Наталья Владимировна Филимошкина

Загадки гениальных творений

От скифского золота до «Конька-Горбунка»

Предисловие

Многие из нас в той или иной мере соприкасались с искусством, будь то зодчество, живопись, литература, музыка или ювелирное украшение. Знаменитый бюст Нефертити и золотая пектораль из Толстой Могилы, сокровища Трои и уникальный Царский курган в Керчи, «Джоконда» Леонардо да Винчи и гениальная музыка Моцарта, Московский Кремль и Великая Китайская стена. Всего не перечесть. Переживая восторг или душевное откровение, вряд ли догадываешься, сколько человеческих страстей, мук честолюбия, жажды славы спрятано в каменных чертах лица или разрисованном барельефе. Какие трагические жизненные перипетии пройдены творцом, чтобы создать нечто уникальное и неповторимое и что на самом деле подвигло его на это. А порою судьба произведения оказывалась даже более драматичной, чем создателя. Ведь многие уникальные шедевры, казалось бы, навсегда исчезали из человеческой памяти, но проходили тысячелетия и самым необъяснимым образом они возвращались на арену Истории. Борхардт открыл Нефертити, Шлиман Трою, Борис Мозолевский Толстую Могилу, Антон Ашик Царский курган. Но и это еще не все. Целые народы уходили в небытие, с лица земли стирались города и империи, но память о них жива благодаря каменным бабам и идолам. В искусстве, как и в истории, нет ничего случайного – идеи творца, опередившие свою эпоху, не растворились в черной дыре космоса, а нашли последователей и поклонников в нашем времени, вдохновляя и побуждая двигаться вперед. Как произошло с Франсиско Гойей и Леонардо да Винчи.

Автор предлагает окунуться в чудесный и многогранный мир тайн искусства, поразмышлять о судьбах и загадках гениальных творцов и их творений, о первооткрывателях в археологии, о взаимосвязях истории и отдельно взятой человеческой судьбы.

Царский курган

Как порою загадочны и непредсказуемы линии судьбы. Иногда людей отделяют друг от друга тысячелетия, но это не мешает существованию между ними незримой крепкой связи. Что это? Перекличка характеров, судеб? Думал ли зодчий боспорского царя, создавая Царский курган, что прославляет не только повелителя, но и простого смертного, открывшего его спустя столетия?

Антон Ашик, серб по происхождению, совсем не собирался заниматься археологией. Карьеру он намеревался делать на дипломатическом поприще. Сын купца, в 1812 году переехавшего в Одессу, он много лет состоял в ведомстве иностранных дел, где занимался дипломатическими и торговыми связями с племенами Кавказа. А в 1830 году, когда Ашику исполнилось двадцать девять лет, его по служебным делам переводят в Керчь.

Морской воздух, красивые пейзажи, мягкие сказочные вечера – Ашик влюбился в Крым. Здесь и произошла судьбоносная встреча с известным археологом и градоначальником Иваном Алексеевичем Стемпковским. Последний «заражает» Ашика археологией, и тот принимает решение кардинально изменить род деятельности. Вот жил себе человек, занимался дипломатией, думал, что это его, и вдруг на тебе! Иногда вскользь оброненное слово способно перевернуть душу и даже изменить судьбу. И вот уже Ашик готов идти в подсобные рабочие, только бы воочию увидеть древности, прикоснуться к сокровищам, которыми владели цари.

Под руководством Ивана Алексеевича Стемпковского он приступил к раскопкам местных курганов. Керчь – город древний: две с половиной тысячи лет. Кого тут только не было помимо греков – скифы, киммерийцы, татары и прочая, прочая. Это сейчас благодаря стараниям безответственных и глупых людей почти все курганы уничтожены, а в XIX веке их насчитывалось более двух тысяч. Так что Ашику было и где развернуться, и с чего начать.

Талантливый и способный, он быстро всему учился. Ашик сделал блестящую научную карьеру. Совершил ряд выдающихся археологических открытий: Золотой курган (Алтин-Оба), керченская золотая маска (возможно, она принадлежала боспорскому царю Рескупориду) и конечно же Царский курган. Обогатил коллекцию Императорского Эрмитажа, за что неоднократно награждался. Со временем в Эрмитаже выделили целый зал – керченский, в нем находилось более 2,5 тысячи золотых украшений, посуды и прочего. Девятнадцать лет Ашик занимал пост директора Керченского музея, был действительным членом Одесского общества истории и древностей. За научный труд «Боспорское царство» в 1848 году получил Малую Демидовскую премию. Кто из молодых ученых не мечтает о такой блистательной карьере? Но не спешите завидовать. У Антона Ашика было предостаточно врагов, которые плохо спали по ночам и скрежетали зубами при очередном известии об археологической удаче. Так что падение этого удивительного человека стало болезненным и дурно пахнущим. Он закончил свои дни обыкновенным библиотекарем в Одессе, завещав родным бедность и две папки пресс-папье – все, что осталось от многолетней уникальной коллекции. Но его кровь не заглушили разношерстные брачные союзы родственников, а страсть к археологии, совершенно случайно пробужденная, прошла тонкой, но крепкой нитью через весь род Ашиков. Его потомки являются основателями династии известных коллекционеров.

Но вернемся в 1830 год. Итак, Ашику – двадцать девять лет, он горел желанием археологических открытий, денег и славы. Императорский двор щедро вознаграждал за древние находки. И тут уж только дурак мог упустить возможность разбогатеть. А что вы хотите? У человека торговое образование. Когда исследовательская жилка превращается в золотую жилу, вряд ли она сослужит хорошую службу науке. На протяжении многих лет Ашик производил бессистемные раскопки, не вел журнала, не присматривал, как следует за находками, отчего многие уникальные вещи оказались за границей. Наверное, по сей день археологи неоднократно вспоминают Ашика за безалаберное отношение к научным изысканиям.

…Ашик активно участвовал в исследовании гробницы Куль-Оба на окраине Керчи. Его определили помощником к чиновнику керченского градоначальства, специальному представителю императорского двора по раскопкам Демьяну Карейше, амбициозному и тщеславному человеку. И надо же такому случиться, тоже мечтавшему о богатстве и славе! Еще одна судьбоносная встреча. В один год завязалось два узелка, которые Ашик распутывал всю жизнь.

В ходе раскопок было обнаружено захоронение знатного скифа и его жены. Но самая ценная находка – электровый (сплав золота и серебра) сосуд, украшенный сценами скифского военного быта. Благодаря ему ученые впервые получили представления о внешнем виде скифов. Золотой ручей потек в Эрмитаж. Именно с этого момента правительство регулярно финансировало археологические раскопки, а позиции Карейши как специального представителя императорского двора укрепились. Понятно, что на освободившееся место директора музея – Карейша уверен – он единственный претендент. Каким же было его удивление, когда губернатор Новороссии граф Воронцов продвигает на этот пост Ашика. В тридцать один год серб становится директором Керченского музея и наживает злейшего врага – Карейшу. Теперь между ними – жестокая борьба. Кто первым найдет золото? Кто удачливее? Кому императорский двор окажет внимание и милости? Жаль, но в гонке тщеславия научные интересы находились вне поля зрения. Хотя ученые и утверждают, что благодаря этому противостоянию наука получила двух замечательных археологов.

…Несмотря на неожиданное назначение, Ашик не прекратил раскопок огромного кургана, расположенного на окраине села Гаджи-Мушкай (ныне Аджимушкай). Он уверен: чем выше курган, тем больше в нем золота. В маленький курган много не положишь. Раскопки странного кургана растянулись на семь лет. Несколько раз рабочие безуспешно пытались проникнуть внутрь. И вот в феврале 1837 года вход наконец-то открыт.

Предоставим слово Антону Ашику: «Самая замечательная гробница есть бесспорно та, которая была названа мною Царскою. Мало есть памятников, которые могут соперничать в изяществе с этой гробницею. Огромные стены составляли вход в гробницу; этот вход почти в самом начале своем был заложен большими плитами, скрепленными по концам свинцом. Хотя расходы, употребленные на раскопку Царского кургана, не покрылись открытием сокровищ; однако труды наши вознаградились находкою гробницы, которая по величине и устройству своему принадлежит к самым замечательным памятникам этого рода на Керченской земле».

Царский курган в Керчи. Старинная открытка

Увы, курган был разграблен в древности, и все, что досталось Ашику, – остатки деревянного саркофага. Но он чувствует: это уникальная находка.

Уровень исполнения гробницы дал ученым возможность предположить, что курган принадлежал одному из боспорских царей, возможно Левкону I (389–348 до н. э.). При нем Боспорское царство достигло могущества, в оборот была введена золотая монета и военная практика заградотрядов. Но это только версия.

Курган поразил всех размерами, сложностью конструкций и необычностью расположения.

…Очень хорошо помню свои ощущения, когда впервые увидела Царский курган.

Серое низкое небо. Весь день идет противный мелкий дождь. Поселок Аджимушкай – ровное место с маленькими домами. Но курган расположен дальше – за пустым одиноким полем возвышается огромный холм. Я иду по тропе, но неожиданно для самой себя оглядываюсь – вокруг ни души: только я, дождь и серое небо. Отсюда видна гора Митридата, разрушенный Пантикапей. История, как никогда, близка. Кажется, еще немного, и я встречу грека в белоснежном хитоне или грозного скифского воина. Мне не по себе. Какое странное, непонятное место…

Я долго стучу в калитку – наконец появляется сторож-смотритель и объясняет, что пятница – выходной. Вот почему так безлюдно! Я настаиваю:

– Поймите, я ведь не знала про выходной, специально приехала. Да еще по такой погоде. – Совершенно глупый аргумент, но вдруг подействует?

Сторож мгновение смотрит на меня, и я понимаю, что больше подобную наглость не смогу проявить. Затем открывает калитку. Еще не веря, что «крепость» так легко удалось взять, я тараторю заклинание:

– Я быстро, вот увидите, одним глазом посмотрю и сразу назад.

– Иди прямо. – В уголках губ прячется улыбка, сторож закрывает калитку и уходит к себе.

Хорошо, что никого нет, что я попала на выходной, я все внимательно рассмотрю, а может, что и почувствую…

Я сделала несколько шагов, завеса мелкого надоедливого дождя расступилась, – и оказалась в странном коридоре, выложенном из ступенчато сужающейся кладки известняковых блоков в огромном холме. ТАКОГО я нигде и никогда не видела. Наверное, я долго бы стояла в изумлении, но прямо над головой раздался гром – от неожиданности я вбежала в коридор. Точнее, это наконец-то придало мне смелости в него войти. Ливень хлынул яростно и громко. Я сложила зонтик. В дромосе (так греки называли коридор) сухо и странно. Стены приглушали звук дождя. Ступенчатые блоки изящно и искусно подогнаны друг к другу, в их простоте таилась завораживающая красота – восхищение, удивление, изумление нарастало с каждым мгновением. Кто? Когда? Для чего все это придумал? И эта непонятная тревожная тишина, когда в метре от меня вовсю хлещет дождь… Я сделала шаг вперед – и тут же раскаты грома оглушили меня – еще шаг, еще… – небо сотрясалось. Я внезапно остановилась – мгновенно наступила тишина. Что за мистическое совпадение? В нескольких метрах пустой мертвой глазницей зиял вход в гробницу. Аналогии напрашивались сами собой: из света вступаешь во тьму, жизнь – движение к смерти, к главному значительному событию, от солнечного света и дыхания к вечной неподвижности. Для чего столько философии вложено сюда? И не просто вложено, она обрушивается с первых шагов, оглушает, подавляет, восхищает. То, что было задумано тысячу лет назад, актуально и живо по сей день! Самая странная загадка кургана. А может, зодчий совершенно иные мысли и идеи вкладывал в камни?

Делаю неуверенный шаг вперед – опять гремит. Да что такое? Пробегаю несколько метров, и все это время раскаты грома сопровождают меня. Я останавливаюсь у погребальной камеры – наступает тишина. От таких странных непонятных совпадений мне уж совсем не по себе. И в то же мгновение появляется ощущение, что я здесь не одна. Что за колдовское место… Я со страхом вглядываюсь во тьму. А там-то что может быть? Четыре голые каменные стены… В непонятной тревоге оглядываюсь назад – и принимаю решение: больше никогда не приходить в это гиблое дурное место. По какой-то причине дромос увеличился в размерах, стал длиннее и ýже. И только потом до меня доходит – обман зрения, иллюзия укороченной перспективы! Еще одна задумка древнего зодчего? Эффект достигается неодинаковой шириной и непараллельностью стен дромоса. Все выверили, рассчитали и воплотили. Дорога к свету длиннее пути во тьму? В неизведанное, мрачное, темное легко попасть, да трудно выйти?

