с этим скорректировать объём тренировок. Не стоит лишний раз долбить тройные прыжки, если у соперниц их мало. Наверняка, у вас есть списки соперниц Марины. Она два раза была на чемпионате области.

— Хорошо, — согласился Левковцев. — У меня есть эти данные.

Открыв ящик стола он достал толстую общую тетрадь и стал перелистывать страницы, но потом отвлекся от этого занятия и посмотрел на Арину.

— Первым делом скажу про Марину. Мы наверняка разучим тройной сальхов и тройной тулуп. И наверняка в короткой мы прыгнем каскад тройной сальхов — двойной тулуп. В произвольной… Тот же самый каскад, плюс одиночный тройной сальхов. Следом одиночный тройной тулуп. Четыре тройных за две программы гарантируют ей первое-второе место. Других конкуренток с таким техническим набором у неё почти нет.

— Но этот контент надо ещё прыгнуть — заметила Арина, внимательно слушая тренера. — Марина только начала разучивать тройные.

— Марина на пике формы! — заявил Левковцев. — И у ней сейчас очень высокий уровень мотивированности. Такое я первый раз вижу. Она прямая конкурентка. Давай теперь про тебя. В короткой программе тебе не нужно лезть на рожон. Каскада с двойным флипом вполне хватит. Одиночный тройной лутц поставит тебя в технике выше Марины. Короткую ты возьмёшь, как брала и тут. В произвольной у тебя три тройных. Тройной лутц в каскаде с двойным тулупом, одиночные тройные лутц и флип. Люда… Больше тебе ничего не надо делать в сегодняшней кондиции! Это предел! Не гробь себя!

— Не буду! — уверенно сказала Арина. — Есть кто сильный из области?

— Есть, — согласился Левковцев. — Самая сильная фигуристка это Таня Малинина. Ей 13 лет. Чемпионка Новосибирска и Свердловска. Кандидат в мастера спорта. В прошлом году стала серебряным призёром первенства СССР среди юниоров. В следующем сезоне она стартует по взрослым, так как летом ей исполнится 14 лет. С большой долей вероятности, если не станет чемпионкой СССР, то в призы войдёт точно. Очень опасная соперница. Есть тройные сальхов и тулуп. Возможно, уже прыгает каскад тройной сальхов-тройной тулуп. Катается тонко и технично.

— Хм… — мрачно хмыкнула Арина. Задача усложнялась…

— Что? — удивился тренер. — Ты просила назвать конкуренток, и я это делаю. Есть и ещё девочки. Евгения Протасова, Александра Бойкова. Твои ровесницы. Из Первоуральской школы фигурного катания, тренер Ксенофонтов. Очень сильная школа, кстати. Малинина у него тренируется. У всех его девчонок тройные есть. Тулупы, сальховы, риттбергеры. По одному, по два. Права на ошибку у тебя нет, Люда. Но тройной лутц в короткой и три тройных в произвольной закинут тебя наверх. Только опять же… Без самоуправства и риска. Больше мне сказать тебе нечего. Соперницы есть. И очень серьёзные. Это спорт. Без соперников в нём невозможно. А сейчас ты свободна. Иди отдыхай. Завтра приходи по расписанию со своей группой.

Когда Арина ехала из ДЮСШОР в школу, испытывала двоякое чувство. Вроде бы и хорошо, что всё хорошо закончилось, а с другой стороны… Плохо, что за неё кто-то решает, что ей делать…

Глава 4

Покатушки с мамой

Насчёт школы Арина решила поговорить напрямую с директором. С одной стороны, таскаться на уроки не хотелось, с другой стороны, придётся потом так или иначе догонять. И хотя учёба пока не доставляла пока никаких проблем, запускать её не следовало. Вот уж никогда не подумала бы об этом ещё пару недель назад, когда мечтала о домашнем обучении…

— Люда! Что случилось? Почему не на уроке? — удивлённо спросил Валентин Петрович, когда Арина зашла в кабинет, робко постучав в дверь. — Уже хотели маме на работу звонить.

— Я вчера травмировалась на катке во время тренировки! — заявила Арина. — Но это так себе, ерунда! Врач прописал лишь физио! И витаминки.

— Так… Это плохо. Справка есть? Дай посмотрю! — помрачнел директор и стал читать справку, написанную Мироновым. — Всё ясно. Извини, Люда, ничего поделать не могу. Здесь написано — освобождение на неделю от тренировок и обучения в школе. Против закона я не могу пойти. Врач сказал лечиться, значит, надо лечиться. Учись дома. Я дам поручение ребятам из пионерской дружины, чтобы заносили тебе домашние задания.

— Но это только одно небольшое растяжение… — робко сказала Арина. — Я могу ходить учиться. Локоть это не слишком серьёзно. Учёбе не помешает.

— Учёбе не помешает, но наши ребята разбалуются, толкнут ненароком, или сама поскользнёшься по дороге сюда. — возразил директор. — Нет, Люда, извини, но против закона я не могу пойти. Иди домой. Встретимся через неделю. Выздоравливай. Неделя это очень немного. Пролетит, и не заметишь.

По крайней мере до вечера время точно пролетело незаметно. В середине дня раздался звонок в дверь и явился мужчина в рабочей одежде с чемоданом и мотком кабеля. Антонина Никифоровна с удивлением посмотрела на непрошенного гостя.

— А ты что хотел-то, мил-человек? — с удивлением спросила она, преградив проход.

— Хмельницкие тут живут? — важно спросил мужчина и достал из кармана блокнот. — Я мастер из городской телефонной станции. Подошла ваша очередь проводить телефонную связь. Вы аппарат купили?

— Не купили! — с ещё большим удивлением ответила бабушка. — Никто нам ничего не говорил. А где покупать-то?

— На телефонной станции и покупать, где ж ещё. Модель ТА-68. Стоимость 3 рубля 70 копеек. Если не купили ещё, у меня есть новый. Выпишу вам счёт-квитанцию, потом оплатите, — заявил мастер и достал из чемодана картонную коробку с белым телефонным аппаратом внутри. — Аппарат где у вас стоять будет? Розетку куда проводить?

Через два часа телефонный аппарат с дисковым набором номера стоял на полочке в прихожей. Правда, куда звонить и зачем звонить, было совершенно неясно. Телефонные номера ДЮСШОР, школы и маминой работы предстояло узнавать лично.

— У вас книжечка должна быть, где всё записано! — поучительным тоном сказала бабушка. — Потом Дашка придёт с работы, спросим у неё. Вот, Люська, добилась ты всё-таки своего. Будешь теперь с телефоном, как важный человек! Сначала мне было неловко за тебя, что ты себе милостей просишь, а потом поняла я, что так и надо — это ты себе сама заработала своим трудом и прилежанием. Так и дальше держись, внученька!

— Эмм… Спасибо за заботу! — смущённо поблагодарила Арина. — Постараюсь и дальше оправдать ваше доверие.

— Что ты там бормочешь? — рассмеялась бабушка. — Раз уж ты сегодня дома, помоги мне с борщом. Мамка твоя любит его.

Вечером, помня уговор с Аней, Аррина собралась на каток, естественно, выслушав несколько недовольных нотаций от мамы.

— Тебе, кажется, рекомендовано лечение, — строго сказала Дарья Владимировна. — Люся, врачей нужно слушать!

— Я скоро! — заявила Арина. — Я Аньке из 6 А обещала научить её кататься! А слово надо держать, ма!

— Пусть идёт! — разрешила бабушка. — У тебя вон телефон есть. Можно Сашке звонить, когда захочешь! И я завтра в совхоз позвоню Митричу, проверю, чем они там дышат. Хотя и так предполагаю, чем.

Арина с воодушевлением почти бежала на уличный каток. Надоело чувствовать себя больной и страдающей. Сегодня все на катке увидят настоящую звезду фигурного катания!

На пятаке у катка собралась старая компашка. Максим, его брат Стас, Саша и Аня. Маман со скрытой тревогой глянула на Арину, но тут же успокоилась, увидев, что Арина не собирается говорить о сигаретах. Стас вообще не обратил внимание на Арину, что есть, что нет. От будущего отца это выглядело странно! Анька, кажется, почуяла родственную душу!

— Ты пришла? Ура! Ура! Ура! — запрыгала от радости Аня, захлопала в ладоши и чуть не бросилась в обнимашки.

— Всем привет! — улыбнулась Арина, бросила рюкзак с коньками в снег и приземлилась на лавочку. — Чё смурные такие?

— О тебе говорят — травму получила? — с тревогой спросил Максим, с ног до головы оглядывая Арину, словно пытаясь разглядеть, что с ней не так.

— Ерунда! — махнула рукой она и, скинув варежки, стала надевать коньки. — Пойдемте покатаемся! Уникальный мастер-класс от полу чемпионки города!

Людей на катке было относительно немного, и почему, стало ясно сразу. Ступив на лёд, Арина почувствовала, что он изменился. Несколько дней погода стояла солнечная, и, хотя температура показывала слабый минус, лёд понемногу начал подтаивать. Да и не ухаживали за ним долгое время. Вся поверхность иссечена и избита. Кататься следовало крайне осторожно.

— По центру лёд неважный. Давайте там попробуем! — показала Арина на короткий борт. На расстоянии двух-трёх метров от него вроде, кататься можно.

Аня осторожно отъехала от калитки и чуть не свалилась, так разъехались ноги. Хорошо, что Арина успела схватить маман под локоть.

— Осторожно! Не спеши! — она аккуратно помогла Ане встать на ноги. — Давай начнём с ёлочки. И знаешь почему? Потому что на одной ноге кататься намного легче, чем на двух, как это ни странно звучит. Поехали. Ставь ноги пятками под углом в 90 градусов одна к другой. Делай осторожный выпад правой ногой, отталкиваясь ото льда левой. Катись. Теперь останавливайся. Делай то же самое правой ногой. Осторожно! Спешить некуда. А вы чего стоите?

Арина обернулась к остальной компании, застывшей у калитки, и махнула им рукой.

— Поехали! Покатаемся!

— Ты нас уже учила. Мы всё помним! — улыбнулся Максим.

— А вы пробуйте ещё раз! — крикнула Арина. — Повторение — мать учения. Повторяя раз за разом одно и тоже, а потом переходя к новым элементам, вы будете постоянно расти в мастерстве.

В скором времени вся компания каталась так, как показывала Арина. Пусть осторожно и неумело, но они ехали! И намного лучше, чем раньше. Аня, конечно, каталась хуже всех, но через час уже вполне уверенно стояла на льду.

— Прогресс налицо! — засмеялась Арина, когда катание надоело и решили просто погулять. — Нам, кстати, телефон провели, так что можете звонить, когда я дома. Правда, номера пока не знаю. Потом скажу.

Вечер провели нормально и разошлись по домам. Ничего подобного у Арины в её прошлой жизни не было. Если и ходили куда-то со Смеловой, то большую часть времени либо зависали в смартфонах, показывая друг другу всякую ерунду, либо говорили о всякой ерунде, опять же связанной с интернетовской ерундой. Да, они считались подругами, но дальше определённого предела в личную жизнь друг друга не заходили, потому что это было некомильфо.

— Я слежу за тобой! — грозно покачала пальцем Арина, глядя на Аню. — Смотри мне!

И эти фразы были настолько комичными, что рассмеялись все, даже не зная, что они значат.

Первая половина дня оказалась свободна из-за того, что Арину буквально прогнали из школы, но она решила время даром не терять. К 9 часам вызвала по телефону лабораторную машину и поехала на физио. Причём вызвала сама! Набирая телефонный номер на диске! Естественно, сначала прочитав паспорт аппарата. Он оказался совсем несложным!

— Сегодня ты что-то рано, — заметила Нюра Потапова, сидевшая за рулём лабораторного УАЗика. — Изменилось что-то?

— Не особо, — замялась Арина, не желая раскрывать подробности. — Буду побольше заниматься. Скоро чемпионат области. Будем опять с Мариной бодаться.

— Слушай, а какая она… Марина? — поинтересовалась Нюра. — Она такая… Словно принцесса снега и льда! Снежная королева! Как будто из сказки!

— Марина обычная девочка, — улыбнулась Арина. — Скромная и приветливая. А…

Арина помолчала, стесняясь спросить про себя, но всё-таки решилась. Вопрос был сугубо профессиональный.

— Нюра, а какой я вам показалась? Какой вы увидели меня?

— Ты показалась знойной красавицей испанкой, — ответила Нюра, на миг отвлёкшись от дороги и посмотрев на Арину, словно сомневаясь, что вот эта обычная девочка-подросток в спортивной шапочке и куртке действительно была сногсшибательной артисткой на льду. — Но всегда разной. Смотрелась очень необычно. Как будто перед тобой спектакль или фильм.

— В короткой программе я была ещё красавицей жар-птицей, — неловко хихикнула Арина. — Спасибо за ваш отзыв. Он очень важен для меня!

Образ знойной испанки… Возможно, в этом что-то есть…

После лечения пошла в ДЮСШОР, как раз к ледовой подготовке младшей группы. Мастера в это время занимались в зале ОФП. Конечно, следовало бы начать с лёгкой разминки, поэтому Арина смело открыла дверь тренажёрного зала и… Лицом к лицу столкнулась с Соколовской и Горинским! Они стояли у самой двери и о чём-то неспешно беседовали. Трое других парней занимались тоже не особенно охотно. Сезон у них был наверняка закончен, и надрываться больше положенного они не хотели. Но Соколовская… Что она делает тут?

— Привет! — поздоровалась Марина и мило улыбнулась, сверкнув острыми белоснежными зубками. «У ней-то они хорошие», — позавидовала Арина. С недавних пор она прочитала в журнале «Работница», что для отбеливания зубов надо использовать мятный зубной порошок, и стала делать эту процедуру. И результаты пошли, но пока ещё слабые.

— Здравствуй, Марина, — в ответ улыбнулась Арина, стараясь держать губы натянутыми.

— Ты тоже на дополнительную тренировку? — спросил Горинский.

— Да, буду заниматься понемногу.

— А тебе разрешили? — спросил Артур, в упор глядя на Арину. — Ты же вроде падала.

— Да. Мне разрешили. Так надо…

… 27 февраля 2021 года. Тайбэй. Китайская республика, остров Тайвань. «Тайбэй Арена» на 15 тысяч зрителей. Чемпионат мира среди юниоров 2021. Произвольная программа у девушек. Разминка последней группы участниц.

В числе сильнейших, сразу трое россиянок — Арина Стольникова, Майя Хромова и Софья Акатина. Трое других соперниц тоже очень серьёзные — японки Вакаба Саюхара, Каори Миямото и американка Бредли Теннел. Лидером после короткой Арина Стольникова, но конкурентки всего в полушаге. Все шестеро в короткой программе откатали чисто, прыгнули двойные аксели, каскады тройной лутц — тройной тулуп и обязательный тройной флип. Прыжковая база, максимально разрешённая для юниорок.

Явных фаворитов нет, но Стольникова на произвольную программу, кроме двух тройных акселей, заявила четверной лутц! Фанаты, мониторящие сайт чемпионата, сильно удивились заявке и с громадным интересом ждали произвольную. Остальные россиянки заявили по одному тройному акселю. Бредли Теннел и Каори Миямото тоже решили ограничиться одним тройным акселем. А вот Вакаба Саюхара пошла на риск, заявив, кроме двух тройных акселей, ещё и четверной тулуп, который широкая публика тоже не видела.

У бортика в толпе зарубежных тренеров стоят заслуженный тренер России Самуил Бронгауз, врач сборной по фигурному катанию, кандидат медицинских наук Алексей Фицкин и массажист Сергей Гришкин с видом бандита из 90-х. Тренер двух других россиянок, Евгений Хворостов, с важным видом расположился немного поодаль. Когда объявили начало разминки, и спортсменки стали выходить на лёд, Бронгауз чуть задержал Арину.

— Ариша, пожалуйста, в который раз прошу, и даже настоятельно требую, на разминке не делай лутц. Сделаешь в прокате. Не рискуй.

— Да… Я поняла… — согласилась Арина, избегая смотреть в глаза тренеру, потому что и он, и она знали, что слова сейчас не играют никакой роли. В Стольниковой взыграл чёртов дух противоречия, который всё равно сделает всё по-своему…

Арина отвалила от бортика, и начала стремительный разгон вдоль длинного борта.

— Куда ты попёрла, засранка??? Арина! — Бронгауз с досадой плюнул на пол, хлопнул ладонью по бортику и чуть присел, закрыв глаза и схватившись обеими руками за борта. Громкий щелчок зубца по льду и звук падения тела. Падения! Она не выехала с прыжка! Зал ахнул. Бронгауз открыл глаза и увидел, что Стольникова лежит на льду. Сделала одну попытку подняться, не смогла. Вторую — тоже не смогла. На третьей всё-таки встала и покатила к бортику, держась за бедро.

До конца разминки ещё пять с половиной минут. Время есть. Бронгауз включил секундомер на золотом «Ролексе».

Гришкин, дюжий бородатый мужик в спортивных штанах и спортивной куртке сборника, у калитки подхватил Арину на руки и потащил в медицинский пункт. За ним побежали Фицкин и Бронгауз. Громадная арена проводила Стольникову аплодисментами. Однако девочке было совсем невесело. Боль в бедре усиливалась с каждой секундой.

Бронгауз забежал вперёд, пинком открыл дверь медицинского пункта и Гришкин положил Стольникову на кушетку, тут же отправившись разгонять тайваньских, китайских, корейских и японских журналистов, так и намеревавшихся заглянуть в медпункт с фото- и видеокамерами. Обязанности Гришкина были намного шире, чем могло показаться с первого взгляда. Был он капитаном медслужбы ФСБ, мастером спорта по тхеквондо, владел всеми видами оружия, и в целом поставлен государством решать ПРОБЛЕМЫ сборной за рубежом.

Фицкин поставил чемодан рядом с кушеткой, и принялся осматривать травму, осторожно ощупывая бедро.

— Тут болит? А тут? Нога двигается? Подними вверх. Теперь согни. Быстрей согнии разогни.

— Да… Двигается… — жалобно пропищала Арина, от жалости с себе и пытаясь разжалобить Бронгауза, пустившая слезу. Боль была. Но ходить вроде бы можно. Нога двигается.

— У ней ушиб медиальной группы мышц! — заявил Фицкин и нагнулся, чтобы открыть свой объёмный чемодан.

— Кататься может? — с надеждой спросил Бронгауз. — Отступать некуда. Не сниматься же с произвольной.

— А ты сам как думаешь? — недовольно ответил Фицкин. — Только на препаратах. Спроси у неё сам, сможет ли…

— Там местная скорая помощь ломится сюда! — заявил Гришкин, стоявший с той стороны двери и на миг открывший её. — Лёха, чё им сказать? Нужна их помощь?

— Скажи нет! — крикнул по-английски Фицкин. — Сами справимся.

Гришкин закрыл дверь и было слышно как на чистейшем английском повторил слова Фицкина. Действительно, специалист широкого профиля…

— Аря, снимай колготки! — приказал Фицкин. — Живее! Четыре минуты осталось!

Арина перестала плакать и до колен стянула колготки. На правом бедре набухал громадный синяк. Пока ещё красный. Кровь только начала проникать через лопнувшие капилляры. Фицкин рывком бросил на кушетку пачку одноразовых шприцов, и рядом с ними несколько упаковок с ампулами. Зубами откусил кончик с одной, вытащил шприц, но его остановил Бронгауз, с подозрением посмотревший на коробку с жёлтой полосой.

— Стоп! Лёха! Ты что ей колоть хочешь?

— Дексаметазон, стероидный обезбол, а что? — неуверенно ответил Фицкин. — Сейчас тройную дозу вколем, и побежит как новенькая.

— Выбрось эту хрень! — с негодованием сказал Бронгауз. — Она с прошлого года запрещена вадовцами. Ты вообще мониторишь список разрешённого? Другое есть что?

— Цертакаин и димексид. Ещё пластыри с димексидом, — Фицкин бросил на кушетку ещё пару коробок и пакет с большими пластырями.

— Коли по две дозы каждого, — велел Бронгауз. — Сверху пластырь. Живо! Время!

Но Фицкин время не терял. Откусил кончики четырёх ампул зубами и ввёл лекарство в шприцы. Быстро поставил четыре укола в повреждённую область, просто бросая использованные шприцы и ампулы на пол. Бронгауз в это время распаковал пластыри и, только Фицкин перестал ставить уколы, налепил пластыри на повреждённое место. Арина всё это время повизгивала от боли, причиняемой шприцами, но вскоре, за секунды, боль утихла.

— Надевай колготки! Пошли! Минута! — крикнул Бронгауз и потащил спотыкающуюся Арину за собой, держа за руку и уворачиваясь от вспышек фотокамер. — Не хнычь! Живее! Так надо!

За тридцать секунд до окончания разминки под грохот аплодисментов, от которых, кажется, рухнет крыша, Арина Стольникова выходит на лёд и делает пробный круг по арене. В бедре ощущается небольшая скованность, но она не мешает ей зайти на прыжок и сделать его. Тройной лутц! Но какой! С большим пролётом, идеальной круткой и красивым приземлением. Зал снова взрывается грохотом аплодисментов.

Она смогла! Так надо…

Глава 5

Современные танцы в 1986 году

Нагружать руку Арина не хотела. Боль ушла, но некоторая скованность ещё оставалась, поэтому рисковать не стоило. Начала разминку на спиннере, покрутилась немного, потом перешла на беговую дорожку. Заниматься с мастерами было хорошо тем, что группа у них небольшая, и тренажёры почти все свободные. Парни откровенно халтурили без тренера.

Соколовская поначалу стояла и о чём-то разговаривала с Горинским, лишь изредка поглядывая на работающую в поте лица Арину, но всё-таки, видя, что соперница занимается хорошо и не сбавляет темп тренировки, а только наращивает, тоже поняла, что стоит и ей браться за работу. «Не поработаешь на тренировке ты, поработает соперник. Не придёшь тренироваться ты, придёт твой соперник и потренируется хорошо. А потом он придёт и выигрывает у тебя». Марина не помнила, кто из знаменитых говорил это, но слова были на сто процентов верны.

Соколовская не изменила своему порядку тренировки. Арина всегда избегала тренажёры для накачки мышц, делала упражнения лишь для общей подготовки. Марина, как сторонница силового катания, наоборот, делала ставку на силу и выносливость, поэтому больше старалась качаться на торс машине и виснуть на шведской стенке.

Почувствовав, что на сегодня достаточно, Арина отправилась в хореографический зал, забрав магнитофон с тумбочки. Соколовская, посмотрев на это, решила тоже завязать с ОФП и, как хвостик, отправилась следом. Арина поставила магнитофон на пол в хореографическом зале и включила кассету с «Форумом», бывшим тогда самой популярной молодёжной группой. Запись по качеству, правда, была так себе, и Соколовская через очень короткое время выключила её и поставила импортную кассету «Сони» с записью наимоднейшего «Модерн Толкинг». Ритмичная громкая музыка заполнила хореозал. Марина сбросила олимпийку, сняла кроссовки, оставшись в белых импортных носочках, спортивных штанах «Адидас» и белой маечке с надписью «Микки Маус» и портретом наглого мышонка.

— С сего начнём? — слегка улыбнувшись, спросила она, сделав несколько твиззлов на полу и подняв правуб ногу вертикально. Вышло эффектно. Растяжка у Соколовской была отменной.

— Давай с современного танца! — предложила Арина, сняла олимпийку фабрики «Ударница» и кроссовки, оставшись в белой майке с красной надписью «Спорт», синих носках и эластиковых трикушках с тонкой белой полоской по бокам.

— И что такое современный танец? Вот это что ли? — она изобразила томные медленные движения диско. — Под такое только на дискотеке зажигать. Особой спортивности в современном танце нет.

— Никто не мешает нам придумать свой современный танец! — заявила Арина. — Самое главное, чтобы все движения были в одном стиле, как бы переливались и переходили из одного в другое. Чтобы сразу можно было понять, что они — одно целое, что это именно танец, а не набор случайных хаотичных жестов…

… Суровая зима 2021 года. Хореографический зал спортивной школы «Хрустальная звезда». Хореограф Алексей Железов проводит занятие по современному танцу в группе Самуила Бронгауза. Посреди зала фигуристы выстроились в ряды по двое. В первом ряду — Далиева и Зенитова, во втором ряду — Стольникова и Смелова, в третьем ряду — мальчишки Морис Канделаки и Семён Самсонов. Все внимательно стоят и слушают крутого наставника, который всегда перед началом любой тренировки по хореографии вводил в курс дела и показывал, как всё должно быть. Без вводной части и демонстрации лекции на личном примере Железов считал хореографические занятия бесполезными.

— Чем танец отличается от хаотичного набора движений? — спросил Железов и тут же, не дожидаясь ответа группы, продолжил: — Каждое движение в танце плавно перетекает из одного в другое и является упорядоченным. На каждом этапе танца вы можете сказать, что да, человек танцует, а не бессмысленно кривляется под музыку. Этим и отличается профессиональный танец от любительского. Профессиональный танец несёт некую смысловую нагрузку. Не зная, какое движение будет у танцора следующим, вы можете это предположить, даже если абсолютно не знаете структуру этого танца. Смелова, тебе всё понятно?

Железов избрал Сашку объектом для своего ироничного внимания, в первую очередь, из-за её острого языка и отсутствия стеснительности, которые лишь в той или иной степени присутствовали у других спортсменов.

— А я-то чё? — дерзко ответила Смелова. — Я как все.

— Плохо, что ты как все! Значит, и всем тоже ничего не понятно, — наставляюще сказал Железов. — Объясню ещё раз, на пальцах. Все вы много раз смотрели различные современные постановки отечественных и зарубежных танцев. И всегда вы видели, что это именно танец, а не уличная дискотека. И, естественно, поражались, каким образом этот танец поставлен. Ведь по жанру его нельзя причислить ни к свингу, ни к твисту, ни к рок-н-роллу, ни к более современным стилям — диско и евродэнсу. Однако, тем не менее, танец узнаваем, обладает оригинальными движениями и позициями. И если вы заметили — все движения и позиции похожи друг на друга. Сделаны в одном ключе.

— А можно к конкретике? — недовольно спросила Смелова.

— А теперь давайте к конкретике, — согласился Железов, с усмешкой посмотрев на неё. — Каждый хореограф любит ставить танец со сменой ритма в музыкальном сопровождении, потому что эта смена здорово помогает сменить канву танца и задействовать движения другой интенсивности. От быстрого темпа перейти к медленному. Или наоборот. Или вообще сбросить темп, застыв в неподвижности и приняв эффектную позу. Вариантов и приёмов масса, но все они должны быть хоть чем-то похожи друг на друга и связаны в одно целое. Давайте начнём с горизонтальных движений головой и шеей. Потом постепенно включим в танец движения руками в этом же стиле. Потом включим ноги. И попробуем чередовать движения ног, рук и головы. При этом будем всё время смотреть на зрителя, чтобы не упустить танец и не разорвать его нить. Поехали!

Железов включил музыку на небольшой, но мощной магнитоле «Панасоник», стоявшей в углу. Заиграла музыка. Зарубежка. И ритм у неё практически не просматривался. Девушка-вокалистка томно пела в тон синтезатору, играющему атмосферное начало композиции.

— Делайте за мной! Смотрите на меня! Со счёта три! Раз, два, три! — скомандовал Железов, встал перед группой и расставил ноги в широких спортивных штанах чуть пошире плеч. Тут же сделал горизонтальные движения шеей и головой из стороны в сторону. Надо признать, хореографические движения он отрепетировал прекрасно. Тело оставалось абсолютно неподвижно, а голова, как у интересной игрушки, ходила туда-сюда, словно на шарнирах. Арина попробовала сделать так же и, к сожалению, заметила, что такого идеального движения у нее не получилось — тело двигалось вместе с шеей. Чтобы добиться нужного эффекта, требовались годы тренировок.

Потом Железов вытянул руки в стороны, и к движениям головой добавил движения вытянутыми руками из стороны в сторону, причём руки двигались в противоположную сторону от движений шеей. Потом темп музыки сменился, и Железов, развернувшись на 90 градусов вправо, стал делать движения, имитирующие ходьбу на месте, но голова при этом была повёрнута к воображаемому зрителю и продолжала совершать точно такие же движения, что и до этого. Руки одновременно исполняли нечто похожее на марш или кавказскую лезгинку.

Танец, сочинённый Железовым на коленке буквально за несколько минут, казался ультрамодерновым и производил впечатление настоящего произведения современного танцевального искусства. Возможно, раньше Арина так бы и подумала — что постановщик танца разучивал его неделями, но сейчас она видела, как делается постановка с самого начала, и поняла — особых секретов нет. Быстро поставить можно практически любой современный танец…

… — Давай начнём с простых движений, чтобы разогнаться! — предложила Арина. — Самые простые движения — это, естественно, руки. Начнём вот с этого!

Она сложила одну руку на другую на уровне груди, потом сделала ритмичное движение сложенными руками вправо, при этом тазом сделала движение влево. Следом повторила, только в обратном порядке.

— Давай за мной! Раз, два, три! Пауза! Пируэт на одной ноге, вторая согнула в колене, меняем ногу! Поворот на 90 градусов! Пируэт! Пауза! Шаг на месте! Раз, два, три! Колени выше! Работаем! Дышим! Плечи вытянуть! Животы подобрать!

Через несколько минут нарисовался костяк танца. Сложного. С поворотами, прыжками, пируэтами, активной работой ногами и руками. Марина вошла во вкус и уже через некоторое время сама корректировала движения и предлагала новые вариации. Еще через десять минут пятиминутный танец был готов! До малейшего движения! Неподготовленному человеку это было бы удивительно, но обе девочки были профессионалки, ритм музыки чувствовали до полутакта и танцевали очень красиво и синхронно.

…Левковцев разогнал по домам младшую группу и пошёл в тренажёрный зал позвать на лёд мастеров, как услышал на втором этаже, в хореозале, громкую музыку. Удивлённый, поднялся по лестнице и осторожно открыл дверь. Да… Это зрелище стоило увидеть! Соколовская только что перемотала кассету на начало и включила первую песню «Модерна», «You’re My Heart, You’re My Soul».

Девчонки встали параллельно, на небольшом отдалении друг от друга, и, как только началась музыка, начали танцевать. Абсолютно синхронно, попадая в такт, слабые и сильные доли. Естественно, при их подготовке и растяжке танец смотрелся сногсшибательно — хоть сейчас на телевидение, и они там сразу бы стали суперзвёздами! Было в их танце нечто ещё, что трудно описать словами… Трудноуловимая печать заграницы. Они танцевали так, словно находились в каком-то заграничном концертном или танцевальном зале, а не в провинциальном советском городе среди снегов и заводских труб.

Левковцев был поражён — ничего лучше он не видел. Поэтому осторожно прикрыл дверь, чтобы не мешать воспитанницам, и воровски, крадучись, досмотрел танец до конца. Тут же появилась мысль — поставить на следующий сезон нечто эдакое… И ведь он даже не сомневался, что главная зачинщица всего этого Люда… В ней каким-то образом материализовался талант к хореографии самого высокого уровня. И сразу же подумал, что права федерация. Хмельницкой вполне по силам взять золото Олимпиады 1988. Правда, для этого предстояло ещё очень и очень много работы…

Марина Соколовская рядом с ней тоже смотрелась бриллиантом… В присутствии Люды она как будто заиграла новыми красками, раскрыла в себе неведомый потенциал, тщательно скрытый до поры до времени. Как же жалко с ней будет расставаться, когда она на таком невероятном и удивительном подъеме… И отдавать её людям, для которых она лишь винтик в достижении своих целей…

Как же он сейчас хотел поработать с обеими фигуристками сразу. Создавать нечто новое. Творить. Созидать. Видеть, как они идут вместе и подгоняют друг друга… И сейчас Левковцев понял, что Марина, скорей всего, и не знает, что хочет предложить ей федерация. Стоило бы рассказать об этом. Но… Левковцев подумал, что все эти планы останутся лишь планами, если девушки не покажут себя на чемпионате области. Поэтому в первую очередь нужно сосредоточиться на нём, остальное оставить на потом.

…— Неплохо поработали! — сказала Арина, вытирая лицо полотенцем. — Как тебе такой тренинг?

Выложилась и в самом деле по полной. Соколовская тоже устала, судя по всему, так как села прямо на пол, по-турецки скрестив ноги. Приводила дыхание в порядок.

— Нормально. Очень хорошо, — спустя время призналась она. — Вот бы постоянно так. Мне понравилось.

— Постоянно не получится, тебя же в ЦСКА скоро заберут, — заявила Арина и по озадаченному лицу Соколовской вдруг поняла, что для той будущий переход, скорее всего, как гром после ясного неба. Она просто не знала о нём! Левковцев сказал ей про планы руководства федерации! Однако уговора молчать он с Арины не брал…

— В какое ещё ЦСКА? — недоумённо спросила Марина. — Первый раз об этом слышу. А ну, выкладывай давай всё, что знаешь! Давай, давай!

— Эмм… Прощу прощения… Я сама не слишком-то в курсе… — виновато промямлила Арина. — Узнала об этом случайно. Нас хотят развести по разным клубам после областного чемпионата, чтобы у судей не было проблем, как нас оценивать. В тебе увидели большой потенциал. Марина… Такой шанс бывает лишь раз в жизни! В Москву берут лишь раз в жизни! Поверь мне! Я тоже…

Арина вовремя осеклась, когда начала уже было рассказывать, что и ей предоставился шанс переехать в Москву и она впоследствии ни о чём не пожалела. Однако Соколовская не заметила оговорки, так как была очень удивлена.

— Но я не хочу в Москву! — заявила она. — Я была там неоднократно. Меня всё устраивает и здесь.

— Но… Ты не хочешь быть чемпионкой всего? — удивилась Арина. — В ЦСКА более высокий уровень подготовки. Тебя там так выучат, что все тройные будешь прыгать!

— Я и здесь всё это выучу! — заявила Марина. — Если хочешь, езжай ты туда!

— Я… — Арина задумалась, не зная, что сказать.

Раньше ей казалось — выбраться из этой жопы мира в Москву это лучший путь наверх, но сейчас она поняла, что это может быть и не так. Арина многому научилась в Екатинске. В первую очередь, с помощью своего прошлого таланта. От тренера, конечно, тоже зависел её успех, но всё-таки, в ключевых моментах тренировок и выступлений, решения она принимала сама. А значит, взаимоотношения с тренером сложились идеальные. Левковцев не мешал ей идти практически в одиночку к поставленной цели, лишь слегка поправляя. Однако… Другой тренер, московский, может и помешать, если возьмёт тренировочный процесс полностью в свои руки. Тогда придётся пахать как рабу на галере, а Арина давно уже отвыкла от такого.

— Я уже не хочу! — решительно заявила Арина. — Меня полностью устраивают тренировки и здесь. Я думаю, что и отсюда можно стартануть неплохо.

— Я тоже так думаю, — помолчав, сказала Марина. — Хотя… В жизни всё может быть. Я буду ориентироваться на результаты. Если они пойдут на спад, меня тут ничто не удержит…

Для Марины новость о том, что её хотят забрать из Екатинска, оказалась неожиданной. По одной простой причине — до сего момента она ещё не задумывалась, что, собственно говоря, будет делать дальше, после того, как она пройдёт чемпионат области. Очевидно, что попадёт на первенство СССР по юниорам. И наверняка уже в статусе кандидата в мастера спорта. Была бы величайшая удача просто попасть туда, не говоря уж о том, чтобы выиграть. А дальше? Дальше она не заглядывала, а сейчас оказалось, что кто-то заглянул и рассудил вместо неё. Сначала она была зла, но потом рассудила здраво. Остаться в Екатинске — значит, действительно остаться у разбитого корыта. Да и отец… Он неоднократно говорил, что среди армейцев у него хорошие связи. Самое главное — в неё поверили. И это вселяло большие надежды…

— Сегодня нам опять заниматься с мастерами на катке? — спросила Арина.

— Да. Можно попробовать и там изобразить чего-нибудь, — усмехнулась Марина. — Пусть рты откроют.

Однако изобразить ничего не получилось. Левковцев уже ждал их на льду. Лицо его ничего не выражало.

— Сегодня тренируемся по вчерашнему графику, — заявил он. — Долбим тройные, пока не будут получаться стабильно. Так как мне сейчас надо следить за вашими соратниками из группы, страховать на лонже вас будут наши парни. Горинский, бери Соколовскую, Савосин, бери Хмельницкую. Будут проблемы, зовите. Я в зале ОФП.

Марина… Она сильно покраснела, услышав, что будет подопечной у Артура. Вот так да… Намечается романтик пати! К Арине подъехал Егор Савосин, 19 летний парень невысокого роста с серьёзным лицом.

— Говори что делать, я тебя подстрахую, — просто заявил он.

Как человек очень серьёзный, к порученному заданию он отнесся крайне ответственно…

Глава 6

Мощные тренировки тройных

— Сначала раскатаюсь, попрыгаю двойные, потом перейду на тройные, — заявила Арина. — Если хочешь, давай двойные синхронно попрыгаем, чтобы привыкнуть к скоростям.

Обычно при прыжках на лонже сильно не разгонялись — очень трудно контролировать друг друга, но иначе Арина не могла — с телом Люськи скрутить тройной на небольшой скорости не получилось бы.

Соколовская с Горинским избрали точно такую же тактику. Сначала вдвоём параллельно сделали двойные сальховы, потом Артур прикрепил Марину на лонжу и, тщательно страхуя, поехал за ней. Соколовская сильно не разгонялась. Она была тонкая и звонкая, кондиций тела вполне хватало для тройных. Но всё же первый тройной сальхов не докрутила и упала на колено, громко ойкнув. Тут же встала, о чём-то поговорила с Артуром и сделала новый заход. Второй прыжок у неё получился. Так же, как третий. Прыгнув несколько раз чисто, Соколовская решила чуть передохнуть и предоставила лёд Арине с Егором, сама сев на лавочку и внимательно наблюдая за соперницей. Без лонжи прыгать сальхов не рискнула. Арина в очередной раз убедилась в осмотрительности Соколовской. Марина решила не форсировать подготовку. А вот Арина… Она ведь могла пойти и ва-банк. Решительный бесёнок Стольниковой явно нашёл себе хорошую подругу в лице Хмельницкой.

— Ну что, поехали! — сказала Арина Егору. — От нас ждут великих дел. Сейчас разгоняюсь от середины, без шагов. Простой заход на лутц и вот в том месте прыгаю.

— Ясно, — качнул головой Егор. — Поехали.

Когда прыгали синхронно двойные параллельные лутцы, Арина заметила, что Егор мастерски держал скорость, такую же, как у неё, — очень ценный для парного катания навык, где умение кататься на одной скорости с партнёром являлось одной из основ этого вида спорта. Однако для парного катания требовался высокий рост — с этим у Егора была проблема.

Арина выехала на намеченную точку и стала заходить на лутц. Тройка на левой ноге, пологая дуга назад-наружу, постановка на наружное ребро, удар зубцом правого конька, приземление на правую ногу… Чуть не получилось падение, но Егор удержал, правда, для этого ему пришлось приложить все силы, и Арина всё-таки коснулась льда коленями! Опять недокрут чуть не в половину. Да что ещё-то нужно??? Арина была очень зла и не понимала, в чём дело. Лутц то получался идеально чисто, как на первенстве города, то не выходил. То получался недокрут, то, наоборот, перекрут и приземление с косой осью.

Естественно, причина этому была — обычная ненапрыганность. Слишком малое время было отведено для тренировки тройных прыжков, и ещё тело Люськи было слишком непривычно и не натренированно для них. Помочь могла только долгая целенаправленная работа. На каждой тренировке, на которой Арина пробовала тройной лутц, первый раз он не получался. Второй раз получался так себе. Третий раз получался прекрасно. Однако в прокате существовала лишь одна попытка. Поэтому приходилось долбиться о лёд, чтобы прыжок получался с первого раза.

— Давай попробуем ещё раз! — попросила Арина, вставая и потирая ушибленное колено.

— Ты как, нормально? — с тревогой спросил Егор. — Сильно болит?

— Не сильней, чем рука! — улыбнулась Арина. — Надо, Егор, надо…

Второй раз лутц получился намного лучше, правда, качнулась, но равновесие смогла удержать. Третий раз, как и ожидала, получился хорошо. С чётким приземлением, фиксацией прыжка и выездом. Усталости пока не чувствовалось.

— Сними с лонжи, — сказала Арина. — Буду прыгать без страховки. Три раза.

— Смотри, как знаешь, — пожал плечами Егор. — Если уверена, то делай.

Была ли Арина уверена, что сделает прыжок чисто? Конечно же, нет, это всегда лотерея. Но пробовать надо. Пробовать сначала с хорошего разбега, на хорошей скорости. Мощно разогналась, и прыжок получился с первого раза. Докрученный. Правда, приземление немного смазалось. Второй прыжок вышел идеально. Осталось только закрепить и сделать лутц с шагов. И тут Арина столкнулась опять с той же проблемой. С трёх шагов лутц получался недокрученный. Сейчас уже примерно на 90 градусов, на чирик. Выезд получался корявый, но это уже хоть что-то. С этим уже можно работать.

Почувствовав, что начинает уставать, Арина решила сделать передышку и села на лавочку рядом с Соколовской. Марина с интересом наблюдала за тренировкой Арины, и кажется, сделала кое-какие выводы.

— Буду тоже тренировать тройной лутц! — заявила она. — Только не сейчас, в межсезонье. Думаю, сальхова и тулупа для КМС должно хватить.

— У тебя сальхов хорошо получается! — заметила Арина.

— Да, и сейчас с нашими на целиковых прокатах я буду его прыгать… Без лонжи.

Мастера закончили тренировку и пошли в раздевалку, попрощавшись с сидевшими на скамейке девушками. Горинский послал шуточный воздушный поцелуй и покинул арену последним. Не успела закрыться дверь, как на каток, толкаясь и шумя, забежала родная группа старшего возраста.

— Ух ты! Здесь чемпионки сидят! — громко крикнула Анжелика, подбежала к Арине и Марине и обняла их за плечи. — Сейчас как прыгнем все тройные! Ура!

— Они-то прыгнут, вот только прыгнешь ли ты, Барышникова! — строго сказал вошедший следом за всеми Левковцев. — Разговорчики! Надевайте коньки и стройтесь в ряд.

Пока фигуристы готовились к ледовой тренировке, Левковцев подошёл к своим примам, сидевшим рядком и посматривавшим на эту привычную суету. Со стороны могло показаться странным, что тренер оставил их на попечении мастеров, но в фигурном катании это практиковалось часто. Тренер раздавал задание более взрослым и знающим, что делать, фигуристам и переключался на пакостных детей и младших подростков, которые так и норовили сделать или не то, что задано, зачастую на грани фола, или вообще бросали тренировку и занимались баловством. В современное Арине время это значило тотальное залипание в смартфонах и заливание в социальные сети видео рискованных элементов.

— Как покатались? — спросил тренер. — Никто не свалился?

— У меня всё хорошо, — заявила Соколовская. — Я не прыгала без страховки. Посчитала без вас излишним риском.

— Вот и хорошо, Марина Владимировна! — шутливо ответил Левковцев. — Сейчас посмотрим, чего вы добились. А у тебя, Люда, что с лутцем?

— Пятьдесят на пятьдесят… — неуверенно ответила Арина. — Получается и со страховкой, и без страховки, но только с третьего раза более-менее чисто. И то, если делаю лишь два шага перед ним.

— Эта проблема решаема, — подумав, сказал Левковцев. — Прыгай без лонжи. Пока без шагов. Как напрыгаешь, потом посмотрим, что делать дальше. Вы перевели дух уже?

— Да! — в один голос сказали обе фигуристки и тут же, посмотрев друг на друга, засмеялись так искренне и жизнерадостно, что тренер улыбнулся, не удержавшись.

— Ну вот и прекрасно, — Левковцев показал на строй фигуристов. — Вставайте в общий строй. Разомнётесь вместе с группой. Потом мы с ребятами попрыгаем двойные, а вы тренируйте тройные.

На разминке, по привычке, тон задавала Соколовская. Она терпеть не могла, чтобы у неё кто-то путался под ногами. Но надо отдать должное — Марина никому и никогда не мешала. Как метеор или болид проносилась на бешеной скорости во главе одногруппников. Меняла направление движения, переходила с передних кросс-роллов на задние, при этом лукаво поглядывая на Арину, шедшую с ней ноздря в ноздрю. Через пару кругов Арина почувствовала небольшую усталость и сбросила темп. Марина сделала победный круг, догнав Авдееву, катящую в конце шеренги, и остановилась, увидев, что Арина устала.

— Девочки! Марина, Люда! Начинаем тройные прыжки! — крикнул Левковцев и дунул в свисток. — Начинайте с правого борта, с судейской стороны. Остальная группа — прыгаем двойные по очереди. С левого борта с нашей стороны.

Первой пошла на сальхов Марина. Впервые без страховки. Страха в её глазах не было, только молчаливая сосредоточенность. И уверенность. Она спокойно разогналась, оттолкнулась, сгруппировалась, прыгнула и приземлилась. Чётко, как в учебнике.

— Мариша, давай ещё! — крикнул Левковцев. — Люда, постой пока! Отдохни! Дай ей льда!

Тренер рассудил правильно. Прыжок выполнен хорошо. Пока тело ещё помнит все движения, нужно закрепить навык. Соколовская сделала половину круга по арене на выделенном ей участке для прыжков и сделала ещё один тройной сальхов! И опять прекрасно!

— Мариша! Цепляй тулуп! — опять крикнул Левковцев. — Сразу цепляй! Не думай!

А вот с этим у Соколовской пока были проблемы. Хоть двойной тулуп и не самый сложный прыжок, и она его удачно прицепила к сальхову, выезд дал сбой. Точнее, его вообще не получилось — Марина остановилась, как будто наткнулась задом на невидимую стену, и, чтобы не упасть, опёрлась на руку. Получилось то же самое, что произошло вчера с Ариной. Но вес Марины был килограммов на 8 меньше, поэтому такое приземление и нагрузка на руку никак не повредили ей. Недовольная, нахмурившись, Соколовская прыжком, как ниндзя, поднялась, в резком порыве красиво тряхнув платиновыми волосами, и пошла на второй каскад. Волосы развиваются, синие глаза сверкают, на лице выражение… непокорности, бунтарства… «Я тебя добью и прибью», — словно читалось в нём.

«Она точно как Валькирия древних викингов. Ей бы катать что-нибудь мифическое. Тех же „Пиратов Карибского моря“ или какой-нибудь киберпанк. Жаль, что ничего этого здесь ещё нет. Потренироваться что ли с ней, потанцевать что-нибудь этакое», — подумала Арина, внимательно наблюдая за соперницей. — «Хотя… Вроде бы „Бегущий по лезвию“ уже был снят, мне кажется… Ей образ той белокурой девушки-киборга подошёл бы».

Арина очень любила книги и фильмы в жанре киберпанк, просмотрела, пожалуй, что всё, что можно было найти по этой теме, даже категории В. Начала с модного среди подростков «Бегущий по лезвию 2049», который смотрела в кинотеатре, и только потом узнала, что у фильма есть более ранняя, первая часть, снятая в 1982 году. Странно, но первый фильм, несмотря на свою старость, не смотрелся слишком уж древним, а в некоторых моментах даже превосходил второй.

Третий каскад у Соколовской получился идеально. Она добила его! А когда чисто сделала и второй, и третий, Арина поняла, что Соколовская именно сейчас на шаг продвинулась выше её в мастерстве. Очевидно, что сейчас она будет штамповать эти сальховы, как горячие пирожки, а случайно не сделанный прыжок будет лишь исключением, подтверждающим основное правило. Технически она подтянула свою короткую программу до норматива мастера спорта. В произвольной то же самое. Каскад и одиночный сальхов у ней уже были.

— Люда! Ты чего там сквасилась? Приуныла совсем? — громкий голос Левковцева вывел её из раздумий. — Готовься на старт! Прыгаешь, как и договаривались, тройной лутц без шагов. Я посмотрю, что будет. Сначала начни с длинного захода!

— Хорошо! — пискнула Арина, в очередной раз удивившись фальцету, на который иногда срывался Люськин голос при волнении. Переходный возраст…

Одногруппники, как назло, невзирая на строгий наказ Левковцева, бросили кататься и застыли толпой, открыв рот, и наблюдали, что делает Арина. Соколовская не стала стоять на льду, поехала посидеть на лавочке, но при этом внимательно наблюдала за Ариной.

И опять это ощущение какой-то слабости и страха, когда от тебя ждут того, что ты можешь и не сделать… Арина беговыми шагами поехала к правому борту, сделала резкий разворот и начала заходить на лутц. Сделала вообще без шагов, с длинного захода по плавной дуге. Ещё в полёте почувствовала, что приземление будет хорошим. И выезд получился шикарный, докрученный, в свечку. Но это был обычный тренировочный прыжок, не вставленный в программу! Раньше Арина на тренировке четверные штамповала как пирожки: и лутц, и флип, и риттбергер, и тулуп и сальхов. В самых разных каскадах. Но только на тренировке. В реальную соревновательную программу вставить их все было довольно проблематично из-за долгих заходов через весь каток.

Получился и второй лутц, и третий. Однако в короткой программе необходим прыжок с шагов. Хотя бы с двух. И об этом напомнил Левковцев.

— Вижу, получается хорошо! — крикнул он. — Давай теперь с короткого захода! С правого борта.

Арина навскидку вспомнила эту часть короткой программы. Без музыки, конечно, трудно… После стартового каскада было комбинированное вращение со сменой ноги, после него несколько шагов, твиззлы, потом… Арина начала разгон к правому короткому борту. Перебежки назад-внутрь, смена направления движения с назад на вперёд, разворот по борту моухоком, два кросс-ролла, разворот чоктау на левую ногу, постановка на ребро, удар правой, прыжок, крутка… Приземление! Есть! Удачно! Она сделала! Сделала лутц со сложного захода, с быстрого разворота и на непрерывной серии сложных шагов!

И реакция последовала незамедлительно — бурные аплодисменты и одобрительные возгласы одногруппников. Хлопала и Марина, внимательно наблюдающая за каждым шагом Арины.

— Люда! Давай ещё раз! — крикнул Левковцев, подкатывая чуть ближе, чтобы до мелочей рассмотреть, что можно скорректировать в случае неудачи.

Однако неудачи не последовало! Арина зашла ещё на один тройной и прыгнула его так же успешно, после серии шагов. Третий раз попытка тоже была успешной. Арина почувствовала лёгкое напряжение в травмированной руке и решила отдохнуть. Всё-таки при прыжках руки играют огромную роль и в координации, и в закручивании.

— Я сделаю перерыв! — заявила она, подкатившись к тренеру. — Устала. Рука саднит что-то.

— Вопросов нет, Люда! — поднял руки Левковцев. — Отдохни на лавочке. Сейчас я с этими оболтусами поработаю, и устроим опять прокаты. Ты свой, к слову, так и не закончила.

— Я тоже не закончила, Владислав Сергеевич! — звонко крикнула Соколовская, чуть приподнимаясь со скамейки. — Я хочу повторить короткую программу, уже с тройным сальховом!

Левковцев раздумывал недолго. Да и что тут думать… Перспективные воспитанницы чувствуют в себе силу и рвутся в бой. Надо дать им эту возможность!

— Хорошо, — согласился тренер. — Сейчас с ребятами покатаемся немного, потом начнём то, что вы вчера нам демонстрировали. Уже с новыми вариациями, так сказать…

Арина приземлилась на скамейку с Соколовской и чуть перевела дыхание.

— Молодец! — Марина толкнула её локтем в бок. — Хорошо у тебя выходит.

— Эммм… Да… Спасибо огромное… — смущённо промямлила Арина, потом достала из рюкзака бутылку с водой и сделала несколько глотков. — У тебя тоже великолепно. Кстати… Ты же выступала на чемпионате области. Тренер говорил про какую-то Татьяну Малинину. Трудно её пройти?

— Хм… — помрачнела Соколовская. Было видно, что Арина затронула её больную тему. — Очень трудно. Она катает вообще без ошибок. Быстро, уверенно, красиво. И она с тройными. Они у неё тогда ещё были… Сейчас, наверное, уже до идеала довела.

Потом Марина помолчала и продолжила.

— Но я всё равно её сделаю. Я чувствую это.

Тем временем одногруппники закончили тренировать двойные лутцы, прыгая их друг за другом из шеренги, и Левковцев решил, настала пора посмотреть, что могут показать примы.

— Вы готовы? — крикнул Левковцев и свистнул в свисток. — Соколовская, на старт!

— Давай, удачи! — Арина хлопнула соперницу по плечу. — Чистых прокатов и гладкого льда!

Левковцев пошёл включать музыку, а Марина замерла в стартовой позе «Арабеск номер один». Даже сейчас, в спортивном костюме, она смотрелась эффектно. Словно белокурый ангел, летящий куда-то ввысь и вперёд через вселенский мрак. Или человечество, летящее в космос… Вроде и привыкли одногруппники к этой позе, но Марина смотрелась в ней потрясающе, что выразилось в невольных аплодисментах.

А потом Соколовская, при первых звуках «Время вперёд», сделала техничный пируэт и мощно стартовала. И этот прокат, пожалуй что, был ещё мощнее, чем на первенстве города…

Глава 7

Две соперницы с тройными

Аплодисменты у одногруппников вызвала и стартовая поза Соколовской, и техничный выход из неё на пируэте. Потом последовал стремительный разгон на стартовый каскад. Мощная тройка на правой ноге, перенос веса на левую, мах правой, отталкивание, крутка, приземление. Удачно! И тут же двойной тулуп. Есть! Сделала! Ослепительно улыбнувшись, как кинозвезда, Соколовская пошла отжигать дальше. И Арина не сомневалась, что соперница сейчас раскроется по полной.

Дело в том, что у Соколовской в короткой программе всё-таки было небольшое преимущество перед Ариной, пусть и не столь явное. Самый трудный элемент — каскад с тройным прыжком она делала первым. На концентрации, на волевых, пока ещё нет ни процента усталости. У Арины тройной лутц был вторым. И до него надо ещё дойти, а точнее, доехать половину программы, в том числе и со стартовым каскадом и с комбинированным вращением, которое отнимало много сил, если додерживать все позиции и делать на максимальный уровень. Соколовская шла на каскад достаточно с простого захода, сделав лишь тройку перед ним, да и то она была технически необходима. Арине заход на лутц во второй части программы давался намного дороже по силам. В современное время это бы учитывалось повышенным коэффициентом. Здесь нет.

