Алекс Бертран Громов

Подводный флот Гитлера

Знак информационной продукции 12+

© Громов А.Б., 2020

© ООО «Издательство «Вече», 2020

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2020

Сайт издательства www.veche.ru

Глава 1

Становление подводного флота Германии

После начала Первой мировой войны немецкий адмирал Гуго Поль выступил в поддержку идеи подорвать английскую экономику, применяя подводные лодки против торговых судов. Ведь Англия всегда зависела от морских перевозок. А оспаривать у Великобритании господство на море было для кайзеровской Германии при слабости ее надводных сил совершенно бесперспективным занятием. Немалое значение имело и то обстоятельство, что к началу войны германский флот уступал британскому и состоял из 5 эскадр линейных кораблей (из которых 3 были экстренно сформированы в ходе мобилизации), эскадры броненосцев береговой обороны, 5 отрядов крейсеров (всего 37 линкоров, в т. ч. 15 дредноутов, 8 броненосцев и 25 крейсеров, в том числе 3 линейных), 8 флотилий эскадренных миноносцев, отряда заградителей и 3 дивизионов тральщиков, 2 флотилий подводных лодок.

То есть единственным действенным средством могли стать только подводные лодки, с помощью которых появлялась возможность проникнуть в контролируемые Британией моря, разрушить ее всесилие на море и нанести ей удар в самое чувствительное место – снабжение и торговлю.

Глубинная война началась

Вечером 2 августа 1914 г. командиры германских подводных лодок получили приказ: «Немедленно приступить к боевым действиям против Великобритании». Через четыре дня 10 лодок вышли в боевое патрулирование.

Но англичане отнюдь не оказались совершенно беззащитными. Уже 9 августа британская 1-я эскадра легких крейсеров вошла в соприкосновение с увертливым врагом. Находившийся в дозоре «Бёрмингэм» обнаружил лодку U-15, лежащую в дрейфе, и открыл беглый огонь. Лодка начала медленно двигаться, но форштевень крейсера ударил ее в середину корпуса, разрезав пополам. Через три дня на базу вернулись только 7 немецких подлодок…

9 января 1915 г. Поль вновь в категорической форме потребовал активизации военных действий на океанических путях и использования подводных лодок против торговых судов. 4 февраля 1915 г. он отдал приказ о начале неограниченной подводной войны. С 18 февраля водное пространство вокруг Великобритании и Ирландии вместе с Английским каналом объявлялось зоной войны: любое торговое судно неприятеля в этих водах подлежало уничтожению, кроме того, судам нейтральных стран не давались гарантии безопасности, и им предложено не заходить в «зону войны». Спустя день германские подводные лодки приступили к проведению активных боевых операций против чужих судов.

При этом ход подводной войны Германии против стран Антанты определялся личными предпочтениями того, кто в данный момент командовал флотом и мог повлиять на личные решения кайзера. 2 февраля 1915 г., в результате очередной смены руководства флота, начальником Адмирал-штаба был назначен Густав Бахман (22 марта того же года произведен в адмиралы). Этот убежденный сторонник продолжения неограниченной подводной войны не раз пытался отстранить Вильгельма II от вмешательства в планирование действий ВМФ. Андреас Михельсен, автор вышедшей в 1925 г. в Лейпциге книги «Подводная война 1914–1918 гг.», описал его карьеру достаточно подробно – ведь 1 апреля 1917 г. он был назначен командующим миноносцами, а спустя два с небольшим месяца поставлен во главе подводного флота и руководил координацией действиями германского подводного флота в ходе неограниченной подводной войны. Невзирая на многочисленные пассажирские суда, потопленные немецкими субмаринами, он оставался на своем посту до конца войны, а после ее окончания, 29 ноября 1919 г., произведен в контр-адмиралы, а 21 января 1920 г. – в вице-адмиралы, и только накануне Рождества 1920 г. вышел в отставку.

Первые жертвы: «Луизитания», «Арабик», «Сассекс»…

Все больше немецких лодок отправлялись топить чужие транспорты, при этом в мире кайзеровская Германия приобрела имидж «злобного агрессора», но так и не смогла взять под контроль морские вражеские коммуникации. 7 мая 1915 г. на линии Ливерпуль – Нью-Йорк подводная лодка U-20 потопила английский лайнер «Луизитания». В числе погибших пассажиров было 115 американцев, что значительно осложнило отношения Германии с США и другими доселе нейтральными государствами. Спустя три месяца лодка U-24 отправила на дно пассажирский лайнер «Арабик»… После этого правительство кайзера было вынуждено заставить военно-морской флот отказаться от «неограниченной стратегии» и проинструктировать все подлодки не нападать на пассажирские корабли, а потом и переместить военные действия с Атлантики в Средиземное море.

В результате этого серьезно уменьшились шансы Германии на успех подводной войны, так как именно подходы к Британским островам были главной зоной, где можно было блокировать владычицу морей и ее торговые связи, а возникшая необходимость всплывать и предупреждать свои жертвы об атаке лишала подлодки их преимущества невидимости и неожиданности, точно так же, как и выставляла их самих под удар пушек «жертв» – особенно с тех пор, как внешне вполне безопасные торговые суда союзников стали превращаться в замаскированных охотников на субмарины, на которых размещались орудия, торпеды и военные экипажи. В ответ на это в марте 1916 г. германское правительство и командование ВМФ разрешило командирам подводных лодок производить атаки без предупреждения на все британские суда внутри зоны блокады (вокруг Британских островов), специально оговорив при этом, что это не относится к пассажирским судам. Но именно это «примечание» в результате осталось «на бумаге» – пароход «Сассекс», шедший через Ла-Манш и битком набитый пассажирами, был торпедирован подлодкой U-29.

Среди его пассажиров оказались американцы и граждане нейтральной Испании, двое из которых стали жертвами этого инцидента. Начался международный скандал, итогом которого явилось решение германского правительства о запрещении своему подводному флоту проведения боевых операций в Атлантике.

5 июня было запрещено топить пассажирские суда, а 18 сентября фактически блокада Великобритании прекращена. За 1915 г. германский флот (преимущественно с использованием минных заграждений и подводных лодок) потопил торговые суда общим водоизмещением 1,6 млн тонн, потеряв при этом 20 подводных лодок (за 1915 г. в строй введено 62 лодки).

Но запрет действовал недолго – 31 января 1917 г. немецким подводникам «развязали руки», объявив о снятии ограничений на действия подлодок начиная с утра следующего дня. Цель – любой ценой поставить Англию на колени – должна была оправдать средства. В штабных вычислениях 1916 г. говорилось, что Британия располагает собственным флотом суммарным водоизмещением 10,66 миллиона тонн, и поэтому «…основываясь на наших расчетах о… 600 000 тонн, потопляемых при неограниченных действиях подлодок, и учитывая, что по крайней мере две пятых транспортного сообщения нейтральных стран будут напуганы до того, что прекратят посылать свои суда к берегам Англии, мы можем заключить, что через пять месяцев передвижения из Англии и в Англию сократятся на 39 %. Англия этого не выдержит…»

Но при этом германским командованием в полной мере не учитывалась военная мощь британского флота, вовсе не намеренного терпеливо наблюдать за уничтожением своих судов. В этот период у немцев было на плаву 120 лодок, из которых примерно 40 находились на круглосуточном боевом дежурстве, сменяя друг друга. Но такого числа лодок для выполнения поставленной перед ними грандиозной задачи было явно недостаточно. Тем более – в сжатые сроки, до реального вступления в войну американской военной мощи.

Однако германский адмирал Хенниг фон Хольцендорф докладывал руководству: «Я не колеблясь утверждаю, что… мы можем вынудить Англию заключить мир через пять месяцев неограниченными действиями субмарин… Несмотря на опасность разрыва с Америкой, неограниченные действия подлодок, если их начать скоро, являются правильной мерой, чтобы привести войну к победному концу. В действительности это единственное средство к достижению победы». Но это были очередные германские иллюзии, не учитывающие реальное положение дел…

Когда придумали морские конвои

Введение в 1916 г. конвойной системы сильно затруднило выполнение боевой задачи для подводных лодок, особенно в последний год ведения военных действий. Так, в декабре 1917 г. германский флот смог потопить лишь 107 судов водоизмещением свыше 231 тыс. тонн. В течение 1917 г. было построено 103 лодки, а потеряно 72 (в том числе 61 в Северном море). Надводные силы в целом вели себя пассивно, проведя 16–18 октября и 11–12 декабря нападения легкими силами на конвои, в ходе операций были потоплены 3 английских эсминца, 3 траулера, 15 пароходов.

Как писал в своих мемуарах будущий руководитель подводного флота Третьего рейха Карл Дёниц, командовавший в Первую мировую подводной лодкой, «в период Первой мировой войны германские подводные силы наибольших успехов добились в 1917 г. В дальнейшем же, после введения Англией системы конвоев, эффективность действий подводных лодок резко упала. С появлением конвоев море опустело. Немецкие подводные лодки выходили в море поодиночке, обычно долгое время ничего не обнаруживали, а потом неожиданно натыкались на большие группы транспортов в 30–50 судов и более, следовавших в охранении большого числа военных кораблей различных классов. Подводная лодка атаковала конвой в одиночку. Если командир имел крепкие нервы, атаки повторялись в течение нескольких суток, пока он и его подчиненные не выдыхались окончательно. И даже если подводной лодке удавалось потопить несколько судов, число ее жертв составляло очень незначительный процент от всего состава конвоя. Конвой же, несмотря на эти атаки, продолжал следовать по назначению, и, как правило, в дальнейшем ни одна немецкая подводная лодка его не обнаруживала. Суда приходили в Англию, доставляя туда большие запасы продовольствия и сырья».

Кто они – первые подводники?

Вильгельм Маршалл в январе – марте 1916 г. учился на курсах подводного плавания, а в марте – июне 1916 г. – на курсах командиров подводных лодок. 1 июля 1916 г. он принял командование миноносцем Т-37, а уже 1 августа переведен в распоряжение Инспекции подводного флота. С 26 ноября 1916 г. Маршалл командовал подлодкой UC-74 и 13 января 1917 г. был произведен в капитан-лейтенанты. 30 декабря 1917 г. он командовал подлодкой UB-105. Принял участие в неограниченной подводной войне против торгового флота союзников. Всего за время боевых операций он потопил 43 торговых корабля (общим водоизмещением 119 184 тонны), 1 военный корабль (1290 тонн) и повредил 1 корабль (765 тонн).

После окончания войны Маршалл был переведен в Инспекцию подводного флота. Был одним из руководителей военно-морских сил Германии в первой половине Второй мировой войны, но постоянно конфликтовал с Эрихом Редером. Неоднократно был уволен в отставку и снова возвращался на службу. Конец Второй мировой встретил в должности руководителя командования ВМС «Запад».

Одним из выдающихся немецких подводников Первой мировой был Альфред Заальвахтер. 1 апреля 1915 г. он был назначен флаг-лейтенантом штаба Флота открытого моря, служил на флагмане – линейном корабле «Friedrich der Grosse» («Фридрих Великий»). 1 апреля 1916 г. Заальвахтер был переведен в подводный флот. После окончания школы подводного флота командовал подводными лодками U-25 (1 июля – 30 сентября 1916 г.), U-46 (1 октября 1916 – 2 марта 1917) и U-94 (3 марта 1917 – март 1918). За время военных действий он потопил 28 кораблей (водоизмещением 65 334 тонны) и повредил 3 корабля (19 326 тонн). С марта 1918 г. он занимал пост офицера Адмирал-штаба в штабе командующего подводным флотом.

С 23 августа 1939 по 20 сентября 1942 г. был командующим группой ВМС «Запад». Под его руководством разрабатывалась операция по захвату Норвегии («Везерюбунг»). В ноябре 1942 г. уволен в отставку. После окончания войны в июле 1945 г. арестован советской контрразведкой, привезен в Москву и расстрелян.

29 ноября 1916 г. командиром миноносца D-9 стал капитан-лейтенант Вильгельм Канарис. В январе – мае 1917 г. прошел курс офицера подводного флота и 2 июня 1917 г. назначен командиром подводной лодки U-16. 16 сентября 1917 г. он был переведен в распоряжение командующего подводными лодками на Средиземном море, а 1 октября 1917 г. назначен офицером Адмирал-штаба и временно исполняющим обязанности командующего. С 28 ноября 1917 г. он командовал транспортной подводной лодкой UC-27, а с 19 января 1918 г. – подводной лодкой U-3; потопил 3 транспорта общим водоизмещением 16 тыс. тонн. 14 марта 1918 г. он вновь принял на себя исполнение обязанностей командующего подводными лодками на Средиземном море, а 10 мая 1918 г. назначен командиром подводной лодки U-128. В ноябре 1918 г. в составе средиземноморской флотилии совершил переход в Киль, где 1 декабря 1918 г. зачислен в распоряжение Инспекции подводного флота.

Еще не надежная техника

В ходе Первой войны германское командование стремилось построить возможно больше подводных лодок для того, чтобы уничтожить возможно больше транспортного тоннажа противника, что, учитывая вступление в войну США, было непростой задачей. В свою очередь Англия и ее военные союзники должны были, с одной стороны, возместить потери в потопленном тоннаже, а с другой – создать силы и действенные средства противолодочной обороны, способные уничтожить подводные лодки противника.

Но не стоит забывать, что германские (как, впрочем, и вражеские) лодки того времени не были эталонами технической надежности – тот же самый Дёниц в своих мемуарах так описывает, как внезапно закончилась его карьера командира подводной лодки: «Оторвавшись от конвоя, подводная лодка осторожно всплыла в позиционное положение. С мостика, который едва поднимался над водой, на западе был виден конвой, уходивший прежним курсом. Ближе к лодке виднелся эскадренный миноносец, который, вероятно, находился на том самом месте, где затонуло атакованное судно. Продув балласт, лодка всплыла в крейсерское положение и двинулась за конвоем, чтобы до рассвета попытаться атаковать его вторично из надводного положения. Но пока лодка выходила в голову конвоя, стало светать. Решив атаковать конвой с перископной глубины, я подал команду к погружению. Но тут произошло нечто непредвиденное. Из-за заводского дефекта лодка при погружении неожиданно получила большой дифферент на нос и стремительно пошла в глубину. Из аккумуляторов вылился электролит. Наступила темнота. Глубина в этом районе была более чем достаточной – от 2500 до 3000 метров, а наша лодка («Германия» В-III) могла погружаться не более чем на 60–70 метров. Ее прочный корпус выдерживал давление лишь до этой глубины. Было приказано продуть весь балласт, застопорить двигатели, дать задний ход и переложить рули, чтобы по возможности замедлить погружение. Расторопный вахтенный офицер включил карманный фонарь и осветил глубомер. Стрелка быстро скользила вправо, указывая на быстрое погружение. Но вот на какой-то миг она замерла между делениями 90 и 100 метров и пошла в обратном направлении. Значит, балласт был продут вовремя. Вскоре лодку выбросило на поверхность. Я быстро открыл рубочный люк. Было уже светло. Мы находились в центре конвоя. На эскадренных миноносцах и на транспортах взвились флажные сигналы, завыли сирены, транспорты разворачивались к нам кормой и открывали огонь из кормовых орудий. Эскадренные миноносцы, ведя огонь, полным ходом устремились к подводной лодке. Положение было не из приятных. Надо было как можно быстрее уходить под воду. Но это оказалось невозможным: сжатый воздух был израсходован. К тому же лодка получила несколько пробоин. Конец был неизбежен, и я скомандовал: «Всем покинуть лодку!»

Именно тогда, по словам Дёница, он и сделал вывод, что в атаке конвоев должны принимать не одна, а несколько подводных лодок. И к тому же подводная лодка имеет больший шанс на успех при атаке в надводном положении в ночное время суток.

Шансы на будущее

В результате Германия проиграла эту морскую схватку, но отнюдь не из-за плохой подготовки или недостаточного мужества ее подводников. Все решали цифры – в этой вооруженной борьбе решающую роль играла количественная сторона вопроса (количество потопленного и восстановленного транспортного тоннажа, наращивание сил и средств противолодочной обороны, число введенных в строй и погибших подводных лодок). Особо отметить, что ни одна из сторон не имела особого технического преимущества как в совершенствовании вооружения и скорости хода подводных лодок, а также сил и средств противолодочной обороны. Ресурсы Германии, воевавшей на два фронта, уступали объединенной мощи стран Антанты.

Но при этом Первая мировая война наглядно продемонстрировала как руководителям немецкого флота, так и вождям рейха, один из наиболее действенных способов контроля над морскими коммуникациями. Учитывая возможность новой войны с Британией в будущем, германские военные, лишенные по Версальскому договору возможности использования подводного флота, занялись анализом и обобщением военного опыта недавних морских сражений.

По словам контр-адмирала Эбергарда Годта, «одна проблема, связанная с руководством операций подводных лодок, оставалась неразрешимой. Командный пункт, который с его обширными сооружениями связи мог быть размещен только на суше, даже при безупречно действующей связи получал лишь ограниченную картину действительной обстановки в районе боевых действий подводных лодок, отдаленных иногда на тысячи миль. Ввиду этого сначала пробовали перенести командование подводными лодками в море. Однако уже в первые месяцы войны выяснилось, что постоянное воздействие противника, заставлявшее такой «командный пункт» то и дело уходить под воду, сильно ограничивало возможности радиосвязи, и потому от непосредственного командования на море пришлось отказаться. Поэтому не оставалось ничего другого, как руководить действиями лодок с берегов».

Эбергард Годт сформулировал требования к офицерам-подводникам в новой морской войне: «Возникающие при этом трудности должны устраняться воспитанием самостоятельности у командиров подводных лодок, четкостью донесений, подробным анализом предстоящих и проведенных операций, а также периодической заменой офицеров штаба командирами действующих подводных лодок».

Попытка запрета подводных лодок

Попытка запрета подводных лодок, или по меньшей мере неограниченной подводной войны, приводящей ко множеству жертв среди мирных пассажиров гражданских судов, была предпринята сразу же после окончания Первой мировой войны Британией. Автором этой идеи был английский адмирал Ричмонд, который в своих статьях и выступлениях (и в опубликованной в 1934 г. книге «Современная морская мощь») предлагал всем ведущим мировым державам (в том числе и Германии, официально лишенной подводного флота, но памятуя о ее опыте Первой мировой) отказаться от использования подводных лодок, которые в ряде флотов считались «оружием слабейшего». Аргументировал это предложение адмирал вовсе не гуманизмом и не страхом перед грядущим массовым использованием подводного флота – по его мнению, субмарины, побежденные в Первой мировой войне системой конвоев, не в состоянии добиться большей эффективности в борьбе против морской торговли.

Британский морской деятель уверял, что запрещение использования подводных лодок необходимо потому, что они существенно влияют на строительство надводных кораблей, способствуя увеличению их водоизмещения в целях повышения живучести, а следовательно, в конечном счете приводят в тупик конструкторскую мысль. Другим аргументом Ричмонда было то, что наличие подводных лодок резко уменьшает возможность ведения крупных боев между главными силами надводного флота, так как ни один командующий не рискнет послать крупные силы флота в район, где вероятны вражеские подводные лодки, которые способны потопить часть кораблей.

Будучи реалистом, Ричмонд также высказывал вполне обоснованные мнения по поводу предстоящей борьбы с подлодками путем совершенствования системы конвоев и строительства легких крейсеров, эсминцев и эскортных кораблей, а отнюдь не линкоров. Другим предложением британского адмирала, реализованным впоследствии как «странами оси», так и союзниками, был комплексный подход: широкое использование подводных лодок во взаимодействии с авиацией и надводными кораблями, что повышало эффективность как обнаружения и уничтожения подводных лодок, так и действий самих лодок по уничтожению надводных кораблей.

Прибавление мощности

Но не стоило оценивать эффективность строящихся подводных лодок между Первой и Второй мировыми войнами, исходя из показателей возможностей субмарин образца 1918 г. Так, в издании Белли В.А., Пензина К.В. «Боевые действия в Атлантике и на Средиземном море. 1939–1945 гг.» приводятся следующие данные, демонстрирующие совершенствование тактико-технических данных подлодок: «Калибр торпед подводных лодок увеличился с 450–500 до 533–550 мм, запас торпед – с 6–8 до 10–16, количество мин – с 12–16 до 32–40 и даже 75. Число артиллерийских орудий на подводной лодке возросло до двух, а их калибр с 32–60 до 100–130 мм. Время погружения лодок сократилось в 1,5–2 раза и составило для больших лодок в среднем около минуты, а для малых до 30 секунд. Глубина погружения лодок к началу Второй мировой войны возросла до 120–150 м, т. е. увеличилась примерно в три раза.

Большие лодки предназначались главным образом для действий на удаленных коммуникациях противника, а также совместно с эскадрами надводных кораблей. В соответствии с этим в некоторых флотах такие лодки подразделялись на два подкласса: эскадренные и крейсерские, однако эта классификация не привилась. Водоизмещение больших лодок колебалось в пределах 1000–2800 т; дальность плавания в надводном положении увеличилась по сравнению с лодками 1918 г. в два раза и при экономической скорости хода у отдельных типов, построенных накануне Второй мировой войны, достигала 15–20 тыс. миль, а в подводном положении – 240 миль, автономность – 100–120 суток. Надводная скорость хода больших лодок колебалась в пределах 15–22 узл., максимальная подводная скорость 9—10 узл. Большие подводные лодки имели 6—10 торпедных аппаратов и 1,5–2 комплекта торпед.

Средние лодки предназначались главным образом для действий на морских коммуникациях. Их надводная скорость накануне войны составляла 17–18 узл., подводная – 8—10 узл., надводное водоизмещение колебалось в пределах 500—1000 т, автономность – 20–50 суток, дальность плавания в надводном положении – 2–7 тыс. миль. Торпедное вооружение состояло из 4–6 носовых и иногда 2 кормовых торпедных аппаратов.

Малые лодки строились для действий на коммуникациях ограниченных морских театров и для обороны берегов. Водоизмещение их не превышало 500 т, надводная скорость – 10–13, максимальная подводная – 7—10 узл. В надводном положении малые лодки могли покрыть расстояние 500—4000 миль. На этих лодках устанавливалось 2–4 носовых торпедных аппарата…

Хотя значительное место в вооружении подводных лодок стала занимать артиллерия, особенно зенитная, основным оружием подводных кораблей оставалась торпеда. Причем только Германия имела к началу войны электроторпеду калибром 533 мм, с весом взрывчатого вещества 300 кг, скоростью хода 30 узл. и дальностью действия 5 тыс. м. Электроторпеды значительно повышали скрытность подводных лодок, а беспузырная стрельба и бесследный ход торпеды значительно затрудняли маневр уклонения от нее. Поэтому принятие электроторпеды на вооружение лодок явилось серьезным улучшением условий действий подводных лодок».

Ограничение размера флотов

Военные статьи Версальского договора четко определили состав флота поверженной Германии, суммарное водоизмещение и численность личного состава, причем подводных лодок иметь стране не разрешалось. В 1921 г. по инициативе США была созвана Вашингтонская конференция по ограничению морских вооружений. В результате переговоров, в договоре, определявшем предельные размеры флотов США, Англии, Японии, Франции и Италии, была установлена следующая пропорция тоннажа линейных кораблей – 5: 5: 3: 1,75: 1,75. Но при этом общее водоизмещение крейсерского и подводного флотов не ограничивалось. Вступая в 1926 г. в Лигу Наций, Германия добивалась прежде всего отмены ограничивающих ее армию и флот военных статей Версальского договора и как следствие этого – легализации своих вооружений и отмены военного контроля. Особо следует отметить, что за четыре года – с 1924 по 1928-й – расходы ее только на вооружение флота возросли в 11 раз.

21 января 1930 г. в Лондоне начала свою работу морская конференция, которая дополнила Вашингтонский договор и установила ограничения на суммарный тоннаж крейсеров, эсминцев и подводных лодок. Решение конференции подписали только США, Англия и Япония.

Лондонская морская конференция дополнила Вашингтонский договор, установив следующее предельное суммарное водоизмещение для крейсеров, эскадренных миноносцев и подводных лодок. Но решение конференции подписали только США, Япония и Англия. При этом в официальных документах Британии неоднократно указывалось, что основная задача ее вооруженных сил в период войны состоит в контроле морских коммуникаций: «Море является главным путем, связывающим широко раскинутые части Британской империи, которая имеет интересы во всех частях земного шара; поэтому контроль над морскими путями во время войны является ее первейшей заботой».

Немецкий флот возрождается

После 1932 г. в Германии перестали публиковаться ежегодные официальные списки армии – дабы число фигурирующих там офицеров не позволяло иностранным военным аналитикам вычислить реальную численность вооруженных сил. Вскоре после прихода Гитлера к власти, 22 мая 1933 г., генерал Кейтель, председатель Рабочего комитета Совета обороны рейха, заявил своим помощникам: «Ни один документ не может быть утерян, иначе вражеская пропаганда воспользуется этим в своих силах. Устные заявления всегда можно опровергнуть».

В это же самое время человек, отвечающий за подготовку офицеров штаба Редера, то есть занимавший ключевой пост, если говорить о мировоззрении людей флота в целом, выступил перед собранием членов СС, СА, «Стального шлема» с такими словами: «Теперь силы, которые последние четырнадцать лет были расколоты парламентской борьбой, свободны для того, чтобы преодолеть… все позорные попытки саботажа социалистов-демократов, доктринеров и пацифистов… Теперь мы должны снова воспрянуть и усилить наше согласие, нашу любовь к морю и волю нации и никогда больше не позволять перерезать жизненно важные артерии, которые для свободного, великого народа находятся в свободных морях».

В июне 1934 г. состоялась очередная встреча командующего военно-морскими силами рейха Эриха Редера с Гитлером, после чего адмирал сделал следующую запись: «Инструкции фюрера: ни в коем случае нельзя упоминать о кораблях водоизмещением 25–26 тысяч тонн, допустимо лишь сообщать о модернизированных кораблях водоизмещением 10 тысяч тонн. Фюрер требует, чтобы строительство подводных лодок велось в строжайшей тайне».

В 1935 г. между Англией и Германией было подписано двухстороннее соглашение, согласно которому Германии разрешалось строительство флота, равного 35 % английского, и подводного флота, равного 45 % английского, но с возможностью довести эту пропорцию до 100 %. Через десятилетие после завершения войны военные эксперты не могли понять, почему британский морской штаб, неявный владыка морей (Япония только начла свою масштабную программу построения военного флота), решил разрешить побежденной, но жаждущей реванша Германии иметь столько же подлодок, сколько было в королевском флоте. В тексте меморандума британского Адмиралтейства были такие явно неразумные слова: «В этом случае (100 %) Германия будет обладать 50–60 субмаринами: ситуация, которая может вызвать некоторые опасения, но совершенно очевидно из отношения немецких представителей, что это вопрос «равноправия», то есть является скорее тренировкой их воображения, нежели реальным желанием завести столь большой подводный флот. При нынешнем состоянии Германии кажется вероятным, что наилучший способ убедить их быть более умеренными в своих реальных свершениях – это гарантировать им исполнение их требований в теории. На самом деле они будут строить подлодки и добиваться паритета в подводном флоте скорее, если мы оспорим их теоретическое право на это, нежели если мы согласимся, что принесет им моральное удовлетворение». Этот документ оправдал строительство немецких лодок, которые спустя несколько лет начнут топить британские суда…

Но командованию и руководству Рейха и вооруженными силами страны и этого было мало – с таким количеством лодок весь мир было завоевать нельзя. Поэтому, по словам К. Дёница («Немецкие подводные лодки во Второй мировой войне») разрешенное водоизмещение германских лодок «в целом… оказывалось очень незначительным. Из-за островного положения жизнь Англии всецело зависит от ввоза продовольствия и сырья. Поэтому морские коммуникации с колониальными владениями имели для Британской империи жизненно важное значение. В течение целого ряда столетий стратегическая задача английского военно-морского флота состояла в защите этих морских сообщений. Решить же эту задачу можно было не подводными лодками, а надводными кораблями. Подводная лодка менее всего пригодна для обороны: она очень уязвима в надводном положении (например, от артиллерийского огня), тихоходна и может просматривать лишь ограниченный район, так как не имеет высоких надстроек. Но в то же время подводная лодка представляет собой ярко выраженное тактическое наступательное средство».

Провал ограничений

Спустя год состоялась вторая Лондонская морская конференция, которая закончилась провалом – не добившись полного равенства своего флота с флотом США и Великобритании, японская делегация покинула заседания. В итоге основные морские державы де-факто отказались от всяких ограничений в вооружении флота. Но в Лондонский протокол о подводных лодках было включено еще одно соглашение, отвечавшее в первую очередь интересам Британии: при задержании и потоплении торговых судов подводная лодка должна действовать как надводный корабль. Это требование сохраняло силу и в том случае, если на торговых судах оказывались орудия, установленные «только для самообороны». Торговые суда, несмотря на характер вооружения, все равно считались коммерческими и пользовались соответствующей международной правовой защитой. Иными словами, подчеркивалось, что подводные лодки должны были задерживать торговые суда и производить досмотр их, руководствуясь международными нормами ведения торговой войны и призового права.

При этом для командиров лодок возникала «юридическая ловушка»: если на основании условий призового права подводная лодка могла потопить судно, то ей вменялось в обязанность предварительно обеспечить безопасность его команды. Поскольку считалось, что в открытом море для безопасности экипажа одних спасательных шлюпок недостаточно, подводная лодка должна была либо взять его к себе на борт (но это было, как правило, нереально – вместить в маленький объем подлодки весь экипаж океанского лайнера), либо вообще отказаться от потопления судна.

После подписания в 1935 г. англо-германского морского соглашения Германия 23 ноября 1936 г. присоединилась и к этому протоколу, что де-факто еще более снизило боевое значение подводной лодки.

Год спустя уже официально был оформлен военно-политический блок «ось Берлин – Рим» и заключен так называемый «антикоминтерновский пакт» между Германией и Японией, к которому вскоре примкнула Италия и ряд других государств. Англия и Франция в ответ наращивали сухопутные и военно-морские силы…

Споры о стратегии

В 1930-е гг. в Германии среди сотрудников Генштаба, морских офицеров и военных теоретиков была популярна книга немецкого адмирала Вегенера «Морская стратегия мировой войны». В издании, которое даже называли «морской библией», автор настаивал на необходимости захвата стратегических позиций для улучшения условий деятельности флота. Для господства на море, по его мнению, был необходим захват французских атлантических баз, оккупация Дании и особенно Норвегии. Это и многие другие идеи были позже реализованы Гитлером на практике в течение первых двух лет Второй мировой войны. В книге В.А. Белли и К.В. Пензина «Боевые действия в Атлантике и на Средиземном море. 1939–1945 гг.» рассказывается о создании ВМС Германии: «Когда перед войной в высших сферах германского командования обсуждались кораблестроительные программы, была принята линия на создание мощного флота, способного не только успешно вести борьбу на океанских коммуникациях, но и уничтожать морские силы Англии, обороняющие эти коммуникации. Однако к началу войны большая кораблестроительная программа Германии (план «Z») находилась еще в начальной стадии выполнения, и о столкновениях с крупными силами флота противника не могло быть и речи. Поэтому в Германии единодушно признавалось, что главная задача флота состоит в борьбе на коммуникациях Англии в Атлантике, но не определялось, какого практического результата и в какие сроки ему следовало добиться. Что же касается средств и методов этой борьбы, то перед войной в германском флоте господствовала точка зрения, что в предстоящей войне решающая роль будет принадлежать надводным кораблям, а не подводным лодкам. Именно таких взглядов придерживался командовавший германским флотом с 1928 по 1943 г. адмирал Редер. Сторонники «крейсерской войны» не отрицали значения подводных лодок, особенно в войне с таким островным государством, как Англия, однако считали, что не объективные условия, а ошибки германского командования и случайное стечение обстоятельств в Первой мировой войне выдвинули корабли этого класса в разряд главных сил для борьбы на английских морских сообщениях. «Лишь благодаря тому, что план операции немцев выключал флот из войны, как бы затормозил его, подводная лодка смогла… продвинуться на передний план и стать единственным оружием против Англии», – писал Вегенер».

В британском флоте был период (между войнами), когда подлодки вообще считались устаревшим оружием и не способны более к эффективной боевой деятельности. Отчасти на это зарубежное мнение ориентировались и немецкие морские эксперты. Неправильная, заниженная оценка роли германских субмарин в войне на море стала очевидной только во время битвы за Атлантику.

Тайное строительство

Помимо статьи 170 Версальского договора («Ввоз в Германию оружия, снаряжения и военного материала, какого бы то ни было рода, будет строго воспрещен. То же самое будет относиться к изготовлению и вывозу в чужие страны оружия, снаряжения и военного материала какого бы то ни было рода»), статья 179 запрещала военное сотрудничество Германии с другими странами: «Германия обязуется со вступлением в силу настоящего Договора не аккредитовать ни в какой чужой стране никаких военных, морских или воздухоплавательных миссий, не посылать их и не позволять им выезжать; она обязуется, кроме того, принимать подобающие меры к тому, чтобы не допускать германских граждан покидать свою территорию для поступления в армию, флот или воздухоплавательную службу какой-либо иностранной державы или для прикомандирования к ней в целях оказания ей помощи в военном деле или вообще для содействия в обучении военному, морскому и воздухоплавательному делу в чужой стране».

Немецкие подводные лодки строились тайно в Голландии, Испании (и это до прихода к власти Франко!), Турции и Финляндии. Параллельно с этим началась и подготовка подводников (так в Киле появилась противолодочная военная школа, занимавшаяся подбором «подводных» кадров), а также формирование организационной структуры подводного флота Германии. В мемуарах Дёница описывается разговор, который состоялся у него в июле 1919 г. (спустя всего лишь месяц после подписания Версальского договора!) с начальником отделения личного состава корветтен-капитаном Отто Шульцем, бывшим командующим германской подводной флотилией в Средиземном море.

– Вы собираетесь остаться с нами, Дёниц? – спросил Шульце.

– А вы думаете, что у нас снова будут подводные лодки?

– Конечно, я так думаю. Версальский запрет не продлится вечно. Через два года, я надеюсь, у нас снова будут подводные лодки.

И это не было простыми мечтами морского офицера – уже через два года после окончания войны проектные чертежи двух новых германских подводных лодок (U-142 и U-1170) были переданы в Японию, где в Кобе под пристальным наблюдением немецких конструкторов и началось их строительство. В мае 1924 г. капитан 3-го ранга В. Канарис был направлен с секретной миссией на Дальний Восток для организации строительства в Японии подводных лодок для Германии. Но поскольку до Японии было достаточно далеко, то стали искать вариант строительства подлодок поближе, в Европе.

Вездесущий Канарис с помощью созданной еще во время Первой мировой войны германской агентурной сети наладил тайное размещение заказов в Испании.

В июле 1922 г. начала свою деятельность очередная «темная лошадка» военного бизнеса – малоизвестная голландская судостроительная компания IvS (точнее – инженерное бюро по судостроению), которая помимо всего прочего стала осуществлять разработку проектов новых подлодок и надзор за строительством немецких лодок в разных странах мира. Естественно, среди ее официальных учредителей старшие офицеры германского флота и другие официальные лица страны не значились…

Среди немецких промышленников, участвовавших в строительстве субмарин, можно назвать Круппа, организовавшего в 1934 г. в Бремене филиал голландской фирмы при верфи «Дешимаг», на которой и трудились многие немецкие кораблестроители. Можно также отметить «Инженерное бюро по экономике и технике» (техотдел берлинской фирмы «Игевит»), который занимался разработкой проекта лодок типов II и VII, разработав проекты субмарин водоизмещением 250 и 750 тонн и подготовив комплект технологической документации, которая и позволила Гитлеру в кратчайший срок организовать их серийное производство.

Сами узлы для лодок с номерами от U-1 до U-24 производились за границей и в 1935 г. контрабандно, по фальшивым накладным, были ввезены в рейх. Оставались только сборка и испытания…

Но тайное почти всегда становится явным. В 1927 г. в результате расследования в рейхстаге «скандала Ломана» (после антикоммунистических выступлений В. Канариса, обвинявшего левых депутатов в развале флота), связанного с информацией о «неофициальном» строительстве на турецких верфях германских подлодок, был вынужден уйти в отставку глава военно-морского командования Германии, Ханс Адольф Ценкер, который оказался «крайним» в том, что тайное перевооружение флота, нарушающее Версальский договор, шло полным ходом. Помимо него в жертву были принесены министр обороны и несколько высших флотских чиновников, а главой флота стал адмирал Эрих Редер, под руководством которого была разработана новая секретная программа создания германского военно-морского флота, в том числе и строительства подводных лодок.

Канарис, будущий глава абвера, был связным между Морским руководством и Испанией, сотрудничество с которой предполагалось особенно в области строительства подводных лодок. Он настоял на создании особого департамента, ведающего подлодками, в Морском руководстве, в результате чего дела субмарин были выведены из-под инспектората по торпедам и минам в Киле и переведены в Берлин – прикрытием была необходимость в ведомстве, разрабатывающем меры против подлодок – и подчинены Арно Шпиндлеру.

Первой задачей Шпиндлера было определить, какие типы подлодок можно проектировать по мобилизационному плану А – войны против Франции и Польши. Он занялся этим, сравнивая технические характеристики различных типов иностранных подлодок, описанных в различных военных источниках, и опрашивая капитанов; имя Карла Дёница появилось в списке тех, кто подлежал опросу. Виделся ли Шпиндлер с Дёницем до того или нет, остается неясным, но консультация с ним была одной из первых – она произошла в январе 1926 г.

Подгоняемый Канарисом, которому были нужны точные спецификации для заказов в Испании, Шпиндлер рекомендовал для Балтики тип маленькой подлодки водоизмещением 270 тонн и два других типа по 500 тонн: один для установки мин, а другой – для торпедных атак в Северном море. Интересно, что, хотя военные действия против торговых судов всегда занимали первое место при длительных морских операциях, Шпиндлер основывал свои рекомендации для подлодок целиком на операциях против военных судов противника. 500-тонные лодки должны были действовать против кораблей, поддерживая блокаду на расстоянии выходов в Северное море, против французских эскадр, пытающихся войти в Балтику, и против французских эскадр и транспортов в Средиземноморье.

Группа проектировщиков из IvS в Роттердаме начала разработку новейших схем по выбранным типам. Вскоре, в июле 1926 г., военно-морские миссии были направлены в СССР: одна под руководством Шпиндлера, другая – Лёвенфельда, для изыскания возможностей заключить контракты по субмаринам под прикрытием торговых договоров, которые уже позволяли тайную разработку и производство танков, вооружения и самолетов для Германии.

Эта волна самоуверенной активности частично объяснялась оживлением экономики: Рурский кризис привел к созыву международной комиссии, которая рекомендовала выделить кредит в 800 миллионов золотых марок для поддержки рейхсбанка. Большая часть этих иностранных займов шла напрямую к Круппу, Тиссену, Сименсу и другим важнейшим производителям оружия, которые уже были втянуты в паутину приготовлений по перевооружению, а так как правительство одновременно резко повысило бюджет армии и флота, результатом стал подъем тайного перевооружения.

Между тем министр иностранных дел Густав Штреземан публично заверил мир в следовании политики «выполнения» репараций и других статей Версальского договора; за свои усилия он был вознагражден в январе 1927 г., когда Контрольная комиссия союзников, которая должна была следить за попытками нарушения ограничений по вооружению, была отозвана из Германии; окончательный отчет комиссии констатировал, что Германия никогда не разоружалась и не имела такого намерения и, наоборот, делала все, что в ее силах, чтобы обойти статьи договора.

Тем временем флот продолжал свою работу без остановок. Восемь из десяти «зимних исследований» 1927/28 г. были посвящены подводным лодкам. В феврале Шпиндлер вместе с непосредственным начальником Дёница, Вертом, стал разрабатывать программу курса для подготовки мичманов подлодок, введенную в курс по торпедам; в апреле первая спроектированная в Германии подлодка для Турции была закончена на роттердамской верфи, контролируемой Круппом, и бывший командир субмарины Вернер Фюрбрингер и бывший главный механик начали ее испытания, докладывая обо всех деталях в департамент подлодок Морского ведомства через подставную компанию, учрежденную Ломаном на деньги секретного фонда.

В следующей теме их разговор дошел до подводных лодок. Были уже заказаны материалы, детали и места на верфях для первых 15 субмарин, в основном маленького типа; первая группа офицеров, инженеров и примерно 70 человек команды уже прошла длительный курс подготовки в недавно организованной школе подводников, открытой в октябре 1933 г., и Редер ожидал только приказа фюрера начать строительство лодок. Гитлер сказал ему, что он не желает осложнений перед грядущим плебисцитом, во время которого жители Саарского региона должны высказаться, желают ли они войти в состав рейха, и проинструктировал его, как в полной секретности законсервировать весь проект по субмаринам.

В действительности было уже решено поставить его во главе нового подводного флота. Гитлер отдал приказ о строительстве первых лодок 1 февраля; при сборке их в огромных, специально сконструированных эллингах соблюдалась крайняя секретность.

В следующем месяце при верховном командовании флота в Берлине была проведена важная конференция, в которой участвовали главы девяти отделов, включая и субмарины, на которой обсуждались организационные детали формирования первой подводной флотилии; на этой стадии командир флотилии еще не был назначен, но было решено, что, кем бы он ни был, он должен подчиняться непосредственно командующему флотом в Киле адмиралу Рихарду Фёрстеру. Соответственно, спросили согласия Форстера на это. 8 апреля Форстер уведомил Верховное командование, что он согласен, и предложил, чтобы «Führer der U-boote» (FdU) назначили уже к началу 1936 г.

Необходимо уточнить, что в 1920–1930 гг. XX века Германия не только заказывала комплектующие для своих подводных лодок, но и продавала их за рубеж, в частности – в СССР. Так, военный историк А.Б. Широкорад («Россия и Германия. История военного сотрудничества») приводит следующие данные: «Вот, к примеру, план закупок оборудования в Германии на 1935 г., в счет кредита на 200 млн марок. Среди оборудования фигурирует «телемеханическая система катера». Надо полагать, она предназначалась для катеров типа Г-5 «волнового управления» (то есть управления по радио). Далее шли 90 штук стереодальномеров с 4-метровой базой для батарей береговой обороны, 25 дальномеров с 3-метровой базой, 2 ночных дальномера с 2-метровой базой, турбины фирмы «Дешимаг» мощностью в 45 000 л.с., прицелы для высотного торпедометания, 9-метровые перископы для подводных лодок и т. д.

Наибольшую роль германские поставки до 1 сентября 1939 г. сыграли в строительстве советских подводных лодок. В 1922 г. СССР закупил несколько дизелей MAN6 45/42 у фирмы «Ман» (г. Аусбург) для первых советских тепловозов Ээл2. Дизель развивал мощность 1200 л.с. при 450 об./мин в течение часа, а в течение длительного времени его мощность составляла 1100 л.с. Дизели хорошо себя проявили в эксплуатации, и новую партию таких дизелей закупили для тепловозов Эмх3. При этом часть дизелей была втайне от немцев поставлена на первые советские подводные лодки типа «Декабрист» I серии.

Кроме того, на «Декабристах» были использованы фрикционные муфты германской фирмы «Бамар», которые соединяли дизель и электродвигатель…

На первых двух подводных лодках типа «Щука» III серии устанавливались по два дизеля W9V28/38 фирмы «Ман», развивавших мощность 500 л.с. при 450 об./мин. На остальные лодки ставили отечественные двигатели 38В8, созданные на базе дизелей фирмы «Ман»…

В 1930 г. на верфи в Кадиксе (Испания) была построена на экспорт средняя подводная лодка Е-1. Эта лодка очень заинтересовала руководство наших ВМС. Для ознакомления с ней в ноябре 1932 г. в Испанию выехала группа специалистов под руководством начальника отдела кораблестроения ВМС А.К. Сивкова.

Подводная лодка Е-1 («Этчивариэтта») представляла собой двухвальную полуторакорпусную лодку водоизмещением 755 т, вооруженную четырьмя носовыми и двумя кормовыми 53 см торпедными аппаратами (запас торпед 12 штук), одним 100-мм орудием и одним 20-мм зенитным автоматом.

Наибольшая надводная скорость при форсированной работе дизелей составляла 19,7 узла, крейсерская надводная скорость – 18 узлов, наибольшая подводная скорость 9,4 узла, наименьшая подводная скорость 1,5–1,7 узла. Глубина погружения – 100 м. Автономность – 30 суток. Команда – 32 человека.

Помимо тактико-технических качеств этой лодки для наших специалистов представляли интерес конструкции целого ряда механизмов, устройств и предметов лодочного оборудования.

Выяснилось, что Е-1 была спроектирована фирмой «Ingeneer Kontor vor Shiffbau» или сокращенно «IVS». Фирма находилась в Гааге, но фактически она была филиалом известной германской фирмы «Дешимаг». Директором «IVS» был бывший командир подводной лодки кайзеровского флота капитан Блюм, а техническим руководителем – известный конструктор довоенных немецких подводных лодок доктор Гане Техель.

После изучения полученных в Испании данных руководство ВМС решило заключить с фирмой «Дешимаг» договор на оказание Советскому Союзу технической помощи в строительстве подводных лодок. Помощь эта должна была заключаться в разработке фирмой по нашим тактико-техническим заданиям проекта подводной лодки среднего водоизмещения, предоставлении нам всех чертежей и материалов по подводной лодке Е-1 и содействии размещению на германских фирмах наших заказов на механизмы и предметы оборудования подводных лодок…»

Можно отметить и тот факт, что после разгрома нацистской Германии СССР получил по договоренности с союзниками часть немецких подводных лодок, по праву считавшихся одними из лучших в мире.

Флот и рейх

Многие из флотских офицеров поддержали Гитлера еще до его прихода к власти – они помнили многочисленные бунты германских моряков после окончания Первой мировой и жаждали твердой руки, которая бы навела порядок, уничтожила коммунистов и сбросила версальские оковы. При этом не только фанатичные нацисты, но и выходцы из аристократических семей, потомственные моряки искренне считали, что германский флот (в том числе и подводный) существует для того, чтобы не просто защитить страну от врага, но выполнить мировую миссию, которая принадлежала Германии по праву расового превосходства и могла быть выполнена лишь с помощью мощного флота. В программе Гитлера (в том числе и в его «фундаментальном» труде), завоевание мира (жизненного пространства) должно было собой представлять двухступенчатый процесс: надо было добиться гегемонии на континенте за счет колонизации Восточной Европы «херренфольком» («народом господ»), для чего была нужна дружба (или как минимум нейтралитет) Великобритании, а потом, используя и чужие ресурсы, можно было бороться с Великобританией и Америкой за мировое господство, в том числе и на море.

Через три дня после вступления в должность рейхсканцлера, 2 февраля 1933 г., Гитлер произнес двухчасовую речь в доме командующего армией генерала фон Хаммерштейна. На встрече присутствовали генералы и адмиралы, которым будущий диктатор пообещал, что армия и флот не будут участвовать в гражданской войне, а наоборот, получат не ограниченную никакими прежними договорами возможность заняться перевооружением, дабы догнать в военном отношении держав-победительниц…

К середине лета 1934 г. рейх уже имел десять подводных лодок – но в разобранном виде, размещенных на складах в Киле. Во время очередной встречи с Гитлером, в ноябре этого года, Редер, запросивший разрешения собрать шесть подводных лодок, дабы «они были готовы к моменту критической ситуации в первом квартале 1935 года», получил отказ с формулировкой, что Гитлер сам сообщит, «когда ситуация потребует собрать лодки».

В субботу 16 марта 1935 г. канцлер Гитлер издал закон о всеобщей воинской повинности и создании армии численностью около полумиллиона человек. Это был вызов, брошенный руководителям Англии и Франции, – правительство рейха отказывалось выполнять ограничения для германской армии, установленные Версальским договором. На следующий день в Германии сотни тысяч людей праздновали День Памяти героев и – разрыв версальских кандалов и восстановление немецкой чести.

21 мая Гитлер выступил в рейхстаге с очередной «мирной» речью, в которой он уверял, что Германия хочет только мира, и выдвинул тринадцать предложений. По словам фюрера, «…Германия заявляет о свое готовности пойти на любые ограничения в калибрах артиллерии, классов броненосцев, крейсеров и торпедных катеров. Точно так же правительство Германии готово согласиться с любыми ограничениями водоизмещения подводных лодок или с их полным запрещением…»

24 мая 1939 г. состоялось закрытое совещание в Министерстве иностранных дел, на котором выступил генерал Георг Томас, начальник отдела экономики и вооружений ОКВ. В результате неустанной деятельности военных заводов и десятков тысяч работников на флоте были построены два линкора водоизмещением двадцать шесть тысяч тонн, два тяжелых крейсера, семнадцать эсминцев и сорок семь подводных лодок (но в ряде источников приводится общая цифра 57, что не совпадает с данными, приведенными Томасом, – 47 плюс 7). А между тем на верфях строились два более крупных линкора, авианосец, четыре тяжелых крейсера, пять эсминцев и семь подводных лодок. По словам генерала, перевооружение Германии стало беспрецедентным явлением…

Но при этом первостепенное значение уделялось перевооружению вермахта и строительству линейных кораблей, причем такая недооценка роли субмарин, как основного рода сил в борьбе на морских коммуникациях, была присуща и самим германским подводникам. К примеру, командовавший подводными силами рейха Дёниц писал в 1939 г., что подводные лодки должны использовать морские державы второго ранга, не имеющие из-за слабости их флотов никаких других средств для нападения на коммуникации более сильной морской державы.

В чем же была причина такого «недоверия» к своим подлодкам? Немецкие военные теоретики в анализе перспектив использования субмарин опирались на изучение последнего этапа «подводной войны» в Атлантике 1918 г., когда действия подводных лодок из-за повсеместного введения системы конвоев давали небольшие результаты, а лодки при этом несли большие потери. Поэтому морские специалисты Третьего рейха считали, что в будущей войне британское Адмиралтельство для защиты судоходства от немецких подводных лодок снова введет систему конвоев, а вот конвои и явятся отличными объектами для нападения мощных германских надводных рейдеров, строительство которых в рейхе форсировалось…

Организационная структура подводного флота. Формирование флотилий

Основа будущей организационной структуры подводного флота кригсмарине была заложена в сентябре 1935 г., когда в Киле была сформирована первая флотилия подводных лодок «Веддиген», в состав которой первоначально были включены три новые подводные лодки U-7, U-8 и U-9 водоизмещением по 250 тонн каждая. В течение нескольких месяцев во флотилию «Веддиген» были включены еще девять подводных лодок этого же типа (U-10 – U-18). Ее командиром стал капитан 2-го ранга Дёниц.

В своей книге «Немецкие подводные лодки во Второй мировой войне» Дёниц писал: «Мне не дали никаких приказов, инструкций или наставлений по боевой подготовке флотилии, так как она впервые была организована после 1918 г., то есть после длительного перерыва, в течение которого подводных лодок мы не имели. И это было правильно. У меня имелись свои собственные соображения относительно организации боевой подготовки.

1. Я хотел заразить команды подводных лодок энтузиазмом и верой в это оружие, воспитать в них чувство постоянной боевой готовности. Успеха во время войны, если учитывать трудности, с которыми встречаются подводные лодки во время боя, можно достигнуть только при наличной высокого морального духа у членов экипажа лодок. Одного боевого мастерства недостаточно. В первую очередь надо было выбить из сознания подводников угнетавшую их мысль, что в результате усовершенствования английского гидролокатора подводная лодка стала устаревшим оружием.

Я верил в боевую мощь подводной лодки и по-прежнему считал ее превосходным оружием нападения в военных действиях на море и самым лучшим носителем торпедного оружия.

2. Боевую подготовку подводных сил следовало проводить в обстановке, максимально приближенной к боевым условиям. Подводные лодки еще в мирное время должны были как можно чаще действовать в обстановке, в которой они могли оказаться во время войны, и добиваться желаемых результатов.

3. В подводном и надводном положениях торпедные атаки необходимо было производить только с близких дистанций (600 метров). На малых расстояниях ошибки, вызванные неправильной оценкой исходных данных, почти не сказывались на результатах стрельбы. Выстрел с близкой дистанции давал попадание наверняка. Даже если на атакуемом судне замечали след торпеды, оно не успевало уклониться. Летом 1935 г. в школе подводного плавания новичков-подводников учили: при торпедном выстреле из подводного положения дистанция должна быть не менее 3000 метров, так как в противном случае подводную лодку обнаружит английский «асдик». В конце сентября 1935 г. меня назначили командиром флотилии «Веддиген». Вот тогда-то я и начал вести решительную борьбу с этой точкой зрения, считая эффективность «асдика» недоказанной. Мы просто-напросто не имели права признавать себя побежденными на основе одних только английских публикаций. Война доказала правильность моей позиции.

4. По моему мнению, подводная лодка являлась отличным носителем торпедного оружия и могла быть с большим эффектом использована в ночных атаках в надводном положении. Еще до 1900 г. Тирпиц развил идею доставки торпеды к противнику на ближнюю, «убойную» дистанцию в ночное время на торпедном катере, который, имея незначительные надстройки (то есть «малый силуэт»), был трудно обнаруживаемой целью. Эту задачу теперь могла выполнить подводная лодка. В представлении Тирпица идеальным торпедоносцем был торпедный катер. Однако в результате постановки перед ним новых задач, а также в итоге соревнования в боевой мощи кораблей торпедный катер за прошедшие десятилетия превратился сначала в миноносец, а затем в эскадренный миноносец, который уже не годился для ночной торпедной атаки с близкой дистанции, потому что имел слишком большие размеры и являлся легкообнаруживаемой целью. Напротив, обнаружить подводную лодку ночью в позиционном положении чрезвычайно трудно. Вот почему огромное значение придавалось использованию подводных лодок в надводном положении для ночных атак, в ходе которых они должны были применять тактические приемы миноносцев и использовать их боевой опыт, но в той мере, в какой они могли быть перенесены на боевое использование подводных лодок».

Через год, в сентябре 1936 г. в Вильгельмсхафене на Северном море появилась вторая флотилия, «Зальцведель». Впоследствии в Киле появились флотилии «Лос», «Эмсманн» и «Вегенер», а в Вильгельмсхафене – флотилия «Хундиус».

Шесть подводных лодок (U-1—U-6) были в конце сентября 1935 г. переданы школе противолодочной обороны, позднее превращенной в школу подводного плавания. Здесь происходила начальная техническая подготовка и обучение команд.

Флотилии были основным структурным элементом в организации подводного флота кригсмарине. При этом количество подводных лодок, входивших в их состав, отнюдь не являлось постоянной величиной, поскольку командование могло переводить лодки из одной флотилии в другую.

Дёниц настаивал, что в будущем особо важную роль будет играть организация тактического взаимодействия возможно большего числа подводных лодок для атаки намеченной цели. Это должно было относиться и к любой представляющей военный интерес одиночной цели, и становилось определяющим фактором успеха при атаке групповой цели, то есть соединений боевых кораблей и морских конвоев, чтобы многочисленным объектам атаки противопоставлялось большое количество подводных лодок.

Плюс к этому требовалось постоянное взаимодействие подводных лодок и авиации. Поскольку подлодка даже в надводном положении способна обеспечить наблюдателям на ее борту весьма незначительный обзор, она не годится для тактической разведки. Взаимодействие одиночной лодки или группы подводных лодок с самолетом-разведчиком резко повышало их эффективность.

Управление действиями подводных лодок в ходе боевых операций осуществлялось командующими оперативными группами подводного флота (Фюрер дер Унтерзееботе), относившимися к различным театрам военных действий, а в особых случаях и самим командующим подводным флотом (Бефельсхабер дер Унтерзееботе).

На пороге войны

Весной 1939 г. германский военный флот, мощность которого в соответствии с планом «Z» могла приблизиться к британскому только к 1945 г., не мог потопить английский флот, даже внезапно атаковав его. Поэтому Гитлер предложил свой стратегический план, который спустя год был с успехом воплощен в жизнь: «Задачей должно быть нанесение противнику сокрушительного или решающего удара с самого начала. Вопросов о правоте и неправоте, о договорах касаться в данном случае не следует. Это будет возможно только в случае, если мы не «скатимся» к войне с Англией из-за Польши.

Следует готовиться к длительной войне, но нужно готовить и внезапное нападение. Любые английские силы, вторгшиеся на континент, необходимо уничтожить.

Армия должна занять позиции, важные для флота и люфтваффе. Если мы успешно оккупируем и удержим Голландию с Бельгией и одолеем Францию, плацдарм для успешной войны против Англии будет создан.

Тогда люфтваффе смогут плотно блокировать Англию с западного побережья Франции, а флот будет осуществлять более широкую блокаду силами подводных лодок».

23 мая 1939 г., Гитлер, по его собственному заявлению, сжег корабли. Германия нуждалась в жизненном пространстве на Востоке. Правительство рейха заявило претензии на «вольный город» Данциг и «польский коридор». 22 августа в Данциг по приглашению местной администрации прибыл с так называемым «дружеским визитом» германский линкор «Шлезвиг-Гольштейн». 23 августа в городе произошел фашистский переворот. Вслед за немецким линкором в порт прибыли легкие крейсера «Кёльн», «Лейпциг», «Нюрберг», десять эсминцев и миноносцев, и семь подводных лодок. Польский военный флот в тот период состоял из четырех эсминцев, минного заградителя, шести тральщиков и пяти подводных лодок. Из них в порты Англии сумели прорваться только три эсминца и пять подводных лодок. Корабли, прорвавшиеся в базы союзников, впоследствии приняли активное участие в военных действиях на море. Остальные польские корабли были потоплены. Небольшой польский военно-морской флот не смог оказать сопротивления. Но при этом очень важная стратегическая позиция в устье Вислы – Вестерплятте – героически защищалась и была захвачена гитлеровцами только 7 сентября после многократной ожесточенной бомбардировки ее германскими кораблями. Эта оборона не позволяла немецким войскам использовать порт Данциг для подвоза войск и техники.

Но Германии после объявления войны противостоял флот Англии. Насколько германский флот был готов к мировой войне? В своем дневнике Эрих Редер, главнокомандующий ВМС Германии, писал: «Сегодня началась война против Англии и Франции, которой нам не следовало по прежним заверениям фюрера опасаться до 1944 г. Фюрер до последней минуты уверял, что ее удастся избежать, даже если для этого придется отложить решение польского вопроса…

Что же касается флота, совершенно очевидно, что он не оснащен в такой степени, чтобы вести большую войну против Великобритании… Силы подводного флота еще слишком малы, чтобы оказать решающее влияние на ход войны. Более того, надводный флот настолько уступает британскому по численности и мощи, что даже если собрать его весь, он сможет лишь продемонстрировать, что моряки умеют погибать с честью…»

Как уверяет Уильям Ширер («Взлет и падение Третьего Рейха»), «Гитлер боялся моря, и его крупнейшие полководцы совершенно не были знакомы с военными концепциями, связанными с использованием морей и океанов. Все они были солдатами, а не моряками, и мыслили соответствующим образом». Сам Гитлер однажды заявил Рундштедту: «На суше я герой, а на воде трус».

Можно сказать, что отчасти личные предпочтения диктатора сказались и на развитии подводного флота страны: так, согласно уже упомянутому плану «Z» к 1946 г. предполагалось построить всего 249 подводных лодок: 27 специального назначения (X, XI, XII серии), 62 больших водоизмещением 1000 т (I и IX серии), 100 средних водоизмещением 500 т (VII серия) и 60 малых (II серия). По мнению Карла Дёница, к 1943 г. ВМФ Германии должны были иметь в строю 320 субмарин, причем две трети из них должны были составлять средние подлодки VII серии, имевшие хорошие скоростные и маневренные качества, достаточный радиус действия, но при этом остававшиеся относительно недорогими и пригодными для массовой постройки, учитывая неизбежный экономический кризис в экономике рейха из-за превалирующей доли военной промышленности. Статистика такова: на 1 сентября 1939 г. Германия имела 57 подводных лодок (из которых лишь 26 были пригодны для действий в океане), Англия – 58.

Готовился ли Гитлер к войне с Англией и Францией, в том числе – на море? Это неопровержимо доказывает следующий документ:

«ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ

ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ

Берлин, 31 августа 1939 года

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

Директива № 1 на ведение войны

1. Теперь, когда исчерпаны все политические возможности урегулировать мирным путем положение на восточной границе, которое стало невыносимым для Германии, я решил добиться этого силой…

Германская сухопутная граница на западе не должна быть пересечена ни в одном пункте без моего специального разрешения. То же самое относится ко всем военно-морским операциям, а также к другим действиям на море, которые могут расцениваться как военные операции…

Военно-морской флот ведет борьбу с торговым флотом противника, главным образом английским…

Адольф Гитлер».

Глава 2

Как готовили немецких подводников

Требования к новобранцам

Германия располагала большим выбором среди военнообязанного населения, чтобы проявлять особую разборчивость при наборе моряков в подводники. Интересный факт: матросы, пришедшие в подводный флот добровольцами, в своей основной массе были уроженцами центральных областей страны, удаленных от моря, и при этом, как видно из сохранившихся архивных документов, являлись в основном протестантами и выходцами из семей квалифицированных рабочих. Привилегии при зачислении на военную службу, и в том числе в ВМФ, имели специалисты с высшим техническим образованием, а также рабочие металлисты и механики разных категорий.

Патриотический настрой, царивший в Германии в те годы, значительно увеличил число желающих служить в подводном флоте, несмотря на то, что кандидатам должно было быть строго от 17 до 23 лет. В прошении о вступлении каждый заполнял графы: образование (сразу отсеивались не закончившие восьмилетнюю школу с удовлетворительными оценками), помимо знания техники учитывалось знание языков, деятельность в политических объединениях или организациях (например, «Гитлерюгенде»), хорошие спортивные данные, здоровье, в том числе – рост, вес, отсутствие судимостей, наличие германского гражданства и соответствующего происхождения – «чистой арийской крови» и т. д. В подтверждение этих данных полиция выдавала так называемый «сертификат добровольца», к которому прилагали 2 паспортные фотографии. В 1941 г. на службу стали брать и низкоквалифицированных рабочих, благодаря снижению жестких требований и увеличению числа, необходимого для подводного флота рейха, матросов и офицеров.

Предварительный медицинский осмотр кандидаты проходили на пунктах, расположенных по месту проживания, прошедшие отбор направлялись для более тщательного осмотра к врачам местного военного округа. Лишь после окончания всех формальностей по зачислению будущего подводника направляли в учебный дивизион.

Контракт (причем – даже в довоенный период) заключался сразу на долгий период, обычно на срок не менее 12 лет (учитывая стоимость профессиональной подготовки), но при этом сам моряк не мог выбирать себе военную специальность. За него это решало командование, принимая в расчет индивидуальные качества. При этом звание унтер-офицера в зависимости от специализации звучало как штабс-обер-штойрман, штабс-обер-машинист и другие. Но в начале моряк мог рассчитывать только на звание обер-боцман-маата. Получить звание унтер-офицера ранее, чем пройдет 12 лет, было просто невозможно. После этого наиболее упорные карьеристы, обойдя с большим преимуществом менее удачливых кандидатов, имели вполне реальные шансы дослужиться до обер-фельдфебеля. Следующее звание – штабс-обер-фельдфебель – говорило уже о незаурядной способности продвижения по трудной служебной лестнице и зачастую было обусловлено все возрастающими потерями среди подводников и необходимостью оперативной замены погибших кадров.

Обучение

В 1933 г., когда Германия должна была официально соблюдать условия Версальского договора и не иметь подводных лодок, необходимо было скрыть, чем на самом деле занимались курсанты, поэтому подготовительная школа, созданная в Киле, называлась – Unterseebootabwehrchule, что означало – «Школа противолодочной обороны». В действительности будущие экипажи получали обширную теоретическую базу знаний о службе подводников, устройствах и конструкциях, вооружении, дизельных и электродвигателях, помимо этого их знакомили с новейшими приемами эвакуации в случае затопления. Теорию обязательно дополняли интенсивным курсом практических занятий.

Имевший практический опыт подводной войны, командующий первой флотилией К. Дёниц лично составил программу подготовки подводников и формирования у них необходимых навыков, для чего «каждая подлодка должна была совершить 66 атак с поверхности и то же самое количество под водой до того, как в декабре 1935 г. приступить к учениям со стрельбой торпедами». Один из будущих командиров подводной лодки так в своих воспоминаниях описывал процесс подготовки, через который ему довелось пройти: «С понедельника до пятницы по восемь учебных атак под водой и по шесть атак с поверхности ночью. Это было на пределе наших физических и нервных возможностей». Но такая безжалостная подготовка имела свой неоспоримый плюс – в море, даже в крайних ситуациях, большинство немецких подводников не терялись, автоматически применяя полученные навыки и не поддаваясь панике…

На первых порах Дёниц и главный механик флотилии Тедсен, облаченные в кожаную форму подводников, занимались целыми днями тем, что тренировали каждого командира лодки и офицера, до выработки автоматизма. В результате командование отметило успехи Дёница в подготовке первых подводников рейха: «В ходе запланированной подготовки, подавая пример неустанного труда и благодаря личному инструктажу, он добился от флотилии «Веддиген» того, что уже к весне 1936 г. она была готова к выполнению боевых задач. Воинский и товарищеский дух во флотилии – выше всех похвал.

…Во всех отношениях образцовый офицер высокой ценности для флота. Следует обратить внимание на то, что в своем рвении он не требует слишком многого в смысле физических сил».

Именно проводимые лично, а позже – включенные Дёницем в курс подготовки упорные тренировки будущих командиров и офицеров отрабатывания ночных атак через несколько лет принесли свой результат в реальной подводной войне.

Расширение учебного флота

В течение двух лет флот подводников заметно увеличил свою численность, и в 1937 г. открыли еще одно учебное заведение, в Нойштадте. Статус учебной флотилии, или Unterseebootsschulflotille, было получено только в 1939 г., к самому началу войны. Когда в апреле 1940 г. школу перенесли на базу в Пиллау на Балтике, она именовалась 1 Unterseebootslehrdivision (сокращенно ULD) – «1-й учебный дивизион подводных лодок». В ноябре в Готенхафене появился 2-й учебный дивизион. К моменту окончания войны было уже 4 дивизиона.

Дивизионы иногда насчитывали около 4000 человек, и каждому из дивизионов предназначалась отдельная флотилия субмарин. В качестве жилых и учебных помещений для курсантов-подводников переоборудовали плавучие базы и лайнеры (например девятипалубный «Вильгельм Густлов»). В начале войны, кроме базового курса подготовки, предусматривался полноценный шестимесячный курс, но его стали постепенно сокращать во время войны. Но и двухмесячный (сокращенный) курс, благодаря планомерно составленной программе обучения, нисколько не помешал экипажам иметь хорошую подготовку даже в последние дни войны.

Помимо самой школы подводников, существовали не менее значимые для боевых действий Stuermannschule – «штурманская школа», Schiffsartillerieschule – «школа морской артиллерии», Torpedoschule– «школа торпедистов», Sperrschule – «школа минеров», Marinenachrichtenschule – «школа морских военных сигнальщиков».

Подготовка унтер-офицеров

Унтер-офицерский или старшинский состав кригсмарине имел значительные различия с другими видами войск. Например, в кригсмарине были две дополнительные подкатегории – младших унтер-офицеров и старших унтер-офицеров. Выпускники военно-морских школ, находящиеся на стажировке в составе экипажа боевой подлодки и ожидающие присвоения звания офицеров – именовались фенрихи и обер-фенрихи, что соответствовало промежуточной ступени между унтер-офицером и офицером.

Постепенно методику отбора кандидатов для унтер-офицерского состава флота усовершенствовали. Продвижение по службе стало более продуманным. Требовался не только высокий профессионализм и обязанность отслужить 12 лет. Шансы на унтер-офицерское звание были лишь у прошедших отбор по завершении двухлетней службы в качестве рядовых. При этом требовалось проявить такие качества, как чувство долга, самодисциплина, патриотизм и верность, в том числе – рейху и фюреру, присягу на верность которому после смерти президента Гинденбурга принимали все служащие вермахта и ВМФ Германии.

Отобранных людей распределяли по училищам для обучения специальной подготовке от 3 до 6 месяцев. Закончившие курс с отличием могли поступить в Marineschule – «военно-морское училище унтер-офицерского состава», во Фридрихзорте. Многие кандидаты в унтер-офицеры на деле оказывались квалифицированнее кандидатов в офицеры, благодаря своему опыту и навыкам, полученным на флотской службе.

Интенсивная подготовка училища во Фридрихзорте включала классные занятия теорией, строевую подготовку, спортивную, военно-морские дисциплины. Отличная физическая форма была необходимостью, диктуемой специализацией подводников: узкие люки, недостаток пространства, колебание температур от холода до жары, духота, нервное напряжение и пр. В 1935 г. подготовку унтер-офицерского состава увеличили за счет открытия учебного заведения в Везермюнде. Тогда же первое и второе училище получили соответствующие названия Marineunterofficier-lehrabteilungen 1 (в Фридрихзорте) и 2 (в Веземюнде). В 1938 г. в Плене открыли специальное училище для унтер-офицеров.

Подготовка офицеров

Требования к офицерскому составу подводного флота были чрезвычайно высокими, а срок службы был немаленьким – 25 лет. Но необходимо учитывать, что в годы войны из подводников выжили немногие. В среднем возраст командиров был около 27 лет. При этом все они без каких-либо исключений, в том числе родственно-фамильных, прошли в качестве офицеров тяжелую подготовку и жесткий отбор по интеллектуальному, физическому и психологическому состоянию.

Базовая подготовка офицеров начиналась со стандартной программы обучения. Она длилась 5 месяцев. Физическое состояние прибывших кандидатов проверялось в отборочном офицерском лагере, находящемся в Денхольме. Эта обязательная процедура занимала всего 2 дня, однако не прошедшие физическую проверку в первый раз получали второй шанс, при условии, что они смогли улучшить свою физическую форму до необходимого уровня. Далее шла 4-месячная мореходная практика на 3-мачтовом парусном барке. Поскольку управление парусами неизменно связано с риском и получением травм, порой на борту происходили несчастные случаи, иногда – со смертельным исходом.

Звание кадета (Seekadet) давали курсантам, завершившим первые две ступени с хорошими результатами. Дальнейшее их обучение проходило после назначения на военный корабль, чаще всего это был какой-нибудь крейсер. Вернувшись из плавания, эти будущие офицеры направлялись на курсы в Военно-морскую академию в Мюрвике, длительностью 7 месяцев. После чего они становились фенрих-цур-зее или мичманами. Невзирая на будущую специализацию, до получения мичманского звания программа обучения была стандартной.

Среди кандидатов было много строевых офицеров и офицеров инженерных войск. Для инженеров в Мюрвике был включен еще один курс по артиллерии и ознакомлению с морскими видами оружия. Они служили на кораблях 6 месяцев и при хороших результатах в конце этой службы повышали звание фенрихов до звания обер-фенрих-цур-зее или младшего лейтенанта. Обер-фенрих-цур-зее служил еще около 3 лет, проявляя умение и мастерство, чтобы получить звание лейтенанта.

Те офицеры, кто был распределен в подводный флот, направлялись на 12-недельный курс, сочетающий серьезные теоретические и практические занятия на море. Также занятия велись на специальном оборудовании, тренажерах и т. д. Такая система обучения максимально приближала к боевой обстановке и давала необходимые навыки для ведения атак, моделирования различных ситуаций с вражескими конвоями и пр. Успешное проведение 15 подобных атак позволяло перейти на следующую ступень обучения. Наиболее почетно было повысить уровень обучения под руководством командира боевой субмарины. На это могли надеяться только самые успешные и перспективные кандидаты, сразу получающие назначение на подводную лодку. Остальные, закончив обучение, отправлялись в боевые учебные флотилии, в 23-ю в Данциге и 24-ю в Готенхафене. Там, в реальной обстановке, они пополняли знания по техникам подводных атак. К системе адаптации к боевым действиям и подготовке были подключены и другие флотилии. 19-я флотилия в Пиллау занималась обслуживанием подлодок, 20-я, тоже в Пиллау, давала расширенную теорию тактики, 25-я в Данциге и 26-я в Готенхафене – практика стрельбы, 27-я в Готенхафене – тактические занятия.