Из энциклопедии я знала: длина коридора-дромоса – 37 метров, высота кургана – 18,5 метра, в окружности – 250 метров. Именно 37 метров я преодолела, чтобы попасть в погребальную камеру. Ее цоколь высечен из монолитной скалы, высота которой 8,84 метра, пол вымощен плитами, сама она почти квадратная. Я долго не решаюсь сделать первый шаг. А если опять начнет греметь? Но дождь стал реже, а на душе спокойнее. Я вошла, оглянулась. Будто по невидимому сигналу дождь прекратился. Наступила тишина. Я подняла голову и замерла от изумления и неожиданности. Свод камеры изрезан окружностями, сужающимися по мере их восхождения. Тяжелые блоки устремлялись вверх, образуя идеально ровные круги. Я стояла под сводом каменного купола. Легким, воздушным, устрашающим. Это производило неизгладимое впечатление. «Будто в космосе находишься» – первое, что пришло в голову. Что же это был за зодчий? Что за странные мысли, фантазии будоражили его? Идея дромоса проста – увлечь, а вот усыпальницы сложнее – поглотить, поразить необъятной мощной красотой космоса, его силой и первобытностью. Все живое из света попадает во тьму и возносится в космос. Для чего? Отдохновения? Перерождения? Архитектурно-философская концепция Царского кургана мало чем уступает пирамидам в Гизе.

Курган, не имеющий аналогов в мире и таящий в себе множество тайн, давно признан шедевром античного зодчества.

Уникальной является кладка свода – идеально ровные круги из каменных плит, переход квадратной камеры в круглое (в плане перекрытия) – такого больше нет в античной архитектуре. Почему вход в курган обращен точно на Пантикапей? По какой причине размер кургана и погребальной камеры во много раз больше по сравнению с другими? Что за пустоты в дромосе показывают приборы? Правда ли, что стены кургана были завешаны коврами? И, в конце концов, кому он принадлежал, кто его возводил?

Свод камеры Царского кургана

Уже покинув курган, я наконец поняла, что меня беспокоило: все время казалось, будто я не одна в гробнице. Я все пыталась разгадать загадку боспорского зодчего, глубокого, талантливого, одаренного человека, воплотившего свой замысел в камне, до сих пор не понятый до конца. А еще возможно, что многие современные версии ошибочны, ведь мы меряем древних по себе, приписываем им ту мораль и нравственность, которой у них возможно и не было. И потом, мы их так плохо понимаем… наших предков.

…Спустя некоторое время после открытия кургана в Керчь прибыл наследник престола цесаревич Николай Александрович Романов (старший сын императора Александра II). Будущий русский царь хотел осмотреть усыпальницу царя боспорского. Его радостно принимали горожане. Николаю Александровичу понравились здешняя природа и ее богатство древностями. Морской бриз, лето, чарующие закаты… Кажется, вся жизнь впереди… Он умрет через два года во Франции от туберкулезного менингита в возрасте всего-навсего двадцати двух лет. В который раз русская история сделала неожиданный вираж.

Антон Ашик получит милости царского правительства и карт-бланш на дальнейшие археологические раскопки. Карейше только и останется кусать от досады губы и втихомолку негодовать. Ашик напишет ряд выдающихся научных работ, не потерявших своей ценности по сей день, затем разразится жуткий скандал с двумя мраморными статуями, переезд в Одессу… Но в тот летний радостный день встречи наследника престола будущее растворялось в розовой дымке горизонта.

Прославил на весь мир Царский курган швейцарский художник Карло Боссоли, состоявший на службе у губернатора Новороссии графа Михаила Воронцова и проживший в России двадцать три года. Поразительно, но, как всегда, русскую славу приумножили иностранцы.

Усыпальница Царского кургана в Керчи. Художник К. Боссоли

В 1856 году он издал в Лондоне альбом цветных литографий «Пейзажи и достопримечательности Крыма», став известным и массово копируемым европейским художником. Этот альбом настоящая машина времени. Благодаря ему мы способны составить представление о Крыме позапрошлого века, сказочном крае, от которого мало что осталось сейчас. Судак, Севастополь, Феодосия, Коктебель, Ялта, древние крепости, курганы, горы, водопады и море: чарующее и завораживающее, древнее и загадочное. Рисунки Карло Боссоли запечатлели умиротворенный XIX век, вечернее затишье перед страшной бурей.

Тайны Великой степи

От Дуная до Иртыша раскинулась бескрайняя однообразная Великая степь. Дешт-и-Кипчак – называли половцы свою землю, а себя – кипчаками. И до и после них степь давала приют многим народам, вбирала в себя самые разные и яркие культуры, впитывала кровь и мечи завоевателей: в XI веке половцы вытеснили печенегов, а в XIII веке уступили татаро-монголам. Кочевники приходили и уходили, не меняя свободу на золото и власть. Что за таинственная сила поднимала народы и вела их в бескрайнюю даль? Помогала терпеть лишения и неудобства, закаляла, делала сильнее? Надежда на лучшую жизнь, жажда наживы или просто дорога?

Степь уходила в небо, чтобы богам легче было спускаться, а мертвым подниматься. Азербайджанский поэт Низами с большим уважением и вниманием относился к половецкой культуре: как-никак, жена – половчанка. Именно он, в который раз пересекая Великую степь и наблюдая за жертвоприношениями половцев каменным истуканам, обессмертил их в поэтических строках.

Изваяньем таинственным, в годах былых,

Был опущен покров на красавиц степных.

И теперь в тех степях, за их сизым туманом,

С неповерженным встретишься ты талисманом.

Вкруг него твой увидит дивящийся взор

Древки стрел, словно травы у сонных озер.

Но хоть стрелами, разящих орлов, нет и счета —

Здесь увидишь орлов, шум услышишь их взлета.

И приходят кыпчаков сюда племена,

И пред идолом гнется кыпчаков спина.

Пеший путник придет или явится конный, —

Покоряет любого кумир их исконный.

Всадник медлит пред ним и, коня придержав,

Он стрелу, наклоняясь, вонзает меж трав.

Знает каждый пастух, прогоняющий стадо,

Что оставить овцу перед идолом надо.

Издалека каменный идол казался большим камнем, но, когда Низами приближался, его всегда невольно охватывал трепет. Грозный, суровый воин пристально вглядывался в него. Благо каменный меч в ножнах был совсем не опасен. Солнце медленно скатывалось за край земли, степь багровела, а курганы с идолами казались потусторонними. Словно природа стирала краски, желая усилить таинственность, подтвердить их мистическую силу. Грозные воины в закатных сумерках широко улыбались. Они… живые?! Неожиданно сделанное открытие не испугало Низами: он чувствовал, в идолах нет зла.

Воин-половчанин. Антропологическая реконструкция

О своем восторге, мистическом открытии, странных обрядах половцев и хотел поведать потомкам поэт Низами. Это был XII век – время наивысшего расцвета половецкого искусства и каменной пластики. Обжив многие земли, половцы всегда оставляли после себя курганы и каменные бабы. Самое ценное, чем владел этот таинственный народ, мистическое завещание другим, кто после них будет жить в Великой степи. Не совсем верно, будто половцы навсегда исчезли с арены Истории. Их частые набеги на Русь послужили взаимопроникновению. Нашей культуре они подарили ярких персонажей – Змея Горыныча и женщину-богатыря. Помните Василису Никитичну? Она и есть самая настоящая половчанка! Да и не только на Руси, но и в Европе оставили след. Когда им пришлось уступить степь, кочевники ушли в Закавказье, Египет, Македонию, Фракию, но самое видное положение было в Венгрии, где они занимали государственные посты, роднились с княжескими родами.

Кипчакский язык лег в основу казахского, татарского, башкирского, карачаево-балкарского, кумыкского и ногайского. А ведь пока жив язык, жив и его народ. Так что некоторые из нас приходятся потомками половцев, а значит, в генах живет память о том, для чего предназначались каменные бабы и они по-прежнему выполняют свою миссию.

Кстати, а почему именно «каменные бабы»? Ведь статуи изображают мужчин, хотя иногда встречаются и женщины. По дошедшим до нас источникам известно, что половцы называли каменные изваяния «балбал», что значит идол. Ну а те, кто пришел в степь после них, для простоты всех истуканов, независимо от пола, прозвали «бабами», а порою и «болванами». Некоторые ученые предполагают, что «баба» связана с тюрским словом «вава» – предок, дед. Вот так смешно прозванные «балбалы» вошли в Историю.

В Российской империи каменных идолов начали собирать еще с XVIII века, словно предчувствуя их непростую судьбу. По подсчетам ученых, к XX веку в степной полосе России, Южной Сибири, на востоке Украины, в Германии, Средней Азии и Монголии было обнаружено около двух тысяч каменных баб, а к XXI веку их количество в несколько раз уменьшилось. Здесь не только встает вопрос о неуважительном, потребительском отношении к предкам, к истории и культуре, но ведь с исчезновением «балбалов» мы теряем возможность разгадать их тайну!

Материал, из которого изготавливался «балбал», – серый, белый и желтый песчаник, белый известняк и известняк-ракушечник, изредка гранит. Высота от одного до четырех метров, а вес иногда достигает нескольких тонн. Первые половецкие «балбалы» неуклюжи и примитивны – простой каменный столб с грубым изображением человеческого лица. Видимо, половцы только учились, постигали азы скульптуры. В дальнейшем мастерство росло, и каменные бабы совершенствовались. Мужчины и женщины изображались стоя или сидя (до сих пор неизвестно, почему именно так и что с данным положением тела связано) всегда с одинаковым положением рук и чашами. Благодаря точным и полным изображениям мы можем представить костюмы, украшения, оружие, материальную и духовную жизнь половцев. Каменные лица всегда плоские, но скуластые, чаще овальные с тюркскими или монгольскими чертами. Мужчины с усами и бородой; женские лица – круглые, полные. На мужской шее металлическое кольцо, у женщин – ожерелье, бусы. На руках, запястьях и плечах – кольца и браслеты. Воины – мужчины – с саблями, луками, колчанами для стрел; женщины – в богатой одежде, в платьях с орнаментальной вышивкой, в модных шляпках, с зеркальцами и кошельками у пояса. Волосы всегда заплетены в косы или в сложные прически. У мужчин иногда из-под шлема выглядывают три косы.

В статуях крайне мало разнообразия, иногда оно проскальзывает в выражении. Встречаются грозные, угрюмые, суровые мужчины – они подавляют и устрашают, но есть и добродушные, с открытой широкой улыбкой. Кажется, еще немного – и «балбал» пригласит за пиршественный стол. Среди величественных женщин с развитым чувством собственного достоинства иногда встречаются угнетенные, вымученные выражения лица. Что же такого они пережили, если навеки застыли в боли и тоске?

В этих странных скульптурах удивительным образом сочетаются покой и необузданность, сила и слабость, вера в нечто запредельное и в самое обыкновенное человеческое.

Вот то немногое, что мы точно знаем о «балбалах». Тайна начинается с чаши, которую крепко держат каменные руки. Принято считать, что чаша предназначалась для праха умершего или пепла от ритуального жертвоприношения. Но тогда почему некоторые «балбалы» вместо чаш держат детей или птиц на правой руке?

Некоторые ученые уверены, что «балбалы» изображают предков (своего рода древние фотографии) и их ставили на курганах или в святилищах. Через специальные обряды душа умершего переходила в каменный истукан. Может, поэтому, если долго смотреть или проводить время среди каменных баб, появляется ощущение, что они живут, наблюдают, изучают?

Есть версия, что развитый погребальный культ, а также культ предков, постепенно перерос в культ вождей-героев. Мирской «балбал» символизировал верховное божество Тенгри (синее небо). Он давал воинам силу и олицетворял отца – покровителя рода. Как правило, лицом они были обращены на восток. А женский – Умай, жена-земля – отвечал за плодородие. Вполне возможно, что каменные бабы выполняли функцию мистических стражей, защитников племени от врагов.