Возможно, стоит переделать программу и сначала прыгнуть одиночный тройной лутц? Но это требовало переделки всей первой части программы, включения новых связок и шагов. Нет… Этот вариант выглядел более трудозатратным…

Сделав несколько твиззлов и выпадов, Соколовская вошла в либелу. Сделав восемь оборотов, свернулась в кольцо, и это тоже сейчас казалось явным плюсом, только уже артистическим. Либела Марины выглядела очень красиво, из канвы программы не выбивалась, казалась вплетена в неё. Комбинированное вращение Арины всё-таки было более продолжительным и технически сложным.

После вращения Соколовская стала разгоняться на двойной лутц. Причём сделала это технично и надежно, абсолютно так же, как на первенстве города. Тройка, моухок, чоктау, постановка на ребро, прыжок. Уже привычный сложный выезд в оленя. Всё было выполнено на скорости, очень красиво.

Сделав красивую спираль-ласточку, Соколовская вошла во вращение со сменой ноги. Исполнила все положенные позиции. Скорость вращения не терялась ни на одном. Тут же через несколько перепрыжек, выглядевших очень эффектно, Марина зашла на двойной аксель. Прыгнула и его, сделав выезд в арабеску номер один, чем вызвала бешеный восторг одногруппниц. Оставшееся вращение — заклон, сделала очень эффектно, без малейшего напряжения и на хорошей скорости.

Соколовская закончила прокат и, торжествующая, остановилась в финальной позе, напоминавшей стартовую. В таком исполнении программа казалась связанной и цельной, как монолит. Естественно, будучи технически сложной для своего времени, поставленной на всеми знакомую музыку и обладающей понятным смыслом и некими зачатками идеологии, программа смотрелась великолепно. Однако… Был у неё и минус. Если фигуристка попадёт на зарубежные старты, программа может не произвести должного впечатления… Для зарубежного зрителя и судей постановка не обладала такой значимостью и ментальностью, как для советского человека. Да и произвольная программа Марины, чего уж греха таить, предназначена для сугубо внутреннего зрителя, который знает, что такое фильм «В бой идут одни старики» и ужасы войны знает не понаслышке. Попадание на юниорский чемпионат мира теоретически возможно, пусть для этого и предстояло очень многое сделать. Этот вариант казался маловероятным. Но всё-таки возможным… Две программы Соколовской, позволявшие побеждать здесь, могли оказаться провальными за границей.

— Марина! Ты большая молодец! — сказал Левковцев подъехавшей к нему ученице и похлопал её по спине. — Я уже не знаю, как хвалить тебя. Тренер должен находить недочёты, чтобы стараться их исправить, но здесь недочётов абсолютно нет. Исправлять нечего. Эта программа полностью готова к соревнованиям. Сейчас по разу в день накатывай её с таким содержанием. Завтра будем пробовать произвольную. Так же. С тройным сальховом. На следующей неделе начнём тренировать тройной тулуп. Сейчас отдохни, пока катается Люда, потом посмотрим, что нам продемонстрируют другие спортсменки. Хмельницкая! На старт!

Арина заняла стартовую позицию «Жар-птицы». Вчера на эмоциях она не сделала программу, пытаясь прыгнуть выше Соколовской. Сейчас такого желания не было. Марина поднялась высоко. Попытка обойти её сложностью могла привести к такому же итогу. Нужно просто откатать чисто. Сделать своё дело, как говорили фигуристы.

Впрочем, кое-что улучшить всё-таки можно без потери тайминга и сложности. Брать тем, что у неё хорошо получалось — артистизмом и зрелищностью. Поэтому, когда зазвучала музыка, Арина вышла из стартовой позиции не как прошлый раз, в циркуле обведя ногой окружность вокруг себя, а сделав пируэт этой же ногой, поднятой надо льдом на 90 градусов. При хорошей растяжке смотреться должно было прекрасно. Так и получилось, судя по хлопкам одногруппников.

На стартовый каскад стала заходить почти так же как на первенстве. Несколько твизлов с чередующимися балетными позами. Разбег, чоктау, моухок, тройка, заход на двойной флип. Прыгнула Арина каскад спокойно, без спешки, на контроле. Выехала с тулупа в полубильман. Одногруппники встретили каскад приветственными криками. Элемент этот был хорошо знаком многим, и фигуристам казалось — если я исполню его так же как Люська, то и до чемпионства рукой подать.

Несколько перепрыжек и комбинированное вращение со сменой ноги. Либела, качалка, волчок со сменой ноги. Закончив вращение, сделала несколько твиззлов и перепрыжек, тут же проехала наискосок через весь каток к правому борту. Отсюда начало захода на тройной лутц. Арина развернулась по борту моухоком, сделала два передних кросс-ролла для разгона. Разворот чоктау на левую ногу, постановка на ребро, удар правой, прыжок, крутка… Приземление! Есть! Удачно! Выезд в ласточку! И самое главное — сейчас она прошла не в считанных миллиметрах от борта, как это было на чемпионате, а в уверенных пяти метрах как минимум! Значит, и в произвольной программе есть задел для каскада!

Оставшуюся часть программы Арина откатала на эмоциях, почувствовала, что сейчас уже можно отпустить себя. Аксель получился идеальный — пролётный, с эффектным длинным выездом в ласточку. Потом два друг за другом идеально выполненных вращения, либела и заклон, и после них Арина поставила жирную точку. Прокат получился не рабочим, а соревновательным на все сто процентов. И то, как встретили его одногруппники, говорило за это. Впечатление она оставила.

— Люся, ты гений! Люська лучше всех! Чемпионка! — кричали те же самые девчонки, что несколько минут назад славили Соколовскую. Для одногруппниц, действительно, никакой разницы не было, за кого болеть — обе примы были свои, екатинские, левковцевские, уралмашевские.

— Люда! Всё прекрасно! Упрекнуть не в чем! — заявил довольный Левковцев. — Сейчас осталось только окончательно закрепить навык, и завтра начнём прокаты произвольных с тройными. А пока замнись, отдохни и посмотри прокаты одногруппниц.

Арина на лавочку рядом с Соколовской. Усталость чувствовалась, как и раньше, никуда она не ушла. В произвольной с двумя тройными будет тяжко…

— Хорошо у тебя получилось, — похвалила Марина, чуть улыбнувшись. — Как будто балет смотришь. Слушай… Ты почему раньше так не каталась?

Арина не нашлась, что сказать. Она просто не знала, как до неё каталась Люська, поэтому ответить было нечего. Очевидно, что Люська занималась фигурным катанием по остаточному принципу, исходя из желания мамы, но как на самом деле протекал этот процесс, она сказать точно не могла. Пришлось врать.

— Для меня фигурное катание немного значило, — начала завираться она. — А потом я как будто подумала, что сейчас наступает последний шанс доказать что-то себе. Потому что потом, после всего этого, настанет серая скучная жизнь, где будут лишь школа, институт, работа и семья. И потом будешь вспоминать с сожалением всю жизнь, смотря фигурное катание по телевизору, что когда-то был шанс, но не смогла, струсила, сдалась, пошла на поводу у всех, остановилась в шаге. А могла бы сейчас…

Арина помолчала. Получилось и в самом деле очень убедительно и даже слёзовышибательно. Она представила, как в её время сидит Люда Хмельницкая, которой сейчас уже 50 лет, смотрит по телевизору Олимпийские игры или чемпионат мира по фигурному катанию и вспоминает юность, что и она так же, наверное, смогла бы, как эти девчонки Стольникова и Зенитова в Сеул, приехать на Олимпиаду в Калгари и пободаться с Катариной Витт… Будь она чуточку посмелее, понастойчивее, целеустремлённее. Не прогуляй пару тренировок, не съешь две маминых котлеты. Ведь многие завязывают со спортом в шаге от высокой цели, потому что расстояние от перворазрядника до мастера спорта международного класса иногда всего лишь сотая часть балла. Но при этом один остаётся навечно в Иженске, а другой становится олимпийским чемпионом…

На Соколовскую слова Арины как ни странно, произвели большое впечатление. Глубоко под непробиваемой корой вреднюки скрывалась, как это часто бывает у интровертов, чувствительная и ранимая натура, которая может завестись с половины оборота в любую сторону.

Соколовская неожиданно обняла Арину и прижалась к ней, чуть всхлипнув. Арина, не зная как реагировать на это, тоже приобняла соперницу и погладила по плечу.

— Марин, ну… Ты что? Извини, если чем-то обидела или расстроила тебя, — растерянно пробормотала Арина. — Иногда я говорю такие несуразные вещи…

— Ты говоришь правильные вещи, — чуть всхлипнула Соколовская, отстранилась от Арина и платком вытерла увлажнившиеся глаза. — Просто их никто никогда не говорил до тебя. Нам всегда внушают тренеры и родители — надо. Надо заниматься, стать лучше. Но что будет, если потом мы не добьёмся того, чего хотим, они не говорят.

— Что будет? — Арина опять утешающе погладила Соколовскую по плечу. — Будет всё то же самое. Жизнь! Занятия фигурным катанием могут дать хороший буст к дальнейшей жизни. То есть, мощный толчок. Когда мы закончим кататься, это не значит, что жизнь остановится на месте. Мы можем закончить хороший институт. Стать тренерами, хореографами, журналистами на ТВ и в спортивных журналах, фотомоделями. Ты можешь стать кем угодно! Все дороги будут открыты перед тобой! Твои ученики могут стать чемпионами, а тебя будут часто показывать по телику!

— Люся! — неожиданно рассмеялась Марина. — Сейчас ты говоришь абсолютно противоположные вещи от тех, что говорила только что и довела меня до слёз. Сейчас, наоборот, какое-то озарение появилось. Как у тебя так получается?

Арина замялась. Не говорить же Соколовской, что всему виной спортивный психолог Даниэль Моисеевич Голдштейн, который учил мотивационным речам и ответам на любые каверзные вопросы как журналистов, так и людей во власти или соперниц с их тренерами. Да и демотивационным речам тоже, которые могут оказать влияние на психику оппонента.

— Я… Эмм… —замялась Арина, но тут же нашлась, что ответить. — Это всё обычные размышления на тему, что будет при разных вариантах развития событий. Неужели, ты не думала, как оно будет дальше, после фигурного катания?

И тут вдруг Арина поняла, почему подобные вопросы были далеки для Соколовской. В 1980-е годы фигуристки вполне могли кататься до 30 лет. Не приходили тонкие и звонкие квадистки и трикселистки, чтобы за сезон вынести приму в одну калитку. В своём времени Арина примерно знала, что после того, как станет олимпийской чемпионкой и чемпионкой мира, ей останется пара сезонов, а может, и один. Следующая по очереди была Смелова. Зенитова и Далиева уйдут в возрасте 18–20 лет, когда не смогут конкурировать с Ариной и Сашкой. Потом и Арина так же уйдёт, уступив эстафету Смеловой. А потом уйдёт и та, уступив толпе квадисток-новисов Бронгауза. Поэтому юниорки уже в 13–14 лет высчитывали золото олимпиад и чемпионатов, которое возьмут. И знали, когда уйдут из спорта.

— Ты говоришь необычные вещи! — улыбнулась Марина, со всё большим удивлениям смотря на Арину. — Иногда мне кажется, что я разговариваю совсем с другим человеком. И где твоя картавость?

— Я… Эмм… Излечила её! Как Диоген, катая во рту жёлуди! — нашлась что сказать Арина. — Это очень легко и просто!

Она была не уверена, что ответила правильно, и что именно Диоген катал во рту жёлуди, чтобы не картавить, но что-то такое вроде бы в античности было, это она помнила совершенно отчётливо.

— Муравьёва! Приготовиться к прокату короткой программы! — крикнул Левковцев. — Катаем обычный контент. Никуда не лезем, отсебятину не вставляем!

— Смотри! — кивнула головой Арина. — На следующий год, когда мы уедем отсюда, она станет чемпионкой города! Она под Нино Рота катает.

— Что за Нино Рота? — удивилась Соколовская. — Музыка у ней, кажется, приятная. Из какого-то фильма.

— Это композитор, написавший музыку для фильма «Ромео и Джульетта», — объяснила Арина. Для неё было трудно представить, что Соколовская не знает такого известного итальянского композитора, сочинившего музыку ко многим культовым фильмам. К тому же «Крёстному отцу». Однако тут же вспомнила, что в СССР зарубежные фильмы показывали редко. Марина наверное, слышала где-то красивый саундтрек, но кроме того, что это музыка из неизвестного фильма, сказать больше ничего не могла.

Зоя встала в стартовую позу, изображающую несчастную любовь, одной рукой закрыв лицо, а другую откинув в сторону, словно защищаясь от чего-то, ноги скрещены винтом. Позиция вроде и простая, но в то же время и сложная, с точным контролем координации. Музыка зазвучала печально и тихо, и Зоя начала прокат.

Была она девушка высокая и стройная, но, как и Люська, с плюс восемь килограмм, что называется. Правда, Арина чувствовала, что килограмм веса за двадцать дней, проведённых здесь, уже ушёл, и даже без особого напряга, в первую очередь из-за сбалансированного питания и повышенного объёма тренировок. Сейчас стали получаться даже тройные, что для этого времени казалось несомненным достижением.

С Зоей всё не так. Каталась девушка очень хорошо, быстро и очень рёберно, и в этом могла сравниться с Аней Гореловой из времени Арины, но вот прыжки… Они были ненадёжны. Даже двойные. Отбросив все излишества в виде дополнительных связок и шагов, Зоя зашла на стартовый каскад, и это были обычные два двойных тулупа, но даже и такую простоту Зоя не смогла сделать без помарок. С первого и приземление, и выезд получились неплохими, рабочими, но вот второй прыжок Зоя откровенно запорола и сделала без выезда и с явным недокрутом. Впрочем, нисколько не смутившись, девушка сделала красивый жест рукой и пошла дальше по таймингу. Двойной лутц начала с долгого захода, через весь каток, на приличной скорости. Зашла на приличном ребре и даже скрутила полностью прыжок, но упала — не получилось приземление, слетела с ребра и свалилась на лед бедром прямо как Арина на юниорском чемпионате мира в Тайбэе. Правда, Арина упала с четверного, и сила удара была намного больше. Однако и Зое, по всему видать, стало несладко. Однако девушка не бросила прокат. Слегка поморщившись, она встала, раскатилась беговыми, зашла на либелу и сделала её. Получилось великолепно!

— Ей бы прыжки подправить! — пожала плечами Соколовская. — Катается хорошо. Даже отлично.

— Я ей помогу! — заявила Арина и тут же осеклась.

Кто бы самой помог… Да и что она вообще задумала???

Глава 8

Неожиданные мысли

— И как ты поможешь Муравьёвой? — усмехнулась Соколовская. — Ей тренер не смог помочь, хотя уже сколько разговоров было и про диету, и про правильное отношение к тренировкам, и про заходы на прыжки.

Арина промолчала. Единого способа подтолкнуть фигуриста к более высоким результатам не существовало, да и она разве тренер, учившийся в институте несколько лет искусству воспитывать спортсменов? Но кое-что она всё-таки знала. Из личных наблюдений и занятий с Бронгаузом. Ведь и этот человек не в пустыне выращивал чемпионок. Были у него свои собственные принципы и методы. Первый из них — работать только с теми, от кого возможен результат. И этому первому принципу Зоя соответствовала. В ней виделась не прыжковая ракета двадцать первого века, а фигуристка высокого уровня века двадцатого.

Правда, у девушки не шли прыжки. И здесь было два варианта работы с ней. Первый выглядел совсем садистским — начать сразу напрыгивать тройной тулуп. В этом был резон. Вынудить фигуристку делать больше мощное отталкивание, как при заходе на тройной. Поднять её надо льдом, но одновременно научить вовремя прекращать вращение, как говорили фигуристы, «раскрываться», в нужный момент отбрасывать ногу на приземление. Это могло оказаться эффективным решением проблемы. Зоя, в сущности, не раскрывалась. Она почти падала на лёд и приземлялась абы как, совершенно случайно, нисколько не контролируя ни приземление, ни выезд. Это и был план А.

План Б заключался в предложении Левковцеву создать в Екатинске ещё один вид фигурного катания, например, танцы на льду, где прыгать вообще ничего не надо, зато требуется хорошая рёберность и чёткое, на скорости, выполнение шагов и паттернов танца. Зоя для танцев обладала идеальным телосложением. Она была высока, стройна, красива, обладала изящными, дотянутыми движениями. А партнёром её мог бы стать… Горинский! С его аристократичной внешностью, высоким ростом, законченными движениями, идеально прямой спиной и плечами. Да… Они бы смотрелись прекрасным дуэтом, безусловно… Правда, в теории. Горинскому было 19 лет, и по юниорам он уже не мог выступать. Зоя 14 летняя юниорка-перворазрядница. Это не было большой проблемой, но путь в спорте ребятам пришлось бы начинать с самых низов, а для Горинского это были бы два шага назад. Впрочем, чего только не бывает…

Были ещё мальчишки-перворазрядники из группы старшего возраста, но они смотрелись наоборот, слишком зелёными, ведь им по 12–13 лет. На фоне Зои — сущие дети. Какие уж тут танцы на льду… Этот перфоманс смотрелся бы скорее как комедия на льду.

Тут Арина не сдержалась и громко рассмеялась.

— Ты что? — в ответ улыбнулась Соколовская, толкнув Арину локтем.

— Да так… — улыбнулась Арина. — Представила Муравьёву в танцах с разными партнёрами, из наших разных групп. В том числе и с этими.

Она кивнула головой на одногруппников Данила и Егора, за спиной тренера устроивших скрытую весёлую возню и толкотню локтями с редкими пинками друг друга коленом по пятой точке. Тут уже и Соколовская не выдержала, рассмеявшись и вызвав укоризненный взгляд Левковцева.

Зоя тем временем заканчивала прокат. Единственный из прыжковых, что у неё получился, это аксель. По всему видно, что этот прыжок она контролировала полностью, от захода до выезда. Вращения получились идеально. В принципе, хоть и не чисто, но по технике девушка сделала всё, а в артистической части полностью и даже больше. Когда Левковцев стал опрашивать воспитанников, какие оценки они бы поставили одногруппнице, то наткнулся ещё на одну проблему: никто не хотел ставить низкие оценки и ставили почти по максимуму, но обосновать при этом, почему оценили так, а не иначе, естественно, не могли. Лишь взрослые Хмельницкая и Соколовская смогли обосновать свои пятерки, поставленные Зое.

— Я думаю, Зоя заслуживает пятёрок! — заявила Арина. — Прокат технически хороший. Все непрыжковые получились прекрасно, и даже аксель вышел хорошим. Так что за технику я бы поставила пять ноль. Технически прокат выполнен. Про артистизм и говорить нечего — всё на высшем уровне. Поэтому шесть ноль. Возможно, Зоя бы никогда не получила такие оценки в реальном прокате, но я поставила столько, сколько считаю нужным.

Соколовская кивнула головой, как будто соглашаясь с Ариной, да и сказать что-то другое было очень сложно. Успели показать прокаты своих коротких программ Анжелика и Жанна, но одногруппникам они были совсем неинтересны, и Левковцев понял, что его программа самооценки прокатов может дать сбой. Ребят интересовали лишь Соколовская, Хмельницкая и Муравьёва. Остальные фигуристки катались на их привычном уровне и никакого интереса не представляли.

Арина решила предложить Зое попробовать тренировать тройные. И сказала об этом в раздевалке.

— У тебя есть неплохой шанс подкачать скилл по прыжкам! — заявила Арина, подойдя к Зое, которая складывала спортивный костюм в шкафчик.

— Что накачать? — с удивлением спросила Зоя, недоумённо взглянув на Арину.

Арина выругалась про себя. Новомодные словечки никак не удавалось вытравить из себя и они так и лезли в самое неподходящее время.

— Эмм… — замялась Арина. — Забей! То есть забудь! Я хотела лишь сказать, что знаю способ, как улучшить твою прыжковую технику.

Раздевалка небольшая по объёму, и, естественно, разговор вёлся не шёпотом, поэтому вскоре уже все девчонки стали прислушиваться к словам Арина.

— Я слушаю, — серьёзно ответила Зоя.

— Тебе нужно начинать тренировать тройной тулуп! — заявила Арина. — Пока на лонже. Ты слишком низко поднимаешься, поэтому не докручиваешь при приземлении. Получается смазанным. Начав прыгать тройной, ты поднимешься надо льдом и научишься вовремя раскрываться.

— Хм… — недоверчиво пожала плечами Зоя, как будто говоря, что всё это выглядит очень подозрительно. — Поговорим завтра с тренером.

— Обязательно поговорим! — заверила Арина и тут же чуть повысила голос. — Ребята, нам провели телефон, и теперь каждый может позвонить мне и поболтать, когда захочет. Сейчас я вам скажу номер, и можете записать в блокноте.

И одногруппники отреагировали на это заявление! Почти все достали карманные блокноты или записные книжки и записали номер, который назвала Арина. Записала его и Соколовская.

— Давай тоже свой телефон! — заявил Арина. — Будем болтать долгими весенними ночами.

Сказала и тут же вспомнила, что телефон у них обычный, на витом проводе, и болтать ночами не получится, сидя на жёстком стульчике в прихожей. Это было бы неудобно. Когда жили в Иженске, у них был стационарный телефон, но естественно, это был современный радиоаппарат.

Вышли с тренировки всей толпой. Марина быстро попрощалась со всеми и уехала на «Волге», которая ждала её за углом.

— А твоя машина где? — смеясь, спросила Нина.

— Я ей сказала не приезжать, — улыбнулась Арина. — Отсюда я могу и сама до дома добраться. Спешить некуда.

Так же, как и до этого, все вместе дошли до автобусной остановки, а потом разлетелись кто куда. Приехав домой, Арина с удивлением увидела, что бабушка собирает свои вещи в большой чемодан.

— А ты куда это? — с недоумением спросила Арина.

— Домой, куда же ещё, — заявила Антонина Никифоровна. — Загостилась я у вас, а у меня там работа, да и дела. Отпуск заканчивается. Рада я, что он таким получился. Много замечательных людей тут встретила. Увидела, что внучка у меня настоящая чемпионка. На ветеранском классном часу в школе обязательно расскажу о тебе. Да и вообще, Люська, на весенних каникулах приезжай к нам в Бутку. Я тебя на «Кировце» покатаю, а потом на лошадке! Можешь и Марину пригласить!

— Ну, эмм, я не знаю… Я конечно очень благодарна… — замялась Арина, не зная, что ответить. Во первых, не дошли они ещё с Соколовской до такого взаимопонимания и дружбы, во вторых, приглашать крутую дочку директора завода на деревню к бабушке? Идея Арине показалась так себе. Но попробовать можно…

— Что ты опять там мямлишь себе под нос? — бабушка бросила складывать вещи в чемодан, выпрямилась и строго посмотрела на Арину, поджавшую плечи и сразу ставшую как будто меньше ростом. — Говори чётче. Все твои эти «ммм… умм…» смотрятся нелепо!

— Я не смогу приехать на весенних каникулах, — громко заявила Арина, решив придавать своему голосу решительность. — Нам как раз надо будет готовиться к первенству по юниорам. И подготовка наверняка будет самой серьёзной. Так что извини, ба. Если и ехать к тебе, то только летом.

Поезд уходил вечером. Дарья Владимировна устроила прощальный ужин, сделав зимний салат и приготовив бефстроганов с картошкой. Посидели на дорожку, потом мама вызвала по телефону такси, и бабушка уехала на вокзал.

— М-да… Весело с бабулей было… — Арина смахнула несуществующую слезу, глядя в окно, как бабушка садится в жёлтую «Волгу» с шашечками и зелёным огоньком под лобовым стеклом.

— Весело! — согласилась мама. Дарье Владимировне было нисколько не грустно. Всю жизнь она жила с властной матерью, которая воспитывала единственную дочь в основном, строгими нравоучениями и до минуты контролировала её жизнь. Дарья Владимировна рядом с Антониной Никифоровной опять чувствовала, что ей 10 лет, и под зорким оком мамули, не упускающей ни одной мелочи, собирается в школу.

— А когда, эмм… Папа приедет? — поинтересовалась Арина.

— «Эмпапа» приедет скоро! Уже через неделю! — засмеялась Дарья Владимировна. — Впрочем, ты можешь спросить у него сама, прямо сейчас… Мы вчера ему звонили, когда ты на катке была.

— Звонили прямо на север??? — удивилась Арина.

— Он же не в тундре живёт. В общежитии есть телефон. И это очень здорово, что сейчас Саше можно позвонить прямо из дома, не заказывая междугородный звонок на телефонной станции. За это спасибо тебе большое, Люся.

— Пожалуйста, мама! — Арина чуть приобняла маму и пошла к себе в комнату. — Обращайся в случае чего! Папе позвонишь, позови меня!

Через десять минут Дарья Владимировна позвонила мужу, но в общежитии сказали, что он сегодня на смене, звоните завтра.

Остаток вечера Арина тренировала растяжку, а перед сном опять попросила маму сделать компресс из камфоры. Тренировки сегодня получились очень энергозатратными, и локоть к вечеру начал побаливать. В своё время Арина помазала бы его охлаждающим гелем и наложила обезболивающий пластырь, но здесь ни того ни другого не было, а в том, что боль успокоит обычный анальгин, были большие сомнения… Да и разрешён ли он к приёму спортсменами? Как тут вообще обстоят дела с допинг-контролем?

… 27 февраля 2021 года. Тайбэй. Китайская республика, остров Тайвань. «Тайбэй Арена» на 15 тысяч зрителей. Чемпионат мира среди юниоров 2021. Произвольная программа у девушек.

Арина катала последней. И вытянула, выгрызла программу! На нервах, на боли, на стиснутых зубах. Потому что понимала — для того, чтобы она приехала сюда и смогла выступить, поработало множество обычных людей. Тренеров, хореографов, врачей… Это труд электриков и механиков, которые оперативно устраняли неисправности с напичканным техникой катком. Труд гардеробщицы тёти Маши, всегда улыбающейся и желающей хорошего дня, и от слов которой становилось веселее. Это труд таксистки Алёны, молодой улыбчивой женщины из детского такси, всегда приезжавшей вовремя и привозившей куда надо тоже вовремя. Это труд одногруппников, всегда дававших лёд при подготовке к важному старту. Это труд родителей, сделавших всё, чтобы она приехала сюда, а не осталась кататься в Иженске, в секции фигурного катания на окраине города. Просто так слить их труд, перечеркнуть все надежды, она просто не могла.

Четыре минуты произвольной пролетели как одна секунда. Спроси у Арины, что она чувствовала во время проката, — она ответила бы, что ничего, кроме боли. Цертакаин действовал 40 минут. И ближе к началу старта ушибленное бедро стало отходить. Сильной боли не было — ощущала лишь неприятное ноющее чувство спазма, как это бывает, когда начинает ныть зуб, нуждающийся в лечении. Вроде и не больно, но постоянно то пьёшь холодную воду, чтобы охладить зуд, то трогаешь пальцем беспокоящее место.

В начале она прыгала четверной лутц. Тот самый, с которого навернулась на раскатке. Заход был мощный, через весь каток. Если посмотреть сверху, что и показали потом новейшие компьютерные видеокамеры, Арина в начале программы очертила на льду точный знак.

Разгон подсечками начала по прямой с правой стороны катка, в середине скобкой развернулась на наружное ребро левой ноги, чётко прошла по диагонали почти до скругления арены, присела на левой ноге, мощно ударила правой… Есть! Есть четверной лутц! И это мировая сенсация и книга рекордов Гиннеса по возрасту спортсмена, да и по половой принадлежности тоже!

Переполненный зал перед редчайшим прыжком словно замер. Затих так, что кроме музыки ничего не слышно. После чёткого приземления и долгого выезда почти до борта, Арина задними кросс-роллами пошла наискосок через всю арену с правой верхней загогулины до левой нижней. Потом медленно развернулась крюком на левой ноге, чуть согнула её и мощно выбросила вперёд правую ногу, закручивая тело в тройной аксель. Каскад тройной аксель-тройной тулуп она сделала тоже идеально. На скорости, с прекрасным вылетом, приземлением. Публика опять в восторге чуть не обрушила стены.

По технической части Стольникова установила негласный мировой рекорд среди женщин. Компоненты, естественно, судьи придержали, чтобы раньше времени не зазвездить начинающую приму, и оценка в целом получилась скромная. Но, естественно, на первое место хватило с лихвой, хотя все девушки откатали относительно чисто. Но два тройных акселя и четверной лутц вознесли её в недосягаемую до соперниц высоту.

Вакаба Саюхара ожидаемо заняла второе место, Софья Акатина — третье, Каори Миямото — четвёртое, Бредли Теннел — пятое, Майя Хромова — шестое. Промежутки между третьим и шестым местом были минимальные, в один-два балла, а то и в несколько десятых. Стольникову от Вакабы отделяло всего 2 балла — разница в стоимости между четверным лутцем и четверным тулупом. Вакаба откатала чисто и проиграла. Однако традиционно, по-японски, раскланивалась и улыбалась на камеры, хотя внутри, наверное, кипела от злости. Сделать два чистых проката с элементами ультра-си и остаться второй — некоторых это так подкашивало, что бросали медали после награждения. А вот от Вакабы до Софьи Акатиной была пропасть чуть не в 10 баллов — разница в стоимости между тройным и двойным акселем и четверным тулупом и тройным риттбергером. Арина с Вакабой выступили как представительницы другой лиги.

В Азии одиночное женское катание — это как вишенка на торте. Произвольная программа девушек была последней в списке соревнований, после него почти сразу же было награждение и подготовка к завтрашним показательным выступлениям.

Когда объявили оценки Арины и вывели на дисплеи окончательные результаты соревнований, Арина неожиданно расплакалась от нахлынувших чувств, до этого тщательно скрываемых… Разве год назад, выиграв Спартакиаду школьников России, могла она мечтать, что станет лучшей в мире фигуристкой-юниоркой? Конечно нет! Она на эту Спартакиаду-то попала чуть ли не случайно. Одна соперница снялась, другая заболела…

И вот она сидит с Бронгаузом в кисс-энд-крае и вытирает слёзы перед десятками телекамер, стоящих перед ней. Эти искренние слёзы радости вызвали еще более бурную реакцию публики и гром аплодисментов.

После того, как соревнования объявили законченными, тут же, в кисс-энд-край, состоялось небольшое интервью с новоиспечённой чемпионкой мира. Стандартные вопросы от тайваньского журналиста. Во сколько лет начала заниматься спортом, о чём мечтает, довольна ли приёмом публики, как ей в целом Тайвань. Арина отвечала по-английски, без переводчика. Получив ответы на все вопросы, тайваньский журналист ещё раз поблагодарил за подаренное Арией зрелище, поздравил с победой, и Арина с Бронгаузом, помахав на прощание публике, пошли в коридор служебной части арены. Но не успели сделать и трёх шагов по служебному коридору, как дорогу преградили три строгие тётки в красных куртках и белых жилетах с надписью «WADA Doping Control». Вид у них был строгий и уверенный, в руках большие красные чемоданы с надписью WADA.

— Мисс Стольникова, вы обязаны пройти допинг-контроль на проверку запрещённых веществ, — сказала одна из женщин и показала удостоверение с красной корочкой. — Я допинг-офицер Всемирного антидопингового агентства Дебора Митчелл. Пройдёмте в комнату отбора образцов.

А скоро награждение…

Глава 9

Нелегкие воспоминания о допинг-контроле

От выхода с катка до кабинета допинг-контроля было метров 50. И все их Арина прошла в сопровождении офицеров WADA и Бронгауза. У дверей кабинета стоял врач сборной Фицкин. Арина с удивлением увидела, что он уже одет в чёрный деловой костюм и белую рубашку с галстуком. В руках офисный кейс для бумаг, а не чемодан со всякими ампулами и таблетками. Дальше весь разговор протекал по-английски, который Арина легко понимала.

— Господин Фицки, хотите что-то сказать? — спросила допинг-офицер Дебора Митчелл.

— Да, госпожа Митчелл, я буду сопровождающим лицом мисс Стольниковой и представлять её интересы, так же как и мисс Акатовой, — заявил Фицкин. — Вот аккредитационная карточка ISU.

— Какие либо ещё будут сопровождающие лица либо переводчики? —строго спросила Дебора Митчелл, изучив карточку Фицкина.

— Будут! — заявил Фицкин и показал на Бронгауза и Хворостова. — Господа, предъявите ваши аккредитации.

Пока тренеры показывали свои карточки допинг-офицеру, подошёл тайванец в деловом костюме со значком ISU на лацкане пиджака. С ним были две китайские девушки-волонтёра в синих жилетах с надписью Taipei Arena на спинах.

— Я представитель принимающей стороны, директор федерации фигурного катания Китайской республики и член ISU господин Джон Лоу, — представился он и показал аккредитационную карточку, потом представил девушек. — Со мной волонтёры Лан Ли и Фанг Шан.

Тут же подошли Вакаба Саюхара со своим тренером, сопровождающим лицом и переводчиком. Все по-английски поздоровались с присутствующими и вежливо поклонились, потом показали аккредитационные карточки Деборе Митчелл. Вакаба была совершенно спокойна. На Арину старалась не обращать внимание, возможно, из-за этикета, но, увидев, что чемпионка посмотрела на неё, неожиданно мило улыбнулась и помахала рукой, немного поклонившись.

Следом появилась Соня Акатова в сопровождении своего тренера Евгения Хворостова. Девочке 13 лет, и она казалась напугана от всего происходящего. Естественно, никакие переводчики, по идее, не нужны были, со всем справился бы сам Фицкин, так как знал английский на профессиональном уровне, но 13–14-летним девчонкам нужна была поддержка в данной ситуации, поэтому тренеры выступили в роли переводчиков. Правилами WADA это не запрещалось, так же как и присутствие врача команды в качестве сопровождающего лица. Вадовцам Фицкин был хорошо знаком, и по всем вопросам, требующим консультаций, они обращались к нему.

— Хорошо, — согласилась Дебора Митчелл, изучив бумаги всех представленных лиц. — Статус всех присутствующих лиц подтверждён и сейчас мы приступаем к следующему этапу отбора допинг-теста. Господин Лоу, распечатайте пожалуйста, станцию забора образцов.

Джон Лоу провёл карточкой доступа с магнитной полосой по электронному замку и он, пискнув, открылся. Красный огонёк на замке сменился на зелёный. Джон Лоу открыл дверь и сделал приглашающий жест рукой. При входе людей свет автоматически зажёгся во всех помещениях станции забора образцов. Первое помещение было довольно большим и служило административным офисом для заполнения бумаг. На главном столе стоял ноутбук. На каждой стене офиса висели видеокамеры. Дебора Митчелл пригласила всех сесть, а сама уселась за стол. Один из инспекторов WADA остался снаружи, другой встал у двери с этой стороны. Увидев, что все присутствующие её внимательно слушают, Дебора Митчелл начала говорить.

— Дамы и господа, мы начинаем процедуру отбора проб у спортсменов, занявших первое, второе и третье места. Это прописано уставом антидопингового агентства. Сейчас расскажу про регламент отбора проб. С этого момента никто не имеет права выйти из этого центра без особого разрешения. Спортсменки вообще не имеют права выйти из него до окончания забора проб. Вам всё понятно?

Увидев, что всё всем понятно, Дебора раздала трём призёркам формы на английском, которые нужно было заполнить и ручки.

— Мисс, прошу вас, заполните предложенные формы на английском языке, — попросила Дебора Митчелл. — Если есть какие-то вопросы, обращайтесь через сопровождающее лицо или переводчика.

Что Бронгауз, что Хворостов собаку съели на этих формах, поэтому с их помощью Арина и Софья достаточно быстро заполнили бумаги, хотя вопросы были довольно коварные — «принимаете ли вы какие-либо лекарства, назначенные врачом», «оказали ли вам медицинскую помощь в течение последних 24 часов» и тому подобное.

— Пиши везде «ноу»! — велел Бронгауз Арине. — Напишешь «йес», потом затаскают и замордуют. Они будут проверять следы запрещённых веществ, а не всё подряд. Смотри! Вот в эти поля запишешь потом номера колб А и В. И распишешься. Сейчас клади пока эту бумажку вот в то место. Офицер на время оставит её у себя.

Когда все спортсменки раздали бумажки обратно, Дебора распорядилась, чтобы все сели на свои места и продолжила разговор.

— Проба составляет 100 миллиграммов мочи. В моём сопровождении вы зайдёте в ту кабинку, — она показала на белую дверь с красной надписью «Doping test». — В кабинке работает видеонаблюдение с четырёх сторон. И со всех сторон установлены зеркала. Вы своей рукой выберете две колбы с надписью «Тест А» и «Тест В». «Тест А» имеет красную этикетку, «Тест В» — синюю этикетку. Вскроете пластиковую упаковку и поставите колбы на операционный столик. Вы тут же удалите липкую ленту, которой заклеена скрытая область с номером колбы. Этот номер вы должны занести в акт отбора проб, в котором расписаться, что номер колбы верен. Я не имею права трогать колбу, пока она пуста. Потом вы вскрываете упаковку мерной ёмкости и мочитесь в неё над унитазом. Количество мочи должно быть примерно 100–120 миллиграммов. Потом своей рукой наливаете мочу из мерной ёмкости в колбу через специальный носик. Объём мочи в колбе должен находиться между рисками «минимум» и «максимум». В среднем это примерно 60 миллиграммов мочи в пробе А и 30 миллиграммов в пробе В. Потом вы своей рукой закручиваете пробку до щелчка и срываете упор. Теперь пробу не вскрыть без специального устройства. Наполненные колбы отдаёте мне, и я на ваших глазах кладу их в упаковку и далее в охлаждающие контейнеры. Оставшуюся мочу я проверяю ареометром на плотность, и признаю, либо не признаю тест годным. Остаток вы выливаете в унитаз и бросаете мерную ёмкость в мешок для утилизации. Потом расписываетесь в акте передачи пробы, выходите в офис и с акта записываете номера проб в форму. Потом расписываетесь в обеих бумагах и садитесь сюда.

Дебора показала на стулья, где сейчас сидели спортсмен и сопровождающие лица.

— Если я сочту, что все формальности выполнены согласно протоколу, спортсмен, которого признали сдавшим допинг-тест, может с моего согласия покинуть зону контроля, — заявила Дебора Митчелл и показала на столик у входа в зону теста. — Если вы не можете мочиться, вот бутылки с прохладительной водой и соком. Но, повторяю, спортсмен сейчас уже не может покинуть зону контроля, если только не напишет отказ от допинг-теста. В таком случае тест признаётся положительным со всеми вытекающими последствиями. Все всё поняли, мисс? Я полностью довела до вас информацию?

Увидев, что спортсменки дружно кивнули головой, Дебора взяла два красных чемоданчика с надписью WADA на каждом, надела перчатки и пригласила первой Арину, показав ей на кабинку.

— Прошу вас, мисс Стольникова.

Арина с удивлением осмотрелась — все выжидательно смотрели на неё. Она поняла абсолютно всё, несмотря на то, что Бронгауз для вида что-то переводил ей. Не поняла лишь одного — неужели придётся мочиться прямо вот так, при незнакомом человеке, да ещё в помещении, где со всех сторон стоят видеокамеры и зеркала для того, чтобы спортсмен не смог подменить пробу? Арина, конечно же, читала о всяких ухищрениях, на которые идут спортсмены. Как проносят с собой чистую мочу в мягкой ёмкости и потом сливают через трубочку в приёмную ёмкость. Или даже катетерами вводят себе сразу после соревнований чистую мочу. Но сейчас, глядя на невероятный уровень открытости, она поняла, что всё это миф. Под надзором допинг-офицера и под наблюдением видеокамер, да ещё вдобавок окружённому со всех сторон зеркалами, ничего этого сделать просто невозможно.

Самое фиговое, что Арина почувствовала, что совершенно не хочет мочиться. Всё просто. Последние дни перед стартом Бронгауз велел сушить тело и сократить употребление воды до физиологического минимума, чтобы согнать лишние граммы веса с тела. И теперь! В самый ответственный и важный момент, когда до церемонии награждения остались десяток-другой минут, её организм не захотел выливать из себя отработанную жидкость.

— Я не могу! — округлив глаза от испуга, прошептала Арина на ухо Бронгаузу. — Я не хочу!

— Не можешь, значит бери воду и пей! — тренер кивнул головой на бутылки с водой, стоящие у пункта забора проб. — Сейчас возьмём тайм аут. Твои подруги по несчастью сдадут первыми. Алексей!

Фицкин, сидевший на подхвате между двумя российскими тренерами и ученицами, увидел, что Бронгауз смотрит на него и отрицательно качает головой, встал и подошёл к Деборе, что-то негромко сказав ей.

— Мисс Стольникова берёт тайс-аут 10 минут для подготовки к сдаче пробы. Приглашается мисс Саюхара.

Фицкин взял со столика поллитровую бутылку с водой, поставил её перед Ариной и показал рукой.

— Открывай и пей.

— Но у меня есть своя вода в бутылке для питья! — смущённо пробормотала Арина и потянулась к лежащей на полу салфетнице в виде Свинки Пеппы, в которой лежали салфетки и бутылка с водой.

— Аря, какая ещё своя бутылка?.. — покачал головой Фицкин. — Ты не слышала? Пить можно только воду, которая стоит на том столике. Вот. Я тебе её принёс. Пей.

— Всю бутылку? — с недоверием спросила Арина, глядя на поллитровую бутылку с какими-то зелёными иероглифами на прозрачной этикетке.

— Всю, — кивнул головой Фицкин. — Лучше потом нассать в штаны, чем отказаться от допинг-теста.

— Даже если это будет награждение? — звонко засмеялась Арина, представив эту картину. — Нет уж, я лучше тут.

Она взяла бутылку, открутила пробку и маленькими глотками выпила всё содержимое. Вода как вода… Негазированная и относительно тёплая. И, как назло, только сделала последний глоток, почувствовала такой бешеный позыв бежать в сортир, что еле досидела до того, как красная от смущения и старающаяся не смотреть на присутствующих, появилась Вакаба.

— Мисс Саюхара, вы свободны, можете идти, — сказала Дебора Митчелл и дала знак другой женщине допинг-офицеру открыть дверь. Вакаба с тренером и переводчиком вышли в коридор и настала очередь Арины.

— Мисс Стольникова, прошу вас, — показала Дебора ладонью на дверь пункта забора проб. — Как только войдёте, наденьте перчатки и следуйте инструкциям, о которых я вам говорила…

Это был первый крупный старт Арины на международном уровне, и до него она не участвовала в отборе допинг-проб, даже на осенних этапах юниорских Гран-при, которые хоть и проводились под эгидой ISU, но допинг-офицеры тесты на них не собирали — участницы были обычными юниорками-ноунеймами, на которых не тратили время, ибо они ещё не входили в проверочный пул WADA, так как не имели ни мирового рейтинга, ни каких-либо достижений на мировом уровне. Арина на двух этапах взяла серебро, как и в финале, прошедшем в японском Нагое. Проверяли только золотых медалистов, и отдуваться пришлось Вакабе и Бредли.

… Зрители, сидящие на трибунах, не понимали, почему не проводится награждение девушек. Прошло пять, десять, пятнадцать, двадцать минут и самые неусидчивые с ропотом уже начали покидать трибуны, как вдруг на Тайбэй арене погас свет и зазвучал гимн ISU. Лёд расцветился световыми эффектами, которые обычно бывают при показательных выступлениях, а когда зажёгся яркий соревновательный свет, информатор объявил, что церемония награждения девушек открыта и награждение будут проводить президент ISU господин Ян Дайкема и директор федерации фигурного катания Китайской республики Джон Лоу…

С тех пор Арину официально включили в проверочный пул WADA. Теперь она должна была раз в квартал предоставлять в российское антидопинговое агентство данные о своём точном местонахождении. Потому что инспекторы контроля могли прийти прямо на дом в любой случайно выбранный день, предупредив о визите за пять суток. И спортсмен обязан был присутствовать в месте, указанном в проверочном пуле. Это называлось «правилом 60 минут». Если спортсмену высылалось уведомление о визите допинг-офицеров, но в течение 60 минут его нет по адресу, включённому в проверочный антидопинговый пул, то признавалось, что спортсмен опасается результатов дополнительного допинг-контроля, и результат сразу признавался положительным.

Надо признать, по месту жительства во временном промежутке с весны по осень 2021 года Арину ни разу не беспокоили. Не было визитов на дом и позже, так как первый взрослый сезон оказался на редкость насыщенным. Допинг-тестов хватало сдавать и на официальных соревнованиях, но и Зенитова, и Далиева рассказывали страшилки, что к ним врывались чуть не в постель прямо посреди ночи и даже доставали на отдыхе, прямо в солнечной Ницце. Правда это или прикол, разобраться сложно — титулованные одногруппницы видели скрытую угрозу для себя в стремительно взлетевшей юниорке.

Но многие вещи, о которых писали в интернете, ложью не были. Очевидно, что допинг-офицеры мониторили социальные сети спортсменов, наблюдая, как проводят свободное время проверяемые и чего от них можно ожидать. Спортсмены, привыкшие к публичности и привыкшие выставлять каждый чих на обозрение, вполне могли ненароком выложить фотографию в сторис с запрещённым лекарством на ладошке и тегом #болею #лечусь. Или выложить фото с бокалом коктейля в модном ночном клубе за несколько часов до старта. А одну весьма известную зарубежную фигуристку после визита в ночной клуб поймали со следами кокаина в крови.

Однако своей победой в юниорском чемпионате мира Арина привлекла не только внимание всемирного допингового агентства. Это было неизбежное зло и плата за участие в соревнованиях на таком уровне. Гораздо важнее то, что она завоевала право на два этапа взрослых предолипийских Гран-при. Один этап дали за то, что золотом юниорского мира она заняла 16 место в мировом рейтинге и вошла в так называемый «топ двадцать четыре», состоящий из двадцати четырёх сильнейших фигуристок планеты по рейтингу, а второй этап дали за так называемый «сизон бест», потому что Арина набрала за две программы пятую в мире сумму баллов и вошла в число пяти сильнейших фигуристок планеты по результатам двух программ. Выше были только Зенитова и Далиева. Пока ещё были… Но первый звоночек уже прозвучал…

…Как здесь обстояло дело с допингом, Арина не знала. Люська ещё была слишком низкого уровня полёта, чтобы следить за ней, но кто знает… Во всяком случае, она уже привыкла перед тем, как врач назначал какое-нибудь лекарство, проверить его на сайте WADA, нет ли средства в списке запрещённых к применению. Задача усложнялась тем, что зачастую в списках запрещённых лекарств упоминалось лишь действующее вещество, а само лекарство могло называться по-другому. Или российское лекарство имело название, отличное от англоязычного, которое было указано на сайте.

Естественно, такую рутинную и сложную работу должен был проводить врач сборной по фигурному катанию. Без его визы не разрешалось применять ни одно средство, выписанное врачом спортивного диспансера или обычной клиники. Но Фицкин частенько бывал занят, да и список запрещённых средств вырастал с каждым годом, поэтому приходилось всё делать самой. За трёхгодовую дисквалификацию спортсмена спортивный врач ответит выговором, на который всем будет плевать, а спортсмен ответит загубленной карьерой и слитой в унитаз жизнью.

Даже безобидный анальгин мог иметь сопутствующее вещество, запрещённое к употреблению…

Глава 10

Соколовский в недоумении

Этим же вечером Марина тихо и спокойно сидела у себя в комнате за письменным столом и в свете настольной лампы делала домашнее задание по географии. Расчерчивала контурную карту Свердловской, Челябинской области и Пермского края. Расставив значки, символизирующие энергетическое, станкостроительное, тракторное, инструментальное, транспортное и другое машиностроение, с гордостью поставив чёрную шестерёнку у города Екатинска, означающую тяжёлое машиностроение, Марина откинулась на спинку стула и с удовольствием посмотрела на результаты своего труда. Задание было увлекательное и в чём-то даже творческое. Будучи перфекционисткой, девушка делала всё так, что хоть сейчас на выставку.

Закончив домашку, аккуратно сложила портфель на завтра, тщательно проверила школьную форму, висящую на плечиках в шкафу. Училась она в английской спецшколе в центре, где за мятый фартук могли и домой послать. Впрочем, это было исключено. На белом фартуке пришпилен комсомольский значок, тускло отбрасывающий свет ночника. Марина была комсомолкой! Да и в целом положительной во всех отношениях девушкой, которую постоянно приводили в пример всей школе.

В комнате на импортном двухкассетнике «Сони» крутилась кассета с модной германской группой Fancy. Марине она очень нравилась своей напевностью и мелодичностью. Чувствовалось в этой музыке нечто новое и современное. И тут вдруг Марина вспомнила свои сегодняшние развлекушки с Хмельницкой. Как она до этого раньше не догадывалась? Ведь можно под любую мелодию создать свой танец!

Марина прибавила громкость на магнитоле, и упругие плотные басы заполнили не только её комнату, но и всю большую квартиру Соколовских. Марина встала в центре комнаты, поставила ноги вместе, потом изобразила шаг на месте, высоко, до уровня груди, поднимая колени, а корпус в это время делал повороты из стороны в сторону. Руки… А можно их согнутыми поднять вверх в локте, и делать наклоны то вправо, то влево. Получилось, конечно, так себе, экспромт, но при должной регулярной тренировке могло получиться неплохо. А если… Попробовать вот так…

В это время, когда Марина полностью увлеклась интересным для неё занятием, вошёл отец, предварительно постучав в дверь и не получив ответа от занятой танцем дочки. Вошёл и остолбенел — Марина была занята чёрт знает чем! Она танцевала в полном одиночестве! Естественно, танец не лез ни в какие рамки! Это бессмысленное дрыгание и кривлянье было возмутительно и ничуть не похоже на фигурное катание или хотя бы балет.

— Марина, я хотел бы с тобой поговорить! — непреклонным тоном заявил Соколовский. — Что ты делаешь? Не затруднит тебя объясниться?

— Танцую! — не прервав своего занятия, ответила Ариан. — Сочиняю модный и современный танец. А что? Разве плохо?

— Да, плохо! — решительно сказал отец. — Я такого дрыгания никогда не видел!

— Так не смотри… — флегматично ответила Соколовская, но всё таки прекратила в танец. — Чего-то хотел, папуля?

— Да… Хотел, — нерешительно сказал отец. — Ты сейчас готовишься к чемпионату области… Нужны ли какие-то дополнительные, скажем так… Условия тренировок… Которые я попрошу у Владимира Ивановича?

— А зачем, пап? — с небольшой злостью спросила Марина. — Мне и так хорошо. Ты всё сделал прекрасно. Тем более осталось потерпеть совсем недолго. В конце сезона я поеду в Москву.

— В Москву? Зачем? — ещё более растерялся отец. — Кто сказал?

— Ты что, не знаешь? — усмехнулась Марина. — Ни за что не поверю, что это обошлось без твоего участия!

— Всё-таки попробуй объясниться! — непреклонным тоном заявил Соколовский. — Я совершенно сбит с толку. Какое участие и для чего?

— По спортивной школе вовсю ходят слухи, что меня якобы после чемпионата Свердловской области заберут в Москву, к тренеру Станиславу Алексеевичу Жуку, — усмехнулась Сарина. — Со мной, правда, ещё никаких разговоров никто не вёл, но все почему-то вокруг всё знают. Наверное, и ты всё прекрасно знаешь.

— Сейчас я наведу справки! — заявил Владимир Степанович и отправился звонить Каганцеву. Это он и хотел сделать вечером, предварительно зайдя к Марине спросить, что же попросить для неё у директора спортивной школы. Но предстоящий звонок получался не таким, как планировался. Темой тоже была Марина, но разговор предстояло вести о том, что её каким-то образом хотят забрать в ЦСКА, к Жуку.

Известие вызвало двоякие чувства. С одной стороны, переезд в Москву пошёл бы Маришке на пользу, да что там… Это был бы шаг к вершине, к тому, о чём мечтает каждый спортсмен. Но где она там будет жить? В интернате, с другими детьми, одна? А она ведь так привыкла к комфорту и хорошей еде…

Но самое плохое — это, конечно, Жук… О нём давно ходили неважные слухи. О том, что пьёт, затевает шашни со спортсменками, да и в целом ДЮСШОР ЦСКА сдаёт при нём былые позиции, а весь авторитет тренера в настоящее время зиждется на былых заслугах. Что стоит только немного качнуться, как случится падение. И оно может быть болезненным. Решив обо всём узнать лично, Соколовский позвонил Каганцеву.

— Владимир Иванович, здравствуйте! — решительно поздоровался Соколовский. — Я хотел бы поговорить о своей дочери. Сейчас она сказала мне поразительную вещь. Оказывается, её хотят переводить в Москву, в спортшколу ЦСКА, к тренеру Жуку. Я хотел бы узнать, почему я об этом ничего не знаю.

— Здравствуйте, Владимир Степанович, — вежливо поздоровался Каганцев. — Я ждал этого вопроса. Но сам не хотел говорить об этом до последнего момента. Инициатор возможного перевода Марины в ЦСКА — федерация фигурного катания СССР. Вопрос этот никак не подходит для телефонного разговора. Если желаете получить мои комментарии, приезжайте завтра. Или сегодня. Я дома. Адрес вы знаете.

— Хорошо, я приеду сейчас, — согласился Соколовский. — Мне нужно получить ответы на все вопросы. Я чувствую, что вокруг моей дочери что-то происходит, но ничего не могу понять. А ситуации, которые я не могу контролировать, мне не нравятся.