Владимир Щербаков в книге «Пираньи Гитлера. Сверхмалые подводные лодки Третьего Рейха» приводит рассказ бывшего военнослужащего соединения «К», инженера-механика сверхмалых подводных лодок типа «Зеехунд» Харальда Зандера, в котором он рассказывает о завершении своего курса обучения, которое началось с назначения: «…в Нёйштадт, портовый город и пункт базирования нацистских ВМС на западном побережье Мекленбургской бухты… на тот момент у нас не было ни одного боеготового «зеехунда». Первоначально у нас были только двухместные сверхмалые подводные лодки, оснащенные лишь электромоторами и аккумуляторными батареями. Эта подлодка была меньше, чем пришедшая ей на смену, – уже не только с электромотором, но и с дизельным двигателем. Но пока их еще не было, и мы приступили к выходам в море на тех мини-субмаринах, которые имелись в нашем распоряжении. Ну а затем началась вся эта суета с торпедными стрельбами. Мы цепляли к нашим мини-подлодкам торпеды и выходили для стрельбы в Нёйштадтский залив, который является достаточно мелководным. При этом если нам надо было сделать на некоторое время остановку, то мы просто клали подлодку на дно залива. В рубке были небольшие иллюминаторы, и могли наблюдать за рыбами, кружившими вокруг нас. Так у нас проходил начальный, подготовительный период.

Первые «тюлени» прибыли к нам где-то в октябре или ноябре, после чего первые десять человек из нашего подразделения прошли на них подготовку. Осуществлять вождение мини-субмарины в надводном или подводном положении не составляло особого труда, так же как и не вызывала проблем и эксплуатация корабельной электроустановки…

Для управления же мини-субмариной в подводном положении мы использовали те знания и навыки, которые были приобретены на «больших» подводных лодках. Тот учебный отряд назывался «группа «К», а позже прибыл адмирал Хейе, который создал новое соединение и добился весьма впечатляющих успехов.

…вначале все мы были направлены в Вильгельмсхафен (одна из крупнейших военно-морских баз Третьего рейха. – Примеч. авт.) …мини-подлодки, на которых мы должны были совершать боевые выходы в море, находились в Вильгельмсхафене. Там мне был назначен командир экипажа, с которым у нас установились довольно тесные профессиональные и просто дружеские отношения. Затем нам дали лодку и некоторое время мы потренировались, совершая на ней там же в Вильгельмсхафене учебные выходы в акватории порта, выполняли погружения и прочие действия… Вильгельмсхафен не зря прозвали «грязным городом» – на глубине 2–3 метра в порту была такая грязь, что вы не могли бы ничего увидеть. Вот там-то мы и завершили нашу подготовку до того момента, пока не прибыли все десять субмарин…»

Подготовка экипажей

Полностью сформированный экипаж должен был получить новую подлодку. Этому предшествовало несколько этапов.

1) Baubelehrung или «ознакомление». Будущего капитана вместе со старшими по званию членами укомплектованного экипажа направляли на судоверфь. На судоверфи можно было видеть весь процесс создания их боевого корабля, лучшего понимания его конструкции и возможностей. Обычно подобное наблюдение не занимало много времени, до спуска подлодки на воду проходило не более 3 месяцев. В последнюю неделю к экипажу прибывали остальные члены, новобранцы и ветераны.

2) Unterseebootsabnahmecommando, сокращенно UAK, или «приемка». Подлодка проходила тестирование на пробное погружение, проверку оборудования и бесшумной работы во время хода, надежности двигателя, систем жизнеобеспечения и т. д. Занимало это примерно 2–3 недели.

3) Technische Ausbildungsgruppe fur Frontunterseeboote – Agrufront или техническая подготовка экипажа.

Когда формально подлодка уже принята, числится в строю с командиром и экипажем, остается только пройти тест в условиях боя. Ветеран и опытный подводник, в качестве наставника пребывающий на борту подлодки, например, внезапно сообщал о какой-нибудь важной технической проблеме и наблюдал за деятельностью командира в ситуации аварии.

4) Frontreif, признание боеспособности. Обычно после теста на глубокое погружение выдержавшая проверку подлодка признавалась боеспособной и возвращалась на судоверфь для капитального ремонта. Экипаж на это время отбывал в отпуск, предшествующий отправке на фронт. Перед отправкой на фронт отдохнувший экипаж подводной лодки в полном составе уходил на своем корабле в Киль, для загрузки провианта боеприпасов и торпед, дополнительного технического оснащения. Переброска на военные базы, расположенные во Франции и Норвегии, засчитывалась как первое боевое плавание.

В июне 1943 г. было сформировано учебное соединение (20-я флотилия, командир корветен-капитан Эрнст Мергенсен), в котором будущие офицеры подводного флота изучали основы тактики. Для этого проводились специальные классные упражнения на тренировочных стендах в виде полностью снаряженных лодок. Во время занятий учащиеся не только постигали теорию применения лодок в ходе боевых действий и охоты на караваны, но и отрабатывали нападения на конвои на масштабных моделях. Для того, чтобы курс считался успешно оконченным, учащемуся было необходимо было провести всего лишь пятнадцать результативных симулированных атак. Но помимо теоретических занятий учащиеся посещали также и практические – по управлению подводной лодкой в составе 19-й флотилии.

Сама 20-я флотилия просуществовала около двух лет и была расформирована в феврале 1945 г., когда территория в районе Пиллау (современный Балтийск) перестала быть безопасной для подготовки неопытных офицеров подводного флота.

После завершения курса подготовки наиболее отличившиеся учащиеся направлялись служить на боевые подлодки, где им предоставлялась возможность на практике освоить то, что изучали ранее в теории. Они становились помощниками у боевых командиров лодок, асов подводной войны, и если благополучно выживали и показывали себя образцовыми офицерами, то их заранее приписывали на строящиеся подлодки уже в качестве командиров. Что же касается прочих кандидатов, закончивших курс подготовки, но не проявившихся себя должным образом, то их переводили на оперативную подготовку в боевые флотилии.

Потери при обучении

«Мы выпускали новые команды для подлодок в большом количестве. Такая же флотилия находилась в Готенхафене. Планы для расширения наших частей были великолепные. Курс делился на две части: практическую и теоретическую. Теорию мы изучали в лекционном зале на берегу, где моряки, старшины, главные старшины, офицеры вместе слушали лекции о подводной войне. Постоянный личный состав на учебных лодках был насколько возможно уменьшен. Новички выполняли свои обязанности по очереди, поскольку вы не можете понимать такое сложное дело, как подлодка, пока сами не начнете управлять механизмами и не выучите правильные слова команд. Во время своих шестимесячных занятий на Балтике новички учились применять знания, но, чтобы овладеть ими как следует, требовалось несколько боевых операций, если при этом они оставались живы.

Естественно, для инструкторов отнюдь не развлечением было выходить в море с новичками на борту. За год, который я провел на учениях на Балтике, мы потеряли четыре субмарины, хотя нам никогда не разрешали погружаться более чем на два часа в определенном районе, где принимались все мыслимые меры предосторожности».

Обучение командиров лодок

Курсы командиров подлодок находились в Ньюштадте в Голштинии. При обучении использовалась модель боевой рубки, в которой точно воспроизводились все механизмы настоящей. Практические занятия проходили также в Данциге.

«День и ночь мы упражнялись с макетами торпед и очень мало спали. Когда мы закончили курсы, нам предложили на выбор три возможности: заменить командира на боевой подлодке, принять под командование учебное судно или принять новую субмарину. Участие в боевых операциях было чистым самоубийством в те дни. На берегу мы могли встречаться со старыми друзьями и ждать, пока будут пущены в производство подлодки нового типа. Адмирал Дёниц говорил о положении на флоте с некоторыми подробностями, ясно давая понять, что опытных офицеров отозвали с Атлантики для принятия кораблей нового типа. Я хотел получить назначение на новую подлодку фирмы «Блом унд Фосс» в Гамбурге, но вышло не так, как я ожидал. Высшее командование имело другие планы, и я отправился в Пиллау, на флотилию № 21.

36 подлодок использовались здесь исключительно для учебных целей. Моя лодка U-148, типа IId, водоизмещением 300 тонн, была последней моделью этого класса.

Ограниченность дальности ее действия и малая скорость делали ее непригодной для боевых операций. В основном она строилась так же, как и большие лодки, но на борту было меньше места, даже вся команда, включая командира, ела в носовом кубрике. Работа усложнялась, поскольку объем ее был таким же, а людей намного меньше. Каждый нес шестичасовую вахту и имел шесть часов свободных, если их можно так назвать.

Как командир, я отвечал за все, что происходило на борту, имея право на административные взыскания и принятие решений. Теперь я понял, что повзрослел, хотя мне было только 23. Шел 1943 год. Я стоял перед выбором: или я докажу, что мне можно доверить одну из обещанных нам подлодок, или пусть меня выгоняют».

Взаимодействие субмарин и самолетов

После проведения в 1937 г. Дёницем первых широкомасштабных учений для проверки на практике разрабатываемой им «групповой практики волчьих стай» им был рапорт, названный «Использование подводных лодок в рамках флота», в котором был раздел, посвященный взаимоотношениям между подлодками и авиацией, которую ревниво оберегал от чужого «посягательства» «наци № 2» – глава ВВС, рейхсмаршал Герман Геринг. Возможно, именно поэтому Дёниц и не предусматривал создания морской авиации – как особого рода войск.

Другой спецификой взаимодействия подлодок и люфтваффе было то, каждый из них хотел доминировать, используя второго партнера лишь в качестве вспомогательного средства, поскольку считал, что именно его род войск – самый эффективный и незаменимый…

Денниц понимал, что само существование сильного и постоянного воздушного патруля ведет к низкой эффективности групповой тактики подводных лодок, поскольку их маневренность снижается и лодкам приходится, затаившись под водой, ждать противника на его наиболее вероятном пути следования.

Основные задачи подлодок

Они были сформулированы К. Дёницем, возглавившим в конце сентября 1935 г. первую флотилию подлодок накануне вступления в эту должность, и за несколько лет до начала неограниченной подводной войны предусмотревшим возможность ее возникновения: «Подводные лодки – целиком и полностью оружие нападения. Большой радиус действия делает их пригодными для далеких операций в морях противника. Вследствие своей низкой скорости как под водой, так и на поверхности тактические действия субмарины против быстрых сил исключаются с самого начала. Поэтому их можно использовать в основном в стационарном состоянии.

Оперативные миссии субмарин в войне будут зависеть от задач флота в целом. В войне с противником, который жизненно не зависит от поставок из-за моря, задачей подводных лодок, по контрасту с мировой войной, будут не действия против торговых судов, для которых субмарина из-за своей низкой скорости мало пригодна. Субмарину следует помещать в стационарное положение как можно ближе к гаваням противника, в средоточие его маршрутов. Оттуда она будет атаковать свои цели, военные корабли и транспорт, перевозящий войска».

В позже предоставленном командованию рапорте «Использование подводных лодок в рамках флота» Дёниц писал: «Мировая война показала, что субмарина подходит для того, чтобы грозить и морским коммуникациям противника, и торговле противника».

Глава 3

«Волчьи стаи» вышли на охоту

Первый год войны

20 августа 1939 г. по приказу Гитлера командование ВМФ начало развертывание подводных лодок в районе западных подходов к Британским островам и в Северном море, у северо-восточного побережья Англии. Через неделю на позиции вышло 39 (в некоторых источниках называются другое, меньшее количество) немецких подлодок с боевыми торпедами и полным боекомплектом. 3 сентября 1939 г., Англия, связанная договором с Польшей, объявила войну рейху, чьи войска перешли польскую границу. Командиры немецких субмарин получили приказ Дёница вскрыть секретные пакеты, выданные им перед отправлением в плавание. На следующий день подлодка U-30 атаковала британское пассажирское судно «Атения» (подробнее об этой трагедии – в главе о немецкой пропаганде). Такое демонстративное и грубое нарушение Гаагской конвенции вызвало протесты во всем мире, поэтому руководство Германии поспешило опровергнуть причастность своих лодок к этому событию, обвинив англичан в провокационном потоплении своего же транспорта. Экипажу U-30 было строго приказано молчать о происшедшем, а запись об атаке в вахтенном журнале лодки была уничтожена.

После гибели «Атении» Верховное командование фашистской Германии, рассчитывавшее заключить перемирие с Англией, запретило подводным лодкам атаковать пассажирские суда, а грузовые топить можно было, но лишь после внятного предупреждения. Но по мере того, как на суше набирали силу военные действия, немецкие подводники все чаще и чаще стали атаковать британские транспорты без всяких предупреждений. А в декабре 1939 г. практически полностью были сняты всякие ограничения действий немецкого подводного флота против английских кораблей.

Уинстон Черчилль стал Первым лордом Адмиралтейства 3 сентября 1939 г. А 26 сентября английское правительство объявила блокаду Германии, в ответ на что Гитлер решил с помощью подводной войны (используя и авиацию) блокировать Британские острова. Это вызвано вполне понятными причинами – рейху была нужна нефть, которой на его землях добывалось сравнительно немного, поэтому оставалось рассчитывать только на румынские скважины и небольшие запасы горючего сланца в Эстонии. При этом к крупным нефтеносным районам мирового значения можно было добраться только по морю, на котором господствовал самый мощный в мире флот – английский.

После объявления войны Англия опубликовала большой список товаров, ввоз которых в Германию запрещался. То же самое сделали и правители рейха. Но помимо этого, британское правительство потребовало, в рамках блокады рейха, чтобы суда нейтральных стран вместо досмотра их груза в открытом море заходили для этой цели в контрольные порты Великобритании. Целью этой акции (кстати, оказавшейся довольно успешной) было фактическое прекращение доставки грузов в рейх из отдаленных стран на нейтральных судах. Но при этом эти нейтральные суда, вынужденные заходить для досмотра груза в английские контрольные пункты, подвергались в пути еще большой опасности со стороны немецких подлодок, атаковавших транспорты, выходящие из пунктов…

При этом минные заграждения, поставленные британскими судами, не являлись достаточно надежной защитой морских путей вдоль британского побережья от нападения со стороны немецких подводных лодок.

5 сентября капитан-лейтенант Герберт Шульце, командир U-48, у берегов Шотландии обнаружил транспорт «Ройял Сэптер» и в соответствии с призовым правом приказал его команде покинуть судно. Транспорт отправил вместо сигнала «SOS» сигнал «SSS» – оповещение, согласно «Британскому справочнику обороны торговых судов в военное время», о нападении подводной лодки. О существовании такого указания немцы тогда ничего не знали. Далее последовало двукратное предупреждение со стороны немецкой субмарины и торпедная атака.

Транспорт ушел на дно, войдя в историю как первое пассажирское судно во Второй мировой войне, потопленное на законных основаниях, с соблюдением международных правил. А подлодка U-48 продолжила свой путь. 11 сентября она потопила британское судно «Фирби», после чего командир субмарины Шульце открытым текстом отправил радиограмму британскому командованию: «Передайте мистеру Черчиллю. Я потопил британский пароход «Фирби». Позиция 59.40 северной широты и 13.50 западной долготы. Спасите экипаж, если вам угодно. Немецкая субмарина».

Несмотря на такую проявленную к противнику галантность, Щульце 1 марта 1940 г. получил Рыцарский крест и стал первым командиром подлодки, потопившим более 100 000 брт (брутто-регистровых тонн).

Меры обороны

Между тем британские торговые суда, подчиняясь приказам Адмиралтейства, вооружались не оборонительным артиллерийским оружием, но и глубинными бомбами, которые, по мнению правительства рейха, являлись наступательным боевым средством против подводных лодок. Так, по словам Дёница, «6 сентября 1939 г. одна из подводных лодок (U-38) в первый раз подверглась артиллерийскому обстрелу с обнаружившего ее торгового судна. Через две недели английское информационное бюро опубликовало в качестве примера, достойного всяческого подражания, сообщение о том, что торговое судно обстреляло подводную лодку и обратило ее в бегство. 26 сентября первый лорд адмиралтейства объявил о вооружении английских торговых судов для борьбы с подводными лодками. Тем самым было официально подтверждено начавшееся вооружение артиллерией английских торговых судов». Дополнительно вооружались специальными бомбометами и гидролокаторами быстроходные лайнеры, выходившие в рейс в одиночку.

Первоначальные действия германских субмарин против торговых судов были успешными, и поэтому англичане в первую же неделю боевых действий ввели систему конвоев, состоящих из 40–50 транспортных судов в сопровождении 3–4 боевых кораблей охранения, сопровождавшими суда в пределах 200-мильной зоны от берега. В воздушном патрулировании участвовала и британская авиация, но оно осуществлялось только в Ла-Манше и над Северным морем, поначалу не дотягивая до Атлантики. Позже стали появляться самолеты, базировавшиеся на палубы крейсеров охранения конвоев и грузовых судов, и самолеты с авианосцев.

14 сентября 1939 г. уже упоминавшаяся лодка U-30 одержала победу над британским самолетом – правда, в этом была скорее вина самих летчиков. Лодка была обнаружена английским бомбардировщиками и забросана противолодочными бомбами, но поскольку это случилось на малой высоте, то самолеты задела ударная волна от взрывов их же бомб, и они, потеряв управление, упали в морские волны. Всплывшая подлодка забрала с собой на базу двух спасшихся британских пилотов.

В итоге за первый месяц войны пустили на дно более 150 000 тонн торгового тоннажа, из которого часть приходилась на долю нейтральных, в том числе и скандинавских стран.

В ответ на это командование ВМФ Британии призвало топить немецкие лодки, разбойничающие на морях. Так, шведское судно «Гун» в Северном море едва не протаранило субмарину U-3 под командованием капитан-лейтенанта Йоахима Шепке. Однако в итоге шведское судно было потоплено.

14 сентября 1939 г. подводный флот Германии понес первую боевую потерю – подлодка U-39 под командованием капитан-лейтенанта Герхарда Глаттеса предприняла атаку на авианосец «Арк Ройял», несший службу ПЛО в 150 милях от Гебридских островов, выпустив по нему три торпеды, которые взорвались, не достигнув судна. Вскоре U-39 была атакована тремя эсминцами, охранявшими авианосец. Лодка пошла ко дну, а ее команду вытащили из воды и под охраной разместили на борту авианосца.

Три дня спустя U-29 под командованием капитан-лейтенанта Отто Шухарта, действовавшая в двухстах милях к западу от Ирландии, атаковала и потопила английский авианосец «Корейджес» (18 600 брт), на борту которого было 519 военнослужащих и 24 самолета. Вместе с авианосцем погибла большая часть команды. Этот первый реальный боевой успех немецкого подводного флота был щедро отмечен командованием: офицеры и матросы получили по Железному кресту II степени, а командир Шухарт был удостоен сразу крестов I и II степени. Эти трагические события заставили англичан отказаться от использования авианосцев в системе противолодочной обороны коммуникаций. Предпочтение было отдано усилению корпуса авиации береговой обороны. Авианосцы же на протяжении всей войны использовались в составе конвоев.

Но одновременно с успехами подлодок росла и цена, которую приходилось платить подводникам. Союзные конвои стали обходить районы крейсирования подводных лодок. Это привело к тому, что командование подводными силами Германии стало в поисках добычи отправлять лодки к британским морским базам, где была сильная противолодочная оборона, что часто приводило к обнаружению и гибели немецких субмарин. Охота на конвои и одиночные суда становилась все более опасной, причем самым опасным противником для немецких подводных лодок стала авиация союзников.

Не менее эффективно действовали и надводные суда: 19 сентября подлодка U-27 под командованием корветен-капитана Йоханеса Франца была обнаружена британскими эсминцами «Форестер» и «Форчун», которые забросали ее глубинными бомбами. Лодка погибла, а вся команда попала в плен.

Борясь с подводными лодками, Адмиралтейство отдало приказ ставить минные заграждения на подходах к своим базам и портам, у восточных берегов метрополии, на Фарерско-Исландском пороге и в Дуврском проливе. 13 октября здесь на мине подорвалась и погибла U-40 под командованием корветен-капитана Вольфганга Бартена. Из 41 члена команды удалось спастись только троим…

В борьбе против германских субмарин ВМФ Британии пытался использовать и собственные субмарины, но это оказалась малоэффективно, а однажды привело и к трагическим последствиям: 10 сентября британская лодка «Окслей» во время патрулировала в противолодочной зоне и совершила грубую ошибку в определении своего местоположения, в результате чего «Окслей» попала в район действий соседней лодки «Тритон», которая «обнаружила врага» и произвела торпедную атаку, после которой «Окслей» затонула, став первым английским военным кораблем, погибшим во Второй мировой войне. Спустя несколько месяцев и британское командование стало активно использовать подлодки против немецких судов. Как пишет в своих воспоминаниях Дёниц, «в начале апреля 1940 г. английским подводным лодкам, действовавшим в проливе Скагеррак, был отдан приказ в дневное время топить без предупреждения германские суда, а в ночное время – все суда. Этот приказ шел гораздо дальше, чем германские приказы, и английские подводные лодки топили здесь даже нейтральные торговые суда, следовавшие ночью со всеми огнями. (Доклад Черчилля в английской палате общин 8 мая 1940 года.)

Осенью 1939 г. британское правительство опасалось, что Гитлер вскоре развернет против Англии полномасштабную подводную войну. Уинстон Черчилль в своих мемуарах, описывая события осени первого года войны, отметил: «Мы не сомневались, что немцы начнут строить подводные лодки сотнями и что на стапелях уже находится много субмарин в различных стадиях строительства. Мы ждали, что через 12, самое большее 18 месяцев немцы развернут подводную войну в широких масштабах». Но этого не случилось – и это стало одним из крупных просчетов Гитлера.

28 сентября в Вильгельмсхафен прибыл Гитлер с целью посетить героических подводников рейха, и командующий подводными силами Германии Дёниц в присутствии вышестоящих начальников сделал доклад, в котором обосновывал скорейшую необходимость расширения программы строительства немецких субмарин. По его словам, настоящую подводную войну, которая могла бы поставить Англию в самое невыгодное положение, можно вести, имея в наличии не менее 300 субмарин, что означало увеличение в несколько раз темпов строительства подлодок. Только в этом случае, утверждал Дёниц, блокада Британии будет действенной, ибо германский подводный флот сможет восполнить потери и заменить субмарины, вышедшие на длительное время из строя.

10 октября начальник Дёница, главнокомандующий ВМФ гросс-адмирала Редер поставил перед фюрером вопрос о получении им чрезвычайных полномочий, необходимых для реализации новой программы кораблестроения. Но Гитлер отказал (в то время в рейхе такими полномочиями обладал только наци № 2 – генерал-фельдмаршал Геринг), и в результате программа строительства подлодок была снижена до выпуска 25 единиц в месяц. В реальности даже этот план по производству лодок не выполнялся…

Караваны

Как уже говорилось, основными базами, откуда начали действия подводные лодки, были Киль и Вильгельмсхафен. В первые дни войны морское командование Германии правильно оценило пока небольшие возможности своих подводных лодок и поставило им задачу, которую они могли выполнить особо эффективно – действовать на морских коммуникациях противника.

В первые месяцы войны германские подводные лодки действовали поодиночке. Они наносили удары преимущественно днем, под перископом (ночные атаки были редким исключением), как правило, по одиночным транспортам или судам, отставшим от конвоев. Из 164 судов, потопленных за первые 6 месяцев войны, только 6 входили в состав конвоев. Поначалу на морских трассах было много одиночно следовавших судов, и это в значительной степени способствовало первоначальному успеху действий германских подводных лодок. Только в сентябре 1939 г. они потопили в Атлантике корабли общим исчислением в 150 тыс. тонн торгового тоннажа.

Однако англичане учли печальный опыт судоходства в период Первой мировой войны. Тогда немецкие подводные лодки потопили суда общим исчислением в 13 миллионов торгового тоннажа, 150 крупных боевых кораблей (среди которых – 19 линкоров, более 30 крейсеров) – и на третий год Первой мировой войны англичанам все судоходство пришлось свести в конвои, что снизило грузооборот в среднем на 30 процентов.

В начале Второй мировой войны система конвоев была введена весьма быстро. 7 сентября 1939 г. из Англии в США вышел первый конвой, 16 сентября – конвой из Галифакса в Англию. Конвои, состоявшие из 40–50 транспортов, сопровождались 3–4 кораблями охранения в пределах 200-мильной зоны от берега, дальше транспорты следовали самостоятельно. Опираясь на опыт 1914–1918 гг., британское Адмиралтейство с первых же дней войны начало менять маршруты, которыми суда следовали обычно в мирное время.

Позиции подводных лодок были соотнесены с известными узлами английских коммуникаций. Но в связи с тем, что британцы изменили привычные пути перехода транспортов, возникла необходимость проводить дополнительную разведку и перейти от позиционных действий к крейсерству. Именно этот способ использования подводных лодок стал основным в первые месяцы войны. Делались и попытки группового использования подводных лодок, о котором Дёниц говорил еще в середине тридцатых годов, но пока они не получали особенного развития из-за нехватки лодок.

Дёниц ждал момента для того, чтобы с помощью групповой тактики достичь большого успеха в атаке на караваны. Первый британский караван во Второй мировой войне, движущийся на запад от Бристольского канала, засекла утром 15 сентября субмарина U-31. Командующий подводным флотом Германии отдал приказ находившимся рядом подлодкам отправиться на помощь U-31 и сделал следующую эмоциональную запись в своем дневнике: «Им может повезти. Я вбивал в головы капитанам это множество раз – они не должны упускать шанс… если бы только в море было побольше лодок!.. Вопрос о создании следующей серии лодок, которые должны уничтожать караваны, постоянно рассматривается. Только еще одна субмарина догнала тот караван, но совместной массовой атаки «стаи» на караван не получилось». Лодок не хватало, а тем временем англичане стали использовать систему конвоев, сопровождающих караваны, на большинстве маршрутов, и немецкие лодки стали добиваться успехов только в столкновении с одиночными транспортными судами, которых становилось все меньше и меньше…

В октябре 1939 г. Дёниц снова принял решение о совместных действиях нескольких подводных лодок против конвоев. В операции, начавшейся 17 октября, приняли участие только три (первоначально планировалось девять) подводные лодки, которые потопили три (в некоторых источниках – четыре) судна из состава конвоя HG-3. Причиной столь небольших достижений стала нехватка торпед у субмарин. По словам Дёница, «подобные попытки предпринимались во второй половине октября и в начале ноября. И каждый раз для перехвата и совместной атаки конвоев в открытом море не хватало подводных лодок. Все это говорило о том, что требовался резерв, за счет которого можно было бы усиливать удар на направлении главного удара. Поэтому решили пока что высылать подводные лодки в Атлантику только поодиночке, причем сразу же, как только они были готовы к походу. Лишь летом 1940 г. оказалось возможным начать совместные действия. На этот раз они привели к значительным успехам. Так, в октябре 1940 г. за два дня совместных действий было потоплено 38 судов из трех конвоев».

Для лучшей организации охранения транспортов в конвоях англичане разработали графики их движения на основных трассах. Так, на линии Великобритания – Галифакс конвои выходили из портов формирования регулярно через восемь суток. Твердые графики позволили наладить встречу транспортов на определенных рубежах теми же силами, которые сопровождали транспорты на запад. Одновременно англичане ставили минные заграждения на подходах к своим базам и портам – у восточных берегов метрополии, в Дуврском проливе и на Фарерско-Исландском пороге. 13 октября 1939 г. при форсировании Дуврского пролива подорвалась на мине и погибла немецкая подводная лодка U-40.

В связи с тем, что в первые месяцы войны немецкие лодки широко применяли свою артиллерию, англичане начали устанавливать пушки на судах и в течение трех месяцев вооружили около тысячи транспортов.

По мере усиления противолодочной обороны в прибрежной зоне Англии немцы переключали часть подводных лодок на минные постановки у ее баз и на прибрежных фарватерах. Постановка мин производилась ночью и в районах, где силы противолодочной обороны либо отсутствовали, либо были слабыми. Использование подводных лодок и авиации для постановки магнитных мин и недостаток у англичан средств борьбы с ними привело к росту потерь. Так, в октябре 1939 г. на минах погибли 10 судов, в ноябре – 26, в декабре – 33.

Успешное использование мин продолжалось до тех пор, пока против них не было найдены надежных средств борьбы в виде компенсационной обмотки судов и магнитных тралов. К концу декабря 1939 г. англичане оборудовали компенсационной обмоткой около тысячи транспортов. Потери на минах в начале 1940 г. значительно сократились, и немецкие лодки вновь переключились на использование торпедного оружия. Но в этот период в связи с увеличением числа кораблей, вооруженных гидролокатором («асдиком»), и ростом состава английской авиации противолодочной обороны дневные атаки подводных лодок под перископом становятся опасными, немцы постепенно переходят к ночным атакам из надводного положения. Если в сентябре 1939 г. из общего количества потопленных транспортов 97 % было атаковано и потоплено днем и только 3 % ночью, то в конце года более 50 % судов было потоплено ночью.

Ночные атаки значительно снизили эффективность действия сил противолодочной обороны, так как подводные лодки, действовавшие в надводном положении, почти не обнаруживались «асдиком», а ввиду отсутствия ночной авиации и радиолокации не наблюдались и самолетами противолодочной охраны.

С начала войны и до капитуляции Франции немецкие подводные лодки потопили 256 судов общим тоннажем 1,058 млн т, что составляло почти ⅔ всех потерь, понесенных противниками Германии за это время. Кроме того, на минах, поставленных подводными лодками, погибло 115 судов. За этот же период Германия потеряла 20 подводных лодок, что при не слишком высоких темпах строительства новых, привело к уменьшению численности лодок в составе германского флота до 50.

Тем не менее в 1940 г. лодками были потоплены 548 судов общим водоизмещением в 2 435 600 тонн. За три месяца, предшествовавших началу войны против СССР подводные лодки пустили на дно 142 корабля, а всего в 1941 г. было потоплено 717 транспортов водоизмещением в 2 824 000 тонн.

Производство новых подводных кораблей в Германии росло стремительно: в 1940 г. было построено 66 новых лодок, в 1941 – 201, в 1942 – 309, а за первую половину 1943 г. – 331. Потом наступил спад. После поражения под Сталинградом промышленность во многом была переориентирована на нужды Восточного фронта и восполнение понесенных там потерь. За полтора года – вторая половина 1943 и весь 1944 г. – было построено только 189 лодок, причем для немалой их части не хватало важных деталей вооружения и навигационных приборов.

Торговые корабли, международное право и подводные лодки

Интересно узнать, а как сами германские адмиралы оценили свою деятельность с правовой точки зрения. По словам контр-адмирала в отставке Эбергарда Годта («Подводная война»), «война с торговым флотом вначале велась по нормам, установленным международным призовым правом, и была сильно ограничена в наступательных действиях. Без предупреждения могли только атаковать войсковые транспорты, торговые суда, конвоируемые военными кораблями или самолетами, а также корабли, которые непосредственно участвовали в боевых действиях или поддерживали их передачей разведывательных данных. От этого метода ведения войны немецкий военный флот прошел длинный путь через объявление отдельных участков морей районами боевых действий и до так называемой «неограниченной подводной войны»… Командование подводным флотом хотя и настаивало на ослаблении ограничений, однако вынуждено было подчиниться директивам политического руководства Германии». Другим оправданием действий немецких подводников, направленных против торговых судов и флота нейтральных государств, является, по мнению этого контр-адмирала, «тот факт, что в послевоенных процессах в Нюрнберге материалы по поводу подводной войны не были использованы для вынесения приговора гросс-адмиралам, после того, как было произведено сравнение действий немецкого и англо-американского подводных флотов». И даже осуждение отдельных командиров подлодок за совершенные ими преступления (расстрелы из пулеметов людей, спасавшихся после торпедирования их судов в шлюпках и плотах) не стало причиной для раскаяния и признания своей вины в отдаче бесчеловечных приказов руководством проигравшего войну рейха и его флота.

Рейд в Скапа-Флоу

Одним из самых дерзких и нашумевших рейдов в начале войны стала атака немецкой подводной лодкой U-47 под командованием лейтенанта Гюнтера Прина британского линкора «Ройал Оук» в ночь на 14 октября 1939 г. непосредственно на рейде главной базы королевского флота Скапа-Флоу на Оркнейских островах. Линкор был поражен несколькими торпедами и стремительно затонул. Погибли 833 человека, в том числе контр-адмирал Блэкгроув. Черчилль писал об этом трагическом событии: «Большая часть экипажа в тот момент находилась на боевой вахте, но из-за быстроты погружения корабля почти никому, кто находился внизу, спастись не удалось».

Эта акция имела для немцев не только военное, но и важное символическое значение. Атаки подводных лодок на Скапа-Флоу предпринимались и в ходе Первой мировой войны, но безуспешно. В результате обе лодки погибли, не нанеся урона противнику. А после Первой мировой войны побежденная Германия должна была передать Англии свой океанский флот, который с этой целью был перебазирован как раз в Скапа-Флоу. 21 июня 1919 г. немецкие экипажи сами затопили большинство кораблей.

Трудности проникновения на эту базу заключались в том, что подходы к ней были прикрыты сетями, минными заграждениями, бонами и затопленными судами и охранялись сторожевыми кораблями; помимо этого, в районе Скапа-Флоу существовали сильные течения, скорость которых достигала десяти узлов, в то время как скорость субмарины в подводном положении не превышала семи узлов, что в таких условиях делало невозможным ее движение против течения.

Но нападение немецкой подлодки на основную британскую базу помимо военного имело и психологическое значение – как для самих подводников, воодушевленных примером «совершения невозможного», так и для «простых» жителей рейха, наглядно убежденных в том, что морская мощь враждебной Британии скоро будет повержена раз и навсегда…

Перед началом рейда была проведена тщательная подготовка, которая включала поступившие 26 сентября в штаб Дёница аэроснимки отдельных заграждений на подходах к бухте, сделанные самолетами 2-го воздушного флота люфтваффе.

Осенью 1939 г. Карл Дёниц писал в «Журнале боевых действий штаба подводных сил»: «План «Скапа-Флоу» с обозначением предполагаемых заграждений готов. Необходимы подтверждения этих предположений для определения места, где проникновение в бухту реально возможно.

06.09. Самолет-разведчик 2-го флота люфтваффе сделал фотоснимки Скапа-Флоу; 11.09 они доставлены к нам, на них видны тяжелые и легкие надводные цели.

Лодка U-14, работавшая 13–26.09 в р-не цели, вернулась с результатами разведки системы охранения, брандвахты, особенностей течений и т. д. Командир считает возможным проникновение в бухту через пролив Хокса-зунд при открытых заграждениях.

26.09. Самолетом 2-го флота люфтваффе сделаны качественные снимки, точно отражающие ситуацию в бухте. При их анализе я пришел к следующему выводу:

а) вследствие наличия противолодочных сетей возможность проникновения с направлений Хокса-зунд и Клеструм-зунд маловероятна;

б) пролив Холм-зунд перекрыт лишь с помощью трех брандеров, затопленных поперек фарватера. Южнее их до начала мелководья имеется проход шириной 17 м и глубиной 7 м. Оба берега необитаемы. Проникновение в бухту на данном участке считаю возможным ночью в условиях прилива. Главная трудность – в навигационной стороне дела.

Доклад командующему ВМФ; получено его согласие. Мною принято решение о проведении операции. Считаю, что ее целесообразно осуществить ночью с 13 на 14.10, когда прилив достигает своего максимума в полночь, луна – в минимальной фазе. Выход ударной лодки из Киля: 08.10. Вооружение: торпеды G-7Е (с электроприводом). При выборе оружия решено предпочесть торпеды, в случае с данными надводными целями имеющие больше шансов на успех, чем мины.

12.10. Самолет группы «А» командования ВВС успешно произвел доразведку цели (экипаж: л-т Неве, фельдфебели Беме и Вольф). Установлены точные позиции авианосца, пяти тяжёлых кораблей и десяти крейсеров».

Англичанам лишь случайность помогла избежать куда больших потерь: после того, как лодка отправилась выполнять задание, почти все замеченные самолетом-разведчиком корабли были перебазированы из Скапа-Флоу. У немцев не было возможности сообщить об этом Прину.

Командир U-47 был несколько озадачен, не обнаружив в Скапа-Флоу обещанного множества надводных целей: он увидел только два крупных корабля – линкор «Ройал Оук» и транспортное судно (плавучую базу для гидросамолетов) «Пегасус», которое Прин при неверном ночном освещении принял за крейсер «Рипалс».

В донесении Прина, врученном командованию после возвращения, его дальнейшие действия были следующими: «Прорыв в бухту и отход, хотя и были связаны с известными трудностями, оказались возможными – через пролив Холм. Возле затопленных судов очень мало места, сильнейшие течения; при отходе лодка шла против течения, имевшего скорость 10 узлов. В проливе Холм дозора не было. Из всего флота на рейде Скапа-Флоу оказались только «Рипалс» и «Ройял-Оук». С первого захода попадание в носовую часть «Рипалс». Зарядил еще две торпеды, второй заход, в «Ройял-Оук» – три попадания. Через несколько секунд корабль взлетел на воздух. Лодка тотчас же начала отход. После выхода из пролива Холм наблюдался интенсивный поиск. Из района Скапа-Флоу были слышны взрывы глубинных бомб. Сильное полярное сияние поднималось до зенита, и его свет сильно мешал».

После первого залпа одна из торпед повредила линкор, но против ожидания англичане не отреагировали на взрыв. Впоследствии выяснилось, что достаточно слабый взрыв торпеды под днищем линкора был принят за внутренний взрыв на корабле, и вахтенные получили приказ найти место аварии. Это дало возможность немцам перезарядить торпедные аппараты и произвести второй залп. Около половины второго ночи торпеда попала точно в артиллерийские погреба «Ройал Оук». Грандиозный взрыв практически разорвал корабль пополам.

Подлодка спешно повернула к выходу из бухты против приливного течения, уходя от приближающегося эсминца. Чудом не врезавшись в один из причалов, U-47 вырвалась в открытое море…

17 октября лодка Прина возвратилась в Вильгельмсхафен. Ее командир и команда были встречены как национальные герои Редером, Дёницом и ликующей толпой. Гитлер пригласил подводников в рейхс-канцелярию и лично вручил каждому Железный крест 2-й степени, а Прин получил Рыцарский крест.

Однако, забегая чуть вперед, можно сказать, что карьера «Быка Скапа-Флоу», как прозвали Прина, была хоть и блистательной, но недолгой. В марте 1941 г. после атаки конвоя союзников в Северной Атлантике лодка U-47 не вернулась на базу. О судьбе Прина ходили самые разные слухи. Официально он и его люди числились пропавшими без вести. И лишь в 1946 г. в английском Адмиралтействе был найден рапорт о том, что 8 марта 1941 г. южнее Исландии эсминец «Wolverine» под командованием командора Д. Ройленда преследовал и потопил глубинными бомбами немецкую подводную лодку, которую удалось определить как U-47. Никто из экипажа не спасся.

В чем же причина такой шумихи? Рейд U-47 имел большее значение, чем «просто» уничтожение одного вражеского линкора – атака доказала эффективность немецких подлодок и в итоге заставила обеспокоенное Адмиралтейство перенести свою базу в другое место, на что и рассчитывал Дёниц: следуя его приказу, субмарины-миноносцы были отправлены в устье Форта и Лох-Эве. В результате постановки мин новый британский тяжелый крейсер «Белфаст» и линкор «Нельсон» были сильно повреждены и надолго вышли из строя

В книге английского историка Стефена У. Роскилла «Война на море» дается следующее описание этих событий: «После потопления «Ройял Оук» первый лорд адмиралтейства заявил 18 октября кабинету, что в данный момент он считает Скапа-Флоу непригодным для базирования флота метрополии. После долгих споров в качестве временной базы решили использовать бухту Лох-Ю, а тем временем улучшить оборону Скапа-Флоу. Однако противник предугадал возможное перебазирование флота, и поскольку бухта Лох-Ю была защищена еще хуже, чем Скапа-Флоу, то едва ли можно считать неожиданностью, что линейный корабль «Нельсон» четвертого декабря получил тяжелое повреждение, наскочив на одну из мин, которые были поставлены на фарватере подводной лодкой пятью неделями раньше. 21 ноября в заливе Ферт-оф-Форт взрывом мины был поврежден киль у нового крейсера «Белфаст». Этот случай подтвердил полную обоснованность опасений, что противник может поставить мины в проливах, ведущих к бухте Розайт».

Интересно будет сравнить его версию с точкой зрения Дёница: «Развертывая борьбу против боевых кораблей противника, мы решали, где может находиться английский флот, после того как база Скапа-Флоу окажется непригодной для стоянки. По этому поводу 18 октября я сделал следующую запись в журнале боевых действий: «Полагаю, что после операции U-47 в Скапа-Флоу наиболее вероятным представляется встретить соединения флота метрополии в районе западнее Оркнейских островов». В этот район были направлены подводные лодки U-56 и U-59.

30 октября 1939 г. было получено донесение от U-56: «10.00. «Родней», «Нельсон», «Худ», 10 эскадренных миноносцев. Квадрат 3492, курс 240 градусов. Выпустил три торпеды. Отказы».

На подводной лодке слышали, как эти три торпеды ударили в борт «Нельсона». Взрыватели не сработали, командир подводной лодки, который с огромным напряжением провел торпедную атаку, находясь среди эскадренных миноносцев противника, был настолько потрясен этой неудачей, что я принял решение отозвать его из действующего флота и использовать в тылу для обучения команд подводных лодок.

Позже мы узнали, что в момент атаки на «Нельсоне» находился Черчилль. В дни Нюрнбергского процесса мне попалась на глаза газетная заметка, которая подтверждала этот факт». Так из-за отказа торпеды в живых остался один из наиболее опасных врагов Третьего рейха и инициаторов открытия Второго фронта…

Минирование побережья

Располагая небольшим числом боеспособных субмарин и желанием нанести максимальный урон Англии в ее территориальных водах, на подходах к портам и в узлах коммуникаций, командование подводного флота отдало приказ о постановке мин (более подробно об их разновидностях смотрите в разделе «Вооружение»). В условиях сильных приливно-отливных течений и непосредственной близости от вражеского порта постановка мин субмаринами требовала от команды аккуратности, ловкого маневрирования и железных нервов. Британский военный корабль «Нельсон» получил тяжкие повреждения, напоровшись на мины, поставленные подводной лодкой U-31 у входа в бухту Лох-Ю. Английский крейсер «Белфаст» подорвался на мине и получил повреждения почти сразу же после постановки минного заграждения в бухте Ферт-оф-Форт подводной лодкой U-21. По словам Дёница, подобных постановок было 34. За исключением подводных лодок U-33 и U-16, потопленных соответственно в заливе Ферт-оф-Клайд и перед Дувром, все остальные лодки выполнили задачу и без повреждений возвратились в базы. Постановка мин в Северном море проводилась малыми 250-тонными подводными лодками, которые из-за своих небольших размеров были словно специально предназначены для «ползания в норах».

До 1 марта 1940 г. германские подводные лодки поставили мины в следующих пунктах: на западном побережье Великобритании: залив Лох-Ю, залив Ферт-оф-Клайд, Ливерпуль, Суонси, Бристольский залив, мыс Норт-Форленд. На английском побережье пролива Ла-Манш: Фалмут, Портленд, Веймут, Портсмут, Дувр. На восточном побережье Великобритании: Инвергордон, Данди, залив Ферт-оф-Форт, Блайт, Ньюкасл, Хартлпул, банка Иннер-Даусинг, банка Ньюарк, мель Кросс-Сайд, Лоустофт, мыс Орфорд-Несс, мыс Данджнесс, Кромарти, Грейт-Ярмут, Хофден, банка Норт-Хиндер, мыс Фламборо-Хед.

Что касается успехов, которых немцы достигали минными постановками, то на основании радиограмм, перехваченных вслед за постановкой мин, за время войны сложилось мнение, что они были эффективными. Так, несколько районов вблизи Ливерпуля были объявлены английским Адмиралтейством опасными для плавания. Причем эти данные были получены спустя всего лишь несколько часов после того, как U-30 провела в этих районах весьма удачную постановку мин на мелководье. Из сообщения Адмиралтейства было видно, что на минах подорвалось несколько судов противника. В конце концов англичанам пришлось временно закрыть Ливерпуль – самый большой и важный порт на западном побережье Англии, предназначенный для приема импортных грузов. Другими способами англичане, видимо, не надеялись избежать дальнейших потерь судов. Радиограммы, перехваченные с тонувших и поврежденных судов, показывали, что заграждения, поставленные перед другими портами и в узлах коммуникаций, также были эффективными.

По английским данным, за время Второй мировой войны на немецких минных заграждениях погибло 115 судов общим тоннажем 394 533 рег. – бр. тонн (согласно Роскиллу). Но необходимо учесть, что в эту победную статистику включены и суда, которые потонули, налетев на мины, поставленные немецкими эскадренными миноносцами, совершавшими первой военной зимой постановку мин у английского побережья во время своих ночных рейдов.

Недостатки лодок

Дёниц, анализируя разновидности субмарин, по достоинству оценил каждую из них: «Все три подкласса подводных лодок (малая подводная лодка II серии водоизмещением 250 тонн, средняя подводная лодка VII серии водоизмещением 517 тонн и большая подводная лодка IX серии водоизмещением 740 тонн) оправдали возложенные на них надежды. Имевшая довольно сильное вооружение и отличавшаяся легкостью управления подводная лодка VII серии имела дальность плавания, далеко превосходившую самые осторожные оценки мирного времени. Напомним, что в 1942 г. боевые действия у американского побережья велись с помощью этих подводных лодок, базировавшихся на французские порты Бискайского залива, причем без дополнительной приемки топлива в море».

В чем же заключались недостатки немецких подлодок? По словам Дёница, «давая положительную оценку боевым качествам подводных лодок, необходимо сделать два замечания. У части подводных лодок фундаменты двигателей оказались слишком слабыми и не выдерживали длительных нагрузок во время больших переходов. Когда же возникла необходимость их замены, лодки вынуждены были надолго уходить на судоремонтные заводы и все это время не использовались для боевых целей. Другое замечание относится к клапанам, закрывавшим при погружении выхлопные трубы обоих дизелей. Их конструкция оказалась неудачной. По мере погружения на большую глубину клапаны все сильнее пропускали, и вода, постепенно накапливаясь, могла создать серьезную опасность, особенно если лодка долгое время преследовалась противником. Не исключено, что в первый период войны наши подводные лодки гибли именно из-за этого. Накапливание воды в лодке вынуждало ее продувать балласт и всплывать на виду кораблей противника, которые ее и уничтожали.

Лодка-неудачница

Подводная лодка U-570, заложенная на верфи в Гамбурге 21 мая 1940 г. (максимальная скорость – 31,5/14,1 км; надводный радиус действия: 12 040 км; водоизмещение: 773/879 т), вошла в военную историю как субмарина, которая была захвачена при первом же плавании и позднее действовала в составе флота союзников.

В мае 1941 г. U-570 под командованием капитан-лейтенанта Ганса Йоахима Рамлова покинула норвежский порт Тронхейм и отправилась на боевое задание в район южнее Исландии. Но на «зеленую», ранее не участвовавшую в боевых действиях команду оказали влияние как скверная погода, так и прочие стандартные трудности жизни подводников. Следуя приказам командования (она входила в состав 3-й флотилии), лодка тем не менее пыталась проследить следовавший в восточном направлении союзнический конвой НХ-145, но 27 августа 1941 г. была замечена самолетом британских ВВС, сбросившим на субмарину четыре глубинные бомбы.

Они взорвалась прежде, чем U-570 успела погрузиться, и тогда перепуганные члены команды, невзирая на угрозы командира, выскочили на палубу и стали размахивать самодельными белыми флагами, желая сдаться, но не быть потопленными неприятелем.

Над капитулировавшей лодкой продолжал кружить английский самолет, затем его сменил другой, и до наступления ночи прибыл противолодочный траулер. Ночью к захваченной лодке подошли еще три траулера и два эсминца, после чего U-570 взяли на буксир отправили в исландский порт Торлаксхафн. После небольшого ремонта лодка поступила на службу в королевский военно-морской флот под гордым именем «Граф». Почти три года, до 20 марта 1944 г. (когда лодка села на мель около острова Айлей), она служила верой и правдой англичанам.

При захвате лодке все сорок четыре члена экипажа остались в живых и стали военнопленными. Но командир злополучной лодки Рамлов и его первый помощник лейтенант Берндт были всячески третируемы содержащимися вместе с ними другими офицерами, – как трусы и изменники присяге, сдавшие, а не затопившие свое боевое судно. В результате не выдержавший постоянных издевок Берндт пытался бежать и погиб, Рамлов же подвергался нападкам до конца войны.

Игра в кошки-мышки

По словам Дёница, «основные маршруты движения конвоев выявлялись по мере изучения подводными лодками характера судоходства. Я постоянно следил за тем, чтобы все изменения маршрутов движения конвоев противника обнаруживались своевременно. Если в течение двух суток я не получал от подводных лодок данных об обнаруженных судах, то принимал решение о переразвертывании лодок. При тех больших перспективах на успех, которые вырисовывались все яснее, мне хотелось, чтобы для подводных лодок, находившихся на позициях в Атлантике, ни один день не проходил без успеха. Я старался увеличивать коэффициент полезного действия подводных лодок, то есть среднюю цифру потопленных кораблей, приходящихся на каждую подводную лодку и на каждые сутки нахождения их в море… Идущие из Англии конвои в период с мая по октябрь 1940 г. вначале сопровождались только до 12 градусов, а впоследствии – до 19 градусов западной долготы. Приблизительно на этих же самых долготах освободившиеся корабли охранения принимали для сопровождения транспорты, следовавшие в Англию. Конвои, идущие из США, имели в охранении канадские эскадренные миноносцы, которые следовали с ними от портов выхода на протяжении 400 миль в глубь Атлантического океана. Оставшуюся часть перехода через просторы Атлантики группы транспортов нередко преодолевали под охраной только одного вспомогательного крейсера».

Но само обнаружение конвоев, при отсутствии воздушной разведки (появившейся в распоряжении Дёница позднее) и недостаточного количества субмарин, было занятием непростым, порой зависящим от счастливого случая. Поэтому командование подводного флота рейха отдало приказ всем подлодкам – немедленно доносить о всех конвоях, против которых в данной обстановке могли бы действовать и другие подводные лодки. Другим источником являлись дешифрованные радиограммы противника, в которых содержались данные о местах встречи караванов с ожидавшими их кораблями охранения. Но союзники часто переносили эти точки встречи, в результате чего порой развернутым на позициях ожидания подводным лодкам приходись догонять конвои, а в случае плохой видимости и сильного волнения на море это было непростым занятием.

18 июня 1940 г. было опубликовано заявление английского правительства, в котором высказывалось намерение продолжать войну при любых обстоятельствах. Германии, обладавшей слабым надводным флотом, пришлось сражаться с крупнейшей морской державой, причем статистика строительства новых судов и уничтожения плавающих была не в пользу рейха. В записях Дёница приводятся следующие цифры: «В 1940 г. английские и американские верфи могли ежемесячно строить суда общим водоизмещением 200 000 рег. – бр. тонн. В последующие годы следовало ожидать постепенного увеличения этой цифры. Ведь потребность противника в тоннаже должна была все время значительно возрастать. Англия могла активизировать боевые действия, только имея необходимый тоннаж. И наша задача заключалась в немедленном уничтожении этого тоннажа, для чего мы должны были создать соответственно сильный подводный флот, являющийся главным средством в ведении войны против торгового судоходства. Такова была моя точка зрения. В октябре 1940 г. восемь немецких подведших лодок потопили 63 судна общим тоннажем 352 407 рег. – бр. тонн, что явилось для Англии тяжелой потерей: резко сократился общий тоннаж английского флота. Но, как уже говорилось, для достижения решающих успехов в войне против Англии требовалось не восемь, а сто подводных лодок, действующих одновременно. Нужно было как можно скорее вступить в битву за Атлантику крупными силами подводных лодок. Теперь уже известно, что не я один придерживался и придерживаюсь таких взглядов. Через книгу Черчилля «Вторая мировая война» красной нитью проходят утверждения, что немецкие подводные лодки являются главной опасностью для Англии. Черчилль боялся только их и считал, что немцы поступили бы умно, если бы сделали ставку только на подводные лодки».

Между тем Черчилль был не только политиком – в британском комитете обороны он являлся инициатором организации противолодочной обороны и являлся председателем специально созданного комитета сражения за Атлантику, занимавшегося всеми теми вопросами, которые могли служить делу достижения победы в битве за Атлантику, в том числе организации противодействия немецким субмаринам.

А тем временем в Германии, говоря словами Дёница, не было единого органа, в котором под руководством главы правительства были бы объединены все институты и который мог бы, не теряя времени, местными усилиями всех этих институтов создать мощный подводный флот – единственное грозное для Англии оружие.

Все мысли руководства рейха были направлены на развертывание вермахта и сухопутные победы, и поэтому даже не существовало такого понятия «битва за Атлантику», которому британское правительство придавало решающее значение для жизни страны.

Хочется отметить, что именно в это время командование подводного флота Германии во главе с Дёницем и сформировало своеобразный этикет подводников. По словам Дёница, командование «радовалось вместе с подводниками их успехам и разделяло их неудачи, беспокоилось об их судьбе и с облегчением вздыхало, когда приходили вести от долго молчавшей подводной лодки. Оно обретало покой только тогда, когда возвращавшаяся из похода лодка входила в базу, благополучно миновав все опасности, преодолев минные поля и ускользнув от подводных лодок противника, подстерегавших ее в наших прибрежных водах. Гибель каждой подводной лодки была большим ударом для командования подводных сил. Обычно проходило довольно много времени, прежде чем мы справлялись с этим ударом и находили в себе силы идти на новый риск.

Я старался по возможности лично встречать возвращавшиеся из боевых походов подводные лодки и беседовать с экипажами тотчас же по прибытии лодки в базу. Когда они стояли в своих кожаных регланах, хранящих следы масла и морской соли, похудевшие, бледные и усталые, обросшие бородами, я не мог нарадоваться на них и чувствовал, что мы связаны крепкими узами. Тут же я вручал им от имени главнокомандующего военно-морскими силами заслуженные награды. Командиры подводных лодок обычно давали мне списки лиц, представленных к награде, которые я после проверки утверждал, стараясь никого не обидеть. В отношении наград в подводном флоте не существовало никакой бумажной волокиты и бюрократизма. Через несколько дней после возвращения из похода подводник, получив награду, мог поехать в отпуск на родину. Немедленное вручение заслуженной награды фронтовику считалось очень важным с психологической точки зрения. Дайте ему без промедлений то, что он заслужил, – и это доставит ему радость». Подробнее о торжественных встречах и прочих привилегиях подводников рассказывается в разделе «Пропаганда».

В сентябре 1940 г. в результате дешифрования британских радиограмм установлено место встречи следовавшего из Северной Америки конвоя с кораблями охранения, высланными из Англии. Четыре немецкие субмарины отправились на встречу и, заняв позиции, обнаружили противника. Но, несмотря на то что погода не благоприятствовала (восьмибалльный ветер и сильное волнение) «серым волкам», им удалось потопить 10 сентября пять судов.

Кроме того, субмарина U-47 передавала командованию метеосводки из района западнее 23 градусов западной долготы (примерно 600 миль от западного побережья Англии), которые были необходимы немецкой бомбардировочной авиации, совершавшей налеты на Британию. 20 сентября на эту подлодку наткнулся идущий из США конвой НХ-72.

Лодка стала выслеживать эту добычу. На помощь ей командование прислало еще пять лодок, которые в ночь с 21 на 22 сентября начали атаку конвоя, состоявшего из тяжело нагруженных судов. Согласно данным британского Адмиралтейства, в результате этого нападения было потоплено 11 судов и одно повреждено.

В середине октября 1940 г. последовали новые удачные атаки конвоев: субмарина U-48 в ночь с 16 на 17 октября в районе северо-западнее банки Роколл обнаружила конвой, следовавший в Англию. В его преследование приняли участие еще пять немецких подлодок – U-46, U-99, U-100, U-101 и U-123. В ночь на 18 октября подводные лодки атаковали конвой из надводного положения и потопили 17 судов.

Утром следующего дня подводные лодки U-99, U-101 и U-123, расстрелявшие во время атак все торпеды, легли на обратный курс, а U-47, следовавшая в свой район базирования, обнаружила западнее банки Роколл еще один конвой, идущий в Англию. Это был быстроходный конвой «НХ-79», следовавший из Галифакса. Он был атакован в ночь с 19 на 20 октября подлодками U-46, U-48, U-100 и U-38, потопившими 14 судов.

Командующий подводным флотом рейха Дёниц был доволен, что его тщательно разработанные планы стали сбываться: «Итак, в течение трех суток восемь подводных лодок главным образом путем совместных ночных атак потопили из состава трех конвоев 38 судов. Подводные лодки потерь не понесли. Действия этих лодок позволили сделать следующие выводы, которые были внесены в «Журнал боевых действий штаба подводных сил»:

«1. Проведенные атаки доказали правильность принципа, положенного в 1935 г. в основу тактики подводных лодок и боевой подготовки. Суть его состоит в том, что сосредоточению судов в конвоях должны быть противопоставлены групповые действия подводных лодок, которые стали возможны благодаря развитию средств связи в период между двумя войнами.

2. Подобные атаки под силу только командирам и экипажам, имеющим основательную специальную подготовку. Отсюда вытекает необходимость обширной и длительной боевой подготовки, которая должна проходить в море. Эта подготовка была бы невозможна, если бы мы не имели в своем распоряжении Балтийского моря, свободного от воздействия противника.

3. Групповые действия возможны только при наличии требуемого числа подводных лодок в операционной зоне. За истекший период войны очень редко удавалось добиться необходимого числа подводных лодок.

4. Возможность проведения таких действий будет возникать тем чаще, чем большее число подводных лодок будет действовать в данном районе, то есть чем больше глаз будет занято поиском конвоев.

5. Кроме того, наличие большого числа подводных лодок позволит не обнажать пути подвоза в Англию после подобных действий, как это произошло после атаки конвоя «SC-7», когда почти все лодки, израсходовав торпеды, вынуждены были возвращаться в базы для пополнения запаса торпед. …

В период с мая по октябрь 1940 г. включительно немецкими подводными лодками было потоплено 287 кораблей общим тоннажем 1 450 878 рег. – бр. тонн. Самым «урожайным» оказался октябрь: он принес нам 63 потопленных корабля (352 407 рег. – бр. тонн). Этот успех объясняется применением против конвоев тактики «волчьей стаи».

Согласно данным английской статистики, в сентябре 70 процентов английских судов было потоплено подводными лодками, производившими ночные атаки из надводного положения. Эта же цифра характеризует и октябрь 1940 г. с его ночными боями против конвоев. Ночные удары наносились по самому уязвимому месту обороны противника. Помимо этих судов, были потоплены британские вспомогательные крейсера «Андания», «Каринтиа», «Данвеген Кал», «Скотстаун», «Трансильвания» общим водоизмещением 49 234 тонны, а также эскадренный миноносец «Уэрлуинд».

Лето и осень 1940 г. стали для немецких подлодок в Атлантике «счастливым временем», поскольку они чувствовали себя хозяевами и вели атаки уверенно и безнаказанно: «Много судов – мало лодок – мало противолодочных кораблей». Но тем временем Адмиралтейство предпринимало все возможное для обороны Британии: поскольку судов не хватало, то было реквизировано у частных судовладельцев 1240 судов различных типов: траулеров, яхт, китобойных судов, которые спешно переоборудовались для борьбы с подводными лодками, для чего оснащались гидролокационной аппаратурой, артиллерийскими орудиями, бомбометами и бомбосбрасывателями. Помимо этого, английские кораблестроители на основе китобойного судна «Саузен Прайд» создали проект корвета, после чего начали серийное производство. Было выпущено 247 противолодочных кораблей, получивших название «Флауэр» («Цветок»), так как все они носили названия цветов. Позже появилась более совершенная модель корвета – «Кастл» («Замок»), получившая названия в честь прославленных замков-крепостей Британии. Эти суда были вооружены одним 76-мм или 102-мм орудием, одним 40-мм автоматом, двумя-шестью 20-мм автоматами, бомбосбрасывателями и бомбометами, в том числе реактивными типа «Хеджехог», и имели боезапас глубинных бомб – от 40 до 100 штук. Корветы обоих типов сыграли огромную роль в битве за Атлантику, и после окончании Второй мировой войны стали для британцев таким же символами победы, как для советских людей – легендарные танки Т-34.

Помимо этого, британский флот использовал и малые противолодочные корабли, способные действовать в прибрежных водах, в проливе Ла-Манш и на подходах к портам и военно-морским базам. Среди них был и усовершенствованный проект охотника «Фэрмейн ML типа B», имевшего противолодочное вооружение. Было построено 672 катера, многие из которых совершали переходы из английских портов в Средиземное море. Но это случилось позже…

Дёниц и его штаб подвели итоги деятельности немецких подводников: «Коэффициент полезного действия подводных лодок в этот период был очень высок. Тоннаж потопленных торговых судов составлял в июне 514 брт на каждую лодку за ходовые сутки, в июле – 593, в августе – 664, в сентябре – 758 и в октябре, который был месяцем боев с конвоями, – 920 брт (подсчитано на основании английских данных).

За этот же период в Атлантике было потеряно шесть немецких подводных лодок. В их числе U-32, потопившая 28 октября судно «Эмпресс оф Бритн» (42 000 рег. – бр. тонн), на котором из-за бомбардировки немецкой авиацией вспыхнул пожар.

В целом потери подводных лодок по сравнению с потерями противника были незначительными. Возникает вопрос: с помощью какого числа подводных лодок были достигнуты эти успехи?

До сентября 1940 г., то есть в течение первого года войны, численный состав подводных лодок изменился следующим образом. К началу первого года войны мы имели в общей сложности 57 подводных лодок. В том же году вступили в строй еще 28 новых подводных лодок. За этот же период в ходе боевых действий погибло 28 лодок. Итак, к 1 сентября 1940 г. мы имели столько же подводных лодок, сколько их было у нас в начале войны, то есть 57. Из этих 57 лодок только 39 использовались для ведения боевых действий.

До июля 1940 г. из этого числа лодок одновременно в море находилось в среднем 12 лодок. Если учесть, что половину времени действующая подводная лодка тратит на переход в район боевых действий и обратно в базу, то получится, что до июля 1940 г. на коммуникациях действовало всего шесть подводных лодок. Они-то и вели войну против Англии.

На 1 сентября 1939 г. мы имели 39 действующих подводных лодок, а на 1 сентября 1940 г. их осталось только 27. Это произошло по двум причинам. Первая состояла в том, что на 1 сентября 1940 г. отрабатывало задачи боевой подготовки и проходило ходовые испытания большее число лодок, чем на 1 сентября 1939 г. Второй и основной причиной явилось использование большого числа подводных лодок в учебных целях. После норвежской операции число откомандированных подводных лодок увеличилось. Это сделали в целях практического обучения в Балтийском море экипажей новых подводных лодок, введение в строй которых должно было начаться с зимы 1941 г.

Несмотря на эти обстоятельства, высокий процент потопленных судов противника, приходившихся на каждую подводную лодку в период с июля по октябрь 1940 г., по сравнению с первыми месяцами войны, помимо благоприятной обстановки, объясняется использованием новой базы Лориан на побережье Бискайского залива».

Но впереди немецких подводников ждали тяжелые времена: помимо всё более совершенствовавшейся британской противолодочной обороны, им пришлось столкнуться с радарами и усилением конвоев, в том числе и появлением «мастеров противолодочной обороны».

В подвалах британского Адмиралтейства, куда ни при каких обстоятельствах не могли попасть немецкие бомбы, находился Центр слежения за подводными лодками. Его возглавлял капитан 2-го ранга Роджер Уинн, который во многих случаях сообщал точные данные о маршруте и возможных целях очередной немецкой подлодки, только что вышедшей в море. Английские морские офицеры иногда шутили, что между Дёницем и Уинном «существует какая-то договоренность». На самом деле результаты тщательных наблюдений и радиоперехвата дополнялись статистическими данными и логическим анализом.

Курс английского конвоя выбирался еще до выхода в море, но порой он мог и измениться в последний момент, в зависимости от сведений, переданных разведкой в высшие инстанции, или от сообщений синоптиков о зоне плохой погоды. Иногда это шло на пользу, иногда, как в случае с печально известным арктическим конвоем PQ-17, губило караван. Перед выходом всем торговым судам указывали контрольные точки, через которые следовало пройти, если по какой-то причине транспорт оказался в стороне от остальных. Конвой должен был поддерживать строжайшее радиомолчание.

Командир английского эсминца «Кеппел» Джон Брум вспоминал в своей книге «Конвою рассеяться!»: «…если не говорить о погоде, то самым опасным нашим врагом были немецкие подводные лодки. Если они двигались под водой, обнаружить их можно было только с помощью асдика. По моему скромному мнению, асдик никогда не был столь надежным и универсальным прибором, как мы на то надеялись. И я говорю это, опираясь на собственный опыт подводника. Между войнами я прослужил несколько лет в подводной флотилии в Портленде. Нас часто использовали в качестве мишени при разработке асдика, а также для подготовки операторов в школе ПЛО, находившейся там же. Во время различных учений мы погружались, а оснащенные радаром корабли пытались нас обнаружить. Чтобы облегчить условия учений и внушить уверенность операторам, на наши маневры накладывались ограничения. Нам редко разрешалось уклоняться. Но если это разрешали, нам почти всегда удавалось оторваться от преследователей… Во время войны перед командирами лодок имелось множество целей, разбросанных на огромной площади. Они ползли со скоростью 7 узлов и не применяли зигзаг. Очень часто они заявляли о своем присутствии издалека огромным столбом дыма. Их прикрывали корабли, на которых служили не слишком опытные операторы асдика, очень часто смертельно уставшие и разочарованные после нескольких суток бесплодной охоты и множества ложных контактов».

Человеческий фактор играл важную роль. Опытный командир подлодки мог провести ее сквозь все заслоны охранения и поразить цель, не оставляя ей шансов уцелеть (разве только торпеды не сработают) – и это не раз продемонстрировали подводники всех противоборствовавших во Второй мировой войне флотов. В свою очередь хороший командир или офицер эскортного корабля мог, обнаружив подлодку, уже не выпускать ее из поля зрения до самого уничтожения. «Например, любая из немецких субмарин могла встретить Джонни Уокера и его эскортную группу, на счету которых числилось более 20 уничтоженных лодок, – писал Брум. – Но Джонни был редкостным исключением. Он был не только гением сам по себе, но также имел самый большой в мире опыт работы с асдиком. До войны он служил инструктором в Портлендской школе ПЛО… Кроме Уокера, имелись еще несколько бывших инструкторов, которые перешли служить на корабли. Их знания и опыт приносили огромную пользу при защите конвоев. Они резко отличались от операторов ускоренных военных выпусков. Такая же картина наблюдалась и у немцев. Начала войну горстка элитных командиров. Но потом развернулось массовое строительство подводных лодок, и уровень подготовки начал падать, хотя заметно это стало лишь много позднее. К тому же до 1942 г., если только подводную лодку не засекали на поверхности, у нее не было особых причин опасаться нашего асдика».

Самым тяжелым временем в «битве за Атлантику» Брум называет 1942 год, а еще точнее – месяц март. «К этому времени в Атлантике одновременно действовали до 150 немецких подводных лодок… Торговые суда шли на дно по 9 штук в день. 9 транспортов ежедневно!»

Потери противоборствующих сторон

С начала сентября до конца 1939 г. немцами было потоплено 147 судов союзников общим тоннажем около 700 тыс. тонн, из которых 100 судов шли самостоятельно. На минах, поставленных германскими субмаринами, подорвалось 25 судов. Меньше всего было жертв среди судов, следовавших в составе конвоев, – 22.

Торговые моряки получали 100 долларов за 44-часовую рабочую неделю. За час переработки платили 85 центов. Плюс военная премия 100 долларов за поход в Атлантике, около 100 долларов за плавание в районе военных действий. По тем временам это были немалые деньги, но ради них приходилось порой рисковать жизнью…

Дёниц в своей книге «Немецкие подводные лодки во Второй мировой войне» приводит следующие данные в отношении первого периода войны (до 1 марта 1940 г.): «Противник потопил 14 подводных лодок, что означало потерю около 400 подводников. Общее водоизмещение потерянных лодок составляло около 9500 тонн. За этот же период в результате действий подводных лодок противник потерял 199 судов общим тоннажем 701 985 рег. – бр. тонн; на минах, поставленных подводными лодками, погибло 115 судов общим тоннажем 394 533 рег. – бр. тони. Были потоплены: линейный корабль «Ройял-Оук» водоизмещением 29 150 тонн, авианосец «Корейджес» водоизмещением 22 450 тонн. Линейным кораблям «Нельсон» и «Бархэм» (атакован U-30), а также крейсеру «Белфаст» были нанесены повреждения».

Вывод, сделанный командующим подводного флота Германии Дёницем, гласил: «Урон был велик (имеются в виду те самые 14 потопленных немецких субмарин. – Примеч. авт.), но для командования подводных сил он не явился неожиданностью. Подобные потери предполагались заранее. В каждом отдельном случае, если представлялась возможность, проводилось расследование в отношении выявленных или предполагавшихся обстоятельств гибели подводной лодки. Такой анализ необходим для постоянного совершенствования приемов управления и боевых качеств подводных лодок».

Подводная война только набирала обороты – Гитлер стремился к мировому господству, и «волчьи стаи» Дёница стали одним из орудий, способных поразить врага, тщетно надеявшегося «отсидеться за семью морями».

Глава 4

Высадка в Норвегии и ненадежные торпеды

Операция в Норвегии, развернувшаяся в апреле – июне 1940 г., потребовала мобилизации всех сил подводного флота Германии. Эта территория занимала не последнее место в планах воюющих сторон. Первоочередной задачей немецкого командования, давно вынашивающего планы освобождения флота из «географического плена» Гельголандской бухты, была подготовка к захвату Дании и Норвегии – именно об этом говорилось 10 октября 1939 г. в докладе командующего ВМФ Редера фюреру. Кроме того, германское командование рассчитывало значительно улучшить позиции в Северной Атлантике и обеспечить беспрепятственное получение стратегического сырья (руды) из соседней Швеции, а кроме того, захватить важные морские и сухопутные подступы к северным границам Советского Союза. Норвежские порты Нарвик и Тронхейм подходили для размещения баз германских субмарин, что в итоге сокращало им долгий путь в Атлантический океан вокруг северного побережья Шотландии.

27 января 1940 г. при Верховном командовании вооруженных сил Германии был создан рабочий штаб по разработке детального плана норвежской кампании. Поводом, форсирующим подготовку к захвату страны, послужила произошедшая 16 февраля 1940 г. атака англичанами в норвежских территориальных водах немецкого судна снабжения «Альтмарк».

Помимо этого, с целью обеспечения успеха своей предполагаемой высадки войск, британский флот отправил в балтийские проливы свои подводные лодки, к утру 8 апреля выставили мины в Вест-фьорде и Англия объявила о постановке мин в территориальных водах Норвегии, в районе Воде и Тронхейма, тем самым де-факто нарушив нейтралитет страны. Согласно данным Белли В.А., Пензина К.В. («Боевые действия в Атлантике и на Средиземном море. 1939–1945 гг.»), «к началу операции немцы по сравнению со своими противниками имели незначительные военно-морские силы. Английский и французский флоты превосходили их по своей мощи примерно в 9 раз. Выгодное положение Скапа-Флоу и удаленность этой военно-морской базы от западных берегов Норвегии всего на 250 миль давали огромные преимущества английскому флоту, которыми, однако, англичане не сумели воспользоваться.