А вот еще одна любопытная версия: «балбал» изображал врага, который пал от руки воина-героя и был похоронен по определенному обряду для того, чтобы в загробном мире подносить чашу своему господину. Поэтому и стоят «балбалы» в степи с чашами для вечного служения воинам-героям.

Половецкие каменные изваяния: 1 – статуя женщины; 2 – статуя мужчины

Обилие предположений свидетельствует о том, что истинное предназначение «балбала» до сих пор непонятно. Великая степь хранит тайну. Достоверно известно об их мистическом влиянии на людей. Кто бы ни жил в степи после половцев – каменных баб почитали и им поклонялись. Иногда рядом с «балбалами» ученые находят скелеты, что не исключает и человеческих жертвоприношений. А в фольклорных сборниках сохранился обряд поклонения. «Балбалу» клали ломоть хлеба на плечо, рассыпали у ног зерно, кланялись и говорили: «Помилуй нас, бабо. Будем кланяться еще ниже, только сохрани нас от беды!» Даже в XVIII–XIX веках, когда крестьяне находили каменную бабу, они тащили ее во двор, поклонялись ей, на праздники белили и украшали лентами. Что же за сила влекла христиан-славян к половецким язычникам – «балбалам»? Но такое отношение встречалось не везде. Зачастую каменных баб использовали как межевые знаки, угловые опоры в жилых и хозяйственных постройках. О них точили косы, топоры и ножи. Чтобы прекратить неподобающее отношение к историческим памятникам, пришлось вмешаться царскому правительству.

Благодаря историку Дмитрию Яворницкому сохранились легенды о «балбалах», которые он тщательно записывал. По древним поверьям, каменные бабы когда-то были богатырями-великанами. Однажды разозлившись на солнце, они стали плевать в него, за что и были некоей мистической силой обращены в камень. Но в тяжелые времена они оживают и карают своих обидчиков (бедные крестьяне, точившие о них ножи!). А по другой легенде, унесенные с курганов каменные бабы сами возвращаются на свое место. Странно, но даже в сказаниях проходит мысль о некоей жизненной силе, заключенной в каменном истукане. И с веками эта сила только нарастает.

Самая крупная коллекция каменных половецких баб находится в лапидарии Краснодарского музея имени Е. Д. Фелицина. Шестьдесят девять «балбал» стоят под навесом во дворе музея среди арабских и скифских надгробий. И отчего-то именно в этой «многолюдности» особо ощущается их одиночество. Они, как животные, вырванные из родной стихии и помещенные в клетку, погибая, мечтают о свободе.

Второе по величине собрание половецких баб – шестьдесят восемь «балбал» – находится в Днепропетровском историческом музее (Украина). Воины-мужчины, нарядные гордые женщины стоят без всякого навеса под дождем и снегом, в зной и холод. И то, с чем не смогло справиться время, совершают люди. Заводы, машины, плохая экология, это человек, не уважая себя, готов совсем смириться и все принять, а каменный истукан отказывается. «Балбалы» медленно разрушаются и мучительно умирают. Словно инопланетные пришельцы, с непоколебимым спокойствием взирают они на смену эпох, революций, войн. Что им слышится под открытым звездным небом? Зов Великой степи, сохранившийся в каменной памяти? Или песни ушедших в небытие кочевников? Все непонятно в их появлении, в мастерах, что творили и мечтали, и в их предназначении.

В Днепропетровском историческом музее содержится еще один шедевр каменной пластики, аналогов которому в мире нет. Керносовский идол – антропоморфная стела эпохи энеолита (III тысячелетие до н. э.). Он уникален во всех отношениях: и древностью происхождения, и совершенством техники изготовления, и удивительными очертаниями, и соразмерностью пропорций, и, наконец, необыкновенным богатством изображений на поверхности.

Некоторые ученые считают, что каменный идол – протоарийское божество – создатель мира, податель жизни и благополучия. Часть изображений на нем перекликается с сюжетами мифов индийского литературного памятника Ригведа.

Свое название идол получил по месту находки. В 1973 году пятеро школьников из села Керносовка (Днепропетровская область, Украина) случайно обнаружили его в силосной траншее. Так древний бог (если это бог) получил имя – Керносовский идол.

Керносовский идол

В этой небольшой статуе из серого песчаника (1,20 × 0,36 × 0,24 сантиметра, вес 238,5 килограмма) чувствуются гармоничность и благородство. Правая сторона серьезно деформирована (осталась глубокая вмятина) бульдозером. Идол представляет собой прямоугольную, достаточно объемную плиту (скорее даже блок) с небольшим выступлением сверху – головой. Все четыре стороны блока покрыты многочисленными рисунками, изображениями, выполненными в технике невысокого рельефа. На них изображены оружие, металлические орудия труда, сюжеты охоты и ритуальных танцев, лошади, собаки, закодированные календари, меандровые узоры, разные таинственные знаки и магические символы. По бокам головы выступают небольшие уши с углублением в центре. Лицо удлинено, с выступающим подбородком, низко опущенным на грудь. Глубоко посаженные глаза, небольшой нос, крепко сжатый рот, опущенные усы, руки, которые он то ли прижимает к правой стороне груди, то ли хочет поднести к лицу. Взгляд острый, пронзительный. В зависимости от падающего света то безразлично, то внимательно изучающий. Как и «балбалы», этот идол оставляет странное чувство собственной, отдельной жизни, текущей в каменном теле независимо от времени и эпох.

Большой научный интерес вызывает тот факт, что в Керносовском идоле объединены в единую композицию все известные ранее элементы: фаллическая сцена, сцена охоты, космогонические представления, символы власти. Кто его создатель? Какую идею вкладывал в свое творение? Что хотел передать потомкам?

Керносовский идол с большим успехом выставлялся в Москве (была даже предпринята попытка оставить его там), в Италии и в других странах. Ему предоставляли отдельный зал, особую подсветку, окружали благоговением и уважением. И странный идол с изменчивым выражением лица и неразгаданными рисунками наблюдал за потомками тех, кто его сотворил. Он пришел из эпохи неолитической революции, когда человечество сделало гигантский скачок в своем развитии. Он один из немногих свидетелей зарождения животноводства, земледелия, ткачества, гончарства, металлургии, производства оружия. Но, видимо, было что-то еще, о чем мы не знаем. Ведь каменное тело помимо известных изображений сохранило таинственные рисунки, смысл и значение, которых до сих пор не разгаданы. Он словно машина времени, сконцентрировавшая загадочную эпоху первых революционеров. Но в историческом музее ощущение путешествия во времени отсутствует напрочь. Керносовский идол затерян среди многих других экспонатов, жмущихся друг к дружке в маленьком зале, где и людям-то не всегда хватает места. Для него нет специальной подсветки, подчеркивающей каменную древнюю красоту, нет отдельного зала, почитания и благоговения. Он угрюм и мрачен. Ему не хватает света и свободы. Та же растерянность чувств и в каменных бабах. Не от мира сего, странные и чужие, они притягивают к себе, словно магнит. Широко улыбаясь или мрачно смотря исподлобья, они выполняют, наверное, свое самое главное предназначение – хранят тайны Великой степи.

Большой сфинкс

Солнце находилось в зените. Утомленный охотой и тревожными размышлениями, Тутмос прилег в тени огромной каменной головы, одетой в царский головной убор – немес и с уреем на лбу, выступающей из песка. Принц не стал утруждать себя вопросом, кому же все-таки принадлежит эта голова. Она всегда была здесь, недалеко от пирамид, да и в дворцовых текстах никогда не упоминалась. Значит, в этом есть сакральный смысл. Лежа на циновке, Тутмос смотрел в желтую даль песков, от нестерпимого зноя горизонт казался подвижным и манящим. Принц мечтал о троне и власти, о коронации, которая состоится через несколько дней, о сокровенном желании всегда быть первым. А вдруг что-то пойдет не так, как задумывалось? Ему мерещился Нил, дворцовая прохлада, но вдруг он оказался в большой галерее, а навстречу шел бог. Мягко ступая львиными лапами по мозаичному полу, он подошел к принцу. На влажных толстых губах играла мягкая улыбка, и вообще в нем много было мягкого: доброе открытое лицо, взгляд. Они молча смотрели друг на друга. Затем бог пообещал исполнить заветное желание принца, взамен на собственное освобождение из плена песков. Первым слово сдержал бог – Тутмос беспрепятственно взошел на престол под именем Мен-Хеперу-Ра, что значит «длительное явление Ра». Правда, царствовал всего девять лет. Нарушить слово, данное богу, значило навлечь на себя и свой род страшное проклятие. По приказу фараона от песка были освобождены передние львиные лапы Большого сфинкса, между которыми поставили гранитную стелу: «Царский сын Тутмос, по своём прибытии, во время полуденной прогулки сел в тени этого могучего божества. Когда Ра достиг вершины [неба], его одолел сон, и он увидел, как сей великий бог обратился к нему с речью, как будто отец говорит сыну: «Взгляни на меня, присмотрись, о мой сын Тутмос, я твой отец Хармахис, и я дарую тебе владычество над моей землёй и власть над всеми живущими… Узри мой подлинный вид, дабы защитить мои безупречные конечности. Меня покрыл песок пустыни, на которой я возлежу. Спаси меня и исполни всё, что у меня на сердце».

Так фантастическое существо с телом льва и головой человека привлекло к себе внимание Истории.

Большой сфинкс – уникальная скульптура, шедевр архитектурного зодчества. Правда, есть сомнение, египетского ли… Ученые предполагают, что сфинкс составляет единое целое с пирамидальным комплексом в Гизе. Но каково его предназначение и с какой целью он создавался, до сих пор неизвестно. В нем все таинственно, непонятно и загадочно. В древнеегипетской религии образ бога с человеческим телом и головой животного был весьма распространенным, а вот наоборот нет. Реставрация, проведенная Тутмосом IV, возродила интерес к сфинксу, которого в Египте почитали, но изображали с бараньей или соколиной головой. Спустя века многое изменилось, и уже фараоны ХХХ династии создали церемониальную аллею к Луксорскому храму из сфинксов с львиными телами и человеческой головой.

Голова статуи Тутмоса IV

Первая реставрация, охватившая лапы и грудь памятника, как известно, состоялась при Тутмосе IV, более тысячелетия после царствования Хеопса; блоки с именами Тутмоса IV, которыми была обложена гигантская статуя, частично убрал в 1936 году во время раскопок археолог Селим Хассан. После окончания реставрационных работ между лапами статуи по приказу царя была водружена знаменитая «Стеле сна»; на ней сфинкс изображен лежащим на постаменте фасада дворца, благодаря которому его лик и лицо царя, подносящего божеству курильницу и сосуд для возлияний, оказываются на одном уровне; впрочем, это не мешает представителям оккультных учений долго и безнадежно искать между лапами сфинкса вход в подземный храм, где якобы хранятся тайные знания. В тексте стелы принц Тутмос провозглашается сыном Хоремахета, которого бог посетил во сне, попросив очистить свое земное тело от песка. Любопытно, что для изготовления стелы использовали гранитную плиту, которая до этого служила перекрытием над одной из дверей в нижнем храме Хафра. Камни стен полуразрушенной процессионной дороги, связывавшей нижний и верхний припирамидные храмы Хафра, также шли на реставрацию тела сфинкса. Как при Тутмосе IV, так и во время последующих реставраций при Рамсесе II, царях XXVI династии и в греко-римскую эпоху массивные блоки первоначальной облицовки сфинкса, вернее, те из них, что остались к этому времени, никогда не удалялись и не заменялись, словно к ним относились как к фрагментам древней святыни, которую можно было лишь укреплять, но ни в коем случае не переделывать.

С началом почитания сфинкса царями XVIII династии поблизости от колосса, к северо-востоку, возник новый храмовый комплекс, посвященный сфинксу, – Хоремахету, основание которого положил, скорее всего, фараон Аменхотеп II. При Тутанхамоне близ нижнего храма Хафра была построена загородная резиденция; перед сфинксом в это время располагалась обширная смотровая площадка, под которой скрывался забытый всеми храм и лестница к святилищу между лапами колосса. Вельможи двора, посетившие древнего бога, говорили о своих паломничествах, увековеченных в текстах стел, на которых сфинкс, национальный символ Египта, изображен с длинной божественной бородкой хебесут, той самой, фрагменты которой обнаружил генуэзец Кавилья, и царской статуей высотой 6–7 метров, установленной между лапами. Святилище сфинкса на этих стелах именуется Сетепет – «Избранное».