Личный водитель директора — должность особая. Должен быть готов и летом и зимой, и днём, и ночью, немедленно подать машину директорской персоне. Водитель Соколовского Николай Егорович жил в соседнем доме, того же стиля «сталинский ампир», только чуть попроще. Квартира была служебная. Но самое главное — во дворе дома были построены капитальные гаражи для служебного автотранспорта ответственных лиц Екатинска. Гаражи кирпичные, на несколько машиномест. В них проведены вода и отопление. В любое время года, даже лютой зимой, в 30-градусный мороз, «Волги» начальственных лиц могли спокойно завестись и увезти важных пассажиров куда угодно. Сейчас же чёрная «Волга» отвезла директора завода к Каганцеву, в район у железнодорожного вокзала, в такой же громадный сталинский дом. Похоже, вся элита города обитала в таких просторных квартирах…

Каганцев жил на втором этаже. Квартира обставлена со вкусом. Есть ковры на стенах, и паласы на полу, и «Агата Кристи» с хрусталём в югославской стенке. Домочадцы директора ДЮСШОР ещё не спали, и Владимир Иванович попросил жену попотчевать чем-нибудь именитого гостя, хоть тем же финским сервелатом и бутербродами с красной икрой и лимонами. Холодная бутылка «Юбилейного» довершила угощение.

Жена Каганцева, Валентина Львовна, симпатичная моложавая женщина, босая и в коротком розовом халатике, приветливо поздоровалась с Соколовским и быстро сервировала столик на колёсиках. Была она, как и муж, бывшая спортсменка, мастер спорта по художественной гимнастике, и, несмотря на свои 50 лет, выглядела прекрасно. Накрыв столик, как женщина умная и предположившая, что разговоры у мужчин предстоят важные, Валентина сослалась на больную голову и оставила их в одиночестве.

Соколовский приглашение к лёгкому угощению воспринял равнодушно, с чувством сытого человека, привыкшему и не к такому.

— Спасибо, конечно, огромное, Владимир Иванович, — поблагодарил он. — Но я всё-таки сюда не ужинать и не выпивать приехал.

— А вы не торопитесь! — возразил Каганцев и разлил коньяк по пузатым рюмкам. — Разговор у нас предстоит долгий и обстоятельный. А начну с прошедшего чемпионата. Вина всей этой кутерьмы, как ни странно, — Люда Хмельницкая. Девочка долгое время не показывала никаких результатов, и тут на неё словно нашло озарение. За какие-то две недели она сильно прибавила. И навязала Марине борьбу. Но… Похоже, что и Марина в присутствии появившейся сильной соперницы начала прогрессировать. Причём очень сильно. Слишком сильно. Вы понимаете?

— Кажется, понимаю… — тут уже Соколовский не сдержался, выпил коньяк и закусил бутербродом с икрой.

— А теперь представьте себе рядовой провинциальный чемпионат, — продолжил Каганцев. — Но какой бы он ни был, на него приехала старший судья, член Федерации фигурного катания СССР, Алла Ивановна Писеева. Она видит двух фигуристок, которые катаются идеально. Просто идеально, вы понимаете это, Владимир Степанович? Она не знает, кого поставить на первое место, потому что Хмельницкая демонстрирует технику, присущую чемпионке мира. Не отстаёт и Марина. По идее, никакой проблемы нет, поставить одну на первое место, а другую на второе, если бы не одно но… Регламентом допускается только одна путёвка на чемпионат Свердловской области. И что это значит? Это значит, что вторая фигуристка останется минимум ещё на год здесь. Без возможности продвинуться дальше.

Тут уже сам Соколовский налил себе коньяк, да и Каганцеву тоже. Кто бы знал, что такие тайны мадридского двора вокруг!

— Давай дальше! — попросил заинтригованный Соколовский, перейдя на «ты», как это частенько бывало вечерами в ресторанных посиделках.

— На чемпионате присутствует товарищ Ельцин. Но даже не в этом дело. Понимаешь… — замялся Каганцев, как будто не зная, какие подобрать слова, потом, побарабанив пальцами по столу, продолжил:

— Когда люди в спорте достигают определённой вершины, они уже не совсем принадлежат себе. Они принадлежат государству. Потому что государство растило и воспитывало их с пелёнок, вкладываясь в то, чтобы у ребёнка появился такой результат. И это надо чётко понимать. Марина, да и Людмила тоже, дошли до такого уровня мастерства, когда их присутствие в одном клубе будет мешать общему делу. Государственному делу. Понимаешь, Владимир Степанович? Марину и Люду будет трудно поднимать выше, ведь тогда они должны будут конкурировать на внутреннем уровне клуба. Но, разведя их по разным городам, федерация получит двух сильных фигуристок, которые будут конкурировать друг с другом не как скорпионы в банке, а как две свободные тигрицы в джунглях. Очевидно, что первенство области они пройдут. Если надо, федерация опять изменит правила отбора, и получат путёвку дальше, на первенство СССР среди юниоров. Или спартакиаду школьников, что более вероятно. И тот, и этот старт принесут им звания кандидатов в мастера спорта, и на следующий сезон они смогут участвовать во взрослом чемпионате СССР. При этом Марина будет представлять Москву, а Люда — Екатинск.

— Но… Почему именно Марина? — уже изрядно успокоенный, спросил Соколовский. — Люда вроде бы тоже катается прекрасно.

— Технически Люда выступила лучше Марины… — помедлил Каганцев. — Но судьи всё равно поставили вашу дочь выше. Потому что у неё программы более идеологически выдержаны. Не забывайте — рядом с вами сидел товарищ Ельцин.

— И Марина об этом знает? — недовольно спросил Соколовский, сразу догадавшийся о недовольстве Марины и её последних намёках, что это благодаря его связям она получила золотую медаль.

— Если не знает, то наверняка догадывается, — пожал плечами Каганцев. — Она же профессионалка и видела, что соперница выступила с тройными прыжками и лучше её. Я думаю, она считает свою медаль нечестной. Но такова жизнь… Это спорт, и уже никуда не деться. После этого всего и начался, собственно говоря, весь сыр-бор. Закатил скандал Ельцин, видевший прокат Люды, потом пересмотрели правила, чтобы отправить её на чемпионат области. Ту же решили Марину отправить в ЦСКА к Станиславу Алексеевичу Жуку.

— Марина сейчас думает, что это я устроил ей золотую медаль! — с отчаянием сказал Соколовский. — Очень обидно, учитывая, если я этого не делал и даже не помышлял.

— А ты не переживай, Владимир Степанович… — ободряюще сказал Каганцев, снова наливая коньяк. — Марина и Люда — взрослые девочки, разберутся сами. А мы поможем, если что-то пойдёт не так.

— Но этот Жук… — неуверенно сказал Соколовский, покрутил рюмку в руке и поставил на стол. — О нём, кажется, идут плохие слухи на уровне сарафанного радио. — Тоже не всё гладко… Девочка одна, в другом городе…

— Владимир Степанович, ну что ты как маленький! — рассмеялся Каганцев. — Нешто у нас верных людей в Москве или в ЦСКА или даже в армии нет??? Окстись! Тут радоваться надо, что Марина будет жить и тренироваться в Москве, столице нашей великой Родины, культурной столицей мира… Москва — это же не только спорт. Это библиотеки, театры, музеи. Перед ней открывается великолепная, насыщенная жизнь. Скажу тебе более. По секрету, так сказать. Это Жук сказал мне лично. Ему партия дала задание подготовить фигуристку к зимней олимпиаде в Калгари в 1988 году. Способную взять золотую медаль. И это будет Марина. Тебе понятны все расклады?

Соколовский, ошарашенный от открывающихся перед его дочерью перспектив, лишь согласно кивнул головой и тычком выпил крепкий напиток. Да… Теперь у него появилась новая цель — обеспечить Марине как можно более комфортное существование в Москве, если, конечно, она туда поедет и все слова Каганцева не блеф чистой воды…

Приехав домой, Соколовский хотел зайти в комнату Марины, поговорить с дочерью, но она уже спала. Впрочем, о чём ему хотелось поговорить? Разве что сказать, что она ни в чём нуждаться не будет, даже в Москве…

А Марине было не до страданий и мыслей отца. Она думала, как завтра скрутить тройной тулуп. В голове роились мысли, планы, но в большинстве неясные, сплетающиеся в кашу. С тем и уснула.

… Арина, когда шла с больницы на тренировку, думала почти о том же… Сегодня предстоял цельный прокат произвольной программы с тройными лутцами. В чём-то она проще. На стартовый каскад можно заходить вообще без шагов, с разбегом через весь каток. На одиночный лутц сделать минимальные два шага. Остальное можно прокатать в обычном темпе или даже чуть придержать себя. Это выглядело полегче. Потяжелее то, что произвольная программа на полторы минуты дольше и элементов в ней больше. Поэтому затраты энергии на грани возможностей тела в нынешней кондиции. После каждого проката произвольной она едва доползала до калитки. И прогресса в этом пока не наблюдалось.

Соколовская сегодня пошла в школу, и Арина тренировалась в зале ОФП без неё. Зашла, поздоровалась с мастерами, положила рюкзак с коньками на пол и, сняв олимпийку, пошла на свободный тренажёр — на беговую дорожку, после него пересела на велотренажёр. Потом понемногу перебрала стандартный набор — пресс-машина, торс-машина, гравитрон.

Занимаясь на тренажёрах, заметила, что парни с интересом посматривают на неё. А точнее, на её майку. И тут же застенчиво отводят взгляд. Арина тут же покраснела. Грудь немного, но подросла за последние три недели. И сейчас отчётливо проступала из-под футболки, особенно когда ткань натягивалась при движениях. Единственная девушка в группе притягивала любопытные взгляды парней, и что с этим делать, совершенно неясно. Впрочем, Арина поняла, что лучше не обращать внимания, а заниматься своим делом.

На минутку заглянул Левковцев, занятый на катке с детьми, одобрительно кивнул головой, увидев Арину, потом сказал, что сегодня у парней по плану хореография, и вести её будет… Хмельницкая!

— Чтооо? — округлила глаза Арина, мигом поднявшись с тренажёра. — Я не умею!

— Не умею, а не желаю! Так будет точнее! — усмехнулся Левковцев, потом посерьёзнел. — Я видел вашу тренировку с Мариной… Это самая прекрасная тренировка по хореографии, что я здесь видел. Тебя нечему учить, Люда. Ты сама кого угодно можешь научить. Не будь бякой, возьми магнитофон и позанимайся с парнями хотя бы 10–20 минут. Пожалуйста.

Левковцев склонил голову и выжидательно посмотрел на неё. И отказаться было совершенно некомильфо!

Глава 11

Занимательная хореография

Арина надела олимпийку и, нахмурив брови, осмотрела подопечных, словно хозяин, проверяющий своё имущество. Парни тоже смотрели на неё с лёгким интересом, видимо, не понимая, что такого удивительного и потрясающего может продемонстрировать Люська. Только во взгляде Горинского читалась явная насмешка. Однако Арина быстро погасила её, не дав развиться во что-то более серьёзное.

— Артур, у меня к тебе небольшая просьба будет… — жалобно пропищала Арина, внимательно наблюдая за парнем.

— И что за просьба? — небрежно спросил Горинский, в упор глядя на Арину. — Вдруг я не в силах буду её оказать.

— Ты не мог бы взять магнитофон и донести его до зала хореографии? — с уважительной ноткой в голосе спросила Арина. — У меня рука, сам знаешь…

— Ах… Это… Да сколько угодно! Руку надо беречь, она ночью для другого понадобится! — Горинский хотел рассмеяться и оглядел одногруппников в поисках поддержки на колкость. Однако поддержку не нашёл. Парни смотрели на него серьёзно и вопросительно. В их понимании девушка попросила о помощи — надо её оказать.

Пожав плечами, Артур взял магнитофон и пошёл в хореографический зал. Даже в этом он хотел быть первым.

Поставив аппарат на пол, опёрся о поручни спиной и стал наблюдать за Ариной, которая перебирала кассеты, лежащие на тумбочке. Марина там оставила свою соньку с Модерном. Круто! Уже есть готовая наработка.

— И чему ты нас можешь научить? — с лёгким сарказмом спросил Горинский. — Мне просто интересно, чему нас может научить перворазрядница.

— Так… Ребята… Давайте сразу определим акценты! — решительно сказала Арина, чуть вытянув ладошки перед собой. — Я тоже не горю желанием работать с вами. Но если мне это поручил сделать тренер, я сделаю это. Если вы не хотите участвовать в тренировке — окей, можете сесть и посидеть в уголке.

— Начинай… — небрежно тряхнул шикарной белокурой шевелюрой Горинский. — Пустые разговоры я не люблю.

Артура, конечно, бесило, что его будет чему-то учить 14-летняя соплюха, да ещё и на два разряда ниже его в спорте. Но открыто идти на конфликт он не хотел, да и в целом был парнем неплохим, лишь слегка повёрнутым на своей звёздности в пределах Екатинска. Девчонки в городе его знали и просили расписаться на открытках.

— Встаньте по двое в ряд! — велела Арина. — А сейчас слушайте. Я не собираюсь учить вас балетной хореографии. Все плие и арабески вы и так знаете. Хотя бы частично. Но можно научиться более современной хореографии. Современному танцу. Который можно сочинить буквально на коленке.

— И зачем нам это? — с насмешкой спросил Горинский.

— В прямом смысле незачем, — согласилась Арина. — В соревновательном прокате использовать эти движения, возможно, не придётся. А вот показательные выступления вполне могут быть поставлены на этот танец.

— Какие ещё показательные? — рассмеялся Горинский. — Ты на олимпиаду что ли хочешь попасть?

— Почему нет? — недоумённо спросила Арина и включила музыку. — Человек должен ставить перед собой самые высокие цели, которые ему теоретически доступны. Даже если они и не будут достигнуты, вы всё равно в результате своих действий окажетесь на шаг выше своего нынешнего статуса. Это же просто. Хватит пустого базара! Начали! Плечи расправить! Спину выпрямить! Животы убрать! Начали! Повторяй за мной!

Как только зазвучала музыка, Арина начала исполнять абсолютно тот же танец, что они сочинили с Мариной. Сначала движения руками, согнутыми в локте, и движения тазом в противоположном направлении, потом разворот, шаг на месте с маршировкой руками. Парни сначала выбивались из ритма, но вскоре дело пошло на лад, да и увлеклись они достаточно быстро. Даже Горинский. Ведь танцевать под модную музыку всегда интереснее, чем под концерт номер два Чайковского.

Арина музыку не меняла. Танцевали в режиме нон-стоп, и чем дальше, тем лучше всё получалось. Через десять минут Арина почувствовала, что устала, и объявила перерыв. Однако парни не хотели заканчивать! У них-то силы ещё оставались. Горинский жестом убрал Арину с дирижёрского места и встал сам перед одногруппниками.

— Ребята! Давайте ещё немного! Начали! На раз, два, три!

Арина сняла олимпийку, так как чуть вспотела, и присела на пуфик отдохнуть. Сама наблюдала за группой. Танцевали парни очень хорошо. И если вначале, с Ариной, танец был с примесью некоего унисекса, рассчитанного как на женское, так и на мужское исполнение, то с момента, как во главе группы стал Горинский, стиль изменился. Стал более мужским, более силовым и быстрым. Арина представила, как парни в бейсболках набок, в длинных белых майках и широких штанах танцуют хип-хоп, при этом все руки в татушках, шеи в цепях, а пальцы в кольцах. Воображаемый танец почти не отличался от того, что демонстрировали мастера сейчас. А может, от них и пошёл этот самый хип-хоп нулевых? Но зрелище было интересное и занимательное.

Танцевальная тренировка оказалась очень затратна по расходу сил, примерно так же, как рабочий прокат. И намного более затратна, чем обычная хореографическая подготовка, в ходе которой фигуристы неспеша тянули руки и ноги. Через несколько минут парни устали, и тоже решили отдохнуть, расположившись рядом с Ариной. Кто на пуфик, а кто и на пол.

— Кто тебя научил этому занятному делу? — поинтересовался Горинский, вытирая вспотевшее лицо полотенцем. — Мне понравилось.

— До этого любой может догадаться! — заявила Арина. — Всё на виду и витает в воздухе.

— Может, и витает, но танцы в хореографию никто ещё не додумывался вставлять, — заявил Горинский. — Сейчас же я вижу, что это не только отличная тренировка, но и задел на будущее. Слушай, Люся, а давай вдвоём с тобой потанцуем?

Арина посмотрела на Горинского, пытаясь определить, шутит он или нет, но красивое лицо фигуриста было спокойным.

— Давай, — пожала плечами она. — Пять минут с начальными движениями и хватит. Нам ещё на лёд.

Танец получился бесподобный! Через минуту парни уже хлопали в ладоши, иногда отпуская одобрительные возгласы. Потом, всё-таки не утерпев накала страстей, вскочили с места, встали за Ариной и Горинским и тоже начали так же танцевать. Когда композиция закончила играть, захлопали в ладоши, полные эмоций. Не успела Арина начать аплодировать, как Горинский быстрым движением подхватил её на руки и закружил по хореозалу.

— Эмм… Пожалуйста, не надо… Опустите, пожалуйста, меня на пол… — смущённо пробормотала Арина, левой рукой уцепившись за шею Горинского и не зная, как на это реагировать. Горячие руки его ощущались совсем близко, на расстоянии тонкой ткани футболки и спортивных штанов. Левая рука, которой он подхватил её, касалась бёдер. А правая… Блин… Она ощутимо касалась груди! Да что там касалась! Чуть не вся пятерня лежала на ней! И, кажется, он знал это и сделал специально!

Когда Горинский опустил пунцовую от смущения Арину, она не знала куда деваться от стеснения. Хотя, казалось бы, что такого? Парники и танцоры как только не хватают партнёрш — в ходе проката руки касаются самых нежных и неприличных мест, да ещё и в поддержках, когда нагрузка на тело девушки максимальна. И ничего. Девчонки-юниорки на сборах хихикали и показывали друг другу и Арине свои фото, сделанные ушлыми операторами, на которых руки партнёров лежали там, где не надо. Конечно, так получалось не специально. Попробуйте на скорости подхватить партнёршу, едущую рядом с такой же высокой скоростью и поднять её на высоту своего роста, при этом ещё и страхуя, чтоб она не свалилась на лёд. Тут думаешь не о том, на чём лежит рука, а безопасно и на высокие баллы выполнить элемент.

— И вам, эмм… не стрёмно, что вас берут за… это?.. — смущённо спрашивала Арина у бесстыжих танцорш.

— Не-а. А чё такого? — смеялись соплюхи, толкая друг друга локтями. — Что естественно, то не безобразно. Ха-ха-ха! Хи-хи-хи!

…Арина быстро прогнала смущение и нагло уставилась на Горинского.

— А у тебя неплохо получается! Прямо как у танцоров вращательная поддержка. В танцах никогда не думал выступать?

Горинский с удивлением посмотрел на Арину, не зная, издевается она или говорит серьёзно. Убедившись, что серьёзно, отрицательно качнул головой:

— Нет. Я всегда занимался одиночным. Лучше прыгать и вращаться, чем эти паттерны вычерчивать.

— А ты попробуй! — заявила Арина,и хотела тут же добавить, что парень он видный, и катается красиво, но вовремя осеклась, потому что стало неловко. Да и комплимент парню при всех казался бы… Неприличным! По крайней мере для неё. Подумали бы, что она довольна, тем, что он тискал её.

— Поздно уже пробовать, — не согласился Горинский, но всё-таки было видно, что такой вариант своей карьеры он даже не рассматривал. Хотя призадуматься бы, может, и стоило. Учился Артур в машиностроительном институте на втором курсе. Естественно, в ВУЗе была военная кафедра, и после института армия ему не грозила, максимум месячные сборы. Но что дальше? Искать работу по специальности? Завязывать со спортом? Очевидно, что перспектив в мужском одиночном — никаких. В танцах… Иллюзорный, но шанс пробиться существовал. Для этого требовался другой тренер. Левковцев не знал специфики танцев на льду, где результат целиком зависит от умения партнеров катиться на ребрах. И нужна партнёрша…

— Была б партнёрша, я бы попробовал, — усмехнулся Горинский. — Например, с тобой. Давай, Люська, решайся! Золотую медаль на Олимпиаде возьмём!

— Спасибо, но у меня свой путь, это был лишь совет, — с достоинством ответила Арина и обратилась к остальным фигуристам. — Ну что, ребят, пойдём на лёд?

Младшая группа уже закончила кататься, и было слышно, как с воплями и визгом бежала в раздевалки. Пора идти на ледовую тренировку.

Соколовской ещё не было, наверное, не закончились занятия в школе. Левковцев внимательно осмотрел всех присутствующих и велел выстроиться на льду.

— Разминаемся в обычном режиме, — дал указание тренер. — Сначала тренируем шаги и заходы на прыжки, потом прыжки, потом вращения. Люда, начни со всеми. Потом по ходу дела определимся. Пока разомнись. Как рука, кстати?

— Нормально, — Арина водила рукой из стороны в сторону и повращала ей. — Прогресс есть. Боль и скованность уходят.

— Хорошо, —улыбнулся Левковцев и хлопнул в ладоши. — Пошли! Горинский первый! Хмельницкая вторая!

«Вот что надо этому Артуру?» — недоумённо подумала Арина, начиная разгон за Артуром. — «Всё чего-то старается: слегка задеть, слегка уколоть, слегка проблемы доставить. Катался бы спокойно и вёл себя ровно»…

А подумала так потому, что Артур начал разгон на приличной скорости, как конькобежец, что явно было делом неразумным — на неразогретом и нерастянутом голеностопе начинать сразу выдавать скорость чревато растяжением. Да и к чему это вообще?

А надо ему было, наверное, одно — показать, что Арина за ним не будет успевать. При этом те фигуристы, что ехали следом, станут её обгонять, чем тоже причинят неудобство. Однако всё получилось не так, как Горинский хотел. Арину никогда невозможно взять на слабо! Она никогда не шла на поводу у других людей!

Арина отпустила Горинского от себя, даже не пытаясь догнать. Те парни, что ехали за ней, тоже не стали гнаться за Артуром. Через половину круга Арина переменила направление движения и стала ехать задними кросс-роллами, потом опять передними, потом стала по очереди исполнять шаги. Скобки, крюки, выкрюки, тройки, петли, моухоки, чоктау. Сначала на правой ноге, потом перепрыжкой перенесла вес тела на левую, продолжила на левой. Фигуристы делали то же самое. Не спеша, никуда не торопясь. И в этой ситуации Горинский проявил себя не с лучшей стороны. Пока одногруппники тренировали элементы, он просто мешая всем нарезал круги вдоль борта, так как уже не мог отступить и пойти на поводу у Арины. Но и ситуация бесконечной езды тоже не несла в себе ничего хорошего. Цунцванг.

Естественно, видя, что время тренировки у чемпиона города уходит ни на что, вмешался тренер.

— Артур! А ты что делаешь? — свистнул Левковцев. — Ты конькобежец? Ты куда разогнался? Ты что вообще делаешь? Что с тобой? Немедленно замедляйся и становись в конце ряда. Замнись. Ты уже все мышцы, наверное, забил.

Большего унижения для Горинского не было, чем встать за последним фигуристом, Антоном Биткеевым, небольшого роста вихрастым парнем, катавшимся всегда неспешно и основательно. Но в какой-то мере надёжно. Поэтому и на разминке Биткеев никуда не спешил, руководствуясь принципом «поспешишь — людей насмешишь».

Проехав ещё пару кругов, Арина почувствовала, что размялась и подъехала к Левковцеву.

— Владислав Сергеич, я готова.

— Хорошо, — согласился тренер. — Иди пока распрыгивайся. Помни — сегодня долбим только тройной лутц. Без шагов, Люда! Ни на въезде, ни на выезде. Главное — каскад для произвольной программы. Как только распрыгаешь одиночный, переходи сразу к каскаду. Сильно не геройствуй. Если увидишь, что прыжок не получается по какой-либо причине — бросай немедленно, подъезжай, и будем мозговать, что делать дальше.

Однако получилось всё прекрасно и даже с первого раза. Пока мастера поехали перевести дух и посидеть на лавке, Арине дали десять минут, чтобы распрыгаться, и этого хватило за глаза. Привычно начала разгон по диагональной пологой дуге от правого короткого борта к левому, на середине арены встала на наружное ребро левой ноги, чуть присела, ударила по льду зубцом левой, группировка, крутка. Есть тройной! Мастера, внимательно наблюдавшие за Ариной, зааплодировали. Арина тут же, с этого же места, стала заходить на другой лутц. Прыгнула и его. Развернувшись по дуге выезда, вышла из неё циркулем, несмотря на то, что тренер сказал сложных шагов не делать, тут же перебежками набрала скорость, встала на ребро и прыгнула каскад тройной лутц-двойной тулуп. Двойной получился неровный, слегка качнуло на приземлении — взяла небольшую высоту, и раскрытие произошло поздно, свободной ногой слегка задела лёд. Развернувшись чуть не у борта, зашла на другой каскад и сделала его идеально, чем вызвала бешеный шквал аплодисментов.

— Люда! Хватит пока! Иди отдохни! — свистнул Левковцев. — Пусть сейчас ребята распрыгаются.

Арина подкатила к калитке и заняла освободившееся место на скамейке. Фигуристы выстроились один за другим. Горинский, как всегда, первый.

— Прыгаем сначала стандартный набор! — заявил Левковцев. — Тройные сальхов и тулуп.

Горинский первым стал заходить на тулуп. Смотрелся Артур очень хорошо. Длинные светлые волосы раздуваются от движения. Идеально прямая спина, плечи, ровные руки и ноги. Прыгнул очень красиво, по-мужски, точно, как показывают по телевизору. Сделал шикарный выезд с ласточкой. Развернулся тройкой и пошёл на новый круг.

Надо признать, прыгали мастера более-менее хорошо. Тройные тулупы и сальховы выходили у них рабочие. Не идеальные, с недокрутами, корявыми выездами, но выходили. Падения случились, но некритичные. Форму парни сбрасывали понемногу до осени, и Левковцев понимал это. Правда, был один парень, который форму сбросить пока никак не мог себе позволить. Это Егор Савосин, тот учтивый серьёзный паренёк, который страховал Арину на удочке. Заявлен он запасным на областной чемпионат и обязан упорно тренироваться до самого начала соревнований на случай, если Артур заболеет и снимется с соревнований, либо ещё случится какой-нибудь форс-мажор.

Когда парни закончили прыгать тулупы и сальховы, Левковцев дал им по одной попытке на более сложный прыжок. Следом Горинский и Савосин должны были катать целиковые программы. Пока одногруппники мучили риттбергеры и флипы, Артур с Егором поехали отдохнуть с Ариной на лавочке. Не успели перевести дух, как явилась Соколовская. В тот самый момент, когда Горинский в шутку положил Арине руку на плечо…

Глава 12

Гениальные прокаты парней

— Чем развлекаетесь? Мацанием друг друга? — с насмешкой спросила Марина, глядя на Горинского, тут же убравшего руку с плеча Арины.

— Мы… Эмм… Катаемся… — робко промямлила Арина, отодвигаясь от Артура, но отодвигаться особо было некуда — она сидела на самом краю скамейки.

— Ясно, — согласилась Соколовская и выжидательно посмотрела на Горинского, слегка склонив голову. — Артурчик! Может, ты мне местечко уступишь на пару минут — коньки надеть?

— Да… Извини… — Горинский виновато встал и указал Марине на освободившееся место на лавочке. — Пожалуйста.

Марина надела коньки, попрыгала на них, словно проверяя как сидят ботинки. Сидели хорошо.

— Чем занимались? — спросила она, с лёгкой насмешкой посмотрев сначала на Артура, потом на Арину. — Я имею в виду, из спорта, а не то, что вы подумали.

— Мариш, представляешь, мы на хореографии танцевали замечательные танцы, которым нас научила Люда, — с искренним удивлением сказал Горинский. — Очень понравилось.

— Мы тоже танцевали это! — улыбнулась Марина, изобразив одно из движений танца. — Красиво!

Тем временем фигуристы закончили прыгать, и Левковцев велел им идти перевести дух, а Горинскому приготовиться к прокату короткой программы.

— Артур! Катаем полный соревновательный набор! — заявил Левковцев. — Всё делаешь один раз. Сразу начисто.

Горинский согласно кивнул головой и пошёл к центру катка. Стартовая поза у него была типично вальсовая! И хоть стоял он в тренировочном костюме, но поза и осанка были такие благородные, что поневоле представлялся чёрный фрак и белые перчатки. Горинский стоял, чуть отставив назад правую ногу и упёршись зубцом в лёд. Голова чуть наклонена вниз. Светлые волосы копной сбегают вниз. Правая рука заведена за спину и сжата в кулак. Левая рука опущена вниз, к бедру. Прямой осанкой, прямыми ногами и руками казался он похож на благородного дворянина прошлых лет. А то и на принца!

Арина гадала, под какой вальс он будет кататься. Дога? Венский? Шостакович?

Зазвучала музыка. Сначала тихо и напевно. И сразу в уме сменился облик Горинского. Нет! Какой же он, к чёрту, принц и аристократ? Балы, красавицы, лакеи, юнкера? Нет! Только не это!

Это был вальс «Дунайские волны»! С Горинского слетели фрак и белые перчатки, унёсшись, как листья по ветру. Арина ещё раз всмотрелась в Горинского.

… 1941 год. Начало жаркого июня. Парк культуры и отдыха «Приморский». Почему именно «Приморский»? Непонятно. Но парк оформлен как типично советский. Деревья, шарообразно подстриженные кустарники, дорожки меж зелёных аллей. Гипсовые статуи пионеров с горнами, рабочих с кайлами и крестьян с серпами. В центре — рабочий и колхозница, делающие шаг в будущее, держащие в руках серп и молот, сплетённые в единое целое.

В парке скамейки с отдыхающими. Тележки с лимонадом и мороженым, у которых вечная толпа. Бегают дети в белых рубахах, шортах, платьях и панамах, многие босые. Прохаживаются старики в белых костюмах с тросточками и широкополыми шляпами в стиле Горького в Италии. Мамы в цветастых платьях и с колясками. Прохаживающийся милиционер в белом кителе и фуражке с красной полоской. Откуда Арина всё это представила? Видела в кино? Но в каком?

Но самое главное, конечно же, не это. В парке звучала музыка. Играл оркестр на небольшой эстраде, устроенной на парковой танцплощадке, с рядами лавочек на заднем плане. На лавочках сидело в основном местное хулиганьё — крепкие парни в широких чёрных штанах, парусиновых тапочках, белых рубашках с чуть не до пупа расстёгнутым воротом и в больших кепках.

Однако хулиганы вели себя спокойно. Да и как же иначе… Ведь танцплощадка была полна танцующих. И это были не просто какая-то интеллигешка, а сплошь одни военные с девушками. Сегодня в местной дивизии, расположенной в городе, у командиров выходной. Воскресенье ведь! И все они, естественно, пришли в парк культуры и отдыха. Попить лимонаду, попробовать мороженого, поболтать с девушками. И потанцевать… Ведь в парке по воскресеньям играет оркестр. И всегда, когда собирается много народа, молодых девушек и парней, начинается вальс «Дунайские волны».

… Лёха опять недоволен… Он молодой рослый лейтенант, высокий, широкоплечий, с идеальной осанкой, стоит и растерянно оглядывается по сторонам, не зная, что и делать. Черт… Все уже выбрали себе партнёрш, а он… все стоит. Эх… Невезуха, как и всегда… Придется опять стоять в одиночестве, переступая с ноги на ногу, завидуя товарищам по службе… Смотреть как очередной сослуживец уводит смеющуюся девушку в аллейку погулять и отдохнуть. Но тут ищущий взгляд молодого лейтенанта натыкается на девушку в белом ситцевом платье в синий горошек. Симпатичная!

Фрося скромно стоит у самого входа, комкает в руках синий платочек и смотрит на толпу танцующих. Мысли у неё те же. Все подружки и знакомые уже танцуют, лишь только она, как всегда, одна. А произошло всё из-за неё самой. Она скромная, тихая… Не смеялась, не шутила, стояла в сторонке, вот никто из военных и не подошел…

— Ррр-разрешите, товарищ девушка! — раздался рядом бодрый голос. Фрося обернулась.

Рядом стоит молодой лейтенант. Высокий, рослый, широкоплечий. Его добрые голубые глаза лучатся светом. Он подал вперед локоть и приглашает её на вальс. Ой, мамочки… Кажется, она пропала…

Разве знают они, что через пару недель начнется большая кровавая война? Город будет снесен авиабомбами, а на месте парка будут огромные воронки. Они этого не знают, так же как и то, какая судьба им уготована. Сейчас они просто танцуют. Молодые, красивые и счастливые, и пусть весь мир подождет…

… Арина не знала, конечно же, какие образы проносились в голове у Горинского, когда он начал прокат под известный вальс. Возможно, в его голове проносился именно принц на балу. Под образ принца Горинский всегда косил, так что, возможно, и сейчас изображал его же. Но для Арины 'Дунайские волны" — это было изображение беспечного довоенного времени. А вальс… Естественно, это парный танец. А кому ж ещё танцевать его с девушкой, как не военному!

Горинский начал прокат мощно. Да, он был именно принцем фигурного катания! Разогнавшись через весь каток, прыгнул каскад из двух тройных тулупов. Прыгнул мощно, хлестко, по-мужски, с высоким подъёмом и большими пролётами, каждый не меньше, чем три с половиной метра. Горинскому прыгать каскад чуть не с половины катка приходилось, иначе мог залететь в борт! Горинский не делал всех этих финтифлюшек, присущих девочкам — потянуть красивую ручку, показать стройную ножку. Он катался мощно и раскатисто, как атлет, вставший на лёд.

После каскада, быстро развернувшись, Горинский опять убрал одну руку за спину, что было типичной вальсовой позой, и начал разбег на одиночный прыжок. На середине катака сделал несколько быстрых шагов, тут же зашёл на тройной сальхов и прыгнул его. С ходу, почти без подготовки! И это смотрелось красиво.

Выехав с сальхова на длинной пологой дуге, несколько раз поменяв рёбрами направление движения, Горинский резко остановился в середине катка и зашёл в комбинированное вращение со сменой ноги. Исполнил его на хорошей скорости. Причём, когда менял позиции, изобразил высший пилотаж — обычно фигурист замедляет вращение при смене позиции, но Горинский, наоборот, при каждой смене позиции или ноги наращивал число оборотов. Истории фигурного катания известны такие феномены. И они не слишком редки. У Арины так не получалось. Максимум, что она могла, — не сбавлять число оборотов при переходах.

После комбинированного вращения Горинский зашёл на аксель. И это был великолепный двойной аксель! Высокий, пролётный, всё как по канону. Идеальный заход на прыжок, идеальный выезд ласточкой. Придраться тут было абсолютно не к чему.

Оставшиеся два вращения он выполнил идеально. Прыжок во вращение, которое он исполнил с двумя позициями, либелой и кольцом, и комбинированное вращение со сменой ноги, которое Горинский исполнил в волчке. Причём поза была очень оригинальная, с ладонями, вытянутыми в разные стороны.

Откатал он эффектно и мощно. От мужчин не требовалась особая хореография. Будь у него тройной аксель вместо двойного и четверной тулуп вместо первого тройного в каскаде, а вместо тройного сальхова пусть даже тройной лутц, быть бы ему во время Арины если уж не абсолютным чемпионом, то фигуристом из первой мировой десятки точно.

Прокат впечатление оставил, и когда Артур закончил его, все разразились аплодисментами и приветственными криками. Горинский, довольный, чуть поклонился, скорее в шутку, и покатил к калитке.

— Молодец, Артур! — сказал Левковец и похлопал парня по плечу. — Иди отдохни. Сейчас Егор докатает, и пойдёте в раздевалку. Егор, готовиться к прокату короткой. Слишком не геройствуй. Катай свой нормальный набор. Страсти тоже не изображай. Контролируй себя. Начал.

Егор пошёл на лёд, а Арина посмотрела на Артура. Выложился он на все сто. И прокат достался трудно. Пот градом катился по лицу, руки дрожали, лицо покраснело. Парень был высокий, плечистый, рослый и кататься ему было потруднее, чем какому нибудь невысоклику. Впрочем, в прокате было не видно, что Артур расходует много сил. До последней секунды он держал высокий ритм и темп движений.

Егор встал в стартовую позу. Она была стандартная. Без изысков, и что он будет катать, с первого взгляда совершенно непонятно. Правая нога чуть подана вперёд, руки прижаты к груди. Что это? Поза монаха? Собор парижской богоматери? Но нет. Зазвучала «Белла Чао!». Песня итальянских партизан времён второй мировой войны. Позже песня стала известной по всему миру, исполнялась много раз различными исполнителями и группами, и в целом стала гимном левых коммунистических движений по всему миру, от Италии до Аргентины.

Арина слова песни знала, так как несколько раз слышала её на прокатах. И была она довольно напевна и запоминающаяся.

'Una mattina mi son svegliato,

o bella, ciao! bella, ciao! bella, ciao, ciao, ciao!

Una mattina mi son svegliato

ed ho trovato l’invasor.

Егор Савосин стал заходить на стартовый каскад, состоящий из тройного и двойного тулупа, и сделал его прекрасно, практически так же, как Горинский. Егор был пониже ростом и многое делал побыстрее, чем чемпион города. Но каскад из двух тройных почему-то не мог прыгнуть, поэтому всегда уступал Артуру.

Из каскада он долгий выезд делать не стал. В стиле японских фигуристов практически сразу же прыгнул оленем в сторону, сделал несколько шагов и сделал прыжок во вращение, исполнив либелу и кольцо. Сравнение с японскими фигуристами было как раз кстати. Был он такой же невысокий, ловкий, быстрый. Абсолютно другой стиль катания, чем у Горинского. Там, где Артур делал всё вальяжнее, чтоб выгодней подать себя публике и судьям — продемонстрировать хорошее телосложение, красивое лицо и причёску, Егор делал всё на высокой скорости. Если уж у Горинского скорость казалась высокой, то Егор вообще носился, как метеор, и при этом исполнял всё чисто и точно.

Егор продемонстрировал практически такой же набор, что и Артур. После прыжка во вращение, которое он сделал по-бедуински, прыгнул тройной сальхов, двойной аксель и два оставшихся вращения. Музыка… Она помогала Савосину! Есть музыка и постановка, которые давят спортсмена, отнимают у него энергию, и к концу проката он сильно устаёт. Егор, наоборот, казалось, к окончанию программы нисколько не выдохся, а только прибавил темп.

Ну что можно прокатать на партизанскую тему? Песня нишевая и узкая. Не катать же, как бегаешь с автоматом и гранатами по горам? Но Егор смог передать сам дух эпохи. Какие-то трудноуловимые черты середины 1940-х годов. Во-первых, его широкая белоснежная улыбка во всё лицо как бы сразу говорила, что речь идёт о давно ушедших временах и людях, канувших в Лету. Мужественных людях. Боровшихся за свою родину. Даже во времена Люськи так никто уже не улыбался, а во времена Арины и подавно. Последний раз такую улыбку Арина видела на фотографиях космонавта Гагарина, датированных аж 1960-ми годами. Движения Егора тоже каким-то образом напоминали о солнечной Италии, о моцарелле, пасте и оливках. Тут Арина не выдержала и хихикнула, чувствуя, что мысли приняли ненужный оборот.

Егор тем временем закончил прокат, коротко и смущённо несколько раз кивнул головой и покатил в сторону калитки.

— Молодец! Всё сделал! — похвалил его тренер, пожал руку и похлопал по плечу, потом обернулся к одногруппникам. — Парни, вы большие молодцы! Поработали сегодня на славу! Вот это мне нравится! Такое фигурное катание мы любим! А сейчас давайте в раздевалку, до дома, до хаты. Завтра в это же время. Соколовская, Хмельницкая, приготовиться к разминке!

Не успели мастера выйти с катка, как толпой, толкаясь и перешучиваясь, на каток завалилась юниорская группа Арины и чуть не снесла вальяжно выходивших мастеров. Хохочущие Зоя и Жанна буквально припечатали к бортику Горинского, который не смог устоять под напором юных тел.

— Вы что творите-то? — возмущённо крикнул он и попытался оттолкнуть наглых пакостных юниорок. — Спокойней себя ведите!

— Ой! Прошу прощения! — смущённо ответила Зоя, но отцепиться от Горинского почему-то не спешила.

— Зойка, ты что прильнула к мастеру? — захихикала Жанна и рывком отдёрнула подружку от Артура.

— Так! Вы что устроили тут??? — сурово крикнул Левковцев. — Быстро надеваем коньки и все на лёд. Строимся!Опоздавший будет мыть пол в раздевалке!

Арина с улыбкой отметила всю эту весёлую кутерьму — ведь она была знакома ещё со времён Иженска.

Одногруппницы, ничуть не забоявшиеся тренера, поздоровались с Ариной и Мариной, надели коньки и гуськом вышли на лёд. Арина посмотрела на чуть задержавшегося Горинского, только сейчас покидающего каток, и увидела, что он кому-то помахал рукой, улыбнулся и подмигнул. Арина тут же посмотрела на Соколовскую — на её лице блуждала чуть заметная улыбка. Марина! Всё-таки у них что-то было. Наверное, как это часто бывает, первая юношеская влюблённость. Но зачем тогда Артур приставал к Арине? Просто так, позлить и вывести на эмоции? Очень нехорошо с его стороны!

Соколовская, увидев, что Арина смотрел на неё, тоже чуть улыбнулась.

— Такой вот он и есть! — рассмеялась она. — Ни одной юбки не пропустит.

— Ты знаешь это и всё равно ходишь с ним? — недоумённо спросила Арина.

— Я? Хожу? — пожала плечами Соколовская. — Я никуда не хожу, кроме школы и катка. Вообще. Я домашняя киса. Весь наш флёр только в пределах катка.

— Даже гулять? В кино там, в кафешку? — с удивлением спросила Арина. — Это конечно твоё дело, но…

— Никуда! — как отрезала Марина. — Отец никуда не пустил бы. Даже если погулять, то только с ним и только у дома. Или в парке. Да и то в основном летом.

— Так давай вместе сходим! — улыбаясь, предложила Арина. — Сегодня! Сразу после треньки!

— Сегодня? — задумалась Марина, не зная, как ей поступить. Десятки чувств и мыслей одновременно роились в голове, не давая разуму прийти к одному консенсусу.

— Ну да, сегодня! — улыбаясь, заявила Арина. — Пойдём морожку в кафе поедим, посплетничаем.

— Хорошо! — вдруг согласилась Марина. Я согласна.

— Хмельницкая! Соколовская! Для вас что, особое приглашение нужно? — строго крикнул Левковцев. — У нас никакой звёздности нет! Марш на лёд!

— Владислав Сергеевич, а вы заставите Люду и Марину мыть пол в раздевалке? — коварно спросила Анжелика.

— А это уже не твоё дело, Барышникова! — заявил Левкоев. — Все в строй! Начинаем разминку по плану, с шагов! Потом прыжки, вращения. Следом наши примы покажут прокаты произвольных программ. Всё. Работайте. Соколовская первая, Хмельницкая вторая. Пошли!

Тренировка началась в обычном темпе. Но вот мыть пол в раздевалке… Это было некомильфо для олимпийской чемпионки!

Глава 13

Две звезды, два светлых образа

Соколовская катила впереди всех, и в этот раз никуда не спешила. Экономила силы для проката произвольной. Арина в очередной раз убедилась в дальновидности и разумности соперницы. Странно, но сейчас Соколовская не показывала свой дурной нрав. Не пыталась показаться лучше перед всеми. Возможно, у неё появилась более высокая цель, чем хамство и подначивание одногруппниц? Однако перед Ариной открылась другая сторона Соколовской. Одинокая девочка, дочь влиятельного человека, практически запертая в золотой клетке. Так и с ума сойти можно…

Во всяком случае, Марина сейчас смотрелась адекватно. Особой приязни в ней не просматривалось, но поведение вполне тянуло на нормальные рабочие отношения, что уже хорошо.

Арина старалась копировать шаги Соколовской, чтобы кататься в одном темпе, и через некоторое время они стали успешно получаться. Зоя и Жанна, катившие за Ариной, делали то же самое, и через короткое время вся группа в 11 человек ехала в одном ритме. Это было очень красиво. И тут Арина вспомнила про синхронисток.

Обычно в синхронное катание шли девушки, кто не добился успехов в одиночном, но всё же желали кататься и продолжать карьеру. Прыгать синхронисткам не надо. В основном тренировали они исполнение синхронных движений рядами. Вертушки, шеренги, пересечения, вращающееся колесо. Первое, что требовалось в этом виде спорта — точное соблюдение скорости движения всех членов команды.

А сейчас оно было почти идеальным. Даже малютка Анжелика, ехавшая позади всех, как-то приспособилась, исполняя шаги наравне с остальными.

— Время! — свистнул Левковцев. — По одному заходим в центр площадки и делаем прыжок во вращение. Делаем с чиняна! Слышите? Заходим во вращение чиняном. Держим две позиции. Волчок и стоя.

Раздался вздох разочарования. Фигуристы прыгать его не хотели! Чинян был необычным в исполнении элементом и считался сложным заходом во вращение с позицией сидя. И довольно травматичным. Фигурист должен прыгнуть с тройки, и ещё в прыжке занять вращательную позицию сидя — согнуть опорную ногу в колене, а другую выпрямить вперёд под углом в девяносто градусов и в таком положении приземлиться на лёд. Вся нагрузка от веса тела приходилась на согнутый в неудобном положении коленный сустав. Даже во времена Арины чинян считался прыжком сложным и исполняемым небольшим числом фигуристов. Естественно, для перворазрядников элемент считался как ультра си. Но если хочешь идти выше, необходимым.

— Соколовская первая! Марина, пошла! — скомандовал тренер и свистнул в свисток.

Для Соколовской, судя по всему, чинян не был сложным. Она медленно зашла на него с тройки, оттолкнулась, высоко прыгнула, прямо в воздухе закручивая своё тело против часовой стрелки, и одновременно приняла нужное положение. Приземлилась удачно, во вращательном движении. Вращалась быстро, и центровка была идеальная. Но мало того, Соколовская исполнила позицию «ломаный волчок», очень редкую и очень красивую. И очень знакомую Арине, потому что это была её коронная позиция в своём мире. Исполненная на Олимпиаде в Корее она вызвала такие же аплодисменты, как от прыжка ультра си.

Поза очень красива. Фигурист вращается на левой ноге, отбросив правую ногу в сторону и назад, руки при этом могут занимать самые причудливые положения. Соколовская левую руку держала на уровне лица, согнув в локте, а правую держала отбросив назад. При её скорости вращения казалось, что на льду какой-то крутящийся механизм с несколькими выступающим в разные стороны частями.

Марина в соревновательном прокате не исполняла эту позицию, потому что она была более энергозатратной вариацией прыжка во вращение. В программе она использовала бедуинский прыжок, более лёгкий, которым обычно заходили в либелу. Но как видно, вполне обладала и чиняном и ломаным волчком.

Позиция стоя тоже была прекрасной и очень профессионально поставленной. Поднявшись из волчка, Марина вращалась стоя сначала с небольшой скоростью, чуть расставив ноги и сложив руки на груди. Но через несколько оборотов притянула одну ногу к другой, и подняла руки над головой. Это придало ей ещё более быстрый импульс и частота оборотов возросла почти до невозможного.

Через несколько секунд Марина остановилась и сделала победный жест рукой, выслушав аплодисменты от одногруппников. Левковцеву вращение, исполненное Мариной, тоже понравилось.

— Молодец, Мариша, как и всегда. Хоть для учебника снимай. Люда, иди на старт!

Арина уныло покатила на середину катка. Чинян бы её нелюбимый элемент, но Бронгауз настаивал его делать. Техническая база в программах должна быть максимальной. Вот только как получится элемент в теле Люськи? Она была более длинноногая.

Получился как и ожидалось, смазанно. Арину чуть качнуло на приземлении и центровка вращения нарушилась. «Расколбасило», как говорили фигуристы. Многие в такой ситуации теряют ось вращения да и сам элемент тут же рассыпается как карточный домик. Но Арина сумела стянуть ноги и вращение нормализовалось и даже слегка ускорилось.

Вторая позиция, стоя, получилась ожидаемо хорошей и эффектной. Как и Соколовская, вращалась на хорошей скорости и с идеальной центровкой.

— Люда, молодец! — похвалил Левковцев. — Муравьёва! Твоя очередь!

После Арины стали выступать все по очереди, и у большинства чинян не получался. Тогда Левковцев давал три попытки. Если не получались и они, фигурист шел наматывать штрафной круг вдоль катка.

— Плохо работаем, ребята! — крикнул он, когда все откатались и встали в ряд. — Раньше лучше было. Так что в будущем сделаем упор именно на этот заход. Теперь освободите лёд. Соколовская и Хмельницкая покажут прокаты произвольной. Сначала Соколовская. С двумя тройными сальховами.

— Владислав Сергеевич! — пискнула Анжелика. — Вы же говорили, будем прыжки тренировать, а Марина с Людой потом!

— Вы уже продемонстрировали чинян, — парировал тренер. — Я всё понял. Отдохните пока. Соколовская, на старт!

Марина выехала на середину катка и замерла в стартовой позе. Странно, но когда она в спортивном костюме, эта программа производила другое впечатление. Точнее, совсем не производила. Если человек не смотрел фильм " В бой идут одни старики", смысл программы ему был не понятен.

Однако катала Марина технично, как всегда. И сальховы у ней получились с первого раза, что было в принципе и неудивительно. Телосложение у Соколовской было таким же, как у Арины в её времени. Все элементы давались ей легко и практически без усилий.

На стартовый каскад Соколовская зашла на приличной скорости, и прыгнула его! Каскад тройной сальхов — двойной тулуп вышел идеально, как по учебнику. Арина заметила, что сальхов в этот раз вышел более пролётный, чем прошлый раз, и более высокий. Навык усиливался с каждым удачно сделанным прыжком… Выезд у неё тоже был красив и техничен. Приземлившись и зафиксировав выезд, Марина тут же сделала несколько твизлов, причём они были как у танцоров, с правой рукой наверх. Исполненные на хорошей скорости, они смотрелись очень эффектно. Присутствовала у Соколовской черта, очень ценная для спортсмена, а тем более фигуриста. Старалась она постоянно сделать своё выступление другим, более красивым, более изящным…

После твиззлов, Соколовская, развернувшись, начала заход на второй сальхов. Решила она его прыгать вторым, сразу после каскада, и это было очень разумно. Трудные элементы выполняют в первую очередь. Заход планировался таким же простым, через весь каток. Но даже при простом заходе Марина пару раз сумела перебежками сменить направление движения, сделала тройку перед прыжком, оттолкнулась, прыгнула и точно приземлилась. Выехав из прыжка по небольшой дуге, она сделала чинян и вошла им в комбинированное вращение со сменой ноги! Соколовская тут же, перестроила программу, так как прыгала она бедуинский, а сейчас сделала то, что недавно тренировала с группой. Одногруппники одобрительными возгласами и аплодисментами встретили этот элемент.

Остальное Марина сделала всё на высшем уровне, как и всегда. Закончив прокат, остановилась в финальной позе и радостно улыбнулась, блеснув белоснежными зубками. Была она в этот момент похожа на Мэрилин Монро, случайно и неведомо каким путем попавшую на уральский каток.

— Марина! Молодец! Отдохни пока, — одобрительно воскликнул Левковцев. Естественно, тренеру было радостно, что подготовка двух топовых спортсменок к чемпионату идёт по плану, ошибок пока никаких нет, и в целом, обе прилично прибавили за последнее время.

— Хмельницкая, на старт! — свистнул Левковцев. — Катаем произвольную программу с двумя лутцами. Первый в каскаде, следом одиночный. С простыми заходами. Не усложняй и не гони.

Арина встала в стартовую позу и внимательно прочувствовала тело. Вроде бы, всё нормально. Локоть тоже не давал о себе знать.

Зазвучала «Кумпарсита», и Арина начала прокат. Вышла из стартовой позиции так же как и в короткой, пируэтом, сразу же после него исполнив несколько ганчо. Поехала к правому борту. Развернувшись задними перебежками, начала разгон по диагонали на левый борт. В отличие от Соколовской, перед каскадом никаких шагов не делала. В середине катка встала на ребро, проехав три метра, присела на левой ноге, мощно оттолкнулась правой, и… Ещё в полёте почувствовала, что оттолкнулась сильно. Слишком сильно, и при такой скорости вращения прыжок у ней получится перекрученный. По меньшей мере на половину оборота. Приземление с такого прыжка грозило ещё более тяжкими травмами, чем с недокрученными, потому что падение получится по ходу назад, лицом в лёд. В чистой теории, добавь ещё силу отталкивания, и получился бы четверной, но получится ли с него выехать…

Компенсировать перекрут можно только филигранно точным раскрытием, примерно за четверть оборота до трёх. И Арина это сделала! Для зрителя приземление получилось жёстким, с громким ударом о лёд, ледяной крошкой и приседом на опорную ногу чуть не до колена. Ведь излишнюю энергию вращения куда-то надо девать. В данном случае она погасилась ударом лезвия о лёд.

Одногруппники, впрочем, ничего не поняли и разразились приветственными аплодисментами. Понял только Левковцев. То, что он видел, невероятно — Хмельницкая только что чуть не прыгнула четверной лутц! Тройной-то прыгают не все даже в мире, насчёт четверных ходили разговоры, что это невозможно и выше возможностей человеческого организма.

Программу Арине опять пришлось перекраивать. Очевидно, что двойной тулуп после жёсткого приземления не получится, поэтому перешла на план Б. Каскад придётся прыгать вторым, и задача усложнялась, почувствовала, что сил потратила немало на неправильный прыжок. Развернувшись долгим выездом, Арина стала набирать ход, но почувствовала, что расстояния для каскада не хватит. Уже миновала середина арены, а она ещё не встала на ребро. Риск! А рисковать в определённой ситуации совсем не стоит. Поэтому нужно приступать к плану В, который казался ещё труднее.

Доехав до места, где должен быть каскад, Арина бедуинским вошла во вращение. Сделала либелу, кольцо и бильман. Вышла из вращения тройкой, сделав на льду ещё несколько оборотов, плавно перешедших в твиззлы. До борта 2 метра! Отсюда уже можно заходить на каскад. Развернувшись моухоком, Арина стала набирать ход кросс- роллами. За 2 метра до середины арены встала на ребро, присела на правой ноге и ударила левой по льду. Крутка, приземление, короткий выезд и тут же двойной тулуп. Шикарный! Всё по канону — приземление в полуприсед, обе руки в стороны, и нога параллельно льду. Идеальная ласточка.