Операция «Везерюбунг»

К моменту немецкого вторжения норвежская армия насчитывала около 14 500 человек, была слабо вооружена: норвежский флот имел в своем составе 4 старых корабля береговой обороны, около 30 небольших миноносцев, в том числе только 4 постройки 1936–1939 гг., 9 малых подводных лодок, 11 минных заградителей и вспомогательные суда. Около половины кораблей норвежского флота в момент высадки находилось в базе Хортен.

Поскольку захват Дании и Норвегии германское руководство предписало готовить «как можно скорее и как можно большими силами», директива на операцию (единственный раз на протяжении всей войны) предусматривала привлечение к ней основных сил надводного и подводного флота Германии, транспортные суда общим тоннажем 1,2 млн брт, около тысячи боевых и транспортных самолетов и усиленный корпус в составе пяти пехотных и двух горнострелковых дивизий, не считая частей и соединений, выделенных для занятия Дании. Основная часть германских морских сил базировалась в Вильгельмсхафене, другая часть – в балтийских портах (Киль, Штеттин, Росток и др.).

При планировании вторжения немцы особое внимание уделили внезапности и быстроте выполнения операции, а также решительному, не считаясь с потерями, пресечению всяких попыток англичан противодействовать вторжению. При этом расчет немцев исходил не из реального соотношения сил на море, а из традиционного принципа англичан не ввязываться в решительную борьбу с противником, если эта борьба чревата серьезными потерями. Расчет немцев оказался правильным, так как англичане не хотели рисковать своими кораблями.

Вместе с тем при существовавшем тогда соотношении сил на море немцы заведомо шли на возможные крупные потери. В документах на операцию отмечалось, что и при условии полной внезапности вполне вероятны крупные потери, особенно в надводных кораблях. Считалось весьма сложным обеспечить обратный переход кораблей из северных портов Норвегии, поскольку внезапность к этому времени будет уже утрачена. Подготовка предусматривала изучение норвежских баз – объектов захвата и навигационных условий плавания кораблей во фьордах, тренировку войск в посадке на корабли и разгрузку их в условиях, максимально приближенным к боевым. Необходимо отметить, что в проводке кораблей по длинным и узким норвежским фьордам широко привлекался личный состав немецкого торгового флота, имевшего опыт плавания в том районе.

Не рассчитывая на мощь своего надводного флота, уступающего британскому, германское командование предполагало использовать свою авиацию, чтобы ослабить ВМФ Англии ударами с воздуха и тем самым обеспечить безопасную высадку десанта. Другой акцией, призванной не допустить надводные силы английского флота в район наиболее интенсивного движения транспортов и конвоев с войсками и техникой, было минирование немцами западных подходов к проливу Скагеррак.

5 февраля состоялось заседание военно-морского штаба, на котором от командующего подводным флотом рейха Дёница потребовали, чтобы он с помощью своих субмарин обеспечил подводную разведку для внезапной высадки, которую немецкие войска планировали провести в некоторых местах побережья Норвегии.

Для реализации этой задачи Дёниц сформировал две группы атаки, помимо групп, которые производили разведку в норвежских фьордах: северная (из шести лодок), которая размещалась на предполагаемом пути королевского флота к Нарвику; другая (состоявшая из трех меньших лодок) располагалась ближе к Скапа-Флоу.

4 марта 1940 г., во время подготовки к операции, командование подводных сил получило следующий приказ (Оперативный документ № 226/40) от штаба руководства войной на море:

«Задержать выход подводных лодок из баз. Подводным лодкам, вышедшим из баз, прекратить боевые действия у норвежского побережья. Срочно привести в боевую готовность все военно-морские силы. Состояния особой готовности не объявлять».

Сам Дёниц о планах командования рассказывал следующее: «На следующий день я получил в Берлине от штаба руководства войной на море разъяснение в отношении оперативных целей, положенных в основу приказа. Задача состояла в том, чтобы произвести молниеносную высадку в Норвегии и Дании и оккупировать их. В Норвегии намечалось высадить десанты в Нарвике, Тронхейме, Бергене, Эгерсунде, Кристиансунде и Осло. В первые четыре пункта высадки войска перебрасывались исключительно боевыми кораблями, в Кристиансунд и в Осло – боевыми кораблями и транспортами. Кроме того, предусматривалась высадка воздушных десантов в Ставангере, Кристиансунде и в Осло.

Ряд признаков говорил о том, что противник также планировал против Норвегии военные действия. Поэтому было принято решение упредить противника.

Надо было считаться с тем фактом, что противник может начать действия еще до того, как германские силы перейдут к осуществлению намеченной операции. Противник наверняка будет активно противодействовать высадке германских десантов. В этом случае его действия окажутся направленными против занятых нами портов или на создание собственных, то есть английских, опорных пунктов. Следовало также ожидать, что противник всеми силами попытается прервать морские коммуникации между Норвегией и Германией.

В соответствии с обстановкой и планами следовало провести ряд собственных мероприятий. Подготовку предполагалось закончить к 10 марта. Однако надо было учитывать, что начало операции может задержаться из-за ледовой обстановки.

Главная задача подводных сил состояла в том, чтобы во время операции прикрыть с моря собственные силы, когда они подойдут к пунктам высадки. С этой целью после входа наших сил в намеченные для высадки фьорды подводные лодки должны были немедленно занять глубоко эшелонированные (насколько это позволит их численность) позиции. Наш главный удар должен быть направлен на Нарвик. Вследствие удаленности последнего от пунктов сосредоточения наших сил и экономического значения его для экспорта железной руды в Германию именно здесь следовало ожидать нападения противника.

Дальнейшая задача подводных лодок состояла в действиях против английских десантов. Однако из-за большого числа пунктов, пригодных для высадки десантов, прикрыть фьорды подводными лодками не представлялось возможным. Существовала опасность, что в подобном случае силы могут оказаться сосредоточенными там, где это как раз не надо, или, наоборот, их может оказаться недостаточно именно там, где они необходимы. Поэтому представлялось целесообразным, чтобы на первых порах группы подводных лодок составили резерв, заняв исходные позиции в открытом море поблизости от районов, находящихся под угрозой. В таком случае можно было использовать подводные лодки для удара по тылу противника, а также для того, чтобы отрезать его от баз, когда станет известно, где противник предполагает высадить десант.

Эти же группы подводных лодок можно будет использовать и для решения третьей задачи – нападения на военно-морские силы противника, если они попытаются прервать морские коммуникации между Норвегией и Германией.

Если удастся нанести урон противнику еще на подходе, это также будет способствовать решению трех названных задач. Поэтому имеет смысл расположить часть подводных лодок на путях подхода противника, по возможности вблизи от его баз. Для выполнения всех этих важных задач требовалось большое число подводных лодок. Имевшихся в строю не хватало. Поэтому было дано указание временно прервать занятия в школе подводного плавания на Балтийском море и передать принадлежавшие ей шесть малых подводных лодок флоту. Одновременно был отдан приказ немедленно привести в боевую готовность две новые подводные лодки: U-64 и U-65, которые проходили ходовые испытания.

Эти меры охватывали все подводные лодки, готовые к выходу в море. В результате в операции против Норвегии можно было использовать 12 океанских подводных лодок, 13 малых подводных лодок и 6 учебных подводных лодок».

Окончательный вариант плана захвата Норвегии и Дании (условное наименование операции «Везерюбунг» – «Везерские маневры») фюрер одобрил 7 марта 1940 г., и в тот же самый день, т. е. за месяц до начала высадки немецких десантов в Норвегии, была издана директива командования о начале развертывания сил для проведения операции.

Согласно директиве, к началу марта 1940 г. были отозваны германские подводные лодки с коммуникаций в Атлантике и Северном море и развернуты в интересах обеспечения операции в Северном и Норвежском морях. Из 30 лодок 4 были развернуты подходах к Скапа-Флоу, 9 – в районе Шетландских островов, 4 – в районе Лофотенских островов, 2 – на подходах к Тронхейму, 5 – у Бергена, 2 – у Ставангера, 4 – к югу от Норвегии.

В результате проведенной дешифрации британских радиограмм 14 марта было обнаружено присутствие нескольких английских субмарин в Северном море: в районах Скагеррака, западнее Ютландии и в районе Терсхеллинга было запеленговано четырнадцать британских подводных лодок. Для их уничтожения командование ВМФ рейха отправило восемь малых подводных лодок, из которых только одна, U-4, в районе Ставангера потопила 10 апреля английскую подводную лодку «Тисл».

Главной задачей подводного флота в Норвежской операции было прикрытие с моря своих кораблей, движущихся к местам высадки десанта, а группа лодок, развернутая на подходах к Оркнейским и Шетландским островам, должна была заняться разведкой и нападением на корабли англичан. Для перевозки десанта немцы использовались 7 крейсеров, 14 эсминцев, 8 миноносцев и большое количество других, более мелких кораблей. Наиболее крупные передовые отряды (не более 2 тыс. человек) высаживались в Нарвике, Осло и Тронхейме. Учитывая мощь королевского флота, германское командование готовило эту операцию в строжайшей тайне – даже командиры кораблей, выходивших на задания, получали приказы в опечатанных конвертах, которые можно было вскрыть лично в открытом море после получения условного сигнала…

Утром 9 апреля, согласно плану операции, немецкие подводные лодки получили приказ занять, если они еще не заняли, позиции во фьордах. Вскоре начали поступать донесения: в 09.30 командир подводной лодки U-56 доложил о том, что обнаружил в районе юго-западнее полуострова Статланд два линейных корабля, идущих курсом на юг; в 12.00 с U-51 поступило сообщение о пяти эскадренных британских миноносцах в Вест-фьорде, идущих курсом на юго-запад; в 18.15 с U-49 поступила радиограмма, что лодка обнаружила соединение кораблей противника, следующих курсом на север; в два часа ночи (уже 10 апреля) в 01.59 та же самая U-49 заметила в районе западнее полуострова Статланд два крейсера. В этот же день командование подводными силами рейха получило донесение от командующего 4-й флотилией эскадренных миноносцев, в котором говорилось о том, что на рассвете, пользуясь плохой видимостью из-за снежных зарядов, в Уфут-фьорд прорвались эскадренные миноносцы противника, с которыми его флотилия ведет бой, что находившиеся на позициях в Вест-фьорде немецкие подводные лодки не смогли воспрепятствовать прорыву вражеских эскадренных миноносцев.

Предполагая, что англичане выбрали в качестве пунктов нанесения главного удара районы Нарвика и Тронхейма (о чем свидетельствуют донесения об обнаружении вражеских кораблей в этих местах), немецкое командование отдало приказ отправить еще четыре подводные лодки к Нарвику и две – к Тронхейму.

После того как 12 апреля с субмарины U-38 поступило донесение об обнаружении в районе северо-западнее Вест-фьорда эскадренного миноносца и двух транспортов, двигавшихся на северо-восток, германское командование предположило, англичане готовят высадку во фьорде севернее Нарвика. Для ее предотвращения туда были направлены субмарины U-47, U-48, U-49, которые должны были прибыть в Вогс-фьорд своевременно до предполагаемого прихода туда английских транспортов с войсками.

Опираясь на данные радиоперехвата от 12 апреля, немецкое командование, чтобы предотвратить предстоящую высадку десанта в районах Намсуса (Намсен-фьорд – залив Фолла) и Ондальснеса (Ромсдальс-фьорд), отправило дополнительно к высланным в Вогс-фьорд трем подводным лодкам еще одну субмарину к Намсен-фьорду (позже туда были посланы еще две малые лодки) и одну – к Ромсдальс-фьорду.

Высадка английских десантов в районах Намсуса и Ондальснеса началась 14 апреля, а два дня спустя с U-47 поступило донесение о том, что в проливе Бюгден были обнаружены вражеские транспорты, стоящие на якоре. По приказу командира лодки в них было выпущено восемь торпед, ни одна из которых не достигла цели.

Проблемы с торпедами

Одним из самых неприятных сюрпризов для немецкого командования было резкое увеличение числа отказов торпед. Так, в опубликованных послевоенных источниках приводится следующая безрадостная статистика отказов: из числа торпед с магнитными взрывателями, выстреленными 11 апреля субмаринами U-25, U-48, U-51, шесть – восемь взорвались, не дойдя до цели, что составляло 50–60 % от общего числа отказов, что является недопустимым в боевых условиях. Но зафиксирован и еще более шокирующий, ранее упомянутый факт: из торпед с ударным взрывателем, выстреленных 15 апреля подводной лодкой U-47 по стоящим на якорях транспортам, ни одна не взорвалась.

Но это не было простой случайностью – до наших дней дошли тексты донесений командиров немецких подводных лодок своему командованию, в которых говорится о многочисленных отказах выпущенных субмаринами торпед:

«11 апреля.

«10 апреля вечером атаковал торпедами два эскадренных миноносца. Результатов взрыва не наблюдал. U-25.»

«В 12.30 выпустил три торпеды веером по «Кумберленду». Мимо. Одна из торпед взорвалась на пределе дальности хода. В 21.15 три торпеды веером по крейсеру «Йорк». Все торпеды взорвались, не дойдя до цели. Глубина хода торпед 7 метров. Зона 4. U-48.»

12 апреля.

«10 апреля, 22.50. Два промаха. Одна торпеда взорвалась после прохождения «расстояния безопасности» (300 метров), другая взорвалась через 30 секунд после выхода из аппарата, не дойдя 100 метров до крупного эскадренного миноносца. U-51.»

15 апреля.

«14.04. Торпеды, выпущенные по «Уорспайту» и двум эскадренным миноносцам, отказали. U-48.»

«Залп двумя торпедами по транспорту. Безуспешно. U-65.»

16 апреля поступило донесение от U-47. Командир U-47 докладывал следующее:

«15 апреля. Во второй половине дня обнаружил миноносцы противника. Судя по характеру их маневрирования, можно полагать, что район минирован.

Вечером обнаружил три крупных транспорта (по 30 000 тонн) и три судна меньшего тоннажа, следующие в охранении двух крейсеров. Транспорты стали на якорь вблизи южной части Бюгдена. Производится пересадка войск на рыболовные моторные суда, идущие в направлении Лаванген – Гратанген. Транспорты и крейсера стоят в стесненном районе, частично заслоняя друг друга.

22.00. Выхожу в подводном положении на позицию залпа. Намерение: расходуя по одной торпеде, атаковать оба крейсера и два транспорта. После этого произвести перезарядку торпедных аппаратов и вновь выйти в атаку.

22.42. Выпустил четыре торпеды. Наименьшая дистанция 750 метров, наибольшая – 1500 метров. Торпеды были установлены на глубину хода 4 и 5 метров. Перед лодкой стояла целая стена судов. Ни одного взрыва. Противник ничего не заметил. Произвожу перезарядку торпедных аппаратов.

После полуночи повторяю атаку из надводного положения. Выстреливаю четыре торпеды. Глубина хода торпед та же, что и в первой атаке. Безрезультатно. Одна торпеда отклонилась от заданного курса и взорвалась, ударившись о скалу. При отходе лодка касается грунта. Находясь вблизи патрулирующих кораблей охранения, с трудом отрываюсь от грунта. Начинается преследование лодки и атака глубинными бомбами. Из-за неисправностей в машинном отсеке покидаю район.

19 апреля. Обнаружил «Уорспайт» и два миноносца. Атакую линейный корабль двумя торпедами с дистанции 900 метров. Безрезультатно. Из-за детонации торпеды, взорвавшейся на пределе дальности хода, лодку преследуют миноносцы».

18 апреля.

«Два преждевременных взрыва торпед в районе между Исландией и Шетландскими островами. U-37».

19 апреля.

«Две торпеды по «Уорспайту». Дистанция 900 метров, глубина 8 метров, зона минус 4. Одна торпеда взорвалась преждевременно, вторая – на пределе дальности хода. U-47».

«На выходе из Вогс-фьорда при стрельбе по крейсеру «Эмералд» наблюдал преждевременный взрыв через 22 секунды. U-65».

Немецкие торпеды ни с магнитным, ни с ударным взрывателями оказались небоеспособными: дорогостоящие орудия смерти с контактным взрывателем проходили под кораблем, а с магнитным взрывателем срабатывали, не дойдя до цели, по сути превратив смертоносные германские субмарины в средство разведки, но не уничтожения вражеского флота.

Поэтому штаб руководства войной на море 17 апреля направил командирам лодок, действовавших у южного побережья Норвегии, приказ возвратиться в базы. Через три дня U-47 обнаружила в районе юго-западнее Вест-фьорда конвой, идущий курсом на север. Командир лодки, которой пришлось накануне выдержать атаку глубинными бомбами, после того как торпеда, выпущенная им по британскому линейному кораблю «Уорспайт», не причинила ему никакого вреда (она взорвалась на пределе своей дальности хода), отказался от атаки на вражеские суда, несмотря на благоприятную позицию для стрельбы, – он не желал рисковать лодкой в случае очередного несрабатывания торпеды. Возвратившись на базу, он доложил, что не собирается больше воевать этими «деревянными болванками», подставляя судно и экипаж под длительную опасную бомбежку.

После завершения операции начался «разбор полетов». Так эти события описывает командующий подводного флота рейха Дёниц: «Я приказал расследовать (и сам критически рассмотрел) все обстоятельства действий подводных лодок, которых постигла такая серьезная неудача. Проверка началась с командования подводных сил, то есть с меня. В мою задачу входило так развернуть подводные лодки, чтобы они всегда могли производить атаки в самых ответственных районах. Эта задача была несложной, ибо мы всегда легко узнавали о всех намерениях противника. Атаки подводными лодками линейных кораблей, крейсеров, эсминцев и транспортов свидетельствовали о том, что позиции подводных лодок, как правило, выбирались правильно.

В норвежских фьордах подводным лодкам приходилось нелегко. Узкости, короткий период темного времени, гладкая водная поверхность, постоянная близость мощных сил противолодочной обороны противника – все это усложняло их задачу. U-47 докладывала из Вогс-фьорда об исключительно сильной и тщательно подготовленной противолодочной обороне, подобной той, которую наши лодки встречали в английских базах.

Этого и следовало ожидать, учитывая важность обороняемых объектов – транспортов с английскими войсками. И все же, несмотря на такую противолодочную оборону, немецкие подводные лодки в 36 случаях выходили в атаку. Даже очень придирчивый разбор этих атак установил, что, если бы торпеды были исправны, мы имели бы попадания в следующих случаях: из четырех выстрелов по линейному кораблю – одно попадание, из 12 выстрелов по крейсерам – семь попаданий, из 10 выстрелов по эскадренным миноносцам – семь попаданий, из пяти выстрелов по транспортам – пять попаданий. Какую большую роль могли бы сыграть успехи подводных лодок в ходе норвежской операции! Высадка подвергалась большому риску, когда в Вогс-фьорде под самым носом у немецких подводных лодок с прибывших транспортов началась выгрузка английских войск. Если бы восемь торпед U-47 не отказали, все дальнейшие действия английских войск в районе Нарвика выглядели бы совершенно иначе. Потери немецкого подводного флота в ходе норвежской операции составляли четыре лодки.

После этой операции, естественно, вставал вопрос о целесообразности дальнейшего использования подводных лодок, вооруженных такими некачественными торпедами. Начальник оперативного отдела штаба подводных сил решительно высказался за то, чтобы не использовать подводные лодки в боевых действиях до коренного улучшения торпедного оружия. Однако я понимал, что «прекращение деятельности подводных лодок в данный момент нанесет большой ущерб всему подводному флоту» («Журнал боевых действий штаба подводных сил» 15 мая 1940 г.).

Следовало продолжать подводную войну, пока имелся хотя бы небольшой шанс на успех. Энергичные действия вновь назначенного главного инспектора торпедного оружия контр-адмирала Куммец позволяли надеяться, что в ближайшее время мы будем иметь хотя бы один усовершенствованный взрыватель торпеды. Мы также рассчитывали, что вскоре добьемся правильного хода торпеды по глубине.

Поэтому последующие недели я посвятил посещению действующих флотилий и учебных заведений на Балтийском море. Были проведены беседы с личным составом соединений подводных лодок. Мне удалось преодолеть «моральный кризис», и подводники стали выходить в море с надеждой на успех. Вскоре никто уже не сомневался в правильности решения продолжать борьбу».

Роль немецких подлодок в Норвежской операции

Это была первая операция командования рейха, в которой большую роль играли все три вида вооруженных сил: армия, флот (в том числе и подводный) и авиация, поэтому организации взаимодействия разных родов войск придавалось важное значение, в силу чего впервые была предпринята попытка создать единое руководство всеми подразделениями армии и флота. Но, как утверждали участники в своих мемуарах, общее руководство операцией было фикцией: фактически морскими силами в операции управляло командование морских сил, а авиацией – штаб военно-воздушных сил. Высшее руководство продолжал осуществлять («по традиции») Генеральный штаб вооруженных сил, а генерал фон Фалькенхорст командовал только на суше. Эта «недосогласованность» произошла потому, что до начала Второй мировой подобная организация в вооруженных силах Германии не отрабатывалась, и к тому же каждый род войск стремился добиться для себя «исключительного» положения. Подводный флот, на который впервые возложили «большие надежды», их, несмотря на героические усилия немецких подводников, не оправдал…

В ходе операции подводные лодки сделали восемь рейсов для перевозки боеприпасов, авиационного бензина и других видов снабжения в норвежские базы, занятые немецкими силами и блокированные с моря английским флотом.

Статистика такова: в Норвежском и Северном морях в боевых действиях участвовало сорок немецких подлодок (I серии – 2, II серии – 22, VII серии – 11, IX серии – 4 и UA (бывшая турецкая «Батирай»). Итогом их действий явилось потопление всего пять кораблей противника: U-59 потопил 6 апреля норвежский транспорт «Наварра» водоизмещением 2118 тонн, U-4 потопил 10 апреля британскую подводную лодку «Тисл» водоизмещением 1090 тонн, U-34 потопил 13 апреля норвежский минный заградитель «Фрёйя» водоизмещением 595 тонн, U-13 17 апреля уничтожило британский транспорт «Суэйнбай» водоизмещением 4935 тонн и U-26 21 апреля пустил ко дну британский транспорт «Сидербэнк» водоизмещением 5159 тонн.

Можно также отменить успехи подлодки U-37, которая не участвовала в операции «Везерюбунг», но действовавала в Норвежском море. Она потопила в общей сложности три транспортных судна противника общим водоизмещением 18 715 тонн.

Но при этом командование подводным флотом потеряло во время проведения операции четыре субмарины: U-1 и U-50 (5 апреля), U-64 (13 апреля) и U-49 (15 апреля).

В итоге цена за потопленные вражеские суда оказалась слишком высокой, а само участие подлодок в Норвежской операции наглядно продемонстрировало их малую эффективность как для обеспечения действий немецких войск в самой десантной операции, так и отражения атак надводных кораблей противника во время наступательных действий. Но командование ВМФ рейха списало неудачи немецких субмарин на технические дефекты используемых ими торпед (что на самом деле было одной из причин неудач) и в дальнейшем продолжало использовать свои субмарины при проведении подобных операций.

«Стрелочниками» оказались разработчики и производители торпед и работники военной приемки, давшие «добро» на использование этого «непригодного оружия». Бюрократический механизм Третьего рейха принялся за поиск «внутренних врагов» и «недобросовестных» работников, предавших интересы фатерлянда.

По словам Дёница, результатом многочисленных отказов торпед стало то, что «главнокомандующий ВМС Редер приказал 20 апреля создать комиссию по расследованию причин неудовлетворительного действия торпед. Кроме уже известных причин несрабатывания торпед, комиссия установила, что большинство отказов происходит вследствие весьма существенных недостатков в конструкции ударного механизма торпед: боек ударника слишком короток и, кроме того, капсюль-воспламенитель первичного детонатора сгорает слишком быстро. Комиссия установила также, что ударник не срабатывает при угле встречи торпеды с целью менее 50 градусов («Журнал боевых действий штаба подводных сил», 15 мая 1940 г.). Ударник же был сконструирован в расчете на срабатывание при угле встречи, равном 21 градусу, так как на практике очень часто угол встречи бывает меньше 50 градусов из-за обтекаемости обводов корпуса, а также вследствие маневра уклонения корабля от торпеды.

Принимая во внимание выводы этой комиссии, главнокомандующий военно-морскими силами издал документ, в котором говорилось следующее:

«1. В связи с неудачной стрельбой торпедами G7а и G7е в ходе норвежской операции я приказал произвести расследование для выявления причин отказа торпед и определения степени виновности лиц, ответственных за их изготовление.

2. Расследование показало, что главными причинами отказа торпед явились следующие недостатки их конструкции и проверки перед сдачей на корабли:

а) у торпед G7а и G7е точность хода по глубине не соответствует формулярным данным боевых торпед;

б) магнитный взрыватель имеет ряд технических дефектов; ударный взрыватель не отвечает необходимым требованиям;

в) в торпедном управлении Кильской военной верфи и на торпедном полигоне экспериментального института торпедного оружия обнаружены недочеты в подготовке торпед к сдаче на корабли; этот пункт расследуется особо» (Сов. секретный документ главнокомандующего военно-морскими силами М-261/40 от 20 июля 1940 г.).

«В связи с обнаружением недостатков главнокомандующий военно-морскими силами приказал провести следствие, в результате которого некоторые ответственные работники военной приемки торпед были осуждены военным трибуналом». (Сов. секретный документ главнокомандующего военно-морскими силами 83а/42 от 9 февраля 1942 г.)».

Но все эти действия не сделали немецкие торпеды идеальными убийцами кораблей, как рассчитывал Гитлер и руководство подводного флота. Проблемы с вооружением лодок продолжались и дальше (см. раздел «Вооружение немецких подлодок»).

Итоги Норвежской операции

В результате захвата Норвегии немецкая авиация, базирующая на ее аэродромах, стала угрожать британским судам в Северном море, в результате чего командование ВМФ Британии было вынуждено перенести районы базирования на линию Фарерские острова – Исландия – Гренландия, что привело к значительному расширению блокируемой зоны, что в итоге потребовало большого напряжения военно-морских и военно-воздушных сил Англии и при этом все равно уменьшило действенность самой блокады.

Для командования немецким подводным флотом наиболее важным оказалось то, что существенно расширилась и улучшилась система базирования подводных лодок, поскольку переход субмарин на английские коммуникации стал короче, а потому не требовал большого обеспечения и имел меньшие шансы на обнаружение англичанами.

Надводному флоту Третьего рейха «повезло» существенно меньше – он понес значительные (как позже выяснилось – невосполнимые) потери в кораблях: от ударов в основном надводных кораблей и подводных лодок погибли 3 крейсера, 10 эсминцев, 2 миноносца, 4 подводных лодок, 11 транспортов и танкеров и 10 вспомогательных судов, а несколько боевых кораблей (в том числе оба линкора) получили серьезные повреждения.

В строю после завершения операции из крупных кораблей остались только 3 крейсера, причем 2 из них – легкие. Таким образом, можно сказать, для надводного флота рейха захват Норвегии оказался «пирровой победой» – он получил желаемые базы для действий в Атлантике, но при этом сил для этих действий уже не имел. Как и возможности в последующие годы построить флот, превосходящий по мощи британский.

В ходе сражений за Норвегию британский флот потерял: авианосец, 2 крейсера, 6 подводных лодок, 10 эсминцев и миноносцев, 15 транспортов и вспомогательных судов. Наиболее опасной для англичан оказалась германская авиация, потопившая из 12 крупных надводных кораблей 5 и повредившая 10 из 16 боевых кораблей, в том числе 5 крейсеров. Авиация потопила и оказавший противодействие немецкому морскому десанту норвежский миноносец, успевший уничтожить немецкий транспорт с войсками. ВВС широко применялись для разведки, высадки воздушных десантов, ударов по кораблям противника в базах и в море, поддержки с воздуха и питания изолированных гарнизонов на побережье, систематических ударов по опорным пунктам войск противника и ведения борьбы с британскими подводными лодками. Норвежская операция стала первой совместной операцией германской армии и флота, в которой авиация выступала как самостоятельный вид вооруженных сил, способный решать крупные задачи. Именно в ходе захвата Норвегии германское командование впервые использовало пикирующие бомбардировщики для удара по кораблям в море, нанеся 9 апреля в районе Бергена по главным силам британского флота, потопив эсминец и повредив линкор «Родней» и 2 крейсера. Спасая свой флот от гитлеровской авиации, англичане отвели его главные силы флота в район Шетландских островов, тем самым отказавшись от противодействия германскому вторжению в Норвегию и предоставив желаемую свободу действий немцам.

Вторыми по эффективности уничтожения морского противника оказались немецкие надводные корабли. Надежды на субмарины не оправдались.

С точки зрения военного искусства операция интересна тем, что германское командование впервые предприняло попытку заменить прерванные британцами морские сообщения воздушными и продемонстрировало большие перспективы транспортной авиации в десантных действиях.

В чем же кроется неудача подводных лодок во время этой операции? Ведь подлодки союзников, в большом количестве находившиеся в том районе, тоже не отличились в борьбе с немецкими судами. Несколько атак на немецкие транспорты, предпринятые английскими подводными лодками в первый и решающий день немцев вторжения в Норвегию, оказались не слишком эффективными. Причина неудач лодок крылась в низкой эффективности их атак быстроходных надводных кораблей, ошибочного развертывания английских субмарин и несовершенства взрывателей торпед у немецких лодок, чьи экипажи к тому же не имели боевого опыта.

После введения Адмиралтейством системы конвоев, несмотря на все усилия Дёница, тоннаж потопленных немецкими субмаринами судов начинает уменьшаться: в октябре было потоплено 34 судна (тоннажем 168 140 брт), а в следующем месяце – только 28 (74 623 брт), лишь в декабре немцы добились успехов – 37 судов, но их тоннаж едва превысил 100 000 брт. Между тем невосполнимые потери германских подводников росли: до лета 1940 г. германский подводный флот лишился 25 подлодок, (16 из них были потоплены надводными кораблями), а число вступивших в строй новых субмарин было равно всего лишь 16.

Базы на побережье Франции

После окончания «странной войны» наступает время блицкригов – войска вермахта за май – июнь 1940 г. последовательно захватывают Голландию, Бельгию и северные территории Франции. Добившись успехов на суше, немцы стали «набирать обороты» и в море: если в мае 1940 г. немецкие подводники потопили 13 торговых судов (55 580 брт), а в июне – уже 58 (284 113 брт). Это было лучшим с начала войны результатом.

Необходимо отметить, что в действиях против Франции немецкие подводные лодки не могли принять участия – так, по словам Дёница, «сильно охраняемые транспорты между Англией и Францией проходили в Ла-Манше под защитой фланкирующих минных заграждений. Попытка U-13 атаковать эти транспорты кончилась гибелью лодки». Дёниц впервые 12 июня 1940 г. отправил в плавание «волчью стаю» из шести субмарин, руководимую с берегового командного пункта, и эти «серые волки» успешно атакуют несколько союзных конвоев. А между тем, благодаря успехам вермахта, изменились и условия для размещения субмарин: по условиям капитуляции (подписанной в том самом вагоне, где Германия подписывала капитуляцию в Первой мировой), Франция передавала все свое атлантическое побережье в руки победителей. Командование подводными силами рейха начало здесь строительство новых пунктов базирования субмарин: в Лорьяне, Бресте, Сен-Назере, Гавре и в Ла-Паллис (недалеко от Ла-Рошели). В Париж, ближе к местам морских сражений, перенес свою штаб-квартиру Дёниц. Подводная лодка U-30, вошедшая 5 июля в Лорьян, стала первой немецкой субмариной, базирующейся во французском порту. В результате этого перебазирования расстояние до операционных зон сократилось до 250 миль, что позволило подлодкам типа IX теперь достигать побережья Северной Америки.

Глава 5

Дотянуться до Штатов

5 сентября 1939 г. Рузвельт объявил американские прибрежные воды зоной безопасности, простирающейся на много сотен миль в Атлантику. Осуществляя «патрулирование для охраны нейтральности», американские военные корабли должны были предотвратить вход в эту зону судов воюющих держав. По словам К. Дёница («Десять лет и двадцать дней»), такая «попытка закрыть такую обширную зону для судоходства воюющих государств противоречила международному законодательству, согласно которому такой запрет мог применяться только к территориальным водам, граница которых обычно проходила в трех милях от берега.

Вскоре после начала войны американские военные корабли начали совершать акты, которые иначе как нарушением международного законодательства назвать было нельзя. Они преследовали немецкие корабли, вышедшие из американских портов в попытке вернуться в Германию, и сообщали их координаты британским судам, находившимся поблизости. У наших моряков оставался только один выход – затопить свои суда».

В результате длительных англо-американских переговоров заключено соглашение о том, что основной задачей американского флота является защита судоходства в Северной Атлантике, причем выполнение этой задачи не зависит от объявления войны Германии Америкой. Американцы образовали 1 февраля 1941 г. атлантический флот, во главе которого был поставлен адмирал Кинг, заявивший 18 апреля 1941 г., что американская зона безопасности протянулась в восточном направлении до 26° западной долготы, то есть более чем на 2300 миль от американского побережья в районе Нью-Йорка. По словам того же Дёница, «до европейского берега в Лиссабоне оставалось всего 740 миль. Кстати, в этой зоне оказались Азорские острова, которые, как известно, являются европейской территорией. Иными словами, примерно пятая часть Атлантического океана была объявлена частью Западного полушария, где американцы будут преследовать немецкие суда и докладывать их координаты англичанам.

В международном законодательстве невозможно найти оправдания ни такому необъяснимому расширению зоны безопасности, ни весьма специфическому ее использованию». Отношение к проблеме военно-морского флота США и контролируемых им территорий лучше всех выразил адмирал Кинг, заявивший: «Что бы по этому поводу ни было сказано в международном законодательстве, американский флот занимает реалистичную позицию по отношению к событиям в Атлантике».

29 декабря 1940 г. президент Рузвельт заявил: «Еще ни разу со времен Джеймстауна и Плимут-Рока наша американская цивилизация не находилась в такой опасности, как сейчас… Если Великобритания будет побеждена, страны оси получат контроль над Европой, Азией, Африкой и Австралией и смогут направить колоссальные военные и военно-морские ресурсы против нашего полушария. Не будет преувеличением сказать, что все мы, американцы, будем жить под прицелом орудий, заряженных разрывными снарядами, причем как с военной, так и с экономической точки зрения».

Спустя два с небольшим месяца, 11 марта 1941 г. после развернувшихся дебатов конгресс США принял закон о ленд-лизе, гарантирующий Великобритании неограниченную помощь кораблями и военными материалами. После нападения Германии на СССР в июне 1941 г. программа ленд-лиза была распространена и на СССР.

15 сентября 1941 г. морской министр Нокс объявил, что американский флот будет использовать все средства, чтобы захватить или уничтожить принадлежащие странам оси рейдеры, независимо от того, будут ли это надводные или подводные пираты.

Когда американское правительство передало пятьдесят своих эсминцев англичанам, то Рузвельт не сомневался, что Гитлер «проглотит» это оскорбление, поскольку с точки зрения фюрера, любая, пусть даже значительная, помощь англичанам со стороны Америки предпочтительнее военного конфликта с Соединенными Штатами. Как показали последующие события, в своей оценке ситуации американский президент оказался на высоте.

Тем временем немецкие адмиралы продолжали надеяться на то, что Гитлер разрешит начать подводную войну против США, а заодно использовать и надводные боевые корабли. 18 марта 1941 г. Редер во время доклада у Гитлера вновь вернулся к этой теме, подчеркнув, что американские военные корабли эскортируют конвои до самой Исландии. В конце встречи командующий ВМФ потребовал полномочий на атаку таких кораблей безо всякого предупреждения. Но Гитлер снова отложил решение этого вопроса, и даже в свой день рождения, 20 апреля, отказался выслушать предложение гросс-адмирала о «введении войны против торговых кораблей США, согласно морскому призовому праву».

Между тем еще десятью днями ранее было зафиксировано первое столкновение между американскими и германскими боевыми кораблями – американский эсминец «Ниблак» сбросил глубинные воды на германскую подводную лодку, которая, по словам командира эсминца, готовилась к атаке. По словам Дёница, тем самым «самым английские противолодочные силы получили полную свободу действий. Ограничения, наложенные на деятельность немецких подлодок, могли привести только к одному результату. Заметив подводную лодку, британский эсминец имел возможность атаковать глубинными бомбами или огнем палубных орудий и уничтожить ее, не дав возможности ответить.

Полученный приказ явился причиной появления больших трудностей и при нападениях на конвои. Корабли эскорта, окружавшие конвой, теперь стали запретным плодом. Если подводные лодки не могли избежать столкновений, им следовало прекратить атаку, поскольку добраться до торговых судов конвоя, торпедировав корабль эскорта, означало нарушить приказ».

Во время встречи с фюрером 22 мая Редер вручил ему длинный меморандум, в котором предлагал принять решительные контрмеры против Америки, но и на этот раз Гитлер был против, о чем главнокомандующий немецким флотом и записал в своем дневнике: «Фюрер считает, что президент Соединенных Штатов еще не пришел к определенному решению. Ни при каких обстоятельствах фюрер не хочет спровоцировать инциденты, которые послужили бы поводом для вступления Соединенных Штатов в войну». Командование наложило ВМФ рейха строгое ограничение на свободу действий подводных лодок даже в порядке самозащиты, приказав, что «…после того как удалось оторваться от преследования, контратаки должны считаться независимыми действиями, а значит, не являются разрешенными даже против сил, участвовавших в первоначальной атаке».

21 июня Редер во время очередного разговора с Гитлером в своем рассказе описал вождю красочную картину, как героическая подводная лодка U-253, обнаружив в объявленной рейхом зоне блокады в Северной Атлантике принадлежащий США линкор «Техас» в сопровождении эсминца, «преследовала их и пыталась атаковать, потому что… когда речь идет о Соединенных Штатах, твердые меры всегда более действенны, чем явные уступки». В ответ фюрер похвалил подводников, но отверг их способ действий. Пунктуальный Редер сделал новую запись для истории: «Фюрер подробно поясняет, что до тех пор, пока проводится операция «Барбаросса», он хочет избежать каких бы то ни было инцидентов с Соединенными Штатами. Через несколько недель обстановка прояснится и можно ожидать благоприятного воздействия на США и Японию. Америка будет менее склонна вступить в войну ввиду усиливающейся угрозы со стороны Японии. Поэтому, если возможно, в следующие недели все атаки на боевые корабли в зоне блокады следует прекратить».

В результате последующего спора Редера с Гитлером о возможных ошибках подводников (ночью трудно отличить вражеский боевой корабль от судна, принадлежащего нейтральной стране) фюрер распорядился издать новый приказ, требующий от командиров ВМС и пилотов люфтваффе избегать инцидентов с судами США. Той же ночью Редер направил всем боевым кораблям приказ, в котором запрещались нападения на любые боевые корабли внутри или вне блокады, если не будет со всей определенностью установлено, что обнаруженный ими корабль является британским.

Президент Америки Рузвельт заявил 9 июля, что американские вооруженные силы берут на себя помощь (иначе говоря – оккупацию) Исландии вместо англичан. Редер отправился в Ставку Гитлера с подробным (на двух страницах) меморандумом, в котором говорилось, что командование германского военно-морского флота рассматривает высадку американских вооруженных сил на исландскую землю, территорию викингов, как акт войны. Руководство ВМФ требовало предоставить ему возможность (вернее будет сказать – разрешение) топить американские грузовые суда, в конвоях и без оных, и уничтожать американские боевые корабли. И снова в текстах гросс-адмирала Редера появилась запись: «Фюрер объяснил, что он больше всего стремится отодвинуть на месяц-другой вступление Соединенных Штатов в войну. С одной стороны, восточная кампания должна продолжаться при активном участии всех военно-воздушных сил… которые он не хочет отвлекать даже частично; с другой стороны, победоносная кампания на Восточном фронте будет иметь огромное влияние на всю обстановку и, вероятно, на позицию Соединенных Штатов. Поэтому в настоящее время он не намерен вносить изменения в ранее данные указания и хочет быть уверен, что не будет допущено инцидентов».

Гитлер недооценивал военный потенциал Америки. Джеймс Комптон в своей книге «Свастика и орел. Гитлер, Рузвельт и причины Второй мировой войны. 1933–1941» подробно описывает это заблуждение фюрера: «Самым ярким примером этого было пренебрежительное отношение к перевооружению американской армии. Основывая свои оценки, главным образом, на чересчур оптимистических докладах немецкого военного атташе в Вашингтоне, Гитлер уверял Муссолини, что сведения о перевооружении американской армии – это «самая настоящая ложь». В дневниках генерала Гальдера содержится несколько замечаний фюрера, сделанных им осенью 1940 г., о том, что перевооружение в Соединенных Штатах достигнет своего пика не ранее, чем в 1945 г., и что само это перевооружение – это чистой воды блеф. Согласно свидетельству адмирала Дёница, Гитлер посоветовал японскому послу Ошиме не бояться расширения американского флота, поскольку у «Соединенных Штатов просто не хватит моряков на все корабли». На встрече с маршалом Петеном в Монтуаре в октябре 1940 г. он насмехался над американскими объемами производства военных самолетов. В июне 1941 г., в разговоре с Муссолини, он заявил, что указанные в американских программах цифры выпуска военных самолетов и кораблей «преувеличены во много раз», и утверждал, что для выполнения подобных программ у Соединенных Штатов не хватит ни людских, ни материальных ресурсов.

Пренебрежительное отношение к американскому перевооружению окрасило и его отношение к той помощи, которую Америка оказывала противникам Германии. Гитлер еще до войны прекрасно понимал, что Соединенные Штаты будут оказывать всяческое содействие европейским странам. При обсуждении в 1937 г. «расширенного зеленого дела» и его директив (в этом деле рассматривалась вероятность того, что Великобритания объявит Германии войну в случае вторжения немцев в Чехословакию) высказывалась мысль о том, что США немедленно начнут оказывать западным державам массированную экономическую и идеологическую помощь».

25 июля 1941 г. во время встречи Редера с Гитлером тот заявил, что «необходимо избежать объявления войны Соединенным Штатам… учитывая интересы армии, которая втянута в тяжкие бои». Но командующего военно-морскими силами такая позиция не удовлетворяла и в его дневниковых записях постоянно просматривается нетерпение Редера из-за тех ограничений, которые Гитлер вынужден был ввести для военно-морского флота. Битва за Атлантику была в самом разгаре, но немецкий флот ее не мог выиграть – американские поставки по ленд-лизу потоком шли в Британию, а служба сопровождения конвоев все эффективнее и эффективнее противостояла действиям германских субмарин.

Атака на «Крир»

Как происходили инциденты между лодками и американскими кораблями? 4 сентября 1941 г. субмарина U-652 подверглась атаке эсминца, от которого стремилась уйти на глубину. Эсминец сбросил три глубинные бомбы, и, по утверждениям командира лодки, она в порядке самозащиты выпустила торпеду, которая в эсминец не попала. И только на следующий день, получив радиограмму из штаба ВМФ Германии, капитан подводной лодки узнал, что злополучный эсминец оказался не английским, а американским кораблем «Крир».

Вскоре это происшествие было рассмотрено американской военно-морской комиссией США, и главнокомандующий ВМС США адмирал Старк представил ее членам следующую информацию: «В 8.45 пилот британского самолета-разведчика сообщил на «Крир» об обнаружении немецкой подводной лодки в 10 милях к западу по курсу эсминца. «Крир» увеличил скорость и на зигзаге направился к точке с указанными координатами. Как только шумопеленгатор зафиксировал шум винтов подлодки, в эфир было отправлено сообщение для британского самолета или эсминца, находящегося вблизи. Таким образом, приказ сообщить информацию, но не начинать атаку командиром эсминца был выполнен в точности.

В 10.32 британский самолет сбросил 4 глубинные бомбы, не попавшие в цель. Спустя 20 минут он прекратил преследование. «Крир» продолжал идти своим курсом вслед за подлодкой. В 12.40 лодка изменила курс, приблизилась к «Криру» и выпустила торпеду, которая прошла мимо цели. «Крир» произвел контратаку, но без успеха».

Через неделю президент США Рузвельт заявил во всеуслышание, что «Крир» был предательски атакован немецкой подводной лодкой без всяких к тому оснований и что действия этой подлодки были не чем иным, как актом пиратства. Америка являлась не только союзницей Британии, она не могла допустить гегемонии Германии. Тем более – в море.

Начало необъявленной войны с Америкой

Но при кажущейся категоричности приказов о недопущении инцидентов с американскими судами Гитлер и не наказывал подводниках при «трагических случайностях», могущих произойти между германскими подводниками и судами, шедшими под американским флагом. По словам Дёница, «поскольку американцы вначале избегали входить в район, непосредственно прилегающий к Британским островам, где немецкие субмарины вели неограниченную войну, никаких инцидентов и не было до начала лета 1941 г. Но 20 июня 1941 г. подлодка U-203 встретила в оперативной зоне американский линкор «Техас». А так как последний находился в районе, куда раньше не заходили американские суда, командир U-203 не мог угадать, является ли корабль американским или же он, как 50 эсминцев, передан британскому флоту. Поэтому он решил атаковать. Атака оказалась неудачной, но линкор не заметил подводную лодку. Получив отчет командира о появлении американского корабля в зоне боевых действий, я немедленно отдал приказ, что американские военные корабли, даже если они замечены в зоне боевых действий, не должны подвергаться атаке, поскольку разрешение атаковать любые корабли в этой зоне не совпадает с политическими стремлениями фюрера».

Так, в июле фюрер в разговоре с Редером, заявившмм, что молодым отважным офицерам-подводникам, командующим субмаринами в водах Северной Атлантики, ведущим борьбу с англичанами (в которой иногда участвовали и боевые корабли США), все труднее становилось себя сдерживать и не отвечать ударом на удар, сказал «разрешающую фразу» – что руководство рейха не станет привлекать к ответу командира немецкой подводной лодки, если он «по ошибке» потопит американское судно. «Имеющий уши да услышит». Руководство подводного флота тихо ликовало…

Но еще более откровенное заявление Гитлер сделал 9 ноября во время своего традиционного обращения к старым нацистским товарищам в той самой прославленной мюнхенской пивной, откуда все и начиналось. Часть речи фюрера посвящалась Америке: «Президент Рузвельт приказал своим кораблям немедленно открывать огонь по немецким кораблям, как только они их заметят. Я отдал приказ немецким кораблям не открывать огня, когда они заметят американские корабли, но обороняться, если они подвергнутся нападению. Я отдам под суд военного трибунала любого немецкого офицера, если он не станет защищаться».

Спустя четыре дня Гитлер издал специальную директиву, в которой практически повторил слова из этого выступления: германским кораблям и субмаринам предписывалось избегать столкновений с американскими военными судами, но при необходимости защищаться от вражеских атак.

Такая двойная политика Гитлера, в публичных выступлениях и приказах не желавшего давать Америке повод для объявления войны, и в то же время готового на все, лишь бы поставить Англию на колени и отрезать все ее коммуникации, рано или поздно должна была закончиться крахом.

Сказанные Гитлером еще летом слова о том, что не станет привлекать к ответственности командира подводной лодки, потопившей американское судно «по ошибке», стали реальностью. В ночь на 17 октября (почти за месяц до подписания той специальной директивы), американский эсминец «Керни», оказывая помощь британскому конвою, на который напали несколько германских подводных лодок, забросал одну из субмарин глубинными бомбами, на что лодка (следуя приказу Гитлера!) ответила торпедным залпом, приведшим к гибели одиннадцати членов экипажа американского судна, ставших первыми погибшими в необъявленной войне США против Германии.

Но это был не единственный зафиксированный случай конфликта – спустя две недели был торпедирован и затонул очередной американский эсминец, сопровождающий британские конвои, – «Рубен Джейс», унеся в могилу сто человек команды (из 145 членов экипажа судна). При этом погибли и все семь американцев – офицеров эсминца…

В войну вступают Япония, США и Италия

Гитлер вел переговоры с японским правительством о нападении на Владивосток, но в том он усматривал не столько средство помощи немецким войскам в войне против СССР (до разгрома его армий под Москвой было еще далеко, и Германия рассчитывала на скорый и окончательный разгром России), а как один из вариантов дальнейшего давления на Соединенные Штаты для того, чтобы они сохраняли нейтралитет. Гитлер обещал японскому дипломату Мацуоке, что если Япония объявит войну США, то Германия сделает то же самое. Но Гитлер предлагал японцам сосредоточить усилия в борьбе против Британии и России. На Нюрнбергском процессе бывший министр иностранных дел Третьего рейха Риббентроп так оценил замыслы Гитлера: «Он боялся, что если между Соединенными Штатами и Японией будет достигнуто урегулирование спорных вопросов, то это будет означать, так сказать, безопасный тыл для Америки, и тогда вступление в войну Соединенных Штатов произойдет значительно скорее… Он был обеспокоен по поводу возможного соглашения, поскольку в Японии имелись определенные группы, которые хотели достигнуть договоренности с Америкой».

18 ноября японское правительство обратилось к главе Министерства иностранных дел рейха с просьбой о подписании договора, в котором Япония и Германия обязывались бы не заключать сепаратного мира с общими врагами. Когда японский авианосный флот находился на пути к Пёрл-Харбору, японское правительство спешило получить письменное подтверждение о готовности Германии поддержать Японию, если она окажется вовлеченной в войну.

7 декабря 1941 г. Япония неожиданно напала на американскую военно-морскую базу в Пёрл-Харборе, оправдывая свои действия ссылками на американское эмбарго. На следующий же день США объявили войну Японии. В ответ на это 11 декабря Германия и Италия объявили войну США. Но при этом командование германских ВМС заранее не было информировано японцами об их предстоящей атаке на Пёрл-Харбор и поэтому в это время в американских водах не было ни одной субмарины, и только спустя два дня получило разрешение на снятие всех прежних ограничений на ведение боевых действий против американских кораблей.

Помимо испытываемой Гитлером ненависти к Америке, он не желал мириться с военными акциями американского флота, направленными против германских подводных лодок в Атлантике: «Американские министры неоднократно хвастались, уничтожая немецкие подводные лодки преступным способом». Но при этом фюрер сильно переоценил военную мощь (в том числе и морскую) Японии…

Подводные лодки у американского побережья представляли реальную опасность конвоям. Так, по словам Дёница, «именно здесь торговые суда, включая направляющиеся в канадские порты, такие, как Галифакс и Сидни, а также на полуостров Новая Шотландия, где формировались конвои, следовали независимо. Флоты Англии и США, конечно, тесно сотрудничали, и между ними был налажен постоянный обмен информацией. В таких обстоятельствах вряд ли можно было рассчитывать на полное отсутствие в американских водах противолодочных заграждений – что-то, безусловно, было. Но скорее всего, они были не повсеместно и являлись не слишком эффективными, да и практический опыт охоты за подводными лодками у американцев пока отсутствовал. Как бы то ни было, мы ожидали, что в американских водах нас ждут условия не менее благоприятные, чем существовавшие годом или двумя ранее в британских водах.

Понятно, что рано или поздно ситуация изменится. Когда наши лодки появятся в Западной Атлантике, американцы усилят защиту и достаточно быстро приобретут опыт борьбы. Суда перестанут выходить в море в одиночку, будет введена конвойная система. Именно поэтому было так важно воспользоваться благоприятной ситуацией и извлечь из нее как можно больше выгоды, пока не поздно.

К тому же мы получили свободу действий на ведение подводной войны в американских водах. На бескрайних океанских просторах, ставших теперь зоной боевых действий, существовало великое множество торговых путей, пересекающихся в определенных узловых пунктах, которые мы теперь могли атаковать. Являясь атакующей стороной, мы обладали инициативой, а оперативно перенося тяжесть удара из одного места в другое, имели возможность застать врага врасплох и с максимальной выгодой для себя использовать эффект внезапности. Американцы не могли обеспечить постоянную защиту всех без исключения точек пересечения морских путей, поэтому они будут вынуждены преследовать нас. Так мы вынудим противника распылить свои оборонительные силы.

Таким образом, принципы ведения подводной войны остались неизменными и хорошо вписывались в условия нового театра военных действий. Нашей основной целью было потопить как можно большее количество судов, соблюдая при этом режим экономии. Иными словами, количество потопленного тоннажа, приходящееся на каждую подводную лодку в море в сутки, следовало поддерживать на наивысшем уровне. Для этого нам следовало внимательно следить, чтобы подлодки не направлялись в отдаленные районы, если, учитывая большие потери времени на переход до оперативной зоны и обратно, шансы на успех там не являлись значительно более высокими, чем в близлежащих районах. Естественно, что для этого было чрезвычайно важно получать своевременную и точную информацию относительно районов наибольшей концентрации судов противника и уязвимых мест в его обороне. Мы не могли позволить себе ввязаться в атаку, обреченную на провал. Но в девственных водах Америки мы ожидали большого успеха, который с лихвой компенсировал бы затраты времени на долгий переход».

Высадка диверсантов

Война рано или поздно должна была перекинуться с прибрежных вод на территорию США. По крайней мере, так считали в Ставке Гитлера, где разрабатывались планы диверсий на важнейших американских промышленных объектах. Немецкие лодки подходили к американскому побережью, дежурили у выхода из портов, а порой и высаживали на берег шпионов и диверсионные группы.

25 апреля 1942 г. субмарина U-213 под командованием 28-летнего обер-лейтенанта Амелунга фон Варендорфа покинула базу в Лорьяне (Франция) и взяла курс на запад. Около трех недель спустя лодка подошла к Сент-Джонсу (Ньюфаундленд), где высадила на берег лейтенанта кригсмарине Лангбейна, который должен был проследить за выходом конвоев из Галифакса. Лангбейн поселился в Оттаве под именем Альфреда Хаскинса. О его шпионской деятельности ничего не известно – даже канадские власти, которым он сдался, когда стало очевидно, что война идет к концу, не нашли основания для предания его суду.

В июне 1942 г. немцы провели операцию «Пасториус» – целью ее была организация диверсий на транспортных коммуникациях и предприятиях США. Две группы агентов, прошедших обучение в школе абвера, были доставлены на территорию Соединенных Штатов.

Группа Эдварда Керлинга покинула Брест 25 мая 1942 г. на лодке U-584 (командир – капитан-лейтенант Йоахим Деке), которая должна была высадить агентов на побережье Флориды. Группа Джона Даша отплыла на следующий день на U-202 (капитан-лейтенант Ханс Хейнц Линднер), которая должна была доставить диверсантов на южный берег Лонг-Айленда.

Группа Даша высадилась в назначенном месте, и их тут же заметил пляжный охранник, который поднял тревогу. Примчавшийся военный патруль успел разглядеть отплывавшую подлодку. К делу подключилось ФБР. Но федералам не пришлось особо искать немцев: 15 июня Даш сдался сам и выдал остальных агентов, включая группу Керлинга. Все они по особому распоряжению президента Рузвельта были преданы суду военного трибунала, приговорены к смерти и казнены. Уцелели только Даш, которому дали 30 лет, и его напарник Бургер, приговоренный к пожизненному заключению. Двух шпионов помиловал президент Трумэн в 1948 г.

30 сентября 1943 г. подлодка U-537 (командир – капитан-лейтенант Питер Шреве) вышла из Бергена, получив задание установить автоматическую метеостанцию на побережье полуострова Лабрадор. 22 октября лодка достигла залива Мартина в северной части Лабрадора. Станция была установлена на одном из прибрежных холмов, после чего лодка отправилась в обратный путь, завершив его в Лорьяне 8 декабря. Но метеостанция нормально проработала всего несколько дней – потом американцы засекли частоту и включили «глушилку».

Вторая попытка наладить работу автоматической метеостанции была предпринята в 1944 г., но U-867 под командованием капитан-лейтенанта Мюлендаля до Лабрадора не добралась: вскоре после выхода из Бергена ее потопил английский самолет.

Последний раз агентов на американскую землю пыталась высадить лодка U-1230 под командованием капитан-лейтенанта Ханса Хильбига. Она отплыла в Америку из Киля 26 сентября 1944 г. с заходом в Норвегию. Добравшись до побережья штата Мэн 29 ноября, подводники переправили на берег двух агентов – Уильяма К. Колпауга и Эриха Гимпеля. После лодка отправилась в сторону Галифакса. А Комплауг и Гимпель побрели по снежной целине в поисках дороги. Их заметил подросток – сын помощника шерифа. Тут же дали знать в ФБР, а там уже были в курсе, что надо ждать «гостей» – благодаря захвату «Энигмы» и расшифровке переговоров лодок. Дальнейшая судьба агентов похожа на историю первых двух групп: Коплауг сдался и помог арестовать Гимпеля. Оба были приговорены к смерти, но Трумэн смягчил приговор.

«Золотая фаза»

Командир подводной лодки Вернер писал в своих воспоминаниях, изданных после войны в США под названием «Стальные гробы рейха» и с предисловием американского военно-морского офицера Эдварда Л. Бича: «В мае 1941 г., когда я принял участие в первом из своих сражений на подлодке, наши атаки на морские конвои, как правило, приносили успех. Контрмеры союзников – радиолокаторы, наблюдение с воздуха, новые типы эсминцев и корабли сопровождения – находились еще в зачаточном состоянии и не представляли серьезной угрозы нашим рейдерам. Ситуацию не изменило и подкрепление британского флота 50 эсминцами США на основе англо-американского соглашения по ленд-лизу. К концу 1941 г. наше стремление к окончательной победе, казалось, было близко к осуществлению: потери союзников в этом году достигли 750 транспортных судов общим тоннажем в 3 миллиона тонн.

…Вскоре после того, как в войну вступили США, наши подводные лодки распространили свои боевые операции на прибрежные воды Восточного побережья Америки. Их рейды там производили опустошающий эффект. В течение первых шести месяцев войны против США мы потопили 495 судов общим тоннажем в 2,5 миллиона тонн. Помимо патрулирования в районах охоты за конвоями в Северной Атлантике и Карибском море, немецкие подводные лодки рыскали в Южной Атлантике, Средиземноморье, в Черном море, некоторые из них проникали даже в Тихий океан. В 1942 г., наиболее успешном в истории немецкого подводного флота, было потоплено более 1200 судов союзников общим тоннажем в 7 миллионов тонн.

…Боевые операции немецких подлодок распространились на прибрежные районы Америки, встречая лишь слабое противодействие или вовсе никакое. Торпеды поражали торговые суда на коммуникациях от Нантакета до Гатерраса, от Флориды до Виндвордских островов. Немецкие подлодки сожгли, торпедировали, обстреляли из артиллерийских орудий и потопили большое число кораблей союзников между Бостоном и Нью-Йорком, недалеко от Джэксонвилла, Майами, Гаваны, Нью-Орлеана, Корпус-Кристи, близ Баранкиллы, Маракаибо, порта Спейн, Барбадоса и Гваделупы. В те месяцы были отправлены на дно более 500 судов, включая 140 танкеров общим тоннажем в 2,5 миллиона тонн. Наступила золотая фаза подводной войны».

Америка и немецкие субмарины

Первые месяцы войны с Америкой для немецких подлодок были успешными – с января по март 1942 г. не было потоплено ни одной подводной лодки. Правительству США потребовалось пять месяцев войны, чтобы в апреле объявить об обязательности затемнения береговой черты. Началась мобилизация (как ранее в Британии) частных судов для нужд противолодочной обороны, создается система конвоев. Но с опозданием…

В книге М. Морозова «Германские подводные лодки VII серии» события у побережья США описываются следующим образом: «С мая Дёниц вводит в дело первый подводный танкер, на жаргоне подводников – «дойную корову». Применение подобных кораблей позволяет лодкам дольше оставаться в операционных зонах и с помощью одной дозаправки перебрасывать к берегам США лодки типа VII. А с двумя дозаправками «семерки» добирались даже до Карибского моря и Мексиканского залива. В мае – июле после завершения кампании у восточного побережья именно сюда переносится основная тяжесть удара немецких подлодок. И опять, до того, как устанавливается система конвоев и наращиваются воздушные и надводные противолодочные силы, на дно идет большое количество судов. В июне 1942 г. немецкими подлодками на всех театрах уничтожено 144 судна, тоннажем 700 235 брт. Всего же, за время 7-месячного «блица» «ребята Дёница» отправляют на дно в американских водах 397 судов общим тоннажем без малого 2,5 млн брт. Плата за это неслыханное избиение составила всего 7 подлодок, в том числе 4 «семерки» (U-85, U-352, U-576 и U-701)».

Поражение в Северной Атлантике

Весной 1943 г. Адмиралтейство предприняло ряд мер, призванных усилить охранение конвоев, в частности, были сформированы дополнительные флотские пять групп поддержки, и выделена большая группа бомбардировщиков, оснащенных дополнительными топливными баками и сантиметровыми РЛС. В мае в океане насчитывалось 60 немецких субмарин. С 28 апреля по 6 мая в Атлантике развернулось решающее сражение, в котором приняло участие 55 германских субмарин. Их целью был караван ONS-5.

Первоначально удача была на стороне подлодок – они успели потопить 12 судов, воспользовавшись штормовой погодой, создавшей помехи радарам. Но потом суда сопровождения нанесли ответный удар по подлодкам и потопили семь (U-630, U-192, U-638, U-125, U-531, U-438 и U-209), другим семи нанесли серьезные повреждения. Но уцелевшие подлодки, выполняя приказ Дёница, пытались атаковать караваны НХ-237 и SC-129, но сумели потопить всего четыре судна. Нападение на караваны SC-130 и НХ-239 оказалось безрезультатным. Но цена, которую подводному флоту Германии пришлось заплатить за эти атаки, оказалась слишком большой – более половины субмарин (31 из 60), базировавшихся в океане, больше не выходила на связь. Май 1943 г. не случайно для немецких подводников был прозван «черным» – погибло 40, а с учетом учебных – 43 субмарины. Поэтому 24 мая 1943 г. Дёниц был вынужден отдать приказ: «С соблюдением всех мер предосторожности переразвернуться в районе к юго-западу от Азорских островов». Немецкие подлодки покидали Северную Атлантику. В то время Дёниц еще тешил себя надеждой, что усовершенствованные субмарины еще отправят на дно не один вражеский конвой. Но вооружение и средства вооружения модифицировались не только у германских лодок, но и у противостоящей им мощи союзников, в результате чего субмарины перестали представлять серьезную опасность для американских и английских кораблей в североатлантических водах.

Глава 6

Германские субмарины в Южных морях

В английском плане ведения войны, одобренном правительством еще 30 января 1939 г., на первом месте стоял вопрос о защите атлантических коммуникаций, а вторым была защита коммуникаций в Средиземном море.

Ради нефти

Использование средиземноморских коммуникаций могло оказаться под угрозой из-за военных действий итальянцев, и поэтому для танкеров с нефтью из Персидского залива и торговых судов из Индии и Дальнего Востока предусматривался другой, более длинный путь, идущий вокруг мыса Доброй Надежды. Но при этом адмиралтейство все равно считало необходимым контролировать подступы к Средиземному морю – с запада со стороны Гибралтара и с востока со стороны Красного моря, обеспечивая тем самым (при блокаде Италии) для себя контроль над атлантическими коммуникациями, проходящими с севера на юг.

После поражения Франции и капитуляции ее флота положение Британии, вынужденной решать главный вопрос – сохранение коммуникаций в Атлантике, на Средиземном море, – ухудшилось. 10 июня 1940 г., после вступления в войну Италии, начались действия итальянского флота против английских военно-морских сил в Средиземном море, оказавшиеся не слишком успешными. К тому же итальянцы не прислушались к советам германских союзников и не провели своевременный захват расположенной на Мальте военно-морской авиабазы, которая угрожала итальянским коммуникациям, идущим к Северной Африке.

В результате предпринятого зимой 1940–1941 годов наступления английских войск в Северной Африке Муссолини пришлось принять военную помощь от Гитлера. Первое стремительное наступление Роммеля, будущего «лиса пустыни», несмотря на достигнутый успех, имело и свою «изнанку» – итальянские конвои, следующие на Африканский континент, подвергались атакам британской авиации, подводных лодок и надводных кораблей, чья база была расположена на Мальте. В результате из итальянских судов, снабжавших экспедиционный корпус в Северной Африке начиная с лета 1941 г., до цели неповрежденными доходило не больше трети судов, и поэтому немецкие и итальянские войска испытывали нехватку буквально во всем. Чтобы исправить создавшееся критическое положение (итальянский флот оказался бессильным против союзников), и в порядке оказания «братской помощи» правительство рейха отправило в Средиземное море подводные лодки, первые шесть из которых прошли конце сентября из Атлантики через Гибралтар. Спустя месяц на помощь итальянцам пришли еще четыре немецкие субмарины и началась охота за судами союзников. Вскоре последовали первые победы субмарин: U-81 в середине ноября потопила в районе восточнее Гибралтара британский авианосец «Арк-Ройял»; U-331 сумела 25 ноября потопить английский линейный корабль «Бархэм», а U-557 потопила западнее Александрии 14 декабря английский крейсер «Галатея».

Помимо немецких подлодок, в военных действиях принял и переброшенный в район Средиземного моря 2-й воздушный флот люфтваффе, сумевший на время почти полностью парализовать работу британской базы на Мальте. Контроль за частью коммуникаций перешел к немцам. В результате отступивший в конце 1941 г. из-за перебоев с боеприпасами и снабжением Роммель в январе 1942 г. начал новый этап наступления.

Но какова была цена этого для подводного флота Германии? В результате переброски части субмарин Дёницу пришлось ослабить охоту за конвоями в Атлантике. В книге Роскилла «Война на море» высказывается следующее мнение: «Дело не только в том, что немецкие подводные лодки понесли весьма ощутимые потери на новом театре военных действий (в течение ноября – декабря там было потоплено не менее семи лодок). Переброска немецких лодок из Атлантики принесла нам благодатное облегчение на этом жизненно важном театре военных действий. Когда германское командование приказало перебросить подводные лодки на Средиземное море, оно ничего не знало о намерении японцев 7 декабря вступить в войну. Поэтому оно не могло предвидеть, что новый союзник сыграет большую роль в деле поддержки Италии и спасения армий стран оси в Африке. Однако весьма сомнительно, чтобы переброска немецких подводных лодок принесла противнику какие-либо преимущества на длительное время, особенно если учесть, что с переходом подводных лодок на Средиземное море неизбежно пошло на убыль их наступление в Атлантике». К тому же не стоит забывать и о том, что немецкие субмарины хотя и помогли в значительной степени ликвидировать создавшееся в Средиземном море опасное положение, но при этом оказались неспособными самостоятельно решить проблему снабжения сухопутных войск на Африканском континенте…

Вместо Атлантики

22 ноября 1941 г. Дёниц получил приказ о переброске всех подводных лодок на Средиземное море и в район западнее Гибралтара, куда переносился центр тяжести боевых действий из Атлантики. Данные приказы Дёниц комментирует следующим образом: «29 ноября 1941 г. штаб руководства войной на море потребовал развернуть на позициях по обе стороны Гибралтарского пролива 15 подводных лодок. Еще 10 лодок должны были находиться на позициях в восточной части Средиземного моря. Постоянное выполнение этого требования означало использование всех боевых подводных лодок на Средиземном море и прекращение боевых действий в Атлантике.

Я был противником такого использования подводных лодок и особенно возражал против развертывания их в районах западнее и восточнее Гибралтарского пролива. В многочисленных устных и письменных докладах, а также радиограммах в адрес штаба руководства войной на море я пытался отстоять свою точку зрения и добиться возвращения в Атлантику подводных лодок, действовавших в районе Гибралтара…

В этой связи считалось неоправданным с оперативной точки зрения постоянное пребывание 15 подводных лодок на позициях в районе Гибралтара. С тактической точки зрения развертывание их там также было неправильным. Район Гибралтара находился под постоянным контролем английской авиации, базировавшейся на расположенную в непосредственной близости от него авиабазу. К тому же английское командование в любую минуту могло выставить по обе стороны от Гибралтарского пролива корабли противолодочной обороны. Следовало также учесть, что после прорыва наших подводных лодок в Средиземное море в конце сентября 1941 г. Англия с целью усиления противолодочной обороны в районе Гибралтара оттянула свои силы из Атлантического океана, тем более что очень скоро в Атлантике стал наблюдаться спад активности германских подводных лодок. Наши подводные лодки, развернутые на позициях в районах западнее и восточнее Гибралтарского пролива, постоянно подвергались опасности и поэтому почти все время находились в подводном положении. Это затрудняло наблюдение за обстановкой и привело соответственно к сокращению числа обнаруженных кораблей противника. За весь период пребывания на позициях лодки фактически так и не установили, где проходили коммуникации, по которым суда противника следовали с запада на восток. Находясь большую часть времени в подводном положении и будучи «привязанными» к своим позициям, подводные лодки вынуждены были ждать, когда судно противника случайно наткнется на одну из них, – только тогда могла идти речь об атаке. Кроме того, появились потери. Если первые четыре подводные лодки, совершившие прорыв через Гибралтарский пролив, потерь не понесли, то из состава второй группы одна лодка погибла. В результате усиления противолодочной обороны противника в дальнейшем погибли еще три подводные лодки, а пять были тяжело повреждены авиационными противолодочными бомбами при попытке прорваться в Средиземное море. Это вынудило их вернуться в базу на побережье Бискайского залива. Итак, 33 процента боевых подводных лодок было выведено из строя».

Проблема заключалась в том, что проходящее через Гибралтарский пролив сильное течение облегчает проникновение подводных лодок через пролив в Средиземное море, но при этом в случае прохода субмарин из Средиземного моря в Атлантический океан оно же является серьезным препятствием для движения. Учитывая сильную противолодочную оборону союзников, лодки могли двигаться в надводном положении только ночью (но одной ночи им бы не хватило), а при движении в подводном положении лодку стремительно несущееся течение «выталкивало» обратно в Средиземное море.

Поэтому немецкие подлодки, попавшие в средиземноморскую мышеловку, понесли такие большие потери. Выводы Дёница об этой не слишком удачной операции гласили: «Господство на коммуникациях, идущих в Северную Африку, прежде всего было вопросом нашего господства в воздухе, которого можно было достигнуть лишь путем ликвидации английских баз на Мальте. Поэтому перевод подводных лодок на Средиземное море следовало максимально ограничить. По моему мнению, ничем нельзя было возместить полное обнажение позиций в Атлантике и приостановку боевых действий в этом районе на семь недель… Массированное использование подводных лодок в районе Гибралтара весьма неблагоприятно отразилось на подводной войне против США, которую мы развернули в начале 1942 года».

В начале 1942 г. войска союзников высадились в Северной Африке. Одной из целей было открытие более короткого пути через Средиземное море вместо длинного маршрута вокруг мыса Доброй Надежды. В ответ немецкое командование 10 ноября 1942 г. захватило Тунис. Это затрудняло для союзников не только путь через Средиземное море, но и не давало возможности нанести из Северной Африки удар по слабо обороняемому южному флангу Европы.

На Средиземном море у ВМФ Германии не было сил, которые могли бы помешать итальянскому флоту выйти из портов на соединение с военно-морскими силами союзников. После свержения дуче, невзирая на данное Гитлеру обещание продолжать войну, 3 сентября 1943 г. новое правительство Италии тайно подписало соглашение о перемирии с союзниками, а через пять дней итальянский флот вышел из портов Специя, Таранто и Триест, чтобы согласно условиям перемирия быть интернированным на Мальте. 13 октября итальянское правительство заявило, что находится в состоянии войны с Германией. На кораблях, оставшихся на контролируемой немцами территории (это были бывшие итальянские и французские миноносцы, сторожевые корабли и тральщики), прежняя команда заменялась немцами.