В первый год царствования фараоны совершали паломничество к гиганту из прошлого, принося жертвы на алтарь между его лапами, воскуряя благовония и получая от него взамен благословение на царство. Сфинкс был для них не просто символом Солнца или древнейшим воплощением Хора, предвечного бога-царя, от которого они вели свой род, но и культовым образом, дарующим легитимную власть от предков. Именно этот аспект колосса сохранился в веках, когда о вселенских амбициях Хуфу и культе, поддерживаемом его сыновьями, забыли. Цари не только отреставрировали сфинкса новыми блоками известняка и обновили святилище между его лапами, но и возродили культ Хуфу, укрепив царскую пирамиду и снабдив ее многочисленным жречеством. Имя Хуфу, древнего царя-прародителя, отождествленного с Осирисом, правившего во время высокого подъема египетской культуры и ставшего своеобразным символом золотого века царей-богов, стали выписывать на скарабеях и амулетах, как имя бога, несущее в себе защиту. Древняя история Египта, представленная бесконечным числом богов, царей, частных лиц, храмов и гробниц, была к этому времени удивительной, поражающей воображение легендой, а потому в одной из стел XXVI династии сохранился рассказ о том, что якобы сам Хуфу нашел Гизу засыпанной песком и расчищал в ней Большого сфинкса и храм Исиды, владычицы Гизы, почитавшейся в обновленном святилище давно забытой царицы Хенутсен. Таким образом, воззвав к прошлому, пытались почтить «древность» маленького храма последней богини страны фараонов. В этом святилище во время расчистки обнаружили каменные канопы неизвестного назначения и небольшую, всего в 70 сантиметров длины, незавершенную модель Большого сфинкса, датированную XXVI династией. Тексты этого времени прославили сфинкса как культовое подобие бога-творца, назвав его шесеп анх Атум – «Живой образ Атума».

Немногие оставшиеся «столпы небес» – культы предвечного хтонического царя-предка, покоящегося в своем «горизонте», солнечного властителя Хоремахета в облике Большого сфинкса и, наконец, богини-матери в облике Исиды, хранительницы некрополя, – дожили до последних веков существования древнеегипетской цивилизации, были потом забыты и медленно занесены песками западной пустыни.

Большой сфинкс

Большой сфинкс расположен к юго-востоку от пирамиды Хеопса, лицом к востоку. Он вырублен из монолитной скалы, 72 метра в длину, 12,5 метра в ширину и 20 метров в высоту. Ширина лица – 4 метра, высота глаз – 2 метра, ширина губ – 2 метра, длина носа – более полутора метров, высота ушей – около одного метра. Часть священного урея (кобра), нос, нижняя часть уха, а также ритуальная бородка отсутствуют, зрачки извлечены. Часть бородки сфинкса экспонируется в Британском музее.

Начиная от шеи тело Большого сфинкса приобретает черты льва – обнаруживаются лапы с когтями и хвост, закрученный вокруг правого бедра. При рассмотрении вблизи голова и тело сфинкса выглядят пропорционально. При более отдаленном наблюдении голова кажется меньше по отношению к вытянутому телу, которое, кстати говоря, разительно отличается от последующих статуй сфинксов своей невероятной длиной. Поверхность облицовки сфинкса была покрыта гипсом и ярко расписана: красные, синие и желтые пигменты сохранились на теле и голове, а еще в сосудах, случайно найденных под основанием «Стелы сна».

В более поздние времена, когда Наполеон прибыл в Египет в 1798 году, он увидел сфинкса по шею засыпанного песком и с отколотым носом. Между 1816 и 1817 годами генуэзский купец Кавилья попытался расчистить песок, но ему удалось только выкопать небольшой ров в передней части изваяния и вокруг передних лап. Огюст Мариэтт, основатель Совета древностей Египта, также предпринял попытку раскопать сфинкса, но тонны песка не оставили ему надежды. Удрученный, он занялся исследованием Долинного храма Хафра, но в 1858 году вновь вернулся к Большому сфинксу. На этот раз ему удалось расчистить песок вплоть до каменного основания канавы, окружающей сфинкса, по мере раскопок открывая новые секции защитных стен вокруг рва, при этом были найдены странные кирпичные блоки рядом с телом, возможно, служившие небольшими усыпальницами. Однако он так и не расчистил весь песок.

Наполеон перед сфинксом. Художник Ж.-Л. Жером

В 1885 году Гастон Масперо, в то время председатель Совета древностей Египта, снова попробовал раскопать сфинкса, но, зная опыт своих предшественников и будучи ограничен в средствах, вынужден был оставить это занятие.

Между 1925 и 1936 годами французский инженер Эмиль Бараиз по поручению совета полностью раскопал Большого сфинкса, впервые спустя столетия явив миру великий монумент во всей его красе.

Только ХХ век принес окончательное освобождение из плена песков. Но! Как тогда понимать рисунок пирамиды в альбоме Иоганна Фишера фон Эрлаха, сделанный в 1721 году? На нем изображен весь сфинкс, да еще с полной женской грудью?

Официально ученые датируют сфинкса эпохой IV династии. Египтологи считают, что явно выраженные негроидные черты лица, мягкая улыбка на полных губах (она хорошо видна на фотографии Генри Берхарда, 1887 год) и открытый взгляд – фараон Хафра! И причина для такого утверждения есть, правда только одна. Это единственный слог, высеченный на гранитной стеле. Надпись содержит в тринадцатой строке слог «Хеф», но далее все затерто. Стела была раскопана в 1817 году генуэзским искателем приключений Жаном Батистом Кавильей. Английский филолог Томас Янг, ведущий специалист по расшифровке древнеегипетских иероглифов, сделал факсимиле надписи. Он не сомневался, этот слог является первым слогом имени фараона Хефрена, который и построил сфинкса. Однако уже в 1905 году американский египтолог Джеймс Генри Брестед указал, что имена всех фараонов обводились овальным значком, или картушем, а здесь нет и следа присутствия этого значка. Ряд египтологов, не согласных с тем, что лицо сфинкса – это Хафра, решил провести оригинальный научный эксперимент. Они прибегли к услугам эксперта в области реконструкции человеческого лица, старшего инспектора судебного отдела нью-йоркской полиции детектива Фрэнка Доминго. В 1992 году Доминго посетил Египет, и его анализ дал весомые научные факты, которые приводят к выводу, что лицо со статуи Хафра и лицо сфинкса не являются одним и тем же лицом.

Споры вызывает и название статуи. Древние египтяне называли сфинкса «шесеп-анх», что означало «живой образ»; арабы – Абул Гол – «отец ужаса» (сохранилось поверье, что когда-то в определенное время из статуи извергался львиный рык). На стеле Тутмоса IV он именовался «Горэм – Ахет – Хепри – Ра – Атумом», то есть «соколом двух горизонтов Ра». Древние греки называли его «хормахис» и полагали, что сфинкс вечно бодрствует, охраняя покой пирамид, ночью видит лучше, чем днем, и незримыми нитями связан с космосом.

В 1988 году японские ученые с помощью новейших средств измерения показали, что обработанный камень скульптуры гораздо древнее, нежели блоки пирамид. Также электронная аппаратура обнаружила под левой лапой сфинкса узкий тоннель, ведущий в сторону пирамиды Хефрена. Он начинается на глубине двух метров и уходит под наклоном вниз. Дальше проследить его пока не удалось. Американские ученые зафиксировали многочисленные аномалии и полости в скале между лапами и по бокам сфинкса. Одна из этих полостей описывается следующим образом: «Она довольно велика, имеет размеры 9 ×12 метров и находится на глубине менее 5 метров. Ее правильная форма – прямоугольная – маловероятна для полостей естественного происхождения. Поэтому есть основания полагать, что она – дело рук человеческих».

Ключевым звеном, которое позволяет настаивать на новой и пересмотренной версии египетской истории, является вопрос о возрасте Сфинкса. Ибо это подкрепляет – или нарушает – единство комплекса Гизы, а значит, и атрибуцию всех сооружений фараонов IV династии – Хеопса, Хафра и Микерина. Если это единство нарушается, если может быть доказано, что какая-либо часть комплекса относится к додинастическому периоду, то есть появилась до того, как ориентировочно в 3100 году до н. э. зародилась египетская монархия, это подрывает нынешний взгляд на прошлое Египта. Такая находка вынудила бы египтологов признать существование некоей гораздо более древней и технически развитой египетской культуры.

На теле статуи видны глубокие горизонтальные опоясывающие борозды, располагающиеся по всей её высоте, исключая голову. Некоторые исследователи утверждают, что это следы водной эрозии. Следствием последнего предположения является вывод о том, что статуя пережила период сильных дождей или период затопления.

Известный геолог и палеонтолог Роберт Шох, профессор Бостонского университета, в 1990 году заявил, что «шрамы» оставлены на теле сфинкса не водами потопа, а осадками. Его выводы поддержали палеоклиматологи. По их мнению, чтобы оставить такие следы, необходимы проливные дожди большой силы, а они прекратились над Египтом примерно за 5000 лет до н. э. То была эпоха неолитической революции, когда первобытные люди, чьи орудия труда ограничивались заостренными камнями и палками стали земледельцами, скотоводами, строителями городов, правителями. Человеческая цивилизация совершила неожиданный скачок вперед. Что послужило толчком для такого небывалого развития? И неужели люди, только «вчера» ходившие в шкурах, а «сегодня» взявшие в руки молоток, тут же принялись создавать сфинкса? А после, достигнув колоссальных высот в науке и технике, так и не смогли превзойти свое самое ранее творение?

Проведенные исследования с помощью эхолокаторов вроде бы отодвинули возраст сфинкса еще дальше – 10–12 тысяч лет до н. э. Как только учеными была озвучена эта невероятная дата, ставящая под сомнение официальную хронологию прошлого человечества, правительство Египта запретило любые геологические и сейсмографические исследования вокруг сфинкса, обосновывая свое решение тем, что ученые разрушают памятник. Наверное, у многих это средневековое решение вызвало грустную улыбку.

Много веков лицо сфинкса уродовали пушками, кислотой и огнем. Царский урей исчез, спускающийся с головы на плечи немес частично обломан; от бороды остались жалкие обломки. Он раздражал сильных мира сего, властителей и полководцев, давая им почувствовать личную слабость. Он выдержал десятки тысяч лет – дожди, песчаные бури, палящий зной, а вот деяния фанатиков и идиотов вряд ли сумеет пережить. Красивая мягкая улыбка стерта, смелое и открытое лицо – изуродовано, только взгляд по-прежнему устремлен в будущее, на восток.

С ним связана одна из красивейших легенд человечества. Только сфинкс знает тайное место, в котором бог Тот поместил священные книги, содержащие в себе «секреты Осириса, священные символы космических элементов», а затем на это место навел чары, чтобы книги оставались «не открытыми до тех пор, пока Небо родит существа, которые будут достойны этого дара».

Золотая пектораль – «находка века»

Порою кажется, что древние творения или бывшие грозные властители для продления существования в человеческой памяти выбирают «своих» открывателей. Чем эти «открыватели» отличаются от других? Интуицией, слепым счастьем, одержимостью, особым чутьем к мистическому? Египетская царица Нефертити для возвращения на арену Истории «избрала» Борхардта, Троя – Шлимана, Тутанхамон – Картера, а скифские цари – несостоявшегося летчика и кочегара Мозолевского? Друг на друга они оказали колоссальное влияние. «Открыватели» получили мировую известность, зачастую кардинально менялась судьба – аматор становился ученым, а «находки» – возвращались в живую человеческую память.

О Великой Скифии известно немного. Что это за народ? Откуда пришел? На каком языке говорил? Греки описывали их свободолюбивыми, воинственными, смелыми, высокоморальными и нравственными. Дружбой и честью дорожили больше, чем жизнью. Скифы занимали территорию Причерноморья, воевали с Египтом, Палестиной, Ассирией, Мидией, строили города с акрополем, в Крыму основали столицу Неаполь Скифский (ныне Симферополь), затем их потеснили готы, но память об этом странном народе осталась надолго, впоследствии даже Русь называли Скифией. Только в XIX веке ученые наконец-то смогли составить представление о внешнем облике скифов. Это случилось в Керчи, на раскопках кургана Куль-Оба. Археологи нашли электровый (то есть из сплава золота и серебра) сосуд с элементами изображения скифов и их воинского быта. Плотные, коренастые, сильные, с ухоженными бородами, не скрывающими лиц.