— Молодец! — крикнула Жанна и захлопала в ладоши. Одногруппники тоже разразились радостными и одобряющими выкриками.

Молодец-то молодец… Но Арина почувствовала, что потрачено примерно 50 процентов сил, а ведь ещё не середина программы. И никак не сэкономить силы, не схитрить — самая насыщенная элементами часть впереди. По таймингу вроде, пока всё хорошо. Первый лутц вместо каскада дал плюс две секунды, но вращение заняло десять секунд и тайминг пошёл в минус восемь. Однако каскад, выполненный третьим элементом вместо вращения, свёл отставание до нуля.

Арина пошла дальше по программе. Самые трудные элементы были выполнены, и теперь оставалось только откатать ровно, без потерь. Прыгнула двойной аксель, и на этом прыжке чуть перевела дух, тут же слегка разогнавшись, прыгнула каскад двойной флип-ойлер-двойной сальхов. После каскада зашла на дорожку шагов. Прошла её по диагонали, но кажется, не идеально — кое-где неосознанно меняла направления движения, отрываясь от льда, что было нарушением правил.

Во времена Арины поставили бы за такие ляпы второй уровень, не больше. Впрочем, русской ракете, Сашке Смеловой, злые судьи регулярно рисовали вторые и третьи уровни дорожек и вращений. И ничего, не парилась. Брала своё высокой базой за триксели и квады.

Каскад двойной аксель-двойной тулуп исполнила уверенно, и с хорошим выездом. Развернувшись с каскада, исполнила хореографическую дорожку. На гидроблейд сил уже не осталось. Проехала обычный ласточкой, в середине пути сменив положение на бильман.

Двойной сальхов исполнила чисто, но почти без выезда, и самое противное — обнаружила, что по таймингу всё-таки отстаёт на пять секунд. И догнать оставалось слишком мало времени и сил, которые взять просто неоткуда. Если только сократить позиции во вращении…

Сил опять не осталось… Почти… Когда прозвучал последний аккорд, Арина облегчённо вздохнула, и хотела по привычке присесть на лёд, чтобы передохнуть, как почувствовала, что может стоять. Пусть слабо, неуверенно, но может! И это была колоссальная победа над собой. Она сделала, добила эту программу с двумя тройными лутцами. Пусть с небольшими недочетами, но она не упала, не бросила прокат!

— Молодец! Ты огромная молодец! — встревоженный Левковцев подкатил к Арине, думая, что ей нужна помощь, но она вежливо отстранила его руку и сама покатила к калитке.

— Я сама! Спасибо вам огромное, но я должна сама! — прошептала она пересохшим ртом.

И Левковцев понял. Она сейчас действительно, должна сама дойти до скамейки. Тогда прокат будет полностью засчитан её внутренним судьёй.

Первое, что Арина сделала, добравшись до скамейки, это взяла из рюкзака фляжку с водой и выпила чуть не половину. Только тогда более-менее дыхание нормализовалось и стало возможным хоть немного разговаривать. Одногруппники подходили, поздравляли, по-товарищески хлопали по плечу, выражая поддержку. Они опять увидели чисто исполненные лутцы, но уже в программе, и понимали, что Люська сделала очередной шаг вверх.

— Так… Ребята, я понимаю, что вы все хотите поздравить Людмилу и пожелать ей дальнейшей удачи, но тренировка у нас ещё не закончена, — строго сказал Левковцев. — Муравьёва! На старт!

В этот раз Арина опять почувствовала недостаток кислорода в крови, однако он переносился более легко, чем прошлый раз, и уже через пару минут полностью пришла в себя.

— Ты как? — Соколовская внимательно посмотрела на Арину, словно оценивая её состояние, и раздумывая, что ещё можно ожидать от Люськи. То, что она зашла на тройной лутц с гораздо большей силой, чем требовалось, не осталось без её внимания.

— Жить буду, — улыбнулась Арина.

Тем временем Зоя начала свой прокат. Пришла она на тренировку одетая совсем не по-спортивному, похоже, не переоделась со школы, но это очень шло ей. Плотные шерстяные колготки визуально удлиняли и без того длинные стройные ноги и делали их ещё стройнее на фоне белого льда, а короткая юбочка постоянно развевалась в потоке воздуха. Синий свитер с вышитым на груди белым оленем смотрелся модно и привлекательно. Во всяком случае, лучше, чем унылый спортивный костюм.

— А она хороша… — заметила Соколовская. — Немного работы над прыжками и пойдет вверх…

Это пожалуй что, первое хорошее признание Соколовской об одногруппнице…

.

Глава 14

Вечер с Соколовской

Левковцев был сторонник трудового воспитания, а ещё он всегда держал своё слово. Отказаться от него было невозможно, иначе дети до конца жизни поминали бы об этом.

Поэтому в конце тренировки Арина с Мариной получили у технички ведро, швабру и тряпку. Дождавшись, когда все одногруппницы покинули раздевалку, приступили к мытью пола. Смотреть на это постороннему наблюдателю было было бы забавно, ибо ни та ни другая даже в теории не знали, как это делается. У олимпийской чемпионки Стольниковой уборкой квартиры занимались два робота-пылесоса, а иногда маман, раз в неделю по быстрому, наводившая марафет, между работой и готовкой. Маман в вопросах чистоты была довольно непривередлива, руководствуясь принципом «с глаз долой и ладно».

У дочери директора Уралвагонзавода в квартире уборкой занималась тетя Таня, как Марина называла приходящую домработницу. Марине, правда, иногда приходилось, когда её класс дежурил по школе, изредка мыть полы в школе, но за всю жизнь таких случаев — по пальцам одной руки пересчитать.

— Эмм… Мне кажется, эту штуку надо намотать сюда, — Арина брезгливо, двумя пальчиками, подняла тряпку и осмотрела её со всех сторон, а потом бросила на плечики швабры.— Теперь надо каким-то образом её зафиксировать тут.

— Надо завязать её узлом! — предложила Соколовская, опустилась на корточки, и взяв тряпку, завязала её несколько раз вокруг рукоятки. Пользоваться, правда было неудобно, но хоть что-то.

Арина притащила ведро воды, расплескав с непривычки по полу, и оставляя мокрые следы за собой, с грохотом поставила ведро на пол раздевалки и показала Соколовской:

— Вуаля. Пардон муа.

Соколовская погрузила тряпку на швабре в воду, вылив чуть не половину ведра, потом принялась с чавканьем размазывать влажную тряпку по полу. Получалось! Хоть и неловко, и без должной сноровки, процесс шёл. Размазав абы как по полу воду, девочки решили, что дело сделано. Вылив в туалете грязную воду в унитаз и бросив тряпку в ведро, они решили, что с заданием покончено.

— Ну чё? В кафешку? — предложила Арина, памятуя обещание Соколовской сходить развлечься.

— Да, но я… — замялась Марина, как будто уже пожалев, что согласилась сходить в кафе, но потом всё таки решилась. — Ладно, давай! Как туда проехать?

Соколовскую поджидал личный водитель отца Николай Егорович, поэтому она и затушевалась, как поступить. То ли отправить его одного восвояси, то ли попросить, чтоб ожидал у кафе. Решив, что как нибудь всё направится, она махнула рукой, призывая Арину.

— Поехали на машине! Сейчас дядю Колю попрошу!

Соколовская открыла заднюю дверь «Волги» и учтиво пригласила Арину садиться. Сама плюхнулась рядом с ней.

— Здрасьте! Как дела? — вежливо улыбнулась Арина, обращаясь к водителю.

— Да как дела… Хорошо, — Николай Егорович улыбнулся в ответ, гадая, каким образом у вредной дочери директора завода появилась подружка. Посторонняя девочка в машине, да ещё которая куда-то едет с Мариной, было делом неслыханным!

— Кафе «Теремок» рядом с «Детским миром». Знаете где? — спросила Арина у водителя.

— Всё, понял, вопросов нет! — понятливо кивнул головой водитель, посмотрев в салонное зеркало и улыбнувшись Арине. — Сейчас быстро домчим.

Народу в кафе было порядком, как и всегда, тем более рабочий день близился к концу, а в это время всегда многолюдно. Но место нашлось.

Соколовская растерянно разглядывала запрещённые лакомства на витрине, не зная, что выбрать. Но Арина помогла.

— Ну что тут гадать, Марина! — улыбнулась она. — Заказывай мороженое. Оно тут обалденное. Раз в жизни можно попробовать.

— Но ты-то наверняка не раз в жизни! — звонко рассмеялась Марина. — Ты всё тут знаешь.

Купили по сто грамм весового ванильного мороженого в металлических розетках. Два круглых шарика, посыпанных тёртым шоколадом и политых абрикосовым сиропом. Вкуснятина!

— Часто ты тут бываешь? — спросила Марина, с интересом разглядывая посетителей.

Народу ещё больше прибавилось, почти все места оказались заняты. Приходили родители с детьми, или подростки младшего возраста.

Поболтав о том, о сём, девочки закончили еду и вышли на улицу. Город начинал наливаться сумраком, зажглись фонари, но народа на улицах меньше не становилось.По виду Соколовской и по тому, как она с любопытством смотрела по сторонам, было видно, что всё ей в новинку. Похоже, для Марины рядовая вылазка в город была делом из ряда вон. Как слетать на Марс, например.

Впрочем, Арина была точно такая же. Даже в Иженске, никуда она в одиночку не ходила. Гуляла лишь с отцом в парке. Будучи совсем маленькой, чертила мелками фигурки на асфальте, став постарше, каталась на велосипеде или роликовых коньках. Потом вместе с папой поглощали на парковой скамейке «запасы» взятые в парковом ларьке — чипсы, сухарики, пили газировку. Став подростком, ходила в кино, иногда с папой, иногда с мамой. Иногда втроём. Только сейчас Арина вдруг поняла, что с отцом, пожалуй что, свободного времени проводила больше, чем с мамой. Этому конечно, способствовали определенные причины. Отец работал посменно, и свободного времени у него было больше.

— Ну ладно… Пора по домам… — неуверенно сказала Арина. — Завтра встретимся.

— Давай я тебя довезу до дома, — предложила Соколовская, показывая на машину.

— Не стоит, правда… — начала отказываться Арина, но потом глянула на вечереющий город, представила забитый автобус, и согласилась. — Ну хорошо!

Когда Арина сказала, что везти её нужно в «Рабочий поселок», пожилой водитель с удивлением посмотрел на неё. Вот уж никак нельзя было предположить, что подружка дочери директора завода живёт в такой дыре. Район этот считался не то что неблагополучным, а скорее, непрестижным. Жили в нём лишь рабочие Уралвагонзавода и городской ТЭЦ, что уже как бы клало печать пролетарского происхождения на жителей этого микрорайона. Но ничего не сказал, лишь молча направил машину туда, куда сказали…

… Пока Арину крутая машина везла домой по вечереющему Екатинску, в Москве ещё вовсю проходил рабочий день. Рабочий он был и в федерации фигурного катания СССР, куда председатель центрального комитета этой спортивной организации Валентин Игоревич Шеховцов вызвал для доклада главного тренера ДЮСШОР ЦСКА Станислава Алексеевича Жука, только что прилетевшего из Свердловска. И целью доклада было впечатление от просмотра екатинских уникумов, Хмельницкой и Соколовской.

Жук прилетел утром. Но время даром не терял, хоть и явился к начальнику чисто выбритый и в новом пиджаке, явственно пахло от него коньяком, а глаза были красными от запойного недосыпа.

— Здрасти! — недовольно поздоровался прославленный тренер и сел на стул за столом совещаний.

— День добрый. Слушаю вас, Станислав Алексеевич, — строго сказал Шеховцов. — Расскажите об итогах вашей командировки.

— А нет никаких итогов! — насупившись, ответил Жук. — Всё, из-за чего был сыр-бор, оказалось фикцией.

— Какой ещё фикцией? Поподробнее можно? — недовольно спросил Шеховцов. — Вы ездили в Екатинск, смотреть Хмельницкую?

— Ездил. Ничего из себя не представляет эта Хмельницкая, катает какие-то танцульки, — махнул рукой Жук. — С тройных лутцев и флипов падает. А под конец так и вообще на скорой увезли. Таких юниорок в каждой спортшколе… У меня Кондрашова лучше катается. Если и брать кого-то в Москву, то Соколовскую. У ней и катание ровное, спортивное. Программы выдержанные. А то, что тройных нет, так их у многих нет. Я ей поставлю тройной тулуп. Этого хватит.

— Хватит для того, чтоб иностранок обойти? — ещё более недовольно спросил Шеховцов. — Я так понял, у Хмельницкой уже есть два старших тройных прыжка? Осталось только отточить их до полной готовности?

— Чужую технику можно оттачивать и перетачивать бесконечно! Лучше своё с нуля поставить и заниматься с ним! — повысил голос Жук. — Я уже кажется, сказал, что перспектив за Хмельницкой НЕ ВИЖУ! И заниматься с ней НЕ БУДУ. Соколовскую я возьму в конце сезона. Всё! Больше мне нечего сказать!

Шеховцов внимательно посмотрел на тренера. Похоже, лучшего от него ожидать уже не приходится. В ящике письменного стола Шеховцова лежало письмо от двух спортсменок ЦСКА — Анны Кондрашовой и Марины Зуевой, которые обвиняли знаменитого тренера в недостойном, аморальном и порочащем поведении. Требовали принять меры, так как обстановка в клубе сложилась нездоровая. Тренер позволял себе приходить на работу нетрезвым, говорить непристойности, рукоприкладствовать… Впрочем, никаких доказательств этому предоставлено не было. Но письмо считалось общим, и круг подписавшихся лиц впечатлял — от тренеров до технички.

Игнорировать письмо никак было невозможно. В первую очередь потому, что результаты ДЮСШОР ЦСКА и сборной по фигурному катанию СССР, главным тренером которой тоже был Жук, резко упали. Если бы результаты шли вверх, на чудачества тренера и внимание никто бы не обратил. Скорей всего, перевели бы смутьянов в другие клубы, и замяли дело. Но сейчас дело другое. До Олимпиады два года, половина олимпийского цикла прошла, а тренер всё больше идёт вниз… Чем отчитываться наверху, если олимпиада в Калгари будет слита?

Однако и убрать просто так Жука не представлялось возможным. Вес его был громадным, и в клубе и в армии и в народе. Такие дела нужно решать через центральный комитет партии. Не меньше.

Вот и сейчас, Жук похоже, пошёл на поводу у собственных предпочтений, пренебрёг интересами страны. Решившись окончательно расстаться с главным тренером, Шеховцов поднялся из кресла, показывая, что разговор закончен.

— Я всё понял, Станислав Алексеевич. Вы свободны.

— И это всё? — удивлённо спросил Жук.

— Всё, — Шеховцов непроницаемым взглядом посмотрел на него. Я понял всё, что вы мне сказали.

Жук покачал головой, неловко поднялся и запнувшись о кресло и на ходу задев плечом стену, пошёл к выходу.

Шеховцов остался сильно раздосадован. Никакой определенности от встречи с Жуком он не получил, и проблему нужно было решать прямо сейчас. Но выше головы у номенклатуры прыгать не принято, поэтому Шеховцов взял трубку и набрал номер председателя госкомитета по физкультуре и спорту. Пусть Граммов займётся этим делом…

… Арина добралась до дома одновременно с мамой. Дарья Леонидовна, не дойдя несколько метров до подъезда, услышала машину, едущую сзади, отступила в сторону, освобождая проезд для черной «Волги». Машина была директорская, которую знал каждый сотрудник заводоуправления, определяя по её наличию на стоянке присутствие начальника на рабочем месте.

Не зная, что это значит, Дарья Леонидовна с удивлением увидела Соколовскую на заднем сиденье, а рядом с ней Люсю! Девочки о чём-то оживленно разговаривали. Неужели они дружат? Это казалось невероятным! Хотя, если задуматься, ничего невероятного в этом не было. Раз занимаются в одной группе у одного тренера, да ещё и на таком высоком уровне, это казалось естественным.

Люся вышла из машины и о чём-то разговаривала с Соколовской, когда Дарья Владимировна подошла и поздоровалась с обеими.

— Марина! Люся! Здравствуйте! Вы с тренировки?

— Да, ма, мы с тренировки, — смущённо ответила Арина, показывая на Соколовскую. — Вот… Знакомься, ма. Это Марина Соколовская!

— Здрасти… — неловко поздоровалась Соколовская, внимательно рассматривая маму Хмельницкой. И впечатление Дарья Леонидовна оставила хорошее. Одета прилично, и выглядит хорошо. Высокая, красивая.

— А что вы здесь стоите-то? — всполошились Дарья Леонидовна. — Заходите давайте! Вы ж голодные! Я сейчас быстро теста наведу и блинов напеку. Давайте, девчонки! Посидим немного!

Соколовская посмотрела на часы — время ещё около 17 часов, так что можно и посидеть, раз приглашают. Ей этот вечер казался настолько необычным, как для ребёнка новый год, что решила идти до конца — будь что будет!

— Хорошо! — согласилась Марина. — Только ненадолго. И мне надо родителей предупредить…

Пока Дарья Леонидовна на скорую руку наводила тесто для блинов, Соколовская позвонила отцу. Лучше бы она это не делала…

— Марина! Ты где? — недовольно спросил Соколовский. Даже через телефонную трубку слышался его гнев. — Я уже в милицию хотел звонить! В скорую хотел звонить! Ты где?

— Я у Люды Хмельницкой в гостях, — спокойно ответила Соколовская. — До этого мы в кафе были. Что не так?

— У кого??? У… — чуть не подавился от злости Соколовский. — Езжай немедленно домой!

— Нет! Пока я не сделаю всё, что наметила, никуда не поеду, — так же спокойно возразила Соколовская и положила трубку.

Блины получились отменные! Дарья Леонидовна положила в одну розетку сметану, во вторую малиновое варенье. Вскипел чайник.

— Ну всё, девчонки, давайте за стол, — довольно сказала Дарья Леонидовна, наблюдая за результатами трудов своих. — Наливайте, кто что хочет. Чай, кофе, какао.

— Помирать, так с музыкой! — рассмеялась Арина. — Мы сегодня недельную норму сожрём!

Соколовская смотрела на жизнь обычных людей и даже не то, что удивлялась — откровенно завидовала. Чтоб вот так, вдвоём с матерью, заниматься чем-то, даже обычной готовкой… Такого не было никогда! И не будет! Потому что мама не любила и не умела готовить. Считала себя современной женщиной, не предназначенной для кухни. Но дело даже в этом. В совместной готовке матери и дочери существовала некая связь. То, что объединяло и делало родных людей ещё роднее.

Блины и в самом деле, получилось великолепные. Дарья Леонидовна чувствовала, что девочки стесняются её, поэтому с расспросами к ним не приставала, ограничившись общими фразами.

Потом Арина показала Соколовской свою комнату. Марине она понравилась. Да и квартира в целом. Небольшая, уютная, и понравился даже девятый этаж, куда ехать нужно на лифте.

— Хорошо у вас тут! — заявила она на прощание. — Теперь моя очередь звать тебя в гости.

— Ага, — рассмеялась Арина и накинула куртку. — Пойду провожу тебя.

Не успели выйти из подъезда, как услышали чьи-то визги.

— Смотрите! Там Люська с кем-то стоит!

К подъезду подошли Анька, Максим и Саша. Увидев Марину рядом с Люськой, очень удивились и поздоровались.

— Ой, это же Марина Соколовская! — восторженно пропищала Аня. — Привет! Ты мне очень нравишься! А мы тут к Люське по делу.

Как оказалось, Максиму и Саше пионервожатая Леночка дала задание отнести Люде домашние задания за неделю и что нужно прочитать по литературе. Ну а маман, бесцельно болтавшаяся по улице, увязалась с ними по своей инициативе.

Марина постояла немного с компанией, но было видно что ей неловко с незнакомыми подростками, поэтому распрощалась и уехала, напоследок помахав из окна «Волги» рукой. Выражение её лица трудно было разглядеть, но Арине показалось, что оно было немного печальным. Возвращаться домой ей было явно неохота.

— Нифига! Живут же люди! — позавидовала Саша. — Машина личная. Вот что значит быть известной фигуристкой.

— Машина её отца! — возразила Арина.

— И как она сюда попала? Вы с ней подруги? — спросила Аня и дёрнула Арину за рукав. — Ну расскажи! Что такая вредина?

— Нечего рассказывать! — отрезала Арина. — Она предложила довезти меня домой после тренировки, а потом мама предложила ей зайти к нами попробовать блинов. Она согласилась и мы немного посидели. Вот. Больше рассказывать нечего.

— Я бы тоже хотела блинов! — мечтательно сказала будущая маман и выжидательно посмотрела на Арину. — А они хоть вкусные были?

— Ладно… Пошлите, попробуете сами, — вздохнула Арина и махнула рукой. — Пошли за мной!

Вот ведь странно… Встретятся две мамы…

Глава 15

Новая тренировка

Дарья Леонидовна Хмельницкая, как только убралась на кухне и легла отдохнуть перед телевизором от трудов праведных, была снова поднята на ноги бандой, которую привела домой Арина.

— Ма! Тут друзья в гости пришли! Принесли домашку! Мы их сейчас блинами накормим! — радостно крикнула Арина, сбросив кроссовки и приглашая всех входить лёгкими подталкиваниями и дёрганием за рукава. — Давайте уже, проходите, что столпились.

— Здрасти, ма! — в шутку крикнула Анька и сбросила шубку прямо на пол.

— Анька, ты что такая наглая? — укоризненно спросил Максим и хотел в шутку схватить будущую маман за шею, чтоб пощекотить, но она зашлась таким истошным визгом, что Макс прекратил эту затею.

Дарья Владимировна, вздохнув, поднялась с дивана и пришла посмотреть, кого там привела Люська. Ба! Известные всё лица!

— Здравствуйте, ребята, мойте руки, проходите на кухню, — чуть улыбнувшись, сказала Дарья Владимировна. — Сейчас я накрою на стол, а вы тут общайтесь. Люся, помоги мне, пожалуйста.

Арина внимательно посмотрела на Аньку, а потом на Дарью Леонидовну. Никаких признаков чего-то ненормального не было, да и на что она рассчитывала? Что произойдёт аннигиляция и они рассыпятся на атомы? Очевидно, что здесь и сейчас это абсолютно чужие друг другу люди.

— Ма, посиди с нами! — предложила Арина Дарье Леонидовне, но она отказалась, сославшись на усталость.

— Сидите сами! — чуть улыбнувшись, маман ушла.

— О! Блиночки! — восторженно сказала Анька, взяла блин и окунула его в сметану. — Вкусно!

— Люда, а ты разве ходишь на тренировки? — спросила Сашка. — Это тебе в школу нельзя, а на тренировки можно?

Арина задумалась, что отвечать на этот вопрос, но потом решила, что врать не стоит. Где-нибудь потом проговоришься и будет ещё более неловко.

— Это дело государственной важности! — шёпотом сказала она и заговорщицки посмотрела на друзей. — Клянётесь, что никому ничего не расскажете?

— Нет! Нет! Что ты, Люся, как можно??? — раздались возмущённые голоса.

— А я правда не скажу! — заговорщицки улыбнулась Анька. — Правда, правда!

— Ну-ну… — недоверчиво протянула Арина, с подозрением глядя на будущую маман. Кому-кому, а уж ей доверия точно не было, памятуя историю с сигами, да и вообще…

— В общем, так как скоро чемпионат области, а потом чемпионат России, то эмм… Мне особым поручением государства разрешили ходить на тренировки, — объяснила Арина. — Потому что на нас возлагают большие надежды. На нас с Мариной. В общем… Как-то так… Неважно…

— Чемпионат России? — с удивлением спросил Максим. — Какой ещё России? СССР ты имеешь в виду?

— Ну да, что-то тип того… — согласилась Арина. — Но сначала чемпионат Свердловской области. Я его выиграю!

— А если Марина? — спросила Аня, поглощая блин. — Она тоже красиво катается.

— Может быть… — пожала плечами Арина. — В нашем виде спорта ни в чём нельзя быть уверенным. А вообще… Я вам очень благодарна, ребята, за то, что вы есть, и за то, что вы так заботитесь обо мне… Для меня это очень важно.

— Всё хорошо, Люся! — улыбнулась Саша. — Мы навестили тебя, и теперь ты должна нанести визит вежливости нам. Каждому по отдельности.

Долго ещё сидели, шутливо препирались, пока Дарья Леонидовна не разогнала всю весёлую компашку по домам — время близилось к 21 часу и всем пора к себе.

— Максим, пожалуйста, проводи девчонок! — попросила Арина. — Уже поздно, и народу на улицах, наверное, уже мало.

— Ну вот ещё! — презрительно наморщила носик Анька. — Я и сама дойду, без провожатых!

— А ну прекрати! — недовольно нахмурилась Арина. — Тебе помощь предлагают. Никогда не отказывайся от неё!

Выпроводив гостей, Арина осмотрела бумажки со списком домашних заданий, которые они принесли, и тихо вздохнула. Как же неохота всем этим заниматься и тратить время, особенно на то, что давно уже прошла… Решив всё сделать на выходных, Арина убрала со стола, вымыла посуду, поцеловала Дарью Леонидовну и пошла спать. Ещё один день закончен…

…И если у Арины этот день закончился на вполне мажорной ноте, хоть и с некой примесью минора, то у Марины Соколовской случился самый настоящий скандал. И причиной его было как отсутствие её в течение полутора часов, так и то, что она ходила в гости не к кому-нибудь, а к Хмельницкой, которая…

— Марина! Это что такое? — Соколовский довёл тон своего голоса до начальственных нот, которыми он привык разговаривать с подчинёнными. — Я промолчу насчёт твоего отсутствия дома в назначенное время! Но я решительно протестую против того, что ты встречаешься с этой Хмельницкой и ходишь к ним домой!

— А что такое, папочка? Почему мне нельзя с ней встречаться? — равнодушно спросила Марина и посмотрела на отца. Во взгляде её ничего не отображалось. Вообще ничего. Владимиру Степановичу показалось, что она посмотрела в пустое место. Сквозь него. Соколовский вдруг понял, что дочь повзрослела. И как раньше уже не будет. У неё есть своё мнение, которое она в последнее время высказывала неоднократно.

— Ты пойми, мы… — Владимир Степанович хотел объяснить дочери, что они принадлежат к более привилегированному классу советского общества, чем Хмельницкие, и им по неписанным правилам номенклатуры не положено общаться и знаться с простыми людьми, но тут же прикусил язык. То, что он собирался сказать, было явной антисоветчиной, и…

Соколовский выглянул в коридор из спальни дочери, где пытался её разносить, и внимательно осмотрел его. Вроде всё тихо… Никого нет. Соколовский закрыл дверь и продолжил разговор.

— Просто они… Она… — Соколовский не нашёлся сказать ничего умнее, как упомянуть маму Хмельницкой, которая была так добра. — У неё мать — обычный бухгалтер!

— Это плохо? Это нечто незаконное? — Соколовская внимательно посмотрела отцу в глаза, и он опять не нашёлся, что сказать. Остался один-единственный козырь. Причём самого дурного характера, если поразмыслить.

— Хорошо… Раз ты так… Тогда я лишаю тебя машины! — возвысил голос Соколовский. — Будешь на тренировки ездить на автобусе, как все!

— Хорошо, папа, — пожала плечами Марина. — Я не против. Это всё?

Соколовский, поняв, что проиграл и этот раунд, гневно посмотрел на своевольную дочь и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Нутром он чувствовал, что сделал самый идиотский поступок в своей жизни…

На следующее утро Марина действительно отказалась ехать в школу на служебной машине. Николай Егорович обычно забирал сразу всю троицу Соколовских и развозил их на учёбу и работу. Но в этот раз Марина вышла из подъезда, прошла мимо тарахтящей «Волги» и отправилась в школу пешком. Идти недалеко, с километр. От школы до ДЮСШОР было подальше, но тоже ничего критического. Это не Хмельницкой, которой 40 минут ехать на автобусе.

Соколовский что-то кричал вслед, просил не дурить, а вернуться, но Марина упрямо шла по тропинке к школе. Она словно видела какую-то цель, ведомую только ей.

После уроков у школы привычно ждала «Волга» с Николаем Егоровичем за рулём, и Соколовская сначала хотела проигнорировать её, исходя из-за конфронтации с отцом, но тут же подумала, что водитель не замешан в семейный конфликт, ни в чём не виноват и недостоин унижения. Поэтому села в машину и попросила отвезти её на тренировку. Егорович вздохнул, глядя на в салонное зеркало на сумрачное лицо Марины, покачал головой и поехал к ДЮСШОР.

… Арина, когда шла на тренировку, раздумывала, с чего её начать. Основное дело она сделала — три тройных лутца в программах были, и это неплохой задел на областной чемпионат. Однако не стоило тешить себя надеждой, что конкурентки будут сидеть ровно. У Левковцева были прошлогодние данные о их прыжковых наборах. Вполне возможно, ситуация изменилась, и сейчас конкурентки тоже усложнились. Да и в жизни приключается форс-мажор, например, падение с прыжка. Поэтому до кучи нужно тренировать и флип. Это будет ещё один плюс.

С мастерами пересекаться не хотелось, особенно с Горинским, но поделать ничего нельзя — начинать тренировку в любом случае надо с разминки, поэтому Арина из раздевалки потащилась в зал общефизической подготовки. Однако, к удивлению, встретила её тишина — в местном ВУЗе начались экзамены, и парни находились там. Вздохнув с облегчением, Арина приступила к разминке в обычном режиме — велодорожка, беговая дорожка, спиннер. Когда соскочила со спиннера, в зале появилась Соколовская. Вид у неё был сумрачный. Арина сразу решила, что Марине попало за вечерние похождения, и ощутила некоторый укор совести, но вопросы задавать не стала.

Марина молча разогревалась в своём обычном стиле, потом, увидев, что Арина достаточно размялась, предложила ей пройти в хореографический зал, потанцевать что-нибудь.

— У меня есть новая кассета! — Соколовская достала из рюкзака и показала 90-минутный Макселл. — Давай что-нибудь такое изобразим… Такое…

Она не нашлась в определении, какое именно надо изобразить, поэтому просто махнула рукой, изобразив некий абстрактный знак.

— Всё ясно! — рассмеялась Арина и схватила магнитофон. — Побежали! Кончай дуться! Всё нормально!

Музыка, которую Соколовская принесла, была довольно оригинальна. Это было ямайское регги, и его идол — Боб Марли! Естественно, Арина знала эту музыку. Да и танцевать под неё было довольно легко. Изображай нечто латинско-карибское, представляя себя на пляжной вечеринке среди пальм и рокота океанского прибоя. Алеющее вечерним светом небо, горящие факела, на голове дреды. Правда, Арина привыкла к более современным и напористым мелодиям этого стиля. То, что поставила Соколовская, считалось классикой этого стиля, и если для Марины это была популярная зарубежная музыка, то Арина слышала и получше, и поинтереснее.

Танцевать под регги несложно. Музыка неспешна и довольно однообразна, легко импровизировать зажигательные движения. Естественно, при латинских и карибских танцах главными были качания попой и грудью. Поэтому акцент сделали на них. Тон задавала Арина.

— Делай, как я! — крикнула она, станцевав нечто вроде румбы.

Новый танец походил на некую разновидность латины. Сначала шло небольшое виляние попой из стороны в сторону с небольшими вращательными движениями. Естественно, никакой развратной подоплёки под этими движениями не просматривалось — это была лишь копия тех же движений, которые делают при танцах африканские народы, культура которых и легла в основу ямайского танца. Постепенно поднимающиеся и опускающиеся руки, движения бёдер, выступающих вперёд и тут же в стороны, повороты головы из стороны в сторону.

Через десяток минут структура танца наладилась и стала получаться синхронно. Движения стали более направленными и точными. Арина уже представляла себя не на пляже, а в каком-нибудь элитном танцполе с равномерно мигающими разноцветными огнями, наползающим дымом из сухого льда, в котором тонут силуэты танцоров, и дорогим диджеем, зарплата которого как у миллионера.

Пока разучивали танец, не заметили, как мимо пробежала малышня. К хореозалу опять подошёл Левковцев, тихо открывший дверь. В очередной раз он был сильно удивлён, услышав необычную музыку. У девчонок определённо был вкус. И к танцу в том числе. Тренер сразу определил необычность того, что танцуют воспитанницы. В СССР рэгги был популярен, считался танцем борьбы угнетённых народов, и некоторые советские группы пытались ему подражать.

Когда музыка закончилась, фигуристки закончили танец и тут же увидели наставника, зашедшего в зал.

— Здравствуйте, — улыбнулся наставник. — Увидел ваш танец, не стал мешать. Хорошо у вас получается. Сам дух этноса и географии, так сказать, хорошо передали. Мастерская работа. Вы меня всё больше и больше поражаете.

— Спасиииибоо! — почти в голос смущённо пропищали Арина и Марина. — Ну мы пойдём на лёд?

— Идите, — разрешил Левковцев. — Я вот сейчас подумал, а что, если нам поставить показательный номер с вами двумя к чемпионату области? Именно по Бобу Марли? Правда, времени осталось в обрез, а нам надо разучивать тулупы и флипы. Но можно позаниматься в субботу и воскресенье.

— Я за! — решительно согласилась Арина. — Это здорово было бы.

— Я тоже! — сказала Соколовская. — Мне это нравится!

— Вот и договорились! — обрадовался Левковцев. — Сейчас я позанимаюсь с вашей группой в зале ОФП, а вы пока разминайтесь в обычном режиме. Потом прыгайте те прыжки, что уже разучили. Марина — сальхов, Людмила — лутц. Можешь прыгать тройной флип. Потом я приду, мы переключимся на тулуп. Всё, идите.

На катке было непривычно пусто и тихо. Слышно как гудят холодильные машины в подсобке и в соседнем корпусе баскетболисты колотят мячом о деревянный пол.

— Ни разу такой тренировки не помню, — удивилась Марина. — Даже непривычно как-то.

Арина помнила… Только это было совсем безрадостное воспоминание…

… Начало февраля 2022 года. Тренировочный каток спортивного клуба «Хрустальная звезда». 4 часа ночи. Сонные Зенитова, Далиева и Стольникова шнуруют коньки в раздевалке. Смертельно хочется спать. Так хочется, что глаза произвольно закрываются. Накануне Бронгауз велел приехать на ночную тренировку и уже ждал их на катке.

— Разница между Москвой и Сеулом 6 часов, — заявил он. — Короткая программа у девушек начнётся в 11 утра по местному времени. По нашему времени это будет 5 часов ночи. Мы приедем и поселимся в олимпийской деревне за трое суток до старта. Это плохо. На третьи сутки вас накроет самый пик акклиматизации к другому часовому поясу. Возможности вашего организма уменьшатся на двадцать процентов. Днём вам будет хотеться спать, а ночью, наоборот, проявлять активность. Мало этого. Сбой суточного ритма жизни повлечёт изменение в психике. Вас постоянно будут охватывать тревога и неуверенность. Чем это лечится?

— Не знаем! Просветите!— осмелилась пискнуть озадаченная Арина. На её голос с лёгкой усмешкой отреагировали более опытные Зенитова и Далиева.

— Это лечится упорными тренировками, Аря, — ответил Бронгауз. — Но в Корее с этим будут большие проблемы. На «Айс ринк» четыре тренировочных катка, но, как вы понимаете, их нам придётся делить с сотней других фигуристов и фигуристок, с шорт-трекистами, кёрлингистами и хоккеистами. На деле у вас тренировок там почти не получится. Вы подойдёте к важнейшему старту своей жизни неготовыми ни физически, ни морально. Поэтому тренироваться мы будем здесь и сейчас. Ночью. Чтобы заранее адаптироваться к чужому ритму жизни. И приехать в Корею на пике формы. Понятно?

— Понятно! — кивнули головой мировые фаворитки, стоящие на льду, осоловело смотрящие на тренера и засыпающие на ходу. — Чё нам делать-то? С раскатки начнём?

— Не с раскатки, — покачал головой Бронгауз. — Начинаем с перекидных. Постепенно переходим на одинарные прыжки, сначала рёберные, потом зубцовые. Следом на двойные. За ними по очереди катаем макет произвольной программы, ослабленный до двойных прыжков и без каскадов. Вместо каскада прыгнете по луцику. Вращения и дорожки будем тренировать сразу начисто, в макетном прокате. На тройные прыжки перейдём в конце тренировки. В самом конце прыгнете по тройному акселю. Всё ясно?

Ясно было всё. Поэтому надежды России на золото Олимпиады в Сеуле покатили гуськом друг за дружкой. Сделав так круг по арене, у короткого борта разделились и стали прыгать перекидные. И так предстояло мучиться пять дней… Катаясь втроём по абсолютно пустой арене…

… Арина вдруг вспомнила, как Бронгауз готовил её к Олимпиаде. На ледовой тренировке он никогда не заставлял расходовать силы на непрыжковые элементы, да ещё в самом начале. В исполнении они считались более лёгкими, чем прыжки, поэтому тренировали их в комплексе с цельной программой. Бронгауз всегда велел начинать тренировку непосредственно с прыжков, потом катать программу целиком, а в конце отдельно исполнять прыжки ультра си. И у этого была тоже своя причина. Квады и триксели были лишь частью программы, усилением её основного и так прочного каркаса. Их в прокате всегда можно было заменить на тройные прыжки, исходя из конкретной ситуации на арене. Может, стоит это попробовать и здесь?

Арина подумала, что такой подход может и сработать…

Глава 16

Тулупы и Ксенофонтов

Арина катила за Соколовской, выполняющей шаги, и думала, как бы ей предложить перестроить тренировку. Тратить силы на спирали сейчас казалось неразумным.

— Марина… А может по другому тренироваться будем? — обогнав Соколовскую, спросила Арина.

— И как это будет выглядеть? — заинтересованно спросила Соколовская, притормозив и сыпанув кусочками льда.

— Начнем сразу, сходу прыгать. Сначала перекидные, потом одинарные. Потом двойные. Сальхов, тулуп, риттбергер, флип, лутц, аксель. В таком порядке. Прыгаем, разгоняемся до следующего борта, прыгаем, разворачиваемся, опять прыгаем. Так мы неплохо разомнёмся. А потом откатаем макеты произвольной с одиночными двойными вместо каскадов. Другие прыжки по желанию. Хоть одинарные. Как тебе это?

Арина выжидательно посмотрела на Соколовскую. Марина встряхнула белокурыми волосами и улыбнулась.

— А давай попробуем! Мне понравилось!

Тренировка, предложенная Ариной, выглядела пободрее и поинтереснее. В ней уже на старте чувствовался некий дух соперничества. Ты сделала так, а я сделаю этак. И прыжковая разминка, кажется, принесла больший эффект, чем повторение шагов, вращений и дорожек. Когда девочки дошли до двойного акселя, Арина почувствовала лёгкую тянущую усталость в мышцах, говорящую, что тренировка пошла в плюс. Осталось отдохнуть и откатать макеты программ, пока арену не оккупировала банда юниоров старшего возраста.

Проблема одна — найти и включить нужную музыку. Во времена Арины всё легко и просто — соединил смартфон с мощным усилителем и катайся под что хочешь. Тут же на столе стояла кассетная дека и лежала груда кассет рядом с ней. И что где, совершенно непонятно — знал лишь тренер. Поэтому, чтобы не терять время на поиски своих фонограмм, поставили первую попавшуюся кассету. Заиграла сюита «Лунный свет» Клода Дебюсси. Музыка не подходила обеим фигуристкам, но решили катать под неё и под то, что будет звучать следом.

Соколовская вышла на старт и поехала. Движения у нее вначале получились более плавными и размеренными, согласно музыке, но общий темп программы не потерялся. Первая часть сюиты звучала спокойно и вальяжно, но изредка взрывалась громкими фортепианными аккордами, на протяжении которых можно было ускорить прокат. «Лунный свет» — сложное произведение. Сильные и слабые доли фортепиано, усиление и ослабление музыки. Марине пришлось потруднее, чем в «Смуглянке»!

В шагах и переходах у неё никаких упрощений не было, всё сделала по максимуму. Вместо стартового каскада прыгнула двойной сальхов, следом ещё один, вместо остальных каскадов — двойные флип и аксель. На высокие уровни исполнила дорожку шагов и вращения.

По таймингу Марина, конечно, закончила раньше, чем требовалось, секунд на двадцать — сказались одиночные прыжки вместо каскадов, но в целом откатала уверенно и красиво. И всё же была недовольна. Подъехав к Арине, покачала головой.

— Нет. Это не то. Музыка нужна наша собственная. Без неё потом теряться будем и по таймингу, и по всему. Необходимо сказать тренеру о твоей методике тренировки, может, пойдёт навстречу.

— Скажем потом! — заявила Арина. — Сейчас мне тоже надо откатать макет.

Пропустив Рахманинова, так как он совсем не подходил под «Кумпарситу», следующей композицией Арина услышала… «В бой идут одни старики»! Это была музыка Соколовской!

— Что, слабо? — засмеялась Марина. — Сможешь откатать?

Нет! Арине было не слабо! Фильм она видела и, как примерно катать военную тему, представляла. Больше пафоса, драмы и трагической игры лицом. Однако для Арины такая хореография казалась слишком простой и безыскусной. Такую мог бы поставить именитый хореограф Илья Ораниен из времени Арины, который, если ставил программу на военную тему, обязательно одевал фигуриста в гимнастёрку либо концлагерную одежду. Но военную тематику можно передать более умело!

— Сейчас увидишь! — коварно улыбнулась Арина, перемотала кассету на начало композиции, выехала в середину катка и, дождавшись музыки, начала прокат.

Арина сделала акцент на русский народный стиль, потому что мелодия «Смуглянки» имела похожие ноты. Движения сделала стилистически похожими на народный танец с присущими ему движениями — положения рук на боках, прикладывание пальца к щеке, характерные наклоны головы, частые переступания с лезвия на пятку. Таких движений было немного, но вместе с музыкой они придавали прокату легко узнаваемый стиль.

Естественно, программа, поставленная на коленке и прокатанная с ходу, не претендовала на гениальность. Но получилась хорошо. При старте Арина подбоченилась, переступила ногами несколько раз, изображая русскую плясовую, потом начала разгоняться, попутно исполнив несколько твиззлов, причём твиззлы тоже походили на русский народный танец — вращалась Арина, положив правую руку на пояс, а вторую подняв вверх. Получилась смесь балетной и народной позы.

Развернувшись у правого борта, Арин с долгой пологой дугой зашла на двойной лутц вместо каскада тройной лутц — двойной тулуп. Сделала легко, с шикарным выездом. Развернувшись перебежками, зашла на ещё один двойной лутц. Выехав с лутца ласточкой, сделала тройку и моухок, после которых зашла в комбинированное вращение со сменой ноги.

Арина по технической части катала свою программу, но по сложности непрыжковых элементов она ни в чём не уступала той, что катала Соколовская. И закончила почти по таймингу! Время программы чувствовалось интуитивно.

Когда Арина закончила прокат, Соколовская захлопала в ладоши. Она оценила! Программа получилась более жизнеутверждающая, чем у неё. Военная тематика незаметно испарилась в сочетании с другой хореографией.

— Прекрасно! — крикнула Марина. — Совсем другое прочтение… Мы кстати, хотели…

Не успела она сказать, что хотела, как открылась дверь на каток и внутрь ввалилась орущая толпа одногруппников. Первыми забежали пацаны и сразу же закрыли дверь, не пуская девчонок, которые издавали возмущённые визги и колотили руками в дверь.

— Кто последний, тот дурак! — крикнул Данил и открыл дверь, одновременно отбегая подальше от возмущённой толпы фигуристок, старающихся достать его размахивающими спортивными сумками.

— Тренер идёт, атас! — звонко крикнула Жанна, и увидела чемпионок, с улыбками наблюдающих за этой кутерьмой. — Во! Наши звёзды! Привет!

— Привет! — радостно улыбнулась Арина и подкатила к бортику, наблюдая, как одногруппники надевают коньки. — Что-то у вас весело сегодня.

— А чё горевать-то? — рассмеялась Жанна. — Всё хорошо.

И действительно, всё было хорошо, пока не пришёл Левковцев и не расставил всех по местам.

— Так! Строиться! — свистнул тренер. — Разминку начинаем в обычном темпе и по обычному плану. Шаги, связки, спирали, потом посмотрим. Хмельницкая и Соколовская первые!

— Владислав Сергеевич, — решительно сказала Арина. — Мы уже размялись, и… И вообще просим пересмотреть план нашей подготовки.

— Рассказывай, что вы удумали, — велел Левковцев, с интересом посмотрев на воспитанниц.

— Мы размялись сразу прыжками, — объяснила Арина. — Потом откатали макеты программ с ослабленным прыжковым набором, но всеми непрыжковыми элементами. Мы уже сейчас готовы тренировать тройные прыжки.

— Ну что ж, давайте попробуем, — согласился Левковцев. — Марина, готовься прыгать тройной тулуп на лонже. Люда, ты пока прыгай тройной флип, с простого захода. Все остальные! Внимание! Занимаете правую половину катка, разминаетесь по обычной схеме! Начинайте с шагов.

Пока Левковцев цеплял Соколовскую на лонжу, Арина, наблюдая за этим процессом, думала, получится ли у Марины сделать его. Тулуп по сложности считался вторым после сальхова и первым по сложности зубцовым прыжком. Но всё-таки был достаточно простым, с заходом тройкой, отталкиванием левой ногой и приземлением на правую, что позволяло вставлять его вторым прыжком в каскадах.

— Марина! Делаешь простой заход, тройка вперед-наружу, и прыгаешь, — уточнил Левковцев, цепляя Соколовскую на лонжу. — Сначала не делай быстрый разбег. Прыгни на небольшой скорости. Потом, если нужно, скорректируем в нужном месте.

Левковцев дал задание Арине прыгать тройной флип, но вместо этого она с интересом наблюдала, как Соколовская готовится разучивать тройной тулуп. И это было нечто новое. Неужели она стала более отзывчивой? Раньше обычно её не интересовал тренировочный процесс соперниц, лишь его результат. Фигуристы всегда были зацикленными лишь на себе — спорт индивидуальный.

Марина начала обычный разгон на небольшой скорости, сделала тройкой заход на тройной тулуп и прыгнула его! С небольшим недокрутом. Но на ногах удержалась, ничего критичного. Прав был Левковцев. Марине для тулупа совсем не требовалось каких-то бешеных невменяемых скоростей. На двойном тулупе у нее была хорошая высота поднятия в воздух и отличная пролётность прыжка. Тройной напрашивался самим собой.

— Марина, давай ещё раз, делаешь абсолютно так же! — крикнул Левковцев, сопровождая Соколовскую на удочке.

Она развернулась у короткого борта арены, точно так же зашла на тулуп, как и первый раз, и сделала его! Сделала абсолютно чисто, без недокрута.

— Владислав Сергеевич, снимите меня со страховки! — попросила Марина. — Я смогу сама исполнить прыжок.

Левковцев не стал даже спорить — во-первых, видел, что у Марины высокая вероятность чистого исполнения тулупа, во-вторых, знал, что прыгать на лонже — одно, прыгать без страховки — совсем другое.

Однако Арина нисколько не сомневалась, что у Соколовской всё получится как надо — телосложением она тонкая и звонкая, а тулуп не такой уж сложный прыжок.

Левковцев снял Соколовскую с лонжи и показал на лёд.

— Не разгоняйся. Прыгай точно в таком же темпе, как и со страховкой.

Теоретически без страховки можно было прибавить скорости и добавить крутки, чтобы получился более красивый динамичный выезд на скорости, но Соколовская, естественно, не стала рисковать. Поступила точно так, как сказал тренер. И прыжок получился. Это было событием! Вся группа перестала исполнять предписанные тренером элементы и разразилась аплодисментами.

— Ура! Марина! Молодец!

Соколовская улыбнулась поддержке, шутливо раскланялась и начала заход на ещё один тулуп. Этот немного не получился — приземление вышло чуть неточным, и Марину качнуло на ребре. Но это был вполне рабочий момент, связанный с ошибкой на приземлении, и никак не относился к технике прыжка. Пару других прыжков Марина исполнила хорошо. На этом Левковцев решил остудить пыл Соколовской и прекратить её прокат.

— Марина! Хватит! На сегодня твоя тренировка закончена! — крикнул Левковцев и показал на выход со льда. — Иди, чуть замнись и можешь домой. Завтра начнём ледовую тренировку так, как предложила Люда.

— А как сказала Люда? — заинтересованно спросила Зоя. — Я может, тоже так же хочу.

— А твоё дело, Муравьёва, известно какое — повышать стабильность катания и существующих прыжковых элементов! — ответил тренер. — Сейчас разберусь с Хмельницкой и начну мучить тебя. Не забывай — ты первая запасная на чемпионат области и должна по меньшей мере ещё десять дней держать себя в полной форме. Люда, хватит стоять, открыв рот! Живо на лёд! Исполняешь тройной флип. С простого захода.

Арина и в самом деле увлеклась, наблюдая за тем, как штампует прыжки Соколовская. Понимала, что соперница тоже не стоит на месте. Ну что ж… Пора приступать к флипу…

… В Первоуральской ДЮСШОР тоже было весело. В ледовом Дворце спорта имени 50 лет ВЛКСМ на улице Ильича проходила тренировка юниоров старшего возраста.

Дворец спорта был построен в 1968 году в стиле советского модерна, но громадное квадратное здание, как аквариум, сиявшее большими окнами по периметру, и сейчас, по прошествии 18 лет, казалось ультрамодерновым и современным. И, конечно, его не сравнить с небольшим тренировочным катком ДЮСШОР номер один города Екатинска.

Тренер фигурного катания Первоуральской спортивной школы Игорь Борисович Ксенофонтов раздумывал, стоя у бортика и наблюдая, как раскатываются ученики. И задумывался крепко. Был он ещё по совместительству директором федерации фигурного катания Свердловской области. И, несмотря на крошечный штат в пять человек, таких же тренеров, вечно отсутствующих в кабинетах, расположенных в здании комитета по физкультуре и спорту Свердловской области, была эта организация авторитетная и хорошо знакомая в федерации фигурного катания СССР, где была у Ксенофонтова верная союзница — старшая судья соревнований Алла Ивановна Писеева, из-за которой разгорелся весь сыр-бор с Хмельницкой и Соколовской. Писеева до переезда в Москву работала в федерации фигурного катания Свердловской области, была подчинённой Ксенофонтова, и после переезда в столицу помогала свердловскому фигурному катанию как могла. И вчера эта дама позвонила Ксенофонтову по старой дружбе.

— Здравствуйте, Игорь Борисыч, — напевно поздоровалась Писеева. — Как здоровье, семья, дети?

— Всё прекрасно, Алла Ивановна, спасибо что позвонили, — удивлённо ответил Ксенофонтов, гадая, зачем звонит Писеева. — Как у вас? Всё хорошо?

— Тоже всё хорошо! — заверила Писеева. — Но я не просто так звоню, как вы догадались. Звоню я вам по старой дружбе, так сказать. Вы готовы к десанту из Екатинска?

— Десанту? — рассмеялся Ксенофонтов. — Насколько я знаю, оттуда только Марина Соколовская десантироваться может. Да и то сходу на десятое место.

— А вот и нет, Игорь Борисыч, — возразила Алла Ивановна. — У них там в Екатинске целый скандал был, да ещё такого масштаба, что товарищу Ельцину пришлось вмешиваться, чтобы федерация изменила правила отбора. От Екатинска приедут две фигуристки. Очень сильные. Вы таких ещё не видели.

— Как это возможно? — удивился Ксенофонтов, чуть не уронив телефонную трубку. — Что за фигуристки? Что там вообще произошло?

— Я не знаю, каким образом, но произошёл значительный прогресс у фигуристки Людмилы Хмельницкой. На чемпионате города она исполнила три тройных прыжка. Два лутца и флип. И в целом показала такое катание, которое…

Писеева замялась, не зная, как охарактеризовать катание Хмельницкой.

— Я бы не удивилась, если увидела этот прокат по телевизору, с Олимпиады, от будущей олимпийской чемпионки, — коротко сказала Писеева. — Я не знаю, как Левковцеву удалось подготовить спортсменку такого уровня. Соколовская тоже очень сильно прибавила. И тоже, я полагаю, учит тройные прыжки. Обе девочки выдали прокаты такого уровня, что мы не знали, кого ставить на первое место. Федерации из-за вмешательства Ельцина пришлось менять правила отбора на чемпионат Свердловской области, иначе одна из сильных спортсменок осталась бы дома. А на них, как я понимаю, у федерации самые далеко идущие планы. В том числе и международного уровня.

— Ясно… — тяжело вздохнул Ксенофонтов. — Будем работать. Спасибо вам огромное, Алла Ивановна, за ваш труд и заботу о нашей области.

— Я лишь за здоровый советский спорт, — засмеялась Писеева. — Мне интересно, чем ответите на вызов екатинцев вы. До свиданья. Всего хорошего в вашей работе.

Ксенофонтов поблагодарил Аллу Ивановну и задумался, бездумно глядя в потолок тренерской. Задача сильно усложнялась. Причём в момент, когда что-то менять в прокате Малининой было по сути, уже поздно…

Сейчас Ксенофонтов стоял у бортика и смотрел на Таню Малинину, свою лучшую фигуристку, на которую он возлагал большие надежды. Стройная худенькая светловолосая девочка в синем костюме делала разминку вместе со всеми и вроде бы ничем не выделялась из общей массы воспитанников. Разве что у неё были тройные сальхов и тулуп. Был и риттбергер со статистикой выполнения пятьдесят на пятьдесят. Этого вполне хватило бы, чтобы стать чемпионкой области и поехать на первенство СССР среди юниоров. И даже взять его. Однако сейчас Ксенофонтов в этом не был уверен, если то, что сообщила Писеева, правда.

Сейчас он корил себя как мог. Чёрт побери… Ведь знал же! Знал! Надо постоянно идти вперёд. Усовершенствоваться. Не почивать на лаврах былых заслуг. Это спорт! Не улучшаешься ты — улучшится твой соперник. Не прогрессируешь, завяз на прошлом уровне — спрогрессирует твой соперник и станет выше тебя.