Дёниц так описывает непростую ситуацию с субмаринами и изменение условий в море и на суше: «В 1943 и 1944 годах согласно моему приказу на Средиземное море вновь были направлены германские подводные лодки. Но тем временем, с одной стороны, изменились условия ведения боевых действий в Атлантическом океане и выяснилось, что время для решающих успехов в битве за тоннаж прошло; с другой стороны, теперь, в отличие от 1941 г., в опасности был не только африканский форпост: самой «крепости Европа» угрожала высадка десанта с юга (в Сицилии и Италии). Перед лицом такой серьезной опасности германский флот должен был сделать со своей стороны все, чтобы помочь обороне Италии.

В узких водах Средиземного моря противник мог охранять свои морские коммуникации силами авиации. Суда, направлявшиеся из Суэцкого канала и Александрии в Тобрук и на остров Мальта и из Гибралтара в Северную Африку и на остров Мальта, всегда проходили в непосредственной близости от берега. Поэтому охранять судоходство с берега было легко. Подводным лодкам на Средиземном море пришлось ввиду этого с самого начала вести борьбу против мощной противолодочной обороны противника. Из-за хорошей погоды волнения на море не наблюдалось. Это облегчало противнику обнаружение лодок и преследование их, а лодкам затрудняло внезапные атаки.

В 1942 г. германские лодки до июня действовали главным образом в восточной части Средиземного моря. Здесь вдоль африканского берега проходили пути подвоза снабжения из Александрии для 8-й английской армии. В течение первого полугодия U-565 потопила английский крейсер «Наяд», а U-205 – крейсер «Гермиона». Были потоплены также авианосец «Мидуэй», пять эскадренных миноносцев и 12 транспортов или танкеров.

С июля по октябрь 1942 г. подводные лодки действовали в западной части Средиземного моря и атаковали шедшие на Мальту конвои, так как после продвижения Роммеля до Эль-Аламейна в восточной части Средиземного моря снабжение английских войск морским путем прекратилось.

В ноябре и декабре 1942 г. подводные лодки были направлены для борьбы с английскими десантными войсками, доставлявшимися в Алжир и Оран. Здесь удалось потопить шесть транспортов общим тоннажем 66 000 рег. – бр. тонн и четыре эскадренных миноносца.

В 1943 и 1944 гг. германские подводные лодки действовали на путях подвоза противника в североафриканские порты и на морских коммуникациях Сицилии и Южной Италии. Были потоплены два английских крейсера – «Пенелопа» (U-410) и «Уэлшмэн» (U-617) и примерно 30 транспортов.

С моей точки зрения, успехи германских подводных сил на Средиземном море являлись максимумом того, чего можно было добиться в условиях имевшейся там противолодочной обороны. Однако по сравнению с успехами в Атлантическом океане вплоть до 1943 г. число потопленных судов на Средиземном море было незначительным, а потери в подводных лодках – высокими.

Из 62 подводных лодок, направленных на Средиземное море, начиная с 1941 г., 48 погибли в боях с противником. Из-за того что подводные лодки не имели в портах защитных укрытий, 11 подводных лодок были выведены из строя в базах бомбардировщиками противника».

Лодки против лодок

Ни одна морская держава, в том числе и Англия, имевшая значительный опыт успешного боевого использования субмарин для борьбы с субмаринами противника, не готовила в предвоенный период свои подводные силы для решения противолодочных задач. К началу Второй мировой войны ни в одном флоте мира противолодочных подводных лодок не значилось.

Однако с началом военных действии английские лодки стали широко использоваться в системе противолодочных дозоров на подходах к портам и базам своего флота, которые в это время являлись основными районами боевых действии «серых волков». Именно такие дозоры сыграли важную роль в противолодочной обороне Англии до конца 1941 г. Помимо того, в первом периоде войны английские субмарины широко использовались на линиях противолодочного патрулирования Исландия – Шотландия и Шотландия – Юго-Западная Норвегия, когда через эти районы проходили пути развертывания германских субмарин для действий в Атлантике, а также для перехода в операционные зоны Бискайского залива и Средиземного моря. Позже, с введением постоянного патрулирования авиации, лодочные дозоры были сняты из опасения понести потери от своих же самолетов.

В ходе военных действий подводные лодки англичан и американцев неоднократно привлекались для прикрытия конвоев и соединений боевых кораблей от ударов «волчьих стай». Иногда подводные лодки включались и в непосредственное охранение конвоев.

Американцы привлекали свои субмарины для борьбы с немецкими и японскими лодками в районе Виргинских островов, в Карибском море и на восточных и западных подходах к Панамскому каналу. Эти действия прекратились в конце 1942 г., когда были организованы воздушные и надводные противолодочные силы, и Дёниц надолго вынужден был отказаться от использования подводных лодок у побережья Америки.

Когда после падения Франции немецкие подлодки, используя базы Бискайского залива, значительно активизировали свою деятельность в Атлантике, ответной мерой англичан, как известно, было создание Бискайского противолодочного рубежа, начинавшегося между прибрежными минными заграждениями и зоной действия противолодочной авиации союзников. Немецкие лодки, считаясь с реальной подводной угрозой, проходили районы позиций английских субмарин в подводном положении и вынуждены были всплывать в зонах воздушного патрулирования для зарядки аккумуляторов, вследствие чего часто обнаруживались и атаковывались противолодочной авиацией союзников.

Несмотря на активное участие в противолодочной обороне, реальных побед у субмарин было немного. Скорее всего, это потому, что субмарины в противолодочной борьбе действовали чрезмерно осторожно.

Подводные лодки действовали в основном одиночно и самостоятельно в строго ограниченных районах, где запрещались атаки своим надводным кораблям и авиации.

Противолодочная деятельность немецких субмарин носила случайный характер. Штаб руководства войной на море не привлекал свои подлодки к поискам иностранных субмарин, исходя из трудностей взаимного опознавания. Дёниц и слышать ничего не хотел об участии его субмарин в подводных или надводных дуэлях – каждая лодка была на счету! К тому же он всегда считал торговые суда и крупные надводные корабли противника более ценными объектами, нежели подводные лодки.

При встрече с подлодкой союзников немецкие подводники, как правило, старались погружением и уходом на глубину уклониться от боевого столкновения и как можно быстрее оторваться от опасного противника. Оружие при этом использовалось только в особо благоприятных условиях при полной уверенности в успехе атаки. Достаточно вспомнить поединок английской субмарины с U-617 Альбрехта Бранди, происшедший в январе 1943 г. в Средиземном море, который длился три часа и закончился ничем, поскольку Бранди первым прекратил опасную игру.

А вот англичане как раз в Средиземном море и добились наибольших успехов в противолодочной борьбе. Несмотря на то, что там вели боевые действия в среднем не более 25 британских подводных лодок, они потопили 23 итальянские и германские лодки, что пропорционально являлось самой высокой цифрой побед на единицу противолодочных сил.

В Атлантике английские подводники потопили всего 14 подводных лодок, в том числе одну свою по ошибке, хотя на этом театре в борьбе против немецких субмарин принимало участие гораздо большее число британских подводников. Причем пять лодок из этого количества было потоплено в последний год войны у норвежских баз.

За все время войны английские субмарины потопили 19 германских подводных лодок, в то время как немцами были потоплены только три английские. Здесь могло сказаться и то обстоятельство, что немецких подводников не обучали противолодочным действиям, поскольку лодка всегда рассматривалась немцами исключительно как наступательное оружие.

И все-таки в надводном положении

Еще одна характерная деталь прошедшей войны – большинство субмарин были атакованы торпедами в надводном положении, то есть, по сути дела, как надводные корабли. Подлодки неоднократно использовали гидроакустические станции для обнаружения субмарин противника под водой или преследования в подводном положении, а иногда и для торпедных атак. Так, английская подводная лодка «Венчурер», находившаяся к северу от мыса Берген, днем 9 февраля 1945 г. получила донесение о подходе к ее позиции немецкой субмарины U-864 корветен-капитана Ральфа-Реймора Вольфрама. Вскоре гидроакустик обнаружил какую-то цель. Подняв перископ для осмотра горизонта, командир «Венчурера» увидел два перископа вражеской лодки, но слишком близко, так что дистанция до цели не позволяла использовать торпедное оружие. В течение двух часов «Венчурер» преследовал уходившую лодку противника, причем весь расчет маневрирования производился по данным гидроакустики. Наконец командиру «Венчурера» удалось занять позицию для атаки и с дистанции 10 кабельтовых произвести четырехторпедный залп. Одна из торпед достигла цели и отправила U-864 на дно вместе со всем экипажем. Этот боевой эпизод можно считать первым в истории настоящим поединком двух лодок в морских глубинах, закончившимся гибелью одной из них.

Чаще всего гидроакустические станции использовались для первоначального обнаружения подводных целей и занятия выгодной позиции для атаки. Еще в начале войны имел место случай подводного маневрирования английской лодки «Спирфиш» и немецкой субмарины, которые в течение шести часов только по данным гидроакустики пытались таранить или атаковать друг друга торпедами. Такой возможности не представилось, и лодки разошлись.

12 апреля 1945 г. на подходах к Бергену английская лодка «Тэпир», обнаружив шум винтов, предположила, что это немецкая субмарина, идущая в подводном положении. По изменению акустических пеленгов было определено направление движения немцев к берегу. Правильно оценив обстановку, командир «Тэпира» занял выгодную для атаки позицию у самого входа во фьорд в расчете на всплытие вражеского корабля в надводное положение в районе с малыми глубинами. Расчет командира оправдался. Всплывшая немецкая лодка U-486 обер-лейтенанта Герхарда Мейера была успешно атакована на подходах к своей базе. Так «Тэпир» отомстил немецкой лодке за потопление в декабре 1944 г. в Ла-Манше американского парохода «Леопольдвилл». Тогда погибли 763 американских солдата из 66-й пехотной дивизии.

В декабре 1943 г. французскую лодку «Орфей», патрулировавшую у южного побережья оккупированной немцами Франции, преследовали две германские субмарины. В течение нескольких часов подводные лодки маневрировали на глубине, следя друг за другом только с помощью гидроакустических пеленгов. Но поскольку для стрельбы обычными торпедами не было благоприятных условий, встреча осталась безрезультатной.

Как и в Первую мировую войну, для потопления подводной лодки было достаточно одного попадания торпеды. Их экономии, особенно в английском флоте, не придавали особого значения. Из всех торпед, выпущенных за время Второй мировой войны британскими подводными лодками, только 20 процентов достигли цели.

Помимо торпед иногда подводные лодки для уничтожения субмарин противника там, где позволяла тактическая обстановка, использовали артиллерию и мины. За время войны подорвалась на минах и затонула только одна подводная лодка. Это произошло на Балтике в районе острова Борнхольм в марте 1943 г., где на мины, выставленные советской подводной лодкой Л-3 «Фрунзенец» капитан-лейтенанта В.К. Коновалова, наскочила немецкая субмарина U-416 обер-лейтенанта Эберхарда Ригера. Количество погибших точно не известно.

И все же открытых столкновений субмарин противников во Второй мировой войне было немного.

Герберт Вернер («Стальные гробы рейха») вспоминал: «После многочасового сидения на ограждении мостика и наблюдения за горизонтом я спустился вниз и занялся бутербродом, приправленным прогорклым маслом и зеленой плесенью. Чтобы скрасить неказистую пищу, я покрыл хлеб толстым слоем клубничного джема и запил свой нехитрый ужин крепким кофе. Однако в 18.15 моя трапеза оборвалась,

С мостика донесся крик, заставивший застыть кровь в жилах:

– Полный вперед, право руля! Торпеды по правому борту!

Я помчался через центральный пост в рубку. Взобравшись на мостик под шум заработавших дизелей, я заметил три искрящихся следа на морской поверхности, мчавшихся к нам с неумолимой точностью. Мы были парализованы ужасным зрелищем приближавшейся смерти. В эти роковые секунды я приготовился к встрече с вечностью. Еще миг – и пенистые стрелы ударят в борт лодки… Вот-вот…

Однако взрыва не последовало, не раздалось даже удара стали о сталь. Нас всех переполнило радостное возбуждение от неожиданного спасения. Когда мы повернулись к левому борту, то обнаружили по едва заметным следам торпед, что две из них проскользнули под килем лодки, а третья прошла мимо кормового гребного винта. Мы полной грудью вдохнули, еще не уверенные в том, что остались живы, затем наши сердца забились снова.

U-557 мучительно медленно развернулась правым бортом и получила наконец возможность ускорить ход. Впереди нас шла подлодка противника, с которой и были пущены торпеды. Она выглядела едва различимым пятном на бескрайней поверхности моря. Мы достигли этого места в течение нескольких секунд. Паульсен, взобравшийся на мостик через несколько мгновений после того, как нас миновала смерть, прокричал уверенным голосом:

– Приготовиться к бою, очистить мостик!

Наша команда с азартом готовилась к дуэли с вражеской субмариной. Взвизгнула сирена тревоги, и U-557 погрузилась вслед за противником в темную глубину моря… Противник стремился оторваться от нас. Мы преследовали его, но без результата. Субмарина противника имела большую скорость.

…В переговорной трубе прозвучал голос акустика:

– Противник продувает балласт.

Паульсен мгновенно откликнулся:

– Всплытие – продуть балласт при одновременной работе дизелей на полных оборотах!

Мгновения спустя лодка освободилась из водяного плена, и мы ринулись на мостик с биноклями наготове. Субмарина находилась от наших торпедных аппаратов не более чем в восьми километрах. Под команду «Увеличить скорость втрое!» мы начали ее преследовать. Дымящие дизели субмарины свидетельствовали о том, что она на полном ходу стремится избежать нашей контратаки. Противник стал выполнять зигзагообразные движения. Беспорядочные зигзаги субмарины позволили нам рассмотреть ее надстройку и определить тип по международному морскому каталогу. Паульсен и Керн считали, что это была британская «Темза».

Мы поняли, что субмарина превосходит нашу лодку в размерах и скорости. Поскольку преследовать ее было бесполезно, мы изменили курс и проводили противника, глядя на него в бинокли, пока он не скрылся за горизонтом в направлении Бостона».

Подлодка U-639, спущенная на воду 22 июля 1942 г., и плававшая под командованием обер-лейтенанта Вальтера Вихмана, имеет все шансы быть отнесенной к разряду неудачливых. Она четырежды выходила в боевой рейд, но безрезультатно. Наконец, эта лодка была направлена в Баренцево и Карское море в рамках операции «Вундерланд» – целью которой было нарушение советских морских коммуникаций в Арктике.

Но в то же самое время туда же была направлена советская подлодка С-101. На ней только что сменился командир – прежний, капитан 3-го ранга П.И. Егоров, ушел на повышение, стал командовать 5-м дивизионом ПЛ СФ, а его место на лодке занял капитан-лейтенант Е.Н. Трофимов. В первый боевой поход с новым командиром вышел и прежний. 7 августа 1943 г. лодка вышла к мысу Желания. 28 августа шумопеленгатор С-101 зафиксировал присутствие немецкой подлодки – это и была U-639. Вскоре ее увидели – лодка шла в надводном положении.

Атакой руководил Егоров. В немецкую лодку попало три торпеды, и она затонула со всем экипажем. Среди обломков, плававших на поверхности воды, советские моряки подобрали неповрежденную сигнальную книгу.

Черноморские столкновения

Бывали и такие эпизоды, которые, имея все шансы стать трагическими, приобретали благодаря случайному стечению обстоятельств комический оттенок. Подобный момент описывает в своей книге «Записки подводника» Ярослав Иоселиани, командир подводной лодки «Малютка», действовавшей в акватории Черного моря: «День выдался пасмурный и с плохой видимостью. Я решил всплыть и идти для скорости в надводном положении. Около десяти часов сигнальщик обнаружил идущую контркурсом подводную лодку, однотипную «Малютке». Я вышел на мостик и взялся за бинокль. Судя по всему, это была лодка, которой командовал мой добрый приятель – капитан-лейтенант Прокофьев. Меня смущало только одно: почему меня не предупредили по радио о выходе Прокофьева в море?

Подводные лодки шли друг другу навстречу, и по мере их сближения и я, и все находившиеся на мостике «Малютки» приходили к единодушному выводу: быстро идущий на нас корабль может быть только хорошо знакомой лодкой Прокофьева.

Когда лодки сблизились настолько, что могли быть различимы сигнальные флажки, я приказал приготовить сигнал: «Желаем счастливого плавания!»

Цветные флажки готовы были взвиться на небольшой нашей мачте, когда встречная подлодка начала погружаться, и сигнальщик различил на ее мостике флаг со столь ненавистной свастикой. Оказалось, что это немец, возвращающийся с боевой позиции у наших берегов.

Не раздумывая, я приказал начать срочное погружение «Малютки».

Уйдя под воду, обе подводные лодки резко изменили курс и начали поспешно уходить друг от друга. Моим поведением руководило то простое обстоятельство, что «Малютка» не имела в запасе ни одной торпеды. Возможно, что и фашистская лодка была в таком же положении.

Находившийся рядом со мной Каркоцкий не удержался, чтоб не сострить:

– А ведь надо было, товарищ капитан-лейтенант, спросить у фашистов, с чем они возвращаются домой? Зря не спросили!

Изрядно отойдя от вражеской лодки, «Малютка» всплыла и, переменив курс, снова понеслась на восток».

Немецкие лодки в Индийском океане

Впервые действия германских подлодок в Азии стали обсуждаться представителями Третьего рейха и Японии в последние два месяца 1939 г. В середине января 1942 г. между Японией, Германией и Италией было достигнуто (с примечаниями – «боевые действия в Индийском океане могут вестись – если потребует ситуация – и вне согласованной границы») соглашение о разделе азиатских сфер влияния.

Но поскольку главной для немцев оставалась «Битва за Атлантику», то германские подводные лодки начали действовать (в сотрудничестве с японцами) в Индийском океане весной 1943 г., после успехов союзников против «волчьих стай» в Атлантике. Командующим группой подлодок «Муссон» был назначен фреггатен-капитан Вильгельм Доммес, прибывший на военном-морскую базу флота Пенанг (Малайзия) на лодке U-178 в мае 1943 г. Этот офицер, награжденный Рыцарским крестом, провел в море 410 суток в течение 11 походов, благополучно пережил разгром Третьего рейха и умер от старости в 82 года.

Шесть немецких лодок, патрулировавших в Индийском океане, в конце июня 1943 г. были дозаправлены с танкера «Charlotte Schlieman». Первоначальный расчет на внезапность атаки немецких подлодок по мере информированности противника не оправдался и привел к потерям лодок. Помимо этого, перед Дёницем стояла непростая задача по организации обслуживания и снабжения своих лодок в Пенанге и сокращению риска гибели по дороге новых лодок, отправленных в Индийский океан.

Всего в январе 1944 г. в Индийском океане действовало шесть немецких подлодок, которым (при участии японских лодок за три месяца удалось потопить 28 судов. Но это был последний крупный успех – союзники усилили охрану своих конвоев и стали активнее использовать авиацию. В марте и апреле 1944 г. на дно было пущено три судна союзников, но при этом немцами было потеряно четыре лодки. Помимо ведения боевых действий, часть немецких (и итальянских) лодок использовалась в качестве транспортов, доставляя в Японию снаряды «Фау» в разобранном виде, радиолокационную аппаратуру, чертежи, специальное оборудование и обратно в Третий рейх – вольфрам, молибден, олово, каучук…

По мнению исследователя Арти Д. Александер, «немецкие подводные лодки не добились успеха у берегов Индии. Согласно данным индийских архивов, в ходе рейда немецкой лодки U-168 в район Бомбея ей удалось потопить британский пароход и обстрелять шесть парусных судов. Через несколько месяцев лодка была потоплена в Яванском море, половину экипажа спасли, а саму подлодку нашли на дне несколько лет назад.

Самой везучей из всех подлодок у индийских берегов была U-532, которая сумела в ходе рейда на западном индийском побережье пустить ко дну четыре корабля и вывести из строя пятый. Но авиация союзников успешно выслеживала и топила немецкие лодки.

Английская колониальная администрация опасалась не немецких лодок, а вооруженных сил японцев и поддержки ими индийцев, сторонников Чандра Боса, требующих немедленного предоставления независимости (а не после окончания мировой войны, как обещал в 1942 г. Джавахарлалу Неру и Махатме Ганди британский парламент). Но появление «волчьих стай» сыграло свою роль для Индии, поскольку английская администрация пошла на увеличение числа индийских военных судов (на момент начала Второй мировой войны военный индийский флот насчитывал всего лишь восемь сторожевых кораблей и тральщиков). После провозглашения независимости эти суда стали военно-морским флотом независимой Индии».

Глава 7

Опасные пути Северных караванов

Арктические конвои во время Второй мировой войны направлялись из Великобритании и США в северные порты СССР – Архангельск и Мурманск – и обратно. В период с августа 1941 г. по май 1945 г. прошло 78 конвоев: 1400 торговых судов доставили в Советский Союз немалое количество промышленного оборудования, продовольствия и военного снаряжения.

За это время немцами были потоплены 85 торговых судов и 16 боевых кораблей английского флота. Германия потеряла один линкор, три эсминца и не меньше 30 подводных лодок.

Охота на конвои была одной из основных задач немецких субмарин. Тем более, что путь конвоев, отплывавших с базы Лох Еве в Шотландии, проходил в опасной близости от берегов оккупированной немцами Норвегии, вблизи баз подводного флота.

Опыт, приобретенный США и Англией, с одной стороны, и Германией – с другой во время «битвы за Атлантику», вовсю применялся и в период арктического противостояния, хотя полярный день, близость вечных льдов и регулярные шторма придавали дополнительную сложность.

Командование ВМС Германии еще до начала Второй мировой войны вело широкую разведку и оборудовало пункты базирования на островах Шпицбергена, в Атлантике и в Арктике, усиленно отрабатывало взаимодействие группировок подводных лодок и авиации по конвоям. После оккупации Норвегии ее побережье было оборудовано сетью аэродромов, радиолокационных станций, а также центрами радиоразведки с пунктами перехвата и пеленгования.

Искусство связи

В 1942 г. Германия значительно усилила группировку ВМС, нацеленную на поиск и уничтожение конвоев, следующих из портов Великобритании (база Лох-Ю) и Исландии (Хваль-фьорд) в порты Архангельск и Мурманск. Переходы совершались за 10–12 суток. Германские самолеты-разведчики передавали донесения на береговые пункты управления, которые репетовали их через мощные передающие радиоцентры, построенные специально для управления подводными лодками: в диапазоне сверхдлинных волн – 1000 киловатт, на коротких волнах – 200 киловатт. Самолеты, следуя по курсу конвоя, одновременно по радио наводили подводные лодки и ударную авиацию.

Военно-морские силы США и Великобритании для обеспечения проводки конвоев сосредоточили свои усилия на разработке радиоэлектронных средств обнаружения, а также поражения воздушных и подводных целей.

Контр-адмирал Н.И. Трухнин, бывший в годы войны офицером связи, вспоминал: «При построении походного ордера в состав кораблей внешнего кольца охранения включались корабли, имеющие радиолокационные станции наблюдения за воздушной обстановкой и гидролокаторы для обнаружения подводных лодок… Управление внутри конвоя осуществлялось в радиосети УКВ и зрительньми средствами. Руководящим документом являлся «Свод сигналов для судов в конвоях» под названием «МЕРСИГС» – английского издания. В нем излагались указания по маневрированию и связи. До обнаружения противником конвоя суда соблюдали полное радиомолчание. Для опознавания судов и кораблей различных государств между собой применялись документы, разработанные командованием ВМС Англии, и назывались они «АСРС». Отпечатанные на плотной бумаге, они содержали зрительные сигналы, включая разноцветные ракеты. Во избежание попадания документов противнику, сроки их действия периодически менялись по расписанию действия ключей («Скрембл»), которое объявлялось шифром… Для прикрытия конвоев, при их движении в зоне ответственности Северного флота (восточнее 20 градусов восточной долготы), флот часть сил переводил в повышенную и полную готовность: наносились бомбошумовые удары авиации по аэродромам в северной Норвегии, осуществлялся поиск подводных лодок по маршруту движения конвоев и траление фарватеров, вводилось дежурство истребительной авиации в воздухе».

Секретные базы немецких подлодок на советском Севере

С советской Арктикой связаны многочисленные загадки и мифы – в том числе о секретных военных базах Третьего рейха, многие из которых, по мнению энтузиастов их существования и даже поисков до сих пор не найдены, именно потому, что в свое время были тщательно замаскированы немцами, а существовавшие о них документы перед падением рейха уничтожены. Причем речь идет не о реально обнаруженных стоянках немецких подводных лодок в годы Великой Отечественной войны, а именно «фундаментальных» базах.

Среди историй об этих базах одно из центральных мест занимает версия о «Базис Норд» (База Север), по которой сохранились еще довоенные документы. В 1939–1940 гг. это была планировавшаяся секретная база Военно-морского флота Германии на севере СССР к западу от Мурманска, в губе Западная Лица. Причем секретная от кого угодно, только не от советских властей, ведь место для базы было предложено СССР в ходе переговоров с Германией. До наших дней дошел приказ Главного командования ВМС от 31.10.1939:

а) Немецкие ВМС по предложению советского правительства получают в полное распоряжение бухту Западная Лица в координатах 69.25 с.ш. – 32.2VI в.д. Предусматривается использовать ее в качестве «Базы Север» военными и торговыми кораблями для следующих целей: 1) база снабжения, 2) гавань-убежище, 3) место для ремонта (по готовности плавмастерских).

б) названия этой бухты в ведомственном обороте избегать, вместо него употреблять обозначение «База Север».

в) в данный момент возможно путем кратковременного перебазирования находящихся в Мурманске судов организовать временное снабжение топливом с танкеров и торговых судов, равно как и в ограниченном объеме провиантом и товарами, закупленными в Мурманске. Подготовка солярки и провианта для ПЛ будет выслано с родины, также, как и предоставление/оснащение судна снабжения для броненосца на 3 месяца, со снабжением водой в «Базе Север».

г) на самой «Базе Север» пока никаких природных или искусственных средств для ее будущего применения нет. По поводу подготовки снабжения см п. в). Подходящее под плавказарму судно (CORDILLERA) находится в Мурманске. Для проведения запланированных ремонтов в последующем нужна плавмастерская, ее подготовка запрошена.

д) BdU (командующему ПЛ) предложили использовать «Базу Север» для снабжения ПЛ, и дать ответ по виду и объемам обслуживания по таким вариантам: 1) для получения снабжения в самой «БС», 2) для получения снабжения в море с Базы – с предложением района моря, для этого предназначенного.

В «Морском сборнике» № 11 за 2007 г. опубликована статья капитана 2-го ранга С. Ковалева «Базис Норд». Миф или реальность?», где он доказывает, что база вполне реально существовала: «…приблизительное время рождения тайной базы на Кольском полуострове обозначил немецкий военный историк Фридрих Руге: «…В начале октября 1939 г. германский военно-морской флот пользовался тайными базами снабжения… в бухте западнее Мурманска».

Считается, что в виде компенсации за предоставление секретной базы на Кольском полуострове в СССР была получена так называемая германская военно-техническая помощь (правда, она стала поступать только в 1940 г.) – недостроенный тяжелый крейсер «Лютцов» (первоначально речь шла о «Зейдлице» или «Принце Ойгене», находившихся в большей степени готовности, однако «сошлись» на «Лютцове»)…»

Не дожидаясь окончательного решения вопроса о создании секретной базы в Кольский залив пришли немецкие транспорты «Кордиллере» и «Сан-Луи» с грузами и техникой, а также лайнер «Бремен». Возникает вопрос – насколько после захвата Норвегии для ВМС Германии оставалась необходимость сооружения/поддержания этой базы и в каких архивах хранятся документы, рассказывающие о функционировании «Базиса Норда».

В итоге, как легко догадаться, ни одно военное судно или подводная лодка Германии не получили снабжение на этой базе. Но кое-какие свидетельства ее существования сохранились: «Рядом с губой Андреева в начале 1940-х годов был построен весьма интересный аэродром, а один из районов южного побережья Нерпичьей губы (между высотами 160,7 и 60,2) даже получил название «Завод гидросамолетов», – говорится в книге Сергея Ковалева и Анатолия Федорова «Что искал Третий рейх в Советской Арктике. Секреты «полярных волков». – В те годы в районах Западной Лицы никакого строительства специальных объектов военного назначения не велось. Выходит, что хорошо сохранившаяся сегодня полуторакилометровая взлетная полоса предназначалась для самолетов неизвестного назначения. Трудно предположить, чтобы такой аэродром построили ради спецпереселенцев и рыбаков колхоза «Коминтерн». Интересный факт: взлетно-посадочная полоса этого аэродрома еще в начале 1980-х годов была покрыта металлической плиткой. Поблизости, на береговой осушке, были вкопаны в землю цистерны для хранения жидких нефтепродуктов. А в одном из подскальных сооружений в губе Нерпичья долгое время существовал небольшой источник чистого авиационного керосина, хотя по прямой (через скалы) до ближайшего керосинохранилища не менее пяти километров. ВПП была сделана не по советской технологии. На это косвенно указывает конструкция ее дренажной системы…»

Но база «Норд» была построена хоть и тайно, но сравнительно официально, по договору. Однако, готовясь к войне против СССР, немцы позаботились и о создании совершенно секретных пристанищ для своих подводных лодок. В вышеупомянутом исследовании о них тоже идет речь: «Для тайных ремонтных пунктов нацистских подлодок выбирались самые безлюдные места нашей Арктики. Возможно, с таким ремонтом связана неожиданная находка советских пограничников на берегу севернее бухты Эклипс. Здесь после войны обнаружили лежащую на берегу фашистскую подлодку. Что это был за подводный корабль? Почему он остался на берегу, а экипаж его бросил?.. Но именно в районе бухты Эклипс, как бы специально, расположены бухта Слюдяная, озеро Слюдяное и река Слюдяная. А нет ли там залежей слюды или алюмосиликатов, столь необходимых по меньшей мере для стекол манометров германских паровозов и кораблей? И если это предположение верно, то брошенная подлодка, скорее всего, одна из «конвойных» субмарин, исчезнувших в конце Второй мировой войны».

А Сергей Ковалев в книге «Свастика над Таймыром» утверждает, что на упомянутом полуострове была не только секретная база подлодок, но и производство по добыче бериллиевой руды для нужд германской военной промышленности. И работали там советские военнопленные.

Рассказы местных жителей о том, как ими, их родственниками или знакомыми были найдены немецкие склады с топливом и продуктами, зафиксированы вплоть до Обской губы.

Более того – известны рассказы и о том, что в середине 1960-х гг. еще дальше на восток, в районе устья реки Лена, а именно в Нееловом заливе на берег моря периодически выносило металлические бочки с дизельным топливом. На них сохранились немецкие надписи и символика Третьего рейха. Там же среди скал однажды нашли останки человека, по обрывкам формы и уцелевшим знакам различия опознали унтер-офицера кригсмарине. Потом вертолетчики, участвовавшие в строительстве Байкало-Амурской магистрали, вроде бы обнаружили и саму базу, из хранилищ которой те бочки выносило штормами. На берегу Быковской протоки в устье Лены оказался длинный бетонный причал, к которому, возможно, примыкали подземные сооружения, но вход в них был разрушен, скорее всего, – намеренно взорван.

Также есть информация, что на острове Земля Александры уже в недавнее время были обнаружены развалины бункера, а в нем – множество немецких вещей времен Второй мировой войны (документы, обувь, предметы быта). Предположительно, в указанном месте в 1942 г. была создана база кригсмарине с метеостанцией – часть секретной сети арктических станций времен Второй мировой войны «Schatzgrabber» («Кладоискатель») располагалась на небольшом изолированном острове архипелага Земли Франца-Иосифа в Баренцевом море. На базе до июля 1944 г. работало десять германских специалистов.

Однако ее деятельность, начавшаяся в сентябре 1943 г., была прекращена летом 1944-го, когда весь личный состав заразился трихинеллезом. Некоторые – со смертельным исходом. Таковы были последствия удачной охоты на белого медведя, мясо которого немцы употребили в пищу без достаточной тепловой обработки. Хотя при сильно зараженном мясе даже долгая варка или жарение не помогают.

Завезти новых людей на базу уже не успели, но вывезли на подводной лодке часть оборудования.

Строения на Земле Александры замечала еще советская воздушная разведка во время войны. Сергей Ковалев в книге «Арктические тени Третьего рейха» пишет, что немецкую метеостанцию на острове Земля Александры видел экипаж ледокола «Семен Дежнев» в сентябре 1951 г. Моряки обнаружили несколько блиндажей, метеорологическую площадку, обширный жилой бункер, пулеметные гнезда, две радиостанции. Существует неподтвержденные сведения, что на том же острове существовала и секретная гавань для немецких подводных лодок, обустроенная в природной пещере.

Осенью 2016 г. эта секретная немецкая военная база была вновь обнаружена и осмотрена российскими исследователями. При раскопках базы были найдены фрагменты немецких мундиров армии и военно-морского флота, оружия и боеприпасов.

Штурман транспортного парохода «Рошаль» Ю.Д. Жуков в своем мемориальном очерке «Союзники» тоже затрагивал эту тему: «…в 1942 г. на нашем острове Земля Франца Иосифа, в 120-ти километрах от поселка бухта Тихая они оборудовали базу для своих субмарин, а для столь наглых акций требовалось прежде всего подробные, хорошо выполненные морские карты. Мы, например, их не имели и пользовались изданиями, на рамках которых было напечатано «Составлено по работам Русанова 1908 года» и, словно в насмешку, тут же стоял жирный штамп «секретно». Напрашивается вопрос, какими картами пользовались немецкие моряки? Тут следует заглянуть в историю освоения нашего Севера. До прихода к власти Гитлера у нас были вполне добрые отношения с Германией, и задолго до начала второй войны была предпринята совместная попытка на дирижабле «Граф Цепелин» совершить полет к северному полюсу. Экспедицию возглавлял доктор Гуго Эккенер, в ее реализации принимали участие советские ученые: профессора Визе и Самойлович. Финансировала экспедицию в рекламных целях знаменитая германская оптическая фирма «Цейс», которая установила на дирижабле мощную аппаратуру для производства аэрофотосъемки и предложила нам контракт на выполнение работ по изготовлению карт Новой Земли и других островов по трассе перелета. Дирижабль Северного полюса не достиг, но над островами все же пролетел. Сделка по изготовлению карт для нас не состоялась, и в итоге в годы войны мы плавали по чудовищно старым картам, где очертания берегов обозначались пунктиром, т. е. «примерно», и только некоторые бухты, заливы, проливы соответствовали истине, хотя и выполнялись экспедициями начала века. Нужно думать, что «Цейс» воспользовался случаем и не промедлил отснять этот район впрок. Не потому ли немецкие субмарины так вольготно чувствовали себя в водах нашего Севера?»

Да, знаменитый пассажирский дирижабль LZ127 «Граф Цеппелин», сооруженный в Германии в 1928 г., летал не только вокруг света (с посадками во Фридрихсхафене, Токио и Лос-Анджелесе), но и над Советской Арктикой. Он обладал принципиально новой топливной системой – его двигатели работали преимущественно на светильном газе, который до распространения электрического освещения применялся в уличных фонарях и домашних газовых рожках. Бензин служил лишь резервным горючим. Это позволяло не загружать воздушный корабль тяжелым запасом топлива. Поэтому он мог преодолевать большие расстояния.

10 сентября 1930 г. дирижабль «Граф Цеппелин» впервые прибыл в Москву. А в конце июля следующего года совершил упомянутый выше полет над советской Арктикой. Состоялся обмен почтой с советским ледоколом «Малыгин» в бухте Тихой (архипелаг Земля Франца-Иосифа). Для этого дирижабль совершил посадку на воду. Известна даже почтовая марка, на которой изображен «Граф Цеппелин» на фоне полярной природы и советского ледокола.

Сама экспедиция, стартовавшая из Ленинграда, была вполне официальной. В городе на Неве немецким участникам во главе с Гуго Эккенером организовали парадную встречу с оркестрами и приветственными речами. Предстоящий полет широко освещался в советской печати. Дирижабль прошел в Ленинграде предполетную подготовку и переоборудование.

В полете принимали участие и советские ученые. Рудольф Самойлович, возглавлявший в 1928 г. экспедицию на ледоколе «Красин» по спасению Умберто Нобиле и его спутников (их дирижабль «Италия» потерпел катастрофу во льдах). Изобретатель метеорологического радиозонда Павел Молчанов. Инженер Федор Ассберг – в 1935 г. он на правах уполномоченного «Дирижаблестроя» будет руководить установкой в Свердловске 40-метровой причальной мачты для дирижаблей, первой в СССР и самой высокой в Европе. Летел на борту «Графа Цеппелина» и радист Эрнст Кренкель, будущий знаменитый полярник-папанинец.

Гуго Эккенер проложил маршрут через Баренцево море к Земле Франца-Иосифа, дальше через Северную Землю на полуостров Таймыр, а потом к Новой Земле, откуда планировалось лечь на обратный курс в Берлин. И это было одобрено советским руководством. Места, над которыми Эккенер намеревался вести свой дирижабль, были тогда крайне труднодоступными и почти безлюдными.

Вполне возможно, что советское правительство усмотрело в поддержке экспедиции Эккенера возможность разведать эти суровые края, имея в виду последующее их освоение. Маршрут был согласован и выверен по времени, контроль за соблюдением трассы и хронометража возложен на ОГПУ.

Немецкие исследователи, среди которых, как потом выяснилось, были разведчики отнюдь не только полезных ископаемых и неизвестных островов, проделали подробную съемку местности с борта дирижабля. Причем специальная аппаратура для фотосъемки была смонтирована именно в Ленинграде. Рудольф Самойлович утверждал потом, что эта экспедиция принесла множество ценных сведений, для сбора которых при передвижении по воде понадобилось бы несколько лет.

После возвращения аэронавтов в Берлин под эгидой «Международного общества по исследованию Арктики» был опубликован подробный иллюстрированный отчет об экспедиции. Но результаты фотосъемки попали и в немецкий Генштаб. Сведения о представителях германских спецслужб на борту «Графа Цеппелина» стали тому причиной или просто размах Большого террора, но Самойлович и Молчанов были репрессированы и погибли (первый приговорен к смерти и расстрелян, второй убит конвоиром по пути в лагерь).

Но в момент старта «Графа Цеппелина» печальные перспективы еще не очень просматривались. Зато будущее дирижаблей как воздушного транспорта выглядело крайне оптимистично. Казалось, освоение атмосферы идет полным ходом. Радужные надежды рухнули в 1937 г. вместе с еще одним знаменитым цеппелином, носившим имя «Гинденбург» в честь немецкого президента Пауля фон Гинденбурга. Размерами он был сравним с «Титаником» – 245 метров в длину. Весь мир восхищался этим чудом аэронавтики, новаторскими идеями конструкторов, грузоподъемностью самого дирижабля и роскошью его кают.

Увы, надежда эксцентричного графа Цеппелина, прославившегося мечтами о межконтинентальных авиагигантах, пересекающих океаны, и о военной мощи Германии, не сбылась. Помешала досадная неприятность. Во время очередного рейса в США великий цеппелин сгорел в считаные минуты при неудачной посадке. Несмотря на то, что часть пассажиров благополучно спаслась, случайная катастрофа, красочно раздутая прессой в грандиозный скандал, вынудила немецкую промышленность полностью отказаться от их производства и эксплуатации. Сыграло роль и то, что полет на борту цеппелина равнялся по стоимости неплохому частному домику. То есть был доступен только богатым людям. А они всегда предпочитали не только комфорт, но и безопасность. Если бы германцы продолжили разработки воздушного флота в этом направлении, возможно, это привело бы к иным результатам в ходе войны, ведь фюрер лично интересовался ими и даже предполагал военное применение. Излишняя уязвимость цеппелинов заставила рейх обратиться к другим видам авиации.

А вот американцев печальная судьба «Гинденбурга» не очень напугала. Предприимчивые американские инженеры придумали новую технологию оболочек и жестких конструкций, с большей надежностью изолировав легко воспламеняющийся газ (водород), наполнявший дирижабль.

Пригодилось это летающее новшество очень скоро – во время Второй мировой войны для борьбы с немецкими подводными лодками. Новые летательные аппараты назвали не очень серьезным словом – «глипм», от звука, издаваемого при постукивании о корпус. Несмотря на забавное название, германским морякам было вовсе не весело, когда над их головами появлялся внушительный силуэт этого воздушного наблюдателя-истребителя. Глимпы стали настоящим кошмаром, от которого невозможно скрыться. Благодаря им была сорвана не одна военная операция фюрера. В 1942 г. одна из военных баз Америки общей площадью более миллиона гектаров имела самые большие в истории деревянные ангары для боевой эскадрильи глимпов. Дирижабли настолько представляли угрозу для немцев, что оставшиеся без их сопровождения корабли считались уязвимыми для подводных лодок. Свыше 8 тысяч заданий было выполнено ими за период войны. Наиболее известна история К74 – «глимпа», атаковавшего немецкую подводную лодку и потопившего ее. В результате этой атаки К74 героически погиб.

Кстати, в официальном докладе Управления Севморпути после нападения рейдера «Адмирал Шеер» на остров Диксон летом 1942 г. было отмечено, что немцы свободно ориентировались в прибрежных водах, хотя навигация там достаточно сложна. Судя по всему, это стало возможным из-за многочисленных как официальных немецких «научных» арктических экспедиций в последние годы перед войной, так и тайных вылазок в эти края.

Арктический маршрут

Арктические конвои во время Второй мировой войны направлялись из Великобритании и США в северные порты СССР – Архангельск и Мурманск – и обратно. В период с августа 1941 г. по май 1945 г. прошло 78 конвоев: 1400 торговых судов доставили в Советский Союз немалое количество промышленного оборудования, продовольствия и военного снаряжения. Важность этого пути поставок – опасного, но быстрого, в отличие от тихоокеанского и иранского маршрутов, – в полной мере осознавали не только в СССР, но и у союзников.

Существовало пять основных маршрутов поставок американской помощи в СССР: Советский Арктический, Черноморский, Северный русский (из Рейкьявика), через Персидский залив и Дальневосточный. Черноморский маршрут действовал только пять месяцев в 1945 г. и через него прошло 762 720 тонн грузов. Самым безопасным и длинным был маршрут через Персидский залив, по нему было перевезено 4 659 200 тон грузов. Больше всего было перевезено по маршруту от американских портов на Западном побережье в советские порты в Восточной Сибири – на советских судах – 9 233 280 тонн грузов, но преимущественно невоенного назначения. Путь в Мурманск (и Архангельск) – кратчайший путь из Америки в СССР (и являвшийся с октября 1941 г. по апрель 1944 г. основной артерией поставок) до середины 1944 г. считался опасным – хотя по нему в Советский Союз было доставлено 4 339 680 тонн грузов.

Уже через шестнадцать дней после нападения Гитлера на СССР Черчилль, обсуждая с коллегами возможность начала совместных действий британского и советского флотов в Арктике, заявил: «Если русские смогут продержаться хотя бы до зимы, выгода, которую мы сможем получить, неизмерима. Досрочное же заключение мира Россией стало бы огромным разочарованием. Пока они держатся, не имеет значения, где проходит линия фронта. Этот народ показал, что достоин поддержки, и мы обязаны идти на жертвы, идти на риск, на некоторые неудобства, что, по моему мнению, поддерживает их дух».

Неудобствами Черчилль деликатно назвал постоянную угрозу со стороны немецких рейдеров и подводных лодок. Охота на конвои была одной из основных задач немецких субмарин. Тем более, что путь конвоев, отплывавших с базы Лох Еве в Шотландии, проходил в опасной близости от берегов оккупированной немцами Норвегии, вблизи баз подводного флота. За это время немцами были потоплены 85 торговых судов и 16 боевых кораблей английского флота. Но союзники и советские моряки постоянно наносили ответные удары. Германия потеряла один линкор, три эсминца и не меньше 30 подводных лодок.

4 октября 1941 г. Черчилль обнадежил Сталина сообщением, что «мы намерены организовать непрерывный цикл конвоев каждые десять дней». Первый британский конвой прибыл в Архангельск через восемь дней после этого. Корабли доставили в СССР сто девяносто три истребителя и двадцать тяжелых танков. 20 октября, когда немцы уже рвались к советской столице, Черчилль распорядился снабжать каждый отправляемый в СССР танк трехмесячным боезапасом, «каких бы жертв от нас это ни требовало».

10 августа 1942 г. Черчилль вылетел из Каира в Тегеран, в котором он пробыл менее двух дней и затем отправился в Москву, где и встретился в Кремле со Сталиным, которому пришлось объяснять, что в этом году десант через Ла-Манш невозможен. Черчилль рассказал о намерении британской авиации обратить двадцать немецких городов в руины. Спор между союзниками возник из-за арктических конвоев. «Разве у британского флота нет чувства гордости?» – спросил советский вождь. В ответ Черчилль заявил, что «можете мне поверить, все, что делается, делается правильно. Я очень хорошо разбираюсь во флоте и войне на море». Сталин заявил в ответ: «То есть я совсем не разбираюсь?» В ответ Черчилль сказал, что «Россия – сухопутное животное, британцы – животные морские».

Советские моряки доставляли немало важнейших грузов и по внутренним трассам – Северный морской путь был одной из важнейших транспортных артерий. История внутренних арктических конвоев представляет собой еще одну драматическую и героическую страницу Великой Отечественной войны. «Первый арктический конвой вышел из Архангельска 10 июля 1941 г., – пишет Александр Широкорад в книге «Битва за Русскую Арктику». – В его составе были транспорты «Революционер», «Герцен», «Сако», «Сталинград», «Вытегра» и «Правда» и ледокольный пароход «Сибиряков». Охрана состояла из одного ТЩ-55 (бывший траулер «Пассат»). ТЩ-55 довел конвой до пролива Югорский Шар, а затем он следовал самостоятельно».

В течение первых месяцев войны в Кольский залив заходили только британские военные корабли, но в конце 1941 г. союзники стали интересоваться возможностями отправлять конвои в Мурманск, который доступен для судов круглогодично. Первый конвой сюда прибыл 12 января 1942 г. Он насчитывал 9 судов. Через пять дней прибыл второй конвой, часть кораблей которого была атакована немецкими подводными лодками и получила попадания торпед.

Одна из тем, которые широко не освещались даже спустя десятилетия – это затопление союзниками своих же судов с грузами для СССР, получившими повреждения в результате нападения немцев. Головко в своем дневнике писал о том, что даже поврежденные суда могли дойти до советских портов, приводя в пример события с транспортом «Старый большевик». Судно после бомбежки немецкими самолетами загорелось и отстало от конвоя, но команда сумела погасить пожар и исправить повреждения, и затем благополучно дойти до порта. По мнению Головко, «да послужит этот факт примером всем в союзных конвоях. Ибо он красноречиво отвергает инструкцию об уничтожении поврежденных транспортных судов. Не уничтожать, а защищать, отстаивать и спасать – вот чем следует руководствоваться в своих действиях каждому, кто назвался союзником в совместной борьбе».

14 октября 1942 г. командующий Северным флотом встречал прибывшие по Северному морскому пути лидер «Баку», эсминцы «Разумный» и «Разъяренный». Это своевременное подкрепление пришло на смену пострадавшим от штормов на Баренцевом море эсминцам – за полгода до этого у эсминца «Громкий» штормом была оторвана носовая оконечность.

В.С. Амелюшкин в очерке «На эсминце «Гремящий» вспоминает о том, как кораблю довелось поучаствовать в совместном с англичанами налете на немецкую военно-морскую базу Варде: «Крейсер «Кения» сделал залп из орудия осветительными снарядами – сигнал «Начать обстрел» Одним из первых открыл огонь из всех орудий эсминец «Гремящий». За десять минут обстрела базы на нашем корабле была израсходована половина боезапаса орудий главного калибра. На немецкой базе открыли огонь зенитные орудия, думая, что это налет советской авиации. По кораблям немцы открыли огонь только тогда, когда эскадра повернула на обратный курс… На обратном курсе корабли эскадры открыли огонь по немецким артиллерийским позициям, уничтожая батареи врага. После проведенной операции контр-адмирал Барроу, командующий 10-й крейсерской эскадрой английских военно-морских сил, писал командиру эсминца «Гремящий» Антону Иосифовичу Турину: «Я очень счастлив поблагодарить Вас за Ваше лояльное участие в совместной операции «АР», имевшей место прошлой ночью. Я также видел и восхищен тем, как Вы превосходно держали свое место и открыли огонь из Ваших орудий, как только мною был дан сигнал… Я горжусь тем, что имел советский корабль «Гремящий» в составе моей 10-й крейсерской эскадры».

Во время проводки конвоя PQ-13 в конце марта 1942 г. эсминец вместе с кораблями эскорта выдерживал постоянные атаки немецкой авиации, но караван шел без потерь. «Почти все транспорты и корабли конвоя вошли в Кольский залив, оставался только один пароход водоизмещением 16 тыс. тонн, который отстал от остальных и тяжело продвигался вперед. Командир нашего корабля получил приказ от командира эскорта – «Прикрыть транспорт со стороны моря» Только корабль зашел за корму транспорта и стал поворачивать обратно, чтобы лечь на параллельный курс, как сигнальщик старшина I статьи Н И Фокеев докладывает: «Вижу рубку подводной лодки, слева 10°». Командир немецкой подлодки не рассчитал, что волнение сильное и на перископной глубине лодка может быть обнаружена. Тут же последовал доклад сигнальщика Онохова: «Вижу лодку, левый борт 05°» А И. Турин мгновенно оценил обстановку: «Таранить, иначе лодка уйдет». В машинном отделении слышали скрежет металла о киль корабля. Однако для верности «Гремящий» дважды пробомбил бомбами место предполагаемого погружения подлодки, уже после второго бомбометания показались по курсу эсминца топливные пятна и плавающие предметы». Впоследствии данные разведки подтвердили гибель немецкой подлодки со всем экипажем у входа в Кольский залив.

Пузырь – знак беды

В составе конвоев шли корабли разных стран, в том числе, конечно, и советские. Так, 12 февраля 1942 г. пароход «Сталинград» под командованием капитана А.Н. Сахарова вышел из Мурманска в Англию в составе конвоя QP-7 из 8 судов. Основной задачей находившихся на его борту военных специалистов было изучение организации и обеспечения конвоя на переходе. На переходе из Эдинбурга в Ньюкасл «Сталинград» отстал от конвоя, но, ориентируясь по номерным буям, успешно преодолел этот отрезок пути в одиночку. Дойдя до буя у входа в Ньюкасл, пароход бросил якорь на внешнем рейде, а впоследствии был переведен в сухой док для ремонта.

Советские моряки интересовались, не боятся ли англичане держать свои корабли на внешнем рейде под охраной одного-единственного сторожевика? Как выяснилось, вдоль всего берега была установлена сигнализация – проложены «магнитные петли», которые реагировали на приближающуюся подлодку, исключая ее скрытное появление. Поэтому британцы считали внешний рейд абсолютно безопасным.

Отремонтированный «Сталинград» загрузился местным углем, а также принял на борт 18 танков, несколько самолетов, 350 т олова, боеприпасы, и вышел в море, присоединившись к кораблям, шедшим из Лондона на базу в Лох Еве. В тамошней гавани стояли другие советские суда: «Декабрист», «Aндре Mарти», «Сухона», «Ильмень», «Алма-Ата», «Архангельск», «Буденный» и др.

11 июля конвой направился к берегам Исландии: 22 транспорта под охраной 2 эсминцев и 2 тральщиков. Через пять дней корабли встали на якорь на рейде Рейкьявика, где провели почти два месяца.

7 сентября окончательно сформированный конвой PQ-18 снялся с якоря и тронулся в путь. Всего в его составе было 40 транспортных судов (из них 6 советских – «Сталинград», «Петровский», «Сухона», «Тбилиси», «Андре Марти» и «Комилес»). В боевом охранении шли авианосец, крейсер, 7 эсминцев, 2 подводные лодки, 2 корвета и 5 тральщиков.

Утром 13 сентября нескольким немецким подводным лодкам удалось прорваться к каравану и атаковать транспорты.

«На вахте стоял помощник капитана Щетинин. Через некоторое время вахтенный у пулемета «Эрликон» громко крикнул: «С правого борта пузырь!», – вспоминал находившийся тогда на борту «Сталинграда» капитан 1-го ранга К.А. Егоров. – «До «пузыря» было не более трех кабельтовых. На траверзе был корвет или тральщик – бортовой номер Q-71, за кормой которого и всплыл воздушный пузырь. При «пузыре» за траверзом следовало бы повернуть влево, т. е. внутрь конвоя, что запрещалось конвойной службой. Поворот же вправо на торпеду только увеличил бы вероятность попадания. Очевидно, поэтому помощник капитана Щетинин и не дал никакой команды. Через 20–25 секунд раздался оглушительный взрыв. Я побежал к месту взрыва. Оказалось, торпеда попала в машинное отделение. Световой люк над машинным отделением был сорван, спасательная шлюпка правого борта сорвана, из машинного отделения валил пар и угольная пыль. О заделке пробоины пластырем, о чем мы ранее говорили с капитаном Сахаровым, не могло быть и речи».

Стало ясно, что удержать пароход на плаву не удастся, поэтому был отдан приказ покинуть судно. Первый помощник капитана Стрелков руководил посадкой в шлюпки и чуть не лишился руки, которую зажало блоком. Шлюпка с людьми опасно накренилась. Но руку первого помощника удалось высвободить, и шлюпку благополучно опустить на воду. Егоров садился в шлюпку, когда палуба «Сталинграда» уже ушла под воду, упал и едва не утонул.

«Я всплыл в 5—10 метрах от шлюпки, она была перевернута вверх килем. На ней было человек 5, а может быть, и более. За левый борт держался один из пассажиров. Я подплыл к шлюпке и тоже схватился за спасательный леер. К правому борту подошел небольшой деревянный тральщик – «англичанин», один из четырех, что следовали в конце конвоя, и, подобрав людей, отошел. Мы с товарищем остались одни. Внезапно мой друг по несчастью опустил голову лицом вниз и больше не подавал признаков жизни. Из последних сил мне удалось забраться на шлюпку, и это спасло мне жизнь. Меня заметили, и подошел другой тральщик, сильные руки матросов на ходу подхватили меня… Остановившиеся часы на моей руке показывали 8 часов 25 минут. Через некоторое время я перешел на эскадренный тральщик «Харриер». Во второй половине дня начались атаки авиации. Торпедоносцы на бреющем полете атаковали правое крыло конвоя. После нескольких атак из восьми судов 9-й и 10-й колонн осталось одно судно (второе и четвертое – погибли от торпед подводной лодки) … В итоге конвой потерял 11 транспортов. 14 сентября рано утром у острова Надежда мы лишились транспорта «Кентукки». Когда я вышел на палубу, «Харриер» стоял у борта судна, на палубе которого что-то делали матросы. Очевидно, он был торпедирован подводной лодкой и теперь его окончательно добивали».

Союзники часто не тратили силы на то, чтобы довести в порт назначения поврежденный корабль, предпочитая «добить» его сразу. Когда наши моряки удивлялись такому отношению – иногда англичане «добивали» и вполне сохранявшее живучесть судно, – то получали простое объяснение: каждый корабль застрахован, кропотливо возиться, удерживая его на плаву, нет никакой необходимости.

Конвой PQ-18 стал последним, который обозначался символами PQ. Он едва не оказался последним в принципе – несмотря на то, что большая часть кораблей добралась до Кольского залива, а эсминцы и самолеты с авианосца потопили, как утверждалось, 4 подводных лодки противника. Английское правительство сочло потери чрезмерными, а учитывая, что память о злосчастном разгромленном PQ-17 была еще слишком свежа, Черчилль снова заговорил об излишней опасности подобной транспортировки грузов. Отправка конвоев была прекращена до конца года.

Гибель конвоя PQ-17

История конвоя PQ-17 стала одной из самых печальных страниц во всей истории северных конвоев. Конвой PQ-17 вышел из Исландии 27 июня 1942 г. в составе 34 транспортов, в том числе двух советских танкеров. Охранение составляли 2 линкора, авианосец, 8 крейсеров и 11 эсминцев.

Вскоре после выхода конвоя англичанами была получена информация, что на его перехват вышла эскадра в составе линкора «Тирпиц», тяжелых крейсеров «Лютцов», «Адмирал Шеер», «Адмирал Хиппер» и 12 эсминцев. Английское адмиралтейство приказало военным кораблям возвратиться, а транспортам рассредоточиться и следовать в советские порты самостоятельно.

Надводные немецкие корабли, навстречу которым вышли советские и английские подводники, быстро вернулись обратно на базу. Однако немецкие подводные лодки, воспользовавшись уходом основных сил охранения, в течение нескольких дней преследовали транспорты конвоя и атаковали их. Было уничтожено 24 транспортных судна, на которых находилось 3350 автомашин, 430 танков, 210 бомбардировщиков и почти 100 тысяч тонн всевозможных грузов. Погибло 153 моряка.

Джон Брум, командир эсминца «Кеппел» – флагмана охранения – после войны провел немало времени в государственных архивах, изучая документы, относившиеся к истории злосчастного конвоя, и пытаясь понять, что же на самом деле произошло. Поскольку приказ рассеяться мог означать только одно: на подходе находятся явно превосходящие силы противника. «Я посмотрел на торговые суда, которые уже медленно пропадали в дымке на горизонте, – писал Брум в книге «Конвою рассеяться!». – Гнев уже улегся. Я принял приказ Первого Морского Лорда. Не было сомнений в том, что мы находимся между этой дымкой и неприятелем, то есть на своем месте. Чего же мы ждем? Какого дьявола этот противник не показывается?»

Свидетельством глубочайшего недоумения служит и приводимый Брумом разговор между ним и командиром другого эсминца Литчфилдом:

«Дж. Б. – Какого дьявола, что происходит?

Дж. Л. – Бог знает! Я думал, мы идем навстречу «Тирпицу».

Дж. Б. – Джон, ты считаешь, что я сделал все правильно?

Дж. Л. – Какие у тебя были приказы?

Дж. Б. – Никаких.

Дж. Л. – Почему ты присоединился к нам?

Дж. Б. – Потому что у меня не было приказов, и я думал, что вы идете в бой».

В бой идти было не с кем – противник так и не появился. «Тирпиц», едва выйдя из бухты, вернулся обратно, и подкарауливавшие его подлодки остались без добычи. Брум узнал об этом по радио: «Судя по всему, русской лодке К-21 не повезло… Если бы противник всего минуту или две проследовал прежним курсом на север, чтобы приблизиться к разбегающимся транспортам, несколько торпед наверняка попали бы в «Тирпиц». Но счастье не оставило немцев. В тот самый момент, когда туша линкора заполнила собой линзы перископа, немцы круто повернули вправо. Николай Александрович Лунин, командир лодки К-21, сумел дать залп 4 торпедами. Хотя были слышны несколько взрывов, попаданий не было. Все подводники знакомы с этим чувством ужасного разочарования, когда цель в самую последнюю секунду меняет курс, уходя с прицела.

…Точно такое же невезение подкарауливало и «Трайдент». Эта лодка заметила немецкую эскадру в тот момент, когда она завершала свою вылазку на восток. Именно в этот момент немцы повернули обратно в Альтен-фиорд, зная, что Адмиралтейство распустило конвой PQ-17, отдав транспорты на растерзание немецким самолетам и подводным лодкам. «Тирпицу» в тот день дьявольски везло. «Балди» Хезлет, командир «Трайдента», был настоящим асом, как и Лунин, Ему требовалась всего минута или две. Однако он этой минуты не получил».

В полной мере ужас происходящего стал очевиден через пять часов после приказа рассеяться, когда Брумом была получена очередная радиограмма: «Она была из тех, которые действительно могли вызвать тревогу. Получалось, что Первый Морской Лорд, верховный главнокомандующий Королевского Флота совершенно – повторяю, совершенно – не знал, где находятся немецкие линкоры в тот момент, когда приказал конвою PQ-17 рассеяться, бросив его на растерзание волкам. И чтобы заставить нас почувствовать сполна тяжесть совершенного, начали поступать сигналы бедствия от беспомощных торговых судов, которые гибли от атак вражеских самолетов и подводных лодок».

Выпускник Гидрографического института Главсевморпути В.В. Дремлюг, служивший тогда на судне «Мурманец» в составе Ледового патруля, был в числе тех, кому пришлось спасать моряков разгромленного конвоя.

«2 июля 1942 года «Мурманец» вышел в рейс из Архангельска. Через несколько суток мы повстречали грузно сидящий на воде танкер «Донбасс». С него нам сообщили, что он следовал в составе конвоя PQ-17, который подвергся нападению немецких подводных лодок и торпедоносцев. Хотя танкер имел значительные повреждения, он отказался от помощи и проследовал в Архангельск. Позднее стало известно, что его экипаж отбил 13 атак немецких самолетов и подводной лодки, сбил 2 вражеских самолета и еще, в этой тяжелейшей обстановке, подобрал 51 моряка с потопленного американского транспорта».

«Мурманец» продолжал плавание к Новой Земле. 13 июля около полудня в районе Гусиной Земли заметили группу людей и вскоре выяснили, что они из команды американского судна «Алапана», торпедированного немецкой подлодкой в 15 милях от берегов Новой Земли… Всего на борт «Мурманца» с 13 по 17 июля подняли более 100 человек.

Легендарный полярник Дмитрий Папанин тоже отправлял корабли и самолеты на поиски уцелевших моряков злополучного конвоя и наблюдал последствия атаки подлодок: «В танкер «Азербайджан» угодила торпеда, но экипаж, устранив повреждение, благополучно довел судно до Новой Земли, отбивая по пути непрерывные атаки вражеских самолетов… Я поехал в Северодвинск. «Донбасс» уже ремонтировался вовсю, а «Азербайджан» стоял у причала. Содержимое танкера было слито, и опустевший огромный корпус корабля внушительно возвышался над кромкой причала. В корпусе зияла дыра, настолько большая, что через нее мог бы свободно проехать грузовой автомобиль.

– Как же вы не взлетели на воздух? – удивился я.

– Нам повезло, здесь находилось растительное масло, – ответил капитан. – Если бы вы могли видеть, какой фонтан из подсолнечного масла взметнулся к небу. Все, кто находился на палубе, с ног до головы были покрыты толстым слоем этого масла».

Ю.Д. Жуков, служивший в годы войны штурманом на пароходе «Рошаль», в документальном очерке «Союзники» свидетельствует: «6-го июля мы благополучно зашли в пролив Маточкин Шар, делящий Новую Землю на два острова, и встали на рейде становища Лагерное… В те летние месяцы 42-го ходили вполне обоснованные слухи о присутствии в районе нашего Севера немецкого «карманного» линкора, а любая встреча с этим блуждающим рейдером ничего хорошего никому не обещала. Именно поэтому наши конвоиры в Лагерное не зашли, а остались у мыса Столбовой, где страховали заход в пролив».

Фактория на мысе Лагерное состояла, как описывает штурман «Рошаля», из бревенчатых домиков, складов, маленькой больницы, школы-интерната и множества ненецких чумов. Бросалось в глаза обилие ездовых собак. Именно собаки и подняли тревогу, увидев и услышав необычное. Недаром на всех фронтах Второй мировой существовало немало историй о котах и псах, которые первыми замечали, к примеру, вражеские самолеты.

Дело было на следующий день после прибытия «Рошаля». Штурман Жуков и заведующий факторией Анатолий Мухтаров – «крепыш среднего роста с чернющей бородкой и плутоватыми глазками, по национальности тюрк, неведомо какими ветрами занесенный с юга в эти края», наблюдали на складе за погрузкой и выгрузкой, когда раздался многоголосый дружный и тревожный лай. «Мухтаров удивленно вздернул бровями, и мы поспешно выскочили на отмель косы. Первое, что бросилось в глаза – три больших шаровых корабля медленно выворачивались из-за горы, направляясь к нам. Сразу мелькнула мрачная мысль: «Все, крышка! Рейдер с сопровождением…» Однако, вскоре эту трусливую мыслишку пришлось отбросить, из-за поворота продолжали выползать все новые и новые суда, среди которых и транспортные. Головные теперь уже проходили наш маленький «Рошаль», вежливо приспуская в приветствии свои американские и английские флаги. Вскоре рейд был забит судами союзников, ошеломляя своим количеством в этом медвежьем углу».

О существовании конвоев Жуков, разумеется, знал. Летом 1942 г. пароход «Рошаль» доставлял различные товары и продукты на Новую Землю. И его штурман вспоминал: «Именно тогда я впервые столкнулся и воочию ощутил, что из себя представляет этот ленд-лиз: в трюма укладывались стофунтовые мешки канадской пшеницы, ящики отменной свиной тушенки «порк», большие прямоугольные металлические банки консервированной говядины. Настойчиво насаждались слухи, что это вовсе и не говядина, а обезьянье мясо, но несмотря на это, консервы лихо воровались голодными грузчиками и прямо в трюмах поедались. Впрочем, эти консервы входили и в наш скудный судовой паек, но мы ими не брезговали, ибо прикинули, что только на один пароход типа «Либерти» или «Эмпайр» потребовалось бы переловить всех обезьян пяти континентов… Да мы еще после войны доедали «порк» и уплетали омлеты из американского яичного порошка, не забывая при этом ворчливо острить: «Опять яйца президента Трумэна!»

Иностранные моряки, как описывает Жуков, покупали в местных магазинах спиртное и пили из горлышка, а «вечером, возвращаясь на свои корабли, собирались у катерного причальчика на улице Энгельса и… дрались. Нет, не все. Выясняли между собой отношения, в основном, англичане с американцами, причем знатоки утверждали, что это традиционно и ничего в этом страшного нет. Шотландцы же в своих клетчатых юбках и канадцы невозмутимо отходили в сторону с безразличным видом…»

При этом штурман Жуков, воспитанный, естественно, в духе советской пропаганды, признавался, что был сильно удивлен, видя, что между белыми и черными американцами из экипажей конвоя незаметно никакого антагонизма. Белые и черные матросы мирно сидели за одним столом и дружески общались, бывало и так, что белые волокли на себе перебравшего черного собрата и даже заботливо зашнуровывали ему ботинки.

Но вот теперь корабли союзников явно вырвались из какой-то серьезной передряги.

Выписка из судового журнала парохода «Рошаль» за 7 июля 1942 г. гласила: «Сего числа в 19.30 на рейд встало соединение военных кораблей в количестве 15 вымпелов и 4-х транспортов». Где военные суда, а где транспорты, по признанию Жукова, разобраться было трудно, «все они были большими, коробчатыми и одинаково шаровыми». Молодой штурман спешно прыгнул в ялик и вернулся на свой корабль. «У борта п/х «Рошаль» стоял английский военный корабль «Айршир», небольшой корвет, все палубы которого были заполнены моряками, подобранными с воды после потопления их транспортов. Большинство из них лежали завернутыми в пледы, некоторые высовывали головы из спальных мешков, и только небольшая часть этой разношерстной братии, перешагивая через лежащих, подошла к нашему борту, пытаясь завязать разговор. Какое там, при нашей одноязычности! Разговора не получилось, но нашим девчатам и малолетним пассажирам полетели шоколадки, пакетики с засахаренными орехами, а матросня деловито обменивались «сувенирами»: наш «беломор» туда – их «добельман» и «кэмел» нам. Корвет выглядел плачевно. Все надстройки были изрешечены осколками и пулями, следами недавней жестокой схватки с противником. Оба якорные клюза у бедолаги были пусты – от взрыва бомбы якоря улетели за борт, и теперь «Айршир» мог стоять, как инвалид, у стенки, только отшвартованный к кому-либо. Английский офицер по нашей карте откорректировал свою, и тут мы узнали, из какого ада они вырвались…»

Это были суда из состава злополучного конвоя PQ-17.

Подлодки против полярников

Не только конвои были объектом атак немецких подводных лодок. Тот же самый В.В. Дремлюг 16 июля 1942 г. оказался очевидцем нападения на полярную станцию в заливе Малые Кармакулы на западном побережье Новой Земли. «Около двух часов ночи, когда мы со вторым помощником капитана находились в штурманской рубке, раздались частые орудийные выстрелы. Выскочили на мостик и увидели сквозь туман подводную лодку, которая обстреливала гидросамолеты и здание полярной станции. Быстро оценил создавшуюся обстановку появившийся на мостике капитан П.И. Котцов. Он отдал приказ начать обстрел из пулеметов артиллеристов, суетившихся у орудия на палубе немецкой подлодки. Несколько удачных очередей из наших крупнокалиберных пулеметов заставили подлодку погрузиться и покинуть Малые Кармакулы. Позже из архивных документов стало известно, что это была немецкая субмарина U-601».

Через два месяца Дремлюг стоял на утренней вахте и заметил среди обломков льда «подозрительный бурун». Посмотрел в бинокль – стало очевидным, что это перископ подводной лодки. На корабле объявили боевую тревогу, однако подлодка атаковать не стала, сделала полукруг, полностью погрузилась и ушла. Капитан приказал направить «Мурманец» во льды, куда немецкие лодки не заходили.

Примерно в то же самое время с подлодок были обстреляны полярные станции на мысе Уединения и мысе Желания (эту атаку провела лодка U-255, и вполне возможно, что именно ее видели с «Мурманца»). Полярники на мысе Желания не сразу смогли разглядеть сквозь утренний туман, какой корабль ведет обстрел их жилых помещений, радиостанции, складов. Радист послал отчаянное сообщение: «Напало неприятельское судно, обстреляло, горим, горим, много огня…» Тем временем два летчика полярной авиации пробрались к пушке, замаскированной за баней, и открыли ответный огонь по лодке. U-255 предпочла уйти. На станции жертв не было, и радиоаппаратура не пострадала.

Дмитрий Папанин вспоминал: «Самую большую опасность для нашего судоходства представляли подводные лодки противника, а к ней в 1942 г. добавилась еще и минная угроза. Командование Северного флота обратило особое внимание на организацию противолодочной и противоминной обороны, но средств для этого явно не хватало. Как отмечает военный историк Б.А. Вайнер, «за кампанию 1942 г. надводные корабли обнаружили 32 подводные лодки противника, наши лодки – 25, самолеты – 15, причем атакованы были 34 лодки, из них 7 потоплены. Но все же результаты были еще недостаточными и далеко не соответствовали масштабам подводной угрозы: береговыми пунктами радиоразведки в 1942 г. подводные лодки обнаруживались 684 раза».

В конце июля 1942 г. немецкая подводная лодка обстреляла два гидросамолета полярной авиации на юго-западном берегу Новой Земли. Пароход «Крестьянин» был потоплен 1 августа у берегов Новой Земли в районе Белушьей губы. 17 августа у острова Матвеев близ входа в пролив Югорский Шар подводная лодка атаковала торпедами буксиры «Норд» и «Комсомолец», которые тянули баржи с рыбаками, строителями и семьями полярников, а потом расстреляла из пулеметов неуправляемые баржи и людей, пытавшихся спастись вплавь. 23 августа в районе острова Белый был потоплен пароход «Куйбышев»,

Оказалась печальной и судьба гидрографического судна «Академик Шокальский». Корабль покинул порт Диксон в конце июля и направился к восточному берегу Новой Земли. В районе мыса Спорый Наволок все та же немецкая подводная лодка U-255 обстреляла из пушки и потопила корабль. Выбравшихся на льдины моряков расстреливали из пулеметов. Погибло 11 человек.

Крах операции «Радуга»

Приоритет в перехвате конвоев был отдан подводным лодкам после неудачной атаки надводных кораблей на конвой JW-51B. Этот конвой вышел из Лох Еве в СССР 22 декабря 1942 г. В его состав входило 14 торговых судов, которые везли 202 танка, 2046 прочих транспортных средств, 87 истребителей, 33 бомбардировщика, 11 500 тонн горючего, 12 650 тонн авиационного топлива, и многие тысячи тонн других стратегических грузов.