После себя скифы оставили немного – курганы, золото и загадки. В Древнем мире хорошо знали об их большой любви к золоту, они великолепно владели всеми методами его обработки. Дошедшие до нас украшения отличаются тонкостью мастерства и точностью деталей. Реальные и мифологические животные переплетаются с абстрактными мотивами, образуя неповторимые сюжеты изделий из древнего золота. Несомненным признаком скифской принадлежности стал особый способ изображения животных, так называемый скифский звериный стиль. Животные представали в движении и сбоку, но с обращенной в сторону зрителя головой. В искусстве скифов образы животных получали орнаментальную, линейно-плоскостную трактовку. Необычайная живость, характерность и динамика стали особенностями скифского звериного стиля. Олень и лось, горный козел и кабан, барс и степной орел – звери отбирались сильные, отличающиеся стремительным бегом, высоким прыжком, зорким глазом. Никакой натуралистической конкретности, живописной занимательности – все подчинено единству целого, изображение всегда компактно, подчеркнуто исключительно выразительным контуром. Тонкая филигранная работа, высочайшее мастерство – героический подвиг, представление о космосе и жизни, война и победа – все сплелось в таинственный клубок сюжетов.

Золото сопровождало скифов всегда и везде: от начала и до конца жизни. Согласно похоронному обряду тело усопшего щедро украшали золотом. Воинов хоронили с оружием: короткие мечи – акинаки с золотыми обкладками ножен, стрелы с бронзовыми наконечниками, колчаны или гориты, обложенные золотыми пластинами. А еще разнообразные украшения тонкой ювелирной работы, медная, золотая, серебряная посуда, греческая расписная керамика и амфоры с вином.

На юге Украины в XIX веке была самая настоящая «золотая лихорадка» – курганы раскапывали все кому не лень. Кстати, сокровища искали с помощью молний. Перед грозой кладоискатель выходил в степь и отмечал места, куда ударяла молния. После грозы именно там начинались поиски древних кладов и… находили. Так что есть смысл проверить этот старый испытанный способ.

Что собой представляет курган? Если бы просто холм… Это надмогильная насыпь из земли или камня, чаще всего полушаровидной формы. На равнине он хорошо виден. Скифы сооружали курганы в степях, поэтому их иногда называют «степными пирамидами», а ряд ученых склоняется к тому, что есть смысл рассматривать курганы как сложные архитектурные сооружения.

После смерти царя скифы рыли большую четырехугольную могилу. Покойника бальзамировали – извлекали внутренности, заполняли пустоты ароматическими травами и намазывали труп воском. Подземелье гробницы могло достигать в объеме больше 10 метров. Протяженность только катакомб доходила до 12 метров! Она состояла из глубокой входной ямы и боковой погребальной камеры, вход в которую закрывался каменным или деревянным заслоном. При возведении больших курганов насыпь сооружали из пластов нарезанного дерна или из илистых вальков и обкладывали по основанию камнями. И хорошо, если бы все ограничивалось только этим. Но вместе с царем хоронили одну из его жен, для которой делалась отдельная гробница. Затем убивали или просто зарывали живьем виночерпия, повара, конюха, слугу, вестника, нескольких коней, отборный скот, золотую посуду, украшения, для всего этого требовались отдельные помещения. Ведь негоже царю и царице со слугами вместе лежать. Через год вокруг кургана расставляли пятьдесят чучел из княжеских коней и прикрепленных к ним убитых слуг, для острастки… Так что много крови проливалось над царской могилой. Она подпитывала силы царя в загробном мире, через нее он по-прежнему был связан с народом, имел большой авторитет и влияние. У простых скифов все проще. Меньше курган, меньше золота и слуг. В потустороннем мире царила жесткая иерархия.

Многие годы раскопкам курганов скифской знати посвятил советский историк и археолог Борис Николаевич Мозолевский.

В науку он пришел «случайно», про археологию и не думал. Как все мальчишки после войны, мечтал стать летчиком. Учился в спецшколе ВВС, затем в военно-морском авиационном училище в Ейске. В 1956 году после реформы Хрущева попал под сокращение, демобилизовался, после чего десять лет проработал кочегаром в Киеве. Все эти годы писал стихи, печатался (несмотря на то что КГБ подозревал его в национализме), поступил на историко-философский факультет Киевского университета. От случая к случаю ездил в археологические экспедиции, но ничего интересного для себя в них не видел. Скорее это был сбор личных ярких впечатлений, чем серьезное отношение к науке. В то время его больше увлекала редакторская работа в издательстве «Научная мысль». Судьба изменилась круто и неожиданно после встречи со знаменитым скифоведом Алексеем Ивановичем Тереножкиным и Варварой Ильинской. Они-то и «заразили» тридцатилетнего Мозолевского загадочными скифами и «степными пирамидами». Борис Николаевич уволился из издательства и благодаря протекции А. И. Тереножкина получил должность заместителя начальника Северо-Рогачикской экспедиции.

И вдруг неожиданный подарок судьбы – Толстая Могила.

Многие археологи всю жизнь ищут то уникальное, что впишет их имя в историю мировой науки. И только единицы, зачастую любители или начинающие ученые, одариваются судьбой. Линии прошлого и настоящего крепко переплетаются. Случайных людей и случайностей в лабиринтах Истории не бывает. Их готовят, испытывают, словно редкое дорогое вино, выстаиваются желания, помыслы, мечты и вдруг… вот завязался один узелок судьбы, потом второй, третий… Колесо Фортуны приходит в движение, человек идет навстречу судьбе. Кем был, кем станет – не важно, главное – исполнить свое предназначение. Слава настигла Мозолевского внезапно.

Девятиметровой высоты курган возле города Орджоникидзе (Украина) местные жители прозвали Толстой Могилой. У ученых он вызывал большие сомнения: а скифский ли он вообще? Уникальное открытие «находки века» могло случиться еще в 1964 году, и сделал бы это не Мозолевский, а его учитель А. И. Тереножкин! Алексей Иванович пробил в Толстой Могиле две скважины, они оказались пустыми: в них не было следов глины – верного признака скифской могилы. Курган признали бесперспективным и отнесли ко второму рангу (к первому относились двадцатиметровые царские курганы). Вопреки здравому смыслу, следуя голосу таинственного наития (или зову скифского царя?), спустя семь лет Мозолевский бурит курган повторно. Результат тот же – глины нет.

Курган Толстая Могила

Февраль, лютый мороз. Борис Николаевич промерз до костей, но что-то держит его на кургане. Он делает последнюю попытку (ну как тут не поверить в мистику!). И вдруг на глубине семи метров появляется глина!..

Мозолевский, тридцатипятилетний археолог без ученых званий и степеней, внештатный сотрудник института, приступает к раскопкам Толстой Могилы, которые оказались чрезвычайно сложными. Для снятия 15 тысяч кубометров земли требовались техника и люди, институт отказал сразу. Но вновь мистическая удача вмешивается в ход неблагоприятных событий. Экспедиции Мозолевского вызвался помочь страстный любитель археологии директор Орджоникидзевского горно-обогатительного комбината Григорий Лукич Середа. Он организовал раскопки, выделил средства, технику и людей. Раскопки обещали быть долгими и трудоемкими, ведь высота Толстой Могилы составляла 9 метров, а диаметр – семьдесят.

Два года длилась подготовка к основным раскопкам. По шестнадцать часов Мозолевский проводил на кургане, так был одержим работой. Вскоре под курганной насыпью обнаружили две гробницы в виде глубоких катакомб: центральной и боковой. Первую сопровождали две конские могилы с тремя конюхами. Курган был окружен широким рвом, в котором нашли следы грандиозной заупокойной тризны: множество костей животных – лошадей, диких свиней, благородных оленей, десятки разбитых винных амфор. По этим остаткам удалось установить, что общий вес съеденного на поминках мяса составлял около 6500 кг. Такого количества мяса должно было хватить примерно на 3 тысячи человек, учитывая, что, судя по этнографическим данным, на больших пиршествах один человек съедал до пяти килограммов мяса в сутки. Возможно, поминки на Толстой Могиле продолжались не один день. По подсчетам Мозолевского, на сооружение кургана ушло от четырех до восьми дней и принимало в этом участие от 2,5 до 3 тысяч человек.

Обнаружился и грабительский ход, ведущий в центральный склеп. Экспедиция приуныла. На какие находки можно рассчитывать после грабителей?

Исследование погребений начали с боковой гробницы. Но лучше всего об этом поведает сам Борис Николаевич: «Когда экспедиция уехала отдыхать, я снова спустился в гробницу и тыкался по ней до тех пор, пока в одной из стен не обнаружил вход в хозяйственную нишу, в глубине которой лежали явно не потревоженные никем кости от жертвенной пищи и бронзовая посуда. Конечно, это еще не могло быть свидетельством целости склепа, но вера моя окрепла. На следующий день на курган приехал директор Орджоникидзевского горно-обогатительного комбината. Он долго подшучивал над нашей незадачливостью, уверяя, что могила разграблена. Тогда я не выдержал: «Пожалуйста, копайте здесь, и сейчас вы найдете золото…» Григорий Лукич отмахнулся от меня, как от сумасшедшего, и копать не стал. Вскоре он снова принялся за свое. Тогда я взял нож и начал копать в указанном им месте. Через несколько секунд в моей руке была золотая бляха. Рядом с ней лежали вторая, третья… В склепе оказалось совершенно непотревоженное погребение молодой скифской «царицы». Наряд ее – самый богатый из когда-либо открытых в скифских царских курганах. Все здесь блестело золотом: головной убор был расшит крупными золотыми пластинами, золотыми бляхами была расшита и вся ее одежда и башмачки. Не менее богатыми были и украшения «царицы». На шее ее была массивная золотая гривна весом в 478 г, украшенная на концах семью фигурками львов, крадущихся за молодым оленем. На висках – крупные золотые подвески с изображением сидящей с поднятыми руками богини; на руках – три широких золотых браслета. Все пальцы рук «царицы» были унизаны золотыми перстнями – всего их было 11 (на одном пальце – 2). Рядом с «царицей» был погребен ребенок, которому, судя по размерам костей, в момент смерти едва ли было больше двух лет. Погребение ребенка было еще более поразительным. По-видимому, это был малолетний наследник престола. Он умер и был погребен позже матери, для чего в гробницу был прокопан второй вход. Похоронен царевич был в отделанном алебастром деревянном саркофаге. В изголовье у него стояли три драгоценных миниатюрных серебряных сосуда для питья вина: килик, ритон и кубок – символы знатности рода. В руке ребенка был зажат большой золотой браслет – символ передачи власти. В саркофаг был также положен пояс, расшитый золотыми пуговками, – тоже символизировавший знатность рода погребенного. На его шее – золотая гривна, в ушах – золотые сережки, на безымянном пальце правой руки – маленький золотой перстенек. Весь скелет малолетнего царевича был усеян золотыми бляшками – украшениями одежды.

Вместе с царицей и царевичем были похоронены их убитые слуги: девочка-служанка, «кухарка», воин и «возничий» (так они названы по сопровождавшим их атрибутам). Картина их расположения в могиле ужасна: руки – неестественно вывернуты, словно они были выкручены, ноги – неестественно раскинуты. Особенно потрясает рука воина: пальцы судорожно сжаты и впились в землю – очевидно, он был еще жив, когда его бросили в могилу, и агония длилась в уже засыпанном подземелье».

Затем приступили к раскрытию центрального погребения. Туда вел грабительский ход длиной 22 метра. В погребальной камере царили хаос и разорение. Грабители поработали на «совесть», унеся все самое ценное. Но именно здесь, в разграбленной могиле, и была сделана сенсационная находка. Грабители отлично знали, где и что искать, даже землю перерыли, а вот дромос (коридор) не тронули, ведь туда ничего ценного никогда не клали… еще бы десять сантиметров, и уникальная золотая пектораль досталась им.