К нему, в его родной город, приедут две валькирии, жадные до побед, и с этим срочно надо что-то делать…

Глава 17

В гостях у Соколовской

Наконец-то решившись, Ксенофонтов окликнул Таню Малинину.

— Танюш, подойди на пять минут.

Таня прекратила кататься вместе со всеми и подъехала к тренеру с недоумённым видом.

— Нам нужно усилить тренировки, — подумав, сказал Ксенофонтов. — Сейчас начнём тренировать тройной риттбергер. Впереди у нас неделя. За это время нужно довести элемент до стопроцентной готовности. Я понимаю, это сложно и даже невозможно, но иначе никак…

— Что случилось, Игорь Борисович? — откинув светлые волосы со лба, недоумённо спросила Таня. — Вы говорили, нам и существующего набора нам хватит для победы на чемпионате.

— Уже нет. Моя вина. Зациклился на былом, — мрачно ответил Ксенофонтов. — Приедут две сильные гостьи из Екатинска. Одна фигуристка обладает таким же набором, как у тебя — сальхов и тулуп. Причём сейчас катается очень стабильно. Ты её знаешь, наверное, видела, это Марина Соколовская. Раньше у неё результаты здесь неважные были, но за год она спрогрессировала — постарался чертяка Левковцев. Вполне может побороться за медали и за чемпионство. Другая девочка — Люда Хмельницкая. Я про неё вообще не слышал раньше. Но она очень прибавила и обладает тройными лутцем и флипом. При чистом прокате по технике судьи поставят её гарантированно выше тебя. Чтобы стать чемпионкой, тебе нужен ещё один прыжок. Будем тренировать тройной риттбергер. На флип и лутц уже нет времени. С риттбергером у тебя будет пять тройных прыжков против их четырёх. И это будет точно победа.

— Но и у Хмельницкой тоже может быть пять прыжков, — заметила Таня. — Если у неё есть и флип, и тулуп, в короткой она сможет прыгнуть флип в каскаде, а лутц одиночным. И три в произвольной.

— Может, Таня… — вздохнув, ответил Ксенофонтов. — Но иного выхода у нас нет. Нам нужно усложняться. Иначе всё сольём к чертям. Все наши планы на твоё будущее полетят вниз. Готовься к риттбергеру. Попробуем сперва на удочке. Раскручивайся сначала двумя-тремя тройками назад-внутрь. Делай посильнее толчок. Всё получится! Верь в себя, Танюша! Не получится с первого раз — получится со второго, с третьего!

Прицепив Малинину на лонжу, Ксенофонтов выехал с ней на середину катка и велел разгоняться. Таня двумя подсечками набрала скорость, сделала одну тройку, тут же другую, почувствовав, что нужная скорость уже есть и начальное вращение тоже, после тройки скрестила левую ногу перед правой и мощно оттолкнулась правой ото льда, закручивая своё тело против часовой стрелки замахом левой. Ещё в воздухе почувствовала, что сырой, ненапрыганный элемент не получится.

Так и есть! Не получился! Недокрут! Прыгнула даже не недокрученный тройной риттбергер, а перекрученный двойной. Приземлилась лезвием параллельно направлению движения. Ноги подвернулись. Малинина стала падать в самом травмоопасном положении — лицом в лёд. Как ни старался Ксенофонтов удержать её, но полностью не вышло — девочка всё-таки стукнулась коленями о лёд. К счастью, удар был не слишком сильным, и она тут же поднялась, потирая ушибленное колено.

— Ты как? — обеспокоенно спросил Ксенофонтов. — Кататься можешь?

— Да… — обеспокоенно ответила Таня, щупая коленный сустав. — Всё нормально.

Нормального, конечно, мало, ушиб кожных покровов всё равно наверняка был и на коже останется громадный синяк, но надо тренироваться дальше — идти, что называется, до конца… Отступать некуда — впереди маячило Первенство СССР среди юниоров. А в следующем сезоне… Возможен и взрослый чемпионат и даже… Чемпионат мира?

… Арине тренировка тройного флипа далась намного легче, чем риттбергер у Малининой. В первую очередь потому что этот прыжок можно исполнять без обязательных шагов, как перед лутцем в короткой программе. Поэтому Арина набрала ход, сделала на левой ноге тройку назад-внутрь. Пока тройка гарантировала правильное внутреннее ребро, чуть присела на левой ноге, вытянула правую ногу назад и резко ударила по льду зубцом правого ботинка, закручивая своё тело во вращение. Получилось с первого раза, причём идеально! Прыгнув так же хорошо второй раз, Арина на третий исполнила каскад тройной флип — двойной тулуп. И он тоже получился идеально!

После тулупа Арина, как Соколовская, выпрыгнула из выезда оленем, приземлилась, сделала несколько твиззлов и тут же затормозила, показывая, что всё под контролем. Она сделала красивейший выезд, состоящий из целой серии элементов, несмотря на указание Левковцева исполнять всё максимально упрощённо, чтобы только развить и закрепить навык. Одногруппники, раскрыв рты, смотрели на невиданное зрелище. Им с двойного-то флипа за счастье так выехать, а Люська делает такие красивые и сложнейшие вещи, как будто они не стоят для неё абсолютно ничего!

Раздались приветственные крики и аплодисменты. Одногруппники искренне восхищались Ариной. Что бы она ни делала — всё хорошо, красиво и без ошибок. Как настоящая прима!

— Тебе тоже нет смысла продолжать тренироваться, — заявил восхищённый Левковцев. — Вы всё сделали, что я хотел увидеть у вас. На огромные плюсы. Иди тоже домой, Люда. Отдыхай. Завтра суббота, не забывайте — нам ставить показательный. Марина, ты слышишь? Завтра не торопитесь, выспитесь и к обеду приезжайте. К двенадцати часам.

Увидев, что Соколовская утвердительно кивнула в ответ, тренер сделал шутливый отгоняющий жест в их сторону и отпустил с катка. Одногруппники с завистью посмотрели на чемпионок и приступили к скучным рутинным занятиям. Левковцев в отсутствии главных фигуристок стал ещё сильнее гонять их.

— Вот видишь, моя методика оказалась лучше, чем стандартная! — заявила Арина, когда бок о бок шли в раздевалку. — Мы и время сэкономили, и намного лучше потренировались. Это круто!

— Круто… — согласилась Соколовская, открывая дверь в раздевалку. — Это что, теперь всегда ледовую тренировку с прыжков будем начинать?

— Всегда! — согласилась Арина. — Сначала прыжки, потом прокат макетов программ, а потом самое сложное тройные прыжки.

— Я хочу каскад с двумя тройными попробовать, — заявила Соколовская. — Сначала для короткой, потом для произвольной программы.

— Хм… — не нашлась, что сказать, Арина. — А не слишком ли вперёд идёшь? Надо сначала закрепить то, что можешь и что хорошо получается. У тебя вообще нет резона рисковать. При любых раскладах поедешь в ЦСКА.

— Нет резона? — усмехнулась Соколовская. И на миг Арине вдруг почудилось, что это опять та самая вреднючая Марина, которая досаждала всем. А может, просто так показалось… У Соколовской был трудный характер, это надо признать…

— Резон у меня есть — стать чемпионкой области, — заявила Марина уже спокойнее. — Мне это лично надо, чтобы оправдать мою жизнь. Обосновать, что то, зачем я существую, — не напрасно.

— Марин… — Арина не нашлась, что ответить на такой фанатизм. — Ты существуешь, потому что это для всех надо. Надо твоим родителям. Надо тренеру, твоим фанатам, надо нашим девчонкам из группы. Посмотри, как они восторженно на тебя смотрят. Нужна мне, в конце концов, потому что мне нравится бороться с тобой. Нравится видеть, как ты тоже идёшь вверх. Перестань! Жизнь продолжается! Мы ещё повоюем!

И тут Соколовская не сдержалась, а опять расплакалась, обняв Арину. Но по всему видно, что она прошла некий важный внутренний рубеж для себя. Возможно, точно такой же, который прошла и Арина совсем недавно, когда поняла, что не стоит убиваться лишь ради того, чтоб правдами и неправдами выбраться из Екатинска или из СССР. Жизнь прекрасна и без этой нервотрёпки. Соколовская, кажется, тоже осознала это. И поняла, что бесконечная гонка за усложнениями ни к чему хорошему не приведёт. Нужно жить здесь и сейчас. Хорошо делать то, что умеешь… И тогда всё остальное приложится…

— А пошли ко мне в гости! — вдруг предложила Соколовская. — Посидим, музыку послушаем. Газировку или морс попьём.

— А твои родители не булут против? — с опаской спросила Арина. — Я не хочу, чтобы из-за меняя у тебя были неприятности.

— Нет, всё нормально! — уверенно ответила Соколовская. И ведь даже не дрогнул её голос, и самообладания не потеряла! Естественно, она опасалась, что отец или мать закатят истерику. Не при Люське, конечно, а потом — падать лицом в грязь они бы не решились в любом случае. Марина решила тогда в ответ… Уйти к тёте, к бабушке… Варианты были. Марине надоело жить в одиночку, морщась от дебилов, детей друзей отца и подруг матери. Общение с Люськой вызывало у неё положительные эмоции. Странно, что она раньше недолюбливала её…

Квартира у Соколовских была очень просторная. В сталинской полнометражке. Шикарный дом считался элитным, построен в 50-е годы для руководителей высшего уровня Уралвагонзавода и города. Поселилась тут и городская партократия, и горисполкомовские работники, и сотрудники народной милиции, прокуратуры и суда. В целом, чёрной «Волгой» тут удивить жителей было сложно, да и личные машины были почти у каждого. Для Арины, привыкшей к элитным «Алым парусам» на Москва-реке, такой дом смотрелся сродни хибаре, но для Люськи с её двушкой на Рабочем посёлке, несомненно, эта сталинская семиэтажка с арочными окнами в подъездах, балюстрадами на балконах, лепниной на трёх с половиной метровых потолках, была бы наверное, верхом богатства и роскоши. Правда, Арина об этом не знала.

Она с любопытством смотрела на прибежище Соколовских, когда «Волга» Николая Егорыча доставила их до нужного подъезда. Живут же люди в такой страшилке… Во времена Арины в таких домах сделали ремонт, заменили окна на пластиковые, поставили модные двери, застеклили балконы и вроде как скрасили старость дома.

— Ты здесь живёшь? — вежливо спросила Арина. — Красиво.

Машина остановилась у второго подъезда, и, выходя из неё, Арина заметила, как на втором этаже на миг отодвинулась и опять задёрнулась портьера. Наверное, кто-то следил за Мариной. Дверь в подъезд была большая и обшитая хорошо отделанным деревом. Внутри стоял едва заметный запах свежей краски с извёсткой — похоже, относительно недавно сделали ремонт.

Лестницы широкие, площадки большие, да и входные двери квартир не сравнить с более поздним жилищным ширпотребом. Соколовская махнула рукой, призывая следовать за ней, и Арина поднялась на второй этаж.

Марина достала из кармана куртки большой ключ, по размеру похожий на ключ из фильма про Буратино, и отворила дверь. Арина с любопытством зашла в гости к сопернице. Обстановка и интерьер, к удивлению Арины, оказались почти такими же, как в их иженской квартире. Красивые обои на стенах, паркет на полу, хрустальные люстры. Допотопная югославская мебель, в СССР казавшаяся крутой, и достать которую можно было лишь по большому блату.

— Проходи, мой руки! — показала Марина на туалет. Был он, конечно, по размеру так себе, да и сантехника чуть лучше той, что в квартире у Люськи. И опять не было душевой кабины и джакузи! И биде тоже не было! Так же, как и санитайзера с жидким мылом и рулона с бумажными одноразовыми полотенцами. Зато была красивая кафельная плитка на полу и на стенах. Впрочем, когда нет самого необходимого, это уже не кажется важным.

— Марина! Ты сегодня так рано! — из кухни вышла пожилая женщина в белом фартуке, по-видимому, домработница Соколовских. — А я ещё ужин не готовила. Только начала!

— Да ничего страшного, тёть Тань, мы ещё не хотим! — заявила Соколовская. — Мы только бутылку минералки возьмём, зефирки, мармеладки и конфеты! Мы у меня посидим!

Увидев Арину, выходящую из ванной, тётя Таня сильно удивилась. Да так, что чуть не выронила из рук нож. Батюшки святы! В кои-то веки отшельница Марина подружку привела!

— Давайте я вам сейчас оладушек по-быстрому испеку! — предложила тётя Таня.

— Эмм… Право… Не стоит беспокоиться… — смущённо пробормотала Арина, которой неловко было напрягать добрую женщину. Соколовская тоже пожалела её.

— Не, спасибо, тёть Тань! Мы делом будем заняты! — Марина схватила большую розетку с зефиром, мармеладом и шоколадными конфетами «Мишка на севере», показала Арине на две бутылки минералки, которые открыла тётя Таня, и кивнула головой, призывая за собой в спальню.

Марина включила на магнитоле модный Модерн-Талкинг, а потом девочки вольготно расположились прямо на кровати Соколовской и стали поедать дефицитные лакомства, запивая их минералкой.

— Часто ты ешь это? — спросила Арина, указывая на сладости.

— Не часто… — вздохнула Марина. — Пару-тройку раз в год. А ты?

— А я вообще не ем, — мрачно сказала Арина. — При моём телосложении это противопоказано. Сразу всё улетает в жир. Сладкое очень редко. Так же как и мясное.

— Ха-ха-ха, — рассмеялась Соколовская. — Думаешь, ты одна такая? И у меня так же. Жёсткий контроль веса, еды и отбивание от желающих меня накормить до отвала. До скандалов доходит. Слушай, а давай смеримся ростами! Мне всегда было интересно, как мы вместе смотримся.

В спальне стоял трельяж с большим зеркалом. Соколовская и Арина встали рядом друг с другом, прижавшись спинами. М-да… Марина чуть не на голову ниже ростом и намного миниатюрнее. У неё такое же телосложение, как у Арины в её мире! Естественно, при должных тренировках ей вполне под силу сигать квады и триксели. Арина же… В сборной была фигуристка с похожим ростом и телосложением — Майя Хромова, с которой Арина выступала на юниорском чемпионате мира в Тайпэе, ученица Евгения Хворостова. Тройной аксель у неё был, но квады, вроде бы, не шли. На чемпионате России 2022 года она заняла шестое место и попала в сборную только в качестве запасной. На чемпионат Европы, мира и олимпиаду не поехала. А ведь это тоже был её первый взрослый сезон.

Мысли насчёт своей дальнейшей спортивной судьбы вошли в грустное русло и Арина, вздохнув, села на кровать Соколовской и пригорюнилась. Теперь уже Марине пришлось её утешать.

— Ну чего ты раскисла? — недоумённо спросила Соколовская. — Давай попрыгаем наш любимый танец!

Марина выкрутила громкость магнитолы чуть не на максимум, начала танцевать, подзывая Арину. Той ничего не оставалось, как составить компанию. Понемногу печать прошла, и через пять минут девочки танцевали уже абсолютно синхронно.

Устали от танца быстро — после тренировки ещё не успели восстановиться. Посидев немного, Арина посмотрела, какие у Соколовской есть кассеты, взяла парочку послушать, и стала собираться домой.

— Спасибо за чудесно проведённое время, — поблагодарила Арина, приобняв Марину. — Не такие уж мы и разные. Пока. Встретимся завтра на тренировке.

Пока ехала домой на автобусе, размышляла о завтрашнем дне. Конечно, постановка показательного номера — это не полноценная тренировка, а скорее подготовка к шоу, но и в этом деле были сложности. В первую очередь, номер должен вызывать положительные эмоции, даже если музыка романтичная и с оттенком лёгкой грусти. Зритель заплатил деньги за хорошее настроение, а не за слёзы. Такого взгляда придерживался Бронгауз и всегда ставил яркие, запоминающиеся номера. Что же поставит Левковцев, на музыку ямайского рэгги, в мире СССР 1986 года, когда запрещён любой намёк на эротику, да ещё и девочкам-фигуристкам по 14 лет?

Во времена Арины никто об подобном и не задумывался. Да и она сама, собственно говоря, тоже… Катала в 10–12 лет программы под «Мемуары гейши» и «Милую Чарити». А что… Музыка-то красивая… А содержание источника… Пфф… Кого это интересует. Однако здесь всё могло быть по-другому. Да и костюмы…

Арина, не сдержавшись, хихикнула в автобусе, когда представила, какие могли бы быть костюмы под этот показательный в стиле рэгги…

Глава 18

Гениальная показательная

Во времена Арины соревнования юниоров иногда смотрелись поинтереснее, чем соревнования взрослых спортсменов, потому что тренеры использовали необычную музыку, а родители с фигурнокательными портнихами шили необычные, иногда очень яркие и запоминающиеся костюмы. А про показательные на первенстве России… Их просто не было. Возможно, здесь дело обстояло по-другому?

Дома Арина прослушала взятые у Соколовской импортные кассеты. Эти записи она знала. На одной кассете «Депеш мод», игравший в стиле электрический рок, синтипоп и дарквейв. Музыка эта ей нравилась, так как чем-то напоминала готик-металл, которым Арина увлекалась в последнее время. На другой кассете группа «Кино», тоже хорошо знакомая. У Соколовской был хороший музыкальный вкус! Она, как и Арина, не зацикливалась на одном стиле, слушала всё подряд. Для фигуриста иное, наверное, было невозможно с их мультикультурностью.

«Депеш мод» понравился. Под эту музыку можно поставить что-нибудь брейк-дансовое. Арина вдруг представила себя и Соколовскую в широких штанах, футболках, с завитыми волосами, схваченными широкими наголовными повязками и митенками на руках. Конечно, многое из этой одежды предстояло сделать вручную, но танец смотрелся бы ультрамодным и в то же время политически нейтральным. Да ещё блондинка и брюнетка. Белое и чёрное! Класс!

Дарья Леонидовна заглянула в спальню дочери и недовольно нахмурила брови — Люда лежала на кровати животом вниз и, болтая босыми ногами в воздухе, что-то увлечённо чертила на альбомном листе. Судя по всему, домашним заданием, которое вчера ей принесли ребята, заниматься она и не думала. И это естественно! Арина чертила на листе рисунок брейкового танца, который они будут катать с Соколовской! Нафиг какая-то там домашка, когда нужно сделать такое важное дело!

— Люся, ты чем занята? — с подозрением спросила Дарья Леонидовна. — Надеюсь, это домашнее задание, которое тебе принесли ребята?

— Нет, ма… Это… — Арина подумала, что бы такое соврать, но потом решила, что врать в такой мелочи не стоит, поэтому сказала правду: — Я черчу будущую показательную программу, которую мы будем катать с Мариной.

— Мы с тобой как договаривались? — строго спросила мама. — Спорт и учёба имеют равный приоритет. Почему ты не делаешь домашнее задание?

— Завтра сделаю! — пообщела Арина. — Но сначала… Съезжу на каток. Это очень важно, мамочка. Я иду вверх и надо прибавлять во всём. Иначе застой и движение вниз.

— Ловлю тебя на слове! — погрозила пальцем мама. — Скоро приедет отец, и я думаю, ему будет потруднее мириться с твоей вольницей.

— Ма, а он привезёт много денег? — с невинными глазами спросила Арина, обернувшись к маме.

— Люся! — возмутилась Дарья Леонидовна. — Считать чужие деньги неприлично! Это что ещё за новости?

— А что такого, мам? У нас же одна семья… — коварно улыбнулась Арина. — Я думала, мне светит новый спортивный костюм. «Адидас». И кроссовки.

— Люся, давай прекратим разговор на эту тему! — решительно ответила мама. — Ты не думаешь, что у нас могут быть другие планы?

— Не, ма, не задумываюсь! — покачала головой Арина. — Откуда такой агр? Я ж спросила просто. Нет так нет.

Возмущённая Дарья Леонидовна ушла, а Арина так и уснула, уронив голову на свой тщательно расчерченный план.

План Марине очень понравился, особенно когда Арина пояснила за музыку и стиль танца. Он казался более современным, чем пляска в стиле регги. Однако Левковцев и слушать не хотел насчёт нового плана.

— Девчонки, мы уже договорились, что ставить будем рэгги, — разочарованно протянул он. — Мне он показался более подходящим для вас. Это же этника, которая всегда будет пользоваться интересом. А безликий молодёжный брейк-данс, мне кажется, у части зрителей, особенно возрастных, может вызвать отторжение. Я так и представляю, как ответственные лица с ветеранами, которые наверняка будут присутствовать на показательных, начнут плеваться в вас, а потом и жаловаться в газеты и на телевидение. Пожалуйста, не ломайте себе карьеру на взлёте. Смотрите глубже на свой вид спорта. Для себя лично, в одиночестве, вы можете танцевать что угодно, но когда катаетесь перед зрителями, помните — вы люди публичные.

— Хорошо, — пожала плечами Арина. — Наше дело предложить — ваше дело отказаться. Но мы пытались…

— Пытаться не будем, сделаем всё надёжно, чтоб было с первого раза, и вас не прогнали из спорта, а меня с работы, — пошутил Левковцев. — Вставайте на середину катка. Но сначала послушайте немного вводного инструктажа, так сказать. То, что вы танцевали, не совсем рэгги. Скорее, это румба, медленный латинский танец. А румбу, так же как и пасодобль я очень хорошо знаю. Он смотрится очень зрелищно. И как нельзя лучше подходит для ритма рэгги. Давайте начнём. Делайте как я.

Левковцев встал перед фигуристками и стал показывать, как танцевать. И надо признать, танец от профессионала выглядел более осознанным и зрелищным. Тренер же ставил сразу целую программу, со всеми переходами и элементами!

— Сначала выучим стартовую позу. Она будет задавать ритм всему танцу и временами повторяться. На раз — правое плечо в одну сторону, левое бедро в другую, на два — левое плечо влево, правое бедро вправо. На три — левую руку полностью вперёд ладонью вниз, так держим, на четыре — добавляем правую руку ладонью вниз. Сейчас у вас вытянуты обе руки ладонями вниз. На пять — переворачиваем левую сторону ладонью вверх, на шесть — переворачиваем правую сторону ладонью вверх. Вот так. Кроме того, на счёт три, четыре, пять, шесть, одновременно с движениями рук, делаем движения бёдер вправо и влево. Вот так.

Левковцев показал, как надо делать, и девчонкам внезапно понравились такие простые движения.

— Продолжим, — сказал тренер. — Не забываем движения бёдер вправо и влево. Они должны быть все следующие такты. Продолжаем работать руками. На семь — левой рукой дотрагиваемся до правого плеча, на восемь — дотрагиваемся правой рукой левого плеча. Сейчас у вас обе руки перекрещены и лежат на плечах. На девять убираем левую руку от плеча и заводим за голову, касаясь затылка, на десять убираем правую руку от плеча и касаемся затылка. На одиннадцать убираем левую руку с затылка и кладём её на правое бедро, поперёк тела.

— Но так же не дотянуться до бедра! — возмущённо сказала Соколовская. И действительно, положить левую руку на правое бедро она не могла, как ни тянулась.

— Марина, ты ещё на дослушала! — рассмеялся Левковцев. — Послушай до конца про этот блок движений. На счёт одиннадцать убираем левую руку с затылка и кладём её на правое бедро, через всё тело, при это делая качающее движение таза влево, а плеча вправо. На счёт двенадцать делаем такое же движение с правой рукой. Убираем её с затылка и перекрещиваем через всё тело, кладём на левое бедро, плечами делаем движение влево.

— Но тогда нам снова не хватит руки, чтоб удержать её на бедре, — заметила Арина.

— А вот и нет! — возразил Левковцев. — Ведь когда ты делаешь движение тазом влево, а плечами вправо, у тебя расстояние между ними уменьшается, и руке, лежащей наискосок, становится намного легче достать до нужного места. По сути, вы сейчас делаете самую первую позицию, с которой вы начинали танец. Вы закрестили танец в паттерн, как делают танцоры, только добавили движения рук.

Фигуристки попробовали двенадцать начальных тактов — и в самом деле получилось оригинально, зажигательно и без всяких непристойностей, просто игра тела. Круто!

— Давайте дальше! — велел Левковцев. — Это ещё не конец! На счёт тринадцать убираем левую руку с правого бедра и кладём её сзади, на левую часть талии, как раз над попой. На счёт четырнадцать убираем правую руку с левого бедра и так же кладём её сзади на талию.

— А попой надо двигать из стороны в сторону? — спросила Арина.

— Не попой, а тазом, Люда! — рассмеялся тренер. — Это что за выражения? Можно и не двигать, потому что движения тазом и так перенасыщены в этом куске. Слушаем дальше! На счёт пятнадцать делаем круговое вращение тазом и бёдрами против часовой стрелки. Строго один оборот! На счёт шестнадцать прыгаем влево на 90 градусов и идём в прокат! Кстати, всё время, что вы исполняете стартовые движения, не стоит стоять истуканом! Подвигайте ногами, похулиганьте! Доведите стартовые движения до совершенства!

Надо признать, получилось хорошо! Зажигательно и танцевально! И это уже на старте! Левковцев гений постановок! Недаром у него все фигуристки катали что-то своё, от советской киноклассики до классики музыкальной.

— Теперь дальше! — заявил Левковцев. — После разворота вы по дуге едете на расстоянии двух метров друг от друга туда! В сторону левого борта. Катите максимально синхронно! Первые шаги в программе должны быть очень простые. Пусть это будет ёлочка, в небыстром темпе. Пока делаете шаг правой, разворачиваете корпус направо, прикладываете правую руку к затылку, левой держите равновесие, на левом шаге делаете то же самое. Когда прикладываете руку к затылку, немного киваете головой по направлению вперёд. Это будет самая первая часть номера. Доехав до короткого борта, через троечку заходим во вращение. Здесь от нас никакие сложные позиции не требуются, поэтому делаем обычный заклон. Он у вас у обеих красиво и практически одинаково получается. Сделав три оборота, выходим из вращения, проезжаем по дуге три метра и опять останавливаемся. Даём зрителю оценить красоту и синхронность движений. Чуть пошире расставляем ноги, начинаем с двух рук. Сжав кисти в кулаки, их прикладываем к груди, делаем движения вправо и влево. Потом резко отводим обе руки назад, откидываем голову туда же, а корпусом делаем движение вперёд. Если сможете эффектно сыграть волосами в этом движении головы, получится ещё красивее! Потом выпрямляемся, правой рукой закрываем лицо и делаем наклон головой влево и вправо, левая рука при этом на бедре. Делаем движение вперёд правой руки от лица и тут же возвращаем её обратно, делая при этом те же наклоны головы вправо и влево. Потом волнуемся всем телом, как вертикальная волна, циркулем выходим из позиции и идём дальше по программе.

Это уже был не абстрактный танец на полу в спальне или в зале ОФП, Левковцев за час набросал полноценную программу со стартовой позой, несколькими элементами для зрелищности и переходами меж ними, и вся она прекрасно ложилась на музыку Боба Марли. В программе угадывался латиноамериканский колорит с небольшой примесью страсти… Но страсть эту вполне можно было списать на то, что латиноамериканцы сами по себе вот такие горячие.

Самое главное, девчонкам понравилось! Программа выглядела свежей и новой, особенно потому, что её катают две фигуристки. Теперь осталось только решить вопрос с костюмами.

— А что с костюмами-то?— прямо спросила Арина. — Надо что-то такое… Чтоб ух!

— На костюме сильно не пошикуешь, — заявил Левковцев. — Времени осталось совсем мало. Я предлагаю вам взять обычную физкультурную форму. У Марины пусть будут шорты чёрного цвета, а у тебя, Люда…

— Белого цвета? — рассмеялась Арина. — Я думаю, таких шорт нет. По крайней мере, у меня.

— У меня есть белые шорты! — заявила Соколовская. — Правда, они… На размерчик поменьше будут. А вы что хотите-то вообще, Владислав Сергеевич?

— Я хотел в костюмах сыграть на контрастах, — объяснил Левковцев. — Ты блондинка, одета в чёрные шорты и белую футболку, а Люда, наоборот, в белые шорты и чёрную футболку.

Арина совершенно точно не находила у себя в гардеробе чёрную футболку и белые шорты. Были обычные физкультурные, с белой полосой по бокам.

— Даже если одинаковые будут, ничего страшного! — возразила Арина. — Можно по бокам сделать широкие цветные полосы разного цвета. Например, у меня синие, у Марины зелёные. И сшить налобные повязки того же цвета. Напульсники того же цвета. Обычные белые футболки. На груди пришить что-нибудь такое… Например, треугольник на груди острым концом вниз.

— Почему треугольник? — заинтересованно спросил Левковцев. — Что это должно означать?

— Ничего, — пожала плечами Арина. — Это просто абстрактная фигура. Смотрится нормально. Будет вызывать интерес и запомнится. Если пришить обычную фигурку по теме, например, пальму или образ танцующего человека, она не запомнится.

— Интересный взгляд на символику, — рассмеялся Левковцев. — Хорошо. Разработку одежды для показательного оставляю на вас. Делайте, что хотите. Полная свобода. Давайте ещё повторим танец, а потом опять попрыгаем немного. Сделаем так, как предлагала Люда. Я рассудил, что на вашем уровне, действительно, это более эффективная модель тренировки.

Левковцев махнул рукой, призывая фигуристок встать в стартовую позицию, и включил композицию, под которую они и разучивали все движения, Positive Vibration. Неспешно заиграла музыка, и девчонки начали прокат. Естественно, только что слепленный из ничего, он получился не слишком синхронным, а кое в каких местах и неловким, но начало положено.

Левковцев не стал нагружать показательный номер спортивными элементами. В начале программы фигуристки исполняли одно вращение — заклон, в середине программы один прыжок — двойной аксель. В условиях слабого освещения при показательных выступлениях это был самый лёгкий прыжок. В конце программы, перед самым завершением, было ещё одно вращение — бильман.

Откатали хорошо. Левковцев разрешил посидеть отдохнуть несколько минут и сам подкатил к фигуристкам. Встал напротив лавочки, опёршись локтями о бортик. Внимательно осмотрел воспитанниц, оценивая, устали они или нет.

— Владислав Сергеевич, а если Малинина усилит свой прыжковый набор? — спросила Арина, высказав неожиданную мысль, пришедшую в голову. — Какие вообще у нас шансы попасть на первенство СССР?

— С чемпионата Свердловской области на первенство поедут две фигуристки, занявшие первое и второе место, — пожал плечами Левковцев. — Та, которая займёт третье место, станет первой запасной. Кроме того, получит звание кандидата в мастера спорта и право в следующем сезоне выступать на кубковых турнирах для отбора на взрослый чемпионат СССР.

— А что даёт нынешняя победа в Первенстве СССР? — спросила Соколовская.

— Победитель получит звание мастер спорта, — ответил тренер, чуть улыбнувшись. — Таня Малинина на прошлом первенстве взяла серебро, уступив лишь немного Ларисе Замотиной.

— А это кто ещё? — с неудовольствием спросила Арина, предчувствуя перед собой частокол соперниц, через который фиг пробьёшься.

— Ещё одна ученица Ксенофонтова из Первоуральска, — вздохнув, покачал головой Левковцев. — Сильный тренер, и ученицы у него достойные. Но Замотиной вам опасаться не нужно. Она старше вас на четыре года. На первенстве Лариса получила звание мастера спорта. Ей уже 18 лет, на январском чемпионате СССР выступала в этом году. Дебютировала относительно успешно, на седьмое место накатала. Так что если встретитесь с ней, то только на кубковых стартах и на чемпионате Союза, если, конечно, отберётесь туда. Что касаемо твоего другого вопроса, об усилении Малининой, это возможно. И наверняка это будет. Ксенофонтов разгонит её на тройной риттбергер. Пять тройных дадут ей преимущество в технике над вами.

— А вы же говорили, что она каскад тройной сальхов — тройной тулуп может прыгнуть, — настойчиво продолжила Арина. — Тогда у неё будет два тройных в короткой и пять тройных в произвольной. Каскад сальхов-тулуп, одинарные сальхов с тулупом и риттбергер. Она нас раскатает!

— Каскады с двумя тройными — большой риск! — возразил Левковцев. — В короткой она точно на него не пойдёт. Прыгнет стандартный тройной сальхов — двойной тулуп. В произвольной возможны вариации, в зависимости от результатов короткой и обязательных фигур. Больше я вам ничего не могу сказать. Но как тренер добавлю — не будет Ксенофонтов гнать её на рискованные каскады. Максимум — выучат тройной риттбергер. Малинина уже КМС и имеет право на кубковые старты и отбор на чемпионат Союза. В юниорах она всё сказала. Осталось грамотно подвести её к взрослым. Естественно, лучше вступать во взрослый разряд мастером спорта, поэтому они всё равно будут биться до последнего. На лёгкую дорожку не надейтесь!

Но прав ли был Левковцев…

Глава 19

Тренировка тройных. Успешно

Игорь Борисович Ксенофонтов, тренер первой категории, тоже в данный момент находился на рабочем месте — на катке ледового дворца спорта имени 50 лет ВЛКСМ. Только что отпустил Малинину с короткой ледовой тренировки и сейчас сидел в раздумьях. Тройной риттбергер никак не шёл. Прогресса почти не было. Он получался всё с той же низкой степенью надёжности, пятьдесят на пятьдесят. Это был риск. Таня могла и не вывезти.

А ещё большим риском было вставлять в программы каскады с двумя тройными. Таня прыгала их, но надёжность была точно такой же, как и с риттбергером. Поэтому рисковать в короткой не стоило. Хватит и одного тройного. А вот в произвольной…

Ксенофонтов взял авторучку, блокнот и стал чертить примерные расклады: кто что прыгнет, если отработает по максимуму, но без особого риска. Соколовская наверняка обойдётся в короткой одним тройным, это будет сальхов. Таня с точно такой же прыжковой сложностью через неё наверняка пройдёт — судьи в любом случае при равных прокатах поставят больше кандидату в мастера спорта, чемпионке свердловской области и серебряной призёрке первенства Союза, чем перворазряднице, чемпионке Екатинска. В этом у Малининой была фора.

Совсем другое дело эта неизвестная Хмельницкая. Ксенофонтов её не знал и ни разу не видел. Сказать не мог, как она катается и на что способна. Предположим, она стабильна. И у ней есть тройные лутц и флип. Обладая ими, у этой спортсменки громадное преимущество. Ведь она в короткой программе сможет прыгнуть тройной лутц в качестве обязательного прыжка. И теоретически судьи в технике могут поставить её выше Тани — тройной лутц редкий и сложный прыжок. А вот если Хмельницкая в каскаде ещё прыгнет тройной флип- двойной тулуп, она улетит в небеса. И судьям придётся ставить её выше Тани, будь Малинина даже чемпионкой мира. А то и шестёрки в технике нарисовать.

В произвольной с риттбергером у Малининой будет неоспоримое преимущество. Она прыгнет каскад тройной сальхов- двойной тулуп, тройной сальхов, тройной тулуп, тройной риттбергер, каскад тройной тулуп- двойной тулуп. Но пять тройных… Это было значительное усложнение вместо прежних трёх тройных. Сможет ли Таня прыгнуть этот набор? Если сможет, она опередит по технике, что Соколовскую, что Хмельницкую. Однако было одно но…

Соколовская в произвольной может прыгнуть каскад тройной сальхов — двойной тулуп, тройной тулуп, каскад тройной тулуп — двойной тулуп и тройной сальхов. Четыре тройных. Это её максимум. Больше повторов не разрешено правилами.

Хмельницкая в произвольной наверняка прыгнет каскад тройной лутц — двойной тулуп, тройной лутц, каскад тройной флип — двойной тулуп, тройной флип. Те же четыре прыжка, и Таня с пятью вроде бы выше, но… Если Хмельницкая прыгнет четыре старших зубцовых прыжка, и перед этим возьмёт короткую программу, судьи её поставят выше Тани. Потому что это уровень чемпиона СССР, а то и мира. Вот об этом он как раз и подумал, когда понял, что есть нюансы.

Раздосадованный, Ксенофонтов бросил ручку на стол и встал из-за стола. Пора принимать младшую группу. Ясно одно — без риттбергера никуда… Но даже и с ним всё не так очевидно…

… А тем временем Левковцев, довольный постановкой показательного, велел начать прыжковую тренировку.

— Девчонки! Сегодня только прыгаем! Зажгите напоследок! — заявил Левковцев. — Начинаем с двойных. По одному разу. Потом тут же тройной. Марина, начинай с сальхова, Люда, с лутца. Три подхода к тройному прыжку. После трёх попыток делаем двойной. Марина тулуп, Люда флип, потом так же, по три попытки тройного. Начали!

Соколовская поехала первая, Арина за ней. Двойной сальхов Марина прыгнула на расслабоне, мастерски, как будто говоря, что этот прыжок для неё фу — легкотня. Арина примерно в том же духе прыгнула двойной лутц. Но с полным контролем. Прыжок получился уверенным, с чётким приземлением и выездом. Соколовская развернулась перебежками, набрала скорость и прыгнула тройной сальхов. Приземление вышло смазанным, рабочим. Но удержалась.

Арина заходила на лутц по траектории. Сделала тройку, моухок, встала на ребро и уже с него прыгнула тройной лутц. С крайне неудачным приземлением — шмякнулась на лёд пятой точкой. Слетела с ребра, когда коснулась лезвием льда и не смогла удержать равновесие.

— Ты как? В порядке? — крикнул Левковцев.

— Пойдёт! — в ответ пискнула Арина, поднимаясь на ноги и потирая ушибленную задницу, мгновенно онемевшую. Синяк гарантирован!

Падение с прыжков было всегда и у каждого. Абсолютной стабильности не было ни у кого. Даже обласканный судьями, медалями и титулами чемпион мог отполировать лёд на важнейшим чемпионате, причём несколько раз. И потом сам не мог понять, почему так получилось. Небольшая выбоина на льду могла стать на пути к очередному чемпионству.

Вот и Арина сейчас, прыгнула вроде бы на контроле, но после приземления лезвие скользнуло по льду и произошло падение.

Соколовская ушла вперёд. Разогнавшись, прыгнула ещё один тройной сальхов, и уже без ошибок. Выезд получился уверенный. Арина начала разгоняться следом, стараясь выбросить из головы досаду и чувство неуверенности, как молния полыхнувшее в голове. Разгон, отталкивание, крутка, приземление. Идеально!

— Молодец! — крикнул Левковцев. — Давай дальше! Не останавливайся!

Если считать все прыжки вместе, предстояло исполнить восемь штук. И это количество было выбрано Левковцевым не просто так. Примерно оно соответствовало прыжковому набору в произвольной программе. Соколовская выполнила всё! Сделала идеально два двойных и шесть тройных. Катила к тренеру с довольной улыбкой на лице. Лицо её сияло. Марина выполнила сложный прыжковый набор со стопроцентной реализацией! Подъехав, приобняла тренера и получила порцию одобрительных похлопываний по плечу.

— Молодец, молодец, Мариша, умничка, хорошо поработала! — улыбнулся Левковцев.

Арина после падения собралась. Исполнила оставшиеся прыжки прекрасно, и тоже была довольна, когда подкатила к тренеру.

— И ты тоже молодец Люда! Справилась! — Левковцев одобрительно приобнял Арину. — Ушиб не болит?

— Эмм… Нет. Спасибо за вашу заботу! — смущённо ответила Арина, чувствуя, что боль начинает набирать обороты, и по идее, надо бы приложить лёд. Но где тут его взять…

— На сегодня всё! — заявил Левковцев. — Все свободны. Завтра в это же время, к обеду. Повторим показательный и попрыгаем тройные. Идите, замнитесь немного.

В раздевалке Арина решила поговорить с Соколовской о костюме для произвольной.

— А про какие там белые шорты ты говорила? — спросила Арина, глянув на переодевавшуюся Соколовскую.

— У меня есть белые шорты, — заявила Соколовская. — Я тебе могу их дать на время. У меня есть чёрные такие же. И майка у меня чёрная есть. А у тебя найдется белая. Прав тренер. Завтра уже можно начать тренировку показательного в костюмах. Ты, конечно, предложила тоже неплохой вариант. Но это надо искать швею и ателье. Сколько они ещё это делать будут… Времени много может потратиться. А нам на следующей неделе в пятницу уже уезжать. Не до этого будет.

Тут Арина призадумалась. Время пролетело незаметно. Миновала почти неделя. И до чемпионата области осталось чуть больше недели, а учитывая, что приезжать надо на два- три дня раньше, то времени действительно, осталось всего ничего.

— Хорошо, — смущённо согласилась Арина. — Принеси, пожалуйста, я примерю. Но ты говорила, что они на размер меньше?

Соколовская подошла и посмотрела на задницу Арины. Конечно, она была чуть побольше, но не совсем критично.

— Ну, так- то они налезут! — заявила Соколовская. — Они из полиэстера, так что потянутся. Не переживай. Будут смотреться круто на твоей жопке. Майку только не забудь.

Выйдя на улицу, Арина обратила внимание, что машины, на которой ездила Соколовская, нет.

— А где твоя тачка? — удивлённо спросила Арина.

— С предками поругалась, — пренебрежительно махнула рукой Соколовская. — Точнее, с отцом. Он постоянно меня строит. Причём по своему подобию. А я так жить не хочу.

— Как ты не хочешь жить? — осторожно спросила Арина, недоумевая, чего ещё надо Соколовской. Всё вроде есть, чего не попросит, всё исполнится.

— Последний раз мы с ним поссорились из-за тебя, — прямо заявила Соколовская. — Ему не понравилось, что ты приходила к нам домой. Для него ты не та персона, с которой мне следует общаться. В общем, низкого происхождения ты. Ха-ха-ха!

Арина подумала, что ничего смешного в этом, пожалуй что нет. Так ведут себя абсолютно все люди и родители в том числе, во все времена. И естественно, дети бунтуют против этого, особенно подростки, которые очень чувствительны к справедливости. В мироустройстве подростка ещё нет понятия о социуме и своём месте в нём. Подросток оперирует простыми понятиями. Добро — зло, справедливость — несправедливость, друг — враг.

В подростковом мире Марины отец поступил по отношению к Хмельницкой несправедливо. Тем более что она друг. А друг в подростковой иерархии стоит даже превыше родителей. Соколовской ещё предстояло повзрослеть и включить в свой мирок и роль семьи. А также умение гасить конфликты, угождая при этом и тем и другим.

Арина через всё это прошла примерно в том же возрасте, лет в 13–14. И кажется, извлекла определённые уроки, отчего её общение с Дарьей Леонидовной задалось с первого раза, несмотря на то, что она абсолютно чужой человек. Однако сейчас Арина относилась к Дарье Леонидовне как к родной матери. Настоящей же родной матери в этом мире было 12 лет и она нуждалась в постоянном надзоре и воспитании из-за своего пакостного характера. Но вроде бы и с ней более- менее стали ладить.

— Я тебя понимаю, не переживай, — чуть улыбнулась Арина и положила Соколовской руку на плечо. — Родители так устроены. Они всегда считают, что дети дружат не с тем, с кем надо бы. Они просто многого не знают.

— Нет, ты не права! — возразила Соколовская, упрямо взглянув на Арину. — Я знаю, о чём говорю. У меня отец считает себя местным царём медной горы. К нам в гости ходят только начальник милиции, прокурор, судья, директор универмага. Приходят, устраивают посиделки с пьянками. К нам даже родственники перестали в гости приезжать — чувствуют, что им у нас не рады. А я так жить не хочу!

Соколовская остановилась и посмотрела на Арину упрямыми синими глазами из под пушистых белокурых волос. И опять она своим упрямством, дерзостью, жаждой свободы, бунтарством показалась похожа на валькирию древних викингов.

— Не хочешь — не живи! — согласилась Арина и взяла Соколовскую под руку. — Пойдем прогуляемся по аллейке. А я тебе кое-что скажу. Не обязательно идти напролом. Гору всегда можно обойти. Я тоже вроде бы переделала свою маман. Она хотела, чтобы я спорт оставила на последнем месте, кормила меня сверх меры, и результатов не было. И я однажды сказала ей — стоп. Давай расставим жизненные приоритеты. Я возразила ей, но сделала аккуратно, со знанием дела. Чтобы и отношения не испортить, и в тоже время получить желаемое. И ты можешь так сделать, не идя на конфронтацию с родителями. Твоего отца тоже можно понять. Он человек высокого положения, уже со своими сформировавшимися взглядами на жизнь и окружение. Его ты в любом случае не перевоспитаешь, ведь он свой образ жизни не оставит. Поэтому понемногу продвигай свою позицию.

— И что это за позиция? — заинтересованно спросила Соколовская. — Что мне ему говорить? Я ума не приложу. Я хотела бы дружить с тобой, и ещё с некоторыми в классе, но они все не нашего круга, как он говорит. А те, кто нашего — иногда я встречаюсь с детьми его друзей, они абсолютно тупые и не заинтересованы ни в чём, кроме шмоток и денег.

— А позиция эта очень проста, — улыбнулась Арина. — В первую очередь не агрессировать. Говорить уверенно и спокойно, показывая собеседнику, в данном случае, отцу, что ты на верном пути. Если он что-то запрещает, например, дружбу со мной, спокойно объясни ему преимущества наших встреч. Например то, что я хорошая спортсменка, веду здоровый образ жизни, очень талантлива, и стану олимпийской чемпионкой. А через год уже буду ездить на соревнования за границу. Не зря же за меня партия и товарищ Ельцин заступились.

— Ха-ха-ха! Люська! Ну ты даёшь! — рассмеялась Соколовская. — Ты думаешь, на него это подействует?

— Подействует! — уверенно заявила Арина. — Таким образом ты будешь оперировать интересами твоего отца. Его жизненными ценностями. При этом будешь играть на своём поле. Он не сможет тебе запретить встречаться с такой многообещающей личностью. Вот увидишь. Инфа 146 процентов!

Естественно, эти речи Арины были не её собственного сочинения, а исключительно знания, почерпнутые из лекций спортивного психолога, на одном из занятий рассказывающего об умении коммуникации и получения желаемого результата от человека, воспрепятствующего ему.

Пока болтали о том о сём, незаметно подошли к дому Соколовской. Она предложила зайти к ней в гости, но Арина отказалась, заговорщицки подмигнув ей.

… Как проводит свободное время советская элита? У простого обывателя на этот счёт было много легенд. И почти все они были неверными.

У четы Соколовских были свои обычаи, сложившиеся за много лет. В субботу первую половину дня они спали, либо просто валялись в кровати, листая журналы, в основном, зарубежные, или привезенные из командировок или взятые у друзей. К обеду вставали, потом обедали, после обеда опять был сончас. А к вечеру ехали либо в ресторан, либо приглашали друзей, либо ехали к друзьям. Так было всегда. Из года в год. И Соколовская пришла домой как раз к обеду.

— О, Мариша! Ты вовремя! — с показной радостью сказал Соколовский. Перед дочерью чувствовал он вину и всячески старался её исправить. Матери вообще всё было до лампочки — как всегда, она витала в облаках, говоря пустые и банальные вещи, либо задавая пустые банальные вопросы с ожидаемым ответом.

— Милая, ты ручки помыла? Прежде чем садиться за стол надо мыть руки! — с важным видом заявила мама.

— Да, помыла, — терпеливо ответила Соколовская и принялась за еду. Уха из нельмы. Неплохо!

Некоторое время молчали, потом Соколовская решила бросить пробный шар.

— А Хмельницкая на следующий год за границей будет выступать! — заявила Соколовская, искоса глядя на отца. — И станет чемпионкой мира! Об ней будут писать все газеты и её будут показывать по телевизору!

— Ха-ха-ха! — чуть не подавился от смеха Соколовский— Это шутка?

— Шутка! — притворно согласилась Марина. — Ты думаешь, за неё просто так Ельцин заступился? Ты в курсе, что она готовится к чемпионату области? И она прыгает лутц и флип, которых в мире мало кто прыгает. Да на неё сейчас вся надежда у нашего высокого руководства, что она медаль из Калгари привезёт! И особенно странно, папа, что ты запрещаешь мне дружить с ней и приглашать её к нам в гости!

Мама от неожиданности даже выронила ложку из руки и недоумённо посмотрела на мужа.

— Дорогой… Это что за новости? Почему наша дочь жалуется, что ты не разрешаешь ей приводить домой подругу? И почему я об этом ничего не знаю? Ты мне говорил, что вы поссорились с Мариной из-за её своеволия. Должна признать, своеволием тут и не пахнет.

— Но… Мммм… Я не знаю, я думал… — неуверенно промямлил Соколовский. — Мариша! Ты не так поняла! Это было простое недоразумение! Давай всё забудем! Естественно, Люда имеет право приходить к нам. И ты к ней ходить тоже. Ведь она твоя подруга!

Тут уже Соколовская чуть не выронила ложку от удивления. Она не думала, что советы Хмельницкой окажутся действенными и настолько эффективными!

Глава 20

Неприличные костюмы для показательного

Пока в семье Соколовских разбирались кто кого и куда пускал и не пускал, Арина в добром расположении духа бежала к автобусной остановке. Пока всё складывалось замечательно.

Миновала последний дом и повернула за угол, как вдруг нос к носу столкнулась с Аней и Стасом. Удивлению не было предела, что у Арины, что у будущих родителей, которые покуривали исподтишка, воровато оглядываясь из стороны в сторону. Анька была в своей вязаной шапочке с ушками и каракулевой шубке со свисающими варежками на резинках, а Стас — в кроличьей шапке и клетчатом пальто со свисающим длинным красным шарфом.

— Ой, Люська… Привет! — ошарашенно пропищала Аня, пряча сигарету за спину. Стас прятать ничего не стал, лишь отвернулся, даже не поздоровавшись.

— Ты мне, кажется, обещала, что больше эту дрянь не будешь курить! И что я вижу? — сурово спросила Арина, встав в горделивую позу со скрещёнными на груди руками.

— Ну, так получилось… — виновато промямлила маман, бросив окурок в снег. — Я больше так не буду!

— Детский лепет! Тебе доверия больше нет! — как отрезала Арина. — Ты знаешь, что сейчас в нашей школе формируется группа поддержки для поездки в Свердловск? И отгадай, кто там будет? Не знаешь? Там будут самые лучшие ребята! Отличники учёбы и вообще челики, положительные со всех сторон!

— Пфф… А мы и не хотим туда! Мы не какие-то там челики, а пи-о-нэ-ры! — веско сказал Стас и только сейчас потушил окурок о снег, раздавив его ногой. — Нам с Аней вообще пофиг на это ваше фигурное катание. Правда ведь, Ань?

Но, к его удивлению, Анька оказалась с ним не согласна! Она как раз таки хотела болеть за фигурное катание и за Люську с Маринкой!

— Люся, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я больше так не буду! — заныла Аня, обнимая Арину. — Я очень хочу поехать в Свердловск! Очень-очень! Я правда-правда, больше так не буду!

— Смотри мне! — погрозила пальцем Арина. — Последний раз прощаю тебя! Так уж и быть. А вам, молодой человек, я нотации читать не собираюсь.

Арина посмотрела на Стаса, внимательно слушавшего её, и решила продолжить. Отца тоже надо отучить от вредных привычек! Тем более в её время он не курил! А тут… Это что за шалости, объясни, пожалуйста!

— Но кое-что скажу, — заявила Арина. — Вы сейчас занимаетесь фигнёй, стараясь показаться взрослее, чем вы есть на самом деле. Только существует ещё один путь стать взрослее — заняться тем, что даже в 12 лет сделает тебя взрослым. И тем, что в дальнейшем сделает тебя лучше.

— И чем же это заняться? — насмешливо спросил Стас. — Фигню какую-то городишь. Тебя нормальные пацаны высмеяли бы.

— Перед тобой сейчас открыты тысячи путей и дорог! — непреклонно заявила Арина. — Вся жизнь впереди! Ты можешь рисовать, писать книги, которые сделают тебя знаменитым, заниматься спортом, параллельно изучать космос и стать космонавтом, либо сделать новый двигатель для звездолёта. Изучать по книгам океан и стать биологом, исследующим бескрайние глубины. Да даже современными танцами заниматься, тем же брейк-дансом! Ты будешь мастерски танцевать и станешь крутым в вашей убогой тусовке. Ты же тратишь время, чтоб тупо стоять в подворотне и смолить сигу вместе с моей… И знаешь что… Мне кажется, ты плохо влияешь на неё! Так что подумай над собой!

Арина схватила Аньку за руку и потащила к автобусной остановке. На счастье, за километр было видно жёлтый «Икарус»-длинномер, нещадно чадящий сизым дымом. Повезло!

— Нефиг тут шататься! Поехали домой! Я тебе покажу кое-что! Бежим!

Анька хотела было воспротивиться такому обороту событий, но, услышав, что Люська собирается ей что-то показать, смирилась и побежала рядом, держась за руку. Стас сначала нахмурился, но, оставшись в одиночестве, тоже, как хвостик, потащился за девчонками. В автобусе сел рядом. И всё время, пока шли до Люськиного дома, тоже шёл следом.

— Заходи, чё встал-то? — крикнула Арина Стасу, видя, что он стесняется идти к ней домой.

Поднявшись на девятый этаж, Арина открыла дверь, и радостно крикнула: — Ма! У нас гости!

И тут же увидела мужскую обувь у порога, нечто вроде сапог из собачьей шерсти, тулуп на вешалке и чемодан у двери. И поняла, что приехал отец… Эмм… Неловкая ситуация. Нежданчик! Пожалуй что, гостей сейчас вести не стоит.

Арина закрыла дверь перед недоумёнными Аней и Стасом.

— Планы изменились! — решительно заявила Арина. — Там папа приехал.

— И он это самое… твою маму? — бесстыже спросила Анька и от восторга запрыгала на площадке.

— А ну тихо! Что за глупости мелишь? Короче, пошли туда! Сейчас я вам что-то покажу! — Арина показала наверх. Там был ещё один пролёт, ведущий к мусоропроводу и дальше, на чердак.

И там, прямо на площадке, бросив рюкзак на пол и подпевая себе под нос, Арина показала Аньке и Стасу брейк-данс, который они разучили с Соколовской. Аньке он очень понравился.

— Нифига как круто! — округлила глаза маман и прикрыла рот ладошкой, чтоб не завизжать от восторга. — А ты меня научишь так танцевать?

— Научу! Нет проблем! — небрежно сказала Арина. — Если вы перестанете курить. Можно начать прям сейчас!