Немецкая субмарина U-354 вела наблюдение за конвоем, сообщая данные о его курсе, скорости и местонахождении. 30 декабря командир немецкой подводной лодки доложил, что транспорты охраняются небольшим число легких военных кораблей. Немецкое командование решило атаковать конвой – эта операция получила название «Радуга» (в некоторых источниках она именуется «Аврора»). Вечером 30 декабря из Альтен-фьорда вышла эскадра в составе тяжелых крейсеров «Адмирал Хиппер» и «Лютцов» (этот корабль еще называли «карманным линкором») и шести эсминцев под командованием вице-адмирала Кюмметца.

31 декабря они настигли потрепанный сильнейшим штормом конвой, и завязалось сражение, в ходе которого англичане потеряли эсминец «Акейтес» и тральщик «Брэмбл», но тем не менее смогли отбиться от превосходящих сил противника, потопив два эсминца – «Байтцен» и «Фридрих Экольдт» и вдобавок основательно повредив несколькими прямыми попаданиями крейсер «Адмирал Хиппер». Встретив столь яростное сопротивление, немецкая эскадра отступила, тем более что на помощь британцам уже подходили корабли советского Северного флота. 4 января конвой благополучно прибыл в Кольский залив, не потеряв ни одного транспорта.

В результате операция «Радуга» получила прозвище «Новогодний позор». Приказом Гитлера дальнейшее активное использование против конвоев надводных боевых кораблей было запрещено. Командующий военно-морскими силами Германии адмирал Редер ушел в отставку. На его место был назначен Дёниц.

Атаки с воздуха

Первым конвоем, который добрался до Мурманска вообще без потерь, несмотря на постоянные атаки подводных лодок, стал JW-58, вышедший из Лох Еве 27 марта 1944 г. В его составе было 49 транспортов. Вице-адмирал Ф.Х.Г. Далримпл-Гамильтон командовал мощным эскортом, состоявшим из флагмана – крейсера «Диадем», – авианосцев «Акгивити» и «Треккер», 20 эсминцев, 5 шлюпов и 5 корветов.

Лейтенант Дж. В. Пауэлл, старший наблюдатель 846-й эскадрильи, свидетельствовал: «На выходе в Атлантику конвой наткнулся на германскую подлодку U-961, которая, не имея представления о конвое и его мощном боевом сопровождении, была потоплена 2-й группой эскорта (капитан 1-го ранга Уокер на эсминце «Старлинг»). Джонни Уокер доложил, что он буквально «затоптал ее».

Тем не менее охранение ожидало новых атак – самолеты-разведчики неминуемо должны были передать сведения о местонахождении конвоя подводным лодкам.

Так и случилось. На следующий день, как записал в своем дневнике Джон Скотт, флайт-коммандер 846-й истребительной эскадрильи: «Волнения начались поутру, с докладов о вражеских подлодках в непосредственной близости, и ребята с «Тарпонов» поднялись в воздух, чтобы попытаться обнаружить их и поразить. Первым это сделал л-т Бэллентайн, который атаковал германскую подлодку в надводном положении, но ко всеобщему глубокому разочарованию, глубинные бомбы не смогли отделиться от держателей, по-видимому, оттого, что расцепляющий механизм в бомболюке замерз. Прежде чем появился другой «Тарпон», подлодка погрузилась и скрылась из вида».

Чуть позже Бэллентайн сбросил глубинные бомбы, кроме одной, куда придется, и пошел на посадку. Неудачно: самолет ударился двигателем о посадочную палубу и загорелся. Он недолго провисел на краю посадочной палубы и упал на ют, где находились две спаренных зенитки «Бофорс» с боекомплектом. Бэллентайн погиб, тщетно пытаясь выбраться из полыхающего самолета.

Командир авианосца постарался отвести горящее судно от груженных боеприпасами транспортов. Все на борту постоянно с ужасом ждали взрыва оставшейся глубинной бомбы. Однако она не взорвалась, и к тому же ценой невероятных усилий пожар удалось потушить. Корабль остался на ходу и занял свое место в охранении конвоя.

Из дневника Джона Скотта: «Вскоре после этого (как будто для одного утра недоставало впечатлений), «Кноббер» Браун, осуществлявший патруль вокруг конвоя на своем «Тарпоне», доложил о двух немецких подлодках в надводном положении в 40 милях, идущих на север. Для поддержки были немедленно подняты в воздух силы готовности, но еще до их прибытия одна из лодок погрузилась, и другая, после трех атак «Кноббера», встретившего ожесточенный огонь ее зенитных автоматов, поступила так же. На этот раз, несмотря на то что глубинные бомбы сошли с держателей, только одна из них взорвалась, а этого, увы, оказалось недостаточно, чтобы причинить реальный ущерб. «Кноббер» возвратился на корабль, взбешенный причудами глубинных бомб. Облетая корабль, он обнаружил, что не может ни выпустить шасси, ни работать закрылками из-за неполадок гидравлики».

Тем не менее пилот сумел выпустить шасси, а фактически «выронить» под действием их собственного веса и благополучно посадил машину на палубу. При осмотре самолета выяснилось, что крыло было пробито снарядом, выпущенным с подлодки. Один из осколков повредил трубопровод гидравлического привода шасси и закрылков.

Вскоре очередной патрульный Джек Бромфилд обнаружил подводную лодку на поверхности и атаковал ее. На этот раз держатели сработали, как положено, и глубинные бомбы накрыли цель. Подлодка начала погружение, оставляя на поверхности масляный след. Самолет преследовал ее, пока не подошел эсминец «Кеппел». Судя по растянувшемуся пятну, подводная лодка хоть и была повреждена, хода не потеряла. Эсминец ударил по ней глубинными бомбами.

Из дневника Джона Скотта: «После этого накал событий начал ослабевать, хотя парни с «Тарпонов» постоянно вылетали на патрулирование, и каждый раз один из наших ребят-истребителей должен был вылетать с ними. Все показывало на то, что германские подлодки (а их, по нашей оценке, в районе насчитывалось не менее семи) концентрируются для атаки этим вечером.

К вечеру погода стала еще хуже: снежные бури участились и нависали как серо-белые драпировки со свинцового неба. Люс и я находились в готовности на случай ударов вражеских самолетов и подлодок, когда внезапно в 20 милях был обнаружен неопознанный самолет. С «Активити» взлетели два истребителя, но один из них – ведомый – перевернулся на взлете и упал за борт. «Треккер» получил приказание поднять истребитель на замену… Я взлетел с катапульты и присоединился к парню с «Активити» в качестве ведомого. Мы вместе взяли курс на восток и, пролетев около 20 миль сквозь долгие полосы снежных бурь, внезапно обнаружили небольшой черный объект, кружащий в просвете по левому борту. Мы немедленно набрали высоту для атаки. По мере приближения маленький объект рос в размерах, пока мы не смогли распознать в нем летающую лодку «Бломм и Фосс 138», которую фрицы использовали для слежения и наведения на конвои… В ходе второй атаки оба внутренних бензобака загорелись, и «Бломм и Фосс» вошел в длинное пике. Мы оба видели, как он с огромным всплеском упал в море и перевернулся».

Всю последующую ночь подлодки пытались атаковать конвой, но не смогли прорваться сквозь плотный огонь и постоянную бомбежку.

«Утром мы узнали, что эсминец «Кеппел» ночью потопил германскую подлодку, доведя этим счет подлодок до двух потопленных, одной «предположительно» потопленной вдобавок к пяти сбитым самолетам. Позже утром «Суордфиш» с «Активити» обнаружил подлодку в надводном положении и атаковал ее реактивными снарядами. Подлодка получила повреждения и погрузилась, оставляя на поверхности масляный след. Позднее она была атакована эсминцами, на которых слышали подводный взрыв – ещё одна «предположительно потопленная».

Бомбодержатели продолжали приводить англичан в отчаяние. Патрульный Рой Пембертон обнаружил подлодку и атаковал ее серией глубинных бомб, но последние две бомбы, которые могли добить поврежденную лодку, не сошли с держателей. Как уже неоднократно бывало, подлодка погрузилась, оставляя за собой масляный след.

Браун на своем «Тарпоне» и Мид на истребителе обнаружили другую немецкую подлодку в надводном положении и атаковали ее. Самолет Мида был обстрелян подводниками из зенитных орудий, но успел выпустить прямо по рубке 1400 снарядов из пяти стволов. Браун накрыл цель серией глубинных бомб – на сей раз держатели сработали как надо. Корма лодки высоко поднялась в воздух, и субмарина ушла на глубину, оставив обширное масляное пятно.

Чуть позже один из истребителей засек подлодку в 40 милях от конвоя и атаковал ее в паре с «Тарпоном». Пока он расстреливал рубку подводного корабля, его самого накрыл залп из всех зенитных орудий лодки. Пилот был вынужден посадить самолет на воду, и позже его подобрал корабль охранения. «Тарпон» сбросил на лодку глубинные бомбы, однако промахнулся, и подлодка спешно погрузилась, скрывшись из глаз.

Лодка далеко не ушла, и вскоре приятель Джона Скотта, уроженец Новой Зеландии Кэмпбелл Мюррей опять доложил о ее обнаружении. Но стараясь атаковать противника, перестарался, и лишь чудом не накрыл эсминец «Кеппел» серией глубинных бомб. Разъяренный командующий флотилией эскортных миноносцев прислал сердитую радиограмму командиру авиаторов, требуя, чтобы его бравые парни поискали себе более подходящие цели, нежели корабли флота Его Величества Георга.

Из дневника Джона Скотта: «3 апреля 1944 г. Спал прошедшей ночью как убитый, невзирая на разрывы глубинных бомб со всех сторон. Наш конвой все еще шел без потерь, несмотря на очередную попытку немецких подлодок этой ночью прорваться сквозь линию охранения. «Суордфиш» с «Активити», ведя поиск на рассвете, доложил об обнаружении подводной лодки в надводном положении, и мы немедленно подняли в воздух «ударную силу», состоящую из «Тарпона», пилотируемого Джоном Тонером и «Марглита», управляемого Маком. Вскоре они связались с «Суордфишем» и обнаружили подлодку, все еще находившуюся на поверхности. Затем Джон Тонер атаковал ее глубинными бомбами, но те остались на держателях, он попытался сделать это еще раз, и снова безуспешно. Каждый раз Мак прикрывал его огнем своих пулеметов. Наконец, отчаявшийся Джон третий раз вышел в атаку, на сей раз нажав включатель аварийного сброса. Все четыре глубинных бомбы отвалились вместе с держателями, чудесный удар – вся серия упала в море прямо возле рубки. За этим последовал фантастический взрыв, а когда дым рассеялся, лодки уже не было. Только плавающие обломки и все увеличивающееся масляное пятно. Это было явное «потопление», и капитан 1-го ранга Уокер, который вскоре оказался в этом месте, сообщил, что собирает сувениры для экипажа».

Поднялась метель, и полеты пришлось прекратить. Защитой от лодок служили только глубинные бомбы эсминцев. Однако единственным достижением немцев в этот раз было несколько торпедных залпов, ни один из которых не достиг цели.

Вечером 4 апреля конвой JW-58 вошел в Кольский залив.

С точки зрения подводника

Весной 1944 г. в составе конвоя на американском транспорте «Джон Карвер» в Шотландию отправилась группа советских подводников, которым следовало потом привести в Мурманск английскую подлодку, передаваемую Северному флоту. Командиром этой лодки должен был стать капитан-лейтенант Ярослав Иоселиани, воевавший ранее на Черном море.

Обстановку он описывал так: «Колонны транспортов шли на расстоянии трех-пяти кабельтовых друг от друга. В середине конвоя находились два эскортных авианосца и крейсер противовоздушной обороны. Шестнадцать миноносцев и корветов, построившись с внешней стороны конвоя, охраняли транспорты от фашистских подводных лодок».

Но, несмотря на это, конвой был атакован 30 апреля на траверзе острова Медвежий.

«Вдруг мы услыхали два гулких взрыва. Даже кок с «Малютки» – и тот безошибочно узнал знакомый каждому из нас взрыв двухтонной торпеды. «Джон Карвер» являл собой удобную мишень, и боевой опыт наших подводников сразу же помог им понять, какой опасности мы подвергались… Поднявшись на палубу, я увидел побледневшего Мейера (капитан транспорта. – Примеч. авт.). Не ожидая моих вопросов, он взволнованно рассказал, что немецкие торпеды попали в «Вильям Эстейер» и что корабль тот уже тонет. В воздухе стоял гул от бомб, которыми транспорты и миноносцы глушили немецкую лодку».

Бомбежка была столь интенсивной, что потопившая «Вильям Эстейер» лодка, по мнению нашего бывалого подводника, вряд ли могла отважиться на новую атаку в ближайшее время. Капитан «Джона Карвера» ему не поверил, а на предложение спокойно пойти отдохнуть, откровенно обиделся. Но потом все-таки спросил, может ли мощное охранение конвоя надежно защитить транспорты от немецких подлодок.

«От хороших вряд ли», – ответил Иоселиани и поведал американцу несколько историй о том, как он сам и его товарищи по Черноморскому флоту топили немецкие транспорты, находившиеся под ничуть не меньшей охраной.

«На всех кораблях конвоя загрохотали пушки. Сигнальщикам всюду мерещились перископы немецких подводных лодок. За перископы принимались даже многочисленные льдинки, плавающие в районе Медвежьего острова, мимо которого шел конвой».

По мнению советских офицеров, огонь велся беспорядочно и угрожал, прежде всего, своим же кораблям. О чем наши и не замедлили сказать в ответ на вопрос, откуда сейчас может грозить опасность: мол, самое опасное – это американские снаряды.

Вскоре было объявлено, что глубинными бомбами с самолетов потоплены две немецкие лодки. А через час сообщили еще о двух пораженных лодках. Иоселиани язвительно заметил, что «Малютку» не раз «точно так же топили немецкие летчики, и, пока в немецкие штабы летели хвастливые донесения, мы спокойно отлеживались на грунте или уходили в свою базу… Одна-единственная немецкая лодка, утопившая «Вильям Эстейер», может быть, терпеливо выжидала удачного момента, чтобы всплыть и пополнить запасы тающей электроэнергии».

Подводные лодки еще не раз пытались атаковать этот конвой, но охранение первоначальных ошибок не повторяло. Самолеты с авианосцев постоянно патрулировали окрестности и принуждали немецких подводников погружаться, теряя скорость, и отставать от конвоя.

Таранить подводную лодку

После капитуляции Италии союзники передали СССР часть ее флота. Один из миноносцев, уже изрядно устаревшей конструкции, вошел в состав Северного флота под именем «Живучий». Однако именно конструктивные особенности корабля старой постройки пригодились советским морякам в единоборстве с немецкой подводной лодкой

8 декабря «Живучий» участвовал в групповом поиске подводных лодок на переходе Иоканка – Кольский залив. В 22.42 радиометрист Любимкин обнаружил «малую цель» на дистанции 42 кб. Корабль подвернул на цель, объявили боевую тревогу. Наконец последовала команда артиллеристам: «Осветить цель». В призрачном свете разрыва осветительного снаряда сразу увидели на дистанции 2 кб подводную лодку, выпустившую две торпеды – они прошли у самого борта. Последовала команда: «Право на борт, на таран!», через мгновение «Живучий» на полном ходу врезался в противника.

«Вот когда пригодился форштевень и его выдающаяся форма корабля старой постройки… – вспоминал дублер командира БЧ-5 эсминца А.Е. Яковлев. – Командир БЧ-5 Н. Никольский приоткрыл дверь тамбура на верхнюю палубу, и мы увидели субмарину, стоящую поперек корабля. У бака нашего корабля была ее рубка, с нее раздавались вопли гитлеровских вояк. Кто-то из нашей верхней команды пожалел, что нет ручной гранаты, т. к. люк на рубке был открыт, и метнуть ее туда не составляло труда. Потом, когда дали задний ход, и корабль сполз с корпуса подлодки, открыли огонь из артиллерийских установок, а потом на погружающегося врага полетели глубинные бомбы. Так была уничтожена подводная лодка U-387. Это был уникальный эпизод в истории войны на море, когда наш корабль вышел в атаку по сигналу радиолокационной станции и таранил субмарину. Командир корабля правильно использовал главное оружие «шипа» – его киль».

В том же походе, прежде чем эсминец успел войти в Кольский залив, сигнальщики заметили след торпеды, направленной прямо в борт «Живучего», но когда корабль резко отвернул, торпеда, которая оказалась не самонаводящейся, прошла мимо.

Командир эсминца сказал: «Все равно мы бы не погибли: во-первых, бывший британский командир «Ричмонда» в корабельной рынде крестил свою дочь, а по английским приметам этот ритуал должен принести счастье, во-вторых, название «Живучий» говорит само за себя, ну и наконец, бортовой номер 013, а 13 всегда было для меня счастливым числом».

Уйти от торпеды

В.А. Рулев, командир отделения сигнальщиков на эсминце «Карл Либкнехт», который в период с 2 февраля по 25 апреля 1945 г. участвовал в выполнении 17 боевых заданий с выходом в Баренцево море, в том числе участвовал в проводке 13 союзных и внутренних конвоев, вспоминал, что за это время корабль отразил 9 попыток подводных лодок атаковать охраняемые транспорты.

«Особенно мне запомнились конвойные операции 21–22 апреля. Мы столкнулись с хорошо организованной группой из 3–4 подводных лодок… В 0 часов 30 минут самолет Каталина (командир самолета Лятин) доложил, что он обнаружил в 12 милях к северо-западу от мыса Цып-Наволок подводную лодку в надводном положении и сбросил на нее с высоты 300 метров 4 бомбы ПЛАБ-100. Летчик сообщил, что наблюдал прямое попадание и взрыв с пламенем одной бомбы в кормовой части лодки. Она потеряла ход и, получив дифферент на корму, быстро погрузилась. При выходе в атаку самолет был безрезультатно обстрелян зенитной артиллерией подлодки».

Через два часа гидроакустики доложили, что обнаружили подводную лодку. Эсминец сбросил на нее четыре серии глубинных бомб (24 бомбы). Командир немецкой лодки имитировал повреждение – на поверхность всплыли воздушные пузыри, показавшиеся наблюдателям «явно химического происхождения: они держались на водной поверхности до 10–15 минут». Но на эсминце кончались бомбы, поэтому продолжение преследования лодки было передано катерам.

Через некоторое время кормовой наблюдатель закричал: «Торпеда слева за кормой, идет на корабль». Командир эсминца приказал дать самый полный ход и уклонился от торпеды, а она продолжала движение прежним курсом, направляясь в сторону транспортного судна «Онега». Отвернуть тот не успевал… После взрыва судно разломилось, вскоре носовая часть затонула. Из 44 человек команды и пассажиров спаслись 35, среди них были раненые, которых отправили на торпедном катере в Полярное.

«В 9 часов 00 минут акустики доложили, что они имеют надежный контакт с подводной лодкой. Легли на циркуляцию для ее атаки. По данным гидроакустической станции с бомбосбрасывателей и кормовых бомбометов сбросили все oставшиеся глубинные бомбы. В 9 часов 10 минут на курсовом 45 градусов правого борта, на расстоянии 50 метров от борта корабля, неожиданно начала всплывать немецкая подводная лодка. Было такое ощущение, что до лодки с мостика можно добросить полено. Она выскочила из воды по задний обрез рубки. Антенны были порваны, трубы перископа выдвинуты и изогнуты, погнут и ствол пушки.

Командир приказал открыть огонь из носового 102-мм орудия, 37-мм автомата правого борта и крупнокалиберного пулемета. Стреляли в упор. Лодка, имевшая небольшую скорость, остановилась. С мостика наблюдали, что несколько 102-мм снарядов попали в корпус и несколько взорвались в рубке лодки. Орудие произвело 16 выстрелов, автомат израсходовал 17 патронов, пулемет – 22. Через минуту лодка затонула, оставив на водной поверхности большое соляровое пятно».

Из разведывательных источников стало известно, что действовавшая в районе Кильдинского плеса подводная лодка U-286 на базу не вернулась.

Эсминцы в поисках лодок

25 октября 1944 г. два батальона морской пехоты Северного флота совместно с частями 14-й армии захватили город и порт Киркенес. Печенго-Киркенесская операция завершилась. Несмотря на это, в 1945 г. на Северном морском театре немцы продолжал базировать и применять до 40 подводных лодок. Они оснащались устройством, допускающем использование дизелей в перископном положении; самонаводящимися акустическими торпедами Т-5; совершенной гидроакустической и радиолокационной аппаратурой. Все это значительно повышало опасность плавания внешних и внутренних конвоев в зоне ответственности Северного флота. Даже в январе 1945 г. часть продовольствия в Иоканку доставлялась на эсминцах. С возрастанием противолодочных сил Северного флота и союзников действия против подводных лодок переросли из систематических в специально организованные противолодочные операции.

С октября 1944 г. на эскадренных миноносцах «Доблестный» и «Дерзкий» в должности командира боевой части связи служил А.В. Петерсон, впоследствии контр-адмирал. Он вспоминал о северных конвоях так: «20 января в 7 часов 15 минут из Кольского залива вышел конвой КП-1 в составе транспорта «Вятка» и норвежского транспорта «Идефьорд». В охранении этих транспортов находились эсминец «Урицкий», тральщики Т-117 и Т-122, пять больших охотников типа БО-2, четыре малых охотников типа МО-4, четыре торпедных катера и четыре норвежских корабля – корвет и три тральщика.

Эскадренные миноносцы «Разумный» и «Разъяренный» сначала производили поиск подводных лодок по курсу конвоя, а затем на Кильдинском плесе вошли в состав его эскорта. В 12.20 «Разъяренный» (командир капитан 3-го ранга Васильев Г.П.) обнаружил по данным гидроакустической станции подводную лодку и начал сближение с ней для атаки глубинными бомбами, но в 12.55 сам оказался атакованным акустической торпедой, которая попала и взорвалась в кормовой части корабля. Корма до 205-го шпангоута была оторвана и затонула. На корабле возник пожар, и затопило часть отсеков. Ликвидировав пожар и организованно осуществив борьбу с водой, эсминец на буксире тральщика Т-117 через 17 часов привели в порт Линахамари. Конвой продолжил движение и в 20 часов прибыл в пункт назначения».

В конце января эсминцы вели поиск от Иоканки до Кольского залива и обнаружили две лодки в надводном положении. «Достойный», по примеру «Живучего», пытался таранить одну из них, но подлодка, увеличив ход, ушла. Эсминец открыл по ней артиллерийский огонь из носового орудия и из «эрликонов». Немцы отстреливались из кормового орудия, а потом подлодка ушла под воду и тут же попала под глубинные бомбы. В это время другая подводная лодка выпустила по эсминцу торпеду, но корабль успел отвернуть. И тут же сигнальщики заметили очередной перископ… Эту лодку забросали бомбами и потопили.

Глава 8

Оружие, снаряжение и образ жизни

Вооружение и оборудование немецких подводных лодок, в первый год войны имевшее множество изъянов и часто дававшие сбои, постоянно совершенствовалось – помимо создания более надежных модификаций, это являлось «ответом» на появление у судов противника новых средств противолодочной обороны и способов обнаружения субмарин.

Торпеды

Наиболее действенным оружием немецких подлодок были торпеды и мины, которые после серии неудачных запусков (смотрите подробнее раздел «Вторжение в Норвегию») были модернизированы, а их производство и военная приемка взяты под постоянный контроль командования подводного флота. 21 декабря 1939 г. новым главным инспектором торпедного оружия был назначен контр-адмирал Куммец, который принял экстренные меры к ликвидации причин отказов торпед, работая в тесном контакте с Дёницем, наблюдавшим за испытаниями усовершенствованных образцов.

Помимо чисто технических причин, был и психологический фактор, который, по словам Дёница, повлиял на недостаточно полные испытания торпед в условиях мирного времени. Им являлся: «некритичный подход экспериментального института торпедного оружия к своей работе. Ведь во время испытаний торпед в мирное время уже наблюдались явления, над которыми институт должен был задуматься. И в мирное время многие опытные моряки высказывались по поводу недостаточной боевой пригодности торпеды. Однако конструкторы продолжали отстаивать свою точку зрения, уверяя, что торпеды работают безотказно». Можно отменить, что став командующим ВМФ Германии гросс-адмирал Дёниц сблизился с имперским министром вооружений Шпеером и вполне доверял его специалистам в производстве как подлодок, так и все более совершенного оружия и оборудования для них.

А пока Дёницу приходилось делать выводы о несовершенстве торпед и требовать от «производителей» принять соответствующие меры к устранению: «Экспериментальный институт торпедного оружия не уделил достаточного внимания удержанию торпедой заданной глубины хода. Неудачным оказалось и техническое решение конструкции корпуса гидростата, через который проходили рулевые тяги. Гидростат не имел должной герметичности. В ударном взрывателе ударник, воспламеняющий первичный детонатор, двигался не в естественном направлении удара (толчка), а поворачивался при помощи системы рычагов на 180 градусов. При остром угле встречи торпеды с целью рычаги легко заклинивались – и взрыватель не срабатывал. Надо было усовершенствовать конструкцию ударника так, чтобы для воспламенения первичного детонатора он двигался прямо вперед. Изменение направления толчка на 180 градусов также было технически неудачным. Итак, все сводилось к конструктивным недостаткам, которых можно было избежать. Обе эти несовершенные конструкции торпед были приняты на вооружение флота в период между Первой и Второй мировыми войнами».

Руководство подводного флота Германии, отмечая важность срабатывания торпед, подчеркивало, что из-за дефектов торпед, случившихся в боевых условиях, были упущены немецкими субмаринами 17 сентября 1939 г. английский авианосец «Арк-Ройял» и 30 ноября 1939 г. английский линейный корабль «Нельсон», и другие крупные цели. Преждевременные взрывы пущенных с подлодок торпед приводили обнаружению и уничтожению субмарин противником. Так погибли подлодки U-39 и U-27. Дёниц приводит следующую не слишком обнадеживавшую подводников статистику: «Чтобы уточнить эффективность торпед, которые нам приходилось оснащать ударными взрывателями, было рассмотрено 816 попаданий за период с января по июнь 1942 г. 40 процентов кораблей было потоплено одной торпедой, 38 процентов потребовало двух торпедных попаданий и более и 22 процента кораблей ушло, получив от одного до четырех попаданий… эффективность торпед до декабря 1942 г., когда был введен новый магнитный взрыватель типа Р1—2, не превышала эффективности, существовавшей в период Первой мировой войны.

В итоге германским субмаринам, действующим против конвоев в Атлантике, не удавалось потопить даже в условиях, благоприятствующих торпедной атаке, транспорты, – по причине частого отказа торпед (ненадежно работающих магнитных взрывателей). Первые экземпляры более надежного нового магнитного взрывателя, который одновременно мог быть использован и как ударный взрыватель, стали поступать на германские субмарины только в декабре 1942 г., а через семь месяцев на вооружение подводного флота поступила акустическая торпеда, которая самостоятельно наводилась на шум винтов корабля противника. На ее использование Дёниц возлагал большие надежды.

Но по мере совершенствования оружия немецких субмарин командование союзников своевременно использовало эффективные технические меры противодействия.

Разновидности торпед и их усовершенствование

Торпедные аппараты на немецких субмаринах по тактико-техническим данным не сильно отличались от аппаратов союзников, но при этом имели ряд особенностей – в частности, выталкивание самой торпеды осуществлялось специальным пневматическим поршнем (а не сжатым воздухом), что было важно для маскировки подлодки после выстрела (т. е система беспузырной торпедной стрельбы).

При этом немецкие торпедные аппараты обеспечивали выпуск торпеды с глубин до 22 метров. Немаловажным фактором являлось и относительно небольшое время перезарядки торпедного аппарата (от 10 до 20 минут), что часто позволяло субмаринам произвести повторную торпедную атаку на врага, которая ввиду частого отказа торпед нередко становилась решающей в схватке.

Калибр самих торпед был стандартизирован и принят равным 21 дюйму (533 мм), длина торпеды составляла 7,18 м, масса взрывчатого вещества боевой части составляла 280 кг. М. Морозов в книге «Германские подводные лодки VII серии» приводит следующие тактико-технические данные двух базовых немецких торпед, находившихся на вооружении субмарин. Это были: «парогазовая G7a и «бесследная» электрическая G7e. Обе торпеды имели длину 7186 мм и 280-кг боевое зарядное отделение (БЗО). Торпеды имели различные скоростные характеристики. На G7a могли устанавливаться режимы 44-, 40– и 30-узлового хода, при которых она могла пройти 5500, 7500 и 12 500 м соответственно (позднее дальности хода возросли до 6000, 8000 и 14 000 м). G7e на испытаниях в 1929 г. прошла всего 2000 м 28-узловым ходом, но к 1939 г. эти показатели возросли у нее до 5000 м 30-узловым. В 1943 г. на вооружение поступила новая модификация G7e (ТЗа), в которой дальность удалось довести до 7500 м 29—30-узловым ходом. Обычный боекомплект «семерки» в начале войны состоял из 10–12 G7e и 2–4 G7a.

Развитие торпедного оружия германских субмарин в ходе войны в общих чертах выглядело следующим образом: к началу войны на вооружении находились торпеды G7a и G7e с контактно-неконтактным взрывателем (КНВ) Pil. Очень скоро выяснилось, что торпеды с неконтактным взрывателем зачастую срабатывают преждевременно, а иногда, проходя под целью, не взрываются вообще. Оказалось, что из-за неудачной конструкции торпед не обеспечивалась герметичность ее гидростата… После устранения этих дефектов с мая 1940 г. торпедное оружие германских подводных лодок стало более надежным, правда, работоспособный КНВ, да и то только для торпед G7e, поступил на вооружение лишь к концу 1942 г.

Следующая ступень модернизации торпедного оружия была напрямую связана с усложнением условий боевой деятельности в Атлантике в середине 1942 г. «Волчьим стаям» немецких подлодок становилось все трудней прорывать охранение конвоев, стрельба же с больших дистанций без прорыва охранения редко приводила к успехам. Ответом на возникшую ситуацию стало появление прибора маневрирования FAT для торпед G7a. Торпеда, оснащенная FAT, после выстрела могла пройти дистанцию от 500 до 12 500 м, после чего повернуть в любую сторону на угол до 135°. Дальнейшее движение осуществлялось со скоростью 5–7 узлов «змейкой»: длина участка от 800 до 1600 м, диаметр циркуляции – 300 м. Вероятность попадания такой торпеды, выпущенной с носовых курсовых углов конвоя и двигающейся «змейкой» поперек курса его движения, оказывалась весьма высокой. С мая 1943 г. прибор FAT II (длина участка «змейки» 800 м) начал устанавливаться и на электроторпеду G7e. Из-за малой дальности хода этой торпеды данная модификация рассматривалась германским командованием как оружие самообороны… В тот же месяц очередным приказом был утвержден новый состав боекомплекта «семерки»: 4 торпеды с FAT I и 6 ТЗ в носовом отсеке и 2 торпеды с FAT II в кормовом.

Весной 1944 г. германское командование приняло на вооружение торпеду с прибором маневрирования LUT. По сравнению с предшественником новый прибор имел возможность двухкратной установки поворотов по прохождению прямых участков траектории. Теоретически это давало возможность командиру подлодки атаковать конвой не с носовых курсовых углов, а из любой позиции. Длина участка «змейки» могла изменяться в любых диапазонах от 1 до 1600 м. Скорость торпеды во время прохождения «змейки» была обратно пропорциональна длине участка и составляла для G7a с установкой на начальный 30-узловой режим 10 узлов при длине участка 500 м и 5 узлов при длине участка 1500 м. Необходимость внесения изменений в конструкцию торпедных аппаратов и СРП ограничили количество лодок, подготовленных к использованию LUT всего пятью десятками. По оценкам историков, в ходе войны немецкие подлодки всего выпустили более чем 10 000 торпед, из них только 70 торпед были оборудованы LUT.

Другой метод неприцельной стрельбы был реализован в самонаводящихся акустических торпедах… Торпеда, созданная на основе G7e получила обозначение Т4 «Фальке». Она имела 7500-метровую дальность хода при скорости в 20 узлов… Дальнейшим развитием Т4 являлась торпеда Т5 «Цаункёниг». За счет оснащения ее более совершенным взрывателем и прибором самонаведения (улавливал шум винтов корабля, идущего на скорости от 10 до 18 узлов на расстоянии около 300 м) удалось значительно снизить вес и повысить скорость торпеды… С апреля 1944 г. штатный боекомплект лодок состоял из трех Т5 и пяти LUT в носовом отсеке и двух Т5 в кормовом.

Вопреки ожиданиям германского командования новое оружие не вызвало революционных изменений в ходе битвы за Атлантику. Лишь после войны выжившие подводники узнали, что их торпеды имели тенденцию к самопроизвольному взрыву в кильватерной струе корабля. Быстро разобравшись в ситуации, союзники вычислили значения скорости хода, при которых прибор самонаведения не захватывал цель. В качестве средства самообороны на вооружение англо-американского флота поступила акустическая ловушка «фоксер», которую буксировали за эскортным кораблем.

Попытки немцев исправить положение принятием на вооружение новой модификации «Цаункёнига» Т11 с помехозащищенным прибором самонаведения не дали ожидаемых результатов. По послевоенной статистике, использовав до конца войны около 640 торпед Т5 и Т11, немцы добились всего 58 попаданий (по другим данным – 72; неясно, включают ли эти данные случаи торпедирования кораблей советского ВМФ), что составило всего 9 % из общего числа выпущенных – значительно меньше соответствующего показателя у обычных прямоидущих торпед в начале Второй мировой войны».

Артиллерийское вооружение

Основным видом артиллерийского вооружения немецких субмарин, используемым в надводном положении, первоначально являлись 88-мм или 105-мм орудия и 20-мм зенитные пушки. Но постепенно использование палубных орудий на подводных лодках прекратилось – в частности, в связи с размещением на транспортных судах противника орудий, и поэтому к весне 1943 г. орудия с лодок VII серии орудия были сняты, но при этом на части лодок увеличена мощь зенитного вооружения, поскольку союзная авиация (особенно после вступления в войну США) стала представлять собой реальную опасность для подводных лодок. Так, в течение трех неполных лет войны, с сентября 1939 по декабрь 1941 г., британскими летчиками было уничтожено всего четыре немецкие подлодки.

В 1942 г., после того как ВВС Британии начали патрулировать территорию Бискайского залива, командование подводного флота Германии стало на лодках VII типа размещать дополнительную платформу (получившую у самих подводников насмешливое название «Зимний сад») для скорострельного орудия Flak.30). Одновременно с этим на верхней платформе субмарины происходила замена малоэффективного одноствольноого орудия на спаренный 20-мм автомат MG 151/20.

Но и эти усовершенствования зенитного вооружения немецких субмарин оказались малоэффективными против дальних бомбардировщиков союзников, и поэтому уже летом 1943 г. на подлодках стали размещать двое спаренных Flak 38 на верхней платформе и счетверенную установку на нижней (в «Зимнем саду»). Позже на вооружение была принята автоматическая 37-мм пушка Flak M 42.

Было ли зенитное вооружение немецких субмарин эффективным? Об этом можно судить по количеству сбитых самолетов и собственных потерь. Соотношение не в пользу подлодок: союзная авиация потопила в годы войны 247 немецких подводных лодок (не считая потопленных в своих портах и на базах, а также обнаруженных авиацией и потопленных надводными кораблями союзников), в то германские субмарины за тот же срок сбили 125 самолетов союзников. Авиация полностью использовала свое преимущество – скорость, поскольку большинство подлодок рейха погибли, попав под внезапную атаку с воздуха.

Мины. Разновидности и эффективность

Другим оружием, используемым субмаринами, были мины. Помимо специализированных минных заградителей, их ставили и обычные подлодки, особенно в начале войны. Во время Второй мировой войны в Германии было разработано несколько типов мин: TMA, TMB, TMC и SMA. Если в начале войны преимущественно использовали мины с магнитным и индукционным замыкателями, то во время первого этапа битвы в Атлантике появились и акустические мины, а через несколько месяцев началась серийное производство акустико-индукционных мины и мин с магнитно-многоступенчатыми замыкателями. Следующей стадией совершенствования кораблепотопления стали появившиеся в 1943 г. гидродинамические мины, которые срабатывали под днищем корабля из-за изменения давления. Модифицировались и контактные мины – к довоенным разновидностям (гальваноударные, ударномеханические, электрические и электромеханические) добавились ударноэлектрические и мины с плавающей антенной.

В книге Дёница «Немецкие подводные лодки во Второй мировой» рассказывается о первом использовании мин немецкими субмаринами: «Из-за небольшого числа подводных лодок и приказов, ограничивших их боевую деятельность, я очень невысоко в начале войны оценивал наши шансы на успех в борьбе с торговым судоходством. Поэтому прилагались усилия к тому, чтобы, по возможности, наносить урон противнику в его территориальных водах, то есть в пределах прилегавшей к побережью трехмильной полосы. Боевые действия должны были вестись на подходах к портам и в узлах коммуникаций. Для этой цели имелось два типа донных мин: ТМ-В с боевым зарядом 400–500 кг, пригодная для постановки на глубинах 25–30 метров, и ТМ-С (с начала 1940 г.) с боевым зарядом 100 кг, пригодная для глубин до 35 метров. Взрыватель этих мин срабатывал под действием магнитного поля судна в тот момент, когда оно проходило над миной. Оба типа мин отличались удачной конструкцией.

Международное право допускало постановку мин в территориальных водах без предварительного предупреждения. Кроме того, при ведении боевых действий вблизи побережья противника возрастали возможности для применения торпедного оружия по его боевым кораблям». В основном постановкой мин занимались небольшие подводные лодки, «челноки» типа II, которые сами немецкие подводники часто называли «пронырами» за их способность проникать в самые труднодоступные места. Более подробно о результатах минирования побережья Британии рассказывается в разделе «Первый год войны».

«Челноки» перед отправлением на задание дополнительно вместо торпед принимали в торпедные аппараты еще 6–8 мин, и, аккуратно пройдя британский минный оборонительный пояс (продемонстрировавший тем самым свою ненадежность), ставили мины не только на подходах к портам, но случалось – и в самих английских портах и местах стоянки вражеских судов. Среди мастеров постановки мин был будущий прославленный подводный ас капитан-лейтенант Отто Кречмер, командир субмарины U-23. В результате действий немецких подводников британскому Адмиралтейству пришлось отдать приказ тщательно тралить морские пути, которые затем объявлялись свободными от мин и безопасными для торговых судов, при этом даже такое траление не всегда гарантировало проплывавшим судам безопасность от мин, что вызывало протесты нейтральных государств, чьи транспорты подрывались на германских минах. В результате Адмиралтейством несколько районов вблизи Ливерпуля были объявлены опасными для плавания, и потом пришлось закрыть на время и сам Ливерпуль. На помощь пришли американцы, поставившие Британии десятки тральщиков.

Но британские моряки сами смогли «выловить» две немецкие магнитные мины (сброшенные на мелководье немецким самолетом), и английские военные инженеры нашли способы борьбы с минами – первоначально суда «просто» размагничивали, а потом усовершенствовали этот вариант. По приказу Адмиралтейства к началу 1940 г. около тысячи транспортов было снабжено компенсационной обмоткой, и опасность от магнитных мин сведена практически к нулю. Но оставались и другие типы мин, к тому же английским тральщикам приходилось сталкиваться с комбинированным использованием немцами разных типов мин. До наших дней дошли воспоминания руководителя советской военной миссии в Англии адмирала Николая Харламова о посещении одного из английских тральщиков и боевых буднях английских «морских саперов», и в том числе – и суевериях: «Это было в 1942 г. Англичане передали нам несколько тральщиков с оборудованием для обезвреживания электромагнитных мин, и я решил испробовать их в деле. Подходящий случай вскоре представился: немцы забросали устье Темзы электромагнитными минами. Договорившись с морским министром, я отправился из Лондона на юг. В порту меня встретил коммодор бригады тральщиков, рослый моряк с мужественным обветренным лицом. Выслушав меня, он покачал головой: «Сегодня это невозможно, сэр. Давайте отложим траление на завтра». – «Но почему?» – «Сегодня тринадцатое число. И потом пятница». – «Ну и что?» – «Обязательно случится несчастье». – «Мы в эти предрассудки не верим». – «Нет, сэр, это невозможно, – твердил коммодор, – тем более – тринадцатое число!» – «Пустяки», – убеждал я… Коммодор колебался, попыхивая своей трубкой. «И потом я прибыл из Лондона. У меня уйма дел, мне нужно срочно возвратиться назад».

Этот аргумент, видимо, подействовал.

«Хорошо, адмирал, – сдался, наконец, мой коллега, – но только вы должны надеть спасательный пояс. Как все». – «Не буду нарушать ваших правил. Как все, так и я».

Тральщик медленно двинулся в опасный район Темзы. Стояла холодная сырая погода. Порывы ветра вспенивали воду. Я стоял вместе в коммодором на мостике, вглядываясь в темные, мутные волны. Коммодор нервничал, хотя старался этого не показывать. Он был явно убежден, что безбожник-большевик накличет беду.

Наконец раздался грохот, и встал, осыпаясь, огромный столб воды. Нас обдало брызгами. «Одной миной в Темзе меньше», – сказал я, слегка толкнув в плечо коммодора. Он улыбнулся… За четверть часа мы обезвредили еще мины три. Но тут у моего коллеги сдали нервы. «Хватит, адмирал. Не будем больше испытывать судьбу…» – «Хватит так хватит», – согласился я – переубедить коммодора так и не удалось… Живучесть предрассудков у английских моряков меня всегда поражала». По мере совершенствования работы тральщиков эффективность использования субмарин для постановки мин (да при нехватке самих подлодок!) падала, и поэтому немецким лодкам вновь пришлось переключиться на использование торпедного оружия.

Об использовании мин рассказывается в книге М. Морозова «Германские подводные лодки VII серии»: «… применялись два типа мин: ТМВ и ТМС. Первая мина уже имелась на вооружении кригсмарине к началу войны, а вторая – была разработана на базе первой и впервые использована в ноябре 1939 г. Обе являлись донными неконтактными минами, которые выставлялись через торпедные аппараты. Внешне мины отличались только длиной. В торпедный аппарат помещалось три ТМВ (вес взрывчатого вещества 420–560 кг) или две ТМС (вес ВВ 860–930 кг). Соответственно весу ВВ колебались и глубины, на которых взрыв донной мины мог быть эффективен – 27 и 37 м. Теоретически «семерки» могли нести 24 ТМС или 36 ТМВ, но на практике мины почти всегда принимались только в носовые трубы, и после постановки лодка могла продолжать действовать в обычном торпедном варианте… Имелись на минах и приборы срочности-кратности… Прерванная весной 1940 г. минозаградительная деятельность обычных «семерок» возобновилась через год и в небольшом объеме продолжалась почти до конца войны. Теперь основной упор делался на постановку небольших банок в различных отдаленных районах (порты западного побережья Африки, Карибского бассейна, Карского моря и т. д.), где, по мнению германского командования, союзникам не удалось организовать систему траления. Успехи при этом были незначительны».

Потерпев поражение в битве за Атлантику, немецкие подлодки лишились и возможности безнаказанного приближения к портам союзников.

Шифровальная машина как главный трофей

Основная шифровальная машина, применявшаяся немцами – «Энигма» – считалась очень надежной. Первым, кто в этом усомнился, был Дёниц. Он забеспокоился сразу в июне 1940 г. после пропажи судна метеоразведки С-26 (на нем имелся экземпляр шифратора) и потопления 31 мая 1940 г. у берегов Англии подлодки U-13. Сотрудники службы связи кригсмарине заверяли Дёница, что таблицы не продержатся в воде сколь-нибудь заметное время и после их восстановить невозможно, а экипажи судов знают о необходимости при угрозе захвата в первую очередь уничтожить шифровальную машину.

Дёниц снова заговорил о возможном перехвате сообщений через год – когда в 1941 г. британские конвои стали упорно и раз за разом обходить районы, в которых их поджидали немецкие подлодки.

«Читал ли противник наш радиообмен, и если да, то в какой степени, – установить уверенно, несмотря на все наши усилия, нам не удалось, – писал Дёниц. – Во многих случаях резкое изменение курса конвоя наводило нас на мысль, что противник делал это. В то же время было много и таких случаев, когда, несмотря на оживленный радиообмен подводных лодок в определенном районе, одиночно следовавшие суда противника и даже конвои шли прямо в тот район, где только что были потоплены суда или даже имел место бой с атаковавшими конвой подводными лодками».

Командующий подводным флотом рейха был прав в своих наихудших подозрениях…

8 мая 1941 г. подводная лодка U-110 (командир – капитан-лейтенант Юлиус Лемм) атаковала южнее Гренландии британский конвой. Командир эскорта Крессуэл умело организовал контратаку, вынудил поврежденную лодку всплыть – и она была тут же захвачена абордажной партией, которой руководил лейтенант Дэвид Болме. О нем говорили, что один из его предков плавал вместе с Фрэнсисом Дрейком, поэтому умение брать корабли на абордаж было у лейтенанта королевского флота, что называется, в крови. И на этот раз ценность приза оказалась куда значительнее каравеллы с пряностями или даже галеона, набитого золотыми слитками. Англичане действовали так стремительно, что немцы не успели уничтожить шифровальную машину. «Энигма» со всеми прилагающимися документами досталась британцам в целости и сохранности. И это им удалось сохранить в тайне настолько, что о захвате стало в полной мере известно лишь после войны.

Убежища для подводных лодок

В книге Хайнца Шаффера «U-Boat 977. Воспоминания капитана немецкой субмарины, последнего убежища Адольфа Гитлера» есть такие строки: «Сен-Назер. В первый раз мы бросаем якорь в убежище для подлодок. Это был триумф техники: 12 бункеров, каждый достаточно широк, чтобы принять три подлодки. Они разделены переборками из железобетона в 3 фута толщиной и могут закрываться огромными стальными щитами. Доки и стоянки для ремонта замечательно защищены, крыша более 20 футов толщиной, так что ее не могла пробить не только ни одна бомба, но даже серия бомб. Поэтому работы здесь продолжались без перерыва при самом страшном воздушном налете. Задержек в размещении подлодок больше не было.

Цифры впечатляли. Для работ потребовалось около полумиллиона тонн железобетона на сумму свыше 125 миллионов марок. Убежища строились по всему французскому побережью, особенно в Лорьяне».

Заправка под водой

С самого начала пополнение запасов топлива на подлодках стало проблемой, и чем дольше продолжался поход, тем острее она становилась. Подлодка обычного типа могла проходить 7000 миль в каждом боевом походе. От любого немецкого порта в Северном море до середины Атлантики 2000 миль. От выхода до возвращения 4000 миль. Оставалось только 3000 миль на активное проведение операции.

Следовало считаться и с тем, что из-за мин и других преград лодка не сможет использовать кратчайшие пути. Бесполезно было пытаться выполнять операции в водах вокруг Британских островов, потому что они с каждым месяцем все тщательнее патрулировались самолетами и кораблями-охотниками. «Кажется, гораздо лучше отправлять наши подлодки через Северную Атлантику в отдаленные воды вроде Карибского моря и Южной Атлантики и тем заставить противника распылять свои силы, – писал Хайнц Шаффер. – Таким образом, командованию надо было решить сопряженную с большими трудностями задачу преодоления расстояния. От Гамбурга до Нового Орлеана 5000 миль и 5500 – до Рио-де-Жанейро. Это значит, что обычная подлодка не может преодолеть это расстояние и выполнить задачу, несмотря на легкость массового производства подлодок и лучшие качества вооружения. Соответственно, хотя французские базы, такие, как Бордо, Лорьян, Сен-Назер и Брест, не делают расстояния намного короче, их значение нельзя переоценить, принимая во внимание, что все немецкие порты, на самом деле все Северное море, легко могут блокироваться минными полями, сетями и другими устройствами. Это стало очевидно еще в Первую мировую войну, потому что и тогда мы несли серьезные потери, стараясь попасть в Атлантику. Действительно, можно сказать, что война не может вестись успешно без баз на Атлантике».

В начале войны было решено разместить корабли для дозаправки в определенных точках, и для этой цели использовались переоборудованные торговые суда, но к 1940 г. потери среди них оказались столь велики, что эту идею отбросили в пользу другого решения: создать подводный танкер. Эти подлодки имели водоизмещение 2000 тонн и могли снабдить 10 подлодок припасами и топливом. В холодильниках танкера хранились фрукты, овощи, мясо, на борту была даже своя пекарня.

«Мы шли параллельно с танкером на расстоянии, может быть, 90 ярдов. Сначала из специального пистолета выпустили линь, за ним последовал шланг и буксирный конец. Мы почувствовали облегчение, когда жидкость потекла в баки. Мы приняли 20 тонн топлива, не говоря о хлебе, картошке, овощах и других продуктах, переданных нам в водонепроницаемых мешках. Вся процедура прошла успешно, хотя для нас это был первый опыт.

Подошла другая подлодка, тоже желавшая заправиться. Ограниченные определенным количеством масла, хотя и взяли все, что нужно, мы решили погрузиться вместе как по соображениям безопасности, так и для проверки маневренности под водой. Сначала погружался подводный танкер, за ним мы, за нами лодка, подошедшая позже».

Шноркель

3 марта 1943 г. Гельмут Вальтер предложил Дёницу установить на подлодке прибор, который позволял бы ей идти на дизельных двигателях в подводном положении. А именно – специальные трубы для отвода выхлопных газов и закачивания свежего воздуха. Гросс-адмирал оценил идею и велел подготовить устройство как можно скорее. Впоследствии приспособление получило название «шноркель».

U-57 и U-58 были первыми немецкими подводными лодками, на которые был установлен новый агрегат. Первый экземпляр шноркеля был 1,5 м длиной. При установке на U-58 его сделали неподвижным и совместили с механизмом перископа. В начале лета 1943 г. новинка успешно прошла первые испытания. На U-57 установили уже выдвижной шноркель, который также оказался испытан весьма успешно.

2 августа 1943 г. инженер Хееп доложил Вальтеру: «Плавание с двумя дизелями с использованием шноркеля при скорости 6,5 узлов не нарушает санитарные условия для экипажа. Результаты показывают решающее значение высоты выдвинутой мачты шноркеля. Всплывшая движущаяся лодка захватывает цель на удалении 7–8 км. При движении на глубине 0,5 м со шноркелем цель захватывается на удалении 1,5–2 км. При максимальном режиме работы дизелей достигается хорошая скорость со шноркелем, но прослушивать цель гидролокатором затруднительно, лучше пользоваться электромоторами».

Символы и эмблемы

Существует распространенное мнение, что «серыми волками» называли не только подводников Третьего рейха, чья форма была серого цвета, но и их лодки, которые тоже были серого цвета. На самом деле цвет самой лодки определялся именно районом ее боевых действий, и поэтому существовало разнообразие «расцветок» лодок, от почти черных оттенков, используемых в Артике, до голубых оттенков, встречающихся в тропических морях, не говоря уже о комбинированной окраске, используемой для маскировки.

Маркировка лодки осуществлялась номерами на боевых рубках, но сами подводники рисовали различные эмблемы, собственную символику («Ботваффен»). Одной из первых стали олимпийские кольца – в 1936 г. Берлин принимал летнюю Олимпиаду, и этот символ стал популярным. Он был изображен на лодках 1-й флотилии: U-20, U-23, U-9. Кстати, именно U-9 стала первой немецкой субмариной, имевшей собственную символику – металлический Железный крест с изображенной на нем короной и цифрами 1914 – в честь славной одноименной германской подлодки времен Первой мировой.

Существовали и символы флотилий подлодок – так, на эмблеме 1-й флотилии была изображена «U», через которую проплывала подлодка, а эмблема 2-й флотилии представляла собой изображение субмарины на стилизованной молнии (руна «Зиг»). Символом 9-й флотилии была «смеющаяся меч-рыба». Эмблемой 10-й флотилии был «балочный крест» (обычно нарисованный на самолетах и прочей надземной технике Третьего рейха), в центре которого была помещена лодка. Символика 29-й флотилии – осел. Первоначально его изображение украшало U-338, которая при спуске на воду протаранила портовый кран и «в отместку» получила прозвище «Дикий ослик». Символика 8-й флотилии включала герб города Данцига (в который лодки были переброшены в 1942 г.), в нижнюю часть которого было добавлено изображение подводной лодки. Эмблемой 19-й флотилии было изображение головы оленя с рогами. Оленьи рога украшали и эмблему 24-й флотилии. Символом 25-й служил силуэт субмарины на белом поле.

Среди рыцарско-героических эмблем можно назвать изображение латной рукавицы, которое использовали U-586 и U-2527. Об этой железной рукавице, которую использовал в XV веке прославленный рыцарь Гётц фон Берлихинген, существует множество германских легенд. Другую пафосную эмблему несла U-857 – меч и дубовые листья.

Сама мода на такую «персональную идентификацию» пошла после знаменитого прорыва на рейд Скапа-Флоу субмарины U-47, на рубке которой красовался «огнедышащий» телец.

Фантазии командира и команды не имели пределов, но часто преобладали изображения животных или нечто созвучное с фамилией командира. Так, на лодке под командованием Адальберта Шнее (Schnee переводится как «снег») был изображен снеговик.

На боевой рубке U-48, которой командовал Герберт Шульце, под стилизованным изображением белой ведьмы фигурировала надпись: «Трижды черный кот». Команда подлодки с «дьявольским числом», U-666, выбрала в качестве эмблемы падшего ангела. Да и фамилия командира соответствовала: его звали Герберт Энгель (Engel переводится как «ангел»).

На рубке U-124 красовался эдельвейс – команда этой субмарины прежде служила на U-64, погибшей при захвате Норвегии. Команду лодки спасли немецкие горные стрелки, и выжившие подводники в благодарность за спасение взяли их эмблему. На рубке U-977 была нарисована огромная буква V, которую команда считала символом успеха. Эмблема в виде трех маленьких рыбок вполне соответствовало номеру подлодки U-333.

Если на подлодке появлялся новый командир, который хотел увековечить новую эмблему, то старую обычно не зарисовывали, а просто рядом с ней рисовали новую. Командующий подводным флотом Дёниц требовал перед отправлением на задание закрашивать все символы, но обычно суеверные подводники оставляли их – «на удачу».

Образ жизни подводников

Пропаганда представляла подводников романтическими героями. Обыватели порой видели в них пьяниц и буянов, а граждане воюющих с Германией государств – бесчеловечных убийц. Хотя понятно, почему многие герои подводного флота отчаянно напивались и буйствовали на берегу – стресс, который они постоянно испытывали в походе, был почти невыносим. Несмотря на то что кандидаты в члены экипажей проходили в том числе и жесткий психологический отбор, на подлодках бывали случаи нервных срывов у отдельных моряков, которых приходилось успокаивать всей командой, а то и просто привязывать к койке.

Первое, с чем сталкивались подводники, только-только вышедшие в море, – страшная теснота. Особенно этим страдали экипажи субмарин VII серии, которые, будучи и без того тесными по конструкции, вдобавок набивались под завязку всем необходимым для дальних походов. Спальные места экипажа и все свободные уголки использовались для хранения ящиков с провизией, поэтому отдыхать и принимать пищу экипажу приходилось где придется. Чтобы взять дополнительные тонны топлива, его закачивали в цистерны, предназначенные для пресной воды, таким образом, резко сокращая питьевой рацион. Помыться тем более возможности не было.

В уже упомянутой книге Хайнца Шаффера «U-Boat 977. Воспоминания капитана немецкой субмарины, последнего убежища Адольфа Гитлера» говорится: Теперь давайте пройдемся по всему судну, от носа до кормы. Начнем с того, что на немецком военно-морском жаргоне называется «палатой лордов». Оно придумано от прозвища Лорд, которым называют рядового на флоте. В носовом отсеке в ряд выстроены четыре торпедных аппарата, обычно в каждом из них находится заряженная торпеда. Еще четыре запасные складируются на стеллажах, а две другие над ними. Они защищены деревянными щитами. Команда спит на подвесных койках, всегда двухъярусных, три Лорда на две койки. Другие члены команды делят 12 коек в носовом кубрике, это рядовые торпедисты и радисты. Затем рядовые машинного отделения, так называемые кочегары. Койка предназначается для двух кочегаров.

Это очень практично, потому что часть кочегаров всегда на вахте. Как только встает один, другой ложится на его место, так что койка никогда не остывает. Эта система похожа на общежития в промышленных городах, где не хватает жилья, и кровати занимают посменно. Однако это не позволяет спать между вахтами.

…На левом борту холодильник, напротив него гальюн, или «голова». Дальше идет кают-компания для двух офицеров верхней палубы и главного инженера. Один угол этой кают-компании, отгороженный толстым занавесом, называется каютой командира. Командир, конечно, должен быть в центре событий, поэтому напротив помещается каюта радиста, а рядом помещение со всеми жизненно важными приборами для подводного плавания, гидрофонное устройство и т. п.».

Уединения на подлодке не было ни для кого, даже для командира. «Каждый мог видеть, что я делаю, и замечать все мои недостатки и странности, вроде того, как долго я сплю, храплю ли я, сколько раз в день умываюсь и когда надеваю чистую рубашку».

Питание

«Наш рацион был гораздо лучше, чем рацион любого другого рода войск. Мы должны были грузить наши припасы в соответствии с планом. Во-первых, надо ровно распределить их по лодке, чтобы избежать дифферента при погружении. Во-вторых, припасы не должны перемещаться при погружении, что легко может случиться при угле погружения 60 градусов. В-третьих, провизия не должна смешиваться с боеприпасами или техническими запасами.

В последние годы войны каждую лодку снабжали по такому плану загрузки и хранения припасов. Ветчина и сосиски между торпедными аппаратами и в центральном посту, трехнедельный запас свежего мяса в холодильнике, а свежевыпеченный хлеб, чтобы сохранить его на этот же срок, подвешивался в носовом кубрике и в моторном отсеке. Когда свежая пища заканчивалась, мы переходили на консервы».

Все подводники воспоминали про заплесневелый хлеб, который им приходилось жевать, поскольку другого не было. Хайнц Шаффер вспоминал: «Мы привыкли работать механически, в сырой одежде, которую мы не снимали, потому что в любой момент нас снова могли вызвать на пост. Однако после вахты можно было получить глоток горячего чая, сосиску и прогорклое масло на толстом ломте хлеба. Надо только не забыть срезать сначала плесень и приберечь, что осталось, для хлебного супа когда-нибудь позже».

А вот впечатления Герберта Вернера («Стальные гробы рейха»): «После многочасового сидения на ограждении мостика и наблюдения за горизонтом я спустился вниз и занялся бутербродом, приправленным прогорклым маслом и зеленой плесенью. Чтобы скрасить неказистую пищу, я покрыл хлеб толстым слоем клубничного джема и запил свой нехитрый ужин крепким кофе».

Вечно мокрая одежда, которую негде было просушить, залитая водой обувь и всепроникающая морская соль… И холод, пробирающий до костей… «Итак, мы улеглись спать, полностью одетые, в кожаных куртках и ботинках, загородив огромным зеленым вонючим меховым пальто ледяные переборки. Никогда раньше я не сталкивался так близко с проблемой ревматизма, даже не думал о нем, пока не окончились еще три операции. Наша резиновая одежда превратилась в лохмотья, износившись при постоянных тревогах. «Мы умрем от ревматизма, – говорили мы друг другу. – На нас не понадобится даже тратить бомб».

«9 мая U-557 погрузила на борт продовольствие и боеприпасы. Жестяные банки, бочонки и картонные коробки были тщательно отсортированы и уложены в определенном порядке. В то время как снаряды для нашей 88-миллиметровой пушки и 20-миллиметровой зенитной установки нашли свое место в специальных помещениях, контейнеры с продуктами распределили по всей длине лодки. Я с удивлением наблюдал, как укладывается продовольствие на восемь недель. Его распихивали между трубопроводами и клапанами, шпангоутами и двигателями, шкафами и люками. Внушительные копченые окорока подвесили в помещении центрального поста. Деликатесы, такие, как взбитые сливки, масло, кофе и чай, запер сам командир. Заправка топливом была завершена 10 мая. Двенадцатого мы приняли на борт груз свежих овощей, яиц, хлеба и свежей воды, уложили кочаны капусты в последние свободные щели и свалили остальные овощи на три подвесные койки, позволяя им свободно качаться в носовом и кормовом отсеках».

Брать на борт бритвенные принадлежности запрещалось. «Вонь от пропотевших членов команды, от солярки, гнилой пищи и заплесневевшего хлеба смешивалась со зловонием, распространявшимся из камбуза и двух крохотных гальюнов. Назойливые неприятные запахи и беспрерывная качка вызывали у людей, заключенных в узкий стальной цилиндр, головокружение и непроходящее ощущение сырости. Только ежедневные регулярные погружения приносили частичное облегчение от постоянной качки».

Обычай требовал, чтобы подводники перед походом бросали за борт кое-что из своей одежды, некоторые личные вещи – письма, книги, зубные щетки, фотографии родных или подруг.

Животные-талисманы на подлодках

Среди животных, которые обитали на немецких субмаринах, преобладали коты. Самым известным среди них был кот Петер – член экипажа подводной лодки U-953, который не только ловил мышей (что, учитывая ограниченные запасы съестного на лодке, было очень важно), но служил талисманом, изображенным на неофициальной эмблеме U-953.

Эта субмарина была построена на верфях Гамбурга 28 октября 1942 г., а 17 декабря этого же года отправилась в свой первый поход. Когда лодке были присвоены позывные «Kater» (от немецкого – «котик»), то появился и кот, принесенный на подлодку одним из офицеров. Вскоре Петер стал всеобщим любимцем, хотя и был очень избирательным в общении с командой и «отвергал» ласки многих матросов, не даваясь им в руки. Однажды Петер, который в промежутках между походами шлялся на берегу, чуть не опоздал на очередное отплытие и лишь в последний момент был найден первым помощником и отправился с лодкой на службу.

«Демобилизовали» кота в Париже, когда один из офицеров, знавший о многочисленных потерях среди германских субмарин, решил не рисковать жизнью животного и отдал его владельцу местного отеля, обещавшему холить и лелеять Петера.

Помимо него, на немецких подлодках «несли службу» еще два известных кота, которые, по мнению подводников, отличались изрядной отвагой. И к тому же приносили немалую практическую пользу. Они тоже, подобно Петеру, благополучно пережили войну. О них ходили настоящие легенды. Так, большой белый кот персидской породы, по утверждению экипажа подлодки, на которой он обитал, безошибочно определял «слабые места» корпуса: он метил именно те участки, где впоследствии при атаке глубинными бомбами открывалась течь. Поэтому, дескать, вахтенным вменялось в обязанность внимательно следить за котом и докладывать о необходимости замены или укрепления указанных животным заклепок, при малейшей к тому возможности. Если времени для срочного ремонта не было совсем, то «помеченным» бортом старались к противнику не поворачиваться…

Рыжий полосатый кот был подарен одному из командиров субмарин его бабушкой-шведкой, убежденной, что «солнечные коты» приносят удачу на море. Этот кот, по рассказам подводников, начинал пронзительно мяукать всякий раз перед тем, как лодку нащупывал английский «асдик».

Глава 9

Подводники – звезды пропаганды Третьего рейха

2 февраля 1933 г., то есть спустя всего лишь несколько дней после прихода Гитлера к власти, новый рейхсканцлер присутствовал на премьере фильма режиссера Густава Уцики «Утренняя звезда» студии «УФА». В этой картине, рассказывающей о переживаниях командира подводной лодки и его экипажа во время Первой мировой войны, приукрашивались и прославлялись геройство подводников и почетная смерть на поле брани. Так, в центральном эпизоде фильма было показано, как подводная лодка ложится на дно, и из десяти человек команды могут спастись только восемь. Но кто должен погибнуть? Предлагают пожертвовать собой старшие по званию – и наиболее ответственные, командир подводной лодки и его первый помощник, но зато остальные спасутся. Но в ответ патриотически настроенный экипаж отказывается спастись такой ценой: «Спасемся все или никто!». В ответ командир задает вопрос своему первому помощнику, можно ли принять такую жертву от команды. Помощник заявляет: «Какие люди! Я бы мог умереть во имя Германии десять, сто раз!» Но на этом патетика разговоров обреченных на смерть людей не заканчивается – главный герой наконец-таки произносит свою легендарную фразу, ставшую классикой ранней пропаганды (до разрыва Версальских соглашений): «Возможно, мы, немцы, живем не очень хорошо, но в любом случае мы умеем красиво умирать. Мы останемся здесь всей командой». Но гибнуть им все же не придется – один из матросов, узнавший, что его девушка любит первого помощника командира подводной лодки, кончает жизнь самоубийством.

Побольше брутальности

В этом фильме подводники показаны героями, но в дальнейшем в кинематографе рейха, под неусыпным контролем и давлением Геббельса, образы командиров и матросов флота стали еще более брутальными, а фильмы – типично «мужскими» лентами. Именно к таким фильмам относится вышедший в 1941 г. «Подводные лодки идут на запад», в котором роль второго плана сыграла популярная актриса германского кинематографа Ильза Вернер. Из нее пресса рейха делала эталон немецкой девушки: «Стройная и красивая актриса представляет собой наиболее привлекательный тип современной девушки. Такой грации мы не видели ни еще в одном кинофильме».

В фильме «Подводные лодки идут на запад» известная исполнительница поет: «Как моряк доверяет кораблю, так он должен доверять своей невесте». По сюжету в нее влюбляется героический офицер-подводник Вигант (в исполнении Хайнца Энгельманна), который мечтает на ней жениться. Но певица отвечает ему, что в «в эти сложные времена она занята тем, что своим пением пытается дарить людям радость», и поэтому предлагает ему чисто дружеские отношения.

В фильме есть и своеобразный «профессиональный» юмор – командир подводной лодки (его играет Герберт Вильк), вернувшись во время увольнения на берег, радостно обнимает своих четырех детей, а когда настает время им ложиться спасть, то он отправляет их в постели своей шутливой командой: «На погружение!»

Женщины в этом фильме мелькают лишь в эпизодах, и когда один из моряков-подводников говорит своей невесте, что хотел бы остаться с ней навсегда, то она вполне в арийском духе возражает: «Ты не был бы счастлив здесь, так как там, в море, ты совершенно другой».

Еще одна тема, обыгранная в фильме, – это неразрывная связь подводников с родиной, с Фатерляндом. Она осуществляется через радио и его динамик – это не просто техническое устройство. В этом фильме появляется радиопередача «Концерт по заявкам» (так назывался другой, вышедший на экраны Германии в 1940 г. популярный фильм, в котором тем не менее умело сочеталась нацистская пропаганда и история любви, разворачивающаяся на фоне патриотической войны).

Из «Концерта по заявкам» обрадованный моряк-подводник узнает, что у него родилась двойня, и в этой передаче героиня Ильзы Вернер исполняет для ушедших в море трогательную песню со словами: «Где-то там, вдали, мои любимые плывут по морю».

Но сантименты – сантиментами, а пропаганда героизма в кино Третьего рейха была одной из главных задач. Поэтому после всех этих песен и радостных сообщений герои фильма «Подводные лодки идут на запад» выполняют свое боевое задание – их атакуют английские крейсеры, превосходящие численностью и вооружением, но отважный экипаж подводки выигрывает этот бой. В финале фильма звучит патриотическая песня «Мы выступаем против Англии».

Ильза Вернер снялась в еще одном фильме, посвященном морякам, – «Великая свобода № 7». Этот фильм, съемки которого заняли девять месяцев, так и не был допущен к массовому показу в Третьем рейхе: во-первых, сама его премьера была намечена на начало рокового для фюрера 1945 г.; во-вторых, на его предварительном просмотре гросс-адмирал Дёниц возмутился показом в киноленте пьяных немецких матросов и падших женщин. В результате исправления этих претензий фильм пришлось монтировать заново, и в итоге его показали безо всякой особой рекламы в районах оккупации Берлина американскими и английскими войсками уже после окончания Второй мировой войны.

Но помимо художественных фильмов, образ отважного германского воина-подводника всячески тиражировался в так называемых документальных выпусках, производимых сотрудниками доктора Геббельса. Газеты Третьего рейха из номера в номер не уставали славить героев – «рыцарей морских глубин», отважно борющихся с вражескими судами и водной стихией. Возвратившийся с удачной операции подводник порой купался в славе, став одним из тиражируемых плакатных идолов, детищем неусыпного министерства пропаганды.

Первым же подводным героем и кумиром рейха стал уже упоминавшийся Гюнтер Прин, командир лодки U-47, который смог совершить операцию по проникновению в главную базу английского флота – Скапа-Флоу.

Вернувшуюся из похода лодку встречала ликующая толпа, оркестр и командование флота во главе с гросс-адмиралом Редером. Успех операции Прина еще выше поднял дух немецких подводников, а слава ее командира, растиражированная Геббельсом, мгновенно перешагнула границы гитлеровской Германии и стран оси. Экипаж подводной лодки был награжден Железным крестом II степени, а ее командир удостоился Рыцарского креста из рук Гитлера, когда весь экипаж лодки предстал перед фюрером во время церемонии награждения в Берлине. В тот день толпы людей на улицах германской столицы восторженно скандировали: «Мы хотим Прина!» Вечером герои-подводники в компании восхищенных ими обывателей прошлись по ночным клубам Берлина, где в их честь был даже отменен запрет на танцы, отвлекающие воинов и тружеников тыла от мобилизации всех сил во имя грядущей победы рейха. Но времени на дальнейшие подвиги герою рейха оставалось чуть больше полутора лет (17 месяцев). 8 марта 1941 г. его лодка была уничтожена британскими кораблями и ни шарф жены (о котором так часто писали упоминали газеты рейха как об одном из незыблемых символов любви арийской женщины к мужу-воину), ни трогательные письма детей, которые он всегда брал с собой в каждый боевой поход (нечто подобное случалось и в СССР, где тоже военные пропагандисты заботливо культивировали образ настоящего защитника Родины), не уберегли его от гибели. Траур по погибшему Прину был массовым и искренним…

Среди показанных работниками Министерства пропаганды морских героев был и капитан-лейтенант Отто Кречмер, капитан лодки U-99, который однажды вернулся на берег с победными вымпелами, отражающими потопление кораблей на 65 137 тонн. Это было наибольшее число за один рейд – но при этом британское адмиралтейство зафиксировало только 40 000 тонн, поскольку три потопленных этой лодкой судна оказались пустыми танкерами, которые к тому же даже и не потонули толком. Но о герое был показан сюжет, а командующий ВМФ Редер лично прилетел в Бретань, чтобы вручить капитан-лейтенанту Отто Кречмеру Рыцарский крест.

Во время своего последнего плавания во Второй мировой войне лодка под командованием Отто Кречмера была вынуждена всплыть на поверхность и в результате была захвачена вместе с экипажем. Начались допросы ее команды и, как заметил проводивший их британский офицер контрразведки, помимо боевого и командного духа и профессионализма Отто Кречмера, его поразило чувство исключительности командира и команды, а точнее: «…преувеличенная идея об их собственной важности и достоинстве; эти самодовольные чувства были вызваны, безусловно, чрезвычайной лестью общественного мнения, к которой они привыкли. Специальные самолеты и букеты цветов на вокзалах уже давно стали частью их жизни на берегу».

По мере того, как увеличивался тоннаж потопленными немецкими лодками судов (и одновременно с неудачами вермахта в России Министерство пропаганды рейха, нуждаясь в ободряющих новостях с мест военных действий, сделало ставку на подводный флот и воспевало его героические экипажи и его мудрого и заботливо к своим подчиненным командующего Дёница. Так был сделан специальный репортаж с одной из «летучек», которые регулярно проводил Дёниц после завершения очередной операции: «Обсуждалась каждая отдельная фаза операции. Сверялись радиопослания и время того или иного события. Неважно, насколько удачлив был капитан, адмирал не будет удовлетворен его действиями до тех пор, пока не убедится, что каждая торпеда и каждый галлон горючего использован оптимальным образом. Пока капитан дает подробный доклад, штабные офицеры кратко записывают все наблюдения, которые делает адмирал по тому или иному моменту операции… Затем уже штабные офицеры задают вопросы. Наконец, адмирал кладет руку на плечо капитана и говорит: «Отлично. Я рад, что вы один из нас».