Из воспоминаний Бориса Николаевича: «К сожалению, не было среди найденных вещей и шедевра, который бы особенно удивил. Вообще-то знаменитых находок очень немного – пять-шесть уникальных предметов, известных во всем мире и прославивших скифов и скифскую археологию. Но я уже настолько уверовал в успех, что ничтоже сумняшеся начал всех убеждать: такую вещь мы непременно найдем в… центральной могиле, хотя там и побывали грабители. Какие у меня были основания для этого? В царских захоронениях некоторые вещи иногда клались не возле погребенного, а закапывались в тайничке. Подумалось: а почему такого не может случиться здесь? Очень уж хотелось, чтобы это произошло! Самое царское погребение оказалось полностью разоренным: по всей камере мы нашли около 600 золотых бляшек, разбросанных в беспорядке, обломки оружия, кости жертвенных животных…

Приступили к расчистке дромоса. И тут обнаружилось, что грабители, разорив склеп, дромос проверить не удосужились. Произошло невероятное: вместо того чтобы прятать парадные вещи в тайник, их просто оставили на полу коридора вблизи от склепа, где они и были нами обнаружены…

Когда был полностью расчищен центральный склеп, я устроился под стеной расчищать дромос. Вот из глины показался прекрасной работы горит с лежащей возле него кучкой наконечников стрел. Рядом короткий меч – акинак, оправленный в золото, и золотые же украшения от нагайки. Прямо руками стал разгребать ил между ними, и вдруг пальцы наткнулись на что-то острое – в жидкой бурой грязи снова сверкнуло золото…

Я понял: это какая-то крупная вещь. Позвал археолога – скифоведа Евгения Черненко, моего товарища и заместителя по экспедиции. Мы с ним осторожно разгребли глину и увидели… пектораль.

Было два с половиной часа пополудни 21 июня 1971 года.

Надо ли говорить, как застучало сердце, когда я взял в руки вещь, пролежавшую в земле 2300 лет! Мы ополоснули ее водой, и она засияла, будто только что вышла из рук мастера. Время словно бы не коснулось произведения искусства, созданного в начале IV века до нашей эры: пектораль изготовлена практически из чистого золота – материала, не подвластного времени».

Пектораль – от латинского слова «пекторалис», что значит «нагрудный». Но не каждое нагрудное украшение называли пекторалью, а только то, которое были вправе носить египетские фараоны, римские императоры, восточные цари. Поэтому ученые считают, что золотая пектораль – нагрудное украшение скифского царя IV века до н. э. – весом 1148 граммов, 30,6 сантиметра в диаметре, выполненная из золота 958-й пробы в технике литья с применением пайки и эмали.

Знаменитая пектораль из Толстой Могилы

Золотая пектораль, наряду с сокровищами Тутанхамона, стала одной из главных археологических находок ХХ века, аналогов которой в мире нет. Этот уникальный шедевр ювелирного искусства должен переливаться под солнечным светом, восхищать и поражать людей сложностью своего исполнения, философским замыслом и его воплощением, гением древнего мастера, но вместо этого пектораль спрятана в хранилище музея исторических ценностей в Киеве, и то, что экспонируют, – жалкое подобие. Среди музейных работников ходят слухи, что золотая пектораль уже несколько лет как тайно продана за 2 миллиарда долларов, поэтому на выставки и возят только ее копию.

Но предоставим слово Борису Николаевичу: «Основу – каркас произведения – составляют четыре витых пустотелых жгута, делящие поле пекторали на три месяцеобразных яруса. На нижнем из них представлены сцены борьбы животных: нападение грифонов на коня; льва и леопарда – на дикого кабана и оленя; погоня собаки за зайцем. Даже кузнечики показаны сидящими друг против друга в угрожающей позе.

Средний ярус перекрыт золотой пластиной, на фоне которой помещены растительные побеги, разбросаны фигурки птиц.

И наконец, на верхнем ярусе – домашние животные скифов – конь, корова, овца, коза. Среди них и четыре человеческие фигурки. В центре – двое скифов шьют рубашку из овечьей шкуры, в руках у них иголки. Над ними висит футляр с луком и стрелами – горит. Вот юный скиф доит овцу, а вот он сидит с амфорой, в которую, очевидно, слил молоко, и собирается закупорить ее.

Все детали выполнены с необычайной художественной силой. Мастер удивительно умело использовал материал: от легчайшего прикосновения к пекторали по золоту пробегают тени, и кажется, что по жилам животных пульсирует кровь. Словно живые, предстают они перед нами в таких естественных, красивых, грациозных движениях и позах. Каждая фигурка была отлита отдельно, потом доработана вручную чеканом, затем их прикрутили золотой проволокой к каркасу (кусочки ее так и остались на пекторали) и спаяли. Составилась цельная, удачно построенная композиция. Паяли, очевидно, ртутным раствором золота, припоем очень хорошим: несмотря на то что пектораль долгое время находилась во влажном грунте, под огромной массой обрушившейся глины, она только местами чуть-чуть деформировалась, но ни одна деталь не отпала.

Нижний и верхний ярусы выполнены в совершенно разных манерах. Если на нижнем все в движении, экспрессии, то на верхнем, напротив, действие происходит в спокойном, неторопливом ритме. И эта разница настроений уравновешивается средним ярусом – пластиной с растительными мотивами, что создает гармоничную, завершенную ритмическую картину».

Содержание пекторали необычайно сложно, она настолько же загадочна и таинственна, как и прекрасна. О смысле изображений ученые спорят уже три десятка лет. Есть несколько версий.

Первая: Пектораль – модель Вселенной.

Вполне возможно, что ее трехъярусное строение отражает представление скифов о Вселенной. Внизу – борьба коней с фантастическим грифоном: это образы мира стихий, демонов, подземного царства. Средний ярус наполнен цветами, птицами, ветвями, вполне возможно, на нем изображено Древо жизни, атрибут скифской богини-матери Табити. Верхний ярус – образы высшего мира, где празднуют новогодний обряд. Новый год у скифов начинался в конце марта, с приходом весны (на Руси до XVIII века 1 марта встречали Новый год). А два скифа с овчиной – легендарные цари, которые шьют к новому годовому циклу магические одеяния из золотого руна.

Вторая: Пектораль – карта владений скифов.

Ряд ученых считает, что на пекторали хорошо просматривается Черное море и линия морского побережья от Босфора до Кавказа. Фигуры своим контуром похожи на 16 земель (от Алтая до Испании), входящих в состав Великой Скифии. Ученые разглядели Россию, Молдавию, Грузию, Румынию, Крым, горы, реки, ну а в центре в виде бараньей шкуры – Скифия (сейчас Украина). Такая необычная зашифрованная географическая премудрость вызывает удивление. Нужны ли были самим скифам столь непонятные сложности? В античном мире любили составлять доступные и понятные карты, и в этом не было никакой тайны. А может, данная версия из корыстных или тщеславных побуждений выгодна современным ученым, живущим на территории бывшей Скифии? В общем, одни загадки…

Третья: Пектораль – календарь скифов.

По мнению некоторых исследователей, в скифском году 16 месяцев по 23 дня в каждом, так как его структура рассчитана на 368 дней (16 × 23 = 368). Но скифы уже в те времена знали, что в году 365 дней. Для коррекции счета времени по своему календарю они просто не учитывали 3 дня (21, 22, 23 июня) в период летнего солнцестояния (368 − 3 = 365). В високосный год не учитывали 2 дня – 22, 23 июня (368 − 2 = 366). Время также исчисляли и большими периодами по 16 лет – так называемыми скифскими индиктами, названия которых такие же, как и у месяцев года.

Скифы были язычниками, поэтому у каждого дня, месяца, года, индикта и т. д. были свои божества времени в виде домашних животных, которые расположены на пекторали по кругу. Всего их шестнадцать. Зодиак – значит «круг животных». Новый год праздновали 21 марта в день весеннего равноденствия, при этом отсчет времени начинали с 1 января, как по григорианскому календарю, которым мы сейчас пользуемся. Скифское лето – это период с 3 апреля по 30 сентября. На пекторали до этого периода скифы изображены в теплых кафтанах, а в летний период они полуобнаженные, что указывает на жару. Кстати, пектораль – это еще и точный астрономический прибор – древние солнечные часы.

Тайну календаря пекторали знали только цари и жрецы, утверждают ученые, что помогало им на основе знаний управлять народом.

Конечно, со временем появится и четвертая, пятая версии, главное, чтобы у человека не пропало желание разгадывать загадки. Но что бы ни было зашифровано в пекторали, она прекрасное философское художественное произведение, в ней извечное противостояние добра и зла, войны и мира, уродства и красоты, хаоса и гармонии, представлений о происхождении мира и месте человека в нем.

Всего в Толстой Могиле нашли 600 золотых украшений общим весом 4,5 килограмма (и это после грабителей!), оружие, посуду и самый богатый из когда-либо найденных в курганах погребальный наряд скифской царицы.

Золотая пектораль сыграла мистическую роль в судьбе Мозолевского. Его научная карьера стремительно пошла вверх. В 1981 году он получил степень кандидата исторических наук, персональный оклад в двести рублей и подарок от государства – трехкомнатную квартиру. В науке ему сопутствовал успех. Он исследовал более ста курганов, находил золото, разрабатывал проблемы этногеографии и общественно-политического строя Скифии, внеся существенный вклад в мировую археологическую науку. Но, наверное, не может быть слепой удачи просто так. И милость скифских царей тоже когда-нибудь заканчивается.

Раскопки курганов зачастую сопряжены с чем-то мистическим и опасным. В археологических экспедициях всегда случались непонятные смерти (человеческие жертвы царям?). Царский, или жреческий, курган не просто погребение, а святилище. Археологи уверены: курганы находятся в специальных геомагнитных энергетических зонах. В этом утверждении что-то есть. Возле скифских курганов растут дикие растения полынь и чабрец, которые часто образуют круги правильной формы (диаметр от 30 сантиметров до двух метров), а также дуги и полумесяцы. Природа данных аномалий не изучена.

В 1991 году Мозолевский начал раскопки Соболевой Могилы, усыпальницы скифской жреческой семьи, в которой нашел мистическое веретено, символ вечности. Видно, то, что было отпущено Борису Николаевичу в этот момент и кончилось, золотая нить удачи оборвалась. А может быть, обрезана скифской жрицей? Мозолевский серьезно заболел. Его друзья рассказывали, что перед смертью он часто говорил: «Меня давит золото. Оно меня душит!» И жаловался, что по ночам к нему в окно стучится ведьма-жрица из Соболевой Могилы.

Б. Н. Мозолевский со своей находкой

13 сентября 1993 года Борис Николаевич умер в возрасте 57 лет. Мистические отношения археолога и древних скифских царей-жрецов растворились в холодном сумраке космоса.

На его могиле установили копию золотой пекторали, но вскоре могилу осквернили, а копию похитили. Еще один знак? Всю жизнь он копал чужие могилы, тревожил покой грозных и властных царей… А возможно, и другое… Прообраз забвения науки, торжества вандализма и человеческой глупости?..

Генрих Шлиман и все, все, все

Троянская война стала легендой еще в античные времена. Несмотря на то что письменных свидетельств о ней не сохранилось, только устные предания. Но в Древнем мире не возникало сомнений о месторасположении Трои – окрестности холма Гиссарлык. Именно там случились великая битва и великое поражение, великая драма и трагедия, вошедшие в Историю и человеческую память благодаря Гомеру. Геродот писал, что царь Ксеркс, владыка Персии, останавливался здесь и местные жители поведали ему историю осады и взятия Трои. Потрясенный Ксеркс принес в жертву тысячу овец и приказал жрецам окропить стены Трои вином в память великих героев прошлого.

Александр Македонский, остановившись в Трое, совершил ритуальный обряд: облив себя маслом, бегал голым вокруг «гробницы Ахилла» и надевал на себя древнее оружие, хранившееся в местном храме Афины Троянской.

Юлий Цезарь уже застал руины – за сорок лет до этого город был разрушен римлянами. Он воздвиг на развалинах Трои алтарь и воскурил благовония, прося богов и древних героев помочь ему в борьбе с Помпеем.

Безумный император Каракалла, побывав в восстановленной под именем Нового Илиона Трое, пожелал воссоздать сцену скорби Ахилла по погибшему Патроклу. Для этого он приказал отравить своего любимца Феста, соорудил огромный погребальный костер, лично убил жертвенных животных, возложил их вместе с телом убитого «друга» на костер и запалил его.

Император Константин, посетивший в 120-х годах н. э. руины Трои, пожелал основать здесь столицу Восточной Римской империи, но затем его выбор пал на Византию – так появился Константинополь.