Арина поставила Стаса и Аньку перед собой и начала показывать им танцевальные позы и движения. Сначала медленно, потом всё быстрее и увереннее. Конечно, зимняя одежда стесняла ребят, и пришлось её сбросить, повесив прямо на перила. Зато потом дело пошло как нельзя лучше. Естественно, у Арины получалось лучше всех — всё-таки хореографией она занималась много лет, и все движения были доведёнными и ровными.

— Люська! Тебе можно в школе открыть кружок брейк-данса! — вдруг подал голос Стас, уже уставший и севший отдохнуть на чердачную лестницу. — Народу тьма будет ходить!

— Если только в свободное время, — Арина прекратила танцевать и посмотрела на Стаса. — Но ты вполне и сам можешь это сделать. Ты же видишь — ничего сложного. Открывай ты! А я буду приходить на полчаса или час и показывать вам, как надо делать.

— Ну… Не знаю… — замялся Стас. — Посмотрю. Ну что, мы пойдём по домам?

— Идите! — разрешила Арина. — И чтоб больше без сигарет! Задрали вы уже меня.

Однако не успели ребята уйти, как дверь в Люськиной квартире открылась, и в подъезд выглянула Дарья Леонидовна, услышавшая, как хлопнула входная дверь в квартиру, а потом в подъезде на половине этажа выше раздались восхищенные визги и какой-то шум, напоминающий прыжки на бетоне.

— А вы что это делаете? — недоумённо спросила Дарья Леонидовна, с удивлением глядя на лихую троицу, сделавшую невинный вид.

— Ма, мы тут в гости пришли, и я увидела что там отец, и мы решили почилить в подъезде! — объяснила Арина. — А сейчас я их выпроваживаю по домам.

— Люся! Гостей выгонять не вежливо! — решительно заявила мама. — Ребята, заходите! Я вас чаем угощу и вареньем с коржиками!

Как ни отнекивались Анька со Стасом, но устоять перед напором Люськиной мамы не смогли. Была Дарья Леонидовна по-русски гостеприимная и хлебосольная, и просто так сбежать от неё не мог никто! Всей компании пришлось заходить на чаепитие.

— Вот так нежданная встреча! — в прихожей перед Ариной стоял рослый светло-русый мужчина с голубыми глазами и небольшой бородкой. Одет он был в клетчатую рубашку и домашние трико с лямками на штанинах.

— Эмм… Здрасти… Какой сюрприз… — смущённо пролепетала Арина, стараясь не смотреть на отца. Как вот с ним вести себя? Фиг бы его знал! Непонятно!

— Что ты там лопочешь, дочка? — засмеялся Александр Тимофеевич и притянул Арину к себе, прижав к груди и целуя в волосы, щёки, нос, губы. — Меня не было-то всего месяц, а ты, кажется, ещё больше выросла. Давайте, проходите, ребята! Наш дом всегда открыт!

Арина вдруг подумала, что сейчас встретились её родители. И настоящие, и ненастоящие. Или какие из них настоящие??? И вообще, чего можно ожидать от всего этого?

Ожидать, естественно, ничего не пришлось. Тайные силы природы, которыми Арину закинуло, никак не проявили себя. Арина сидела за столом и переводила взгляд с одной пары родителей на другую и тихо изумлялась. Стас, как и ожидалось, в домашней обстановке оказался очень стеснительным и доброжелательным. Аня — такой же живой, улыбчивой и непоседливой, как и во времена Арины. Отец Люськи был общительным и рассказывал про север, про буровую вышку, на которой работал начальником смены. Сейчас приехал на две недели отдохнуть. Рассказать было много чего. И про успехи Арины, и про будущий чемпионат Свердловской области, на который отец сразу же загорелся поехать. Разошлись поздно. И время провели очень хорошо.

— А они прекрасная пара! И девочка с таким интересом смотрит на мальчика, и мальчик на неё тоже, — как будто ненароком сказала мама, когда вместе с Ариной мыла посуду. — Не удивлюсь, если будут дружить и в более взрослом возрасте, а то и поженятся потом, как мы с Сашей.

— Ну ты скажешь тоже, Даша! — рассмеялся отец, стоявший в дверях. — У нас с тобой один случай на тысячу, чтобы со школы дружили, потом пошли в один институт, и тут же поженились…

Оставив родителей вспоминать былое, Арина прошла в свою комнату и остаток дня посвятила домашним заданиям. Сделала всё и со спокойной совестью легла спать. Так как сегодня произошло много событий, то ожидаемо снилась всякая ерунда, от которой наутро хотелось только краснеть. И немалое место в этих снах занимали воображаемые белые шорты, которые должна принести Марина.

Шорты и в самом деле оказались слегка маловаты и коротковаты — выше середины бедра. Однако они были импортные, сшиты из полиэстера и вискозы, казались невесомыми и нисколько не мешали исполнению элементов.

— Нууу, я не знаююю… — смущённо сказала Арина, глядя в зеркало. — Ещё доколупаются.

— Кто доколупается? Всем плевать! — уверенно заявила Соколовская, примеряя другие шорты, чёрные. — Парницы вообще выступают в таких платьях и юбках, которые почти как трусы. Пофиг!

— Ну у меня они сильно обтягивают, а у тебя, наоборот… — тут Арина глянула на Соколовскую и увидела, что у неё шорты тоже обтягивающие. — А у тебя они тоже мелкие.

— Вот именно! — лукаво усмехнулась Марина, надевая чёрную футболку. — Отец привёз две пары из командировки, одну такую, а другую вот такую. Не знал, какой у меня размер. Так что бери и пользуйся. Пойдём, удивим тренера! Сейчас постой пока, я ещё кое-что припасла.

Когда Левковцев увидел учениц, вышедших на лёд, он сильно удивился. Вид у них был донельзя… Чёрт возьми, даже и слова-то такого не найти… Модный, современный, это само собой. Но появилась в девчонках этакая вальяжность и заграничный лоск, которые производили очень сильное впечатление даже на него, человека, по долгу работы знающему, что такое хореография и стиль.

Хмельницкая одета в короткие обтягивающие белые шорты и чёрные колготки, из-за которых её длинные стройные ноги казались ещё длиннее, просторная белая майка завязана на талии, причём завязана так, что грудь прилично натягивала ткань. Чёрные кудрявые волосы Хмельницкой были пышно взбиты и поддерживались белой налобной повязкой. Из чего они её сделали? На контрасте с волосами смотрелось очень хорошо. Глаза Люды сильно подведены, причём так, что стрелки выступают чуть не до ушей. Зелёные глаза горят как у кошки.

Соколовская одета точно так же, только в зеркальном отображении. Чёрные шорты с белыми колготками, чёрная просторная майка, завязанная на талии, белокурые волосы торчат вверх, и лоб охватывает чёрная повязка. Макияж точно такой же, как у Хмельницкой. Контраст белого и чёрного смотрелся очень выгодно что у той, что у другой.

Левковцев не знал, то ли плакать, то ли смеяться. Не… Ну ладно, чёрт с ним, довольно откровенный наряд… Это спорт. Пловчихи и полуголыми выступают, да и в фигурном катании тоже не привыкли к скромности — такова специфика спорта. Но девочкам по 14 лет, и этот факт может положить конец его карьеры. Люди-то советские будут смотреть соревнования, а возможно, и старой закалки… Левковцев с месяц назад на выходных ездил в деревню к деду, там до сих пор у клуба гипсовые бюсты Сталина и Хрущёва стояли, сейчас запорошенные снегом, а летом заросшие крапивой. А женщин от мужиков на селе не отличишь — все в валенках и фуфайках, разве что на одних чёрные цигейковые шапки, а на других коричневые пуховые шали. Люди жили в прошлом. А тут вот этакое непотребное буржуйское зрелище, представьте себе…

— Эээ… Вы что делаете со мной? — улыбаясь, спросил Левковцев. — Вас выгонят с арены. А меня запрут в тюрьму.

— Ну и что! — промурлыкала Соколовская. — Зато очень стильно и модно. Давайте уже, Владислав Сергеевич, заряжайте музыку!

Пожав плечами, Левковцев поставил Боба Марли и стал наблюдать за прокатом воспитанниц. Катали хорошо. Но самого тревожили дурные мысли. В первую очередь, сожаление, что вообще связался со всем этим. Девчонок надо готовить к важнейшему чемпионату, нарабатывать прыжки, а он занимается с ними чёрт знает чем, да ещё и таким, что может повлечь большие неприятности. Однако постепенно плохие мысли покинули Левковцева. Катались девчонки ещё более мастеровито, чем первый раз, и когда музыка закончилась, попросили поставить её снова.

На второй композиции входная дверь на каток со стороны административного корпуса открылась, и зашёл Каганцев. Увидев Хмельницкую и Соколовскую, сначала замер в удивлении, но потом, стараясь быть незаметным и пригибаясь над бортиком, прошёл к тренеру, с виноватой улыбкой посмотревшему на начальника. «Ну всё, сейчас начнётся…» — подумал тренер, но, на его удивление, директор ничего подобного не высказал. Наоборот, с улыбкой посмотрел на Левковцева и поздоровался за руку.

— Это они сами придумали? — давясь от смеха, спросил Каганцев.

— Они, — согласился Левковцев. — Я не думал, что выйдет так откровенно.

— Ой, да бросьте! — махнул рукой Каганцев. — У меня дочка такая же. Смотрит ритмическую гимнастику по утрам, а там точно такие же девочки прыгают. Это мода сейчас такая, товарищ Левковцев. Очень модно и современно. Конечно, какие-то шишки могут посыпаться на голову, но вы же фигуристы, вам не привыкать. А от себя скажу — очень ярко и зрелищно у вас получилось. Это, как я понимаю, показательный номер?

— Да… — согласился Левковцев, уже оживая. — Мы занимались хореографией. И у девочек очень хорошо получалось танцевать в паре. Причём они сами придумывали танцы. А потом мы решили поставить показательный. Всё серьёзно. С элементами, переходами.

— Замечательно! — Каганцев ещё раз пожал руку Левковцеву. — В правильном направлении идёте. Спорт надо популяризовать, чтобы молодёжь увлекалась и приходила на стадион, а не в подъезд. В этом тоже заключается наша задача. А показательный — это хорошо. Значит, на медаль рассчитываете. Я позже с врачом подойду и со справками.

Когда директор ушёл, Левковцев поставил музыку ещё раз и, после того как девчонки опять прокатали программу на пятёрку с плюсом, свистком дал знак, чтоб подъехали к нему.

— Ну что… Вы огромные умнички! — Левковцев одобрительно похлопал по плечам обеих воспитанниц. — Даже директору понравилось.

— Ещё бы ему не понравилось! — рассмеялась Соколовская. — Это шик-модерн самого современного уровня.

— Самомнение вещь хорошая, Мариша, но не надо забывать и об основной подготовке, — улыбнулся Левковцев. — Сейчас перерыв двадцать минут. Переоденьтесь в тренировочную форму, и что потом?

— Прыжки… — уныло предположила Арина.

— Всё верно, Люда, прыжки, — согласился Левковцев. — Готовимся к чемпионату области, повышаем чистоту и надёжность прыжковых элементов. Выходим на пик формы. Шагом марш! Кстати, завтра к нашим занятиям подключится Муравьёва. Она первая запасная и поедет в Свердловск с нами.

Девчонки дружно кивнули головами и направились в раздевалку — почём зря гробить костюмы для показательных не стоило… Прыжковая тренировка предполагала и полирование льда пятой точкой, а для этого сойдёт и обычный эластичный спортивный костюм…

Глава 21

Шаг вперед и два шага вперед

Когда девчонки, переодевшись, пришли на каток для отрабатывания тройных прыжков, то чуть не упали от удивления — вместе с Левковцевым у калитки стояли директор ДЮСШОР Каганцев и врач спортивного диспансера Филипп Иванович Миронов. Настроение у них было хорошее, судя по всему, и мужчины о чём-то разговаривали, громко смеясь. Разговор резко прекратился при появлении фигуристок. «Нас что ли обсуждали?» — подумала Арина.

— Здрасти! Удачного дня! — смущённо пискнула она, села на лавку и, потупившись, стала шнуровать ботинки, стараясь ни на кого не смотреть. Соколовская ни с кем не поздоровалась. Недовольно насупившись, изредка поглядывая на взрослых, занялась тем же самым, что и Арина.

— Люда, подойди сюда, пожалуйста! — попросил Миронов. — Мне надо тебя осмотреть.

Арина зашнуровала коньки, попрыгала, проверяя координацию и подошла к врачу. Миронов попросил согнуть, потом разогнуть руку, завести её за голову, распрямить, потом задал пару вопросов о здоровье и выдал вердикт.

— Ну что ж, Хмельницкая, ты здорова. К тренировкам и учёбе в школе я тебя допускаю. Сейчас справку напишу.

Филипп Иванович открыл дипломат, достал чистый бланк справки, написал «Полностью здорова», вытащил печать из печатницы, подул на неё и тщательно проштамповал документ.

— Держи, — протянул он бумажку. — Мне принесли рентген. Патологии нет, как я и думал. Раз чувствуешь себя хорошо, выношу вердикт — ты здорова. Даю полный допуск к тренировкам и к учёбе в школе. Не болей, Люда!

— Только об учёбе пока забудьте, — рассмеялся Каганцев. — Я написал вам справки об освобождении от учёбы в связи с проведением регламентного соревнования. Отнесёте завтра в школу. Ну и директорам вашим я позвоню, само собой. Ещё вот что… С понедельника по четверг у вас ежедневные шестичасовые тренировки. С восьми утра. Всё ясно?

— Ясно! — кивнула головой Арина. — Можем идти?

— Идите! — разрешил Каганцев и махнул рукой на лёд. — А мы посмотрим, чему вы тут научились. То, что я видел полчаса назад, мне понравилось. Продолжаем в том же духе.

— Так, девочки! Тренируемся так же как и вчера! — заявил Левковцев. — Начинаем с двойного, потом по три попытки тройных. Всего восемь прыжков. Первая Соколовская, вторая Хмельницкая. Начали!

Соколовская начала разгоняться на двойной сальхов, Арина пошла за ней на двойной лутц. Обе прыгнули двойные прыжки почти синхронно, с отставанием в пару секунд. Тут же развернувшись, пошли перебежками на тройные. Соколовская в этот раз прыгнула тройной сальхов идеально, с ровным красивым выездом. Арина следом прыгнула тройной лутц. И тоже обошлось без падения. Следующие прыжки тоже исполнили идеально. Все восемь!

— Молодцы! — крикнул Левковцев. — Идите, отдышитесь немного.

Каганцев и Миронов тоже разразились аплодисментами, сопровождая их одобрительными возгласами. Первый раз они видели тройные прыжки в исполнении девушек, да ещё и совсем близко от себя, в десятке метров. На непривычного зрителя, видящего этот элемент вживую, он производил неизгладимое впечатление. Фигуристка разгоняется до скорости семи метров в секунду, прыгает, делает в воздухе три оборота, поднимаясь при этом на высоту в полметра, пролетает три метра, а потом с громким щелчком приземляется на лёд, тут же демонстрируя прекрасный выезд на ребре, с руками, раскинутыми в обе стороны. Последний тройной тулуп Соколовская прыгнула с фиксацией выезда, потом тут же сделала скобку, развернувшись на правой ноге, и исполнила прыжок «олень», который она вставляла на чемпионате. Получался сложный и зрелищный выезд, прибавлявший оценку за технику.

Арина сделала все прыжки просто и аккуратно, на контроле, не рискуя напрасно.

Обе фигуристки подкатили к калитке и сели на скамейку, старясь нормализовать дыхание.

— Вот сейчас я действительно вижу спорт высоких достижений! — сказал Каганцев, с восторгом глядя на девушек. — Такое вживую посмотреть — за счастье. Ну что ж, поработали вы обе хорошо. Примите мою горячую благодарность.

Директор с доктором ушли, а Левковцев после того, как фигуристки отдышались, велел готовиться к прокату макетов коротких программ.

— Катаем сегодня с двойными прыжками, если хотите — с одинарными, тройные пока не включайте, мы к ним постепенно подойдём. Сегодня тренируем исключительно непрыжковые! По одному подходу. Соколовская приготовиться!

Марина выкатилась на середину катка и заняла стартовую позу. Левковцев подошёл к магнитофону и после нескольких неудачных попыток нашёл «Время вперёд». Кассеты хоть и были подписаны, но в то же время и десять раз зачёркнуты. Это были тренировочные записи. Записи для прокатов на соревнованиях Левковцев хранил в тренерской.

Прошла примерно минута, и всё это время Соколовская стояла в стартовой позиции. Но по виду, кажется, нисколько не устала. Как только заиграла музыка, Марина начала прокат. Мощно и раскатисто, как всегда. Разогнавшись, прыгнула каскад двойной сальхов — двойной тулуп с шикарным выездом и полетела дальше по программе, как стремительная птица. Откатала чисто и сделала акцент на вращениях. Получились они все на высшем уровне.

— Молодец! — захлопал в ладоши Левковцев. — Впечатлила! Иди отдохни на скамейке. Люда, приготовься!

Арина покатила к середине катка и замерла в стартовой позе «Жар-птицы». На счастье, она не была слишком тяжёлая, и Арина простояла так с минуту, пока Левковцев так же методом проб и ошибок не нашёл нужную фонограмму. «Как он задрал уже. Где эта хренатень?» — с неудовольствием подумала Арина, чувствуя, что решительность понемногу испаряется. Но наконец тренер нашёл музыку, отмотал плёнку на начало и включил магнитофон.

Пока стояла, настрой сбился… В этом у Соколовской была фора — её мало что могло вывести из себя. Но у Арины он сбился лишь в ту сторону, что она забыла о задании тренера прыгать двойные прыжки, да и в целом, что сейчас катается лишь макет программы. Разогнавшись, Арина сделала моухок и с него прыгнула тройной флип — тройной тулуп. Выехала в полубильман. И даже сама не заметила это поначалу, лишь позже, когда сделала выезд, увидела мельком озадаченные лица Соколовской и Левковцева.

Быстро проанализировав тело, Арина ощутила, что усталость минимальна, поэтому сделала положенные по программе твиззлы, несколько шагов и зашла в комбинированное вращение со сменой ноги. Сразу же решила, что никаких лишних чинянов делать не будет. Она решила брать оценку за технику лишь прыжками. Исполнила сложное вращение как положено — либела, качалка, волчок, смена ноги, опять волчок, только уже в положении «назад». После вращения сделала несколько твиззлов и перепрыжек, развернулась у короткого борта и стала заходить на тройной лутц. Она сразу решила, что прыгнет тройной! Чего тянуть до завтра! Чувствовала в себе силу и уверенность… И действительно прыгнула… И прекрасно приземлилась. Здесь уже ни Соколовская, ни Левковцев не смогли сдержать аплодисментов.

Вот это и есть характер чемпиона. Ты идёшь на риск, когда знаешь, что он оправдан, ты делаешь элемент, когда уверен в нём. И делаешь практически на автомате, не глядя и не думая. Если бы существовал хотя бы малейший риск не прыгнуть, запороть сложный прыжок, Арина никогда бы не пошла на него. Впрочем… Падала она и тогда, когда была полностью уверена в себе. Но это спорт… «Лёд скользкий», как говорят фигуристы и тренеры.

Остальную часть программы откатала на высочайшем уровне. Аксель, два вращения вышли отменно, причём аксель вышел эталонным, как в учебнике, с выездом в ласточку на ребре. Вся программа выглядела цельным монолитом. Арина опять ощутила тот позыв чемпионской силы, которая словно рвётся изнутри наружу, и никак не получается удержать её в себе, иначе она разорвёт тебя на куски. «Я сделала это», — даже как-то буднично подумала Арина, когда закончила прокат.

— Браво! — захлопал в ладоши Левковцев. — Вы что ж творите со мной? Я так поседею с вами скоро! Хотел бы заругаться на тебя, но победителей не судят.

— Молодец! Здорово! — крикнула Соколовская и тоже пару раз хлопнула в ладоши. По её виду нельзя было сказать, довольна ли она сногсшибательным прокатом конкурентки. Сама Марина откатала осторожно, стараясь не ошибиться в мелочах, повиновалась распоряжению тренера.

— В общем, девчонки, все вы большие молодцы, и пока вроде бы всё идёт хорошо! — заявил Левковцев. — На этой позитивной ноте закончим сегодняшнюю тренировку. Насчёт завтра… Вы слышали директора. С завтрашнего дня у нас шестичасовые тренировки. С восьми утра до шестнадцати часов с перерывом на обед и двумя получасовыми перерывами на отдых. Отнесёте справки в школу, отдадите директору и сразу сюда. И ещё… Завтра и последующие дни вы будете тренироваться с мастерами. С Горинским и Савосиным, так как они тоже готовятся к чемпионату области. И с Муравьёвой, само собой. Она первая запасная.

— Ясно! — согласилась Арина. — Ну мы можем идти?

— Идите! — разрешил Левковцев. — Ещё раз спасибо за то, что вы показали сегодня!

В раздевалке Соколовская посмотрела на Арину и слегка улыбнулась.

— Ну ты зажгла сегодня. Тебя в таком состоянии будет трудно одолеть!

— А ты и не старайся прыгнуть выше головы! — заявила Арина. — Это дело, конечно, твоё, но послушай… У меня идут вот эти два прыжка, лутц и флип. Мне в этом сезоне повезло, что лутц — обязательный прыжок в короткой программе. Однако если бы был, например, сальхов, преимущество было бы у тебя. Так получилось. Это случайность. Тебе надо откатать всё, что ты можешь, со стопроцентной гарантией, как ты можешь, и на следующий сезон ровно войти во взрослые. То, что ты туда попадёшь и получишь кандидата в мастера, если откатаешь то, что можешь, это гарантия сто процентов. Да ещё и в Москву уедешь. А весной и летом можно начать тренировать ещё какой-нибудь тройной. По крайней мере, я так собираюсь сделать. Самое главное — надо пройти эту Малинину. А там ещё есть какие-то Бойкова и Протасова, мне тренер сказал.

— У них по одному тройному прыжку, — задумалась Соколовская. — По крайней мере, было. Они тулупы прыгали. Сейчас не знаю.

Соколовская притихла, словно бы оценивая свои шансы. Через некоторое время тряхнула белокурой головой.

— А… Пофиг. Гадай-не гадай, что будет, то и будет… Побежали ко мне! Я тебе марки покажу!

…Татьяна Малинина, Евгения Протасова и Александра Бойкова, о которых шла речь в Екатинской ДЮСШОР, были собой очень и очень недовольны. И громко рассмеялись бы, услышав, какие опасения высказывают екатинские фигуристки. В этом сезоне хоть ты тресни, но то, что хотел от первоуральских спортсменок их тренер, никак не получалось.

Таня, взявшаяся напрыгивать тройной риттбергер, окончательно развалила всю программу, накатанную в предыдущие месяцы до идеала, до миллиметра и миллисекунды. Заходы на сложный рёберный прыжок постоянно получались сбитыми. Всегда в последний момент перед заходом её психику по привычке переклинивало, и она делала заход как на двойной прыжок, на малой скорости. Естественно, недокручивала и падала. А если не падала, то касалась льда руками. Одиночный тройной риттбергер вроде бы получался, и даже несколько раз подряд, но в программу никак вставляться не хотел.

— Так… Это дело техники, нужно время. И нужно успокоить нервы, и тебе и мне, — под конец заявил раздосадованный Ксенофонтов. — Давай попробуем завтра изменить этот кусок программы. Выкинем из него связки перед прыжком. На сегодня уже хватит. Иди отдыхай, Танюш. Загнал я тебя. Завтра продолжим. Не забудь справку взять у директора об освобождении от школы. С завтрашнего дня начинаем более усиленные тренировки. Так… Ну а вы, красавицы мои… Готовы к мучениям?

Сказал вроде бы в шутку, но понимал, что для юных фигуристок это и в самом деле было мучение — менять отлаженные программы в самый последний момент. У обеих фигуристок был тройной тулуп. Это означало три тройных прыжка за две программы. С таким прыжковым набором они проигрывали екатинкам, поэтому взялся тренировать ещё тройной сальхов, чтоб подтянуть их хотя бы до уровня Соколовской. Но прыжок за пару дней не слепишь. По идее, лучшим выходом было бы оставить всё как есть, сосредоточиться на Малининой. Но и у Тани не всё шло так, как хотелось бы.

Последние пару дней переключался с одной фигуристки на другую, однако в очередной раз убеждался в правдивости народной пословицы о двух зайцах. Уже решил про себя — если сейчас прогресс никакой не наметится, бросить эту затею и смириться, что две его ученицы останутся без медалей и сбавят в результатах этого сезона. А это жгло самолюбие Ксенофонтова так, что хуже некуда. Ведь признать этот факт и то, что его зафиксируют судьи, значит расписаться и в собственной тренерской несостоятельности. О том, что сезон провёл напрасно и в мастерстве только сбавил наравне с воспитанницами…

— Протасова! Заходишь на двойной сальхов. Бойкова следом! Исполняете по два раза. Потом пробуем на удочке тройной! — крикнул Ксенофонтов, наконец-то отбросив все сомнения. — Надо заниматься!

Всегда улыбчивая, брюнетистая Саша Бойкова, несмотря на четырнадцать лет, имела развитое, почти оформившееся женское телосложение. Такое, которое фигурнокатательные специалисты называют «спортивным» или даже «атлетическим». Имела небольшой рост, прокачанные крутые бёдра, достаточно плотный таз, развитую плечевую систему мышц. Никакой худощавости, тонкости и звонкости! Выглядела она как спортивная гимнастка. Или как… Мидори Ито. Рост 158 сантиметров никак не мешал, а только должен способствовать фигурному катанию. Казалось бы, всё есть для побед. Не было лишь одного — хорошей координации. Тройной тулуп с горем пополам выучили. Но получался хорошо и надёжно. Несомненно, со временем получится и сальхов, но где его взять-то, это время?

14 летняя Женя Протасова, наоборот, была из этих самых тонких, звонких и длинноногих. Артистичная, мечтательная, худенькая длинноволосая и длинноногая блондинка небольшого роста, казалось, создана для многооборотных прыжков. Прыгала прекрасно тройной тулуп, да и в целом стабильно катала обе программы. Однако на более сложный прыжковый набор её не хватало. По физическим кондициям. Да что уж там… Налицо его тренерская недоработка… Если бы Бойкову гонял неделю-две на одни прыжки, а Протасову посадил в начале сезона на тренажёры, сейчас, возможно, и был бы толк, а так…

… Арина шла к Соколовской в гости и гадала, как всё будет — ведь Марина говорила, что родители против их дружбы. Но, на удивление, Владимир Степанович и Елизавета Константиновна встретили Арину вполне дружелюбно. Пригласили за стол, накормили, напоили и чуть ли не спать уложили. Торжествующая Соколовская, сидевшая за столом напротив, постоянно заговорщицки подмигивала Арине и пихала её ногой, показывая, как изменилось поведение отца. После перекуса она потащила Арину к себе в комнату.

— Пошли! Я тебе свой альбом с марками покажу! Они редкие!

— А… Эмм… Что такое марки? — Арина решительно не могла понять и даже вспомнить, что это за неведомая хрень. Альбом… Можно было сообразить, что это некое место для хранения содержимого. Как, например, музыкальный альбом, где содержатся песни исполнителя. Или альбом с фотографиями на телефоне или в соцсети. Но марки… Это что ещё за неведомая зверушка???

— Да ты смеёшься! — улыбнулась Соколовская и достала из ящика письменного стола небольшой кожаный альбом, похожий на тот, в которых мама и папа хранили свои старые фотографии, ещё школьные. И тут вдруг мысли Арины приняли совсем другой оборот. Интересно… А в том альбоме была Люська? Общие школьные фотографии там явно были. Но кто конкретно там сфотографирован, она не помнила — последний раз она смотрела альбом, когда ей было лет восемь…

Глава 22

Марки и группы поддержки

К сожалению, Арина и в самом деле не знала, что такое марки… И Соколовская это заметила.

— Да ты издеваешься, Люся! — ухмыльнулась Соколовская. — Марки — это цветные бумажки, которые клеют на письма! Я правда, не знаю, для чего они, но без них письмо не отправить!

Честно говоря, Арина вообще не понимала, зачем и куда клеить эти бумажки? На какие письма? На сообщения в мессенджерах или соцсетях?

И тут Арина, кажется, вспомнила. Фанаты присылали пачки бумажных конвертов из разных стран, с трогательными признаниями в любви, нарисованными картинками, открытками и на многих из них были разноцветные квадратики с названиями стран, откуда они прибыли. Но как это всё устроено и для чего эти бумажки, она сообразить не могла тогда, не смогла и сейчас. Даже Соколовская этого не знала! Ладно, хоть что такое эти марки, разобралась…

Соколовская толкнула Арину на кровать и сама забралась туда, уютно расположившись и поджав ноги.

— Смотри! Мне отец привозил марки из разных стран! — Соколовская открыла кожаную обложку альбома и стала показывать. — А некоторые марки клеили на его чемодан, и я потом их отдирала. Смотри! Египет! Куба Гариос! Монгол шуудан! Эфиопия! Ангола! Доминиканская республика! Болгария! Сальвадор!А знаешь что??? Только обещай хранить тайну!

Соколовская смешно округлила глаза и заговорщицки снизила голос, пригнувшись к уху Арины.

— Папа ездил туда, чтобы продавать туда танки! Вот!

— Какие танки? Нафига? — недоумённо спросила Арина, разглядывая марки.

Некоторые и в самом деле были интересные и забавные. Спортсмены, животные, птицы, растения. Даже космонавты были! Но… Всё это выглядело так непривычно и старомодно… Таких картинок, и даже ещё лучше, в интернете был миллион. Впрочем, Арина застала время и без интернета! Вернее, он был такой, что там нифига не найдёшь, и приходилось в книжных магазинах и киосках покупать карточки с феями Винкс, куклами Братц, приключениями куклы Барби и прочей хренью, которая страсть как нужна 8-летней девочке. Точняк! Эти марки похожи на карточки!

— А вот такие танки! Железные! — развела руками Соколовская. — Для солдат! Ты слушаешь меня???

— Слушаю… Ясно… — согласно кивнула головой Арина. — А… У тебя случаем, нет компьютера?

Спросила, даже не надеясь на положительный ответ. Но, к её удивлению, Соколовская утвердительно кивнула головой, и сказала, что компьютер у неё есть, называется Агат-9. Правда, он стоит в кабинете отца, и вообще, он скорее, отцовский, потому что она особо не знает, что с ним делать, а отец разрешает играться в него очень редко.

— Придём потом, когда дома никого не будет и включим, — рассмеялась Соколовская. — На нём можно печатать буквы и играть в шахматы и шашки! А ты что, умеешь обращаться с компьютером?

— Я… Эмм… Да! — согласилась Арина. — У нас в школе такой есть!

В школе у них был точно такой же Агат-9 в единственном экземпляре. И стоял он в кабинете директора. А информатику школьники изучали по программируемому микрокалькулятору МК −60. Конечно, эту финтифлюшку не сравнить с кабинетом информатики в школе Иженска, где каждому на время урока выдавали нетбук!

— У нас тоже компьютер есть в школе, у завуча, но к нему всегда большая очередь! — призналась Соколовская. — У отца есть свой, персональный компьютер, но он мне не разрешает его включать. Лишь иногда. При нём. Но мы можем включить завтра, когда его не будет! Приходи завтра опять и мы будем играться!

— Ладно, — пообещала Арина и приобняла Соколовскую. — Ну мне пора, Марин. До завтра.

Арина попрощалась с Соколовской и побежала домой. Компьютер ей здесь был без надобности. Что с ним делать? Интернета наверняка нет. Спросила просто ради интереса, Марина загорелась, а на попятную идти уже было неловко…

Честно сказать, Арина уже и не помнила, когда сидела за компьютером последний раз, и даже за ноутбуком. Компьютер она изучала, когда ей было лет 5. Точно. Тогда она помнится, постоянно выла, чтоб ей разрешили сидеть за отцовским компом и коцать кристаллы в играх, или стрелять в червяка. Или убегать от привидений. В 8 лет она уже играла в детские девчоночьи игры вроде фей Винкс и Приключений Барби. В 10–12 лет она уже играла в Сайлент Хилл и Фар Край, познавала интернет. А в 13 лет… Да, именно тогда, когда с первых призовых первенства России, Арина купила себе игровой ноутбук, её игры закончились. Начались ежедневные тренировки, а весь интернет сосредоточился на смартфоне.

Пока Арина неслась по волнам памяти, сидя в автобусе и глядя на людей, заметила пионервожатую, Леночку. Но подходить к ней не стала — девушка была с молодым человеком очень приличного вида. Они о чём-то с увлечением беседовали, не обращая внимания на окружающих. Однако Арина увидела, что Леночка всё-таки заметила её и помахала розовой ладошкой.

Когда автобус остановился на конечной, молодой человек хотел проводить Леночку до дома, но она отказала, сославшись на то, что встретила подругу и они дойдут вместе.

— Знакомься! Это Люда! — Леночка взяла парня за руку и потащила к Арине. — Фигуристка! Наша гордость! А это мой однокурсник, Олег.

— Очень приятно, Люда, — Арина протянула руку и поздоровалась с растерявшимся парнем, по-демократически, за руку, как здороваются селебрити. По всему видно, парень не привык так здороваться с девушками. Для Арины же в этом не было ничего необычного. В этой привычке не было сексизма!

— Олег… — представился парень и быстро распрощался. — Ну ладно! Я поеду, пока автобус не ушёл.

— Эмм, как дела? — улыбнулась Арина. — Как школа?

— Да всё хорошо, Люда! — Леночка взяла Арину под руку. — Давай пройдёмся немного, поболтаем. Ребята переживают очень за твоё здоровье. Как ты, кстати?

— Нормально! — ответила Арина. — Полностью допустили и до тренировок, и до учёбы. Но не совсем. Через четыре дня мы уже на соревнования уезжаем, и сейчас самый пик тренировок будет. Набор максимальной формы. Мне дали справку о просьбе отпустить с учёбы. Завтра утром директору отнесу, Валентину Игоревичу.

— А, ну это нормально! — обрадовалась Леночка. — Мы тебе группу поддержки готовим. Нам обещали в спортивном интернате места дать. Поедет 10 человек от школы. Лучшие из лучших.

— А Аня? Аня поедет? — обеспокоено спросила Арина. — Она очень хотела!

— Поедет! — улыбнулась Леночка. — Все твои друзья поедут. И Максим, и Саша и Аня, и Стас. Ребята специально старались, после уроков в пионерской комнате плакаты и транспарант делали. С учёбой подтянулись. В школе помогали убираться. Молодцы!

— Лена… А можно ещё кое-что попросить тебя? — неожиданно спросила Арина.

— Конечно говори, Люда, — заявила Леночка. — Всё, что в наших силах, мы сделаем!

— А можно ребят попросить сделать плакаты в поддержку Марины Соколовской? — Арина просительно посмотрела на Леночку. — Мне… Кажется, у неё не будет группы поддержки. А это очень важно.

— Люда! Ну что за просьба? — рассмеялась Леночка. — Естественно, ребята уже сделали плакаты и в поддержку Марины тоже! Она ведь наша, екатинская! И многим ребятам тоже очень и очень нравится! Они даже не знают, за кого болеют больше, за тебя или за неё. Не переживай, всё готово. Ой, ну всё, дальше я не пойду, давай Люда, всего хорошего!

Леночка помахала рукой на прощание и побежала к своему дому. Арина пошла к себе, думая, как же здорово, что ребята постарались и ради Марины тоже. А то ей будет грустно без группы поддержки… Эх, как же ошибалась Арина…

… Соколовская, когда Арина ушла, решила немного порисовать акварелью. Достала альбом, приготовила краски и кисточку, задумалась, чего бы этакого наваять. У Марины было фотографическое зрение и память. Достаточно увидеть что-то хотя бы один раз, как даже через длительный промежуток времени могла нарисовать почти то же, что видела. И тут она вспомнила, как летом ездили на дачу к бабушке, за город. Какое там чудесное место было! Высокий берег реки, заросший тальниками и осинами. Небольшой прогал в зарослях, через который видно реку. На другом берегу тянется железная дорога, по которой проходит электричка. А по воде быстро несётся теплоход «Восход» на подводных крыльях. Синее небо, яркое солнце, бабочки и шмели.

Это ощущение лета полностью охватило Соколовскую, да так, что она даже слегка забылась и пропустила, не услышала, что сказал ей вошедший отец.

— Марина! Извини, но я спрошу ещё один раз.

— Извини, говори, папуля, — очнулась Соколовская. — Я задумалась…

— У тебя есть группа поддержки? — повторно спросил Соколовский.

— Нет! — покачала головой Марина. — Она мне не нужна. Я знаю, что у меня есть болельщики и они меня любят. Мне этого достаточно.

— Это всё понятно, Мариша… — с лёгкой досадой ответил отец. — Мне звонил директор вашей спортшколы и попросил на воскресенье автобус до Свердловска, чтобы отвезти группу болельщиков Хмельницкой из её школы по просьбе директора и комсомольской организации. Естественно, мне пришлось согласиться и я пообещал предоставить автобус. Но… Марина! Почему я повезу в столицу области болельщиков твоей соперницы, а не твоих? Я понимаю, у вас с Хмельницкой хорошие отношения, судя по всему, но всё-таки?

— Что ты хочешь услышать от меня, папа? — Соколовская посмотрела в глаза отца своими чистыми ярко-синими глазами. — У меня нет группы поддержки. Что ещё ты хочешь знать?

— Ничего, Марина, всё хорошо… — пробормотал Соколовский.

У его дочери не было группы поддержки! Никто не удосужился организовать! А она чемпионка города! Это просто возмутительно и с этим срочно надо что-то делать!

Соколовский тут же, не откладывая дело в долгий ящик, позвонил Каганцеву.

— Владимир Иванович, это я. Узнал?

— Узнал, Владимир Степанович, — с лёгкой тревогой ответил Каганцев. — С автобусом что-то не то? Не будет?

— Да не… С автобусом всё то. Выделю я вам транспорт, как и обещал. Я звоню, чтобы узнать — сколько свободных мест на чемпионате области будет? Пятьдесят хотя бы будет?

— Даже с лихвой! — заверил Каганцев. — Арена в ледовом Дворце спорта на пять тысяч человек. Она наполовину никогда не заполнена, несмотря на свободное посещение. А что вы хотели?

— Да так… Ничего… — ответил Соколовской и попрощался. — Всего хорошего. Это всё, что я хотел узнать.

Соколовский постоял, как будто раздумывая. Много мыслей роилось в его голове. Подумал сначала, не послать ли в Свердловск группу поддержки из заводских рабочих, попросить профсоюз, чтоб сделали плакаты в поддержку Марины, но тут же оставил эту мысль. Будут люди шептаться, что директорский ресурс для восхваления дочки применил. Слухи пойдут по городу. Оно надо ли это, на пустом месте так подставляться? Попросить комсомольскую заводскую ячейку? Ребята вроде хорошие, боевые. Но… Это надо где-то селить их, питанием обеспечить. В гостинице нечего и думать такую ораву народа расположить, там всегда номеров нет. Одного-двух ещё можно было по брони, но десять человек — явный перебор. Да и тоже идея так себе… А если…

Был у Соколовского в Свердловске друг, Саня Зорькин, командир тридцать второго учебного танкового полка. Встречались часто. И сюда Сашка ездил, и Соколовский на полигон в Свердловск наезжал. А после полигона заскакивали в ресторан «Дружба» на уху со стерлядью и бутылочку коньяка…

— Мои уже успели везде отметиться! — смеялся Саня.

— Что значит, отметиться? — недоумённо спрашивал Соколовский.

— А то! — Сашка наливал коньяк в рюмки. — Для массовки постоянно курсантов требуют из обкома. То в театр, то на оперу, то на стадион какой. Приходится посылать во внеочередное увольнение. Ребята, конечно и рады — чем на плацу маршировать и в части убираться, лучше в городе. Там девушки, и мороженое с водкой.

— Тебе-то какая разница? — рассмеялся Соколовский. — Сам же молодым был. Прям к девкам не бегал, прыгая ночью через забор части?

— А ну тебя, Вовка! — рассмеялся Сашка и протянул рюмку Соколовскому. — Давай ещё по одной!..

Оторвавшись от воспоминаний, Соколовский набрал номер Зорькина. Вот это решение на все сто процентов! Полсотни курсантов на соревнованиях, болеющие за Марину, да если ещё с плакатами!

— Сашка, привет! Ты как? Как сам? Как Тома? Дети? — спросил Соколовский, услышав в трубке голос друга.

— Да всё прекрасно! — рассмеялся Саня. — А у тебя как? Лизавета, Марина?

— Да тоже всё хорошо! — заявил Соколовский.

— К нам-то когда собираешься?

— Скоро! — заявил Соколовский. — Скорей всего в пятницу.

— Во как! Ну давай, друг, приезжай! Дадим чертям прикурить! — опять рассмеялся Санёк. — По делу поедешь, аль так, навестить старого друга наконец-то решился, негодник этакий?

— У меня же Маришка выступать будет на чемпионате области! — заявил Соколовский. — Тьфу ты! Я ж тебе не сказал, что она чемпионкой города стала! Теперь в Свердловск поедет, вашим фройлянам жару давать. Она не одна поедет, а с другой девчонкой, с Людой Хмельницкой.

— Чего??? — изумился Зорькин. — Это не шутка???

— Нет… — осторожно ответил Соколовский. — А что такое?

— Ты забыл, как мой полк называется? — с удивлением спросил Сашка. — Вот так да. Это ж надо таким совпадениям быть. Или это не совпадение, а некий знак судьбы?

Соколовский вдруг вспомнил, что учебный танковый полк, которым командовал Зорькин, носил имя Богдана Хмельницкого. Действительно, странно… «А фамилия-то у Люды знатная» — нехотя подумал Соколовский.

— Вспомнил, и вспомнил, Саш, как забыть-то мог… — натужно рассмеялся Соколовский. — Слушай, я о чём начал-то… У Хмельницкой в нашем городе группа поддержки сформирована из школьников. Я им автобус выделил как шеф. Детишки. Кричалки, плакаты, и что- то такое. У своей спрашиваю — где твоя группа поддержки, она ни в какую — мне не нужна, говорит. Характер в меня, такой же упрямый. Ну, Сань… Как-то неловко… Чемпионка города и будет как сиротинушка там выступать. Мне это прям как ножом по сердцу.

— Ясно. Всё понял, товарищ Соколовский! — решительно сказал Зорькин. — Будет у твоей Маринки такая поддержка, что все ахнут! А тебе я знаешь что скажу?

— Что скажешь? — с любопытством спросил Соколовский, гадая, что там приятель удумал.

— А то! Если не дай бог остановишься опять в гостинице, можешь даже не приезжать! — рассмеялся Зорькин. — Приедешь с Лизаветой, останавливайся у нас! И вот тогда уже посмотрим, кто больше тычков по полсотке сделает!

— Ладно… Обещаю, Саш… Остановимся у вас! — пообещал Соколовский. — Ну всё, прощай, будь здоров, и готовься к десанту!

Соколовский положил трубку и почувствовал, что на душе стало немного спокойнее. Авось, всё будет хорошо…

… Не подозревая о переживаниях Соколовских, Арина устало притащилась домой и усталая бухнулась на пуфик, бросив сумку на пол. Посидев с минуту, стала разуваться.

Из зала выглянули папа с мамой и с таинственной улыбкой посмотрели на Арину.

— Что? — недоумённо спросила Арина и пошла в ванную умываться.

— У нас для тебя сюрприз, милая, — радостно сказала мама.

— Какой сюрприз? — недоверчиво откликнулась Арина. — У нас будет братик или сестричка?

— Смешно. Ты такая остроумная!—улыбнулась мама. — Но нет. Пока ещё нет. Иди к себе.

Недоумевая, что там может быть за сюрприз, Арина прошла в свою комнату и чуть не вскрикнула от неожиданности. На её кровати лежала новая спортивная одежда! Мама дорогая! Адидас! Зимняя куртка, спортивный костюм, кроссовки, шорты и пара футболок.

— Это круто! — радостно воскликнула Арина. — Спасибо вам огромное! Я очень благодарна!

Арина обняла и поцеловала родителей. Жизнь налаживалась…

Глава 23

Общие тренировки и тайные интриги

Директор школы внимательно изучил справку и положил на стол, потом с улыбкой посмотрел на Арину.

— Ну что ж, Людмила, желаю успеха. Ты едешь отстаивать честь своей школы, как спортивной, так и общеобразовательной, а также честь своего родного города. Это…

Директор не нашёлся, что сказать, забарабанил пальцами по столу, передвинул справку, потом продолжил.

— Это сродни сражаться за родину. За родителей. За друзей. Так что не подкачай, Люда. Если получится, я обязательно приеду поболеть за тебя! Про ребят из группы поддержки ты наверняка уже знаешь.

— Спасибо вам огромное! — улыбнулась Арина и вышла из директорского кабинета, тут же за дверью чуть не запрыгав от радости. На каток ходить лучше, чем в школку! Ура! Ура! Ура!

Перепрыгивая через две ступеньки, Арина спустилась с лестницы. Однако, несмотря на довольно длинные прыжки, приземления получались мягкими и практически беззвучными — новые кроссовки хорошо амортизировали, да и голеностопы работали как надо.

— Ну что, теперь в спортшколу? — весело спросила Нюра Потапова, заводя двигатель лабораторного УАЗика, когда Арина села рядом с ней.

— В спортшколу… — почти обречённо вздохнула Арина. Настроение быстро сменилось от плюса к минусу.

— А что так невесело? — спросила девушка, выруливая от школы на внутриквартальный проезд. Ехала осторожно — навстречу шли дети, совершенно игнорирующие тот факт, что рядом проходил тротуар, очищенный от снега.

— Сейчас самое тяжёлое время наступает, — заявила Арина. — Непрерывные тренировки перед соревнованиями. В основном, ледовые. Гораздо серьёзнее, чем было при подготовке к городскому чемпионату. Мы слегка улучшили техническую базу, и чтоб её удержать на должном уровне, придётся тренироваться всё более интенсивно.

— Всё будет хорошо! — заявила Нюра. — Не переживай. Будем болеть за тебя. Жаль конечно, что по телевизору не покажут…

В ДЮСШОР приехали ровно в восемь утра, и Арина была самая первая! Когда начала переодеваться, в раздевалку зашла Зоя Муравьёва.

— О! Привет! У тебя новый прикид? Поздравляю! — улыбнулась она, бросив сумку на пол. — Где взяла?

— Да… Отец подогнал, — смущённо призналась Арина. — У тебя тоже неплохой.

Муравьёва щеголяла в импортной спортивной форме и тоже в «Адидасах». Родители у неё работали на заводе, в сборочном цехе. Собирали танки! Отец — сварщиком, мать — контролёром ОТК. Получали неплохо и могли себе позволить дорогую одежду для дочери.

— Люда, ты кажется говорила что-то насчёт прыжков, — напомнила Зоя. — Обещала посоветовать мне как правильно прыгать.

— Да… — замялась Арина. — Но моя метода идёт вразрез с тренерской. Если хочешь послушать… Слушай! При отталкивании ты невысоко поднимаешься в воздух. Поэтому, когда идёт приземление, ты не раскрываешься. Не останавливаешь вращение свободной ногой, а это плохо. Ты просто плюхаешься на лёд со всей силы, а дальше как получится. Нет контроля.

— И как это исправить? — спросила Зоя, с интересом слушавшая Арину.

— Выше поднимайся, — заявила Арина. — Сильнее отталкивайся и быстрее закручивайся. Как будто заходишь на тройной прыжок. Когда сделаешь два оборота в воздухе, прекращай вращение. Раскрывайся. Ногу отводи в сторону, и ты приземлишься точно на опорную, при этом свободной ногой и руками держи равновесие. Вот так! Смотри!

Арина отошла к дальней стенке раздевалки, разбежалась, сделала небольшой прыжок, имитирующий скобку, переменив направление движения, прыгнула двойной сальхов на месте и приземлилась точно на левую ногу, в позе ласточки, раскинув руки в стороны, а правую ногу вытянув назад, до уровня головы. После приземления несколько раз прыгнула на месте, гася остаточную силу прыжка.

— Нифига себе как красиво! — восхитилась Зоя. — И кажется, всё так просто… Сейчас я сама попробую!

— Стой! — крикнула Арина, но было поздно.

Зоя вприпрыжку подбежала к тому месту, откуда начала свой забег Арина, точно так же сделала скобку в воздухе, прыгнула сальхов, высоко поднявшись в воздух, раскрылась вовремя, приземлилась, но силу вращения не погасила с непривычки и чуть не свалилась, вовремя ухватившись за лавку. Всё же нагрузка на голеностоп получилось порядочная, и Зоя опустилась на лавочку, потирая лодыжку.

— Не получилось! — виновато улыбнулась она. — Вроде бы делала прыжок на полу много раз, но сейчас, только стоило выше прыгнуть, как чуть не убилась!

— Правильно! — согласилась Арина. — Ты сейчас зашла на тройной прыжок, но раскрылась на двойном. Однако силы вложила больше, как в тройной, и эту силу надо чем-то погасить, когда приземляешься. На льду ты бы просто выехала назад с большей скоростью. Но пол — не лёд. На нём никуда не выедешь. Нужно несколько раз прыгнуть вверх на месте, как я. Смотри внимательно!

Арина ещё раз повторила двойной сальхов на полу, и он тоже вышел успешно. После исполнения прыжка Арина снова два раза прыгнула на месте, чтобы погасить силу вращения.

— А я думала, ты для красоты прыгаешь, — засмеялась Зоя.

— Попробуй ещё раз! — заявила Арина. — Поднялась ты хорошо. Должно получиться!

Зоя разогналась, прыгнула, высоко поднявшись над полом, сделала два оборота, раскрылась как положено, приземлилась, два раза подпрыгнула, и увидев, что получилось, с радостным визгом, бросилась на Арину обниматься.

— Урааа! Люська!!! Ты гений! — восторженно закричала Зоя.

— Эммм… Уверяю тебя, ничего необычного, всё под контролем… — смущённо промямлила Арина, не зная как реагировать на такой бешеный восторг.

И надо же, чтоб именно в этот момент в раздевалку вошла Соколовская, которая не преминула в свойственной ей язвительной манере прокомментировать эти обнимашки.

— Ух ты, какие телячьи нежности! — насмешливо сказала она. — Чем вы тут занимаетесь? Я тоже так хочу!

Бросив рюкзак на пол, Соколовская прыгнула на Арину с Зоей, и чуть не повалила их на пол. Ответом ей был возмущённый визг — куртка Соколовской была холодная и ещё не отогрелась с мороза.

Перед тем, как приступить к разминке перед тренировкой, Левковцев выстроил всех в ряд в зале ОФП, и, как всегда, строго по росту. Горинский, Хмельницкая, Муравьёва, Соколовская и Савосин.

— Ребята, как вы знаете, с сегодняшнего дня мы усиливаем тренировки, — заявил тренер. — Они будут идти практически непрерывно в течение четырёх дней. По шесть часов каждый день, с восьми до четырнадцати часов. График занятий моих групп и хоккейной команды сдвинут на более позднее время, чтоб у нас всегда был свободный лёд. Заниматься будем примерно по такой схеме. Сначала пятнадцатиминутная разминка в зале ОФП, потом получасовая хореографическая подготовка. После неё перерыв. С 9 до 11 часов первая ледовая подготовка. Тренируем прыжки. С 11 до 12 часов перерыв на обед. С 12 до 14 часов вторая ледовая тренировка. Катаем ослабленные макеты программ с двойными прыжками. Среду и четверг вместо ослабленных макетов программ будем катать полноценные соревновательные программы. В среду короткую, в четверг произвольную. Всё понятно?

— Понятно. А можно один вопрос? — спросила Арина.

— Спрашивай, Люда, — кивнул головой тренер.

— Когда мы будем уезжать в Свердловск?

— Соревнования начнутся с понедельника, — заявил Левковцев. — В понедельник стартуют короткие программы у девушек-юниоров и женщин, во вторник короткие программы у юношей и мужчин, в среду произвольные программы у девушек и женщин и в четверг произвольные программы у юношей и мужчин, парники и танцоры будут выступать после нас. Поедем мы в пятницу, в десять утра, отсюда, от административного корпуса. На автобусе, предоставленном шефами. С собой берём вещи, костюмы, коньки, туалетные принадлежности, бельё, паспорт или свидетельство о рождении. Мастерам спорта — удостоверение. На всякий случай захватите свои кассеты с музыкальным сопровождением.

— А что так рано уезжаем? — недовольно спросил Горинский. — Это два-три дня там жить до старта, в их клоповниках.

— Артур, не жить будешь, а тренироваться! — ответил Левковцев. — Мы не на курорт едем, и с корабля на бал не получится залететь. В пятницу мы приедем в середине дня, пока разместимся… Уже вечер, тренировок никаких, естественно, не будет. В субботу с утра общее собрание в ледовом Дворце, организационные мероприятия и жеребьёвка. Это тоже полдня займёт. Но под вечер я постараюсь тренировку организовать. В воскресенье у девушек и у вас будет полноценная тренировка, в понедельник уже короткие программы. Как видишь, времени не особо-то и много. Так, всё, хватит говорильни, начинаем разминаться в обычном режиме. Помните — мы разминаемся, а не качаем мышцы!

— Понятно. А можно ещё один вопрос? — спросила Арина.

— Спрашивай, Люда, — разрешил Левковцев, сделав утомлённое выражение лица.

— А где мы будем жить? В гостинице? А сколько в ней звёзд? Эмм… Чтооо?

Арина смущённо потупилась, и стала носком кроссовка ковырять пол, так как увидела что её вопрос вызвал улыбки и даже смешки у одногруппников.

— Не в гостинице! Какая ещё гостиница? Какие к чёрту звёзды? Люда! Нашла время поюморить! — строго ответил Левковцев. — Жить будете в общежитии свердловского спортивного интерната при ДЮСШОР номер один. Вам выделят комнаты. Так же как и вашей группе поддержки.

— А… Эмм… Можно ещё один вопрос? — уже более робко спросила Арина. — Где наши мальчишки?