Другой «заслугой» гитлеровской пропаганды было то, что она, всячески извращая реальные факты, оправдывала любые действия (а в ряде случаев вернее будет сказать – злодеяния), совершенные немецкими подводниками, в том числе и приведшие к жертвам среди мирного населения. Так, в течение октября и ноября 1940 г. сотрудники Геббельса одновременно стремились доказать, что Британия, вооружая торговые суда, приказывая им таранить подводные лодки и давать сигналы своим при атаке, превратила их в оружие королевского флота, а также внушала всем, что для кораблей под любым флагом самоубийственно опасно входить в английские территориальные воды. Соблюдая видимость приличий и снимая с себя ответственность за совершенные и грядущие злодеяния, 24 ноября то же самое было передано в официальном предупреждении всем нейтральным странам: «В водах вокруг Британских островов и вблизи от берега Франции безопасность нейтральных кораблей более не может быть обеспечена…»

Но предупреждение было всего лишь фикцией. Приказ Дёница № 154, отданный в том ноябре, требовал от моряков: «Никого не спасайте и не берите на борт. Не заботьтесь о спасательных шлюпках. Погодные условия и отдаленность берега не имеют значения. Заботьтесь только о своей лодке и пытайтесь добиться максимально возможного успеха! Мы должны быть жесткими в этой войне. Враг начал ее, чтобы уничтожить нас, поэтому все остальное неважно». Поэтому суда даже нейтральных государств при встрече с немецкими подводными лодками были обречены – их топили безо всякого предупреждения: «неограниченная подводная война» уже велась безо всяких объявлений, и дело было не в злодеях-капитанах, подвергшихся пропагандистской обработке, а в приказах командования ВМФ Германии, в которых подчеркивалась необходимость уничтожения врага. «Люди низшего сорта», неарийцы, были недостойны не только заботы, но и элементарной жалости.

Случай с «Атенией»

В начале Второй мировой войны немецкие субмарины, в соответствии с Лондонским соглашением 1930 г., к которому Германия присоединилась в 1936 г., должны были вести войну по так называемому «призовому праву», регламентировавшему порядок задержания, досмотра и уничтожения торговых судов военными кораблями, в том числе и подлодками. На самом деле соглашение было нарушено уже на второй день войны – двадцатишестилетний обер-лейтенант цур зее Фриц Лемп, командир U-30, патрулировавший район от 54 до 57 градусов северной широты и от 12 до 18 градусов западной долготы, атаковал пассажирский пароход.

Им оказалась судно «Атения», принадлежавшее английской компании «Дональдсон атлантик лайн», последний корабль, отплывший из английского порта до начала войны. На пароходе, отплывшем 2 сентября в 4.30 утра из Ливерпуль в Монреаль, находилось 1102 пассажира (на 200 человек больше, чем в обычном рейсе).

Из пассажиров меньше всего было англичан, большинство составляли граждане США и Канады, нейтральных государств, пока еще не участвовавших в войне, то есть тех государств, которые на 3 сентября имели нейтральный статус. Были на судне и эмигранты, в том числе и немцы, еще раньше покинувшие свою родину.

Торпеда, пущенная немецкой субмариной в 19.32, попала в корму парохода, он стал крениться набок. Капитан «Атении» Кук успел послать сигнал с просьбой о помощи и приказал спускать на воду спасательные шлюпки.

Немецкие подводники, воочию видевшие прыгавших в воду женщин и детей, тем не менее не предприняли никаких действий к их спасению. Выживших людей спас подоспевший норвежский танкер «Кнут Нельсон». В результате нападения германской подлодки погибли 128 (118 – по другим данным) мирных граждан, в числе которых было 69 женщин и 16 детей.

Начался международный скандал – британское правительство во главе с У. Черчиллем сразу заявило, что гитлеровская Германия, вопреки международным конвенциям, с первого же дня военных действий на море начала вести неограниченную подводную войну. В Англии, США, Канаде и Франции появились многочисленные газетные публикации, осуждающие варварскую жестокость немецких подводников и правительства рейха. В частности, были опубликованы воспоминания тех, кто спасся с гражданских судов, потопленных германскими субмаринами во время Первой мировой войны.

7 сентября 1939 г. британское правительство заявило, что после варварского потопления «Атении» считает себя свободной от выполнения положений Гаагской конвенции, поскольку признает необходимым предоставить полную свободу действий британскому военно-морскому командованию.

В ответ правительство рейха вместо оправданий перешло в наступление и не просто отвергло все обвинения, но и даже стало оспаривать самый факт потопления «Атении» немецкой лодкой, поскольку, по словам командования ВМФ Германии, «ни одна из находившихся в открытом море лодок не донесла об этой атаке».

Согласно одной из гипотез, на тот момент руководство рейха на самом деле могло не знать о случившемся, потому U-30 вернулась с задания только 27 сентября, а Фриц Лемп «предпочел» лично доложить Дёницу о случившемся. Лемп, поначалу подвергнутый домашнему аресту, через три дня получил очередное звание капитан-лейтенанта. Став командиром лодки U-110, Лемп погиб в мае 1941 г., после ряда удачных боевых походов, не дожив, подобно многим «морским волкам» Дёница, до международного суда над собой за свершенные преступления.

После выяснения обстоятельств гибели парохода в рейхе началось «заметание следов» – командование подводного флота распорядилось, чтобы все члены команды U-30 под страхом сурового наказания держали язык за зубами о той атаке. Фюрер подводного флота Дёниц приказал своим сотрудникам изъять из журнала боевых действий подлодки соответствующие записи о потоплении парохода и заменить их другими данными, согласно которым субмарина U-30 находилась в 200 милях западнее реального места событий.

Дальше за дело взялись пропагандисты доктора Геббельса – если пароход не топила немецкая подлодка, то значит, «истинными убийцами» мирных граждан из нейтральных стран являются сами англичане. Но какой британцам был смысл топить собственное судно? Но у немецких мастеров лжи из Министерства пропаганды и на это был готов ответ – англичане по тайному приказу Черчилля потопили свое пассажирское судно специально, чтобы спровоцировать американцев (чьи граждане погибли на нем) на вступление в войну с Германией. 23 октября 1939 г. эта «информация» была опубликована в газете «Фелькишер Беобахтер», печатном органе НСДАП. В тексте утверждалось, что никакого нападения лодки не было, а судно погибло в результате взрыва бомбы. «Адская машина» была заранее заложена сотрудниками британской спецслужбы, для того, чтобы после гибели судна обвинить германское командование в этой трагедии и одновременно оправдать свои собственные боевые действия на море, «противоречащие международным конвенциям». Классический пример геббельсовской политической фальшивки отчасти оказался успешным, вызвав многочисленные споры о том, что же произошло на самом деле, – это-то при выживших очевидцах, число которых переваливало через тысячу…

Один из очевидцев выступил на Нюрнбергском процессе – им был Адольф Шмидт, раненный во время этого похода член экипажа U-30, которого командир оставил в Исландии, и позже попавший в плен к англичанам. Дав клятву молчать своему командиру подлодки, Шмит молчал на допросах у союзников, но после падения рейха он решил, что теперь его клятва потеряла силу. На Нюрнбергском процессе Шмидт рассказал о потоплении «Атении» и том, как лодка удалилась, не став спасать ни женщин, ни детей…

Но после разгоревшегося скандала, связанного с потоплением «Атении», Гитлеру, не желающему вступления Америки в войну, пришлось издать приказ, вообще запрещавший впредь топить пассажирские суда независимо от того, какому государству они принадлежат. Но поскольку пламя войны разгоралось все ярче, охватывая так или иначе большую часть мира, то ограничения на действия немецких подлодок, топящих корабли, будь то врага или нейтральных держав, пришлось снять. Так, приказ в отношении «неприкосновенности» французских судов отменили 24 ноября 1939 г., а запрещение атаковать пассажирские суда (периодически нарушаемое командирами нацистских субмарин) оставалось в силе до лета 1940 г. Вскоре «волчьи стаи» начали вести неограниченную подводную войну, Зато прибавилось работы немецким пропагандистам, всячески обеляющих «подвиги» мужественных германских офицеров и матросов-подводников, и коварство англосаксов, и варварство русских…

Награды были своеобразные…

Вожди рейха ничего не жалели для героев-подводников, возвращающихся «с фронта» (т. е плавания) с победой. Но даже особое отношение к ним не избавляло их от получения зловещих подарков, которые доставались истинным арийцам. Так, в воспоминаниях бывшего унтер-офицера субмарины U-333 рассказывается о том, как после возвращения этой подлодки летом 1943 г. из успешного похода им предложили выбрать себе наручные б/у часы на память из деревянного сундука. Часы были пересланы на базы немецких подлодок в Бискайском заливе из лагерей смерти и сняты с жертв. По словам моряка, происхождение «подарков» не было для него и товарищей по оружию тайной: «Тогда мы уже все знали. Это было слишком жутко. Никто не мог сказать, что он ничего не знает. В то время мы все понимали, откуда взялись эти часы». Но и демонстративно отказываться было нельзя – нелояльным морякам было не место на подводных лодках рейха…

В свои некоторые походы немецкие подводники отправлялись в сопровождении военных кинооператоров из ведомства доктора Геббельса. Они должны были воочию запечатлеть для миллионов немцев и грядущего потомства подвиги германских подводных «ангелов смерти», сделать из легенд явь пропаганды. Многие из снятых ими кинолетописей дошли до наших дней и позволяют увидеть лица командиров подлодок, команды и даже эпизоды охоты за противником.

Кто вы, гросс-адмирал?

Психолог Карина Сарсенова специально для этой книги провела анализ характера Дёница и его превалирующих склонностей: «Карл Дёниц – пример личности, сочетающей в себе явно несочетаемые черты! Лишившийся в раннем детстве матери, Карл воспитывался отцом. Ребенок, имеющий врожденный астенический тип личности, оказался в условиях, способствующих их полноценному раскрытию. Именно мать удовлетворяет первичную, базовую потребность ребенка в безопасности и защищенности. Астенический (худощавый, с острыми чертами лица) Карл, фрустрированный в раннем детстве, всю жизнь направил на обретение чувства безопасности, причем в самой экстремальной форме – через борьбу с окружающим миром! Первый в своем роду он выбирает военную профессию. Тоже неспроста: черты эпилептоидной личности выражены в нем очень наглядно. Безопасность для Карла означает порядок. Подсознательно он собирается завоевать весь мир ради своеобразной власти над ним – власти личного понимания порядка. Карл живет прошлым, тем описанием порядка, которое усвоил с детства. И здесь ему приходится пройти через еще одно внутриличностное сражение: доминирующая эпилептоидная личность борется за свои права с чертами шизоидной личности! Именно последней присущи одновременно сухое, но очень оригинальное логическое мышление и высокая креативность в достижении цели! О да, целеполагание иногда сближает оба типа личности, на время превращая их в союзников. Но лишь на время… Излишняя хитрость и мстительность эпилептоида подчас тревожат шизоида, мешая ему создавать новые стратегии и планы. А иногда очень даже помогают! Благодаря мстительности, как инструменту обретения контроля над миром, а значит, своей в нем безопасности, Карл находит себя во Второй мировой войне, поддерживая Гитлера в его намерении отомстить миру за проигрыш Германии в Первой мировой. Шизоид же помогает Карлу избежать длительного позора в английском плену, подстрекнув его выпустить на волю призраков собственной психики. Недаром английские врачи признали в Дёнице сумасшедшего: он не играл его. Он был им! Он был самим собой каждый день на протяжение 89 лет долгой и удивительно плодотворной жизни. Таков удел личностей, сочетающих в себе явно несочетаемые черты. Шизоид помогал эпилептоиду разрабатывать уникальные, а потому успешные на тот период военные стратегии. Эпилептоид, одержимый жаждой власти (потребность в безопасности) обеспечивал Дёницу блестящую и быструю карьеру, знание, кому и как, что сказать, умение преподнести информацию. Шизоид – мастер перевоплощения. Не истерического, фальшиво-демонстративного, а настоящего, глубинного. Обладающий сразу несколькими реальностями внутри себя, шизоид способен одновременно проживать несколько разных жизней. Подкрепленный рационализацией эпилептоида, Карл сумел доказать суду после разгрома Германии, что он всего лишь исполнял воинский долг. Образцовый моряк, подчиняющийся приказу. Отважный морской волк… Неудивительно, что ему поверили и на этот раз, заставив отсидеть всего 10 лет за все преступления против человечества, что он совершил… Эпилептоид взял на себя бразды правления. Карл вел себя в тюрьме безупречно. Выйдя на свободу, оставшись наедине с увеличившейся свободой выбора, он вдруг столкнулся с неожиданными трудностями. Обе внешние войны остались за бортом его жизни. А вот внутренние конфликты и не думали угасать. Сухой, помешанный на порядке, болезненно педантичный и черствый Карл неожиданно оказался лицом к лицу собственным… женским началом. Стремительное старение, снижение тестостерона вывело на поверхность души ранее тщательно подавленную главную битву его жизни – сражение за гармонию своей личности. За любовь матери. За счастье, в конце концов. Анима и Анимус схватились врукопашную. Только это сражение скорее напоминало танец, нежели битву. Ведущий крайне непритязательную, педантично выверенную жизнь Карл усиленно и с явным удовольствием заботился о моряках, возвращавшимися в порт после многомесячной работы в море. Утративший свою мать в раннем детстве, Карл фактически стал ею для себя в конце жизни».

Дёниц скончался 25 декабря 1980 г. На его похоронах присутствовали многие бывшие подводники и представители других видов войск канувшего в небытие Третьего рейха.

Глава 10

Поворот войны к развязке

Как уверяет Уильям Ширер («Взлет и падение Третьего рейха»), «неспособность немецких подводных лодок серьезно нарушить морские коммуникации в Северной Атлантике в 1943 г. обернулась более крупным бедствием, чем считали в Ставке Гитлера, поскольку, как ни тяжки были потери, именно за двенадцать месяцев этого переломного года огромные партии оружия и снаряжения были переброшены почти беспрепятственно через Атлантику, что обеспечило возможность наступления на «европейскую крепость» в следующем году. Кроме того, именно в этот период ужасы современной войны пришлось познать и немецкому народу, познать у своего порога. Народ плохо представлял себе, чем занимаются подводные лодки. И хотя вести из России, со Средиземного моря и из Италии становились все хуже и хуже, они все же касались событий, происходивших за сотни и тысячи миль от дома. Но бомбы, сброшенные с английских самолетов ночью, а с американских – днем, теперь стали разрушать дома, в которых жили сами немцы, и конторы и заводы, на которых они работали».

Фюрер не только недооценил роль немецких субмарин, издав своевременные приказы о разработке их новых моделей (которые были выпущены слишком поздно), но слишком увлек себя и других рассказами о чудо-оружии, способном повергнуть в прах всех врагов рейха.

Новое супероружие

Казалось бы, еще недавно командующий флотом и «первый моряк-подводник» рейха К. Дёниц клятвенно обещал своему фюреру, что на море случится чудо – новые немецкие субмарины с электродвигателями потопят множество вражеских судов и вновь, теперь уже навсегда нарушат жизненно важные англо-американские коммуникации в Северной Атлантике. Но эти великолепно продуманные и изготовленные лодки-убийцы безнадежно опаздывали – так, к середине февраля 1945 г. лишь две из 126 новых подводных лодок смогли выйти в море…

Недооценка роли подводных лодок

Джеймс Комптон в своей книге «Свастика и орел. Гитлер, Рузвельт и причины Второй мировой войны. 1933–1941» приводит интересные факты: «Хотя Гитлер и понимал, что Америка будет оказывать помощь странам Европы, он никогда не думал, что она сможет стать решающим фактором в войне. Сразу же после начала войны он сообщил Чиано, что его субмарины не позволят американским кораблям достичь берегов Британии. В следующем месяце на конференции Гитлер заявил, что помощь, которую Америка оказывает врагам Германии, весьма незначительна. В 1941 г. он заверил японского министра иностранных дел Мацуоку, что обе цели Америки – перевооружение своей армии и поддержка Британии – противоречат друг другу и что Германия еще до начала войны внесла в свои расчеты американскую помощь этой стране.

Он хвастался перед Мацуокой в апреле 1941 г., что немецкие приготовления достигли такого размаха, что ни одному американцу не удастся высадиться в Европе, и что в случае начала немецко-американской войны Германия будет вести ее силами своих подводных лодок и люфтваффе, а немецкий солдат, вне всякого сомнения, гораздо лучше американского…

Он считал, что военные поставки США станут существенными только к концу 1942 г., но к тому времени размеры немецкого производства превысят размеры этих поставок и сведут на нет весь их эффект. Заявление Америки, что все будет по-другому, Гитлер назвал «ребячеством». Даже в декабре 1943 г. он говорил своим генералам, что Америка никогда не сможет восполнить британские потери; в любом случае объемы американских военных поставок все время уменьшаются».

Не обращая внимания на заявления командования подводного флота, фюрер не смог оценить реальное положение вещей и грядущую перспективу. По словам министра вооружений рейха Альберта Шпеера («Воспоминания»), ошибка Гитлера заключалась в недооценке роли своих субмарин: «В период между 1939 и 1941 годами он, несомненно, однажды уже упустил свой шанс. Ему следовало бы не посылать свои самолеты сбрасывать смертоносный груз на английские города, а четко скоординировать действия подводных лодок. Они могли бы блокировать те английские порты, чьи сооружения по своей мощности не были рассчитаны на прием и отправку большого количества судов, – ведь к берегам Англии уже тогда шли конвои с грузами…»

Упустив время, фюреру в итоге «также пришлось согласиться с решением командования военно-морских сил отозвать из Атлантического океана наши подводные лодки, хотя он столько надежд связывал с результатами их боевых действий. Бесспорно, Гитлер в данном случае верно оценил ситуацию и, словно стыдясь своих по-человечески понятных слабостей, попытался скрыть под наигранным оптимизмом разочарование и горечь поражения».

Всепроникающий радар

«Импульсы радиолокационной системы «асдик» били по корпусу лодки, как стрелы. Эсминцы готовились к новой бомбардировке. Мы слышали, как работали их помпы и движки. И даже звук оброненного кем-то молотка на палубу. На мгновение все три охотника остановились. Затем один из эсминцев включил турбину, увеличил скорость вращения своих винтов и возобновил движение. Шум его двигателей сопровождали звонкие удары импульсов «асдика», которые проникали сквозь стальной корпус лодки в наши сердца. Когда эсминец прошел над лодкой, мы услышали три отчетливых всплеска от сброшенных в воду глубинных бомб». Так описывал впечатление от работы английских радаров немецкий подводник Вернер.

По словам Черчилля, «асдик не победил подводную лодку, но без асдика победить ее было бы невозможно».

Когда началась война, союзники поняли, что ахиллесовой пятой подлодок являются их базы. Подлодка должна войти и покинуть базу. «Наши враги, зная, где находятся эти базы, ставили свои корабли вокруг них. Однако в первые годы войны наше вооружение было сильнее, и попытки блокировать подлодки провалились. Впоследствии провалился и план разрушения баз и ремонтных мастерских во время воздушных налетов, благодаря своевременно построенным бункерам».

Но радар все изменил. Британские ученые, создавшие и усовершенствовавшие его, были удостоены самых высоких почестей и наград, которые признавали заслуженными даже сами немцы: «Наши крупные корабли имели подобные устройства, хотя очень тяжелые и неудобные, весившие около 20 тонн, в то время как прибор Вюрзбурга постоянно использовался зенитчиками. Но где нас действительно опередили, так это в создании маленьких практичных приборов, особенно того типа, который можно установить на самолете. Это был действительно шаг вперед. Правда, прибор не мог улавливать нас под водой, но на поверхности его успехи были поразительны: он лишил нас главного преимущества – невидимости в ночной атаке».

Установки, применяемые в условиях войны, размером напоминали обычное радио с передатчиком, приемником и антенной, используемой как для передач, так и для приема. Антенна устанавливалась на самом высоком месте корабля и работала постоянно. На экране, похожем на экран телевизора, объект изображался маленькими световыми точками, направление движения указывалось изменением пеленга, а расстояние определялось по специальной шкале. Таким образом, оператор знал не только о наличии всех кораблей на его территории, но их размер, пеленг и примерный курс. Погодные условия не мешали работе радара, и военные корабли, им оборудованные, имели возможность открывать огонь по цели на значительном расстоянии, даже в туман и ночью. Самолеты использовали радар еще эффективнее.

Случай с пароходом «Пелей»

18 января 1944 г. из Киля вышла подводная лодка U-852 под командованием капитан-лейтенанта Гейнца Эка. Это было его первое плавание в статусе командира подлодки, но осталось в людской памяти как одно из самых кровавых. Покинув порт, лодка, пройдя Балтийское море, прошла вдоль побережья оккупированной немцами Норвегии, отправилась в Атлантику, а потом на юг, лишь по ночам всплывая на поверхность.

Через три недели рыскания по моря в поисках добычи вечером 13 марта с лодки был замечен пароход «Пелей». Эк отдал команду преследовать судно и после наступления темноты атаковал, выпустив две магнитные торпеды. Их попадание привело к разламыванию судна на две части, затонувшие за несколько минут. Но все-таки много людей с парохода успело спастись на спасательных шлюпках и плотах. Командир лодки приказал снять нескольких из них (среди них оказался третий помощник капитана) и допросить на борту субмарины. После этого пленных вернули обратно на их плот, и начался настоящий ад.

Так описывает действия Эка Н.Н. Малютин в книге «Последний фюрер рейха. Судьба гросс-адмирала Дёница»: «Проплыв примерно полмили, он приказал зарядить пулеметы, взять маузеры и ручные гранаты и вынести их на мостик, а затем повернул обратно. Приблизившись к плотам, он или его вахтенный офицер выбрали один, тот, на котором офицер пытался спасти выживших из воды, и приказал подойти ближе к нему. Когда это было выполнено, он приказал открыть огонь с мостика, и на выживших полился поток пуль из пулемета. Затем на них направили прожектор и стали забрасывать гранатами – и тех, кто находился на плоту, и тех, кто оставался в воде.

Эк повторил эту операцию и с плотом третьего помощника капитана, а остаток ночи провел среди обломков кораблекрушения, по большей части досок и бревен, за которые цеплялись выжившие, расстреливая их из пулемета. На этот раз пулеметами командовали его вахтенный офицер Хофман, который также бросил несколько гранат, его механик Ленц, один унтер-офицер, один моряк и, самое поразительное, судовой врач Вальтер Вайспфениг. Все, согласно свидетельствам, совершенно спокойно убивали на протяжении пяти часов.

Эк на суде пытался защититься, заявив, что он пытался уничтожить все следы потопления корабля, чтобы не выдать своего расположения самолетам. Но так как третий плот от него ускользнул, а деревянные обломки кораблекрушения и пятна вытекшего из баков горючего так или иначе были бы хорошо заметны с самолета, это объяснение суд отверг.

Этот эпизод был трактован как хладнокровное убийство несколькими офицерами, которые явно находились в здравом уме. В течение долгого времени и в темное время суток подлодка, если бы она желала избежать встречи с самолетом, могла отойти на значительное расстояние.

Следует допустить, что Эк действовал весьма двусмысленно, если он выполнял именно этот приказ. Или же он получил другой, особый, от Дёница или Шнивинда во время инструкций в Берлине – не оставлять выживших? Иначе в его действиях не было смысла; ведь он действительно подвергал риску свою лодку, так как в этой зоне океана, как было известно, вели патрулирование самолеты, базировавшиеся на острове Вознесения и во Фритауне, в Сьерра-Леоне.

Суд не принял никаких абстрактных возражений, предложенных его адвокатом, – о том, что война изменила всех людей и нельзя оценивать их поступки теми же стандартами, что применялись во времена «Лландовери Касл». Эк, его вахтенный офицер и его судовой врач были приговорены к расстрелу, вся остальная команда – к тюремному заключению. За десять дней до исполнения приговора Эк был вызван на Нюрнбергский процесс защитой Дёница. Ему задали вопрос: «Получали ли вы приказы от Дёница расстреливать выживших?» – «Нет». – «Слышали ли вы о таком приказе, данном Дёницем или от его имени, что выжившие или обломки кораблекрушения, которые помогли бы им спастись, должны уничтожаться?» – «Только теперь, в Лондоне, я услышал от английских властей, что такие приказы существовали».

Он шел на смерть, отрицая, что Дёниц или какой-либо другой офицер из морского командования имел какое-либо отношение к бойне после уничтожения «Пелея». Но это было не единственное преступление немецких подводников, получившее после окончания Второй мировой войны широкую огласку во всем мире и вызвавшее судебные процессы…

Гибель «Вильгельма Густлова»

Но жестокая судьба настигала и самих немецких подводных асов. 30 января 1945 г. новейший немецкий теплоход «Вильгельм Густлов» был потоплен в Балтийском море советской подводной лодкой. В этот момент на его борту находилось около 9 тысяч человек. В том числе 3700 унтер-офицеров – выпускников школы подводного плавания, 100 командиров подводных лодок, только что прошедших курсы усовершенствования, 22 высокопоставленных партийных чиновника из Восточной Пруссии, несколько генералов и старших офицеров РСХА, батальон вспомогательной службы Данцигского порта из войск СС численностью 300 человек.

Лодкой С-13, отправившей «Густлов» на дно, командовал капитан 3-го ранга Александр Маринеско. 9 января он получил приказ от командира бригады подводных лодок контр-адмирала С.Б. Верховского, занять позицию в Данцигской бухте, где надлежало уничтожать вражеские корабли и транспорты. Прибыв в указанное место, Маринеско начал поиски, однако они оказались тщетными. Тогда он расширил обследуемый район, и вечером 30 января, когда С-13 шла в надводном положении, гидроакустик доложил, что слышит шумы винтов. Лодка направилась на сближение с противником.

Вскоре советские подводники увидели огромное судно с затемненными бортовыми огнями, быстро двигавшееся под охраной эсминцев, тральщиков и боевых катеров. Линкор? Крейсер? Новейшая плавучая база? Почти угадали – «Вильгельм Густлов» с начала войны был учебной базой высшей школы подводников.

С-13 легла на параллельный курс, догоняя противника, а потом зашла со стороны берега. Маринеско справедливо рассчитывал, что корабли охранения ожидают атаки подлодок главным образом со стороны моря.

Немцы все-таки заметили С-13, однако приняли ее за один из собственных катеров и просигналили фонарем. Стоявший на вахте сигнальщик ранее внимательно наблюдал за немецкими кораблями и запомнил световые коды. Ответил как положено, тем самым усыпив бдительность конвоя. С-13, миновав охранение, приблизилась к «Густлову» и дала залп из четырех носовых торпедных аппаратов. Последовали три мощных взрыва: одна торпеда взорвалась в носовой части, вторая в середине и третья – в кормовой части корабля. Четвертая торпеда оказалась неисправной.

«Вильгельм Густлов» стал быстро тонуть. По странной случайности на нем вспыхнули все огни, и он ушел под воду, сияя, как круизный лайнер мирного времени, которым он и был когда-то…

Корабли конвоя всю ночь пытались выследить и потопить глубинными бомбами лодку Маринеско, однако он, то отлеживаясь на грунте, то искусно маневрируя, вывел С-13 из-под удара практически без повреждений.

Разъяренный Гитлер, узнав о гибели «Густлова», приказал расстрелять командира конвоя и объявил Маринеско «личным врагом Германии».

Это не помешало храброму уроженцу Одессы всего через десять дней обнаружить и потопить корабль «Генерал фон Штойбен». На нем находилось 3600 солдат и офицеров, которых перебрасывали с Курляндского плацдарма для обороны Берлина. Обнаружив его, С-13 преследовала противника несколько часов, а глубокой ночью поразила двумя торпедами. Спаслись, по разным данным, всего от 300 до 600 человек.

Мини-субмарины Третьего рейха

История сверхмалых субмарин необычна и поразительна тем, что внимание к ним появилось значительно позже создания больших кораблей и целых флотилий обычных подводных лодок, которые не оправдали себя в процессе боевых действий, несмотря на хорошее вооружение и отважные экипажи. В первые годы войны проектами мини-субмарин и «боевых пловцов» интересовалось лишь командование абвера (военная разведка), остальные консервативно настроенные немцы отводили главенствующую роль традициям и национальной гордости более масштабных размеров, чем скромные «мини».

Морские силы Третьего рейха, ранее успешно громящие противника, отлично подготовленные технически и морально готовые быть владельцами всего мира, ощутили явный горький привкус грядущего поражения в 1944 г. Именно в то время надежды многих немцев и истинных патриотов Германии были обращены в сторону некоего гениального и достаточно простого супероружия, способного переломить ход войны. Не исключено, что дальновидные аналитики обратились к небезызвестному опыту японских камикадзе, пилотировавших сверхмалые самолеты и успешно наносивших большие потери серьезному противнику своими неожиданными и смелыми атаками.

Иногда такие действия, несмотря на высочайший риск и очевидную незащищенность, осуществимы только подобным образом и практически невозможны для реализации более мощными и значительными средствами. По неофициальным данным, аналогичные сверхмалые средства или военно-морская техника специального назначения изредка применялись итальянцами и англичанами, но не было практически никакой информации о наличии субмарин-малюток у японцев. У самих немцев тогда еще не имелось собственного опыта ведения подобных боевых действий диверсионно-штурмового характера. Но у них были достаточно продвинутые технологии и большое количество добровольцев, искренне желающих добыть победу и славу своей стране.

Ведь служба на мини-субмарине приносила выжившим экипажам не только блеск наград и почет, вместе с адреналином в крови она несла ощущение героической романтики: задания, которые были не под силу грозным крейсерам и линкорам, разведка, диверсии, «близкие контакты» (в виде мин и других сюрпризов) с объектами противника в портах, на чужих базах и судах, в море, в береговой зоне…

Хотя интерес к подводным средствам у не очень мирного человечества, почему-то постоянно стремящегося к светлому будущему с помощью завоеваний, был всегда, и на эту тему немало потрудились писатели-фантасты, такие провидцы техники будущего, как Жюль Верн. Германцы были не первыми и не последними, кто пытались придумать и построить нечто выдающееся, но, увы, тоже в военных целях.

Как уже говорилось, немцы первоначально отрицательно относились к разработкам мини-субмарин, в первые годы войны их вполне устраивали успехи уже созданных подлодок разных типов. И все же первые действующие модели мини-подлодок, о которых сообщают документальные материалы, датируются XVIII веком, документы об идее «торпеды с водителем» 1929 г. обнаружены именно в Германии.

Таким образом, когда у германских военных возникла надобность, то в сравнительно короткие сроки инженеры смогли представить на рассмотрение военачальников оригинальные проекты, ориентируясь при этом на самые лучшие из уже существующих образцов других технически развитых стран. Не одна сотня серийных «Биберов» (одноместный погружающийся штурмовик), «Зеехунд», «Хехт», прозванных немцами «классическими сверхмалыми подлодками», вскоре были спущены на воду. Помимо них были еще многочисленные варианты, подразумевающие экипажи, состоящие из нескольких человек или одиночные. Например, «Мольх» (переходная модель между супер-мини типа «Зеехунд» и управляемой человеком торпедой типа «Негер»). Все аппараты, рассчитанные на управление человеком, аналогичны мини-субмаринам по ряду особенностей и форме корпуса. Похожие обводы, возможно цистерны – в роли балласта (для погружения и всплытия), навигация и управление (компасы магнитные, авторулевые, гироскопические), для наблюдения (перископ) и пр. В «экипажных» – необходим гидрокостюм и подключение к дыхательной системе, или к персональным аквалангам или к другим системам. В «одиночных» – чаще всего «одноразовых», примитивная система на базе серийной торпеды, поскольку возвращение «водителя» считалось весьма маловероятным, точнее невозможным после успешного выполнения задания (например, взрыва).

Мини-субмарины, сделанные почти наспех и не являющиеся идеальными в техническом плане, все же сумели изрядно подпортить жизнь врагам на морских просторах. Трудно обнаруживаемые и справедливо прозванные «стальными гробами», они доказали, что способны на многое, выходящее далеко за расчетные рамки первоначальных ожиданий руководства, порой даже сам факт их существования лишал покоя и уверенности союзников коалиции. Они заставляли понервничать при разработке любого плана, не важно, это боевое действие, транспортные караваны или элементарная охрана порта… Диверсионно-штурмовые группы умели и выполнять поставленные задачи, и отвлекать огонь на себя, кроме того, они заставляли противника скапливать силы в местах своего присутствия и «оголять» для немецкого удара другие участки фронта. Например, всего лишь для обеспечения безопасности Ла-Манша и Па-де-Кале вахту против диверсий мини-субмарин несли примерно 500 катеров и кораблей на море и до 1000 различных самолетов в воздухе. За отвагу и мастерство постоянно заглядывающие в глаза смерти, нордически-хладнокровные экипажи в черной кожаной форме называли черными дьяволами. Мистическое воинственное германское Средневековье отражалось также в фантастических, но осуществимых проектах кораблей-«маток», предложенных инженерами в качестве носителей супер-мини и мини-подлодок, предназначенных для одиночных действий или объединенных в «стаи». Несмотря на конечный итог и поражение гитлеровских войск, на завершающих моментах войны подводным лодкам класса мини удалось вернуть поле морской битвы на территорию внутренних вод союзников антигитлеровской коалиции и отвлечь на себя более тысячи кораблей и самолетов, не оставив в истории своих имен, как это обычно и случается с солдатами побежденной армии…

Среди наиболее удачных можно назвать проект сверхмалой подводной лодки «Зеехунд» (в переводе с немецкого – «Тюлень»). Его обводы корпуса во многом повторяли контуры больших субмарин. Прочный корпус был выполнен из стандартной углеродистой стали, способной выдержать давление воды до 50 метров. Ю. Ненахов в своей книге «Чудо-оружие Третьего рейха» приводит следующие данные: «Зеехунд» под дизелем мощностью 60 л. с, на скорости 7 узлов проходил 300 миль (с использованием шнорхеля). На электромоторе (мощность 25 л.с.) 3-узловым ходом он проплывал 63 мили. Максимальная скорость под дизелем достигала 7,7 узла, на электромоторе – 6 узлов. Вместо одной торпеды G 7Е лодка была вооружена двумя, частично утопленными в продольные выемки корпуса по бортам. Первые лодки серии XXVIIB были спущены на воду в сентябре 1944 г. К этому времени «второй фронт» стал реальностью, а северное побережье Франции было очищено от немцев. Перед кригсмарине встала задача действий на коммуникациях противника в Ла-Манше с пунктов базирования, удаленных на восток, к границам рейха. Поэтому базой первой группы «зеехундов» стал Эйменден (Нидерланды)».

Первый поход, в который в декабре отправились мини-субмарины, был не слишком удачным (правда, отчасти в этом были виноваты погодные условия) – на базу не вернулось 16 из 18 лодок. Во время второго похода, закончившегося безрезультатно, все лодки сумели вернуться на базу, и только зимой 1945 г. «зеехунды» стали одерживать первые победы, отправив к апрелю на дно девять вражеских судов (120 тыс. брт). Самым крупным среди них оказался французский эсминец, торпедированный 22 февраля 1945 г.

Отличительно особенностью «зеехундов» была невероятная чувствительность к перемещениям экипажа. Если на обычных подлодках, чтобы выровнять крен, командир приказывал морякам бежать к носу или корме, то по свидетельству тех, кому выпало плавать на «зеехундах», там было достаточно слегка наклониться в нужную сторону.

Когда союзники осаждали Дюнкерк, лодкам серии «Зеехунд» выпала неожиданно гуманная миссия: они доставляли в блокированный город «масляные торпеды» – цистерны, наполненные пищевыми жирами. Три лодки привезли четыре с половиной тонны масла и маргарина. Обратно каждая субмарина забрала несколько тысяч писем – каждый солдат гарнизона имел право отправить с мини-субмариной одно послание.

Владимир Щербаков («Пираньи Гитлера. Сверхмалые подводные лодки Третьего рейха») так оценивает их деятельность: «фактически небольшие «лодки-малютки», особенно СМПЛ типа «Зеехунд», на завершающем этапе войны смогли добиться успеха там, где потерпели фиаско большие «стальные акулы» гросс-адмирала Дёница: сверхмалые подводные лодки вернули войну, хоть и ненадолго, во внутренние воды союзников, заставив их оторвать от решения других задач полтысячи кораблей и тысячу боевых самолетов, так необходимых на других участках фронта».

«Зеехундов» быо построено 80 штук, а самой массовой мини-субмариной – 324 штуки – стал «Бибер» («Бобр»). Эту лодку сконструировал Генрих Бартельс в первой половине 1944 г. 15 марта в Любеке уже был построен первый опытный образец «бибера», 29 марта начались его испытания. Первая боевая операция с участием «биберов» состоялась в ночь с 29 на 30 августа – они должны были атаковать десантные суда и транспорты в устье Сены. Шторм разметал легкие субмарины, и до цели добрались лишь 2 из 18. Они потопили два корабля, но наступления союзников это не остановило, и на следующий день немцы оставили город Фекан, перебросив «биберы» с тамошней базы в Роттердам. Там лодки ждала печальная участь – в феврале 1945 г. в одной из лодок самопроизвольно взорвалась торпеда. Сдетонировали боеприпасы остальных лодок, и мощный взрыв уничтожил всю группу «биберов».

«Приказом предписано таранить»

Немецкое командование предполагало использовать и обычные подводные лодки для противодействия высадке союзников в Европе. Это отчаянное решение с горечью вспоминал Герберт Вернер: «Все мы были молоды, преданы делу, полны решимости выиграть сражение, к которому готовились так долго. Восемь из нас, включая меня, имели свои соображения относительно предстоявшей боевой операции. Однако адмирал Дёниц не считал нужным консультироваться с теми, кому предстояло сделать невозможное – остановить десантный флот, да еще без помощи шноркеля».

Вернера и его товарищей собрали на совещание и объявили следующее распоряжение: «Вы должны быть готовы выйти в море в любой час. Так как нашей разведке не удалось установить точную дату и место высадки десанта, я передам вам лишь общие указания. Мы должны быть готовы отразить десанты в любом месте. В Норвегии содержатся для этого в боеготовности 22 подлодки. Еще 22 сосредоточены на побережье Бискайского залива в портах Лориан, Сент-Назер, Ла-Палис и Бордо. Наиболее вероятно, однако, что силы вторжения просто пересекут Ла-Манш и попытаются высадиться на наш берег в 20–50 милях от портов Англии. Тогда в бой придется вступить вам. Приказ штаба лаконичен и точен: «Атаковать и топить десантные суда. В качестве последнего средства – таранить корабли противника с целью их уничтожения».

В комнате воцарилась мертвая тишина. Пятнадцать капитанов, опытных подводников, не могли поверить в то, что слышали. Это выглядело как явное безумие. Они так яростно сражались в течение нескольких месяцев поражений и потерь за то, чтобы сохранить от гибели подлодки и их команды. Теперь, когда их осталось так немного, штаб предлагает пожертвовать всем, что удалось спасти, без учета продолжения войны. Всем казалась нелепой идея использовать подлодку в качестве торпеды, а самоубийство – бессмысленным жестом.

Вернер спросил, означает ли это, что они должны таранить корабли противника, даже если сохранится возможность вернуться в порт за новыми торпедами? И получил ответ: «Приказом предписано таранить. Вот директива, которую мне поручено довести до каждого из вас. Господа, я буду откровенным, У вас, скорее всего, не будет возможности повторить атаку. Вот почему приказано атаковать столь решительно, даже если это означает добровольное самоуничтожение».

Подводники с трудом осознавали сказанное. Им становилось ясно, что этот приказ отражает понимание штабом безнадежности войны… Хайн Зидер, чья лодка была оснащена шноркелем, тоже позволил себе высказаться: «Я предлагаю в этой связи, чтобы подлодки со «шноркелями» были направлены в Ла-Манш именно сейчас, герр капитан. Нам выгоднее атаковать первыми через несколько часов после выхода десанта в море и до его высадки на наш берег».

«Мы не можем позволить себе подвергать свои подлодки опасности до начала высадки, – возразил гость. – Вам будет приказано выйти в море заблаговременно. Мы располагаем вдоль нашего побережья хорошей системой раннего оповещения».

Больше вопросов не нашлось. Офицеров кригсмарине учили беспрекословно выполнять приказы. Участники совещания покинули место сбора, одолеваемые мрачными мыслями. Вернер удалился в свою комнату, включил радио и попытался расслабиться в удобном кресле. Он размышлял, что авангарды сил вторжения не позволят подлодкам, лишенным «шноркелей», занять выгодные позиции в Ла-Манше, когда десантная операция уже начнется. «Я был уверен, что семеро из моих друзей придут к аналогичному выводу. Только семерка подлодок, оснащенных «шноркелями», имела шансы на успешные атаки сил вторжения. Итак, в лучшем случае наше командование могло рассчитывать на семь подлодок в своих планах по отражению десанта через Ла-Манш. Этим людям будет противостоять – если мои оценки военно-морской мощи союзников что-то значат – флот вторжения, состоящий из тысяч транспортов, боевых кораблей и десантных судов, не говоря уже о бесчисленных самолетах, которые будут прикрывать десантную операцию. Разумеется, семь подлодок не способны остановить такую армаду. Даже надежда на то, что они смогут нанести союзникам сколько-нибудь значительные потери, была детской иллюзией. Если наша армия и авиация окажутся не способными остановить вторжение на пляжах приморской полосы и сбросить десант в море, то тогда следует рассчитывать только на то, что Всемилостивейший Господь спасет наши души и Германию…»

Печальные итоги деятельности субмарин в конце 1944 – первых месяцев 1945 г

В книге М. Морозова «Германские подводные лодки VII серии» подводятся итоги последнего этапа сражений немецких субмарин с кораблями союзников: «С сентября 1944 г. и до конца войны в британских прибрежных водах одновременно действовали от 30 до 40 немецких субмарин, однако их успехи оставляли желать лучшего. Во многом это объясняется с одной стороны осторожностью командиров, с другой – малым числом лодок на позициях, поскольку подавляющая часть времени тратится на переходы. Так, за четыре последних месяца 1944 г. от действий подводных лодок противник потерял 14 судов в прибрежных водах и 2 в Атлантике. Уместно отметить, что за это же время океан пересекло в обоих направлениях 12 168 торговых судов. Потери немцев в этих водах составили 37 субмарин. Дёниц достаточно справедливо оценивал уровень, на котором был достигнут паритет между противоборствующими сторонами. С одной стороны, он писал, что «благодаря «шнорхелю» даже лодки старых серий вновь обрели боеспособность», с другой – что «положение могло улучшиться только при условии ввода в строй лодок новой серии, могущих развивать под водой большую скорость хода». Но стремительное наступление армий противника сорвали все надежды немцев дождаться вступления подводной войны в новую фазу. Напротив, последние месяцы стали периодом нового избиения детища Дёница. В январе 1945 г. потери составили всего 11 субмарин, из которых лишь 7 относились к боевым флотилиям. В следующем месяце, после организации эффективного патрулирования на маршрутах развертывания у Шетландских и Фарерских островов немецкие потери (21 единица) выросли вдвое. В марте англо-американская бомбардировочная авиация провела ряд массированных налетов на германские порты, в результате чего потери возросли до 32 U-ботов. Наконец в апреле британские истребители-бомбардировщики с голландских баз начали дневное патрулирование проливов Бельт и Каттегат, что привело к новым чувствительным потерям. Итог месяца – 51 потопленная подлодка – перекрывал даже май 1943 г. Нанесенный лодками ущерб не шел ни в какое сравнение с их собственными потерями. За 1945 г. им удалось потопить только 38 торговых судов (156 199 брт) и 8 малых боевых кораблей».

Глава 11

Легенды о подводных лодках рейха

«Золотой» крейсер

Одним из «побочных», но тем не менее оставивших свой след в истории Второй мировой войны действий немецких субмарин, была охота на британский крейсер «Эдинбург», перевозивший отечественное золото для оплаты союзникам поставок по ленд-лизу. Так начало этих событий описывает российский военный историк и моряк Владимир Шигин в книге «Загадки золотых конвоев»: «в субботу 25 апреля 1942 г. командир «Эдинбурга» Хуг Фолкнер, бросив якорь на рейде Ваенги, дал официальную расписку советскому правительству за груз, доставленный на двух баржах, охраняемых солдатами НКВД. Золото, перевозимое на «Эдинбурге», было уложено по пять брусков прямоугольной формы в каждый ящик. Все бруски были проштампованы советским официальным государственным знаком – серп и молот. В 93 небольших необструганных деревянных ящика, опечатанных двумя сургучными печатями Гохран, было помещено 465 слитков золота. Всего переправляемая партия золота составляла 5 тысяч 535,6 килограмма золота высшей пробы. Стоимость его равнялась 6 миллионам 227 тысячам долларов».

Через три дня, вечером 28 апреля 1942 г. крейсер в сопровождении двух эсминцев вышел в Баренцево море и утром следующего дня вступил в охранение следовавшему в Британию конвоя QP-11. Утром следующего дня немецкий самолет-разведчик нашел крейсер, а на следующий день по нему была выпущена торпеда. После этого находившийся на борту «Эдинбурга» контр-адмирал Бонэм-Картер приказал командиру крейсера выйти в голову каравана на расстояние 15–20 миль и передвигаться со скоростью 18–19 узлов широким противолодочным зигзагом. Шифровальщик крейсера «Эдинбург» Джон А.П. Кеннеди в своих воспоминаниях так описывает происходившее: «Малая скорость конвоев затрудняла уклонение. По этим причинам «Эдинбург» был очень уязвимым при движении в конвое. Несколько безуспешных торпедных атак по нему в ночные часы только подчеркнули опасность. Возникла дилемма: должен ли корабль оставаться в конвое на положении «сидящей утки» или двигаться отдельно, подвергаясь риску воздушных и торпедных атак? И может ли он ослабить конвой, взяв с собой корабли охранения?.. Рано утром в четверг 30 апреля две подводные лодки выпустили торпеды в «Эдинбург», напомнив о его уязвимости при движении со скоростью конвоя. Его длинный силуэт представлял собой заманчивую мишень. Снова возник вопрос: оставаться ли в конвое или идти независимо от него? Свидетельства, полученные мною позже от тех, кто находился в то время на мостике, указывают, что между командиром и адмиралом были разногласия по поводу ухода без сопровождения… «Эдинбург» покинул конвой рано утром 30 апреля и обогнал его на 20 миль…»

Корветтен-капитан Макс Тихарт, командир немецкой лодки U-456, получив в 11 часов 20 минут сведения о находящемся в зоне прямой видимости английском крейсере, следующем без эскорта, отдал приказ начать его преследование. Через несколько томительных часов, в 16.10, выбрав оптимальный момент для атаки, субмарина с расстояния 1200 метров выстрелила в крейсер тремя торпедами. На «Эдинбурге» заметили их след, но не успели произвести маневр, в результате чего две из трех торпед поразили цель, попав в центральную часть корпуса и в кормовую часть, в результате чего кормовая оконечность вместе с рулем и двумя винтами оторвалась и пошла ко дну.

Командир немецкой субмарины решил перестраховаться и, опасаясь бомбардировки глубинными бомбами, скомандовал погружение. Выждав около часа, лодка всплыла и стала готовиться к новой, завершающей атаке, но тем временем к крейсеру подошел эсминец «Форестер», едва не протаранивший субмарину своим форштевнем. О дальнейшем плавании «Эдинбурга» к Англии речи быть не могло, и поэтому крейсер двинулся обратно в Мурманск, до которого было 250 миль.

Дальнейшие события, связанные с гибелью судна, изложил в одной из своих работ известный английский морской историк С. Роскилл: «После полудня 1 мая вслед за безрезультатной атакой немецкими торпедоносцами конвоя появились три эсминца противника. Они предприняли не менее пяти попыток прорваться к конвою, но умело и решительно действовавшее охранение (оно было значительно слабее атакующей стороны) не допустило этого. Погибло одно советское судно. Не добившись успеха, немецкие эсминцы оставили конвой QP-11. Остаток пути он прошел без инцидентов.

Тем временем «Эдинбург» медленно шел на восток; вечером 1 мая к нему присоединились четыре тральщика. А рано утром следующего дня появились немецкие эсминцы. Последовала серия схваток, в ходе которых крейсер повредил и вывел из строя эсминец противника, но сам получил торпеду в среднюю часть, которая расколола его почти пополам. Оба эсминца также были тяжело повреждены и вышли из строя. Таким образом, все три английских корабля остались без хода, и почти все их вооружение не действовало. Два эсминца противника могли уничтожить английские корабли, но они, сняв команду со своего поврежденного корабля и затопив его, ушли. Английские эсминцы сумели дать малый ход. Тральщики сняли экипаж крейсера, и он был потоплен торпедой».

По словам одного из британских моряков, команда крейсера мужественно сражалась и, перебравшись на другие суда, стойко перенесла гибель своего корабля: «Эдинбург», демонстрируя чистокровную породу до конца, грациозно погрузился кормой в течение трех минут. Потом мы все спустились вниз, приняли по рюмке крепкого рома и, к счастью, не атакуемые ни подводными лодками, ни самолетами, со скоростью девять узлов направились в Кольский залив. В это время причина нашего несчастья, U-456, находилась прямо под крейсером, и когда она погружалась, сильный шум от тонущего корабля дал понять экипажу, что они сами едва не были погребены в ледяной могиле. Однако лодка уцелела, и командир ее получил Железный крест, но годом позже U-456 потопили самолеты и эскортные корабли у Азорских островов».

Но остается вопрос – а куда делись те самые пять с половиной тонн золота? Неужели они были извлечены с тонущего судна, из полузатопленных и возможно – разрушенных нижних помещений крейсера? Сколько для этого понадобилось бы человек, учитывая тот факт, что часть команды была занята «вопросом» выживания (на дополнительное время!) судна и подготовкой к отражению очередного возможного нападения немцев?

Какова была реакция хозяев этого золота, застрахованного в Гохране СССР от транспортных и военных рисков? По словам Владимира Шигина, «США получили свою плату от Госбанка СССР, который, в свою очередь, 12 сентября 1944 г. получил страховую сумму от Госстраха СССР (ныне Ингосстрах) в размере 6 миллионов 227 тысяч долларов. Бюро страхования военных рисков английского правительства выплатило Госстраху СССР свою долю страховки в размере двух миллионов долларов (500 тысяч английских фунтов стерлингов). С момента этих выплат все права на груз золота, оставшийся на крейсере, перешли к Госстраху СССР и Английскому правительственному бюро. После этого о погибшем золоте все как будто забыли, но, как оказалось, не навсегда». Англичане, объявившие «Эдинбург» военным захоронением, после окончания войны обратились к советскому правительству с предложением о подъеме золота «Эдинбурга». Ведь погибшие золотые слитки продолжали оставаться собственностью СССР. Уже в 80-е годы XX века после нескольких экспедиций золото, за исключением пяти пропавших слитков, было поднято на поверхность. Корветтен-капитан Макс Тихарт мог бы гордиться тем, что залпы его субмарины в итоге отправили на дно такое сокровище…

Тайные приказы Гитлера и последняя база

С немецкими субмаринами связана версия спасения Гитлера из Германии в 1945 г. Фюрер и его ближайшие преданные сторонники не погибли в руинах Рейхсканцелярии, а были эвакуированы «морскими волками» – подводниками адмирала Карла Дёница в последнюю секретную базу – «Новую Швабию». Неслучайно адмирал был назван в завещании Гитлера вождем (по сути – номинальным, доживающим последние дни) «Тысячелетней Империи».

Что такое эта «Новая Швабия» (она же – «Земля Королевы Мод», «Ледовая твердыня Генриха»)? Распространенная «эзотерическая» версия: немцы создали в Антарктиде неприступную крепость («базу 211»), на которой базировались не только подлодки, но и более совершенные аппараты, созданные гением германского народа и воплощенные в жизнь покорными специалистами и рабочими из покоренных прежде стран. Большинство опубликованных материалов (из разных источников), связанных с «Новой Швабией», слишком часто повторяют друг друга, словно «исходная» информация была «расфасована» в порции и к ним подготовлены комментарии…

Наиболее распространенные «факты», связанные с этой легендарной базой, можно коротко изложить следующим образом:

1. В 1938–1939 гг. Германия организовала в Антарктиду две экспедиции. С самолетов был сфотографирована территория свыше 350 тысяч квадратных метров. Были сброшены через каждые 25 километров вымпелы. Территория получила название «Новая Швабия».

2. С начала 1939 г. между ней и Германией совершались регулярные рейды исследовательского судна «Швабия» и эскадр немецких подводных лодок. Это продолжалось до самого конца войны.

3. Вскоре после завершения войны (летом 1945 г.) две немецкие заблудившиеся подлодки сдались аргентинским властям.

4. Союзники после победы и инвентаризации захваченной военной техники рейха не досчитались нескольких десятков подводных лодок последних моделей (т. е. более совершенных) именно потому, что те своевременно уплыли в Новую Швабию, где и стали ядром подводного флота Четвертого рейха.

Пункт 1 – соответствует действительности, был опубликован научный отчет экспедиции (в том числе – недавно на русском языке), не содержащий сведений ни о каких базах и чудесах.

Пункт 2 вызывает большие сомнения, поскольку не подтвержден никакими сведениями из архивных документов.

Но наибольший интерес вызывают пункты 3 и 4, на которых стоит остановиться подробнее. Дело в том, что США и Британия после 9 мая 1945 г. не поверили уверениям руководства СССР о самоубийстве Гитлера и находке его тела, подозревая Сталина в обмане или же предполагая, что гитлеровские спецслужбы сумели его обмануть, подсунув вместо Гитлера двойника. Ведь вожди рейха знали секреты тайных счетов и запрятанных сокровищ, многие из которых так и не найдены до сих пор.

В книге Хайнца Шаффера «U-Boat 977. Воспоминания капитана немецкой субмарины, последнего убежища Адольфа Гитлера» есть такие строки: «Дело в том, что с 17 августа 1945 г. (момента сдачи лодки аргентинским властям) надо мной постоянно тяготело обвинение: «Вы, Шаффер, тот человек, который привез Гитлера в Аргентину!» После этого имел ли я дело со специальной комиссией союзников, приземлившейся в Буэнос-Айресе, или с офицерами американской разведки, отправившими меня в Вашингтон, чтобы подвергнуть допросу экспертов Британского адмиралтейства, я вынужден был сражаться изо всех сил, чтобы оправдать себя.

Нелегко забыть то значение, которое придавали нашему появлению в Аргентине. Его расценивали как один из ключей к решению не одной важной политической тайны. «Именно потому, что вы помогли бежать Гитлеру, Шаффер, – говорили мне, – вы гораздо более интересны с нашей точки зрения, чем даже Скорцени, освободивший Муссолини».

Но это оказалось только начало злоприключений Шаффера – масла в огонь подлили местные репортеры, раздувая сенсацию: «Газета города Монтевидео, «Эль-Диа», опубликовала рассказ о том, что Гитлер отправился на борту моей подлодки сначала в Патагонию, а затем в Антарктиду. Легко понять, какой эффект это произвело во всем мире, особенно после полного провала попытки найти какой-нибудь след главы Третьего рейха под руинами рейхсканцелярии в Берлине. Слух, появившийся в Монтевидео, моментально подхватили. Газеты всего мира выходили со все более сенсационными историями. И все это время я, заключенный, вынужден был молчать. По правде сказать, я не знаю, что больше приводило меня в ярость: безответственные торговцы сенсациями или те сообщения, которые доходили до меня. В них подло описывалось, как когда-то гордые вооруженные силы Германии были рассеяны победителями.

Затем однажды я получил сюрприз – предстал перед англо-американской комиссией, состоявшей из очень упрямых офицеров высокого ранга, специально отправленных в Аргентину расследовать таинственный случай с U-977.

– Вы увезли Гитлера, – твердили они. – Говорите, где он?»

Но на этом эта история не закончилась – в многочисленных публикациях, появляющихся с завидной регулярностью уже более шести десятилетий, рассказывается о «Призрачном конвое» Гитлера, подлодки которого не только переправили в Антарктиду фюрера и Еву Браун в сопровождении преданных единомышленников (как обычно, союзникам достались только тела двойников), но и легендарное «Копье Судьбы», которым так дорожил Гитлер. Роль капитана Шеффера в этих текстах объясняется по-разному: то он оказывается истинным арийцем, отвлекающим на себя внимание западных спецслужб, то струсившим командиром германской субмарины, просившего фюрера в трудную минуту и сдавшегося союзникам, надеясь на прощение за участие в подводной войне. Есть и версии, в которых говорится о том, что U-977 высадила Гитлера и его спутников в укромном месте на побережье Южной Америки перед тем, как сдаться аргентинским властям.

Другой распространенный миф связан с «послевоенной судьбой» Мартина Бормана. Один из вождей Третьего рейха в глубочайшей тайне с 1942 г. осуществлял руководство созданием немецкой колонии на границе Бразилии и Парагвая. На подставных лиц были куплены земельные участки площадью несколько тысяч кв. км.

После падения Берлина Борману удалось сбежать в немецкой подводной лодке, захватив с собой значительные сокровища. В финале этой легенды рассказывается о том, что Борман умер он в 1959 г. в Парагвае и был похоронен в небольшом парагвайском городке Ита… В другой, «соседней», версии – в Аргентине в 1975 г.

Но стоит обратить внимание на то, как на самом деле пытались некоторые руководители Третьего рейха в мае 1945 г. спастись, использовав для этого немецкие подводные лодки. Уже после самоубийства Гитлера к его преемнику Дёницу в Фленсбург явился гауляйтер Восточной Пруссии и рейхскомиссар Украины Кох и потребовал срочно предоставить ему подводную лодку для отправки на ней в Южную Америку. И он был не единственным – с подобным требованием к Дёницу обратился и гаулейтор Лозе. Оба высокопоставленных нациста получили от гросс-адмирала отказ в более чем резкой форме. Несмотря на то, что архивы военно-морского флота Германии сохранились (они не были уничтожены, потому что командующий ВМФ Дёниц считал, что флот рейха вел войну по международным правилам), в них нет сведений о перевозках подлодками людей и грузов в Латинскую Америку, как это порой «небрежно» показывается авторами романов и псевдодокументальных опусов.

Возвращаясь к пункту 4 (об исчезнувших лодках) – можно привести мнение историка Третьего рейха Андрея Васильченко, который в книге «Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?» приводит следующие аргументы нереальности «антарктического следа»: «Если посмотреть статистику пропавших «без вести» подводных лодок, то обнаружится, что среди них преобладали двухместные субмарины типа «Щука» и «Тюлень», которые ни при каких условиях не могли достичь ни Антарктиды, ни Южной Америки. Судя по всему, «пропавшие» в Антарктике сотни немецких подводных лодок являются «вольным осмыслением» газетных уток 1945 г., в которых сообщалось о субмарине Хайнца Шеффера и U-977. Кроме того, если сравнивать сведения о том, сколько подводных лодок имелось в распоряжении Германии, сколько было потоплено в боях, сколько осталось после капитуляции, то видно, что сотня «пропавших» никак не вписывается в это арифметическое уравнение».

Можно добавить, что различаются данные о том, сколько немецких подводных лодок досталось СССР – среди них называются U-2529, U-3035, U-3041, U-3515, U-1231, U-1057, U-1958, U-1064, U-1305. Многие командиры германских субмарин предпочли затопить свои суда, чтобы они не достались врагу. США и Британия не особо нуждались в немецких субмаринах, позже использовав их для проведения различных испытаний, но при этом опасались дальнейшего использования немецких лодок Советским Союзом, ставшим единственным потенциальным противником в послевоенном мире.

В 50—60-х годах прошлого столетия стали появляться публикации различных необычно-фантастических историй о таинственных «лодках-призраках», всплывающих в Атлантическом океане перед шхунами и быстроходными лайнерами, мелькавших среди бушующих волн фигур моряков в кожаной униформе – германских «подводных ангелов смерти». Наряду с не слишком многочисленными воспоминаниями выживших подводников и их командиров было издано множество военных и просто приключенческих романов о подвигах, подлодках, выброшенных на острова и на африканское побережье, где матросы нашли алмазы, нефть, золото и т. д.

Истории о немецких подводниках, обнаруживших во время войны затопленные сокровища или набитые золотом останки испанских галеонов, романисты используют до сих пор. Но к реальной истории подводного флота Третьего рейха эти фантазии не имеют никакого отношения.

Подлодки под парусом и поход через полмира

О немецких подводных лодках времен Второй мировой существует немало легенд. Иногда они основаны на реальных поводах, иногда целиком вымышлены.

Писатель Ольга Шатохина специально для данной книги так объясняет этот феномен: «Подводные лодки сами по себе прекрасно годились на роль одного из самых совершенных воплощений человеческого страха – враг, который возникает из бездны, то есть, фактически ниоткуда, и, нанеся удар, снова уходит в никуда. А всевозможные тактические приемы дополняли этот эффект, обрастая при пересказе массой невероятных подробностей. Возьмем, к примеру, известный миф о немецких подлодках, маскировавшихся под парусник или безобидный пароходик, чтобы вернее нанести удар. Он очевидно восходит к тем временам, когда пираты (равно как и их узаконенная разновидность – каперы с королевскими патентами) имели на борту запас подходящих флагов, что позволяло подойти к намеченной жертве, не пробуждая подозрений слишком рано. «Веселый Роджер» взвивался на мачте, как правило, в самый последний момент перед боем.

Реальных случаев, когда бы германская подлодка времен Второй мировой подкрадывалась к каравану под парусом, в новейшей истории не зафиксировано. Возможно, легенда родилась после выхода в 1942 г. советского фильма «Морской ястреб», где показаны подобные моменты. Но там это чисто сценарный прием. А представить, что лодка покоится в трюме парохода, ожидая сигнала к атаке, чтобы выйти на оперативный простор через выемку в днище, вообще сложно.

Одна из самых эффектных легенд, связанных с подводными лодками рейха, повествует о планах отправить подлодку вверх по американской реке Колорадо и там, в знаменитом Черном Каньоне, атаковать торпедами не менее прославленную Плотину Гувера. Эта грандиозная плотина высотой более 200 метров держит крупнейшее в Штатах водохранилище – озеро Мид. Рассказ о якобы имевшем место специальном задании для подлодки U-133 был опубликован в США в середине 1990-х годов. Конечно, масштаб катастрофы при возможном разрушении Плотины Гувера поражает воображение обывателя. И она чуть было не случилась согласно этой легенде. Подлодка пересекла Атлантический океан и по пути, когда-то проложенному британским корсаром Дрейком, вышла в Тихий океан. А там вдоль Южной Америки двинулась на север и добралась до устья реки Колорадо. Помешало лишь то, что уже пройдя изрядный кусок пути вверх по течению, лодка застряла на отмели… Экипаж предпочел тогда затопить ее.

Но на самом деле реально существовавшая подлодка U-133 действовала в Средиземном море, где и погибла со всем экипажем в марте 1942 г., налетев на мину близи острова Саламин».

Подлодки-призраки

В 1950—1960-х гг. в Америке и в Европе в ряде популярных изданий появлялись публикации о виденных (а иногда – даже посещаемых рыбаками и матросами) немецких подлодках, где уже давно нет никого живого, только скелеты и полуистлевшие документы… Так возникли в желтой прессе и художественной литературе предания и легенды о нацистских лодках-призраках с их проклятыми командами…

Помимо мифической «Новой Швабии», куда плавали корабли и подлодки Третьего рейха (в ее существование перестали верить и публиковать материалы, помимо фантастических, к 1990-м гг., после международного широкомасштабного изучения Антарктиды), тайные базы подлодок упоминались в публикациях СМИ на пустынных побережьях Южной Америки и Южной Африки, а также на островах. Но вот возникает вопрос – а сколько могла плавать подводная лодка, выпущенная в годы Второй мировой войны, без топлива и смазочного масла, технического обслуживания, ремонта и замены испортившихся приборов и механизмов? Не говоря уж о том, что морякам нужен отдых на суше, медицинская помощь (они же немолоды) и моральные стимулы вести такой непростой и рискованный образ жизни, зная, что Третий рейх пал и не возродится. Так что легенды остаются лишь легендами, а на дне океанов еще лежат останки затонувших немецких лодок, когда-то наводивших ужас на команды мирных транспортов.

Глава 12

Немецкие подлодки в кино и литературе

Интерес к подводным лодкам, как к новейшим достижениям технической мысли возник у писателей давно. Отведенная им роль чудо-оружия, которое при несчастливых обстоятельствах может обратиться против тех, кто им управляет, и унести экипаж в морскую бездну, лишь добавляла психологического драматизма.

Патер Бракель, разведчик

Первая мировая война отображена, к примеру, в рассказе Вилли Бределя «Патер Бракель». Бельгийский городок Зеебрюгге занят немцами и стал «важнейшей базой подводных лодок германского флота; отсюда уходили в море маленькие серые лодки, которые должны были блокировать Англию и здесь же искать убежища, когда по пятам за ними гнались вражеские крейсеры и сторожевые катера.

Это была пора, когда действия маленьких серых морских чудовищ, преподносивших англичанам немало сюрпризов, стали заметно активнее. Тоннаж потопляемых судов головокружительно рос. Ходили слухи, что скоро наступит еще более интенсивная подводная война, которая вынудит высокомерную Англию встать на колени».

Офицерское казино в качестве почетного гостя регулярно посещает местный священник – патер Бракель. С одним из немецких офицеров у него даже завязывается дружба.

«Скоро они стали встречаться и помимо казино, гуляли погожими вечерами вдоль берега моря, и не обходилось без того, что иной раз офицер по простоте душевной пускался в рассказы о прибывающих и уходящих в скором времени подводных лодках и о тех, что никогда больше не вернутся, потому что бритты научились-таки охранять Канал».

Немец однажды сообщает священнику, что в церкви установлена подслушивающая аппаратура. «Каульбах рассказал, что, возможно, это неразумное подозрение связано с потоплением двух подводных лодок, которые были перехвачены и уничтожены английскими охотниками сразу после выхода из Зеебрюгге. Вечером, накануне отплытия, – да ведь патер и сам присутствовал при этом – обоим командирам лодок, как положено, устраивали в казино отвальную…»

Контрразведка не ошиблась, но служитель Божий оказался умнее и сумел уйти от подозрений. «Близилось Рождество. Патер был приглашен на праздник в казино. Отказ его был сердечен и учтив. Тогда его навестил немецкий коллега по профессии, фельдкурат по имени Бендикс Примель. Патер Бракель поблагодарил за то, что ему в его уединении оказана такая честь.

…Вечером Бендикс Примель пришел снова и обратился с просьбой, отказать в которой патер не мог. Фельдкурату на второй день Рождества необходимо было быть в Остенде, но в тот же день в Зеебрюгге экипаж подводной лодки желал получить святое благословение перед дальним боевым походом: фельдкурат просил коллегу заменить его.

…Патер стоял у рождественской елки и всматривался в лица молодых матросов, похожих в своих одинаковых синих форменных куртках на приютских сироток. Трое офицеров и командир лодки заняли свои места перед фронтом команды. Глаза всех моряков были устремлены на патера, тихим и проникновенным голосом начавшего свою проповедь. Все рождественские проповеди похожи одна на другую, особенно в военное время. Рождение младенца Христа. Мир на земле и в человецех благоволение… В заключение хор запел: «Тихая ночь, святая ночь».

Капитан фон Люрхов попросил патера присутствовать завтра в восемь вечера при выходе подводной лодки, чей экипаж он сегодня благословлял, и сказал:

– Эта лодка – самая большая в германском флоте.

…На молу, вытянувшемся далеко в море, стоял капитан фон Люрхов со своими офицерами. Патера приветствовали по-военному; он поблагодарил и пожал каждому руку. Внизу, под молом, он увидел длинное серое тело субмарины.

Командир лодки выкарабкался из рубки и по отвесному трапу поднялся на мол.

– Господин капитан, субмарина к походу готова!

– Ну, тогда успеха вам и благополучного возвращения домой!

Капитан пожал руку командиру лодки. Потом ее пожали патер и все присутствующие офицеры. Командир снова спустился по железным скобам, еще раз приложил руку к фуражке в знак приветствия и скомандовал что-то в переговорную трубу. Внутри лодки зазвенели сигнальные звонки. Послышалось урчанье моторов. Двое матросов отдали швартовы и скрылись во чреве лодки, медленно заскользившей по направлению к выходным бонам.

Офицеры на молу приложили руки к фуражкам; патер, сняв широкополую шляпу, следил за движением лодки. Она обогнула мол, сделала неожиданно резкий поворот, как будто бы решила вдруг вернуться обратно, прочертив большую петлю, пошла параллельно берегу на удалении каких-нибудь трех кабельтовых почти до самой оконечности мыса и лишь отсюда направилась в открытое море.

– Ну прямо как исполинский дельфин, – сказал патер.

– Пожалуй, скорее акула, – возразил фон Люрхов. – Два месяца мы ничего не услышим о ней.

…Патер извлек из тайника пенал с перьями, тушью и тонкой бумагой и, аккуратно кладя штрихи, принялся рисовать план гавани Зеебрюгге с вытянувшимся, плавной дугой уходящим далеко в море молом. Здесь стояла субмарина… Патер взглянул на часы. Двадцать минут первого. Она была уже далеко от берега, где-то в открытом море…»

Впрочем, английские конструкторы и немецкие разведчики тоже даром времени не теряли. И даже Шерлок Холмс не остался в стороне. В рассказе Конан Дойла «Чертежи Брюса-Партингтона» он расследует не просто убийство клерка из Арсенала: «Бумаги, которые этот несчастный молодой человек держал у себя в кармане, – чертежи подводной лодки конструкции Брюса-Партингтона… Трудно переоценить ее военное значение. Из всех государственных тайн эта охранялась особенно ревностно. Можете поверить мне на слово: в радиусе действия лодки Брюса-Партингтона невозможно никакое нападение с моря». Охотятся за чертежами, как легко догадаться, немецкие агенты. А ведь еще и Первая мировая война не началась!

Немецкая подлодка для создателя Ихтиандра

В романе советского фантаста Александра Беляева «Остров погибших кораблей» практически нет фантастики, если не считать таковой легенду о Саргассовом море, где любой корабль застревает намертво. На этом фоне разыгрывается остросюжетная мелодрама. Главные герои, попав на остров, образованный кораблями, которые сносит в эту точку течение уже не первый век, обнаруживают там человеческое поселение и местного «царька» Фергуса Слейтона. А заодно узнают, что «во время германской войны на остров занесло немецкую подводную лодку и на ней троих оставшихся в живых: матроса, капитана и молодую француженку с потопленного этой же подводной лодкой пассажирского парохода. Когда француженка появилась на острове, Фергус захотел сделать ее своей женой. Между Фергусом и немецким капитаном подводной лодки произошла ссора. Немец был убит… Потом… потом француженка умерла. Слейтон говорил, что она случайно отравилась рыбным ядом. Но на острове говорили, что она покончила с собой, так как любила убитого Фергусом немецкого капитана».

Герои-американцы – инженер, сыщик и дочка миллионера – находят подлодку среди полусгнивших галеонов, чинят ее и удирают со зловещего острова. Когда кончается кислород, а водоросли все еще мешают лодке всплыть, один из беглецов умудряется вылезти наружу через торпедный аппарат – «Если через двадцать минут субмарина не поднимется на поверхность, – значит, я погиб!» – и тесаком расчистить путь наверх.