Непредсказуемы пути Истории…

На многие столетия Древний мир исчез из поля зрения средневекового человека, и только эпоха Возрождения пробудила интерес к античным героям и легендам. Многое из того, что было, воспринималось как нечто сказочное. Память поколений стиралась, громкие имена, когда-то сотрясавшие империи, уходили в забвение. Но тем не менее оставались мечтатели, искатели приключений, верившие в легендарную Трою.

В 1785 году француз Шуазель-Гуфье, предпринявший несколько экспедиций в Северо-Западную Анатолию, пришел к выводу, что Трою следует искать в районе Бунарбаши, в десяти километрах от Гиссарлыка. В 1822 году шотландский журналист Макларен опубликовал статью, в которой утверждал, что Троя – это холм Гиссарлык. Тот же Макларен лично побывал на месте в 1847 году, а в 1863 году издал труд, подтвердив высказанное ранее предположение. Американец Френк Калверт, британский консул в Дарданеллах, а также большой поклонник Гомера, выкупил половину Гиссарлыка в личную собственность. В 1863 году он пытался убедить директора греко-римской коллекции Британского музея в Лондоне снарядить экспедицию на Гиссарлык.

Начало раскопок на холме Гиссарлык

Начатые поиски мифической Трои подкреплялись жаждой наживы. Миражи несметных богатств тревожили авантюрные умы. В XIX веке принимались за раскопки часто лишь тогда, когда была надежда на обогащение. Например, Служба древностей Египта заключала от имени правительства контракт, по которому разрешала тому или иному ученому производить раскопки, оговаривая при этом процент, который ученый забирал себе! Даже английский лорд Карнарвон судился и рядился с египетским правительством за этот процент, когда неожиданно наткнулся на золото Тутанхамона. Только очень богатый американец Теодор Дэвис позволил себе милостиво отказаться от положенного процента.

В 70-х годах XIX века на небосклоне археологии появилась фигура удивительного, неординарного и многогранного человека, до сих пор вызывающего споры, – Генриха Шлимана.

С самого начала его отношения с миром не заладились. Генрих родился в бедной семье пастора в немецкой деревне земли Мекленбург. Недоучившись в гимназии, бежал из дома. Отец страдал слабостью к женщинам, и скандалы не заставляли себя ждать. Жизнь в доме была настолько невыносимой, что мальчику ничего не оставалось, как уносить ноги. Он много бродяжничал, попрошайничал, голодал и отчаивался, пережил массу невероятных приключений, из нищего превратился в миллионера. Сказка жизни, достойная пера господина Андерсена или Шарля Пьеро. Огромное состояние, как это было во все времена, он, конечно же, нажил в бескрайней и бесхозяйственной России (правда, в ту пору появился еще вариант Аляски, каким Шлиман не преминул воспользоваться). В Россию он попал представителем торговой компании. Да так и остался, став обрусевшим немцем. В основном Генрих торговал красителем индиго. Но даже сейчас мы прекрасно понимаем, что миллионов на этом не заработаешь. Помогла Крымская война, в которой он с усердием занимался поставками оружия. Позже, в многочисленных интервью, Шлиман со слезами на глазах рассказывал о душещипательной истории, как в детстве, услышав легенду о Трое и проникнувшись трагедией древних героев, он мечтал найти мифический город и сокровища. Для этого всеми силами стремился выбиться в миллионеры. Ведь от государства-то денег никогда не добьешься, так хоть за свой чет проводить раскопки! Любил он делиться с журналистами и своей личной драмой о холодной и бессердечной русской красавице жене, не разделявшей его непреодолимой тяги к поискам Трои и, о ужас, не знавшей наизусть Гомера! Но это все потом. А приехав в Россию и сколотив миллионы, он женился на Екатерине Лыжиной, сестре богатого купца первой гильдии, которая родила Шлиману не только троих детей, но и упрочила его общественное положение. Надо отдать должное Генриху, после развода он не переставал заботиться о русской семье.

Чем себя занять, когда много денег? Шлиман любил путешествовать, правда, в одиночку – Италия, Египет, Палестина, Сирия, Тунис, Индия, Ява, Китай, Япония и конечно же Греция. В 1866 году после развода с Екатериной Лыжиной он обосновался в Париже и начал подготовку к археологической экспедиции, мало что в этом деле понимая. Что заставило зрелого мужчину бросить жену и детей? Уехать из России и никогда больше не возвращаться? Оставить коммерцию и заняться темным делом со многими неизвестными – археологией? «Так он же об этом с детства мечтал!» – воскликнет читатель. Если б было все так просто…

В 50-х годах ХХ века исследователи наконец-то получили допуск к архивным материалам Шлимана. Началась скрупулезная работа – сличение писем с дневниковыми записями, сопоставление событий, штудирование самых незначительных, казалось бы, бумаг и газетных хроник. И по мере того как шло это сличение, научный мир сначала охватило удивление, потом недоумение и, наконец, явное недоверие. И было отчего, поскольку выяснилось: многочисленные факты автобиографии Шлимана, мягко говоря, романтизированы, а выражаясь точнее – подтасованы. Многие невероятные приключения, с такой тщательностью описанные журналистами: пережитое кораблекрушение, выступление в американском конгрессе, прием у американского президента М. Филмора и, что самое горькое, детская мечта найти Трою, – оказались блефом! И вот тут-то ученым пришло время задать самый непростой и опасный вопрос: неужели знаменитый «клад Приама» (его еще называют «золото Шлимана») – фальшивка?

Генрих Шлиман

Вернемся в 1868 год. Античной историей Шлиман увлекся не в детстве, а в зрелые годы, когда начал путешествовать и появились деньги на покупку дорогих книг, когда за плечами уже был богатый жизненный опыт и знания семнадцати(!) языков (он обладал феноменальными лингвистическим способностями). Весь этот багаж хотелось как-то использовать и применить. Шлиман в подлиннике прочел Гомера. На страницах «Одиссеи» и «Илиады» произошла встреча с миром, который его восхитил и покорил. Благородство, мужество, красота, высокие идеалы и бескорыстная любовь – все то, что напрочь в Генрихе отсутствовало, но к чему он стремился. К сожалению, душевных сил на личностное преобразование не хватило, слишком часто приходилось идти на сделки с совестью. А вот внешне он вполне приблизил свои представления об идеальном образе жизни. Его греческие виллы были построены в античном стиле, не только слуги, но и родные дети от второй жены гречанки Софии носили древнегреческие имена – Агамемнон и Андромаха. Что еще подвигло Шлимана на поиски Трои, помимо любви к древнегреческой литературе и образу жизни? Жажда славы и яркий блеск древних сокровищ! А еще желание доказать убогим насмешникам, что он многого стоит.

Для раскопок требовалось разрешение. Шлиман его получил, но обязался в случае находки драгоценных вещей половину отдать Турции.

Первая попытка археологической экспедиции прошла неудачно. Шлиман ни с чем вернулся в Париж и написал первую из семи своих книг «Итака, Пелопоннес и Троя». В ней он публично сформулировал задачу как исследователь-любитель.

В 1870 году он вновь отправился в археологическую экспедицию. И стало ясно, перед ним стоит нелегкая задача: чтобы добраться до руин гомеровской Трои, предстояло пробиться через несколько культурных слоев, относящихся к разным временам, – Гиссарлыкский холм, как оказалось, был настоящим «слоеным пирогом». Много лет спустя после Шлимана археологи установили, что на Гиссарлыке имеется девять обширных напластований, вобравших в себя около пятидесяти фаз существования поселений различных эпох. Самые ранние из них относятся к III тысячелетию до н. э., а самые поздние – к 540 году н. э. Свободный от всяких предубеждений, Шлиман совершил в глазах ученых-археологов свое первое преступление: особенно не размышляя, он прошел через культурные напластования классического греческого и римского времени. Он буквально прокопал весь холм, дойдя до скалистого основания. Там он и обнаружил следы древнейшего культурного слоя – Трои I.

Разочарование охватило Шлимана. Перед глазами предстали убогие постройки с примитивной архитектурой. Нет, это не могла быть гомеровская Троя! После небольших раздумий Шлиман поднялся слоем выше и нашел Трою II. Чудовищный пожар разрушил мощные сооружения, везде были видны его следы. Остатки дворца и крепостной стены Шлиман без дополнительного изучения и исследований громогласно объявил легендарной Троей. Можно только представить, в каком ступоре находился солидный ученый мир! Шлиман пусть и миллионер, но ведь необразованный дилетант! Ученое сообщество, уязвленное в тщеславии и вечных неразрешимых амбициях, не сговариваясь, единодушно приняло позицию: «Этого не может быть!» А теперь представьте на мгновение состояние человека, мечтавшего о всемирной славе, вложившего немалые деньги в «пустую» землю (что те остатки дворцов и стен, клада-то не было!), и вдруг такой пинок! Каким мог быть следующий шаг Шлимана? Думаю, читатель уже догадался. Совершенно случайно он нашел сокровища, принадлежавшие, по его мнению, гомеровскому царю Приаму. Дело было 31 мая 1873 года. Вот как сам Шлиман описывает это событие в личном дневнике: «Я наткнулся на большой медный предмет совершенно замечательной формы, который еще сильнее завладел моим вниманием, когда мне показалось, что я вижу за ним отблеск золота. Над этим предметом залегал слой красно-рыжих обызвесткованных руин толщиной от 4¾ до 5¼ фута, твердый, как камень, а над ним находилась… крепостная стена. Для того чтобы спасти сокровище от алчности моих работников и сберечь его для археологии, мне приходилось идти на большие расходы, и, хотя время завтрака еще не наступило, я немедленно объявил «paidos» (перерыв). Пока люди ели и отдыхали, я принялся вырезать сокровище при помощи большого ножа, что было невозможно сделать без величайшего напряжения сил и самого ужасного риска для моей жизни, ибо огромная крепостная стена, под которой мне приходилось копать, грозила в любой момент обрушиться на меня. Но зрелище столь многих предметов, каждый из которых имел неоценимое значение для археологии, придало мне безрассудства, и я не думал об опасности. Тем не менее мне не удалось бы сохранить сокровище без помощи моей дорогой жены, стоявшей рядом со мной и готовой спрятать в свою шаль те вещи, которые я доставал». Сенсационная новость облетела все европейские страны. Первый отчет о находке сокровища, составленный Шлиманом, появился в немецкой газете «Аугсбург альгемайне цайтунг» 5 августа. Красочное описание сокровищ Приама во многом убедило сомневающихся: Гиссарлык на самом деле Троя. Турки пришли в ярость, когда увидели фотографии Софии, жены Шлимана, надевшей самые лучшие украшения из сокровищ Приама подобно Елене Троянской, – Генрих с удовольствием поделился ими с журналистами. Для западной публики это казалось подобающей наградой за ее мужественные усилия и помощь мужу в поспешном и рискованном предприятии по вывозу сокровищ из Турции. Разразился страшный скандал. Ведь согласно договоренности Шлиман был обязан поделиться сокровищами в равной пропорции с Турцией, но он вывез их тайком в Европу и тут же об этом разгласил! Через сорок лет похожая история повторится с другим немецким археологом, но уже профессиональным, тайно вывезшим из Египта бюст Нефертити и на долгие годы утратившим право археологических экспедиций в этой стране. Согласно судебному постановлению Шлиман выплатил Турции материальную компенсацию в размере 50 тысяч франков. Критики тут же объявили клад подделкой, так как много фактов не сходилось. Различалась дата обнаружения клада – то ли 31 мая, то ли 15 июня; место находки, на котором София то была, то не была; всплыли странные переговоры Шлимана с английскими ювелирами.

Тайна сокровищ царя Приама не давала спать ученым и в ХХ веке. Могло ли «открытие века» быть хитроумным мошенничеством?

София Шлиман в украшениях из «клада Приама»

Достаточно убедительно выглядит теория исследователя Дэвида Трэйла: сокровище Шлимана включало археологический материал, найденный ранее, но сознательно придерживаемый, чтобы сезон раскопок закончился на высокой ноте. Судя по поведению Шлимана, ясно, что главное открытие было совершено 31 мая. Возможно, это было захоронение, поскольку место находки окружено камнями. Поэтому основная часть сокровища Шлимана была найдена в одном месте, но представляется весьма вероятным, что он добавил к этому «ядру» другие предметы. Генриху очень повезло, что эти добавления хорошо сочетались с основной частью сокровища, но, судя по воспоминаниям современников, он вообще был необыкновенно везучим человеком. Ценности не обязательно должны были кропотливо накапливаться предмет за предметом; мы можем последовать более убедительной теории Трэйла, согласно которой значительное количество дополнительных экспонатов было взято из собрания ювелирных украшений, обнаруженного в марте 1873 года (предметы, украденные рабочими, составляли малую часть этой находки). Шлиман придерживал ценности до тех пор, пока не смог найти гораздо более сенсационное место – предполагаемый дворец Приама, царя Трои.