Она видела, что на тренировке нет пацанов из их группы, Данила и Лёхи, которые заняли первое и второе место среди юниоров и тоже завоевали путёвки в Свердловск.

— Даниил Митрофанов заболел, простыл, снялся с соревнований, так как восстановиться не успеет, — вздохнул Левковцев. — Алексей Ковальчук травмировался во время прошлой ледовой тренировки. В юношеском разряде наша спортшкола не будет представлена. Вся надежда на вас. Ладно, хватит о печальном. Начнём. Сильно не усердствуем. Помним, что основное нам нужно показать на льду…

… Пока Левковцев давал наставления воспитанникам, Игорь Борисович Ксенофонтов то же самое проводил со своими воспитанниками. И если в мужчинах и юношах он был уверен, то в девушках… А, собственно говоря, что с девушками? Пусть откатают своё, зато с максимальной эффективностью, и на этом всё. Осталась неделя до старта, и что-либо вменяемое из разучиваемых элементов за это время получить было бы трудно. А то и невозможно.

— Все свободны! Приступаем к разминке на тренажёрах! — велел Ксенофонтов ии тут же обратился к Малининой: — Таня, можно тебя на пару секунд? Останься, нам нужно поговорить.

Малинина с удивлением глядя на тренера, подошла к тренерскому столу и села на стул напротив, повинуясь его жесту. Ксенофонтов немного помолчал, как будто раздумывая, стоит ли говорить, но всё-таки продолжил. Решение принято, отступать поздно.

— В последнее время я совершил много ошибок в вашем тренировочном процессе, — медленно сказал Ксенофонтов. — Очевидно, что риттбергер мы не сможем выучить на хорошем уровне. Три дня занятий показали, что мы… я… на неверном пути. Будем катать прежний прыжковый набор. С двойным риттбергером. Оттачиваем программу до звона, выходим на пик формы к началу следующей недели. Тебе понятно?

— Да, я всё поняла, Игорь Борисович, — с явным облегчением ответила Таня. — Это всё? Я свободна?

— Свободна, — согласился Ксенофонтов. — Иди к остальным. Сейчас и я подтянусь.

И только сейчас Ксенофонтов понял, что принял верное решение. Биться головой о стену незачем. Малинина и так выйдет во взрослый разряд с хорошим заделом, остальные девчонки останутся в юниорах до следующего сезона. Вряд ли Левковцев сможет подготовить ещё одну юниорку высокого уровня… Однако он не знал о Зое Муравьёвой…

… Пока уральские фигуристки упорно готовились к соревнованиям, над Москвой, столицей СССР, занимался хмурый рассвет. Громадный красный флаг с серпом и молотом гордо развевался под февральским ветром над Большим Кремлёвским дворцом. Полотнище шесть на четыре метра как будто противостояло суровым невзгодам и показывало всю мощь Советского Союза.

Чёрная «Чайка» везла секретаря ЦК КПСС и первого секретаря Московского горкома Бориса Николаевича Ельцина на Старую площадь, дом четыре, в здание Центрального аппарата партии. На встречу с генеральным секретарём КПСС Михаилом Сергеевичем Горбачёвым. И Ельцин знал, зачем его вызвали. Вернее, примерно представлял. Горбачёву не нравилось, что Ельцин до сих пор не отошёл от Урала, часто выдумывал предлоги, чтобы наведаться в родной край. Последним доводом командировки была явно придуманная на коленке причина — инспекция Уралвагонзавода. Сейчас Ельцин указал причиной командировки… инспекцию спортивных сооружений Свердловска, что вообще не лежало в плоскости ответственности секретаря московского горкома. Однако вполне могло входить в список задач секретаря Центрального комитета и кандидата в члены Политбюро партии.

Ельцин никаких волнений перед встречей с Горбачёвым не испытывал. Решил говорить как есть… По зданию аппарата шёл хозяйской походкой, лёгким кивком головы отвечая на приветствия офицеров дивизии имени Дзержинского, дежуривших на этажах и лестницах главного здания страны. Перед кабинетом Горбачёва стояли двое лейтенантов, козырнувших Ельцину и открывших дверь в кабинет. Горбачёв сидел за столом красного дерева, в углу которого стояли четыре телефона. Три аппарата без дисков — прямая государственная связь. За спиной Горбачёва, в углу, большой флаг СССР.

Перед столом располагались два удобных кожаных кресла, в которые Горбачёв предлагал садиться посетителям, обычно партийным и государственным деятелям высокого ранга. Сам при этом выходил из-за стола и садился напротив, как бы показывая расположение к собеседнику и свой равный статус. Сейчас Горбачёв, увидев Ельцина, поздоровался и показал рукой на кресло, но сам выходить из-за стола не стал, что значило признак некой опалы.

Ельцин поздоровался, расположился в кресле и посмотрел на Горбачёва. Тот выдержал паузу, словно изучая бумаги, не терпящие отлагательств, потом отложил их и обратился к Ельцину.

— Борис Николаич, я не буду долго рассусоливать, — заявил Горбачёв. — Я вас рекомендовал в секретари центрального комитета и в Политбюро не затем, чтобы вы вопреки своей нынешней работе каждый месяц ездили на Урал. Сейчас мне опять из секретариата бумагу дали о вашей командировке в Свердловск. Ну что это такое? Может, начнёте работать здесь?

— Я и работаю здесь понимаш ли… — неуверенно ответил Ельцин, собираясь что-то ещё сказать, но потом как рубанул с плеча. — Михал Сергеич… Хоть и переехал сюда, а всё о земляках душа болит. Что там, как там… Много работы там проделано, много чего оставлено. Люди там замечательные живут. В последнюю командировку ездил, таких людей хороших видел, что хоть сейчас медали им давай. А они в тайге понимашь ли, живут…

— И каких людей вы там видели? — вдруг заинтересовался Горбачёв. — Почему в отчёте о командировке не отражено?

— Спорт на очень высоком уровне там поставлен, — осторожно сказал Ельцин. — Пригласили меня с местными товарищами принять участие в награждении победителей городского чемпионата по фигурному катанию. И таких спортсменок я там увидел, Михаил Сергеич! Хоть сейчас на Олимпиаду посылай, а девчонкам по 14 лет всего! Впечатлён я сильно был. Пообещал им приехать на областной чемпионат. Вот, собственно говоря, и вся причина моей нынешней командировки. Коммунисту обещание надо держать. Знаю, звучит глупо, понимашь ли…

— Это конечно, дело хорошее, товарищ Ельцин, но надо и о работе думать, у нас есть кому спортом заняться! — строго сказал Горбачёв, но тут же смягчился. — Хорошо, Борис Николаич. Спасибо за откровенность. Вижу я, что болеете за это дело, хоть оно вас и не касается. Я тех, кто всей душой к работе относится, очень уважаю. Езжайте в Свердловск! Потом напишете отчёт о поездке. Нам ускоряться надо во всём! И в спорте тоже!

Горбачёв встал из-за стола и протянул Ельцину руку, как бы говоря, что опала временно снята. Выходя из кабинета генерального секретаря, Ельцин улыбался про себя. В очередной раз он добился, чего хотел. В следующий раз… Стоило бы поговорить с Горбачёвым о большем предоставлении прав регионам, причём на всех уровнях.

… Не успел Ельцин сесть в машину, как Горбачёв позвонил по государственной линии связи Виктору Михайловичу Чебрикову, председателю КГБ СССР.

— Виктор Михайлович, мне нужен список лиц, с которыми встречался Борис Николаевич Ельцин при последнем визите в Свердловскую область, — негромко сказал Горбачёв собеседнику. — А также где был, что делал.

— Есть, Михаил Сергеевич, сделаю, завтра будет, — отозвался Чебриков.

Был он человеком Андропова и с крайним недовольством относился к первым проявлениям демократии, пока ещё тихонько, исподволь высказываемой Горбачёвым на пленарных заседаниях Политбюро. Однако приказ генерального секретаря проигнорировать не было никакой возможности…

Глава 24

Азиатские и современные танцы в СССР

Разминка заняла в этот раз мало времени — Левковцев решил сделать упор на ледовые тренировки, чтобы подвести спортсменов к чемпионату на пике формы. Определённый задел у всех его спортсменов был. Но фигуристы в последнее время не катали обе соревновательные программы в полном объёме, со всеми элементами и с максимальным уровнем сложности. Их он назначил на среду и четверг. Результаты, которые спортсмены покажут в эти два дня, и будет их реальный потенциал на следующую неделю и на областной чемпионат. Но к максимальному потенциалу предстояло грамотно подвести ребят — аккуратно собрать мозаику полностью.

Арина, как всегда, начала разминку на беговом тренажёре. Почувствовав, что мышцы ног разогрелись, перешла на спиннер. Покрутившись пять минут, в том числе и на одной ноге, спрыгнула с него и взяла скакалку из целого вороха, висевшего на крючке, прикрученном к стенке. Левковцев отвлёкся от номера «Советского спорта», который читал, временами наблюдая за спортсменами, и чуть улыбнулся, глядя на Арину.

— Попрыгать решила? — с удивлением спросил он.

— Ага, — согласилась Арина и начала прыгать. А была она великим мастером скакалочной тренировки! Сначала делала обороты небыстрые, потом всё быстрее и быстрее. Под конец скакалка уже просто свистела в воздухе, почти сливаясь в одну сферу… Но мало того, Арина начала прыгать не просто так! Сначала на левой ноге, потом на правой, потом перекрещивая их. Выглядело очень эффектно. Если у фигуриста не было доступа к тренажёрному залу, он всегда прибегал к этому простому тренажёру.

Левковцев знал про тренировку со скакалкой и иногда заставлял учеников заниматься с ней, но не считал такую тренировку серьёзной и способной полностью заменить процесс разминки на снарядах. В его понимании, скакалка скорее годилась для короткой разминки или заминки. Поэтому тренер с лёгким удивлением отнесся к способу разминки, придуманному Хмельницкой.

Однако Арина знала эффективность этого простого упражнения! Не просто так всегда и везде, на все чемпионаты, она возила в рюкзаке скакалку. Когда до выступления оставалось несколько минут, а мышцы ощущались скованными, пара минут занятий со скакалкой в раздевалке или служебном коридоре хорошо разогревали икроножные мышцы, бицепсы и квадрицепсы бедра.

Почувствовав, что хорошо размялась, Арина мастерски бросила снаряд на крючок. Пластиковые рукоятки стукнулись друг о друга и замерли.

— Я готова! — решительно заявила она. — Я пойду в хореозал!

Тут же послышался громкий смех одногруппников, знающих ответ тренера. Левковцев поднял голову от газеты, посмотрел на часы и покачал головой.

— Ещё две минуты Люда! Начинаем одновременно, и так же заканчиваем. Всегда так, и ты это знаешь!

— Окей! — согласно кивнула головой Арина. — Я тогда потренирую пластику и приведу в порядок дыхание.

Встав в первую позицию стиля Чэнь, она начала делать медленные и плавные движения гимнастики Тайцзицюань, которые иногда выполняла для нормализации дыхания. Тайцзи раньше считался китайским боевым искусством наравне с ушу, но до нашего времени дошли лишь плавные движения с переступаниями и медленной работой ногами и руками, которые часто практикуют пожилые китайцы в парках и скверах по утрам.

— Ты что делаешь? — с удивлением спросил Левковцев. — Это что за упражнения? Кто тебя научил?

— Это… Это гимнастика, чтобы нормализовать дыхание и кровяное давление! — смущённо пробормотала Арина, поняв, что опять сделала что-то не то. Скорей всего, в СССР сегодняшнего времени про тайцзи просто не знали, и эта практика казалась неведомой и с виду даже таинственной…

Левоковцев не мог понять, что именно продемонстрировала сейчас Хмельницкая. Будучи профессионалом, про восточные единоборства он, конечно, слыхал и читал старые конспекты в общих тетрадях, переходившие из рук в руки среди спортивной шатии-братии. В них описывались основы каратэ, который ныне находился под запретом. Но в конце 1970-х годов каратэ занимались весьма активно, и в ДЮСШОР города Екатинска была даже секция этого вида единоборств, впоследствии, после Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 1981 года, закрытая. Но методики тренировок в виде рукописных текстов и рисунков в общих тетрадях остались, спрятанные подальше от начальственных глаз. Левковцев понял, что Хмельницкая показала нечто восточное, в этом не было никаких сомнений. Но как она, в свои 14 лет, узнала эту технику?

… 14 июля 2021 года, Химки, учебно-тренировочный центр «Новогорск». Группа Бронгауза приехала на двухнедельные сборы. Что такое летние сборы в фигурном катании? Да это почти рай! Свежий лесной воздух, аромат хвои по утрам, яркое солнце. Огромный спортивный комплекс среди соснового бора с теннисным кортом, легкоатлетическим и гимнастическим манежем, футбольным полем, ледовой ареной, бассейном и номерами в общежитиях уровня отеля 5 звёзд, с джакузи, климат-контролем и душем с имитацией тропического ливня. Хамам, сауна и русская баня! Шведский стол ресторанного уровня! Да кто ж из спортсменов не ездил на сборы? Ездили все. В места, подходящие по статусу спортивной школы и размеру государственного финансирования. Кто-то ехал в детский спортивный лагерь «Родничок» в Красноярске, а кто-то в фитнес-центр Oxygène в Куршавеле. Спортивный центр в Новогорске считался промежуточным вариантом.

Сборы! Это те же тренировки, только в более облегченном варианте. А иногда и в таком интересном варианте, которых в принципе нет в тренировочном кейсе современного топ-фигуриста. Например, плавание в бассейне международного уровня, прыжки с шестом на легкоатлетическом манеже, тренировки с лентами и булавой на арене художественной гимнастики под смех малолетних гимнасток или игра в теннис на настоящем корте. И всё это ещё и вдали от родителей! А ещё ведь и существует ночная подростковая жизнь с романтическими похождениями, бурно протекающая в тёмное время суток, невзирая на требования администрации о строгом соблюдении режима.

Однако упрямый хореограф Алексей Железов нашёл фигуристок и тут, в этом раю, приехав на пару дней по зову Бронгауза, заметившего, что сборы стали протекать слишком вольготно.

— Заскучали? — лукаво подмигнул Железов, явившись как раз к утреннему двухкилометровому кроссу, когда сонные фигуристы тянули время, сидя на скамейке и завязывая кроссовки под зорким наблюдением Бронгауза, то и дело поторапливавшего воспитанников и воспитанниц.

— Эмм… Угу… — раздалось общее невнятное мычание с явно недружелюбным оттенком.

— О майн гат! Нет! — недовольно пропищала Сашка Смелова.

— Да, Смелова, да! — коварно улыбнулся Железов. — Жду всех в 10 часов утра сего дня. Опоздавшие тянут все мышцы и суставы. Те, что есть, и которых нет!

Когда фигуристы вошли в зал хореографии при ледовой арене, то чуть не упали со смеху — Железов стоял в какой-то синей китайской хламиде с пуговицами-палочками, широкими белыми обшлагами на рукавах, в широченных штанах и белых тапочках.

— Тихо! Я знаю, что вы все молодые, шутливые и весёлые! — чуть улыбнулся Железов и махнул рукой, чтоб все становились в три стандартных ряда. — Сегодня и завтра будем муштровать азиатские танцы и традиции. А это дело очень непростое. Азиаты — люди совсем другого менталитета, нежели европейцы или североамериканцы. В духе Азии — одиночество и созерцание. Через эти два качества азиат идёт к совершенству. Именно поэтому в Азии никогда не станут популярными и сколько-нибудь развитыми командные виды спорта — футбол, хоккей, баскетбол. Редкие исключения лишь подтверждают правило. Азиат не способен работать в команде. Даже работая в команде, он всегда остаётся в себе.

— Поэтому в Японии и Корее сильно одиночное катание, и нет ни спортивных пар, ни танцевальных дуэтов? — набралась смелости и спросила Арина.

— Именно так! — согласился Железов. — Даже будучи в паре, японские и корейские фигуристы визуально катаются по отдельности. В парных видах фигурного катания это огромный минус, но в одиночном катании вы можете передать тоску азиата об одиночестве внутри себя и о стремлении к совершенству через тоску и одиночество. Нам нужно научиться поймать этот дух одиночества и передать его в движении.

— А нафиг это нам надо? — насмешливо спросила Смелова.

— А затем это надо, Смелова, что Олимпиада-2022 будет в Южной Корее, чемпионат мира 2022 будет в Японии, там же будет и этап Гран-при NHK, а ещё один этап Гран-при будет в Китае, — терпеливо, как малолетней, ничего не соображающей девчушке, объяснил Железов. — Если вы сумеете использовать хотя бы несколько базовых азиатских движений в программах или, например, поставить показательный номер в этой тематике, вы будете в большом плюсе. А именно в этом и заключается моя работа с вами. Мне платят за то, чтоб вы сумели выразить эмоции через движения. И выразить так эффектно, чтобы это произвело впечатление на судей и зрителей. Итак… Сейчас я поставлю классическую китайскую мелодию, которая называется «Вечность». Инструменты — скрипка эрху, флейта и звуки природы. Шум водопада, гул утреннего ветра в соснах на скалах гор Гуанчжоу, стук капель ночного дождя за открытыми окнами вашей спальни, где вы медитируете… Всё это вам нужно выразить через движение. Итак, начали! Базовые позиции танца — стиль гимнастики Тайцзицюань стиля Чэнь. Это древняя практика, которая раньше считалась единоборством. Её можно использовать для нормализации кровяного давления и дыхания после тренировок.

… — Люська показывает кунг-фу с Брюсом Ли или Джеки Чаном! — заявила всевидящая и догадливая Соколовская, которая, при наличии дома видеомагнитофона, конечно же, видела фильмы с участием этих актёров.

— Так! Не знаю, на что похоже это, но время нашей разминки закончено! — заявил Левковцев. — Добро пожаловать в зал хореографии. И я уверен, наша гениальная Люда нам что-нибудь покажет! Захватите кто-нибудь магнитофон!

Фигуристы с облегчением закончили разминку и друг за другом пошли в зал хореографии. Смущённая Арина отправилась следом. Однако в том-то и дело, что она ничего больше не собиралась показывать! По крайней мере, пока. Иногда по незнанию она делала такие вещи, которые здесь и сейчас оказывались недоступны, и наблюдательные люди в тот же миг это замечали.

— Ребята, в последнее время в нашей группе сложилась замечательная тенденция — занятия общей хореографией под музыку, — заявил Левковцев. — Признаюсь, это стало оказывать эффект. Вам он пока незаметен, но я отчётливо вижу его. Так что данную тенденцию мы прекращать не будем, но в то же время не будем отказываться и от традиционных занятий. Я думаю, такой сплав классики и современности должен принести более значительный эффект. Поэтому начинаем с десятиминутной разминки, потом тренируем растяжку, потом что-нибудь станцуете на выбор.

Левковцев поставил кассету в магнитофон и включил его. Заиграл балет «Лебединое озеро» Чайковского. Ну естественно! Что бы ещё поставил тренер, чтобы тянуть суставы в балетных позах? Только русскую музыкальную классику.

— Разминку начинаем с арабесков! — заявил Левковцев. — Прямо с первого номера! Потом переходим на жете и фраппе! Тянем ноги! Тянем руки! Все движения прямые и законченные! Головы не болтаются! Шеи и осанка прямые! Начали!

Во главе тренировочного процесса встал сам Левковцев. Арина подумала было, что у тренера не получится изобразить балетные позиции, но, как ни странно, получилось, и даже более-менее хорошо. Впрочем, тут не было ничего удивительного. Как любой тренер, Левковцев старался держать себя в форме и каждый день минимум час заниматься и общефизической подготовкой, и хореографией.

— Повторяем все позиции по три раза! — сказал Левковцев и отошёл в сторону. Фигуристы принимали позицию и должны были в течение двадцати секунд держать её. Если Левковцев видел какие-то недочёты — недотянутые или кривые конечности, осанку, то подходил к спортсмену и рукой поправлял неправильную позицию. А если сразу у нескольких фигуристов замечал что-то, то останавливал музыку, говорил, кому нужно замедлиться, и на словах растолковывал, в чём именно кроется ошибка.

Через пятнадцать минут у всех упражнения стали получаться более качественными, чем в начале занятия. Видя это, Левковцев остановил тренировку, дал пять минут отдыха, потом велел просто и безыскусно тренировать растяжку на станке. Так же смотрел со стороны, у кого как получается, и давал советы. Хуже всех получалось у Савосина. Парень низкорослый и коротконогий. Телосложение вроде и фигурнокатательное, но малейший изъян в растяжке — и ноги сразу кажутся толстыми кривыми поленьями. Тот же Горинский ни разу точно не попал в хорошую растяжку. Для него она требовала значительных усилий, учитывая более высокий рост и вес. Но именно за счёт роста он мог чуть недотянуть колени или голеностопы — нога всё равно смотрелась элегантно.

У девушек растяжка была на очень высоком уровне. Арина сейчас почувствовала, что тело Люськи понемногу поддаётся под её упорным и решительным натиском. Она всё более приручала его. У Муравьёвой растяжка тоже была хорошей, не говоря про Соколовскую. Увидев, что у девушек и так хорошо всё получается, а у парней как всегда, так себе, Левковцев остановил упражнения и хлопнул в ладоши.

— Так! Ребята! На сегодня хватит обязательных упражнений! Сейчас потренируемся в каком-либо танце. Предлагайте, под что будем танцевать.

— Давайте под брейк! — заявила Арина, всё-таки решившись стать во главе танцоров. — Обидно, если такой хороший танец не увидят зрители. Пусть хотя бы для себя потанцуем… Чур я буду задавать ритм!

— Хорошо, давайте брейк! — разрешил Левковцев, чем вызвал бешеный восторг у фигуристов.

Беда одна — кассета с «Депеш мод», под музыку которой Арина представляла танец с Соколовской, осталась дома. Но тут же Арина решила, что для брейка сойдёт и группа «Форум» с её модными для 1986 года электронными танцевальными ритмами. Левковцев отошёл в сторону, решив посмотреть, что там в очередной раз удумала Люда. И в опять убедился, что все её находки не появляются просто так. Хмельницкая держала в голове какую-то чётко очерченную базу, благодаря которой и выдавала все движения. Ни в коем разе это не было импровизацией!

— Эй приятель посмотри на меня! Делай как я! Делай как я! — звонко крикнула Арина. — А ну! Начали! Если сможете!

Заиграла песня «Белая ночь», и она начала показывать, что надо делать, как она. Начала с имитации размеренных шагов на месте. Но при этом всегда оставаясь на полу на одной ноге, схлёстывая с ней свободную ногу движением вперёд. Руки при этом делали широкие размашистые движения вперёд и назад по определённому алгоритму. Когда правая нога шла вперёд, то правая рука шла назад, а левая рука вперёд. Потом темп всё более убыстрялся, и вот уже руки оказались согнуты в локте.

— Приготовились! — крикнула Арина. — И раз!

В этот момент она встала в мостик.

— Два! — Арина встала на руки.

— Три! — она встала опять в мостик.

— Четыре! — Арина из мостика сделала боковое движение и встала на одной руке и одной ноге.

— Пять! — Арина подняла верхнюю ногу, оторвав её от нижней.

— Стой! Стой! Ты что вытворяешь? Мы так не договаривались! Это уже акробатика какая-то! — закричал Горинский. — Давай помедленнее. Или расскажи хотя бы про последовательность действий.

— А какая тебе нужна последовательность движений? — возразила Арина. — Брейк данс — это танец улиц и уличной молодёжи. У него нет определённых правил. Если не можешь выполнить так, то выполняй по-другому. Так, как нравится и подходит тебе.

— Люся, давай чуточку помедленнее, и подробнее рассказывай, что делать, — попросил Зоя. — Я не успеваю схватывать на лету.

Единственная, кто ничего не просил, это Соколовская. Она сразу уловила суть и последовательность движений в танце и со своей фотографической памятью могла бы воспроизвести его со стопроцентной долей вероятности. И именно так, как танцевала Хмельницкая…

Глава 25

Общая тренировка чемпионов

После весёлых занятий по хореографии предстояла мощная ледовая тренировка. С каждым днём отдача силы по плану должна возрастать. Левковцев дал фигуристам отдых пятнадцать минут и велел после него идти на арену. Во время отдыха в женской раздевалке было шумно. Арина хотела полежать на скамейке, но её не дали! И Марина, и Зоя были под большим впечатлением танца, придуманного одногруппницей, и допытывались, как у неё получается создавать такие яркие, запоминающиеся вещи за пять минут. Не говорить же им, что фигурист с определённого уровня должен быть ещё и артистом, и режиссёром, и хореографом. Так всегда говорил Брокгауз. После чемпионатов всегда проводились показательные выступления, на которых лучшие спортсмены не только демонстрировали свои номера, но и участвовали в номерах других спортсменов, и зачастую приходилось импровизировать, на ходу применяя знания, полученные от хореографа Алексея Железова.

— По наитию получается, уверяю вас… — смущённо пробормотала Арина, стараясь не встречаться взглядом с одногруппницами. Такой ответ, конечно же, не устроил их, но дальше развивать эту тему девчонки не стали, переглянувшись и улыбнувшись друг другу.

— Если будешь вредничать, мы тебе устроим страшную пытку! — пообещала Зоя, бросая в Арину полотенце.

— Какую ещё пытку? — насторожилась Арина и на всякий пожарный подальше отодвинулась от неё.

— А вот такую! — Муравьёва прыгнула к Арине и стала щекотать ей бока, чем вызвала громкий возмущённый визг. Соколовская, видя весёлую свалку, не преминула принять в ней участие. Визг Арины стал ещё громче, но в этот момент в дверь раздевалки постучал Левковцев.

— Так! Я вижу вы уже отдохнули! Марш на каток!

Хихикнув, пакостные фигуристки стали собираться на каток. Перед началом ледовой тренировки Левковцев построил всех спортсменов в ряд. Пришёл он с фотоаппаратом «Вилия-авто», стоявшем на балансе ДЮСШОР.

— Сделайте радостные выражения лиц! — заявил тренер. — Сейчас щёлкну вас для истории. Команду юности вашей. И моей. Не представляете, ребята, как я рад, что мне предоставилась возможность работать с вами! Это безусловно, лучшее время в моей жизни. А вы лучшие воспитанники, которые когда-либо у меня были!

Левковцев сфотографировал всех спортсменов и вместе, и по отдельности. Каждого в своей стартовой позиции, или в красивой позе, вроде ина-бауэр или бильмане. Истратил все 36 кадров фотоплёнки.

— Ну что, начнём! — заявил он, после того, как положил фотоаппарат в чехол. — Тренировку начинаем с прыжков. Сначала все вместе прыгаем двойные. Потом по моей команде переходим на тройные. Первые Горинский и Савосин, за ними Хмельницкая и Соколовская. Муравьёва последняя. Начали!

Артур и Егор начали разгоняться мощно, по мужски. Зашли на двойной сальхов и прыгнули его. Сделали отлично. По всему видно, что этот прыжок считался у них лёгким. Парни могли бы и тройной прыгнуть, но тренер велел разминаться для начала двойными, — значит, так тому и быть. Парни развернулись, сдвинувшись каждый к своему борту и стали разгоняться в противоположном направлении на двойной тулуп.

Соколовская и Арина в этот момент по центру заходили на двойной сальхов, катясь навстречу парням. Друг на друга не смотрели, сосредоточившись в себе. Никаких шуточек и переглядок! Ледовая тренировка была самой травмоопасной, и это все понимали. Арина и Соколовская прыгнули двойной сальхов синхронно, с одинакового захода моухоком. Получилось прекрасно, что у той, что у другой. Развернувшись вдоль короткого борта, стали заходить на двойной тулуп. Навстречу им катила Зоя. Арина мельком глянула на неё — девушка была очень сосредоточена и внимательна. Эх, посмотреть бы, как она прыгает сальхов…

Зоя прыгнула его прекрасно, на полном контроле. Разогналась в этот раз немного побыстрее и поднялась выше на 10 сантиметров. Этого хватило, чтобы в воздухе чётко докрутить два оборота, вовремя раскрыться и удачно приземлиться, стабилизировав маховой ногой равновесие. Выезд получился чуть быстрее и дольше, чем обычно, и Зоя удивилась, не зная, как это использовать. А использовать можно было либо каскадом, прицепив тулуп, либо сделать красивый выезд, например с твиззлами, ласточкой или прыжком в оленя. Но она до этого пока ещё не дошла.

Когда Зоя удачно прыгнула двойной сальхов, Соколовская и Арина на противоположном конце арены так же удачно прыгнули двойной тулуп. Развернувшись, стали заходить на двойной риттбергер. Так за короткое время перебрали все двойные прыжки и перешли к тройным.

— Сейчас прыгаем по-одиночке, чтоб не мешать друг другу! — распорядился Левковцев. — Сначала Горинский. Артур! Прыгаешь по порядку весь тройной набор.

— С каскадами? — спросил Артур, катаясь кругами.

— Давай с каскадами, — согласился тренер и тут же похвалил. — Молодец! Хорошо придумал. Сейчас всех заставлю прыгать каскады. Начинай со стартового, с двух тройных тулупов.

Арина внимательно наблюдала, какой же прыжковый набор будет у Артура. Он ведь мастер спорта, пусть и не самого высокого уровня!

Артур перебежками разогнался с правого края арены, развернулся моухоком и прыгнул каскад из двух тройных тулупов. Прыгнул хорошо. Сильно, по-мужски, на выезде красивым выгнув тело и раскинув руки. Длинные белокурые волосы развивались под потоками воздуха. По исполнению этого каскада Арина поняла, что Горинский катается очень красиво, размашисто и в то же время точно. Он мастерски управлял своим телом. Быстро разгонялся и моментально тормозил, останавливаясь в красивой балетной позе, а потом снова набирал скорость. Это Арина видела ранее, но даже сейчас, при исполнении, казалось бы, безвкусных прыжков, он вдохнул в них мужскую силу и красоту.

Второй каскад у Горинского стоял двойной аксель — тройной тулуп — двойной риттбергер. Во времена Арины каскад несложный, исполняемый юниорами на раз-два. Здесь же, в СССР, это был довольно сложный каскад, практически с двумя тройными. Горинский и его исполнил на большие плюсы. Разогнавшись задними перебежками, развернулся чоктау вперёд, в заход на аксель, чуть пригнулся на левой ноге и сразу словно выстрелил правой, закручивая своё тело во вращение. Приземлившись, тут же сделал тройной тулуп и двойной риттбергер. И опять красиво и мощно!

Следом Горинский так же легко и непринужденно исполнил каскад тройной сальхов — двойной тулуп. Следом стал прыгать одиночные — тройной сальхов и тройной риттбергер. Арина примерно определила прыжковый контент Горинского. Для современного нам времени это был набор кандидата в мастера спорта в начале карьеры, лет в 12–13. При переходе во взрослые в 15-летнем возрасте у юноши уже был как минимум тройной аксель. Как максимум — ещё пара четверных. Здесь Горинский, которому уже исполнилось 20 лет, был мастером спорта без трикселя и квада. И, похоже, не самым топовым мастером спорта. Но очень и очень красивым.

Арина опять заметила, что, когда Артур закончил прыжковую тренировку, он порядком устал. Тяжело дышал, и пот лился градом с покрасневшего лица. Высокому парню приходилось тратить много сил на ту феерию, что он показывал на льду.

Потом стали прыгать другие, по списку, озвученному тренером. Запасной на чемпионат области, Егор Савосин, исполнил тот же прыжковый набор, что и Горинский, только он был не таким идеальным. Прыжки получились все с корявинкой. Где чуть не получился, потому что оказался смазан выезд, где коснулся льда рукой, не удержавшись на приземлении. На тройном риттбергере вообще недокрутил и упал задницей на лёд.

— Егор! Что это такое? — удручённо покачал головой Левковцев. Впрочем, понимал, что ответа на свой вопрос не получит — это и был максимальный уровень Савосина. Дай бог, с Горинским будет всё в порядке и замена не потребуется…

Соколовская уже засиделась — следующей должна была кататься она, и Марина с большим нетерпением ждала момента, чтобы продемонстрировать свои возможности. Арина видела, что она с каждой тренировкой набирает форму. Только где её предел? Когда она его достигнет? Арина часто видела в группе Бронгауза как фигуристки рвали и метали на тренировках, но сдувались на стартах, даже незначительных, на чемпионатах водокачки.

Саша Смелова… Она точно так же, как Соколовская сейчас, обычно стояла и от нетерпения ездила туда-сюда, наблюдая за недоступным льдом, по которому катались другие фигуристки. Смелова желала поскорей выехать и удивить всех. Потом загрузить эти видео в сторис и смеяться от удивления фанатов. На тренировках она делала поразительные вещи — каскады из трёх и более четверных прыжков. Но старты Смеловой давались очень трудно. Она буквально выгрызала себе победу путём нечеловеческих усилий. Там, где другие шли легко и просто, она технически каталась на разрыв аорты, как говорят тренеры. Прыгала пять квадов в произвольной программе, с трёх могла жёстко упасть, но два чисто сделать и поэтому победить. Это была победа с битыми коленками…

Впрочем, Соколовская от Смеловой отличалась очень сильно — Марина всегда была сама осторожность и надёжность. А её показное нетерпение было вызвано не тем, что она хочет поиграть на публику, а лишь желанием быстрее отпрыгать требуемое. Когда настала её очередь кататься, Соколовская сделала все каскады и прыжки со стопроцентной надёжностью. Спокойно и чётко.

Прыгнула каскад тройной сальхов — тройной тулуп, одиночный тройной сальхов, каскад тройной тулуп — двойной тулуп и одиночный тройной тулуп. Потом каскад из двойного акселя и двух двойных тулупов. Хотела ещё что-то исполнить, но тренер не разрешил.

— Марина, хватит! Остынь! — крикнул Левковцев. — Молодец! Умничка! Иди отдохни, дай лёд Людмиле. Люда! Прыгай каскады с лутцем и флипом, потом одиночные. Плюс двойной аксель в любой комбинации. Пошла!

Арина медленно покатила к правому бортику, от которого начала разгон на лутц. Вроде и ноги были разогретые, и на дугу зашла правильно, развернулась моухоком, встала на чёткое наружное ребро, оттолкнулась, прыгнула и… Приземлилась. Но неудачно. Лезвие качнуло на выезде, конёк скользнул по льду, и Арина растянулась, изобразив продольный шпагат и упёршись руками в лёд. Мало того, ещё и проскользила в таком положении несколько метров. От одногруппников разнёсся вздох разочарования.

— Люда, ты как? — крикнул Левковцев и хотел уже подъехать для помощи, но Арина сделала отгоняющий жест, показывая, что помощь не требуется. Встав на ноги, отряхнулась и стала набирать ход для второго прыжка. Всё-таки она решила добить этот лутц! Вот так всегда, кажется, что всё уже на контроле и сделано сто тысяч раз, а на деле оказывается — нет. И после каждого падения тебе заново надо штурмовать этот Эверест.

Второй лутц получился прекрасно. Но тулуп цеплять к нему не стала, чтобы проверить полный выезд. А вот к следующему тройному лутцу уже прицепила двойной тулуп. На миг подумала, может, стоит покуситься на тройной, в теле появилось ощущение прибавления силы, но рисковать не стала — такие эксперименты проводят в межсезонье, а не когда до старта неделя.

После лутцев исполнила два флипа, один в каскаде с двойным тулупом — получилось здорово, и наградой стали ободряющие крики одногруппников. Для них эти прыжки были как ультра си во времена Арины! После флипов прыгнула каскад двойной аксель — двойной тулуп и на этом завершила. Хоть после падения реабилитировалась, всё же, когда подкатила к тренеру и одногруппникам, чувствовалась небольшая неловкость. Впрочем, лёд полировали здесь все, кроме Соколовской, поэтому к ошибке Арины отнеслись благосклонно.

— Прекрасно получилось! — одобрительно кивнула головой Соколовская. — Я знала, что ты исправишься!

Последней должна была отпрыгать Зоя Муравьёва. Другая спортсменка в данной ситуации стушевалась бы в окружении таких замечательных одногруппников, прыгающих тройные так, как дети в классики играют на асфальте, но Зоя не такая! Не стушевалась, не забоялась. Вышла и отпрыгала своё. Прыжки и каскады были двойные, но поразительно красивые — Зоя стала выше подниматься в воздух и доделывала элемент в воздухе, а не на льду. Закончила радостная и улыбающаяся, отчасти даже не верящая себе — не упала впервые в жизни. Да это круто!

— Молодец, молодец, Зоя! — похвалил Левковцев. — Умница! Растёшь! Так держать! Ну а сейчас, ребята, хоть время вашей тренировки ещё не закончилось, объявляю обед — вы его заслужили, так же как и небольшой отдых. Жду в 12 часов бодрыми и отдохнувшими. Будем катать облегченные макеты коротких программ.

Пока шли в раздевалку, действительно, Арина уловила слабые позывы голода. В последнее время она научилась их подавлять и не обращать внимания, хоть это и было очень трудно — организм Люськи всё ещё рос и есть хотелось часто. Но где тут обедать? Тащиться в детское кафе не хотелось — туда и обратно дорога заняла бы прилично времени.

— А где здесь поблизости более-менее приличное заведение, чтобы пообедать? — смущённо спросила Арина, нащупывая в кармане куртки пару мелких купюр вперемешку с мелочью и раздумывая, сколько там. Положила сегодня не глядя из старой куртки. А на виду считать деньги было не комильфо!

— Люся, да ты издеваешься блин! — рассмеялась Зоя. — Какие ещё приличные заведения? Ха-ха! Тут же есть столовка! Мы сто раз там были! Туда и пойдём!

— Мда? Спасибо за совет… — пробормотала Арина. — Я просто забыла!

— Хм… Только вот можно ли назвать это заведение приличным? — задумчиво спросила Соколовская. — Там же рыгаловка!

— А что такое? — насторожилась Арина. — Почему рыгаловка?

— А вот так! — заявила Соколовская. — Имеется ввиду ничего особо хорошего и вкусного.

Столовая ДЮСШОР находилась в административном корпусе, на первом этаже. Странно, что Арина раньше не замечала её, хотя ошибиться было трудно — запах тушёной капусты сейчас заполнял весь коридор. Хотя… В этом корпусе она была только перед чемпионатом, на жеребьёвках. И вот сейчас предстояло оценить презентабельность столовой, призванной кормить юных советских спортсменов.

Арина распахнула широкую двустворчатую дверь и, картинно поклонившись, предложила Соколовской и Муравьёвой входить. Те сквасили в ответ такие мины, что казалось, каждая съела целый лимон вместе с кожурой. Изнутри пахнуло резким запахом тушёной капусты и рыбы. «Странное сочетание запахов», — подумала Арина. — «Может, здесь подают нечто вкусное и оригинальное? Например, зауэркраут со стейком из норвежской сёмги?».

Хотя представление о здешнем школьном питании она имела. В школьной столовой кормили весьма однообразно, и Арина старалась съедать только суп и булочку с компотом. Суп, несмотря на кое-как чищенные и крупно резаные недоваренные овощи, был более-менее съедобен, а вот второе… То камни в рисe, то лапша, слипшаяся в комок с крошечной твердой котлетой…

Судя по меню столовой ДЮСШОР номер один города Екатинска, могло сложиться такое ощущение, что повара не знали иных продуктов, чем капуста и рыба. На первое — щи с капустой, на второе — жареный минтай, камбала и рыбные котлеты. Гарнир — тушёная капуста, варёный горох и картофельное пюре. Ещё были салат из квашеной капусты и манная каша. Вместо булочки — расстегай с рыбой и пироги с капустой! Не разгуляешься! Это вам не смузи с фалафелем! Ну что ж… Рыба так рыба. Арина взяла тарелочку с салатом, манную кашу и кусочек минтая без гарнира. Стакан жидкого безвкусного чая завершал обед олимпийской чемпионки. Впрочем, и этого было вполне достаточно! Даже в таком скудном меню было всё, что необходимо худенькой фигуристке. Абсолютно идеальный набор белков, жиров и аминокислот! Девчонки тоже ограничились примерно тем же самым. Заплатив за обед 45 копеек, Арина взяла разнос и направилась к своим одногруппницам, занявшим столик у окна. А скоро уже подтянулись и парни…

Глава 26

Успешные тренировки и компьютер

Во время обеда Арина с любопытством огляделась. Обстановка в столовой один в один такая же, как в столовой иженской школы, в которой училась до переезда в Москву. Пол из больших гранитных плит, потолок из блестящего зелёного пластика, громадные окна, через которые видно, как по территории бегает группа лыжников. И даже мебель та же самая. На противоположной окнам стене выложена громадная мозаика, гротескно изображающая заводы с трубами, пароход на реке, космический корабль, поле с колосящейся пшеницей и две фигуры — женщины в платочке с охапкой пшеницы в руках и мужчины в рабочем комбинезоне с молотком. Даже мозаика почти точно такая же!

Пока обедали, Арина размышляла о словах Левковцева. Про место проживания в Свердловске. Как там? Интернат? Для Арины это было неожиданно. На иногородних стартах, не говоря уж о заграничных, организаторы всегда селили юных спортсменов в гостиницах. Почему здесь-то не так? Слово «спортивный интернат» обдавало каким-то холодом. Арина ещё не сталкивалась с такими заведениями, где не только занимаются спортом, но и учатся, как в обычной школе, и при этом проживают в общежитии.

— А почему нас в каком-то интернате поселят, а не в гостинице? — осторожно спросила Арина у Соколовской, как у более навороченной девушки.

— Люся… — Марина укоризненно посмотрела на неё. — Всегда в интернате селили. Кто ж детей в гостинице поселит? Там для взрослых-то мест нет!

— Каких ещё детей??? — с неудовольствием спросила Арина. — Мы подростки ваще-то! Спортсмены! Гордость нации!

— Сейчас придём в раздевалку и посмотрим, кто тут подростка, а кто гордость нации, — хитро улыбнулась Соколовская. — Люда. Перестань. Ты иногда задаешь настолько глупые и оторванные от жизни вопросы! И говоришь странные и смешные вещи!

После обеда время ещё было, и втроём пошли прогуляться по территории ДЮСШОР. Горинский с Савосиным увязались следом. На небольшом отдалении шли за фигуристками, иногда отпуская шуточки на грани фола. Девчонки хихикали в ответ, оборачиваясь, и дерзко отвечали.

Арина больше молчала, оставляя подколки без внимания, и смотрела по сторонам. Внутренняя территория спортивной школы была огромна. В окружении зданий находилось футбольное поле, сейчас заваленное снегом. Вокруг поля шли беговые дорожки в снегу, по которым сейчас параллельно друг другу проложено несколько лыжных дорожек. Стадион был не пуст. Лыжники нарезали круги по лыжне. Арина засмотрелась на ребят, стремительно несущихся по дорожкам.

Погода стояла прекрасная. Ночью выпал снег и, как белоснежная простыня, накрыл подтаявший черноватый наст. Чирикали птицы, светило яркое февральское солнце. Чувствовалось приближение весны, и где-то в районе сердечка возникло неясное томление. По теплу, свету, дружбе и всему самому хорошему, что может существовать в жизни юной девушки.

После обеда Левковцев опять построил всех на льду.

— Приступаем к второй фазе ледовой тренировки, — заявил тренер. — Катаем макет короткой программы. Без сложных прыжков. Следим за дыханием. Не устаём. Контролируем тайминг. Держим тайминг! Это важно! Первый Горинский. Артур! Тебе отдельно говорю — не форсируй события!

— Я могу сейчас откататься полностью! — возразил Горинский. — Зачем мне макет?

Арина конечно же знала, что скажет тренер. Он не согласится. Теоретически Артур мог именно сейчас откатать полностью короткую программу, со всеми элементами — он же делал это на чемпионате города и во время общих тренировок, проходивших на прошлой неделе. И даже выдать прокат жизни, лучше которого никогда не будет. Однако фигурист не может быть на пике формы достаточно длительное время — это невозможно физически и психологически. Даже во время двухнедельного перерыва между городским и областным чемпионатом Левковцев действовал словно по учебнику — первую неделю сбрасывал форму у спортсменов, следил, чтобы не было перетренировок и напряжений. Вторую неделю наоборот, очень плавно поднимал её до максимума. Апофеозом тренировок были будущие полные прокаты соревновательных программ в четверг и пятницу, что должно соответствовать реальным прокатам на соревнованиях.

— Мы договаривались, что полные программы начнём катать послезавтра! — непреклонно заявил Левковцев с железной ноткой в голосе. — Артур! Ты прекрасно знаешь почему!

Естественно, Горинский знал это. С его ростом любая мелочь могла повлиять на благоприятный исход выступления. Артур постоянно балансировал на тонкой грани соответствия возможностей своего организма требованию выложить их полностью в определённый правилами промежуток времени. Его сил с тем контентом, с которым можно конкурировать, хватало ровно на длительность программы. Больше он выдать не мог ни физически, ни по времени. Такая же проблема существовала и у высокорослой Арины здешней итерации. Теоретически, был вариант снизить сложность переходов и связок между элементами, но тогда возможно падение оценки за артистизм — программа станет простой и безвкусной.

…Пока фигуристы выкладывались на катке, выкладывался, только не физически, а психологически, генерал-майор Корнилов Юрий Иванович, начальник УКГБ СССР по Свердловской области. Получил он вчера от прямого начальника — Виктора Михайловича Чебрикова, председателя КГБ СССР, телефонограмму под грифом «Совершенно секретно», которой предписывалось подготовить отчёт о пребывании товарища Б. Н. Ельцина в Свердловской области и список лиц, с которыми данный товарищ встречался. А также тема его встреч и проведённых бесед.

А проблемой данное поручение оказалось потому, что Корнилов и Ельцин были давние друзья-приятели, собутыльники и любители номенклатурной охоты в заказниках, ещё в бытность Николаича первым секретарём обкома. Причём Корнилов считался явным протеже Ельцина. Вот ведь незадача… Москва… Она далеко… И как всё в будущем может обернуться, исполни он требуемое, ещё не ясно. Логичней было бы поговорить на эту тему с Ельциным, хотя бы по телефону предупредить, что под него копает центр, однако со стопроцентной долей вероятности это означало бы конец карьеры — если комитет взял Ельцина в оборот, наверняка его телефоны на прослушке, и домашний, и рабочий. Нет. Такие разговоры надо вести только лично, и где-нибудь на улице, а не в помещении.

Отчёт начальнику… В него можно написать всё, что придёт в голову. Ну с кем Ельцин тут встречался? Соколовский, Силаев, Петров и он сам. Вот чёрт… Проблема была действительно сложной. Не напишешь про себя — могут заподозрить в неблагонадёжности. Вдруг Чебриков отдал точно такой же приказ кому-то ещё? Напишешь — а вдруг против Николаича копают основательно и всерьёз? И тоже можно слететь с должности, как камню с горы…

Поразмыслив, Корнилов решил всё-таки про себя не упоминать. А если будут задавать вопросы — сослаться на забывчивость… Отчёт начальнику отправить, а обещавшему приехать в скором времени Ельцину сказать лично, что под него копает кто-то из Москвы.

… Послеобеденный прокат показал, что Арина вышла на нормальный уровень стабильности. «Жар-птица» у неё получалась со всеми сложными шагами, переходами и необходимыми уровнями вращений. И с тройным лутцем и флипом, что было очень важно. Левковцев на прошлой неделе ставил целью один тройной в короткой программе, но уже третий раз подряд Арина исполнила два тройных, поэтому он промолчал — воспитанница усложнилась, катала стабильно, и причин снижать сложность прыжкового набора не существовало.

Все фигуристы откатали хорошо, по максимуму, без явных срывов и падений. Зоя Муравьёва — единственная, кто в этой компании оказался без тройного прыжка. И это её начало беспокоить. Она видела, что тройной — это не так-то и сложно. Лишь немножко подкачаться и потренироваться. Она уже чувствовала в себе возможность прыгнуть его и вплотную подошла к этому.

— А тройной сальхов трудно прыгнуть? — наивно спросила Зоя в раздевалке, обратившись сразу к обеим чемпионкам. Сложилась парадоксальная ситуация — Хмельницкая его не прыгала, но правильный заход показала. Соколовская его прыгала, но делала его совсем не так, как показывала Арина. А причина этому была проста — Соколовская на полголовы ниже ростом и легче на восемь килограммов, чем Арина и Зоя. Естественно, ей прыжки давались легче, с её-то координацией. Марина могла прыгать с более низкой скорости и раскрываться в самый последний момент, иногда задевая свободной ногой о лёд при стабилизации прыжка. Силы при этом требовалось гораздо меньше, отчего Соколовская никогда не уставала к концу любой программы, и короткой, и произвольной.

— Если постоянно тренироваться — ничего сложного, — небрежно заявила Соколовская. — Я видела, как ты заходишь на двойной сальхов. Ты прибавила в высоте и скорости захода. Ещё немного, и проси тренера потаскать тебя на удочке.

— А я попрошу потаскать меня на удочке, чтобы попробовать прыгнуть четверной сальхов! — важно сказала Арина. — Или тройной аксель.

— Это невозможно! Тут тройной-то выучить проблема, — покачала головой Зоя.

— Нет ничего невозможного, если сильно захотеть и надлежащим образом тренироваться! — не согласилась Арина. И тут же звонко рассмеялась, потому что почувствовала свои слова слишком пафосными.

— Ты правда думаешь, что можно и девочкам выучить четверные прыжки? — голос Соколовской был серьёзен. В отличие от Зои, она не восприняла слова Арины как шутку.

— Я думаю, можно, — согласилась Арина. — Проблема не в том, что их можно выучить. Проблема в том, как остаться относительно здоровым после приземлений с четверных и вовремя соскочить с карьеры. Я думаю, при таком подходе в 18–20 лет уже придётся завязывать со спортом из-за необратимых проблем со здоровьем. На позвоночник, суставы, головки костей будут приходиться громадные перегрузки, как при полётах в космос!

— Откуда ты всё это знаешь? — удивилась Зоя.

— Здесь нет каких-то особых сверхзнаний! — ответила за Арину Соколовская. — Естественно, всё это будет происходить с телом, потому что придется разгоняться ещё быстрее и прыгать ещё выше. Скорость вращения возрастёт ещё больше. Тут всё упирается в возможности тела, а это знания из биологии и медицины, которые доступны каждому!

— Какие вы умные, куда бы деваться! — насмешливо сказала Зоя. — Зато у меня сиськи больше. Вот!

Арина с Соколовской переглянулись, невольно бросив взгляд на части тела, о которых шла речь, и тут же погрустнели. Да уж… В этом сомнений никаких не было! Это был запрещённый приём!

Когда вышли из здания, Соколовская, как и обещала, предложила Арине сходить к ней домой — поиграть в компьютер. Отказывать было неловко, и олимпийская чемпионка согласилась. Надо сказать, по гостям Арина ходить не очень любила, точнее, совсем не любила, но это не говорило об её замкнутости. Арине нравилось, чтоб все ходили к ней домой. Ну, или если уж не домой, то как минимум, в какое-нибудь заведение общественного питания.

— Куда пошли? — раздался сзади насмешливый голос, когда девчонки медленно пошли в сторону улицы. Горинский! Он незаметно пристроился за ними!

— Прогуляться, — осторожно ответила Соколовская. — А ты куда?

— Домой! — ответил Артур. — Но если хочешь, я могу изменить своё намерение. Пригласить тебя в кафе, например. Можно даже в детское, с мороженым и сахарной ватой.

Арина втайне обрадовалась, что Соколовская решит пойти с Горинским, и таким образом можно откосить от гостевания у подружки, но зря радовалась! Если уж Марина решила что-то делать, то отступить никак не могла. Да и ей не понравился тон голоса Артура, который как бы намекал на её несовершеннолетие.

— Артур… Я прошу извинить, но сегодня я не смогу! — уверенно заявила она, твёрдо посмотрев в глаза парня. — Это первое. И второе — это то, что сейчас наступает максимум тренировок. Любое превышение веса недопустимо.

Горинский ничего не сказал, лишь насмешливо улыбнулся, согласно кивнул головой и пошёл прочь. А парень-то на заглядение! Высокий, худощавый, но при этом широкоплечий. Одет в черное пальто с длинным белым шарфом, на который падали густые белокурые волосы. Горинский ходил уже без шапки, давая возможность лицезреть окружающим свою шикарную шевелюру, что в уральском рабочем городе могло быть делом опасным — парни здесь стриглись в основном коротко, по-молодёжному.

— Нифига ты его отшила, — удивилась Арина. — Теперь обидится.

— Чему обижаться? — небрежно махнула рукой Соколовская. — Я сказала правду. В его возрасте нужно уже уметь учитывать желания других, а не только свои собственные.

— А где, кстати, твоя машина? — спросила Арина, только сейчас сообразив, что они пешком идут по аллее.

— Сказала отцу, что сегодня мне она не нужна! — заявила Соколовская. Но дальше распространяться не стала. Не могла же она сказать, что решила понемногу приучать себя к выходу из зоны комфорта — очевидно, что в Москве машину никто не даст. А расстояния, на которые придётся передвигаться на обычном транспорте, не сравнимые с екатинскими.

Неспеша, болтая о всякой ерунде, дошли до дома Соколовской. Домработница тётя Таня обрадовалась, что Марина пришла опять с подружкой. Опытным взглядом человека, искушённого в жизни, она видела, что хозяйская дочка в последнее время сильно изменилась в лучшую сторону, это её радовало, и она во всём старалась Марине помогать.

— Здравствуйте, девочки! — приветливо улыбнулась тётя Таня. — Обедать будете, или может быть, чай с домашним печеньем вам предложить?

— Не-а! — почти в один голос сказали обе фигуристки, а потом Арина добавила: — У нас обед два часа назад был.

Потом тётя Таня занялась работой на кухне, готовя хозяйский ужин, а Соколовская, видя, что она отвлеклась, заговорщицки махнула Арине рукой: пошли, мол, пока не видит!