Мелодрама окончена

Вторая мировая война не оставила места мелодрамам. Морская романтика еще проявлялась в пропагандистских фильмах Третьего рейха, но после окончания войны художественные произведения повествовали о суровой действительности.

Вольфганг Отт в романе «Стальная акула. Немецкая субмарина и ее команда в годы войны. 1939–1945» пишет о тяжких испытаниях: «Ветер достиг штормовой силы и превратил длинную атлантическую зыбь в вертикальные валы, которые обрушивались на мостик, пытаясь разорвать ремни, которыми вахтенные привязывали себя к поручням. При приближении волны сигнальщики наклоняли голову, прятались под козырек мостика и выгибали спины, словно коты в грозу. Сначала Тайхману это показалось смешным, но вскоре волна накрыла всю лодку, и ему еле хватило дыхания, чтобы дождаться, когда она схлынет. Такие волны шли одна за другой. И хотя Тайхман не хотел в этом признаваться, временами ему становилось страшно. Силы были слишком неравными: маленькая лодка, мостик которой возвышался над водой всего на три метра, и эти гигантские массы воды. Волны надвигались, словно огромные дюны, и заживо погребали четверых мужчин на мостике. Надо было приноровиться, вовремя делать полный вдох, чтобы воздуха хватило на тот период, пока находишься под водой. С головой вахтенных накрывали все волны без исключения, но, когда попадалась особо большая волна, создавалось впечатление, что ты нырнул очень глубоко. Один раз, когда рулевой не смог удержать лодку на курсе и ее развернуло, волны ударили в корму, сорвали с места пулемет и швырнули его прямо на мостик, на закрытые планширы, сбросив всех четверых вахтенных в море. Моряки беспомощно повисли на ремнях. С огромным трудом они забрались обратно на мостик, и в ту же минуту на них обрушилась лавина воды. Тайхман думал, что задохнется – он забыл сделать глубокий вдох. Но в последний момент лодка вырвалась из объятий волны, и Тайхман понял, что жизнь продолжается. Когда он сменился с вахты, шторм стал еще сильнее. О танкере все забыли, и ему удалось уйти.

…В полдень Тайхман снова заступил на вахту. Шторм не прекращался. Тайхман дважды падал с койки, хотя с большим трудом нашел такое положение, из которого, казалось, ничто не могло его вытряхнуть. О сне не могло быть и речи – нельзя было даже переодеться в сухое. Половина команды укачалась и блевала по всей лодке. От одного запаха можно было заболеть морской болезнью.

…Шум винтов эсминца быстро приближался. Вскоре он раздавался уже прямо над головой – эсминец находился непосредственно над лодкой. Подводники посмотрели вверх, как будто надеялись что-то увидеть. Тайхмана поразил ужас в их глазах. Похоже, ситуация была совсем не нормальной. Он тоже посмотрел вверх. И тут, чтобы не упасть, моряки схватились за то, что попалось им под руку, – субмарина резко наклонилась вперед. Глубиномер в переднем отсеке показывал 50 метров. Где-то открылся шкаф с посудой – на палубу с грохотом посыпались тарелки; пустой медный кофейник докатился до передней переборки.

– Срочное погружение, – сказал инженер. Через мгновение он произнес по громкой связи: – Всем откинуться на переборки.

Тайхман сидел рядом с переборкой, и ему нужно было лишь немного отодвинуться назад, чтобы выполнить команду. Другие моряки в носовом отсеке сидели кто на полу, кто на торпедах. Они встали, чтобы отойти назад, как вдруг пол с ужасным грохотом ушел у них из-под ног. Тайхман застыл на месте. Ему показалось, что внутри у него все оборвалось – все внутренности сплелись в клубок, трепеща и подрагивая. Он с удивлением обнаружил, что способен дышать. Он выглянул в открытые переборочные двери отсека – людей в центральном посту сотрясала дрожь; машинисты в кормовом отсеке тряслись еще сильнее. Очертания их выглядели расплывчатыми, как на нерезкой фотографии. Лодка напоминала туго натянутую струну, готовую вот-вот лопнуть.

…Три недели они бороздили воды Карибского моря от Пуэрто-Рико до Тринидада, но не встретили ничего, достойного их внимания. Все это время море было таким спокойным, что казалось уснувшим, а когда поднималась зыбь, создавалось впечатление, что это колышется расплавленный свинец. Небо было покрыто дымкой, в воздухе не чувствовалось ни дуновения. Группы облаков висели неподвижно, словно аэростаты воздушного заграждения. Солнце было медно-коричневого цвета и немилосердно жгло палубу. Оно светило 14 часов в сутки и большую часть времени стояло вертикально над головой моряков, несших вахту на мостике. Его лучи, казалось, хотели расплавить стальной корпус лодки. Изнуряющая жара лишала людей энергии, убивала мысли и высасывала из них последние соки. Моряки несли вахту без головных уборов; защиты от солнца не было нигде. Но больше всего их донимала жажда. Вокруг расстилалась бесконечная водная гладь, сверкавшая, словно жестяная крыша, а у них почти не было питьевой воды. На моряков наваливалась усталость, руки и ноги с каждым часом становились все тяжелее. Вахтенные с трудом подавляли желание опустить бинокль, закрыть усталые глаза, задремать, заснуть, заснуть на вахте. Но они продолжали вглядываться в даль сквозь бинокли. Время от времени веки моряков закрывались от усталости, но только на несколько секунд. Они протирали глаза, и в полдень, в адскую жару, от которой кружилась голова, наклонялись вперед, чтобы усилить циркуляцию крови в мозгу. Если это не помогало, на них выливали ведро морской воды. Время от времени кто-нибудь из вахтенных терял сознание, и его спускали в центральный пост.

Внутри лодка напоминала турецкую баню. Средняя температура составляла 47 градусов. По каким-то необъяснимым причинам опреснительная установка перестала работать, и воды для питья стало меньше, чем всегда. На трех человек в сутки выдавалась бутылка теплой шипучки. Люди почти ничего не ели. Хлеб был заплесневелым, масло – расплавленным и прогорклым; а когда у кого-нибудь вдруг просыпался аппетит, и кок открывал банки с мясными консервами, они почему-то оказывались заполнены только наполовину и смешаны с песком.

У дизелистов от солярки по всему телу пошли фурункулы; у остальных подводников на коже выступила сыпь; на разъеденных соленой водой и обожженных солнцем лицах кожа лупилась, напоминая сухие картофельные очистки. На шее, прикрытой бородой, от грязи образовались огромные прыщи. Все страдали от тупой пульсирующей головной боли. Кожа на койках была скользкой от пота, вся лодка пропиталась потом и воняла. Из-за жары и миазмов, в которых смешались запах нефти, влажной кожи, пропотевшей одежды, гнилых лимонов и испарений от тел пятидесяти мужчин, было совершенно невозможно уснуть».

Они все-таки возвращаются из этого похода… «В газетах, в кино и радиопередачах их превозносили до небес, им льстили, им слали приветствия, но, узнав этих приводивших противника в ужас моряков поближе, вы убеждались, что они давно потеряли всякий интерес к газетам и радиопередачам.

Однажды несколько офицеров пошли в кино, и в хронике показали субмарину в подводном положении; в динамиках прозвучало «бух-бух», а комментатор пояснил: «Это взрывы глубинных бомб». Подводники тут же встали со своих мест и покинули зал, думая, что стало бы со зрителями, если бы они услышали взрыв настоящей глубинной бомбы на расстоянии 50 метров от лодки».

Валентин Пикуль об атаках на США

Валентин Пикуль в романе «Реквием каравану PQ-17» тоже не обошел стороной тему немецких подлодок: «Недавняя катастрофа Пирл-Харбора настолько ошеломила американский народ, что на фоне гибели целой эскадры явно померкло другое бедствие, испытанное Америкой у своих берегов в начале 1942 г. За очень короткий срок немецкие подводники – безнаказанно! – отправили на грунт сразу 150 кораблей. Действуя почти в полигонных условиях, мало чем рискуя, «волки» Дёница выбирали по своим зубам любую жертву. Но большую часть торпед они выстреливали в танкеры. Это создало панику среди команд, возивших сырую нефть из Венесуэлы, и матросы в ужасе покидали свои «лоханки». Засев в барах гавани Кюрасао, они попивали крепкий тринидадский ром и лениво посматривали на танкеры, застрявшие возле причалов.

– Сгореть живьем всего за двести паршивых долларов, кому это понравится? – рассуждали они. – Ведь скажи кому-нибудь, что у нас при взрыве даже стекла становятся мягкими, словно пшеничное тесто, – так ведь никто не поверит…

Подлодки Дёница обстреляли с моря нефтеперегонные заводы, и вскоре США (богатейшая страна!) ввела нормирование на бензин, на кофе, на сахар. Для борьбы с немцами был создан флот охраны из добровольцев, ищущих острых ощущений, который получил название «Хулиганский патруль».

В составе этого «патруля» был и Эрнест Хемингуэй, который от берегов Кубы уходил в море на своем личном катере, чтобы вести борьбу с германскими субмаринами. Об этой рискованной работе он до конца своих дней вспоминал с удовольствием.

…Вскоре караван PQ-17 и судьба его поступили на обработку во флотскую группу «Норд», а вся операция по уничтожению этого конвоя получила у немцев кодовое название «Ход конем».

Позаимствовав название из шахматной игры, гросс-адмирал начал перебазирование своих сил – подводных и надводных. За весь период Второй мировой войны немецкий флот еще не выставлял такой могучей эскадры, какую выставил сейчас против каравана PQ-17!

– Мы включаем в «Ход конем», – планировал Редер, – целых пять активных группировок тактического значения. Первая из Нарвика пройдет для уничтожения транспортов каравана, основную силу ее составят тяжелые крейсера «Адмирал Шеер» и «Лютцов» с пятью миноносцами для побегушек. Вторая – из Тронхейма с «Тирпицем» во главе, с ним же «Хиппер» и пять миноносцев – для борьбы с эскортом. Третья – подводные лодки, которые мы развернем с 10 июня к норд-осту от Исландии. Четвертая – опять из подводных лодок, она будет размещена для нанесения ловких ударов между островами Ян-Майен и Медвежий. Пятая, заключительная группировка – разведка, наведение на цель и атака по обстоятельствам».

Последние отблески романтики

Пожалуй, для романтического пафоса нашлось место только в документально-художественной книге Т. Тулейи «Сумерки морских богов»: «Они были элитой флота, эти молодые подводники. Их подготовка была очень тщательной. Они напоминали хорошо смазанные машины, которые безотказно работают на свету и во мраке, в палящей жаре тропиков и леденящем полярном холоде. Они сразу понимали, что призрак смерти всегда идет с ними рука об руку в качестве нежеланного члена экипажа. Подводники всегда купались в лучах славы. Поэтому многие молодые моряки, стремясь заслужить гордую улыбку отца или полный детского обожания взгляд возлюбленной, пытались вступить в замкнутую касту подводников.

Но требования здесь были очень жесткими. Молчаливая служба практически любого флота быстро доказывала таким полным рвения кандидатам, что они всего лишь человеки, а не закаленные стальные клинки. И не было никакого прока от густых усов и показного мужества. Часть моряков обнаруживала, что многотонная масса холодной соленой воды ложится им на плечи невыносимым грузом, рождая в душе темные страхи. Другие, выйдя в свой первый военных поход, превращались в жалких трусов, как только на горизонте вырастали мачты первого вражеского корабля. Они прыгали в рубочный люк с паническим воплем «Погружение! Срочное погружение!»

Но те, кто прошел нелегкое испытание морем, получили вожделенные рыцарские шпоры. Они стали ПОДВОДНИКАМИ. Однако настоящие испытания отваги и выносливости были еще впереди. Подводная лодка – уязвимый корабль. Серия глубинных бомб, взорвавшись недалеко от нее, может смять корпус лодки. Лодка, захваченная на поверхности вражеским эсминцем или бомбардировщиком, почти беззащитна. Любая механическая поломка может заставить ее начать погружение до самого дна. И тогда наступает момент, когда страшный кулак моря сокрушает прочный корпус, словно хрупкую яичную скорлупу. Но и это еще не самое страшное. Такая смерть, по крайней мере, быстра и милосердна. Были и другие лодки. Получив повреждения в бою, они мягко опускались на морское дно. И люди знали, что лодка стала их железным гробом, они умрут один за другим в темноте и холоде, задыхаясь от нехватки воздуха. На их долю выпадали долгие часы тяжелейших испытаний, когда вражеские эсминцы прочесывали море, сбрасывая десятки глубинных бомб. Ударные волны, словно исполинские молоты, били по бортам лодок. Гасли лампы, вылетали заклепки и открывались течи. Шипящие струи воды под высоким давлением приобретали остроту бритвы. Они могли срезать неосторожно подставленную руку.

…Прежде чем закончился год, на дно Атлантического океана отправилось более сотни торговых судов союзников. По мере того как рос потопленный тоннаж, коммодору Дёницу стало ясно, что некоторые его капитаны значительно оторвались от основной группы. Среди остальных, подобно горным пикам, высился триумвират – Гюнтер Прин, Отто Кречмер и Иоахим Шепке. К началу 1941 г. каждый из них потопил значительно больше 200 000 тонн торговых судов. Из этой троицы именно Прину меньше других требовались лавры и литавры. Но уже через несколько недель после начала войны он обессмертил свое имя, проведя дерзкую операцию, которая потребовала исключительного умения и неслыханной отваги. Зато она принесла Прину постоянную славу, почести и превратила его в божество для толп берлинцев, которые истерически приветствовали его, когда он проезжал под мокрыми от дождя Бранденбургскими воротами.

…В 1923 г., когда ему исполнилось 15 лет, Гюнтер услышал песню морского ветра, запах смолы и пеньки, услышал крики чаек. И после этого не было силы, которая удержала бы его в тихой комнате. Он сказал матери, что хочет стать моряком, и она ответила:

– Если ты хочешь этого, Гюнтер, я не стану тебе мешать.

Он собрал свои жалкие сбережения, упаковал залатанную одежку в рюкзак и отправился в морскую школу в Финкенвадере.

…Прин поднялся на поверхность и пошел на юг, однако англичане внимательно прослушивали морские шумы. Погнутые валы U-47 гремели слишком сильно, и Роуленд снова помчался в погоню. Он заметил окрашенный черным корпус лодки примерно в миле справа по носу и тотчас повернул прямо на нее. Прин снова погрузился. «Вулверин» промчался над местом погружения и сбросил вторую серию глубинных бомб. Страшные ударные волны взбурлили море. Следом поднялись огромные гейзеры серой воды. Роуленд подождал. Внезапно прогремел ужасный подводный взрыв. Ему даже показалось, что по мостику «Вулверина» ударили исполинским молотом. В сумерках заблестело нефтяное пятно, медленно расползающееся по поверхности моря. Еще через минуту на поверхность выскочил большой пузырь воздуха. Он вынес с собой огрызки фруктов, какие-то обломки, простыни и форменную фуражку. Запах нефти в холодном воздухе чувствовался особенно сильно. «Вулверин» кружил вокруг места катастрофы, выжидая. Его гидролокатор продолжал чутко ощупывать морские глубины. Если бы эхо импульса вернулось, это означало бы, что U-47 все еще жива. Но глубина была молчалива, как могила. «Вулверин» стряхнул кровь с клыков и помчался дальше. Охота продолжалась.

Гюнтер Прин упокоился в море, которое всегда было единственной подходящей могилой для настоящего моряка».

Поединок за «Энигму»

Кинорежиссеры тоже обращались к истории немецких подлодок. Фильм Джонотана Мостоу U-571 начинается с момента, когда во время Второй мировой войны немецкая подлодка U-571 попадает под серию глубинных бомб. Гибнут все механики, командир посылает просьбу о помощи, радиосообщение перехватывает разведка союзников.

Экипаж американской подводной лодки S-33 получает секретный приказ командования – подойти к подбитой лодке и захватить ее, не дав экипажу возможности уничтожить шифровальную машину «Энигма». Американские моряки выполняют задание и переправляют на свою лодку трофеи, но подоспевшая на помощь другая немецкая подводная лодка снабжения выпускает торпеду, взорвав американскую подлодку. Девять человек американцев остаются на борту U-571. Командование принимает лейтенант Тайлер. Американцы, наспех разобравшись с управлением, торпедируют подлодку, уничтожившую S-33, восстанавливают ходовую часть трофейной лодки и идут в Англию.

Появляется немецкий эсминец, его глубинные бомбы едва не топят подлодку. Американцам удается заставить подлодку подняться на поверхность, но снова погрузиться она уже не может. Однако им удается отремонтировать торпедный аппарат и потопить эсминец. Лодка тем временем тонет, но шлюпку с американцами вовремя замечает патрульный самолет.

В реальности подводная лодка U-571, под командованием обер-лейтенанта-цур-зее Густава Люсова погибла 28 января 1944 г. западнее Ирландии. Английский самолет забросал ее глубинными бомбами. Покинуть тонущую лодку экипажу удалось, но все подводники погибли от переохлаждения… Фильм U-571 получил «Оскара» в 2000 г. за лучший звуковой монтаж и немало критики за военно-исторические несоответствия.

Скандалы вокруг «Лодки»

Зато фильм «Лодка» («Das Boot»), снятый режиссером Вольфгангом Петерсеном по одноименному автобиографическому роману Лотара Гюнтера Букхайма, выйдя в 1981 г., почти сразу с полным правом получил эпитет «нашумевший». Ленту, посвященную описанию боевого похода немецкой подводной лодки U-96 во время Второй мировой войны, с грандиозным скандалом вычеркнули из внеконкурсной программы Московского кинофестиваля. Американская киноакадемия номинировала «Лодку» на шесть «Оскаров», в том числе за режиссуру и операторскую работу, но в итоге – не дали ни одного.

Во время войны Букхайм был военным корреспондентом и вывел себя в образе лейтенанта Вернера, который осенью 1941 г. приезжает на немецкую военно-морскую базу в Ла-Рошель. Перед глазами зрителей – пустынное побережье, дорога вдоль моря, в закрытой машине едут трое: командир подлодки, инженер и Вернер, который должен отправиться в боевой поход на лодке U-96, чтобы написать репортаж. По дороге им мешает проехать толпа пьяных матросов. Завтра подводная лодка выходит в море – и люди спешат забыться в кутеже. В кабаре-борделе бушует пьяное веселье, больше похожее на откровенный дебош. В такой обстановке корреспондент знакомится с офицерами. Приходит новый первый помощник, представляется командиру. Кажется, новоприбывший – единственный, кто здесь воспринимает всерьез речи фюрера. Эта тема проходит через весь фильм: немецкие подводники у Петерсена отнюдь не фанатики, а всего лишь военнослужащие, которые исполняют приказы – и глупые, и жестокие, и смертельно опасные.

Утром Вернеру показывают лодку и знакомят с экипажем. Моряки ехидно ухмыляются при виде сухопутного журналиста. В походе он оказывается основным объектом грубых шуток. После атаки на конвой союзников лодка долго маневрирует, спасаясь от кораблей охранения. Наконец, глубокой ночью, бомбежка прекращается. Лодка всплывает на поверхность. Ночной океан освещен пожаром на борту танкера из состава конвоя. Новая торпеда оказывается для корабля роковой. Внезапно на палубе танкера показываются несколько горящих человеческих фигур – моряки танкера, их не сняли уцелевшие корабли конвоя. Люди прыгают в море и плывут к U-96. У командира приказ не брать пленных, лодка уходит прочь.

И вот очередной приказ – прорваться чрез Гибралтарский пролив в Средиземное море. Пролив занят английскими кораблями. U-96 приближается к линии блокады Гибралтара, сквозь туман просвечивают ходовые огни английских судов. Командир решает дрейфовать по течению, вливающемуся в Средиземное море из Атлантического океана. Лодка осторожно маневрирует на поверхности, когда из тумана выныривает английский истребитель и атакует U-96. Над проливом взлетают осветительные ракеты, к обстрелу лодки присоединяются корабли. Лодка погружается, едва не столкнувшись с английским эсминцем. И тут заклинивает горизонтальные рули, отказывает главный насос – лодка продолжает погружаться. Уже пройден желтый сектор глубиномера… проходит красный… погружение остановить не удается. Лодка на глубине 280 метров ударяется о грунт. Открываются многочисленные течи, команда ценой невероятных усилий останавливает поступление воды внутрь прочного корпуса, большинство механизмов неработоспособны, кислорода остается на 15 часов.

Подводникам удается исправить большинство повреждений и вернуться на базу. В финале фильма U-96 причаливает к пирсу в Ла-Рошели. На борту выстроились бородатые, усталые подводники в замасленных робах, со следами мазута на лицах и руках. Раненого спешно несут в санитарную машину. На палубу спускается Дёниц, который, как известно, старался встретить каждую лодку.

Внезапно раздается сирена воздушной тревоги. В небе появляется около двадцати английских самолетов. Все бросаются под защиту бетонных крыш. Но подводники, не успев добраться до укрытий, гибнут от осколков. Смертельно раненный командир смотрит, как тонет пораженная прямым попаданием U-96, и падает, когда она скрывается под водой…

Хотя фильм «Лодка» не получил «Оскара», он обеспечил отличную голливудскую карьеру своему создателю Вольфгангу Петерсену. И несомненно повлиял на снятые впоследствии фильмы «Бездна» Джеймса Кэмерона и «Багровый прилив» Тони Скотта, действие который тоже разворачивается на борту подводной лодки.

Тайная гавань

В романе Ю. Иванченко и В. Демченко «Разведотряд» описывается поиск нашими разведчиками засекреченной базы немецких подводных лодок на советской земле: «Глубоководный канал, промаркированный индексом «F 9», упирался в большой, с полсотни метров в длину и пятнадцать – двадцать – отсюда не видно – в глубину, шлюз с раздвижными воротами. Сейчас он был пуст, как каменный саркофаг. На обоих механизмах шлюзовых ворот и располагались пулеметные гнезда поста.

Шлюз отделял канал от открытой пещерной акватории, в которой, насколько можно было различить отсюда, был по крайней мере один пирс, и здесь точно было пришвартована пара подводных лодок типа нашей «малютки». И вскоре в результате действий двух наших морских пехотинцев база была выведена из строя: «Дрогнув, рифленые ржаво-корчневые створы ворот на том конце шлюза поползли внутрь. Взвился шипящий каскад фонтанов, ударил в бетонный пол и стенки шлюза целый веер брандспойтов… Для полноты водной феерии, будто из гигантской опрокинутой бочки, приливная волна хлынула в порожний каменный саркофаг библейского титана, закружила пенными водоворотами…

И принесла с собой стальной бушприт подводной лодки. «Boot-Klasse II» с литерой на башенке рубки, под легионерским орлом, U-16, корёжа массивные ворота, с грохотом металлоломной свалки вломилась в шлюз. Губастый рыбий нос, сродни рыболовецкому сейнеру, навис над кипящей водой… И когда правая створка, не выдержав, обрушилась, – просел в студийно мелкий шторм, бушующий в темноте шлюза.

Водопады, рвущиеся справа и слева от рубки по наклонной палубе, быстро выравнивали уровень воды в канале и шлюзе».

В многочисленных книгах, написанных в популярном жанре альтернативной истории, присутствуют «волчьи стаи» и те, кто с ними борется. Примером может служить роман Петра Заспа «Торпедой – пли!», в котором попавший в 1942 г. из будущего подводный крейсер «Дмитрий Новгородский» вступает в бой с немецким субмаринами…

Приложения

Приложение 1

Руководители подводного флота Германии

Фюрер подводных лодок (с 25.3.1943 – командующий подводными лодками): Карл Дёниц (1.10.1935—8.5.1945)

Родился 16 сентября 1891 г. в Грюнау, близ Берлина. 1 апреля 1910 г. Дёниц поступил кадетом в ВМФ. После окончания курса морской школы в Мюрвике он прошел стажировку на тяжелом крейсере «Hertha» («Герта»). 15 апреля 1911 г. он получил чин фенриха флота. С апреля 1911 г. Дёниц учился в Киле, после успешного окончания курса 1 октября 1912 г. направлен на службу на легкий крейсер «Бреслау». 27 сентября 1913 г. произведен в лейтенанты, флаг-офицер командира «Бреслау».

22 марта 1916 г. он был произведен в обер-лейтенанты, а 12 сентября 1916 г. назначен на авиационную станцию в Сан-Стефано. В декабре 1916 г. Дёниц вернулся в Германию, где прошел курсы офицера-подводника. 17 января 1917 г. он был назначен торпедным офицером на подводную лодку U-39. 28 февраля 1918 г. Дёниц принял командование устаревшей подводной лодкой UС-25. Действуя в Средиземноморье, потопил транспортный пароход, а затем итальянский грузовой корабль водоизмещением 5 тыс. тонн. В июле 1918 г. получил в командование новую подводную лодку UB-68. 4 октября 1918 г. атаковал английский конвой и потопил транспорт «Упэк», но из-за ошибки механика лодка была повреждена, Дёниц приказал ее затопить и был взят в плен англичанами. Содержался в английском лагере для военнопленных германских офицеров.

В лагере симулировал сумасшествие, был признан больным и освобожден. В июле 1919 г. Дёниц вернулся в Германию и был принят на службу в ВМФ. 1 января 1921 г. произведен в капитан-лейтенанты. 20 марта 1923 г. он был переведен в минно-торпедно-разведывательную инспекцию в Киле экспертом-референтом и адъютантом; участвовал в разработке нового образца глубинной мины. 3 ноября 1924 г. переведен в Руководство ВМФ референтом Управления морской обороны. Принимал участие в разработке нового военно-морского устава, положения о воинских преступлениях и др. Кроме того, на него было возложено осуществление контактов с рейхстагом. После скандала, связанного с тайным воссозданием ВМФ, Дёниц 17 декабря 1927 г. был переведен на легкий крейсер «Нимфа» на Балтике.

В 1934 г. для совершенствования английского языка Дёниц командирован в Великобританию и по возвращении 29 сентября был назначен командиром легкого крейсера «Эмден». 1 февраля 1935 г. Адольф Гитлер отдал приказ о начале строительства подводных лодок. 27 июня 1935 г. Дёниц был назначен командиром подводной флотилии «Веддиген», 1 октября 1935 г. он был произведен в капитаны 1-го ранга, а 1 октября 1936 г. назначен на специально для него учрежденный пост фюрера подводных лодок. Руководил созданием подводного флота Германии, причем руководство Верховного командования ВМС (ОКМ), и прежде всего Эрих Редер, бывшее приверженцами надводных кораблей, устранилось от вмешательства в дела подводного флота, предоставив Дёницу полную свободу. В 1938 г. Дёниц разработал тактику действия подводных лодок – тактику «волчьих стай». Добился строительства необходимых ему подводных лодок, создав мощнейший подводный флот. Вступил в конфликт с Редером, считавшим, что войну на море можно выиграть лишь с помощью крупных надводных кораблей. 28 января 1939 г. Дёниц получил ранг коммодора.

19 сентября 1939 г. он был назначен командующим подводным флотом (этот пост Дёниц занимал до конца войны) и 1 октября 1939 г. получил звание контр-адмирала. Лодки Дёница начали войну против союзников, потопив в течение месяца корабли противника общим водоизмещением 175 тыс. тонн. Лично спланировал операцию по уничтожению линкора «Ройал Оук» в главной бухте английского флота в Скапа-Флоу. Выступал против осуществления операции в Норвегии, считая, что основные усилия подводного флота должны быть направлены на уничтожение торговых судов противника на его главных коммуникациях. 1 сентября 1940 г. произведен в вице-адмиралы. К концу 1940 г. действия подводников Дёница поставили Великобританию практически в безвыходное положение, т. к. тоннаж потопленных кораблей превышал тоннаж кораблей, вступавших в строй (в т. ч. и присылаемых из США). 14 мая 1942 г. Дёниц был произведен в адмиралы.

После отставки Редера Дёниц 30 января 1943 г. был назначен главнокомандующим ВМФ Германии и произведен в гроссадмиралы, минуя звание генерал-адмирала. Выступил против расформирования надводного флота, на чем настаивал Гитлер. Дёниц вступил в командование всем ВМФ, фактически сохранив за собой непосредственное руководство подводным флотом… Дёниц никогда не выступал против решений Гитлера, постоянно демонстрируя свою лояльность режиму.

По словам министра вооружений рейха Альберта Шпеера («Воспоминания»): «С Дёницем я познакомился в июле 1942 г., то есть сразу же после моего официального вступления в новую должность. В Париже командующий подводным флотом принимал меня в небольшой уютной квартире, по тогдашним понятиям ультрасовременной постройки… Еще больше Дёница и меня сблизила совместная поездка на побережье Атлантического океана, где полным ходом шло строительство ангаров для подводных лодок…

В начале января я снова оказался в Ставке и своими глазами видел, как взволновало Гитлера появившееся в иностранной прессе сообщение о морском сражении, о котором Редер (главнокомандующий военно-морскими силами. – Примеч. авт.) и его штаб лишь вкратце информировали фюрера. В итоге обсуждение возможного применения более рациональных методов строительства подводных лодок как-то само собой вылилось в откровенный разговор о причинах моего неудачного сотрудничества с Редером. Я рассказал ему о том, что Редер, в сущности, запретил Дёницу встречаться со мной, об опасениях офицеров подводного флота за его судьбу…

30 января Дёниц был произведен в чин гросс-адмирала и назначен на место Редера, которого перевели на почетную должность генерального инспектора военно-морских сил. Это давало лишь право на торжественные похороны.

Решительный характер Дёница, его глубокие профессиональные знания и умение вовремя привести технические аргументы вплоть до конца войны надежно защищали морской флот от последствий импульсивных и непродуманных решений Гитлера».

При этом реакция Дёница всегда была подчеркнуто осторожной, вот как она описана в воспоминаниях Шпеера: «На одном из проходивших в начале февраля (1945 г. – Примеч. авт.) оперативных совещаний я бы настолько поражен картой с обозначением прорванных во многих местах линий фронтов и бесчисленных котлов, в которых попадали наши армейские группировки, что отвел Дёница в сторону: «Так больше продолжаться не может». Ответ гросс-адмирала был подчеркнуто краток: «Я здесь представляю военно-морской флот. Все остальное меня не касается. Фюрер как-нибудь найдет выход из создавшегося положения».

17 апреля 1945 г. он был также назначен Верховным главнокомандующим вермахтом на Севере. 19 апреля эвакуировал свою штаб-квартиру из Берлина. Перед тем как покончить жизнь самоубийством, Гитлер в своем Политическом завещании от 29 апреля 1945 г. назначил Дёница своим преемником на посту рейхспрезидента и Верховного главнокомандующего. Став главой страны, Дёниц 2 мая перенес свою резиденцию в здание военно-морского училища в Мюрвике-Фленсбурге. В тот же день Дёниц сформировал новое правительство Германии, и через несколько дней был арестован по приказу командования союзников.

В качестве одного из главных военных преступников предстал перед судом Международного военного трибунала в Нюрнберге. Блестяще провел свою защиту, доказав, что его действия во время войны ничем не отличались от действий, например, американского флота. Несмотря на это, под давлением английской и советской сторон Дёниц был приговорен к 10 годам тюремного заключения. Срок отбывал в тюрьме Шпандау. Полностью отбыв срок, 1 октября 1956 г. он вышел на свободу и вскоре получил от правительства ФРГ адмиральскую пенсию. Жил в Аумюле. Автор нескольких книг по истории мировой войны и мемуаров, в т. ч. «Двадцать лет и двадцать дней». Дёниц скончался 25 декабря 1980 г. На его похоронах присутствовали многие бывшие подводники и представители других видов войск канувшего в вечность Третьего рейха.

Эрих Редер родился 24 апреля 1876 г. в Вандсбеке. 13 мая 1895 г. Редер поступил на флот кадетом, прошел подготовку на учебных судах. В апреле 1896 г. направлен на учебу в военно-морское училище в Киле, по окончании которого 11 октября 1897 г. назначен офицером связи на броненосец «Саксония» и 25 октября 1897 г. произведен в унтер-лейтенанты. 1 января 1899 г. был произведен в лейтенанты, а 14 апреля того же года назначен адъютантом командира 2-й дивизии крейсерской эскадры. В ноябре 1899 г. он был командирован в Китай, а по возвращении 5 января 1900 г. назначен в 1-ю морскую дивизию и 9 апреля 1900 г. произведен в обер-лейтенанты.

В октябре 1903 г. он был откомандирован на учебу в Военно-морскую академию, которую успешно окончил в июле 1905 г.; во время учебы 3 месяца находился в России, где изучал русский язык. 21 марта 1905 г. он был произведен в капитан-лейтенанты и 20 июля 1905 г. зачислен в 1-ю кораблестроительную дивизию. 1 апреля 1906 г. перешел в Управление связи Имперского морского управления, где заведовал зарубежной прессой и редактировал журнал «Морское обозрение» и ежегодник «Наутилус». 15 сентября 1910 г. – служил на личной яхте Вильгельма II «Гогенцоллерн». 15 апреля 1911 г. был произведен в капитаны 3-го ранга и 1 октября 1912 г. назначен 1-м офицером Адмирал-штаба командующего разведывательными силами. В начале Первой мировой войны 1914–1915 гг. спланировал ряд операций по постановке минных заграждений. Участвовал в крупнейших морских сражениях Первой мировой войны – в бою у Доггер-банки (24 января 1915 г.) и Ютландском сражении (31 мая – 1 июня 1916 г.). 26 апреля 1917 г. он был произведен в капитаны 2-го ранга. 17 января 1918 г. он был назначен командиром легкого крейсера «Кёльн», а 10 октября 1918 г. переведен в Адмирал-штаб офицером для особых поручений.

После окончания войны 4 декабря 1918 г. возглавил Центральный отдел RMA (с 15 июля 1919 г. – Центральное управление Адмиралтейства) и 29 ноября 1919 г. был произведен в капитаны 1-го ранга. Весной 1920 г. Редер поддержал Капповский путч, после провала которого он 30 июня был снят с поста начальника управления и назначен начальником архива ВМФ. За время работы в архиве опубликовал ряд научных трудов, став крупнейшим специалистом по крейсерским операциям флота, среди его работ – «Крейсерская война в зарубежных водах», «Деятельность лёгких крейсеров «Эмден» и «Карлсруэ», «Война на море». 1 апреля 1922 г. он был произведен в контр-адмиралы, а 20 июля 1922 г. был назначен инспектором боевой подготовки ВМС. 10 января 1925 г. он занял пост начальника военно-морской станции «Остзее» и 10 сентября 1925 г. был произведен в вице-адмиралы. Получил широкую известность во флоте как честный и принципиальный морской командир, свято следовавший кодексу чести офицера. 31 мая 1926 г. получил звание почетного доктора философии Кильского университета.

24 сентября 1928 г. был назначен исполняющим обязанности начальника Морского руководства; 1 октября 1928 г. он был произведен в адмиралы и утвержден в этой должности, возглавив, таким образом, весь германский флот. При строительстве флота отдавал приоритет крупным надводным кораблям, особенно большие надежды возлагал на легкие линейные крейсера – «карманные линкоры». Поддержал приход к власти нацистов, приветствовал программу перевооружения флота. 1 июля 1935 г. Редер стал главнокомандующим ВМФ, а 20 апреля 1936 г. также получил ранг имперского министра и звание генерал-адмирала. 30 января 1937 г. он получил от Гитлера Золотой партийный значок. В 1936 г. начато строительство линейных кораблей, что резко увеличило силу германского ВМФ. Однако из-за того, что основные силы постоянно отвлекались на другие участки работы, программа увеличения флота все время отставала от намеченных сроков. Ситуация еще более осложнилась с созданием Управления по выполнению 4-летнего плана во главе с Германом Герингом и передачей в его руки всего руководства военным строительством. В 1938 г. Редер заявил Гитлеру, что «если война начнется в течение ближайших 2 лет, то флот будет к ней не готов». 17 января 1939 г. он представил Гитлеру план «Z» – план усиления флота, рассчитанный до 1947 г. План был одобрен, и ВМФ было предоставлено преимущество перед сухопутными войсками и люфтваффе. 1 апреля 1939 г. Редер был произведен в гросс-адмиралы.

30 сентября 1939 г. он был награжден Рыцарским крестом Железного креста. Осуществил минирование английских вод, начал крейсерские операции в Атлантике. Был инициатором и руководителем разработки плана оккупации Норвегии. Германский флот понес большие потери. После Норвегии основной упор был сделан на ведение подводной войны. Еще 10 октября 1939 г. после отказа от программы «Z» Редер просил увеличить производство подводных лодок с 2 до 29 в месяц, но, так как вопросами производства ведал Геринг, флоту предложили пользоваться собственными мощностями. Редер не смог отказаться от сокращения строительства крупных надводных кораблей, и производство подлодок временно не было увеличено. 6 января 1943 г. Гитлер вызвал Редера и приказал расформировать надводный флот. В ответ тот демонстративно подал в отставку и 30 января 1943 г. был заменен Карлом Дёницем. Редер в тот же день получил почетную должность адмирал-инспектора флота, но фактически никаких прав не получил и обязанностей по должности не имел. В штабе ВМФ говорили, что Редер получил только право на почетные похороны…

23 июня 1945 г. Редер был арестован органами советской контрразведки и отправлен в Москву. В качестве подсудимого как главный военный преступник предстал перед Международным военным трибуналом в Нюрнберге. Он был признан виновным и 30 сентября 1946 г. приговорен к пожизненному тюремному заключению. Наказание отбывал в берлинской тюрьме Шпандау. 26 сентября 1955 г. он был освобожден по состоянию здоровья. Редер скончался 6 ноября 1960 г. в Киле.

Ганс Георг фон Фридебург родился 15 июля 1895 г. в Страсбурге. 1 апреля 1914 г. Фридебург поступил в ВМФ кадетом; прошел первичную подготовку на борту тяжелого крейсера «Ганза». 4 августа 1914 г. он был прикомандирован стажером к Адмирал-штабу. 20 декабря 1914 г. он получил назначение на линейный корабль «Кронпринц» и 23 декабря 1914 г. произведен в фенрихи. Почти всю войну прошел на этом корабле и 13 июля 1916 г. был произведен в лейтенанты. 4 декабря 1917 г. Фридебург был направлен на курсы подводного плавания, по окончании которых 20 июня 1918 г. был назначен вахтенным офицером на подлодку U-114. После окончания войны 28 ноября 1918 г. переведен в Инспекцию подводного флота, 28 сентября 1920 г. был произведен в обер-лейтенанты. С 14 февраля 1922 г. он служил во 2-м батальоне береговой обороны командиром взвода, с 30 сентября 1922 г. – батальонным адъютантом. 24 июня 1924 г. он был прикомандирован к штабу военно-морской станции «Нордзее» и направлен на командные курсы. 1 июля 1925 г. был произведен в капитан-лейтенанты. 1 июля 1927 г. он был переведен в распоряжение начальника военно-морской станции «Нордзее», а 26 августа 1927 г. – к военно-морскому училищу в Мюрвике. В октябре 1927 г. Фридебург направлен на курсы офицеров Генштаба, которые успешно окончил в апреле 1929 г. 23 апреля 1929 г. он был назначен офицером связи ВМС при командующем I военным округом (Кёнигсберг). С 16 июня 1932 г. Фридебург был переведен в Военное управление Военного министерства, состоял референтом при военном министре Курте фон Шлейхере. 1 февраля 1933 г. он был назначен военно-морским адъютантом военного министра Вернера фон Бломберга и 1 апреля произведен в капитаны 3-го ранга. 1 января 1937 г. произведен в капитаны 2-го ранга. 17 марта 1938 г. он занял пост офицера Адмирал-штаба при командующем германскими ВМС в Испании, а 2 ноября того же года – при штабе командующего охраной Северного моря. 1 января 1939 г. он был произведен в капитаны 1-го ранга и 6 февраля 1939 г. переведен в распоряжение командующего подводным флотом; Фридебург стал ближайшим сотрудником Карла Дёница. 6–8 июля 1939 г. он командовал подлодкой U-27, после чего стал офицером для особых поручений при Дёнице.

25 сентября 1939 г. занял пост начальника Организационного отдела штаба командующего подводным флотом. 12 сентября 1941 г. он был назначен 2-м командующим подводным флотом. 1 сентября 1942 г. произведен в контр-адмиралы. После назначения Дёница главнокомандующим ВМС Фридебург 30 января 1943 г. был назначен командующим адмиралом подводного флота (Дёниц сохранил за собой пост командующего подводным флотом) и 1 февраля был произведен в вице-адмиралы. Фактически в руках Фридебурга сосредоточилось все руководство подводными силами Германии. Пользовался безусловным доверием и поддержкой Дёница и уже 1 апреля 1943 г. получил звание адмирала. После назначения Дёница рейхспрезидентом Германии Фридебург 1 мая 1945 г. был произведен в генерал-адмиралы и занял пост главнокомандующего германским ВМФ. Он был включен в состав немецкой делегации, которая вела переговоры с союзниками о капитуляции вермахта на северном пространстве, и 4 мая 1945 г. подписал соответствующий Акт о частичной капитуляции вермахта. 7 мая 1945 г. вместе с Альфредом Йодлем в Реймсе подписал Акт о безоговорочной капитуляции Германии. 8 мая 1945 г. по требованию советского командования, не признавшего капитуляции 7 мая, вместе с Вильгельмом Кейтелем и Гансом Юргеном Штумпфом подписал в Берлине Акт о безоговорочной капитуляции Германии. Затем вернулся в штаб-квартиру правительства Дёница в морском училище в Мюрвике.

Перед арестом правительства британскими властями 23 мая 1945 г. находившийся в Мюрвике-Фленсбурге Фридебург покончил жизнь самоубийством.

В приложении I использованы материалы из книг Константина Залесского «Военная элита Германии. 1870–1945. Энциклопедический справочник», Николая Малютина «Последний фюрер рейха. Судьба гросс-адмирала Дёница» и Уильяма Ширера «Взлет и падение Третьего рейха».

Приложение 2

Самые известные немецкие подводники Второй мировой войны

Отто Кречмер (1 мая 1912 г., Лигниц, Гейдау – 5 августа 1998 г., Штраубинг, Бавария) – немецкий офицер-подводник времён Второй мировой войны, кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями и мечами, капитан 2-го ранга (с 1 сентября 1944 г.), самый результативный офицер-подводник во Второй мировой войне.

Кречмер окончил школу в Эксетере (Англия). 9 октября 1930 г. поступил на флот кадетом. 1 октября 1934 г. получил чин лейтенанта. Служил на учебном корабле «Niobe» и легком крейсере «Эмден». В январе 1936 г. переведен в подводный флот. С ноября 1936 г. служил вахтенным офицером на U-35. В связи с гибелью командира в автокатастрофе, с 31 июля 1937 г. Кречмер стал командиром U-35 и в этом качестве совершил плавание к берегам Испании (для поддержки войск Франко). 15 августа 1937 г. был назначен новый командир, и Кречмер еще полтора месяца, до 30 сентября, продолжал выполнять свои обязанности вахтенного офицера. 1 октября 1937 г. получил в командование лодку U-23, на которой совершил 8 походов.

12 января 1940 г. торпедировал танкер «Денмарк» (10 517 т), месяцем позже потопил эсминец «Даринг». 18 апреля 1940 г. назначен командиром подлодки U-99. 4 августа 1940 г. награжден Рыцарским крестом Железного креста. В ночь на 4 ноября 1940 г. U-99 под командованием Кречмера потопила английские вспомогательные крейсера «Патроклус» (11 314 т), «Лаурентик» (18 724 т) и «Форфар» (16 402 т). 4 ноября 1940 г. Кречмер награжден Рыцарским крестом с Дубовыми листьями. 17 марта 1941 г. U-99 была обнаружена британским эсминцем «Уокер» и забросана глубинными бомбами. Когда лодка всплыла, эсминцы расстреляли ее, после чего Кречмер отдал приказ о затоплении лодки. Экипаж взят в плен. Кречмер находился до конца войны в лагере для военнопленных Боуменвиль. 26 декабря 1941 г. Отто Кречмер был награжден Рыцарским крестом с дубовыми листьями и мечами. Награду ему передал комендант лагеря.

В 1955 г. Отто Кречмер поступил на службу в бундесмарине. С 1958 г. командующий амфибийными войсками ФРГ. В 1970 г. Кречмер вышел на пенсию в чине адмирала флотилии. Отто Кречмер умер 5 августа 1998 г. в баварском госпитале, куда попал после автокатастрофы.

Вольфганг Лют (нем. Wolfgang Lüth) (15 октября 1913—13 мая 1945) – немецкий подводник времен Второй мировой войны, кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями, мечами и бриллиантами, один из наиболее результативных командиров-подводников кригсмарине.

Вольфганг Лют родился 15 октября 1913 г. в Риге. В апреле 1933 г. вступил в кригсмарине. 30 декабря 1939 г. назначен командиром подлодки U-9. 27 января 1940 г. назначен командиром подлодки U-138. 21 октября 1940 г. назначен командиром подлодки U-43.

24 октября 1940 г. лейтенант цур зее Лют получил Рыцарский крест за то, что за 27 дней потопил 49 000 т. 9 мая 1942 г. назначен командиром подлодки U-181. К ноябрю 1943 г. он потопил 43 корабля (225 712 т) и одну подлодку союзников, став вторым по результативности подводным асом Второй мировой войны, уступив только Отто Кречмеру. За свои успехи Вольфганг Лют стал первым из двух подводников, награжденных Рыцарским крестом с дубовыми листьями, мечами и бриллиантами (второй награжденный – Альбрехт Бранди). В январе 1944 г. Лют назначен командующим учебной 22-й флотилией подводных лодок кригсмарине. 1 августа 1944 г. ему присвоили звание капитан цур зее и назначили его начальником военно-морского училища в Мюрвике, близ Фленсбурга, ставшего впоследствии резиденцией правительства Дёница.

Вольфганг Лют был застрелен немецким часовым 13 мая 1945 г., через 5 дней после окончания войны, но до того, как было арестовано правительство Дёница. Часовой был оправдан, поскольку Лют не ответил на троекратный вопрос «Стой, кто идет».

Он был похоронен во Фленсбурге со всеми воинскими почестями. Это были последние торжественные похороны в истории Третьего рейха.

Эрих Топп (2 июля 1914, Ганновер, Нижняя Саксония – 26 декабря 2005, Зюссен, Баден-Вюртемберг) родился в семье инженера Иоханнеса Топп. 8 апреля 1934 г. он вступил в рейхсмарине и 1 апреля 1937 г. был произведен в лейтенанты цур зее. С 18 апреля по 4 октября 1937 г. он был адъютантом на борту легкого крейсера «Карлсруэ», который в июне 1937 г., во время испанской гражданской войны, патрулировал перед испанским берегом.

Еще до начала Второй мировой войны Карл Дёниц убедил молодого офицера вступить в подводные силы кригсмарине. В июне 1940 г. он получил команду над подводной лодкой U-57 типа IIC, на которой он в двух походах потопил шесть судов. При возвращении из боевого похода под Брунсбюттелем случилась авария. Норвежский сухогруз «Rona» врезался в освещенную в ночное время подводную лодку, и она затонула в течение нескольких секунд. Шесть моряков погибло.

В декабре 1940 г. Топп был назначен командиром подводной лодки U-552, принадлежащей к типу VIIC. На ней он совершил десять походов, в которых он потопил 28 торговых судов и еще четыре повредил. 31 октября 1941 г. его лодка потопила американский эсминец USS «Reuben James», ставший первым потопленным американским кораблем во Второй мировой войне. В октябре 1942 г. Топп стал начальником 27-й подводной флотилии в Готенхафене. До конца войны он был командиром U-2513, «электролодки» класса XXI.

Всего Эрих Топп потопил 34 судна (около 200 000 брт), один эсминец и одно военное вспомогательное судно. Таким образом, он стал третьим по результативности подводником Второй мировой войны, уступив только Отто Кречмеру и Вольфгангу Люту.

С 20 мая по 17 августа 1945 г. Топп был военнопленным в Норвегии. 4 июня 1946 г. он начал обучаться архитектуре в Техническом университете Ганновера и закончил его в 1950 г., получив диплом с отличием.

3 марта 1958 г. он вновь вступил в военно-морские силы Германии. С 16 августа 1958 г. Топп служил офицером штаба в военном комитете НАТО в Вашингтоне. 1 ноября 1959 г. его произвели в капитаны цур зее и с 1 января 1962 г. он служил командующим десантных сил и одновременно в течение одного месяца и.о. командующего подводных лодок. 1 октября 1963 г. он был назначен начальником штаба в командовании флотом, с 1 июля 1965 г. служил начальником подотдела в Министерстве обороны ФРГ. После получения звания флотилленадмирала 15 ноября 1965 г. он стал заместителем инспектора ВМС. 21 декабря 1966 г. был произведен в контрадмиралы. За его заслуги в восстановлении военно-морских сил и их интеграции в структуры НАТО он 19 сентября 1969 г. был награжден крестом «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия». 31 декабря 1969 г. ушел на пенсию. После ухода из бундесмарине Топп несколько лет работал консультантом, в том числе на верфи «Howaldtswerke-Deutsche Werft». Эрих Топп умер 26 декабря 2005 г. в возрасте 91 года.

Карл Флейге (5 сентября 1905, Хильдесхайм – 16 декабря 1975, Эрцхаузен) в октябре 1924 г. поступил на службу в ВМФ матросом. Служил на миноносцах, крейсерах и учебном корабле «Горх Фок».

В октябре 1937 г. переведен в подводный флот и в мае 1938 г. назначен на U-20, которой командовал Карл-Гейнц Мёле. После того как Мёле получил в июне 1940 г. U-123, он взял с собой Флейге.

В августе 1941 г. Флейге переведен в береговые части 5-й флотилии в Киле (командиром флотилии стал все тот же Мёле). 1 апреля 1942 г. произведен в лейтенанты.

3 декабря 1942 г. назначен командиром подлодки U-18 (тип II-B) в Черном море, на которой совершил 7 походов (проведя в море в общей сложности 206 суток).

Особый успех принесли Флейге военные действия против советских конвоев в Черном море.

18 июля 1944 г. награжден Рыцарским крестом Железного креста. В августе 1944 г. сдал командование и в декабре назначен инструктором 24-й флотилии и 1-й учебной подводной дивизии.

Всего за время военных действий Флейге потопил 2 судна общим водоизмещением 400 брт и повредил 2 судна водоизмещением 7801 брт.

В мае 1945 г. интернирован союзниками. В августе 1945 г. освобожден.

Виктор Эрн (21 октября 1907, Кедабек, Российская империя – 26 декабря 1997, Бонн) родился на Кавказе в семье немецкого колониста. В 1921 г. семья Эрна бежала в Германию.

1 октября 1927 г. поступил на флот кадетом. 1 октября 1929 г. произведен в лейтенанты. Служил на легких крейсерах «Кёнигсберг» и «Карлсруэ». В июле 1935 г. одним из первых морских офицеров переведен в подводный флот.

С 18 января 1936 по 4 октября 1937 г. командовал подлодкой U-14, в июле – сентябре 1936 г. участвовал в военных действиях у берегов Испании. В 1939 г. окончил Военно-морскую академию и в августе 1939 г. зачислен в штаб Карла Дёница.

6 мая 1940 г. назначен командиром подлодки U-37 (1938), на которой совершил 4 похода (проведя в море в общей сложности 81 сутки).

В первом же походе в норвежские воды Эрн потопил 10 судов общим водоизмещением 41 207 брт и повредил 1 судно. Во втором походе Эрн записал на свой счет 7 судов (водоизмещением 28 439 брт), в третьем – еще 6 судов (28 210 брт). Всего за достаточно короткий период Эрн потопил 24 судна общим водоизмещением 104 842 брт и повредил 1 судно водоизмещением 9494 брт.

21 октября 1940 г. награжден Рыцарским крестом Железного креста, а 26 октября вновь переведен 1-м офицером Адмирал-штаба в штаб командующего подводным флотом.

В ноябре 1941 г. он направлен на Средиземное море для осуществления координации деятельности подводных лодок, а в феврале 1942 г. назначен 1-м офицером Адмирал-штаба в штабе командующего подлодками на Средиземноморье.

В июле 1942 г. во время командировки в Северную Африку Эрн был тяжело ранен и взят в плен британскими войсками. После выздоровления он помещен в лагерь для военнопленных в Египте, а в октябре 1943 г. обменен на британских пленных и через Порт-Саид, Барселону и Марсель вернулся в Германию.

С 1943 г. 1-й офицер Адмирал-штаба в Оперативном отделе ОКМ. В мае 1945 г. интернирован британскими войсками. После освобождения работал в компании «Сименс», занимал высокие посты в Бонне.

Ганс-Гюнтер Ланге (род. 28 сентября 1916, Ганновер) 1 сентября 1937 г. поступил на флот кадетом. 1 августа 1939 г. произведен в лейтенанты. Служил на миноносце «Ягуар».

1 сентября 1941 г. переведен в подводный флот. В качестве 1-го вахтенного офицера совершил поход в Средиземное море на подлодке U-431.

В июле 1942 г. переведен в 24-ю флотилию подводных лодок. 26 сентября 1942 г. назначен командиром подлодки U-711, на которой совершил 12 походов (проведя в море в общей сложности 304 суток). Основной зоной действий U-711 были воды Арктики, где Ланге действовал против союзнических конвоев. Осенью 1943 г. действовал в составе группы подлодок «Викинг», в марте – апреле 1944 г. – группы «Блитц», в апреле – мае 1944 г. – группы «Киль».

Трижды Ланге нападал на небольшие советские радиостанции, расположенные на островках Баренцева моря (Правды, Благополучия, Стерлигова). 23 августа 1944 г. Ланге атаковал советский линкор «Архангельск» и советский эсминец «Зоркий», а через 3 дня был награжден Рыцарским крестом Железного креста.

21 сентября 1944 г. в составе группы «Гриф» принял участие в нападении на советский конвой VD-1 (4 транспорта, 5 тральщиков, 2 эсминца).

16 февраля 1945 г. в районе острова Бэрен потопил британский корвет «Блюбелл» (925 тонн).

В марте – апреле 1945 г. участвовал в нападении на конвои JW-65 и JW-66.

29 апреля 1945 г. получил дубовые листья к Рыцарскому кресту.

4 мая 1945 г. лодка Ланге была потоплена у берегов Норвегии британской авиацией; 40 человек погибло, 12 человек, в том числе Ланге, были взяты в плен. В августе 1945 г. освобожден. В октябре 1957 г. поступил в ВМС ФРГ. Принимал участие в разработке новых видов подлодок, командовал 1-й подводной эскадрой.

С января 1964 г. – командующий подводным флотом, а затем занимал высокие штабные должности. В 1972 г. вышел в отставку.

Вернер Винтер (26 марта 1912, Гамбург – 9 сентября 1972, Киль) 9 октября 1930 г. поступил на флот кадетом. 1 октября 1934 г. произведен в лейтенанты. Служил на линейном корабле «Силезия» и легком крейсере «Эмден». В июле 1935 г. переведен в подводный флот.

С 1 октября 1937 по 3 октября 1939 г. командовал подлодкой U-22, на которой в самом начале войны совершил 2 похода (22 суток).

В ноябре 1939 г. переведен в штаб командующего подводными силами.

13 августа 1941 г. назначен командиром подлодки U-103, на которой совершил 3 похода (проведя в море в общей сложности 188 суток).

5 июня 1942 г. награжден Рыцарским крестом Железного креста.

Всего за время военных действий Винтер потопил 15 судов общим водоизмещением 79 302 брт. С июля 1942 г. – командир 1-й флотилии подводных лодок в Бресте (Франция). В августе 1944 г. сдался в плен войскам западных союзников, захватившим Брест. В ноября 1947 г. освобожден. Некоторое время служил в ВМС ФРГ. В марте 1970 г. вышел в отставку в звании капитана цур зее.

Генрих Леманн-Вилленброк (11 декабря 1911, Бремен – 18 апреля 1986, Бремен) – один из самых результативных командиров-подводников во Второй мировой войне, знаменит как командир U-96, описанной в романе «Das Boot» и одноименном фильме.

Генрих Леманн-Вилленброк родился в Бремене в 1911 г. В 1931 г. в звании морского кадета Генрих вошел в состав рейхсмарине, где проходил службу на легком крейсере «Карлсруэ» и учебном паруснике «Хорст Вессель», пока в апреле 1939 г. не был переведен во Флотилию подводных лодок. После службы вахтенным офицером на «каноэ» U-8 типа IIB Леманн-Вилленброк получил звание капитан-лейтенанта и в декабре 1939 г. вступил в должность командира такой же малой U-5 типа IIA.

Первый поход, продлившийся 15 суток и закончившийся безрезультатно, Леманн-Вилленброк совершил во время операции «Хартмут» по вторжению германских войск в Норвегию. После возвращения из похода он получил под свое командование только что построенную среднюю лодку U-96 типа VIIC. После трехмесячной подготовки и обучения экипажа U-96 под командованием Генриха Леманна-Вилленброка начала совершать боевые походы в Атлантику. Только за первые три похода были потоплены суда суммарным водоизмещением 125 580 брт. В марте 1942 г. Леманн-Вилленброк покинул U-96 и принял командование 9-й флотилией кригсмарине, базировавшейся в Бресте. В марте 1943 г. получил звание корветтенкапитана. В сентябре 1944 г. принял командование U-256 и перевел ее в Берген.1 декабря 1944 г. получил звание фрегаттен-капитана, тогда же, в декабре, принял командование над базировавшейся в Бергене 11-й флотилией подводных лодок кригсмарине и пробыл на этом посту до окончания войны. После года в лагере для военнопленных Леманн-Вилленброк с мая 1946 г. занимался разделкой на металл затопленных в Рейне кораблей. В 1948 г. вместе с тремя товарищами построил парусник «Магеллан», после чего они вчетвером пересекли Атлантику и достигли Буэнос-Айреса, где приняли участие в регате.

Леманн-Вилленброк ходил капитаном на торговых судах. В марте 1959 г., в должности капитана транспорта «Инга Бастиан», Леманн-Вилленброк со своим экипажем спас 57 моряков с горящего бразильского судна «Комманданте Лира». В 1969 г. он стал капитаном единственного германского атомного корабля – исследовательского судна «Отто Ган» и пробыл в этой должности более десяти лет.

За выдающуюся послевоенную службу он был в 1974 г. награжден Федеральным Крестом Почета на ленте. Долгие годы Леманн-Вилленброк был главой Общества подводников Бремена, его имя общество носит до сих пор.

В 1981 г. Вилленброк выступил в роли советника при съемках «Лодки», фильма о походе своей U-96. Впоследствии вернулся в родной Бремен, где и умер в 1986 г. в возрасте 74 лет.

Вернер Хартенштайн (24 февраля 1908, Плауэн – 8 марта 1943) 1 апреля 1928 г. вступил в рейхсмарине. После обучения на разных кораблях, в том числе «Ниобе» и на легком крейсере «Эмден», он служил на легком крейсере «Карлсруэ», с сентября 1939 по март 1941 г. командовал торпедным катером «Ягуар». В апреле 1941 г. вступил в подводные силы и в сентябре получил в командование U-156. С января 1942 по январь 1943 г. выполнил пять боевых походов и потопил около 114 000 брт тоннажа противника.

12 сентября 1942 г. у берегов Западной Африки он атаковал британский транспорт «Лакония» (19 695 брт). На судне находилось более 2741 человек, среди них 1809 итальянских военнопленных. После потопления корабля началась спасательная операция, в которой принимала участие также U-507, которая находилась поблизости. Лодка Хартенштайна взяла на буксир несколько спасательных шлюпок и приняла много потерпевших на борт. Несмотря на хорошо видные флаги с красным крестом, лодка подверглась бомбардировке американских самолетов и была сильно повреждена. Несколько спасенных при этом погибло.

Эта бомбовая атака привела к тому, что Карл Дёниц 17 сентября 1942 г. издал так называемый «приказ Лакония», которым немецким военным кораблям запрещалось предпринимать любые действия по спасению людей с потопленных судов.

В середине января 1943 г. Хартенштайн отправился в последний боевой поход. 8 марта 1943 г. восточнее Барбадоса его лодка со всем экипажем была потоплена американской «каталиной».

Хорст фон Шрётер (10 июня 1919, Биберштейн, Саксония – 25 июля 2006, Бонн) 28 июня 1938 г. поступил на флот кадетом. 1 мая 1940 г. произведен в лейтенанты. Служил на линейном корабле «Шарнхорст», на котором участвовал в военных действиях в первые месяцы войны.

В мае 1940 г. переведен в подводный флот. В качестве 1-го вахтенного офицера совершил 6 походов на подлодке U-123, которой командовал Рейнхард Хардеген. 1 августа 1942 г. назначен командиром подлодки U-123, на которой совершил 4 похода (проведя в море в общей сложности 343 суток).

1 июня 1944 г. награжден Рыцарским крестом Железного креста, а 17 июня сдал подлодку. 31 августа 1944 г. получил в командование подлодку U-2506 (дислоцированную в Бергене, Норвегия), но участия в военных действиях уже не принимал.

Всего за время военных действий Шрётер потопил 7 судов общим водоизмещением 32 240 брт и повредил 1 судно водоизмещением 7068 брт.

В 1956 г. поступил в ВМС ФРГ, в 1976–1979 гг. командующий ВМС НАТО на Балтике. В 1979 г. вышел в отставку в звании вице-адмирала (это было высшее звание, какое мог получить подводник в ВМС ФРГ).

В приложении II использованы материалы из книги Митчем С., Мюллер Дж. «Командиры Третьего рейха», сайтов: http: //www.uboat.net/, http: //www.hrono.ru/, http: //www.u-35.com/

Приложение 3

Немецкие подводные лодки, заложенные на верфях в период 1935–1940 гг., их командиры, боевые достижения и дальнейшая судьба

1935 год

U-1

Тип: II-A. Заложена 11 февраля 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 29 июня 1935 г., первый командир – капитан-лейтенант Клаус Эверт. 2 боевых похода. Затонула 6 апреля 1940 г. – по разным версиям, подорвалась на мине в Северном море или потоплена британской субмариной «Нарвал». 24 погибших (весь экипаж). Последний командир – капитан-лейтенант Юрген Дееке.

U-2

Тип: II-A. Заложена 11 февраля 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 25 июля 1935 г., первый командир – капитан-лейтенант Герман Михагеллес. 2 боевых похода. Затонула 8 апреля 1944 г. западнее Пиллау после столкновения с германским траулером «Хельми Зёле». 17 погибших, 18 спасенных. Последний командир – обер-лейтенант Вольфганг Шварцкопф.

U-3

Тип: II-A. Заложена 11 февраля 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 6 августа 1935 г., первый командир – обер-лейтенант Ханс Мекель. 5 боевых походов. 2 потопленных судна. Последний командир – лейтенант Герман Ноймейстер. Разобрана на лом в 1945 г.

U-4

Тип: II-A. Заложена 11 февраля 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 17 августа 1935 г., первый командир – обер-лейтенант Ханнес Вейнгертнер. 4 боевых похода. 4 потопленных судна. Последний командир – обер-лейтенант Хуберт Ригер. Разобрана на лом в 1945 г.

U-5

Тип: II-A. Заложена 11 февраля 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 31 августа 1935 г., первый командир – обер-лейтенант Рольф Дау. 2 боевых похода. Затонула 19 марта 1943 г. западнее Пиллау. 21 погибший, 16 спасенных. Последний командир – лейтенант Херман Ран.

U-6

Тип: II-A. Заложена 11 февраля 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 7 сентября 1935 г., первый командир – капитан-лейтенант Людвиг Матес. 2 боевых похода. Последний командир – лейтенант Эрвин Йестель.

U-7

Тип: II-B. Заложена 11 марта 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 31 августа 1935 г., первый командир – капитан-лейтенант Курт Фрейвальд. 6 боевых походов. 3 потопленных судна. Затонула 18 февраля 1944 г. западнее Пиллау. 26 погибших (весь экипаж). Последний командир – обер-лейтенант Гюнтер Лёшке.

U-8

Тип: II-B. Заложена 25 марта 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 5 августа 1935, первый командир – капитан-лейтенант Харальд Гроссе. 1 боевой поход. Затоплена 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир – обер-лейтенант Юрген Кригсхаммер.

U-9

Тип: II-B. Заложена 8 апреля 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 21 августа 1935 г., первый командир – капитан-лейтенант Ханс-Гюнтер Лооф. 19 боевых походов. 9 потопленных судов. Потоплена советским бомбардировщиком 20 августа 1944 г. в Констанце на Черном море. Последний командир – обер-лейтенант Хейнрих Клапдор.

U-10

Тип: II-B. Заложена 22 апреля 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 9 сентября 1935 г., первый командир – обер-лейтенант Хайнц Шерингер. 5 боевых походов, 2 потопленных судна. Последний командир – обер-лейтенант Курт Алерс.

U-11

Тип: II-B. Заложена 6 мая 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 21 сентября 1935 г., первый командир – капитан-лейтенант Ханс-Рудольф Розинг. В боевых походах не участвовала. 3 мая 1945 г. затоплена экипажем в Киле. Последний командир – обер-лейтенант Гюнтер Добенекер.

U-12

Тип: II-B. Заложена 20 мая 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 30 сентября 1935 г., первый командир – обер-лейтенант Вернер фон Шмидт. 2 боевых похода. Подорвалась на мине 8 октября 1939 г. в Ла-Манше. 27 погибших (весь экипаж). Последний командир – капитан-лейтенант Дитрих фон дер Ропп.

U-13

Тип: II-B. Заложена 20 июня 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 30 ноября 1935 г., первый командир – капитан-лейтенант Ханс-Геррит фон Штокхаузен. 10 боевых походов. 7 потопленных судов. Погибла 31 мая 1940 г. в Северном море, севернее Ньюкасла, под глубинными бомбами британского сторожевого корабля «Вестон». Последний командир – обер-лейтенант Макс Шульте.

U-14

Тип: II-B. Заложена 6 июля 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 18 января 1936 г., первый командир – обер-лейтенант Виктор Эрн. 6 боевых походов. 9 потопленных судов. 2 мая 1945 г. затоплена экипажем в Вильгельмсхафене. Последний командир – обер-лейтенант Ханс-Йоахим Диркс.

U-15

Тип: II-B. Заложена 24 сентября 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 7 марта 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Вернер фон Шмидт. 5 боевых походов. 3 потопленных судна. Погибла 31 января 1940 г. в Северном море после столкновения с немецким торпедным катером «Ильтис». 25 погибших (весь экипаж). Последний командир – капитан-лейтенант Петер Фрам.

U-16

Тип: II-B. Заложена 5 августа 1935 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 16 мая 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Хейнц Бедун. 3 боевых похода. 2 потопленных судна. Потоплена 24 октября 1939 г. в Ла-Манше от глубинных бомб. 28 погибших (весь экипаж). Последний командир – капитан-лейтенант Хорст Велльнер.

U-17

Тип: II-B. Заложена 1 июля 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 3 декабря 1935 г., первый командир – обер-лейтенант Вернер Фрездорф. 4 боевых похода. 2 потопленных судна. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир – обер-лейтенант Фридрих Баумгартель.

U-18

Тип: II-B. Заложена 10 июля 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 4 января 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Ханс Паукштадт. 14 боевых походов в Атлантике и на Черном море. 15 потопленных судов. Повреждена советскими бомбардировщиками, после чего затоплена экипажем 25 августа 1944 г. в Констанце. Последний командир – обер-лейтенант Карл Флейге.

U-19

Тип: II-B. Заложена 20 июля 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 16 января 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Виктор Шютце. 20 боевых походов. 15 потопленных судов. Затоплена экипажем 10 сентября 1944 г. у побережья Турции. Последний командир – обер-лейтенант Хуберт Ферпортен.

U-20

Тип: II-B. Заложена 1 августа 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 1 февраля 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Ханс Экерман. 18 боевых походов. 12 потопленных судов. Затоплена экипажем 10 сентября 1944 г. у побережья Турции. Последний командир – обер-лейтенант Карл Графен.

U-25

Тип: I-A. Заложена 28 июня 1935 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 6 апреля 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Эберхардт Годт. 5 боевых походов. 8 потопленных судов. Погибла 1 августа 1940 г. в Северном море, подорвавшись на мине. 49 погибших (весь экипаж). Последний командир – капитан-лейтенант Хейнц Бедун.

U-26

Тип: I-A. Заложена 1 августа 1935 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 6 мая 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Вернер Хартман. 5 боевых походов. 8 потопленных судов. Потоплена 3 июля 1940 г. в Северной Атлантике глубинными бомбами австралийского самолета. Последний командир – капитан-лейтенант Хейнц Шерингер.

U-27

Тип: VII-A. Заложена 11 ноября 1935 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 12 августа 1936 г., первый командир – корветен-капитан Ханс Иббекен. 1 боевой поход. 2 потопленных судна. Потоплена 20 сентября 1939 г. западнее Шотландии британскими эсминцами «Форчун» и «Форестер». Экипаж (38 человек) спасся. Последний командир – капитан-лейтенант Йоханнес Франц.

U-28

Тип: VII-A. Заложена 2 декабря 1935 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 12 сентября 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Вильгельм Амброзиус. 7 боевых походов. 13 потопленных судов. Последний командир – обер-лейтенант Дитрих Заксе.

U-33

Тип: VII-A. Заложена 1 сентября 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 25 июля 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Отто-Генрих Юнкер. 3 боевых похода. 11 потопленных судов. Потоплена 12 февраля 1940 г. в устье реки Клайд (Англия) глубинными бомбами тральщика «Глинер». 25 погибших, 17 спасенных. Последний командир – капитан-лейтенант Ханс-Вильгельм фон Дрески.

U-34

Тип: VII-A. Заложена 15 сентября 1935 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 12 сентября 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Эрнст Зобе. 7 боевых походов. 22 потопленных судна. Затонула 5 августа 1943 г. в Мемеле после столкновения с транспортом «Лех». Последний командир – лейтенант Эдуард Ауст.

1936 год

U-21

Тип: II-B. Заложена 4 марта 1936 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 3 августа 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Вернер Лотт. 8 боевых походов. 7 потопленных судов. Разобрана на лом в феврале 1945 г. Последний командир – обер-лейтенант Вольфганг Шварцкопф.

U-22

Тип: II-B. Заложена 4 марта 1936 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 20 августа 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Харальд Гроссе. 7 боевых походов. 7 потопленных судов. 23 марта 1940 г. в районе пролива Скагеррак подорвалась на мине. 27 погибших (весь экипаж). Последний командир – капитан-лейтенант Карл-Хейнрих Йениш.

U-23

Тип: II-B. Заложена 11 апреля 1936 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 24 сентября 1936 г., первый командир – корветен-капитан Эберхардт Годт. 16 боевых походов. 8 потопленных судов. Затоплена экипажем 10 сентября 1944 г. у побережья Турции. Последний командир – обер-лейтенант Рудольф Арендт.

U-24

Тип: II-B. Заложена 21 апреля 1936 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 10 октября 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Хейнц Бухгольц. 20 боевых походов. Более 7 потопленных судов. Затоплена экипажем 25 августа 1944 г. в Констанце. Последний командир – обер-лейтенант Дитер Ленцман.

U-29

Тип: VII-A. Заложена 2 января 1936 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 16 ноября 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Хейнц Фишер. 7 боевых походов. 12 потопленных судов, в том числе английский авианосец «Корейджес». Затоплена экипажем 4 мая 1945 г. в заливе Кюпфермюен. Последний командир – обер-лейтенант Ульрих-Филипп граф фон унд цу Арко-Цинненберг.

U-30

Тип: VII-A. Заложена 24 января 1936 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 8 октября 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Ханс Кохауш. 7 боевых походов. 17 потопленных судов, в том числе английский линкор «Бархэм». Затоплена экипажем 4 мая 1945 г. в заливе Кюпфермюен. Последний командир – обер-лейтенант Гюнтер Шиммель.