Девочки осторожно, стараясь не скрипеть паркетом, пробрались в кабинет Соколовского. Обстановка там была под явную старину, скорей всего, начало 20 века. На большом ковре посреди кабинета располагался большой тяжёлый письменный стол из красного дерева, накрытый сверху зелёным сукном. На столе письменные принадлежности в старинной бронзовой подставке, посредине лежат несколько каких-то бумаг, с краю — настольная лампа с зелёным абажуром. У одной стены шкафы с книгами, у другой — кожаный диван, кульман для чертежей и куча тубусов в углу для этих самых чертежей. На кульмане прикреплён чертёж какого-то сложного узла. В целом, интерьер походил на картинку из какого-нибудь старого квеста в жанре стимпанк, где локацией был кабинет учёного. Единственными предметами, выделяющимися из респектабельного антуража, были современный стол и компьютер на нём.

— Вот! — торжествующе показала на компьютер Соколовская. — Сейчас включим!

Марина села на стул напротив монитора и нажала кнопку на корпусе. Через достаточно длительное время компьютер загрузился. Арина удивилась сразу нескольким вещам. Первое — то, что монитор оказался чёрно-белый. Второе — то, что не было никакой заставки, только надписи. Третье — то, что надписи на русском языке. Похоже, компьютер находился в начальном режиме работы. На экране было написано, что входит в состав компьютера и требуемые режимы работы. «Тест», «Проверка данных», «Надёжность», «Цикл вычислений», «Работа». Чуть ниже была надпись: «Для начала работы ЭВМ стрелками курсора выберите пункт меню и нажмите клавишу 'Ввод».

— Всё просто! — заявила Соколовская, нажимая клавиши со стрелками на большой белой клавиатуре. — Выбираем работа!

Компьютер что-то проскрежетал, и на экране появились надписи «Программы», «Ввод данных», «Система» и «Выполнить».

— Выбираем «Программы» и нажимаем «Ввод», — уверенно заявила Соколовская.

На экране высветился список программ, установленных на компьютере. Арина разглядела «Шахматы», «Шашки», «Морской бой» и «Армата».

— Новая игра! Какая-то «Армата»! Наверное, про корабли! — восторженно пропищала Соколовская и выбрала пункт «Армата». — Что-то вроде морского боя!

Однако это не был морской бой. Во весь экран высветилась надпись «Проект Т-14. Танк „Армата“. Способы ведения боя».

— Эмм… Кажется, это не морской бой… — неуверенно сказала Арина. — Наверное, это игра в танки!

— Точно! — восторженно согласилась Соколовская. — Сейчас посмотрим, что там!

Однако всё-таки это была не игра…

Глава 27

В гостях у Аньки

После того, как Соколовская нажала клавишу «Ввод», на мерцающем экране компьютера появилась надпись «Введение. Боевые задачи танковых войск в современных общевойсковых боевых действиях». Чуть ниже подпись — Соколовский В. С.

— Марина! Это точно не игра! — твёрдо сказала Арина. — Посмотри на всё это!

Она показала на кульман, на котором было нарисовано нечто вроде танковой башни с орудием. Во всех деталях, с осями и размерами. Сбоку на кульмане был приколот лист меньшего размера с надписью «Спецификация к изделию 186. Используемые материалы и марки сталей».

— Вижу! — мрачно отозвалась Соколовская и попыталась выключить компьютер, но он не хотел выключаться! По экрану один за другим побежали строки. Заметки, пояснительные записки, просто мысли вслух. И тут вдруг Арина поняла. У отца Соколовской было такое хобби! В свободное от работы время он чертил танковое вооружение. А может, и танки целиком! Такое уж у него увлечение было… Впрочем, Арина в этом не видела ничего удивительного. У каждого человека есть своё хобби. Её отец, например, в свободное время любил рисовать мегастройки. Громадные строящиеся здания в окружении кранов и другой строительной техники. Маман была модным дизайнером и тоже очень любила рисовать красивые вещи — вазы, светильники, абстрактные рисунки на стенах и посуде. Очень мастерски рисовала фигурки аниме и дружеские шаржи на друзей и знакомых. Не мешало бы спросить сейчас у Стаса и Аньки, чем они увлекаются.

— Не выключается! — с отчаянием сказала Соколовская, тыкая пальцем по всем клавишам.

— Спок! Без паники! — хладнокровно заявила Арина и нажала клавишу «Отмена» с правой стороны клавиатуры. Мельтешение картинок прекратилось, и экран на короткое время погас, а потом появилось прежнее меню с названиями игр и программ.

— Ты гений! — восхищённо сказал Соколовская. — И что бы я без тебя делала?

— Ничего сложного, — пожала плечами Арина. — Берёшь за провод и выдёргиваешь из розетки. Проверено! Работает всегда!

Соколовская загрузила игру в шахматы и пробовала играть с компьютером, но получалось слабо — компьютер всегда выигрывал. Потом предложила поиграть Арине, но та даже не знала ходов. Стыдно признаться, но это было так.

— Ты не умеешь играть в шахматы? — удивилась Соколовская. В её понимании это было примерно как спортсмену и не уметь плавать.

— Нее-а… — смущённо протянула Арина.

В такой старый компьютер, честно говоря, ей и лезть было неохота. Вот если хотя бы в «Сайлент Хилл» поиграть или в «Замок Вольфенштайн». Но увы, эти игры появятся только через двадцать лет…

Немного посидев с Соколовской, Арина отправилась домой. Завтрашний день обещал быть насыщенным, как и всегда.

… Пока Соколовская с Хмельницкой мучили компьютер, в ледовом дворце имени 50 лет ВЛКСМ города Первоуральска было тоже невесело. Татьяна Малинина, 14-летняя ученица школы номер один города Первоуральска, кандидат в мастера спорта и серебряный призёр первенства СССР по юниорам, готовилась к контрольному прокату произвольной программы. В судейской зоне — директор дворца, председатель спортивного комитета горисполкома Первоуральска, ещё какие-то важные люди в меховых пальто и норковых шапках. И она в гордом одиночестве нарезает круги на льду у открытой калитки, рядом с которой, облокотившись о бортик, стоит тренер Игорь Борисович Ксенофонтов. То, что на сегодняшней тренировке придётся показывать свои наработки городской спортивной комиссии, объявили в самый последний момент. Девчонки, Жена Протасова и Саша Бойкова, естественно, откатали так себе. Хорошо хоть не повалились, но, судя по кислым лицам членов комиссии, впечатление произвели не очень хорошее.

Ксенофонтов смотрел на худенькую светловолосую девочку в спортивном костюме и белых коньках, хладнокровно, с равнодушным выражением лица раскатывающуюся перед контрольным выступлением, и думал, что вот и настал решающий момент. Если сейчас Малинина покажет неудовлетворительный прокат, доверие к нему как к тренеру будет сильно подпорчено, и даже возможное чемпионство Тани с трудом скрасит нынешний провал. Но как найти нужные слова? Как не спугнуть девчонку? Как дать ей правильный настрой?

— Таня, можно тебя на пару слов? — наконец-таки решился Ксенофонтов.

— Да, конечно, Игорь Борисович, — Малинина подкатила к бортику и аккуратно притормозила у него, слегка сыпанув снежной крошкой.

— Танюша, катайся на контроле, аккуратно, — осторожно сказал Ксенофонтов. — Торопиться и геройствовать незачем. Эти люди всё равно не знают правил. Вместо каскадов сделай одиночные прыжки. Этого вполне достаточно.

— Я поняла, Игорь Борисович, — кивнула Малинина. — Я пошла.

Малинина выехала на середину катка и застыла в стартовой позе. Заиграла негромкая музыка, и она как лучше подходила ей. Георгий Свиридов, «Романс» из сюиты «Метель». Величайшее произведение классики. Воплощение русской души! Произведение сложное. С резкими изменениями громкости и темпа. Как раз такое, которое могут выбрать только очень уверенные в себе спортсмены. Его ученица такой и была.

Таня разогналась вдоль короткого борта задними перебежками, развернулась моухоком и всё-таки прыгнула каскад тройной сальхов — двойной тулуп! Ксенофонтов от досады чуть не ударил ладонями о борт. Вот ведь упрямица! Впрочем, в здравомыслии Малининой не отказать. Если она прыгает то, что от неё не требуется в данный момент, значит, чувствует, что выходит на максимум формы…

… Пока Таня Малинина поражала воображение номенклатурных инспекторов, Арина Стольникова приехала в Рабочий посёлок и заметила у магазина на конечной остановке Аньку. Маман ничего не подозревала и шла, подпрыгивая и размахивая из стороны в сторону авоськой. И надо же случиться, прямо у магазина к ней подошли два каких-то шпендика с явно недобрыми намерениями!

— Эй ты, дрищовка, дай 20 копеек! — недружелюбно сказал заводила, тощий парнишка лет двенадцати в вязаной шапке и клетчатом пальто, и перегородил Аньке дорогу. Другой, более толстый, но в тоже время и более низкорослый, хотел зайти сзади, но в этот момент оба увидели подходящую к ним Арину. Вид у неё был достаточно устрашающий.

— Чё пристали? — сурово спросила Арина. — Валите отсюда!

— А ты кто такая? Кого знаешь на раёне? — дерзко спросил один из хулиганов, застыв в выжидательной позе. Однако второй дёрнул приятеля за рукав.

— Митька! Бежим отсюда! Это Хмельницкая! Её тут половина школы знает! И даже блатные!

— Да мне плевать, кто её знает! — самоуверенно ответил Митька, нагло уставившись на Арину.

Надо сказать, Арина, конечно же, была вполне себе культурная и очень вежливая современная девушка. В общении со взрослыми, можно сказать, даже стеснительная и не особо разбирающаяся в жизни. В общем, типичная рафинированная зумерша, как принято называть таких девчонок в наше время. Это название, кстати, сильно веселило её. Однако в то же самое время Арина Стольникова была спортсменка! И в этой части своей личности она была злобная и жадная до победы валькирия, весь смысл жизни которой — борьба. Состязание с другими себе подобными. И даже не подобными. Поэтому Арина моментом рассвирепела, вытянула правую ногу и резко подняла её до уровня лба мальчишки. Растяжка идеальная! Подошва кроссовка замерла в нескольких сантиметрах от его носа, и Митька с близкого расстояния увидел белую, ещё не затасканную подошву с крупной надписью «Adidas». Это было выше уровня его смелости, поэтому, стараясь не провоцировать так же стоящую на одной ноге Арину, он попятился и побежал прочь, бросив своего толстого товарища.

— Атас! Она каратэ знает! Бежим! — громко крикнул он и стремглав бросился по заснеженной тропинке между домами.

Толстый тоже побежал, но вышло у него сильно неуклюже. Парню явно не мешало заняться спортом, и сбросить с десяток килограмм.

— Нифига, как они тебя забоялись! — восторженно сказала Анька, размахивая авоськой. — А ты меня научишь так же ногу задирать?

— Если ты будешь себя хорошо вести! — наставляющим тоном ответила Арина и опустила ногу. — Кто это такие?

— А… Не обращай внимание! — пренебрежительно махнула рукой Анька. — Это Митька Захаров из параллельного класса. Хулиган и двоешник. Его стотысяч раз уже выгнать в спецшколу хотели. А тот жирный — Мишка Шаров. У него на поводу идёт постоянно. Трус!

— Ясно… — ответила Арина. — А ты куда?

— Туда! — Анька махнула авоськой на дверь в магазин. — Мамка послала за молоком и плюшками. Во!

Анька смешно округлила глаза и сморщила острый носик.

— А приходи к нам! Я тебя тоже молоком и плюшками накормлю! И с мамой познакомлю!

— Ну… Я не знаю… — засмущалась Арина. — Как-то неловко…

— Да не! Ловко! — уверила Анька. — Всё! Пошли давай! А то обижусь!

Арина вдруг подумала, что неплохо бы посмотреть, как живёт маман. Когда расспрашивала её про жизнь в СССР, она всегда отделывалась общими фразами, иногда насмешливыми, вроде «тебе скажи, ты тоже захочешь» или «ты б там не выжила».

Анька ушла покупать молоко и плюшки. Арина осталась на улице. Смотрела по сторонам и вдруг подумала, что она очень похожа на мать в своём прежнем мире. У обеих была та же стройная тонкая фигура с ростом 162 сантиметра, голубые глаза, очертания губ, бровей. Ногти тоже были мамины. От отца… Разве что нос. И волосы. У Анны Александровны волосы были светлые. Скорее, светло-русые. У Станислава Николаевича — очень тёмные, тёмно-русые, но всё-таки не чёрные. Арина же в своём мире — яркая брюнетка. И тут тоже. Что всё это значит?

Интересно, как выглядит мама Аньки? Бабушка приезжала к ним в гости пару раз. Она жила в деревне, была фермером, разводила лошадей… Анька с родителями живёт в городе. Это противоречие сейчас стало явственным. Но между этим временем и её настоящим — пропасть времени, чуть не 40 лет. Всякое может быть…

— Чё пригорюнилась? — Арина услышала сзади Анькин голос и почувствовала лёгкий тычок в спину. Обернулась — никого. Девчонка успела отскочить в сторону. Древняя как мир шуточка.

— Я тебя вижу! — смеясь, предупредила Арина.

Анька выглянула из-за её плеча румяной смеющейся рожицей и засмеялась ещё громче. Голубые глаза искрились какой-то чистой радостью.

— Чё грустная такая?

— Да не грустная! — возразила Арина. — Так… Задумалась о тебе вот.

— Обо мне? Ух ты? А почему? А зачем? — восхищённо затараторила Анька. — Ну скажи! Не будь вреднюкой!

— А кем ты хочешь стать? — вдруг спросила Арина.

— А вот и не скажу! — показала язык Анька. — Не хочу. Ладно… Пошли. Дома покажу.

Анька жила в том же длиннющем девятиэтажном доме, что и Арина, только в среднем подъезде. И этаж у ней был средний — пятый. Повезло! Аньке не приходилось таскаться в самый конец квартала.

Дверь в квартиру маман была отделана с изыском. Из маленьких деревянных планочек был выложен сложный узор. Потом планочки чем-то обожгли и покрыли лаком. Анька открыла удивительную дверь, заглянула внутрь и махнула рукой.

— Давай, заходи!

Квартира у Аньки была обычная для советского человека того времени, не обладавшего блатными знакомыми. Стандартная двушка улучшенной планировки. Обычная мебель из ДСП, обычные блёклые обои, обычный деревянный пол, крашенный коричневой масляной краской, с половиками на нём. В зале чёрно-белый телевизор «Витязь».

В прихожей гостей встречал толстый рыжий кот. Увидев Арину, он для вида зашипел и не спеша удалился прочь, подняв хвост трубой.

— Анютка, это ты? — послышался приятный женский голос, и в прихожую заглянула стройная миловидная женщина лет тридцати в домашнем халате и вязанных тапочках. Увидев Арину, она приветливо улыбнулась.

— У нас гости? Аня, а почему ты молчишь, что пригласила подружку в гости?

Арина в оба глаза смотрела на женщину и удивлялась. Сомнений быть не могло! Это была её бабушка! Именно она приезжала к ним в Иженск. Именно к ней ездили с мамой пару раз на летние каникулы. Арина даже её имя могла бы назвать с лёгкостью. Оксана Ивановна. И, чёрт возьми… Именно у неё были те самые густые чёрные волосы, которые передались Арине, не оставив следа на Аньке. У здешней Оксаны Ивановны была короткая модная причёска с пышной шевелюрой сверху и коротко стриженным затылком. Значит, Анька действительно её мать, сейчас в этом не было никаких сомнений. Правда, оставался ещё один вопрос. И он стал ещё более загадочным. Люська сильно походила на Оксану Ивановну. Впрочем, для Аньки, похоже, это и не было секретом.

— Мамочка, это та самая Люда Хмельницкая, про которую я тебе говорила! — затараторила Анька. — Та самая фигуристка, за которую я поеду болеть в Свердловск! Помнишь, я тебе говорила, что она сильно походит на тебя? Она как твоя копия, только длиннее!

— Помнишь! — рассмеялась Оксана Ивановна. — Марш мыть руки, и все за стол. Отца ждать не будем. Он сегодня сказал, что в гараж пойдет, машину чинить. И ещё… Анюта, тебе перед гостьей не стыдно будет за свою комнату?

— Не-а! — нахально заявила Анька. — Люська! Айда плюшки с молоком пить!

Молоко и свежайшие плюшки! Что может быть вкуснее и в тоже время опаснее для фигуристки⁈ И если от стакана молока Арина не отказалась, то плюшку отвергла решительно и бесповоротно!

— Мне нельзя! — твёрдо заявила она. — Прошу прощения, но скоро соревнования и мне нужно держать вес!

После перекуса Анька потащила Арину в свою комнату. Ожидаемо, там оказался художественный беспорядок. Мама порядок всегда тихо ненавидела. При этом она чётко знала, где и что лежит. Арина находила крем или помаду в самых неожиданных местах, но мама тут же спрашивала, где её вещи и чтоб она немедленно их вернула, когда Арина хотела втихую прихватизировать их. И эта привычка шла с детства! Теперь стало понятно, почему Оксана Ивановна спрашивала Аньку о стыде за комнату.

Несмотря на стол, небрежно заваленный книгами, учебниками и тетрадями, на висящие и раскиданные где попало вещи, на стены, оклеенные фотографиями кинозвёзд и своими рисунками, была у Аньки вещь, сразу же ставящая её выше всего этого. У стола стоял мольберт. Пусть простой, почти детский, но на нём лежал рисунок, нарисованный маслом так мастерски, что казалось, будто его нарисовал некий маститый художник, а не девочка двенадцати лет. И сюжет-то донельзя прост — белая стена, через которую протянулась овальная тень от чего-то, невидимого и находящегося за плоскостью обзора. У стены синяя тумбочка. На тумбочке зелёное яблоко и согнутая пополам записка. Что на записке, непонятно, но вся картина была в тусклых, тревожных оттенках, и создавалось впечатление, что в записке нечто печальное.

Арина больше не сомневалась ни капли — эта сопливая пакостная девчонка двенадцати лет — её мать. В этом она убедилась окончательно и бесповоротно, уже в десятый раз. Эта картина — первое материальное доказательство связи двух миров. Потому что эта же картина висела на видном месте в зале их квартиры сначала в Иженске, потом в Москве. Бережно. В рамочке под стеклом. «Моя первая стильная вещь, — усмехалась Анна Александровна. — После неё, собственно говоря, я и нащупала свой стиль — игру светотени. Эта картинка сделала меня как творческую личность».

— На что смотришь? — Анька выглянула из-за плеча Арины. — Ах это… Фигня! Сейчас порву! Не нравится мне она совсем! Тусклая и страшная!

Опять двадцать пять… В голову Аньке лезли самые бредовые мысли…

— Пожалуйста, не надо! — попросила Арина. — Она мне очень нравится.

— Оставлю, если только распишешься на ней! — лукаво улыбнулась Анька, взяла картину, ручку и подала Арине.

Так на картине с обратной стороны появилась подпись Арины Стольниковой…

Глава 28

Контрольный прокат короткой программы

Борис Николаевич Ельцин, первый секретарь горкома КПСС Москвы, после наставления Горбачёва ретиво взялся за работу. А больше всего в работе он любил всевозможные инспекции и следующие за ними разносы и поучения на повышенных тонах. Вот и сегодняшний рабочий день начал с инспекции городской торговли. Заехал сначала на овощную базу, а потом в Гастроном номер 1, бывший Елисеевский, с которым недавно было связано крупное дело о взяточничестве.

Впрочем, информацией о том, что торговое предприятие посетит новоиспечённый первый секретарь горкома, служащие гастронома давно уже обладали, и перед открытием массово выставляли на витрины дефицитные деликатесы — копчёную колбасу, осетровые балыки, красную икру, кофе, шоколад и прочие редкости. В магазин ночью привезли две машины «Докторской» колбасы с мясокомбината. В продаже появилась пепси-кола. Магазин до последнего держали закрытым, повесив табличку «Санитарная уборка», и открыв чуть не на полчаса позже обычного. Зато когда он открылся, покупатели ходили по залам и не верили своему счастью. Тут же приехал и Ельцин с директором Моспродторга Зиновьевым. Ельцин ходил по торговому залу, смотрел и всё больше озлоблялся. «Колбасу тут копчёну и икру красну жрут, понимашь ли… А в Свердловске масло и колбаса по талонам. Ну я вам тут устрою…», — недовольно подумал он. Впрочем, вслух ничего не сказал, только похвалил директора.

— Хорошо работаете, товарищ Зиновьев, так держать.

Обещание съездить в Свердловск он помнил, и в этот же день позвонил первому секретарю Свердловского обкома Петрову, чтобы напомнить об этом… Появилась тут кое-какая мысль…

… Утро среды в ДЮСШОР номер один города Екатинска началось с суеты. И виной всему были те самые контрольные прокаты, которые днём ранее пережил Ксенофонтов. Левковцеву откровенно не повезло, и с утра он ходил озлобленный — не могли ответственные товарищи в начале недели прийти, когда группа катала первую фазу ледовой подготовки. Сегодня по плану была отработка коротких программ в полном варианте, с максимальным уровнем сложности. Это очень важно! Утром на планёрке Левковцев открыто высказал это Каганцеву, но понимания не встретил.

— Мы, товарищ Левковцев, не в бирюльки тут играем, а спортом занимаемся на государственном уровне, — строго сказал директор спортшколы. — Нам государство деньги платит за нашу работу. А сейчас хочет посмотреть, чего мы добились. Чего ваши спортсмены добились, вы как тренер и я как директор. Стоит ли вообще нам хлеб давать. Так что, Владислав Сергеевич, приготовьте учеников к максимальной отдаче. А от себя скажу — плох тот спортсмен, который, как нюня, зависит от обстоятельств. Спортсмен в любой момент должен быть готов вступить в борьбу! Всё. Вы свободны. Работайте. В 10 утра мы придём на каток.

Придя в тренерскую, Левковцев сел за стол и, пока перебирал бумажки, задумался. Он-то знал, что в фигурном катании психика, или, как говорили профессионалы, «проблемы с головой», играли огромную роль. Скажи фигуристам, что придётся показывать свои наработки ответственным лицам, и могут затрястись руки и ноги. И, как пить дать, выступление не получится. Но и молчать тоже нет смысла — начальство спортсмены видели и знают в лицо. А вот найти нужные слова можно попытаться. Или схитрить.

Когда фигуристы вышли на общефизическую подготовку, Левковцев попросил минуточку внимания.

— Ребята, хочу вам сказать одну важную вещь. Мы сегодня не одни. Ваш уровень подготовки сильно возрос. И это не осталось без внимания — мы же не в вакууме катаемся. Мне попросили передать огромную благодарность за всё, что вы делаете. У вас мощная группа поддержки на всех уровнях. Так что… Я полностью уверен в вас.

Однако фигуристы молчали и ждали, что будет дальше. Для них, которых хвалили на высоком уровне очень редко, такое изменение мнения начальства о себе казалось невозможным и подозрительным. Кроме Арины. Она сразу поняла задумку Левковцева. Ей ли не знать подобный ход троянским конём для мотивации спортсменов… На каток «Хрустальной звезды» постоянно ходили все, кому не лень — от спортивных журналистов до министра спорта Российской Федерации. Кататься перед высокими гостями не у всех получалось чисто, но отказать было невозможно. Сегодня откажешь в просмотре тренировок, а завтра про тебя забудут. И в плане известности, и в плане денег. Поэтому и Бронгауз постоянно говорил, что все инспектирующие восхищаются и радуются лишь одной возможности лицезреть таких уникумов в неформальной обстановке.

— Это очень хорошо, Владислав Сергеевич! — заявила Арина. — Высказанное вами обстоятельство окажет какое-то влияние на тренировочный процесс?

— В технической части нет, — заявил Левковцев. — Делаем то, что положено по плану. То же, что и всегда. Не прыгаем через голову и дышим спокойно. За вами не стоит Москва, фигурально выражаясь.

Фигуристы тут же повеселели, и даже Муравьёва, у которой была самая подвижная психика, сбросила намечавшееся уныние. Когда вышли на ледовую тренировку, Левковцев чуть не перекрестился, как делала бабка, — настрой у фигуристов был боевой, никакой тряски не намечалось. Они даже не обратили внимания на пять человек, сидевших в судейской зоне.

— Ребята! Сегодня, как я и предупреждал, у нас по плану полный прокат коротких соревновательных программ, — заявил Левковцев и продолжил: — Катаем легко, свободно, храним дыхание, следим за таймингом. Порядок выступлений вы знаете. Горинский, на старт!

Артур, не глядя на судейскую зону, выехал в центр катка и замер в вальсовой стартовой позе — голова склонена вниз, правая рука согнута за спиной. Как только зазвучали первые аккорды вальса «Дунайские волны», Горинский начал прокат. Мощно и уверенно, как всегда, зашёл на стартовый каскад из двух тулупов и прыгнул его. Высоко, пролётно, с прекрасным выездом. «Принц льда», — подумала Арина, наблюдая за прокатом одногруппника с развевающейся по ветру копне белокурых волос.

Катался он очень уверенно, и всю программу исполнил на отлично — придраться абсолютно не к чему! После того как музыка стихла, Левковцев захлопал в ладоши: — Молодец, Артур, справился! Иди отдохни. Савосин, на старт!

Егор Савосин занял стартовую позицию. Как и прежде, была она проста и не слишком выразительна. «Под „Белла Чао“ можно и что-нибудь поинтереснее придумать. Например, нечто горделиво-весёлое», — подумала Арина. Итальянская партизанка? Какая она? Арина представила себя в платье, имитирующем порванную матроску, и с красным шейным платком. И поза такая свободная, вольная. Например, руки можно держать на боках, голову задорно повернуть в сторону и чуть приподнять, одну ногу отставить в сторону и коснуться льда пяткой. Походило бы на русскую плясовую, но в то же время и на нечто, имитирующее весёлую итальянскую партизанку. Сама по себе «Белла Чао», конечно же, не была весёлой песней, но итальянский язык никто не знал, а мотив выглядел заводным.

В остальном прокат Савосина артистически выглядел прилично. Опять всё та же белозубая гагаринская улыбка и паста с моцареллой в каждом движении. Он опять сумел передать дух старой Италии, и это выглядело очень здорово и очень натурально. Арина посмотрела на контролёров — им очень понравилось. Намного больше, чем вальс принца льда. Откатал Савосин хорошо для себя, и даже ни разу не упал, что говорило о том, что он тоже выходит на пик формы.

— Егор! Ты просто гений! Я знал, что ты сможешь! — похвалил Левковцев и пригласил на лёд Соколовскую. Её имя вызвало в судейской зоне небольшое оживление — Марину знали и уважали. И за папу в том числе.

Соколовская в стартовой позе «арабеск номер один» опять смотрелась великолепно, как летящая ракета. Или как бестелесная мысль человечества, пронзающая бездны времени и пространства. Когда зазвучала сюита «Время вперед», Марина эффектно развернулась твиззлом из стартовой позы и пошла на каскад. Прыгнула тройной сальхов — двойной тулуп. Чистоган! После каскада сделала выпад оленем и после нескольких связок зашла на комбинированное вращение. Весь её прокат смотрелся как единое целое, хотя и не блистал излишней артистичностью. Соколовская действительно смотрелась как ракета, летящая через тьму космоса. Такой прокат запросто мог бы поставить Бронгауз, если бы Соколовская состояла у него в обучении. И Соколовская била бы всех за счёт стремительности и твёрдой красоты спортивных линий, а не за счёт наворачиваемых балетных финтифлюшек на льду. И то, и это смотрелось красиво, и у каждого стиля катания были свои поклонники.

Соколовская закончила прокат и сделала победный жест правой рукой, подняв её вверх, как часто делают футболисты. Имела право. Она опять откатала на высоком уровне.

— Марина, ты большая молодец! — громко сказал Левковцев. — Я так и знал, что у тебя всё получится! Люда, приготовиться к старту!

Арина чуть улыбнулась и покатила к стартовой площадке. Катала «Жар-птицу» она уже несколько раз, в том числе и с полным контентом, поэтому волнения не было. Сегодня тоже решила катать максимум, с двойными тройными.

Арина замерла в стартовой позиции, закрыв правым предплечьем лицо, а левую руку отбросив в сторону и назад. Правая нога выставлена вперёд и чуть согнута в колене. Зазвучала музыка, Арина тут же сделала циркуль и стремительно начала разгон к правому короткому борту. Привычно развернулась перебежками, набрала ход вдоль длинного борта с судейской стороны, в середине арены моухоком зашла на тройной лутц и прыгнула его! Тут же прицепила к выезду двойной тулуп. Есть! Выехав с каскада, сделала разворот у короткого борта и, сделав несколько твиззлов, вошла в комбинированное вращение. Уже на этом этапе программы она поймала кураж и почувствовала, что программа получится! Есть такое пятое чувство у фигуриста, что он подспудно понимает, что какое бы безумство ни совершил, получится абсолютно всё и даже больше! «Дура… Что ты делаешь⁇» — подумала Арина, всё более прибавляя ход перед акселем.

… Июль 2021 года. Очередное занятие хореографией в «Хрустальной звезде». Разгорячённые общефизической подготовкой фигуристы поднимаются в хореографический зал. Но, ещё не доходя до него, застывают в изумлении. Внутри кто-то играет на гитаре. Играет превосходно! Войдя внутрь, спортсмены в изумлении остановились — там на стуле сидел и играл Железов! В расстёгнутой клетчатой рубахе с закатанными рукавами, ковбойской шляпе и синих джинсах. Причём по глубокому синему окрасу и фасону сразу можно понять, что это настоящие «Вранглер Ковбой», вечная классика, привезённая из Америки. Лишь на ногах хореографа не ожидаемые ковбойские ботинки из кожи буйвола, а всего лишь любимые белые «Адидасы».

— Что застыли, молодые люди? — насмешливо спросил Железов. — Милости прошу к нашему шалашу.

— А… Что это вы, играете? — робко спросила Арина.

— Исполнителя звать Джонни Кэш, а песня называется «Тюремная тоска Фолсома», — заявил Железов, встал со стула и сделал несколько шагов, играя на ходу. — Это классика стиля кантри. Музыка, как видите, живая и довольно импульсивная.

— Мне кажется, у её истоков джаз или свинг, — заявила Арина и сделала несколько танцевальных движений. — Довольно забавно получается.

Железов поставил гитару на пол и велел фигуристам встать как обычно, по двое в ряд. Потом прошёлся немного по залу, и остановился перед ними.

— В этой музыке и в танце, проистекающем от неё, нет места грусти, — заявил Железов. — Кантри — музыка простых свободных людей, далёких от политики и каких-то сложностей нашего мира. Они просто живут. Знаете, что такое жизнь в их понимании?

— Нет! Откуда нам знать? Мы что, жили в Америке? — недовольно спросила Смелова, опять провоцируя Железова на насмешки.

— Жизнь в их понимании это свобода! — усмехнулся Железов.

— Свобода есть у всех! — возразила Смелова, собираясь вступить с хореографом в философский диспут, однако вызвала этим у него ещё большее веселье.

— У тебя тоже есть свобода? — насмешливо спросил Железов и снова взял гитару в руки. — Вы знаете, дамы и господа, откуда пошло выражение «свалить в закат»? Нет? А теперь представьте себе такую картину — вечером вы надеваете старенькую джинсу, суёте в её задний карман жиденькую пачку накопленных вами долларов. Пусть это будут две или три тысячи, садитесь в свой старенький «Форд» и едете к чертям, куда глаза глядят, прямо на закат. В надежде догнать убегающее солнце. Навстречу свободе и мечте. Вы плюёте на всё. На своего шефа, смертельно задолбавшего вас, на жену, бегающую к соседу, на кота, гадящего вам в ботинки. Вы скидываете цепи и бежите прочь. Вы будете жить в дорожном мотеле, жарить сосиски и продавать пиво дальнобоям, получая за это гроши, спать на узенькой кровати и слушать кантри. Это и будет ваша свобода! Потому что вы в любой день можете плюнуть на всё это и снова свалить в закат. Такой свободы у тебя, Смелова, увы, нет!

— Ха! А разве это свобода? — рассмеялась Смелова. — Да это жизнь бомжа и вообще асоциальной личности! Свобода это деньги и слава!

— Хорошо… — покорно согласился Железов и сделал несколько красивых, забойных аккордов на гитаре. — Представим свободу по другому антуражу, более понятному для твоего эгоцентризма и сибаритства. Утро… Прекрасное июньское утро… Ты дочь миллиардера и на мощной машине едешь на пляж. Например, на новеньком «Шевроле Камаро». И, естественно, он классически жёлтый с двумя широкими чёрными полосами на капоте. Ты смотришь на пустую, ровную дорогу, освещаемую солнцем, на торчащие кактусы и склоны невысоких холмов. Дорога ровная и прямая. Она идеальная, как стекло, и ты давишь на газ. 100 километров, 200 километров, 300 километров… Будет желание у тебя, Смелова, отпустить педаль газа, так и не испробовав все возможности своей машины?

Саша промолчала, так же как и все остальные. В том-то и дело, что никто из них не отпустил бы педаль газа раньше времени. В группе Бронгауза таких не было…

… Арина и сейчас не смогла бы отпустить педаль чёртова газа. Как «Шевроле Камаро» на пустынном хайвэе, она разгонялась на тройной аксель! Опять в ней взыграл тот самый долбаный дух противоречия, что перед произвольной программой на юниорском чемпионате мира в Тайбэе обрушил её на лёд, когда она вопреки приказу Бронгауза на разминке пыталась прыгнуть четверной лутц. Что ей тогда двигало? Всё та же виртуальная педаль газа, нажатая до упора! Да ещё и помноженная на подростковый максимализм и дурость.

Однако задел на триксель был… При тройном акселе не требуется чрезмерная высота прыжка. Гораздо большее значение имеет скорость вращения, а она зависит лишь от разгона и скорости входа в группировку. И то и другое у Арины сейчас было стабильно хорошим из-за хорошей прокачки бедренных мышц.

То, что аксель будет тройным, она решила за пару секунд до разгона. Причиной всему стал тот самый драйв, что она поймала в ходе удачного проката. Проката, который в прыжковой части и так был очень сложным для этого места. Разогнавшись по диагонали, Арина скобкой на правой ноге развернулась с направления «вперёд» на «назад». Потом опять развернулась выпадом на направление «вперёд», переступила на левую ногу, чуть присев на ней и одновременно притормозив, при этом правой ногой закрутила тело в прыжок. От бешеного вращения в глазах потемнело и замелькали полосы. В ушах зашумело от давления внутри черепа.

Сделав три с половиной оборота в воздухе, Арина с грохотом приземлилась на лёд. Приземлилась точно на лезвие — недокрута не было. Удар о лёд получился такой силы, что снежная стружка взлетела чуть не до потолка. Казалось, ещё немного, и лопнут ботинки или вылетят винты из крепления лезвий. Однако она прыгнула и приземлилась! Пусть нагрузка после приземления была колоссальная, но она прыгнула тройной аксель! Без всяких удочек и шлеек…

Правда, тут же ощутила небольшую боль в плюсне правой ноги, на которую пришёлся удар. Ничего не проходит бесследно…

Глава 29

Последняя

Приземление после тройного акселя получилось жёстким и с быстрым выездом. Шанс успешного приземления почти равен нулю, но сейчас повезло. Но что делать дальше? Арина почувствовала, что силы резко покинули её — ноги словно стали ватными и чуть ли не сгибались в коленях, а катать предстояло около минуты, в ходе которой нужно сделать два вращения — заклон и прыжок в либелу. Пришлось сбросить сложность и убрать связки из шагов, уменьшив их количество вдвое. Заклон получился хорошо, а вот прыжок во вращение едва не смазала, потеряв центровку и чуть не запоров элемент. Один оборот сделала корявенький, но потом всё-таки выправилась, исполнив три позиции — либелу, кольцо и заклон. В этой позиции заклона рукой за лезвие не держалась, как в первой, а вращалась, стоя на одной ноге, выгнув тело назад и свободную ногу откинув в сторону. Получилось красиво.

Когда Арина закончила кататься, в зале стояла тишина. Одногруппники с тренером удивлённо переглядывались, а проверяющие не поняли, что произошло — перед их глазами была обычная рутина. Они и одиночный аксель от тройного не отличили бы. Другое дело Каганцев. Всё-таки директор ДЮСШОР имел понятие о виде спорта и примерных уровнях мастерства. Но вида не подал — чутьём опытного чиновника, привыкшего сохранять спокойствие в любой ситуации, понимал, что дело это внутреннее, и посторонним лишнего знать про элемент ультра си не стоит.

— Люда! Молодец! Откатала достойно! — в тишине сказал Левковцев. — Отдохни. На старт приглашается Зоя Муравьёва.

— Нифига ты даёшь! — восхищённо сказала Зоя, когда проезжала мимо Арины.

Соколовская внимательно смотрела на Арину и удивлялась. В её понимании казалось невозможным идти на заведомый риск во время контрольного проката, когда от тебя требуется лишь показать чистый и относительно несложный набор элементов, Однако у каждого свои цели и мотивация, поэтому Соколовская лишь поблагодарила Арину, дружески похлопав её по спине: — Люся, ты гений!

Горинский был сильно уязвлён. Да что там уязвлён — расстроен, и, судя по всему, очень сильно. Он долбил триксель всё лето, ничего не получая в ответ, а тут сопливая перворазрядница с первого раза прыгает и выезжает, да ещё как! Эффектно!

— Молодец, — криво ухмыльнулся Артур. — Повезло тебе!

— А это не везение! — возразил Савосин и пожал Арине руку. — Это талант. Признай уже это.

— Талант… — тихо рассмеялся Артур. — Талант не возникает моментально, как гриб после дождя. Он опирается на какой-то базис. А базис у Людочки до недавнего времени был почти на уровне нуля.

— Тем не менее сейчас он вот такой, — не согласился Савосин. — А каким путём это достигнуто, мы увидели сами. И я тебе так скажу, Артурыч, то, что она делает, доступно каждому. Мы просто никогда не задумывались о том, что можно вот так взять и прыгнуть.

Горинский презрительно фыркнул и хотел выйти с катка, но тут же вспомнил, что спортсмены сегодня не одни, поэтому сел на лавку у калитки и печально опустил голову.

Впрочем, Арину беспокоило не это. Боль в ступне не проходила. Не сказать, что она была сильной, но беспокойство внушала. Необходимо срочно посмотреть, что там стряслось. Арина села на самую дальнюю скамейку и сняла ботинок с правой ноги. Опустив ступню пяткой на пол и сняв носок, она нашла место, где болит. Район плюсны — мягкой жировой подушечки между пальцами ног и сводом стопы. Неужели разрыв связок, повреждение суставной сумки или перелом костей? Нет. Тогда боль была бы такая, что хоть волком вой, и ходить можно только с костылями. Да и боль располагалась в районе между второй и третьей плюсневой костью. Арина со всей силы сжала мягкие ткани, и боль слегка усилилась.

— Что ты делаешь? — спросила Соколовская, обратившая внимание, что Арина притихла в углу и что-то там ковыряет, согнувшись в три погибели. — У тебя нога болит?

— Эмм… Нет! — Арина воровато оглянулась и надела носок и кроссовки. — Всё хорошо!

Пока возилась, Зоя уже закончила кататься и сейчас остановилась в финальной позе. Судя по довольному выражению лица, прокат получился.

— Зоя, молодец! — сказал Левковцев. — Сейчас у тебя всё получилось, ты большая умничка. Тренировка на сегодня закончена, сбор в зале общефизической подготовки через пять минут. Все свободны. Я сейчас подойду.

Тренер пошёл к проверяющим, а фигуристы направились в тренажёрный зал. Горинский то и дело смотрел на Арину — самолюбие его было сильно нарушено. По всем законам жанра именно он, 20-летний парень, мастер спорта, неформальный глава и авторитет группы, должен был первым прыгнуть тройной аксель, а не Хмельницкая, которой 15 лет только через 2 месяца исполнится и которая даже не кандидат в мастера! Это было возмутительно! Выглядело, словно студент-первокурсник решил задачу, над которой бился седовласый титулованный профессор.

— Ну что, тебе понравилась, как я каталась? — радостно спросила Зоя и слегка толкнула Арину в бок.

— Да! — соврала Арина. — Просто феерически получилось. Молодец!

— А ты меня научишь прыгать тройной аксель? — Зоя внимательно посмотрела на Арину, ожидая ответа.

— Это… Это не делается одномоментно… — отвернувшись, промямлила Арина. — Но я могу подсказать принцип действия, так сказать…

Начала говорить и тут же осеклась, понимая, что девчонка может начать накатывать триксель втихаря, без тренера. Ещё убьётся или покалечится.

— Зоя… — как будто нехотя продолжила Арина. — Я думаю, тебе нужно начать с простых рёберных тройных. И всё с разрешения тренера.

— Но ты же разрешения на аксель у него не спрашивала, — заметила Соколовская, внимательно слушавшая их разговор.

— Не спрашивала, — согласилась Арина. — Потому что я… Дура я! Вот кто! Никогда не делайте так! Думаю, мне ещё от тренера достанется…

Достанется — это мало сказано! Правда, Левковцев, как тренер разумный, отчитывать её при всех не стал. Сначала поблагодарил всех спортсменов за отличные прокаты.

— Ребята! Благодарю вас за вашу работу! Вы всё сделали отлично. Молодцы! Все свободны. Завтра приходим так же с утра и делаем цельные прокаты произвольных программ. Это будет окончательный итог перед чемпионатом. А тебя, Люда, попрошу остаться!

Арина, как нашкодивший и привлечённый к ответу ребёнок, грустно обвела всех глазами и пожала плечами. Бывает, мол…

— Люда, это что такое было? — строго спросил Левковцев. — Ты конечно молодец, что исполнила тройной аксель, но зачем??? Зачем ты это делаешь?

— Я не знаю… — неуверенно пробурчала Арина, потупив голову и ковыряя носком кроссовка пол. — Я больше так не буду…

— Люда… У нас сегодня очень ответственный день был, — объяснил Левковцев. — Люди из горисполкома смотрели, с каким багажом мы едем на соревнования. Даже небольшой срыв, падение, травма… По шапке получили бы все. Сейчас на вас, как на очень перспективных спортсменок, можно у завода чуть побольше запросы сделать. Например, на импортную тренировочную одежду, коньки. Моя мечта — душевые кабинки у вас в раздевалке поставить. Люда… Это эгоизм, больше я никак назвать не могу! Нужно заботиться не только о себе, но и о коллективе! И это только первое. Второе. Я веду учёт ваших нагрузок. Сейчас я видел, что после тройного акселя ты просто бросила программу — у тебя не осталось сил на оставшуюся часть. Ты на прямых ногах по катку ехала, как впервые вставший на коньки любитель, потом коряво исполнила два вращения и всё. Знаешь, что поставили бы тебе судьи? Четвёрки, потому что по технике твоя программа разделилась на две части. Они бы и поставили ровно за половину. Я не зря плавно подвожу вас к сложности. В общем, так…

Левковцев помолчал, как будто прикидывая, что говорить дальше, потом продолжил, строго глядя на Арину.

— Чтобы больше никакого своеволия! Все элементы должны быть согласованы со мной. И ещё… Я хочу знать точно, что ты ещё можешь сделать в фигурном катании. Или на что у тебя есть задумки. Выкладывай.

— Ну… Эмм… — замялась Арина. — Я хотела бы выучить все каскады с тройными, с тройным акселем, четверной сальхов, тулуп, лутц и флип. И ещё риттбергерные каскады вторым прыжком.

— Чтооо? — Левковцев от изумления чуть не упал. — Это что, шутка? Ты хочешь учить всё сразу?

— Не-а, — покачала головой Арина. — Не шутка. Не сразу, конечно, но я думаю, это вполне возможно со временем. И ещё. Я обещаю, что не буду больше прыгать тройной аксель.

— Хорошо, договорились, можешь идти, — махнул рукой Левковцев. — Завтра катаем произвольную.

Когда Арина ушла в раздевалку, Левковцев поднялся в тренерскую и открыл сейф. Достал заветную бутылочку с надписью на этикетке «Армянский юбилейный», гранёный стакан и набулькал ровно половину. Поболтал коньяк в стакане, чуть понюхал и залпом выпил. Чёрт… Что тут можно сказать? Если б он сам сегодня не видел, на что Хмельницкая в принципе способна, нипочём бы не поверил её словам. Но триксель был. Он всё ещё стоял перед глазами. Мощный разбег, переступание на левую ногу, разворот, сильное торможение и… Левковцев постарался до малейших мелочей вспомнить, что было потом. Хмельницкая затормозила и всю энергию, накопленную во время разгона, перенесла с тормозящей левой ноги в правую, маховую ногу. Она мощно оттолкнулась, это очевидно. Но так отталкиваются и на двойной аксель. Маховая нога! Вот в чём дело, чёрт возьми! Она быстрее отработала маховой ногой. Передав энергию торможения с левой ноги на правую, Люда на доли секунды быстрее отработала правой ногой. Этих долей секунды хватило, чтобы она быстрее и мощнее зашла в группировку! Так она сумела скрутить ещё один оборот! В том-то и дело, что Хмельницкая не поднялась в воздух выше, чем обычно, и пролетела ни на сантиметр больше. В то же самое время она просто сделала три с половиной оборота.

Поражённый такой простотой и эффективностью исполнения трикселя, Левковцев не удержался от ещё одной порции напитка. Потом достал из стола тщательно таимую общую тетрадь в 96 листов. На первой странице чётким каллиграфическим почерком было написано заглавие: «Теория и практика фигурного катания на коньках. Левковцев В. С.». Открыв последнюю страницу, Левковцев написал заголовок «Тройной аксель» и по свежей памяти стал описывать всё, чему сегодня стал свидетелем.

Когда Левковцев сел писать заметки о фигурном катании, которые, наверное, ведёт любой тренер, Арина в пустой раздевалке опять осматривала ногу. Если снять кроссовки, боль не ощущалась. Но стоило их надеть, как возвращалась. Походив немного, Арина ощутила лёгкое жжение и тут же, словно внутри подошвы появился твёрдый шарик. Коньки… Естественно, они не имели никаких амортизационных стелек, которые частично гасили бы удары о лёд после приземлений, не давая нагрузке перейти на ноги. Похоже… У Арины похолодело внутри. Похоже, она повредила себе ступню. И повредила серьёзно, судя по всему. Как раз перед важным стартом, который был, собственно говоря, её билетом в более высшую лигу. И сейчас уже ничего не сделать.

Однако ходить было можно, так же как и бегать. Боль чувствовалась небольшая, позже вообще переросшая в лёгкое ноющее чувство. Однако даже и это Арине не нравилось, потому что так быть не должно! Спорт спортом, но вся жизнь впереди, и как-то не хочется провести её с одной ногой. Тяжести травмы Арина не представляла, поэтому после тренировки решила сразу же сходить в спортивный диспансер, к доктору Миронову. Только вот войдёт ли он в положение? Вдруг отстранит от соревнований, и тогда всё, пиши пропало…

Пока шла в диспансер, внимательно прислушалась к своим ощущениям. В зимних кроссовках боли вообще не чувствовалось. Пропало и ощущение твёрдого тела в подошве. Арина обнадёжилась и решила уже развернуться и отправиться домой, наивно подумав, что всё решилось и так. Но нет… Не решилось… Стоило ноге чуть соскользнуть по подтаявшему насту, как неприятное ощущение в ноге вернулось.

В спортивном диспансере было немноголюдно — рабочий день уже заканчивался. Большинство людей обожали бешеные очереди и давку, поэтому ходили в больницу строго по утрам, к восьми часам, споря и скандаля друг с другом из-за очереди. После обеда, а тем паче ближе к концу рабочего дня, врачи скучали в гордом одиночестве. Однако Миронов в одиночестве не скучал.

— Можно? — постучав, открыла дверь Арина и сунула голову внутрь.

— Ты не видишь, я занят? — строго сказал Миронов.

Арина закрыла дверь и чуть не упала на скамейку от удивления. У доктора сидела… Соколовская! Она тоже пришла сюда после тренировки! И кажется, сидела с закатанной штаниной!

Через пять минут Соколовская вышла и села рядом с Ариной, закрыв лицо руками. Было видно, что она сильно расстроена. Арина легко похлопала её по плечу, встала и вошла в кабинет.

Миронов сидел и что-то писал. Не поднимая головы, показал Арине на стул:

— Садись, Хмельницкая. Только разуться не забудь. Что у тебя?

Арина прошла по линолеуму пола и почувствовала что боль вроде бы опять прошла.

— Ну… У меня нога болит иногда. Правая ступня… — нерешительно сказала Арина.

— Какая нога? В каком месте? — Миронов отложил записи и внимательно посмотрел на Арину.

— Вот здесь! — Арина закинув правую ногу на колено, Арина показала на плюсну.

— Ясно… И ты тоже… — вздохнул Миронов. — Снимай носок, ложись на кушетку.

Арина на цыпочках прошла к кушетке, сняла носок и легла на спину. Миронов поставил рядом стул и принялся щупать подошву.

— Где болит? Тут? Здесь? Пальцами шевелить можешь? Согни. Теперь разогни.

Без обуви боли не было вообще, но настырный Миронов охватил ступню рукой и чуть сжал плюсну в поперечном направлении. Арина тут же пискнула — боль стала ощутимее.

— В каком промежутке ощущается? Здесь? Камень не чувствуешь в подушечке?

— Ддаа… Чувствую. Вот здесь, — жалобно пропищала Арина. — Но чувствую только когда я в обуви.

— Всё ясно! — сказал Миронов. — Можешь одеваться. Садись на стул.

Миронов сел за стол, посмотрел на Арину, потом начал говорить.

— Между плюсневыми костями проходят пальцевые нервы. Расстояния между головками костей — миллиметры. Перегрузка на плюсневой отдел стопы, кости сближаются и давят на нерв. Нерв защемляется и его миелиновая оболочка быстро воспаляется. Это распространённое явление у спортсменов в любом виде спорта, где идёт повышенная нагрузка на ноги.

— Это излечимо? — пропищала Арина.

— Это излечимо на данной, ранней стадии, — кивнул головой Миронов. — Но я подчеркну — с некоей долей вероятности. Ты молодая, и кости у тебя ещё формируются. Нервный канал должен расшириться. Но… опять же… Говорить что-либо рано. Теперь по существу. Когда ты это почувствовала?

— Сегодня, после приземления с прыжка, — ответила Арина, мрачно глядя в пол.

— Эта травма не мешает жизни, лишь доставляет дискомфорт, — заявил Миронов. — По идее, тебе сейчас нужно снять с ног нагрузку. Но не факт, что это поможет. Ты же всё равно не сможешь вести неподвижный образ жизни и постоянно ходить босиком. Тем более сейчас у вас намечается важный чемпионат, и поберечься не получится.

— Вы не отстраните меня? — Арина с надеждой посмотрела на Миронова.

— А смысл тебя отстранять? — развёл руками Миронов и покачал головой. — Увы, вылечить нервы современная медицина не в состоянии. Единственное, что можно сделать, я тебе уже сказал — щадящий режим. Старайся дома ходить босиком. Но… Есть один нюанс…

Миронов посмотрел Арине в глаза.

— Если ничего не изменится… И боль сохранится или усилится… Придётся перед каждым соревнованием ставить обезболивающий укол тримекаина в область повреждения нерва. Делается эта операция под ультразвуковым аппаратом, чтобы игла шприца была в миллиметре от нерва. Называется этот укол «блокада». На несколько недель боль и отёк уйдут. Но никуда не денутся. Если и эта терапия не помогает, или травма перешла в конечную стадию — неврому Мортона, то есть опухоль нерва, тогда проводится нейроктомия — полное удаление участка опухоли. При этом полностью потеряется чувствительность второго пальца ноги.

— Но… Эмм… У меня же этого не будет? — с надеждой спросила Арина.

— Не будет! — рассмеялся Миронов. — Иди домой. Всё будет хорошо. Ты не первая с этим диагнозом и не последняя. Писать в карточку я ничего не буду. Но последствия я тебе обозначил.

Когда Арина надела кроссовки, взяла рюкзак, попрощалась и уже хотела выходить, как Миронов её окликнул:

— Люда… Я забыл сказать тебе самое важное — спорт высоких достижений, это совсем не про здоровье. Скорее, всё, чем вы занимаетесь, против него.

Арина кивнула головой и вышла из кабинета. Уж об этом-то она знала…

В фойе её ждала печальная Соколовская. Арина подошла и пихнула её в плечо.

— Чё сидишь, квасишься? Пошли мороженое жрать!

— Мороженое? — Соколовская в недоумении посмотрела на Арину, словно не понимая, какое может быть мороженое в данной ситуации. У нее тоже оказалось это долбаное воспаление подошвенного нерва — сказалась быстрая накатка тройных прыжков.

— Да. Мороженое! Заслужили! — важно ответила Арина и махнула рукой. — Побежали, ну! Не будь такой врединой! Кто последний, тот дурак!

Соколовская повеселела и пошла на улицу, где девчонки, закинув сумки на плечи, с визгом и писком побежали в сторону детского кафе. А и в самом деле… Чего горевать-то? Ведь всё только начинается!

Конец третьего тома. Всё только начинается!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Калгари 88. Том 3

Content

Калгари 88. Том 3

Глава 1 Небольшая неприятность

Глава 2 Врачебные дела

Глава 3 Расклады на областной чемпионат

Глава 4 Покатушки с мамой

Глава 5 Современные танцы в 1986 году

Глава 6 Мощные тренировки тройных

Глава 7 Две соперницы с тройными

Глава 8 Неожиданные мысли

Глава 9 Нелегкие воспоминания о допинг-контроле

Глава 10 Соколовский в недоумении

Глава 11 Занимательная хореография

Глава 12 Гениальные прокаты парней

Глава 13 Две звезды, два светлых образа

Глава 14 Вечер с Соколовской

Глава 15 Новая тренировка

Глава 16 Тулупы и Ксенофонтов

Глава 17 В гостях у Соколовской

Глава 18 Гениальная показательная

Глава 19 Тренировка тройных. Успешно

Глава 20 Неприличные костюмы для показательного

Глава 21 Шаг вперед и два шага вперед

Глава 22 Марки и группы поддержки

Глава 23 Общие тренировки и тайные интриги

Глава 24 Азиатские и современные танцы в СССР

Глава 25 Общая тренировка чемпионов

Глава 26 Успешные тренировки и компьютер

Глава 27 В гостях у Аньки

Глава 28 Контрольный прокат короткой программы

Глава 29 Последняя

Nota bene