U-31

Тип: VII-A. Заложена 1 марта 1936 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 28 декабря 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Рольф Дау. 7 боевых походов. 13 потопленных судов. Потоплена дважды: 11 марта 1940 г. в Йадесбузене британской авиацией (58 погибших), после чего поднята и отремонтирована, – и после этого потоплена снова 2 ноября 1940 г. северо-западнее Ирландии глубинными бомбами эсминца «Энтелоуп». 2 погибших, 44 спасенных. Последний командир – капитан-лейтенант Йоханнес Хабекост.

U-32

Тип: VII-A. Заложена 15 марта 1936 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 15 апреля 1937 г., первый командир – капитан-лейтенант Вернер Лотт. 9 боевых походов. 21 потопленное судно. Потоплена 30 октября 1940 г. северо-западнее Ирландии британскими эсминцами. 9 погибших, 33 спасенных. Последний командир – обер-лейтенант Ханс Йениш.

U-35

Тип: VII-A. Заложена 2 марта 1936 г. «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 3 ноября 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Герман Михаеллес. 3 боевых похода. 4 потопленных судна. Потоплена 29 ноября 1939 г. в Северном море британскими эсминцами. Экипаж спасен. Последний командир – капитан-лейтенант Вернер Лотт.

U-36

Тип: VII-A. Заложена 2 марта 1936 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 16 декабря 1936 г., первый командир – капитан-лейтенант Клаус Эверт. 2 боевых похода. 2 потопленных судна. Потоплена 4 декабря 1939 г. в Северном море юго-западнее Кристиансанна британской субмариной «Сал». 40 погибших (весь экипаж). Последний командир – капитан-лейтенант Вильгельм Фрёлих.

U-48 (известна как самая результативная)

Тип: VII-B. Заложена 11 ноября 1936 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 22 апреля 1939 г., первый командир – капитан-лейтенант Герберт Шульце. 12 боевых походов. 53 потопленных судна. Затоплена экипажем 3 мая 1945 г. в Нойштадте. Последний командир – обер-лейтенант Дейтхер Тоденхаген.

1937 год

U-A

Заложена 10 февраля 1937 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 20 сентября 1939 г., командир – капитан-лейтенант Ханс Кохауш. 9 боевых походов. 7 потопленных судов. Затоплена экипажем 3 мая 1945 г. в Киле.

U-37

Тип: IX. Заложена 15 марта 1937 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 4 августа 1938 г., первый командир – капитан-лейтенант Хейнрих Шух. 9 боевых походов. 55 потопленных судов. Затоплена экипажем 8 мая 1945 г. в заливе Зонденбург. Последний командир – капитан-лейтенант Эберхард фон Венден.

U-38

Тип: IX. Заложена 15 апреля 1937 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 24 октября 1938 г., первый командир – капитан-лейтенант Хейнрих Либе. 32 потопленных судна. Затоплена экипажем 5 мая 1945 г. в Везермюнде. Последний командир – корветен-капитан Георг Петерс.

U-39

Тип: IX. Заложена 2 июня 1937 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 10 декабря 1938 г., командир – капитан-лейтенант Герхард Глаттес. 1 боевой поход. Потоплена 14 сентября 1939 г. северо-западнее Ирландии британскими эсминцами. Экипаж спасен.

U-40

Тип: IX. Заложена 1 июля 1937 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 11 февраля 1939 г., первый командир – капитан-лейтенант Вернер фон Шмидт. 2 боевых похода. Подорвалась на мине 13 октября 1939 г. в Ла-Манше. 38 погибших, 3 спасенных. Последний командир – корветен-капитан Вольфганг Бартен.

U-41

Тип: IX. Заложена 27 ноября 1937 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 22 апреля 1939 г., командир – обер-лейтенант Густав-Адольф Мюгдер. 5 потопленных судов. Потоплена 5 февраля 1940 г. южнее Ирландии глубинными бомбами британского эсминца «Энтелоуп». 49 погибших (весь экипаж).

U-42

Тип: IX. Заложена 21 декабря 1937 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 15 июля 1939 г., командир – капитан-лейтенант Рольф Дау. 1 боевой поход. Потоплена 13 октября 1939 г. юго-западнее Ирландии глубинными бомбами британских эсминцев «Имген» и «Илекс». 26 погибших, 17 спасенных.

U-45

Тип: VII-B. Заложена 23 февраля 1937 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 25 июня 1938 г., командир – капитан-лейтенант Александр Гельхаар. 2 боевых похода. 2 потопленных судна. Потоплена 14 октября 1939 г. юго-западнее Ирландии британскими эсминцами. 38 погибших (весь экипаж).

U-46

Тип: VII-B. Заложена 24 февраля 1937 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 2 ноября 1938 г., первый командир – капитан-лейтенант Герберт Золер. 13 боевых походов. 26 потопленных судов. Затоплена экипажем 4 мая 1945 г. в заливе Кюпфермюен. Последний командир – обер-лейтенант Эрих Йевински.

U-47

Тип: VII-B. Заложена 25 февраля 1937 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 17 декабря 1938 г., командир – обер-лейтенант (впоследствии корветен-капитан) Гюнтер Прин. 10 боевых походов. 31 потопленное судно, в том числе линкор «Ройял Оук» (во время знаменитого рейда в Скапа-Флоу). 8 марта 1941 г. потоплена глубинным бомбами английского эсминца «Вулверин» в Северной Атлантике. 45 погибших (весь экипаж).

U-51

Тип: VII-B. Заложена 26 февраля 1937 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 6 августа 1938 г., первый командир – капитан-лейтенант Эрнст-Гюнтер Хейнике. 4 боевых похода. 6 потопленных судов. Потоплена 20 августа 1940 г. в Бискайском заливе британской субмариной «Кашалот». 43 погибших (весь экипаж). Последний командир – капитан-лейтенант Дитрих Кнорр.

U-52

Тип: VII-B. Заложена 9 марта 1937 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 4 февраля 1939 г., первый командир – капитан-лейтенант Вольфганг Бартен. 8 боевых походов. 12 потопленных судов. Затоплена экипажем 3 мая 1945 г. Последний командир – обер-лейтенант Эрнст-Август Раки.

U-53

Тип: VII-B. Заложена 13 марта 1937 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 24 июня 1939 г., первый командир – обер-лейтенант Дитрих Кнорр. 3 боевых похода. 7 потопленных судов. Потоплена 23 февраля 1940 г. в Северном море в районе Оркнейских островов глубинными бомбами британского эсминца «Гуркх». 42 погибших (весь экипаж). Последний командир – корветен-капитан Харальд Гроссе.

U-56

Тип: II–C. Заложена 21 сентября 1937 г., «Дойче верфт», Киль.

Спущена на воду 26 ноября 1938 г., первый командир – обер-лейтенант Вильгельм Цан. 12 боевых походов. 3 потопленных судна. Потоплена 28 апреля 1945 г. в Киле британской авиацией. Последний командир – обер-лейтенант Йоахим Зауербир.

U-57

Тип: II–C. Заложена 14 сентября 1937 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 29 декабря 1938 г., первый командир – обер-лейтенант Клаус Корт. 12 боевых походов. 14 потопленных судов. Затонула 3 сентября 1940 г. в Брунсбутеле после столкновения с норвежским пароходом «Рона». 6 погибших. Поднята в сентябре 1940 г., отремонтирована. Затоплена экипажем 3 мая 1945 г. в Киле. Последний командир – обер-лейтенант Петер Кюль.

U-58

Тип: II–C. Заложена 29 сентября 1937 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 4 февраля 1939 г., первый командир – обер-лейтенант Герберт Кюппиш. 12 боевых походов. 8 потопленных судов. Затоплена экипажем 3 мая 1945 г. в Киле. Последний командир – обер-лейтенант Рихард Шульц.

U-59

Тип: II–C. Заложена 5 октября 1937 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 4 марта 1939 г., первый командир – обер-лейтенант Харальд Юрст. 13 боевых походов. 19 потопленных судов. В апреле 1945 г. затоплена в Киле. Последний командир – лейтенант Герберт Вальтер.

1938 год

U-43

Тип: IX. Заложена 15 августа 1938 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 26 августа 1939 г., первый командир – капитан-лейтенант Вильгельм Амброзиус. 23 потопленных судна. Потоплена 30 июля 1943 г. юго-западнее Азорских островов американской авиацией. 55 погибших (весь экипаж). Последний командир – обер-лейтенант Ханс-Йоахим Швантке.

U-44

Тип: IX. Заложена 15 сентября 1938 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 4 ноября 1939 г., командир – капитан-лейтенант Людвиг Маттес. 8 потопленных судов. Подорвалась на мине 13 марта 1940 г. 47 погибших (весь экипаж).

U-49

Тип: VII-B. Заложена 15 сентября 1938 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 12 августа 1939 г., командир – капитан-лейтенант Курт фон Гёсслер. 4 боевых похода. Потоплена 15 апреля 1940 г. у берегов Норвегии британскими эсминцами. 1 погибший, 41 спасенный.

U-50

Тип: VII-B. Заложена 3 ноября 1938 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 12 декабря 1939 г., командир – капитан-лейтенант Max-Герман Бауэр. 2 боевых похода. 4 потопленных судна. Подорвалась на мине 6 апреля 1940 г. в Северном море. 44 погибших (весь экипаж).

U-54

Тип: VII-B. Заложена 13 сентября 1938 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 23 сентября 1939 г., первый командир – капитан-лейтенант Георг-Хейнц Михель. 1 боевой поход. Пропала без вести после 20 февраля 1940 г. в Северном море. Последний командир – капитан-лейтенант Гюнтер Кутчман.

U-55

Тип: VII-B. Заложена 2 ноября 1938 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 21 ноября 1939 г., командир – капитан-лейтенант Вернер Хейдель. 1 боевой поход. 3 потопленных судна. Потоплена 30 января 1940 г. в Бискайском заливе британскими кораблями и самолетами. 1 погибший, 41 спасенный.

U-60

Тип: II–C. Заложена 1 октября 1938 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 22 июля 1939 г., первый командир – обер-лейтенант Георг Шеве. 9 боевых походов. 3 потопленных судна. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир – обер-лейтенант Герберт Гизеветтер.

U-61

Тип: II–C. Заложена 1 октября 1938 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 12 августа 1939 г., первый командир – обер-лейтенант Юрген Эстен. 10 боевых походов. 6 потопленных судов. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир – лейтенант Вернер Цапф.

U-64

Тип: IX-B. Заложена 15 ноября 1938 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 16 декабря 1939 г., командир – капитан-лейтенант Георг-Вильгельм Шульц. 1 боевой поход. Потоплена 13 апреля 1940 г. у берегов Норвегии британской авиацией. 8 погибших, 38 спасенных.

U-65

Тип: IX-B. Заложена 6 декабря 1938 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 15 февраля 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Ханс-Геррит фон Штокхаузен. 5 боевых походов. 13 потопленных судов. Потоплена 28 апреля 1941 г. в Северной Атлантике юго-восточнее Исландии британским эсминцем «Дуглас». 50 погибших (весь экипаж). Последний командир – капитан-лейтенант Йоахим Хоппе.

U-120

Тип: II-B. Заложена 31 марта 1938 г., «Флендер верке» АГ, Любек.

Спущена на воду 20 апреля 1940 г., первый командир – обер-лейтенант Эрнст Бауэр. В боевых походах не участвовала. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Бремерхафене. Последний командир – обер-лейтенант Рольф-Рюдигер Бензель.

U-121

Тип: II-B. Заложена 16 апреля 1938 г., «Флендер верке» АГ, Любек.

Спущена на воду 28 мая 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Карл-Эрнст Шрётер. В боевых походах не участвовала. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Бремерхафене. Последний командир – обер-лейтенант Фридрих Хорст.

1939 год

U-62

Тип: II–C. Заложена 2 января 1939 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 21 декабря 1939 г., первый командир – обер-лейтенант Ханс-Бернхард Михаловски. 5 боевых походов. 3 потопленных судна. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир – лейтенант Ханс-Экарт Аугустин.

U-63

Тип: II–C. Заложена 2 января 1939 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 18 января 1940 г., командир – обер-лейтенант Гюнтер Лоренц. 1 боевой поход. 1 потопленное судно. Потоплена 25 февраля 1940 г. в Северном море южнее Шетлендских островов британскими эсминцами. 1 погибший, 24 спасенных.

U-69

Тип: VII–C. Заложена 11 ноября 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 2 ноября 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Йост Метцлер. 11 боевых походов. 16 потопленных судов. Потоплена 17 февраля 1943 г. в Северной Атлантике восточнее Ньюфаундленда британским эсминцем «Фейм». 46 погибших (весь экипаж). Последний командир – капитан-лейтенант Ульрих Граф.

U-70

Тип: VII–C. Заложена 19 декабря 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 23 ноября 1940 г., командир – капитан-лейтенант Йоахим Mатц. 1 боевой поход. 1 потопленное судно. Потоплена 7 марта 1941 г. юго-восточнее Исландии британскими корветами. 21 погибший.

U-71

Тип: VII–C. Заложена 21 декабря 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 14 декабря 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Вальтер Флахсенберг. 10 боевых походов. 5 потопленных судов. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир – обер-лейтенант Эмиль Рантцау.

U-72

Тип: VII–C. Заложена 28 декабря 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 4 января 1941 г., первый командир – корветен-капитан Ханс Вернер Нойман. В боевых походах не участвовала. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. Последний командир – обер-лейтенант Карл-Теодор Мель.

U-73

Тип: VII-B. Заложена 5 ноября 1939 г., «Фегезакер верфт», Фегезак.

Спущена на воду 30 сентября 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Хельмут Розенбаум. 15 боевых походов. 9 потопленных судов, в том числе британский авианосец «Игл». Потоплена 16 декабря 1943 г. в Средиземном море американскими эсминцами «Вулси» и «Триппе». 16 погибших, 34 спасенных. Последний командир – обер-лейтенант Хорст Декерт.

U-74

Тип: VII-B. Заложена 5 ноября 1939 г., «Фегезакер верфт», Фегезак.

Спущена на воду 31 октября 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Эйтель-Фридрих Кентрат. 8 боевых походов. 5 потопленных судов. Потоплена 2 мая 1942 г. восточнее Картахены, британскими эсминцами «Вишарт» и «Рестлер». 46 погибших (весь экипаж). Последний командир – обер-лейтенант Карл Фридрих.

U-75

Тип: VII-B. Заложена 15 декабря 1939 г., «Фегезакер верфт», Фегезак.

Спущена на воду 19 декабря 1940 г., командир – капитан-лейтенант Хельмут Рингельман. 5 боевых походов. 4 потопленных судна. Потоплена 28 декабря 1941 г. в Средиземном море глубинными бомбами британского эсминца «Киплинг». 14 погибших, 30 спасенных.

U-76

Тип: VII-B. Заложена 28 декабря 1939 г., «Фегезакер верфт», Фегезак.

Спущена на воду 3 декабря 1940 г., командир – обер-лейтенант Фридрих фон Хиппель. 1 боевой поход. 2 потопленных судна. Потоплена 5 апреля 1941 г. южнее Исландии глубинными бомбами британского эсминца «Вулверин» и сторожевика «Скарборо». 1 погибший, 42 спасенных.

U-83

Тип: VII-B. Заложена 5 октября 1939 г., «Флендер-верке» АГ, Любек.

Спущена на воду 8 февраля 1941 г., первый командир – обер-лейтенант Ханс-Вернер Краус. 14 боевых походов. 4 потопленных судна. Потоплена 9 марта 1943 г. юго-восточнее Картахены глубинными бомбами английских самолетов. 50 погибших (весь экипаж). Последний командир – обер-лейтенант Ульрих Вёриссхоффер.

U-84

Тип: VII-B. Заложена 9 ноября 1939 г., «Флендер-верке» АГ, Любек.

Спущена на воду 29 апреля 1941 г., командир – обер-лейтенант Хорст Упхофф. 8 боевых походов. 6 потопленных судов. Пропала без вести 26 августа 1943 г. в Северной Атлантике.

U-85

Тип: VII-B. Заложена 18 декабря 1939 г., «Флендер-верке» АГ, Любек.

Спущена на воду 7 июня 1941 г., командир – обер-лейтенант Эберхард Грегер. 4 боевых похода. 3 потопленных судна. Потоплена 14 апреля 1942 г. у мыса Гаттерас американским эсминцем «Ропер». 45 погибших (весь экипаж).

U-93

Тип: VII–C. Заложена 9 сентября 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 30 июля 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Клаус Корт. 7 боевых походов. 8 потопленных судов. Потоплена 15 января 1942 г. в Северной Атлантике британским эсминцем «Хесперус». 6 погибших. Последний командир – обер-лейтенант Хорст Эльфе.

U-94

Тип: VII–C. Заложена 9 сентября 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 10 августа 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Герберт Кюппиш. 10 боевых походов. 26 потопленных судов. Потоплена 28 августа 1942 г. в Карибском море американским гидросамолетом и канадским корветом «Оуквил». 19 погибших, 26 спасенных. Последний командир – обер-лейтенант Отто Итес.

U-95

Тип: VII–C. Заложена 16 сентября 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 31 августа 1940 г., командир – капитан-лейтенант Герд Шрейбер. 7 боевых походов. 8 потопленных судов. Потоплена 28 ноября 1941 г. в Средиземном море юго-западнее Алмерии голландской субмариной O-21. 36 погибших, 12 спасенных.

U-96

Тип: VII–C. Заложена 16 сентября 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 14 сентября 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Хейнрих Леман-Вилленброк. 11 боевых походов. 29 потопленных судов. Потоплена 30 марта 1945 г. американским бомбардировщиком в Вильгельмсхафене. Последний командир – обер-лейтенант Роберт Рикс.

U-97

Тип: VII–C. Заложена 27 сентября 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 28 сентября 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Удо Хейльман. 15 боевых походов. 17 потопленных судов. Потоплена 16 июня 1943 г. в Средиземном море, западнее Хайфы, американской авиацией. 27 погибших, 21 спасенный. Последний командир – капитан-лейтенант Ханс-Георг Трокс.

U-98

Тип: VII–C. Заложена 27 сентября 1939 г. «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 12 октября 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Роберт Гюзе. 9 боевых походов. 10 потопленных судов. Потоплена 15 ноября 1942 г. в Северной Атлантике западнее Гибралтара британским эсминцем «Рестлер». 46 погибших (весь экипаж). Последний командир – обер-лейтенант Курт Эйхман.

U-99

Тип: VII-B. Заложена 31 марта 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 18 апреля 1940 г., командир – капитан-лейтенант (впоследствии корветен-капитан) Отто Кречмер. 8 боевых походов. 38 потопленных судов. Выведена из строя глубинными бомбами британского эсминца «Уокер» и затоплена экипажем 17 марта 1941 г. юго-восточнее Исландии. 3 погибших, 40 спасенных.

U-100

Тип: VII-B. Заложена 22 мая 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 30 мая 1940 г., командир – капитан-лейтенант Йоахим Шепке. 26 потопленных судов. Потоплена 17 марта 1941 г. юго-восточнее Исландии глубинными бомбами британских эсминцев «Уокер» и «Вейнок». 38 погибших, 6 спасенных.

U-101

Тип: VII-B. Заложена 31 марта 1939 г. «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 11 марта 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Фриц Фрауенхейм. 9 боевых походов. 23 потопленных судна. Затоплена 3 мая 1945 г. Последний командир – обер-лейтенант Хельмут Мунстер.

U-102

Тип: VII-B. Заложена 22 мая 1939 г., «Германиавефт», Киль.

Спущена на воду 27 апреля 1940 г., командир – капитан-лейтенант Харро фон Клот-Хейденфельдт. 1 боевой поход. 2 потопленных судна. Пропала без вести в Бискайском заливе после 30 июня 1940 г.

U-103

Тип: IX-B. Заложена 6 сентября 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 5 июля 1940 г., первый командир – корветен-капитан Виктор Шульце. 11 боевых походов. 42 потопленных судна. Потоплена в Киле 15 апреля 1945 г. бомбардировщиками. Последний командир – обер-лейтенант Ханс-Норберт Шунк.

U-104

Тип: IX-B. Заложена 10 ноября 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 19 августа 1940 г., командир – капитан-лейтенант Харальд Юрст. 1 боевой поход. 1 потопленное судно. Пропала без вести 28 ноября 1940 г. северо-западнее Ирландии.

U-105

Тип: IX-B. Заложена 16 ноября 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 10 сентября 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Георг Шеве. 23 потопленных судна. Потоплена 2 июня 1943 г. недалеко от Дакара французским бомбардировщиком. 53 погибших (весь экипаж). Последний командир – капитан-лейтенант Юрген Ниссен.

U-106

Тип: IX-B. Заложена 26 ноября 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 24 сентября 1940 г., первый командир – обер-лейтенант Юрген Эстен. 8 боевых походов. 21 потопленное судно. Потоплена 2 августа 1943 г. северо-западнее мыса Ортегаль глубинными бомбами английской авиации. 22 погибших, 36 спасенных. Последний командир – обер-лейтенант Вольф-Дитрих Дамеров.

U-107

Тип: IX-B. Заложена 6 декабря 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 8 октября 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Гюнтер Хесслер. 9 боевых походов. 38 потопленных судов. Потоплена 18 августа 1944 г. в Бискайском заливе глубинными бомбами английского самолета. 58 погибших (весь экипаж). Последний командир – лейтенант Карл-Хайнц Фриц.

U-108

Тип: IX-B. Заложена 27 декабря 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 22 октября 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Клаус Шольц. 8 боевых походов. 25 потопленных судов. Потоплена экипажем 24 апреля 1945 г. Последний командир – обер-лейтенант Маттиас Брунинг.

U-116

Тип: X-B. Заложена 1 июля 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 26 июля 1941 г., первый командир – корветен-капитан Вернер фон Шмидт. 3 боевых похода. 1 потопленное судно. Пропала без вести после 6 октября 1942 г. в Северной Атлантике. Последний командир – обер-лейтенант Вильгельм Гримме.

U-117

Тип: X-B. Заложена 1 июля 1939 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 25 октября 1941 г., командир – корветен-капитан Ханс-Вернер Нойман. 5 боевых походов. Потоплена 7 августа 1943 г. в Северной Атлантике американской авиацией. 62 погибших (весь экипаж).

U-122

Тип: IX-B. Заложена 5 марта 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 30 марта 1940 г., командир – корветен-капитан Ханс-Гюнтер Лоофф. 2 боевых похода. 1 потопленное судно. Пропала без вести после 22 июня 1940 г. между Северным морем и Бискайским заливом.

U-123

Тип: IX-B. Заложена 15 апреля 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 30 мая 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Карл-Хейнц Мёле. 14 боевых походов. 47 потопленных судов. Затоплена экипажем 19 августа 1944 г. Последний командир – обер-лейтенант Хорст фон Шрётер.

U-124

Тип: IX-B. Заложена 11 августа 1939 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 11 июня 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Георг-Вильгельм Шульц. 12 боевых походов. 48 потопленных судов. Потоплена 2 апреля 1943 г. западнее Опорто британским корветом «Стоункроп» и сторожевиком «Блэк Сван». 53 погибших (весь экипаж). Последний командир – корветен-капитан Йохен Мор.

U-137

Тип: II-D. Заложена 16 ноября 1939 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 15 июня 1940 г., первый командир – обер-лейтенант Герберт Вольфарт. 5 боевых походов. 7 потопленных судов. Затоплена 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир – обер-лейтенант Ханс-Йоахим Диркс.

U-138

Тип: II-D. Заложена 16 ноября 1939 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 27 июня 1940 г., первый командир – обер-лейтенант Вольфганг Лют. 5 боевых походов. 6 потопленных судов. Потоплена 18 июня 1941 г. западнее Кадиса глубинными бомбами британских эсминцев. Экипаж спасен. Последний командир – обер-лейтенант Франц Грамицки.

U-139

Тип: II-D. Заложена 20 ноября 1939 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 24 июля 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Роберт Бартельс. 2 боевых похода. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир – обер-лейтенант Вальтер Киммельман.

U-140

Тип: II-D. Заложена 16 ноября 1939 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 7 августа 1940 г., первый командир – обер-лейтенант Ханс-Петер Хинш. 3 боевых похода. 4 потопленных судна. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир – обер-лейтенант Вольфганг Шерфлинг.

U-141

Тип: II-D. Заложена 12 декабря 1939 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 21 августа 1940 г., первый командир – обер-лейтенант Хейнц-Отто Шульце. 4 боевых похода. 3 потопленных судна. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир – обер-лейтенант Хейнрих-Дитрих Хоффман.

U-142

Тип: II-D. Заложена 12 декабря 1939 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 4 сентября 1940 г., первый командир обер-лейтенант Николай Клаузен. 3 боевых похода. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир – обер-лейтенант Фридрих Баумгартель.

1940 год

U-66

Тип: IX–C. Заложена 20 марта 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 2 января 1941 г., первый командир – капитан-лейтенант Рихард Запп. 10 боевых походов. 33 потопленных судна. Потоплена 1 мая 1944 г. западнее островов Зеленого Мыса американским эскортным авианосцем «Блок Айленд» и эсминцем «Бакли». 24 погибших, 36 спасенных. Последний командир – капитан-лейтенант Герхард Зеехаузен.

U-67

Тип: IX–C. Заложена 5 апреля 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 22 января 1941 г., первый командир – капитан-лейтенант Хейнрих Блейхродт. 8 боевых походов. 13 потопленных судов. Потоплена 16 июля 1943 г. в Саргассовом море американской авиацией. 48 погибших, 3 спасенных. Последний командир – корветен-капитан Гюнтер Мюллер-Штокхейм.

U-68

Тип: IX–C. Заложена 20 апреля 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 11 февраля 1941 г., первый командир – капитан-лейтенант Карл-Фридрих Мертен. 10 боевых походов. 35 потопленных судов. Потоплена 10 апреля 1944 г. северо-западнее Мадейры американской авиацией. 56 погибших, 1 спасенный. Последний командир – капитан-лейтенант Альберт Лауземис.

U-77

Тип: VII–C. Заложена 28 марта 1940 г., «Фегезакер верф», Бремен-Фегезак.

Спущена на воду 18 января 1941 г., первый командир – обер-лейтенант Хейнрих Шондер. 14 боевых походов. 13 потопленных судов. Потоплена 28 марта 1943 г. восточнее Картахены британской авиацией. 38 погибших, 9 спасенных. Последний командир – обер-лейтенант Отто Хартман.

U-78

Тип: VII–C. Заложена 28 марта 1940 г., «Фегезакер верфт», Бремен-Фегезак.

Спущена на воду 15 февраля 1941 г., первый командир – капитан-лейтенант Адольф Думрезе. В боевых походах не участвовала. Потоплена 16 апреля 1945 г. в Пиллау огнем советской артиллерии. Последний командир – обер-лейтенант Хорст Хюбш.

U-79

Тип: VII–C. Заложена 17 апреля 1940 г., «Фегезакер верфт», Бремен-Фегезак.

Спущена на воду 13 марта 1941 г., командир – капитан-лейтенант Вольфганг Кауфман. 6 боевых походов. 3 потопленных судна. Потоплена 23 декабря 1941 г. в Средиземном море севернее Соллума британскими эсминцами «Хасти» и «Хотспер».

U-80

Тип: VII–C. Заложена 17 апреля 1940 г., «Фегезакер верфт», Бремен-Фегезак.

Спущена на воду 8 апреля 1941 г., первый командир – обер-лейтенант Георг Штабс. В боевых походах не участвовала. Затонула 28 ноября 1944 г. западнее Пиллау. 50 погибших (весь экипаж). Последний командир – капитан-лейтенант Ханс Кеерль.

U-81

Тип: VII–C. Заложена 11 мая 1940 г., «Фегезакер верфт», Бремен-Фегезак.

Спущена на воду 26 апреля 1941 г., первый командир – обер-лейтенант Фридрих Гуггенбергер. 18 боевых походов. 19 потопленных судов, в том числе британский авианосец «Арк Ройял». Потоплена 9 января 1944 г. в Поле американской авиацией. Последний командир – обер-лейтенант Йоханн-Отто Криг.

U-82

Тип: VII–C. Заложена 15 мая 1940 г., «Фегезакер верфт», Бремен-Фегезак.

Спущена на воду 14 мая 1941 г., командир – обер-лейтенант Зигфрид Рольман. 3 боевых похода. 9 потопленных судов. Потоплена 6 февраля 1942 г. севернее Азорских островов глубинными бомбами британского сторожевика «Рочестер» и корвета «Тамариск». 45 погибших (весь экипаж).

U-86

Тип: VII-B. Заложена 20 января 1940 г., «Флендер-верке» АГ, Любек.

Спущена на воду 8 июля 1941 г., командир – обер-лейтенант Вальтер Шуг. 8 боевых походов. 3 потопленных судна. Пропала без вести 14 декабря 1943 г. в Северной Атлантике.

U-87

Тип: VII-B. Заложена 18 апреля 1940 г., «Флендер-верке» АГ, Любек.

Спущена на воду 19 августа 1941 г., командир – обер-лейтенант Йоахим Бергер. 5 боевых походов. 5 потопленных судов. Потоплена 4 марта 1943 г. западнее Бискайского залива канадским корветом «Шедиак» и эсминцем «Сен-Круа». 49 погибших (весь экипаж).

U-88

Тип: VII–C. Заложена 1 июля 1940 г., «Флендер-верке», Любек.

Спущена на воду 15 октября 1941 г., командир – капитан-лейтенант Хейно Боман. 5 боевых походов. 2 потопленных судна. Потоплена 12 сентября 1942 г. в Арктике южнее Шпицбергена британским эсминцем «Фолкнер». 46 погибших (весь экипаж).

U-89

Тип: VII–C. Заложена 20 августа 1940 г., «Флендер-верке», Любек.

Спущена на воду 19 ноября 1941 г., командир – капитан-лейтенант Дитрих Ломан. 5 боевых походов. 4 потопленных судна. Потоплена 14 мая 1943 г. в Северной Атлантике британскими эскортными кораблями. 48 погибших (весь экипаж).

U-90

Тип: VII–C. Заложена 1 октября 1940 г., «Флендер-верке», Любек.

Спущена на воду 20 декабря 1941 г., командир – капитан-лейтенант Ханс-Юрген Олдорп. 1 боевой поход. Потоплена 24 июля 1942 г. в Северной Атлантике канадским эсминцем «Сен-Круа». 44 погибших (весь экипаж).

U-91

Тип: VII–C. Заложена 12 ноября 1940 г., «Флендер-верке», Любек.

Спущена на воду 28 января 1942 г., первый командир – капитан-лейтенант Хейнц Валькерлинг. 6 боевых походов. 6 потопленных судов. Потоплена 25 февраля 1944 г. в Северной Атлантике британскими эсминцами «Аффлек», «Гор» и «Гулд». 36 погибших. Последний командир – капитан-лейтенант Хейнц Хунгерсхаузен.

U-92

Тип: VII–C. Заложена 25 ноября 1940 г., «Флендер-верке», Любек.

Спущена на воду 3 марта 1942 г., первый командир – обер-лейтенант Адольф Эльрих. 9 боевых походов. 3 потопленных судна. Повреждена 4 октября 1944 г. в Бергене британской авиацией. 12 октября 1944 г. выведена из состава флота. Последний командир – обер-лейтенант Вильгельм Брауэль.

U-109

Тип: IX-B. Заложена 9 марта 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 5 декабря 1940 г., первый командир – корветен-капитан Ханс-Георг Фишер. 8 боевых походов. 14 потопленных судов. Потоплена 4 мая 1943 г. южнее Ирландии английской авиацией. 52 погибших (весь экипаж). Последний командир – обер-лейтенант Йоахим Шрамм.

U-110

Тип: IX-B. Заложена 1 февраля 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 21 ноября 1940 г., командир – капитан-лейтенант Фриц-Юлиус Лемп. 2 боевых похода. 3 потопленных судна. Захвачена англичанами 9 мая 1941 г. в Северной Атлантике, южнее Исландии. 15 погибших. 32 спасенных.

U-111

Тип: IX-B. Заложена 20 февраля 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 19 декабря 1940 г., командир – капитан-лейтенант Вильгельм Клейншмидт. 2 боевых похода. 5 потопленных судов. Потоплена 4 октября 1941 г. юго-западнее Тенерифе глубинными бомбами британского траулера «Леди Ширли». 8 погибших, 44 спасенных.

U-118

Тип: X-B. Заложена 1 марта 1940 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 6 декабря 1941 г., командир – корветен-капитан Вернер Циган. 4 боевых похода. 4 потопленных судна. Потоплена 12 июня 1943 г. в центре Атлантики западнее Канарских островов американской авиацией. 43 погибших, 16 спасенных.

U-119

Тип: X-B. Заложена 15 мая 1940 г., «Германиаверфт», Киль.

Спущена на воду 2 апреля 1942 г., первый командир – капитан-лейтенант Алойс Цех. 2 боевых похода. 1 потопленное судно. Потоплена 24 июня 1943 г. северо-западнее мыса Ортегаль глубинными бомбами британского сторожевика «Старлинг». 57 погибших (весь экипаж). Последний командир – капитан-лейтенант Хорст-Тессен фон Камеке.

U-125

Тип: IX–C. Заложена 10 мая 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 3 марта 1941 г., первый командир – капитан-лейтенант Гюнтер Кунке. 7 боевых походов. 17 потопленных судов. Потоплена 6 мая 1943 г. восточнее Ньюфаундленда британским эсминцем «Ориби» и корветом «Сноуфлейк». 54 погибших (весь экипаж). Последний командир – капитан-лейтенант Ульрих Фолькерс.

U-126

Тип: IX–C. Заложена в июне 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 22 марта 1941 г., первый командир – капитан-лейтенант Эрнст Бауэр. 6 боевых походов. 26 потопленных судов. Потоплена 3 июля 1943 г. северо-западнее мыса Ортегаль английской авиацией. 55 погибших (весь экипаж). Последний командир – обер-лейтенант Зигфрид Критц.

U-127

Тип: IX–C. Заложена 20 июня 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 24 апреля 1941 г., командир – капитан-лейтенант Бруно Хансман. 1 боевой поход. Потоплена 15 декабря 1941 г. западнее Гибралтара глубинными бомбами с австралийского эсминца «Нестор». 51 погибший (весь экипаж).

U-128

Тип: IX–C. Заложена 10 июля 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 12 мая 1941 г., первый командир – капитан-лейтенант Ульрих Хейзе. 5 боевых походов. 12 потопленных судов. Потоплена 17 мая 1943 г. в Южной Атлантике артиллерийским огнем американских эсминцев и авиацией. 7 погибших, 47 спасенных. Последний командир – капитан-лейтенант Герман Штейнерт.

U-129

Тип: IX–C. Заложена 30 июля 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 21 мая 1941 г., первый командир – капитан-лейтенант Николаи Клаузен. 10 боевых походов. 29 потопленных судов. Затоплена экипажем 18 августа 1944 г. Последний командир – обер-лейтенант Рихард фон Харпе.

U-130

Тип: IX–C. Заложена 20 августа 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 11 июня 1941 г., первый командир – корветен-капитан Эрнст Кальс. 5 боевых походов. 25 потопленных судов. 19 апреля 1942 г. из 105-миллиметровго орудия обстреляла нефтеочистительный завод в Кюрасао. Потоплена 12 марта 1943 г. западнее Азорских островов глубинными бомбами с американского эсминца «Шамплен». 53 погибших (весь экипаж). Последний командир – обер-лейтенант Зигфрид Келлер.

U-131

Тип: IX–C. Заложена 1 сентября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 1 июля 1941 г., командир корветен-капитан Аренд Бауман. 1 боевой поход. 1 потопленное судно. Потоплена 17 декабря 1941 г. северо-восточнее Мадейры британскими кораблями.

U-132

Тип: VII–C. Заложена 10 августа 1940 г., «Фегезакер-верфт», Фегезак-Бремен.

Спущена на воду 29 мая 1941 г., командир – обер-лейтенант Эрнст Фогельзанг. 5 боевых походов. 9 потопленных судов. Повреждена при взрыве торпедированного ею транспорта «Хатимура» и затонула. 47 погибших (весь экипаж).

U-133

Тип: VII–C. Заложена 21 августа 1940 г., «Фегезакер верфт», Фегезак-Бремен.

Спущена на воду 5 июля 1941 г., первый командир – обер-лейтенант Герман Хессе. 3 боевых похода. Подорвалась на мине 14 марта 1942 г. в Средиземном море недалеко от о. Саламин. 45 погибших (весь экипаж). Последний командир – обер-лейтенант Эберхард Мор.

U-134

Тип: VII–C. Заложена 6 сентября 1940 г., «Фегезакер верфт», Фегезак-Бремен.

Спущена на воду 26 июля 1941 г., первый командир – капитан-лейтенант Рудольф Шендель. 9 боевых походов. 3 потопленных судна. Потоплена 24 августа 1943 г. в Северной Атлантике у бухты Виго английской авиацией. 48 погибших (весь экипаж). Последний командир – капитан-лейтенант Ханс-Гюнтер Брозин.

U-135

Тип: VII–C. Заложена 16 сентября 1940 г., «Фегезакер верфт», Фегезак-Бремен.

Спущена на воду 16 августа 1941 г., первый командир – обер-лейтенант Фридрих-Герман Преториус. 7 боевых походов. 3 потопленных судна. Потоплена 15 июля 1943 г. в Атлантике британским сторожевиком «Рочестер» и корветами «Миньонетт» и «Белсам». 5 погибших, 41 спасенный. Последний командир – обер-лейтенант Отто Лютер.

U-136

Тип: VII–C. Заложена 2 октября 1940 г., «Фегезакер верфт», Фегезак-Бремен.

Спущена на воду 30 августа 1941 г., командир – капитан-лейтенант Хейнрих Циммерман. 3 боевых похода. 6 потопленных судов. Потоплена 11 июля 1942 г. в Атлантике западнее Мадейры, французским эсминцем «Леопард» и британскими фрегатами «Спей» и «Пеликан». 45 погибших (весь экипаж).

U-143

Тип: II-D. Заложена 3 января 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 18 сентября 1940 г., первый командир – обер-лейтенант Эрнст Менгерсен. 4 боевых похода. 1 потопленное судно. Затоплена союзниками летом 1945 г. Последний командир – обер-лейтенант Вальтер Каспарек.

U-144

Тип: II-D. Заложена 10 января 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 2 октября 1940 г., первый командир – обер-лейтенант Фридрих фон Хиппель. 3 боевых похода. Потоплена 9 августа 1941 г. в Финском заливе советской субмариной Щ-307. 28 погибших (весь экипаж). Последний командир – капитан-лейтенант Герт фон Миттельштедт.

U-145

Тип: II-D. Заложена 29 марта 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 16 октября 1940 г., первый командир – обер-лейтенант Хейнрих Дрифер. В боевых походах не участвовала. Затоплена союзниками летом 1945 г. Последний командир – обер-лейтенант Фридрих-Карл Горнер.

U-146

Тип: II-D. Заложена 30 марта 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 30 октября 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Эберхард Хоффман. 1 боевой поход. 1 потопленное судно. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир – обер-лейтенант Карл Шаурот.

U-147

Тип: II-D. Заложена 10 апреля 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 11 декабря 1940 г., первый командир – капитан-лейтенант Рейнхард Хардеген. 3 боевых похода. 3 потопленных судна. Потоплена 2 июня 1941 г. северо-западнее Ирландии глубинными бомбами британского эсминца «Вандерер» и корвета «Перивинкл». 26 погибших (весь экипаж). Последний командир – обер-лейтенант Эберхард Ветхен.

U-148

Тип: II-D. Заложена 10 апреля 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 28 декабря 1940 г., первый командир – обер-лейтенант Ханс-Юрген Радке. В боевых походах не участвовала. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир – обер-лейтенант Ренко Таммен.

U-149

Тип: II-D. Заложена 25 мая 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 13 ноября 1940 г., первый командир – обер-лейтенант Хорст Хольтинг. 1 боевой поход. Затоплена союзниками летом 1945 г. Последний командир – обер-лейтенант Хельмут Плор.

U-150

Тип: II-D. Заложена 25 мая 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 27 ноября 1940 г., первый командир – обер-лейтенант Хейнрих Келлинг. В боевых походах не участвовала. Затоплена союзниками летом 1945 г. Последний командир – обер-лейтенант Юрген Кригсхаммер.

U-151

Тип: II-D. Заложена 6 июля 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 15 января 1941 г., первый командир – капитан-лейтенант Ханс Эстерман. В боевых походах не участвовала. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир – обер-лейтенант Фердинанд граф фон Арко.

U-152

Тип: II-D. Заложена 6 июля 1940 г., «Дойче верке», Киль.

Спущена на воду 29 января 1941 г., первый командир – капитан-лейтенант Петер-Эрих Кремер. В боевых походах не участвовала. Затоплена экипажем 2 мая 1945 г. в Вильгельмсхафене. Последний командир – обер-лейтенант Гернот Тиль.

U-153

Тип: IX–C. Заложена 12 сентября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 19 июля 1941 г., командир – корветен-капитан Вильфрид Рейхман. 2 боевых похода. 3 потопленных судна. Потоплена 13 июля 1942 г. у берегов Панамы американским эсминцем «Лендсдоун». 52 погибших (весь экипаж).

U-154

Тип: IX–C. Заложена 21 сентября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 2 августа 1941 г., первый командир – корветен-капитан Вальтер Колле. 8 боевых походов. 10 потопленных судов. Потоплена 3 июля 1944 г. западнее Мадейры американскими эсминцами «Инч» и «Фрост». 57 погибших (весь экипаж). Последний командир – обер-лейтенант Герт Гемейнер.

U-155

Тип: IX–C. Заложена 1 октября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 23 августа 1941 г., первый командир – капитан-лейтенант Адольф Корнелиус Пининг. 10 боевых походов. 26 потопленных судов. Затоплена союзниками летом 1945 г. Последний командир – обер-лейтенант Фридрих Алтмейер.

U-156

Тип: IX–C. Заложена 11 октября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 4 сентября 1941 г., командир – капитан-лейтенант Вернер Хартенштейн. 5 боевых походов. 18 потопленных судов. Потоплена 8 марта 1943 г. восточнее Барбадоса американским гидросамолетом. 52 погибших (весь экипаж).

U-157

Тип: IX–C. Заложена 21 октября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 15 сентября 1941 г., командир – корветен-капитан Вольф Хенне. 2 боевых похода. 1 потопленное судно. Потоплена 13 июня 1942 г. северо-восточнее Гаваны американским катером береговой охраны «Тетис». 52 погибших (весь экипаж).

U-158

Тип: IX–C. Заложена 1 ноября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 25 сентября 1941 г., командир – капитан-лейтенант Эрвин Ростин. 2 боевых похода. 16 потопленных судов. Потоплена 30 июня 1942 г. западнее Бермудских островов американским самолетом. 54 погибших (весь экипаж).

U-159

Тип: IX–C. Заложена 11 ноября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 4 октября 1941 г., первый командир – капитан-лейтенант Хельмут Витте. 5 боевых походов. 22 потопленных судна. Потоплена 28 июля 1943 г. в Карибском море, южнее Гаити, американским самолетом. 53 погибших (весь экипаж). Последний командир – обер-лейтенант Хейнц Бекман.

U-160

Тип: IX–C. Заложена 21 ноября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 16 октября 1941 г., первый командир – обер-лейтенант Георг Лассен. 5 боевых походов. 26 потопленных судов. Потоплена 14 июля 1943 г. южнее Азорских островов самолетом с американского эскортного авианосца «Санти». 57 погибших (весь экипаж). Последний командир – обер-лейтенант Герд фон Поммер-Эше.

U-161

Тип: IX–C. Заложена 23 марта 1940 г., «Зеебек», Бремен.

Спущена на воду 8 июля 1941 г., первый командир – капитан-лейтенант Ханс-Людвиг Витт. 6 боевых походов. 19 потопленных судов. Потоплена 27 сентября 1943 г. в Южной Атлантике глубинными бомбами с американского самолета. 53 погибших (весь экипаж). Последний командир – капитан-лейтенант Альбрехт Ахиллес.

U-162

Тип: IX–C. Заложена 19 апреля 1940 г., «Зеебек», Бремен.

Спущена на воду 9 сентября 1941 г., командир – фрегаттен-капитан Юрген Ваттенберг. 3 боевых похода. 13 потопленных судов. Потоплена 3 сентября 1942 г. в Карибском море, под Тринидадом, глубинными бомбами с британских эсминцев. 2 погибших, 49 спасенных.

U-163

Тип: IX–C. Заложена 8 мая 1940 г., «Зеебек», Бремен.

Спущена на воду 21 октября 1941 г., командир – корветен-капитан Курт-Эдуард Энгельман. 3 боевых похода. 4 потопленных судна. Потоплена 13 марта 1943 г. в Северной Атлантике глубинными бомбами канадского корвета «Прескотт». 57 погибших (весь экипаж).

U-164

Тип: IX–C. Заложена 20 июня 1940 г., «Зеебек», Бремен.

Спущена на воду 28 ноября 1941 г., командир – корветен-капитан Отто Фехнер. 2 боевых похода. 3 потопленных судна. Потоплена 6 января 1943 г. в Южной Атлантике, северо-западнее Пернамбуко, глубинными бомбами американского гидросамолета. 54 погибших (весь экипаж).

U-165

Тип: IX–C. Заложена 30 августа 1940 г., «Зеебек», Бремен.

Спущена на воду 3 февраля 1942 г., командир – корветен-капитан Эберхард Хофман. 1 боевой поход. 3 потопленных судна. Подорвалась на мине 27 сентября 1942 г. в Бискайском заливе. 51 погибший (весь экипаж).

U-166

Тип: IX–C. Заложена 6 декабря 1940 г., «Зеебек», Бремен.

Спущена на воду 23 марта 1942 г., командир – обер-лейтенант Ханс-Гюнтер Кульман. 2 боевых похода. 4 потопленных судна. Потоплена 1 августа 1942 г. в Мексиканском заливе глубинными бомбами с американского самолета. 52 погибших (весь экипаж).

U-171

Тип: IX–C. Заложена 1 декабря 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 25 октября 1941 г., командир – обер-лейтенант Гюнтер Пфеффер. 1 боевой поход. 3 потопленных судна. Подорвалась на мине 9 октября 1942 г. в Бискайском заливе. 22 погибших, 29 спасенных.

U-172

Тип: IX–C. Заложена 11 декабря 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 5 ноября 1941 г., первый командир – капитан-лейтенант Карл Эммерман. 6 боевых походов. 27 потопленных судов. Потоплена 13 декабря 1943 г. западнее Канарских островов американскими эсминцами и авиацией. 13 погибших, 46 спасенных. Последний командир – обер-лейтенант Герман Хофман.

U-173

Тип: IX–C. Заложена 21 декабря 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 15 ноября 1941 г., первый командир – фрегатен-капитан Хейнц-Элер Бойке. 2 боевых похода. 1 потопленное судно. Потоплена 16 ноября 1942 г. в районе Касабланки глубинными бомбами американских эсминцев. 57 погибших (весь экипаж). Последний командир – обер-лейтенант Ханс-Адольф Швейхель.

U-177

Тип: IX-D2. Заложена 25 ноября 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 14 марта 1942 г., первый командир – капитан-лейтенант Вильгельм Шульцe. 3 боевых похода. 14 потопленных судов. Потоплена 6 февраля 1944 г. в Южной Атлантике американским самолетом. 50 погибших, 15 спасенных. Последний командир – корветен-капитан Хейнц Бухгольц.

U-178

Тип: IX-D2. Заложена 24 декабря 1940 г., «Везер» АГ, Бремен.

Спущена на воду 14 февраля 1942 г., первый командир – фрегатен-капитан Ханс Ибеккен. 4 боевых похода. 13 потопленных судов. Затоплена экипажем 25 августа 1944 г. в Бордо. Последний командир – капитан-лейтенант Вильгельм Шпар.

В приложении III использованы материалы из книг Курушина М.Ю. «Стальные гробы рейха»; Митчем С., Мюллер Дж. «Командиры Третьего рейха»; Дёниц К. «Подводный флот рейха»; Залесский К.А. «Энциклопедия Третьего рейха: Кригсмарине».

Приложение 4

Подводные флотилии кригсмарине

1-я флотилия «Веддиген» – Брест (первоначально Киль);

2-я флотилия «Зальцведель» – Лорьян (первоначально Вильгельмсхафен);

3-я флотилия «Лос» – Ла-Паллис (первоначально Киль);

4-я флотилия – Штеттин (учебная флотилия);

5-я флотилия «Эмсманн» – Киль;

5-я флотилия – Киль (учебная флотилия);

6-я флотилия «Хундиус» – Сен-Назер (первоначально Данциг);

7-я флотилия «Вегенер» – Сен-Назер (первоначально Киль);

8-я флотилия – Данциг (учебная флотилия);

9-я флотилия – Брест;

10-я флотилия – Лорьян;

11-я флотилия – Берген;

12-я флотилия – Бордо;

13-я флотилия – Тронхейм;

14-я флотилия – Нарвик;

18-я флотилия – Хель (учебная флотилия);

19-я флотилия – Пиллау (учебная флотилия);

20-я флотилия – Пиллау (учебная флотилия);

21-я флотилия – Пиллау (учебная флотилия);

22-я флотилия – Готенхафен (учебная флотилия);

23-я флотилия – Саламин;

23-я флотилия – Данциг (учебная флотилия);

24-я флотилия – Мемель (учебная флотилия);

25-я флотилия – Либава (Лиепая) (учебная флотилия);

26-я флотилия – Пиллау (учебная флотилия);

27-я флотилия – Готенхафен (учебная флотилия);

29-я флотилия – Специя;

30-я флотилия – Констанца;

31-я флотилия – Гамбург (учебная флотилия);

32-я флотилия – Кенигсберг (учебная флотилия);

33-я флотилия – Фленсбург.

Об авторе

Алекс Бертран Громов – известный историк и писатель, автор ряда книг, посвященных истории Советского Союза, судьбам государственных деятелей и военачальников. Его произведения изданы в России и за рубежом тиражом более 300 тысяч экземпляров. Автор бестселлера «Персия: история неоткрытой страны» и ряда изданий, затрагивающих тему взаимоотношений Ирана, России и Великобритании. Руководитель жюри премии «Terra Incognita», порталов Terraart и Terrabooks. Лауреат премии им. В.С. Пикуля, золотой медали Евразийской литературной премии в номинации «Исторические исследования», премии литературного журнала «Москва», премии «Сорок сороков» Историко-культурного общества «Московские древности». Дипломант Всероссийской историко-литературной премии «Александр Невский». Кавалер Кульмского креста за возрождение и развитие исторических традиций в литературе, Карамзинского креста за книги исторического содержания.

Премия «Terra Incognita» ежегодно присуждается авторам проектов в области искусства и мультимедиа, документальных и художественных литературных произведений, просветительских и образовательных проектов и исследований.

Литература

Бадигин К.С. На морских дорогах. М., 1982.

Барашков Ю.А. Арктические конвои в настроении Глена Миллера. Архангельск, 2000.

Басов А.В. Флот в Великой Отечественной войне. М.: Наука, 1980.

Бедарида Франсуа. Черчилль. М.: Молодая гвардия, 2018.

Белли В.А., Пензин К.В. Боевые действия в Атлантике и на Средиземном море. 1939–1945 гг.

Белов М.И. Провал операции «Вундерланд». М.: Морской транспорт, 1962.

Бережной С. Флот СССР. Корабли и суда ленд-лиза. Справочник. СПб.: Велень, 1994.

Бережной С.С. Корабли и суда ВМФ СССР 1928–1945. Справочник. М.: Воениздат, 1988.

Бийр Кеннет М. Суда-ловушки против подводных лодок. Секретный проект Америки. М.: ACT; Транзиткнига, 2003.

Бишоп Крис. Подводные лодки кригсмарине. 1939–1945. Справочник-определитель флотилий. М.: Эксмо, 2007.

Блон Ж. Война в океанах / Пер. с франц. Алчеева И. М.: Вече, 2000.

Блэйр Клэй. Подводная война Гитлера (1939–1942). Охотники (в 2 ч.). М.: АСТ, 2001.

Богатырев С.В., Ларинцев P.M. Морская война в Заполярье 1941–1944. Львов, 1994.

Боевая летопись Военно-морского флота 1941–1942. М.: Воениздат, 1983.

Бойко В.Н. Трагедии Северного Подплава. М.: Горизонт, 2015.

Больных А.Г. Морские битвы Первой мировой: Схватка гигантов. М.: АСТ, 2003.

Братство северных конвоев. Архангельск: Сев.-3ап. кн. изд., 1991.

Бреннеке Йохан. Немецкие субмарины в бою. Воспоминания участников боевых действий. 1939–1945. М.: Центрполиграф, 2009.

Брум Дж. Конвою рассеяться! М., 2005.

Булатов В.Н. Арктические робинзоны // Северные конвои. М., 2000.

Буш Харальд. Подводный флот Третьего рейха. Немецкие подлодки в войне, которая была почти выиграна. 1939–1945 гг. М.: Центрполиграф, 2004.

Васильченко А. Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде? М.: Вече, 2011.

Вернер Герберт А. Стальные гробы. Немецкие подводные лодки: секретные операции 1941–1945 гг. М.: Центрполиграф, 2010.

Вестник Архива Президента Российской Федерации. Война 1941–1945. М., 2010.

Виноградов Н.И. Подводный фронт. М.: Воениздат, 1989.

Воуз Джордан. Подводный ас. История Вольфганга Люта. М.: АСТ, 2001.

Гейзевей Э. Серые волки, серое море. Боевой путь немецкой подводной лодки U-124. 1941–1943. М.: Центрполиграф, 2005.

Геманов Виктор. Подвиг «С-13». Калининград: Книжное издательство, 1976.

Бурков Г. Война в Арктике. Издательский дом «Сказочная дорога», 2014.

Годт Эбергард. Подводная война. В сборнике: Итоги Второй мировой войны. Выводы побежденных. СПб.: Полигон; М.: АСТ, 1998.

Головко А.Г. Вместе с флотом. М., 1984.

Головко А.Г. Первые дни. М., 1958.

Громов А.Б. Правда о штрафбатах и заградотрядах во Второй мировой. Харьков: Клуб семейного досуга, 2013.

Громов А.Б. «Волчьи стаи» во Второй мировой. Легендарные субмарины Третьего рейха. Харьков: Клуб семейного досуга, 2013.

Gromov Alex. Vlcie Svorky. Ikar, 2014.

Громов А.Б. Военачальники антигитлеровской коалиции. М.: Вече, 2015.

Громов А.Б. Полководцы Второй мировой. Красная армия против вермахта. Харьков: Клуб Семейного досуга, 2014.

Громов А.Б. СССР: мифы, фейки, парадоксы. М.: Кучково поле, 2018.

Громов А.Б. Схватка за Арктику. 1941–1945. М.: Вече, 2016.

Громов А.Б. Тегеран-43. «Большая тройка» на пути к переустройству мира. М.: Вече, 2018.

Громов А.Б. Секретные базы немецких подлодок на советском Севере. Terraart.ru, февраль 2019, http: //terraart.ru/? p=7363

Два конвоя: PQ-17 и PQ-18: Сб. / Пер. с англ. А.Г. Больных. М.: ACT, 2004.

Дёниц К. Немецкие подводные лодки во Второй мировой войне. М.: Воениздат, 1964.

Джонс Р.Х. Ленд-лиз. Дороги в Россию. Военные поставки США для СССР во Второй мировой войне. 1941–1945. М.: Центрполиграф, 2014.

Зимке Э.Ф. Немецкая оккупация Северной Европы. 1940–1945. Боевые операции Третьего рейха. 1940–1945 гг. М.: Центрполиграф, 2005.

Заблотский Александр, Ларинцев Роман. Советские ВВС против кригсмарине. М.: Вече, 2010.

Залесский Константин. Военная элита Германии. 1870–1945. Энциклопедический справочник. М.: Вече, 2011.

Залесский Константин. Энциклопедия Третьего рейха: кригсмарине. М.: Яуза; Эксмо, 2005.

Зингер М. Герои морских глубин. Воениздат, 1959.

Иноземцев И.Г. Крылатые защитники Севера. М.: Воениздат, 1975.

Иосселиани Я.К. В битвах под водой. М.: Воениздат, 1959.

Ирвинг А. Разгром конвоя PQ-17. М., 1971.

История Второй мировой войны 1939–1945. Т. 9. М., 1978.

Ковалев С. Загадки шестого континента. М.: Вече, 2011

Ковалев С. Арктические тени Третьего рейха. М.: Вече, 2010.

Ковалев С. Свастика над Таймыром. М.: Вече, 2008.

Ковалев С., Федоров А. Что искал Третий рейх в Советской Арктике. Секреты «полярных волков». СПб.: Вектор, 2012.

Козлов И.А., Шломин B.C. Краснознаменный Северный флот. М.,1977.

Комптон Джеймс. Свастика и орел. Гитлер, Рузвельт и причины Второй мировой войны. 1933–1941. М.: Центрполиграф, 2007.

Корякин Владислав. Война в Арктике. 1941–1945. М.: Вече, 2013.

Крылов А.И. По приказу Ставки. М.: Воениздат, 1977.

Кузнецов Н.Г. Курсом к победе. М.: Воениздат, 1975.

Кузнецов Н.Г. На флотах боевая тревога. М.: Воениздат, 1971.

Кузнецов Н.Г. Накануне. М.: Воениздат, 1966.

Курушин М.Ю. Стальные гробы рейха. М., 1999.

Лунд Пол. PQ-17 – конвой в ад. В сб. Два конвоя: PQ-17 и PQ-18. М.: ACT, 2004.

Малютин Николай. Последний фюрер рейха. Судьба гросс-адмирала Дёница. М.: Вече, 2009.

Махов С.П. Тайны подводной войны. 1914–1945. М.: Вече, 2012.

Метцлер Йост. История подлодки U-69. «Смеющаяся корова». М.: Центрполиграф, 2005.

Минеев A.M. Из записок военных лет // Летопись Севера. 1971. № 5.

Митчем Сэмюэль, Мюллер Джин. Командиры Третьего рейха. Смоленск.: Русич, 1997.

Михельсен Андреас. Подводная война 1914–1918 гг. М. – Л.: Государственное военно-морское издательство НКВМФ Союза ССР, 1940.

Морисон Самуэль Элиот. Американский ВМФ во Второй мировой войне. Битва за Атлантику. М.: Воениздат, 1956.

Морозов М. Кулагин К. «Месть» Сталина. Советские подлодки типа М. М.: Яуза; Эксмо, 2010.

Морозов М. Подводные лодки ВМФ СССР в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.

Морозов М. Германские подводные лодки VII серии. М.: Экспринт (Военно-морской фонд), 2005.

Морозов М. Гибель «Вильгельма Густлофа»: правдa и домыслы. В сб. Мифы Великой Отечественной. М.: Эксмо; Яуза, 2008.

Мошков Ф.А. Морская пограничная охрана России: от Петра I до наших дней: краткий исторический очерк. М.: Граница, 2003.

Ненахов Ю.Ю. Чудо-оружие Третьего рейха. Минск.: Харвест, 1999.

Николаева А.Г., Хромцова М.С. Ледовыми трассами. М.: Гидрометеоиздат, 1980.

От Советского Информбюро… 1941–1945: Публицистика и очерки военных лет. Т. 1. М., 1982.

Отт Вольфганг. Стальная акула. Немецкая субмарина и ее команда в годы войны. 1939–1945. М.: Центрполиграф, 2011.

Папанин И.Д. Лед и пламень. М., 1977.

Перов В. Полярными трассами М., 2001.

Пиллар Леон. Подводная война. Хроника морских сражений. 1939–1945. М.: Центрполиграф, 2007.

Портер Дэвид. Кригсмарине. 1935–1945. Германский военный флот. Факты и цифры. Феникс, 2012.

Почтарев А.Н. Морские секреты Второй мировой. Военно-морское сотрудничество СССР и США. М.: Вече, 2016.

Почтарев А., Горбунова А. Полярная авиация России 1914–1945 гг. М., 2011.

Робертсон Теренс. Подводный ас Третьего рейха. Боевые победы Отто Кречмера, командира субмарины U-99. 1939–1941 – М.: Центрполиграф, 2014.

Роскилл Стефен У. Флаг святого Георгия. Английский флот во Второй мировой войне. М.: ACT, 2000.

Руге Ф. Война на море. 1939–1945. М.: АСТ; СПб.: Полигон, 2000.

Румянцев Н.М. Разгром врага в Заполярье. М., 1963.

Самуэльсон Л. Красный колосс. Становление военно-промышленного комплекса СССР. 1921–1941. М.: АИРО-ХХ, 2001.

Сб. В конвоях и одиночных плаваниях. Архангельск, 1985.

Сб. Война в Арктике. Архангельск, 2001.

Сб. Конвои. Архангельск, 1995.

Сб. Северные конвои. Вып. 2. Архангельск, 1994.

Сб. Северные конвои. Вып. 3. М., 2000.

Сб. Северные конвои. Вып. 4. Архангельск, 2000.

Сборник указов, постановлений, решений, распоряжений и приказов военного времени: 1942–1943. Л.: Лениздат, 1944.

Северные конвои: исследования, воспоминания, документы. Вып. 1. Арх., 1991.

Северные конвои: исследования, воспоминания, документы. Вып. 2. М., 1994.

Североморцы: Северный флот в Великой Отечественной войне. 1941–1945: Лит. сборник. М.: Воениздат, 1956.

Сергеев А.А. Германские подводные лодки в Арктике 1941–1942. м., 2003.

Сет Рональд. Самая жестокая битва. М.: АСТ Москва; Хранитель, 2006.

Скофилд Б. Русские конвои. М. АСТ, 2003.

Скрицкий Н. Флагманы Победы. Командующие флотами и флотилиями в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. М.: Центрполиграф, 2012.

Советская авиация в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. в цифрах. М.: 1962.

Справочник потерь военно-морского и торгового флотов Германии и ее союзников, нанесенных от ВМФ СССР в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. М.: Издание Генштаба, 1957.

Справочник потерь военно-морского и торгового флотов Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. М.: Издание Генштаба, 1959.

Стрижак О. Секреты Балтийского подплава. СПб.: Издательство Пушкинского Фонда, 1996.

Супрун М.Н. Ленд-лиз и северные конвои, 1941–1945. М.: Андреевский флаг, 1997.

Тулейя Т. Сумерки морских богов. М., 2001.

Уилльямсон Г. Подводный флот Германии 1914–1945. М., 2003.

Франк В. Морские волки. Германские подводные лодки во Второй мировой войне. М., 2003.

Хенриксен Х. Мурманские конвои. Военная драма в Арктике и ее участники / Пер. с норв. Е.С. Гончаровой / Под науч. ред. М.Н. Супруна. Мурманск – Архангельск, 2008.

Христофоров В.С., Черепков А.С., Хохлов Д.Ю. Контрразведка ВМФ СССР. 1941–1945. М.: Вече, 2015.

Хроника Великой Отечественной войны Советского Союза на Северном морском театре. Вып. 1. С 22 июня по 31 декабря 1941 г. М. – Л.: Военмориздат, 1945.

Хроника Великой Отечественной войны Советского Союза на Северном морском театре. Вып. 2. С 1 января по 30 июня 1942 г. М. – Л.: Военмориздат, 1946.

Хроника Великой Отечественной войны Советского Союза на Северном морском театре. Вып. 3. С 1 июля по 31 декабря 1942 г. Л.: Воениздат, 1946.

Хроника Великой Отечественной войны Советского Союза на Северном морском театре. Вып. 4. С1 января по 30 июня 1941 г. М.: Воениздат, 1947.

Хроника Великой Отечественной войны Советского Союза на Северном морском театре. Вып. 5. С 1 июля по 31 декабря 1943 г. М.: Воениздат, 1949.

Хроника Великой Отечественной войны Советского Союза на Северном морском театре. Вып. 6. С 1 января по 30 июня 1944 г. М.: Воениздат, 1949.

Хроника Великой Отечественной войны Советского Союза на Северном морском театре. Вып. 7. С 1 июля по 31 декабря 1944 г. М.: Воениздат, 1950.

Хроника Великой Отечественной войны Советского Союза на Северном морском театре. Вып. 8. С 1 января по 9 мая 1945 г. М.: Воениздат, 1949.

Шаффер Х. U-Boat 977. Воспоминания капитана немецкой субмарины, последнего убежища Адольфа Гитлера. М., 2003.

Шигин В. Загадки золотых конвоев. М.: Вече, 2009.

Шигин В. Морские драмы Второй мировой. М.: Вече, 2012.

Ширер Уильям. Взлет и падение Третьего рейха.

Широкорад А. Битва за Русскую Арктику. М.: Вече, 2008.

Шпеер А. Третий рейх изнутри. Воспоминания рейхсминистра военной промышленности. Смоленск, 1998.

Щербаков В. Пираньи Гитлера. Сверхмалые подводные лодки Третьего рейха. М., 2009.

Щипко А. Арктический фронт. М., 1975.

Иллюстрации

Немецкая подводная лодка U-34 зимой 1940–1941 гг. в одном из портов Восточной Пруссии

Немецкая подводная лодка U-137 в порту

Немецкая подводная лодка U-156 в гавани французского порта Лорьян. 1942 г.

Курсанты-подводники кригсмарине на практических занятиях

Матросы 2-й учебной дивизии подводников кригсмарине на палубе «Вильгельма Густлоффа»

Экипаж немецкой подводной лодки U-203 на построении

Кильватерная колонна немецких подводных лодок в море во время маневров. 1939 г.

Капитан-лейтенант кригсмарине Эрих Топп в рубке подводной лодки U-552

Немецкие подводники ведут наблюдение во время боевого похода в Атлантическом океане

Немецкие подводники ведут наблюдение на мостике подводной лодки U-96

Рулевой немецкой подводной лодки на боевом посту

Командир немецкой подводной лодки U-166 Ганс-Гюнтер Кульманн на мостике

Командир немецкой подводной лодки U-552 капитан-лейтенант Эрих Топп у перископа

Командир немецкой подводной лодки U-47 капитан-лейтенант Гюнтер Прин

Командир немецкой подводной лодки U-123 Рейнхард Хардеген после награждения Рыцарским крестом

Командир немецкой подводной лодки U-35 Отто Кречмер

Командир немецкой подводной лодки U-156 корветтен-капитан Вернер Хартенштайн

Командир немецкой подводной лодки U-158 капитан-лейтенант Эрвин Ростин

Командир немецкой подводной лодки U-617 капитан-лейтенант Альбрехт Бранди

Немецкий офицер-подводник корветтен-капитан Карл-Фридрих Мертен

Капитан подводной лодки U-129 капитан-лейтенант Николай Клаузен

Командир немецкой подводной лодки U-556 Герберт Вольфарт после награждения Рыцарским крестом

Капитан-лейтенант Фриц-Юлиус Лемп и контр-адмирал Карл Дёниц на мостике подлодки U-30, вернувшейся из похода

Команда немецкой подводной лодки U-47 на улице одного из немецких городов

Командиры немецких подводных лодок Энгельберт Эндрасc и Эрих Топп с подругами в парижском клубе

Матросы немецкой подводной лодки моют посуду в отсеке

Подводная лодка U-255.

Иллюстрация Арти Д. Александер, Terraart

Подводная лодка U-486.

Иллюстрация Арти Д. Александер, Terraart

Вид с немецкой подводной лодки U-123 на тонущий транспорт

Вид с немецкой подводной лодки на британский транспорт в момент попадания в него торпеды

Подводная лодка U-2501.

Иллюстрация Арти Д. Александер, Terraart

Подводная лодка U-333.

Иллюстрация Арти Д. Александер, Terraart

Подводная лодка U-462.

Иллюстрация Арти Д. Александер, Terraart

Content

Алекс Бертран Громов
Подводный флот Гитлера

Глава 1 Становление подводного флота Германии

Глубинная война началась

Первые жертвы: «Луизитания», «Арабик», «Сассекс»…

Когда придумали морские конвои

Кто они – первые подводники?

Еще не надежная техника

Шансы на будущее

Попытка запрета подводных лодок

Прибавление мощности

Ограничение размера флотов

Немецкий флот возрождается

Провал ограничений

Споры о стратегии

Тайное строительство

Флот и рейх

Организационная структура подводного флота. Формирование флотилий

На пороге войны

Глава 2 Как готовили немецких подводников

Требования к новобранцам

Обучение

Расширение учебного флота

Подготовка унтер-офицеров

Подготовка офицеров

Подготовка экипажей

Потери при обучении

Обучение командиров лодок

Взаимодействие субмарин и самолетов

Основные задачи подлодок

Глава 3 «Волчьи стаи» вышли на охоту

Первый год войны

Меры обороны

Караваны

Торговые корабли, международное право и подводные лодки

Рейд в Скапа-Флоу

Минирование побережья

Недостатки лодок

Лодка-неудачница

Игра в кошки-мышки

Потери противоборствующих сторон

Глава 4 Высадка в Норвегии и ненадежные торпеды

Операция «Везерюбунг»

Проблемы с торпедами

Роль немецких подлодок в Норвежской операции

Итоги Норвежской операции

Базы на побережье Франции

Глава 5 Дотянуться до Штатов

Атака на «Крир»

Начало необъявленной войны с Америкой

В войну вступают Япония, США и Италия

Высадка диверсантов

«Золотая фаза»

Америка и немецкие субмарины

Поражение в Северной Атлантике

Глава 6 Германские субмарины в Южных морях

Ради нефти

Вместо Атлантики

Лодки против лодок

И все-таки в надводном положении

Черноморские столкновения

Немецкие лодки в Индийском океане

Глава 7 Опасные пути Северных караванов

Искусство связи

Секретные базы немецких подлодок на советском Севере

Арктический маршрут

Пузырь – знак беды

Гибель конвоя PQ-17

Подлодки против полярников

Крах операции «Радуга»

Атаки с воздуха

С точки зрения подводника

Таранить подводную лодку

Уйти от торпеды

Эсминцы в поисках лодок

Глава 8 Оружие, снаряжение и образ жизни

Торпеды

Разновидности торпед и их усовершенствование

Артиллерийское вооружение

Мины. Разновидности и эффективность

Шифровальная машина как главный трофей

Убежища для подводных лодок

Заправка под водой

Шноркель

Символы и эмблемы

Образ жизни подводников

Питание

Животные-талисманы на подлодках

Глава 9 Подводники – звезды пропаганды Третьего рейха

Побольше брутальности

Случай с «Атенией»

Награды были своеобразные…

Кто вы, гросс-адмирал?

Глава 10 Поворот войны к развязке

Новое супероружие

Недооценка роли подводных лодок

Всепроникающий радар

Случай с пароходом «Пелей»

Гибель «Вильгельма Густлова»

Мини-субмарины Третьего рейха

«Приказом предписано таранить»

Печальные итоги деятельности субмарин в конце 1944 – первых месяцев 1945 г

Глава 11 Легенды о подводных лодках рейха

«Золотой» крейсер

Тайные приказы Гитлера и последняя база

Подлодки под парусом и поход через полмира

Подлодки-призраки

Глава 12 Немецкие подлодки в кино и литературе

Патер Бракель, разведчик

Немецкая подлодка для создателя Ихтиандра

Мелодрама окончена

Валентин Пикуль об атаках на США

Последние отблески романтики

Поединок за «Энигму»

Скандалы вокруг «Лодки»

Тайная гавань

Приложения

Приложение 1 Руководители подводного флота Германии

Приложение 2 Самые известные немецкие подводники Второй мировой войны

Приложение 3 Немецкие подводные лодки, заложенные на верфях в период 1935–1940 гг., их командиры, боевые достижения и дальнейшая судьба

1935 год

1936 год

1937 год

1938 год

1939 год

1940 год

Приложение 4 Подводные флотилии кригсмарине

Об авторе

Литература

Иллюстрации