Различные эксперты в области археологии, включая Дональда Истона, изучили объекты и пришли к выводу, что все находки являются подлинными и относятся к одному и тому же времени.

Итак, «сокровища Приама» настоящие! Но в XIX веке европейские правительства приняли сторону ученых мужей: сокровища не что иное, как подделка. К тому же репутация Шлимана уже была подпорчена. Тайный вывоз клада, откровенная ложь, попытки увернуться, когда ему предъявляли железные аргументы. Тем не менее Шлиман не был обескуражен (вот что значит жизненная закалка!). С присущей ему энергией он предлагал купить сокровища за 50 тысяч фунтов стерлингов (сегодня это примерно 5 миллионов долларов) Британскому правительству, Франции, Александру II. Греции вообще предложил построить музей для сокровищ, а его назначить директором. Все это вызывало саркастическую усмешку у сильных мира сего. Так началась непростая судьба уникального клада. В конце концов в 1881 году «сокровища царя Приама» благосклонно принял Берлин. Генрих Шлиман специально подчеркнул, что он подарил их «немецкому народу», и Пруссия в благодарность присвоила ему звание почетного гражданина Берлина. В 1882 году троянский клад перенесли в Берлинский музей древней и древнейшей истории. Затем в 1934 году его все-таки классифицировали по своей ценности (Гитлер, пришедший в 1933 году к власти, подсчитывал все государственные ресурсы, и в Берлинском музее первобытной и древней истории провели элементарную инвентаризацию). С началом Второй мировой войны экспонаты были запакованы и заперты в банковские сейфы. Вскоре, учитывая бомбежки Германии «союзниками», «сокровища Приама» были перепрятаны в бомбоубежище на территории Берлинского зоопарка. 1 мая 1945 года директор музея В. Унферцагг передал ящики (как мы помним, София прятала сокровища в шаль, а вывезены они были в корзине с овощами, то ли хитрый Шлиман заведомо преуменьшил их количество, то ли за сто лет они как-то сами по себе «размножились») советской экспертной комиссии. И в июне 1945 года их отправили в Москву (259 предметов, в том числе и троянский клад) и в Ленинград (414 предметов из бронзы, глины и меди). Правда, в недавно опубликованных воспоминаниях Андрея Белокопытова, который вывозил из поверженного Берлина Пергамский алтарь и «сокровища Приама», говорится, что клад Трои он обнаружил случайно – в невзрачных деревянных ящиках в бункере зенитной башни Берлинского зоопарка. В Советском Союзе «трофеи» из Берлина хранились в режиме особой секретности, и только в 1993 году правительство России объявило, что сокровища Трои находятся в Москве.

Так что же представляют собою «сокровища Приама»? В чем их уникальность и художественная ценность?

Клад «царя Приама» – более 10 тысяч вещей – находился в серебряном двуручном сосуде. Был здесь и массивный золотой соусник (весом около 600 граммов), который предназначался, вероятно, для ритуальных жертвоприношений.

Сами бусины были очень разнообразными по форме: это и мелкий бисер, и тонкие трубочки, и бусинки с расплющенными лопастями. Когда берлинский реставратор В. Кукенбург выполнил реконструкцию нагрудной пекторали, у него получилось двадцать роскошных нитей ожерелья, к нижней из которых подвешивались 47 золотых стержней, а в центре располагался один совершенно особый – с тонкими нарезками.

Найденные серьги (60 штук), особенно дольчатые, были выполнены в виде полукольца, свернутого из ряда проволочек (от 2 до 7), на конце сплющенных и прикованных в иглу. Среди колец встречаются крупные массивные экземпляры, с толстой иглой. В уши такие серьги явно не вдевались, и эти вещи ученые впоследствии назвали височными кольцами. Однако как их носили, неясно: то ли в них продевали локоны, то ли ими украшали головной убор. Позднейшие подобные находки в древних могильниках позволили ученым предположить, что кольца привязывались к ушам тонкими шнурами.

Самые изящные серьги имеют форму корзиночки, к которой снизу прикреплены тонкие цепочки с висящими на них стилизованными фигурками богини. Работа древних мастеров-ювелиров была просто изумительной. В изделиях, лучше всего сохранившихся, корпус серьги был спаян из целого ряда тонких проволочек, а сверху украшен розетками, зернью и филигранью.

Помимо 1000 золотых бусин в клад входили шейные гривны, браслеты, серьги, височные кольца, налобная золотая лента и две золотые диадемы с 2271 золотым кольцом, 4066 пластинок в форме сердечка, 16 изображений богов из золота, 24 ожерелья, золотые пуговицы и иголки. Много посуды из золота, серебра, электрона и меди. Кроме золотых вещей в троянской находке были обнаружены кости диких и домашних животных, хлебные зерна, горох, бобы и кукуруза, глиняные сосуды, часть которых имела форму животных, огромное количество каменных орудий и топоров. Сам Генрих Шлиман выше всего ценил ритуальные топоры-молоты, найденные в 1890 году, украшенные декоративными позолоченными фризами. Они настолько совершенны, что некоторые ученые сомневаются в том, что их могли сделать в середине III тысячелетия до н. э. Эти молоты-топоры относятся к шедеврам мирового искусства. Все они хорошо сохранились, лишь один (сделанный из афганского лазурита) поврежден, так как применялся в древности. В каком конкретно ритуале он участвовал, пока не установлено.

Красота пропорций каменных топоров не могла быть следствием только одаренности мастеров, хотя бы и исключительной. За ними непременно должна была стоять школа с сильными традициями.

На двух топорах (лазуритовом и жадеитовом) ученые обнаружили следы позолоты, украшавшей декоративные фризы с шишечками. Эти топоры могли быть атрибутами царя или царицы, исполнявшими и жреческие функции.

Возраст изделий вызывает уважение: 2000 лет до н. э. – за 1000 лет до возникновения Рима, за 1500 – до появления славян, за 1700 – до Александра Македонского.

Была также обнаружена чаша, сделанная из электрона (сплав золота и серебра); 9 кувшинов, 6 кубков и 6 браслетов из серебра; многочисленное оружие, инструменты и шкатулки из бронзы и меди, две диадемы. Все предметы были высочайшего качества, но наибольшую ценность представляла великолепная золотая диадема, сделанная из 16 тысяч крошечных золотых листочков, нанизанных на 90 золотых цепочек, соединенных маленькими золотыми перекладинами.

Когда Шлиман показал троянское золото лучшему английскому ювелиру, тот отметил, что такие вещи могли быть изготовлены только с помощью увеличительного стекла. Позднее в последнем кладе были найдены десятки загадочных «линз» из горного хрусталя, и среди них была одна, которая давала двукратное увеличение.

В феврале 1876 года Шлиман устремился в Микены, древнейший город Греции. По договору с греческим правительством все найденные немецким археологом предметы должны были стать собственностью греческого народа. В этот раз он не обманул.

Именно на Микенском акрополе, по предположению ученого, могли находиться могилы Агамемнона, Эвримедона, Кассандры и других древнегреческих героев. В конце июля Шлиман приступил к раскопкам.

В Микенах Шлиман открыл пять знаменитых гробниц, находки из которых своими художественными достоинствами ослепили весь ученый мир. Сам Шлиман писал впоследствии: «Все музеи мира, вместе взятые, не обладают и одной пятой частью этих богатств». Действительно, лишь намного позже, уже в ХХ веке, его превзошел знаменитый клад из гробницы египетского фараона Тутанхамона.

Погребенные в микенских гробницах люди принадлежали к высшим слоям общества. Вместе с ними было положено в гробницы много вещей, которые служили им при жизни, но большая часть предметов была сделана специально для погребальной церемонии. Из золота были выполнены диадемы, покрывающие лица усопших маски, нагрудники, наплечники, пояса. Тонкие золотые маски сначала были выдавлены в форме, а потом отчеканены. Одежда усопших была покрыта бесчисленными золотыми пуговицами и другими украшениями.

Первая гробница была разграблена еще в древности, и все же Шлиман насчитал в ней пятнадцать золотых диадем – по пяти на каждом из трех усопших. Кроме того, в ней были золотые лавровые венки и украшения в виде свастик. На полу гробницы лежало множество ножей из обсидиана, а также куски большой серебряной вазы с устьем, покрытым резьбой и толстым слоем позолоты.

В другой могиле, где лежали останки трех женщин, Шлиман собрал более 700 тонких золотых бляшек, на которых были выбиты самые разнообразные узоры, спирали, стилизованные цветки, изображения бабочек, медуз, осьминогов, листья растений, звезды… В таком же беспорядке лежали и застежки, сделанные из золота и драгоценных камней, а также множество золотых фигурок: грифоны, львы, олени, пальма с львятами на макушке, лебеди, утки, сфинксы, кузнечики на тонких цепочках… На одном из скелетов была надета золотая корона с 36 золотыми листиками: она украшала голову, уже почти обратившуюся в прах.

В четвертой гробнице археологическая экспедиция Шлимана обнаружила пять больших медных котлов, один из которых был наполнен золотыми пуговицами (68 золотых пуговиц без орнамента и 118 золотых пуговиц с резным орнаментом). Рядом с котлами лежал ритон – серебряная голова быка (высотой около 50 сантиметров) с крутыми, красиво изогнутыми золотыми рогами и золотой розеткой во лбу. Пасть, глаза и уши этого быка-ритона были покрыты толстым слоем позолоты. Возле этой головы лежали две другие, чуть меньшего размера, – из листового золота.

Одна из найденных золотых масок изображала овальное молодое лицо с высоким лбом, широкими дугообразными бровями, длинным прямым носом и удивительно маленьким ртом с тонкими губами.

Но самой замечательной среди всех найденных оказалась маска, которая сохранилась гораздо лучше, чем все остальные. Она воспроизводит черты, испокон веков считающиеся эллинскими: узкое лицо, длинный нос, большие глаза, крупный рот с несколько пухловатыми губами… У маски – глаза закрыты, кончики усов чуть закручены кверху, подбородок и щеки закрывает окладистая борода. Шлиман не сомневался в том, что маска человека с бородой закрывала лицо Агамемнона.

Золотая маска Агамемнона

Но наш рассказ без саркастической улыбки Истории был бы неполным.

Мало-помалу ученый мир пришел к выводу, что настоящая Троя находилась в тех слоях, которые Шлиман снес, докапываясь до своего воображаемого Илиона. «Сокровища Приама» были спрятаны за сотни лет до Приама, подлинная Троя оказалась тем самым невзрачным поселком, на который Шлиман не обратил никакого внимания. А «клад Агамемнона», скорее всего, принадлежал далекому прародителю ахейского вождя – микенские захоронения были на несколько веков старше гомеровской Трои. Сейчас ставится под сомнение и основной постулат, побудивший Шлимана заняться археологией. Последние находки вынуждают признать, что Троя скорее азиатское поселение и населяли ее вовсе не греки. На это указывает и планировка, и особенности укреплений, и наличие гавани, и следы кремации тел на кладбище у городских стен, и единственный обнаруженный образец письма (отнюдь не греческого происхождения). Упоминание о городе было найдено в хеттских хрониках – там он назван Вилусой.

Но ничего из этого Шлиман не узнал. И это была самая большая удача в жизни. Сам того не ведая, он повторил судьбу Колумба.

Полный сил и энергии, он планировал раскопки на Крите и в Египте. Но, будучи в Неаполе, Шлиман внезапно потерял сознание посреди людной площади, а поскольку у него с собой не было ни денег, ни документов, его отказались положить в больницу, приняв за нищего (как символично!). Когда Шлимана разыскал личный врач, его уже парализовало, и он не мог говорить. Он умер 26 декабря 1890 года, немного не дожив до своего 69-летия.

Придя в археологию в сорок с лишним лет, не имея университетского образования, но обладая миллионами и природными данными, несмотря на варварские методы, применяемые при раскопках, Шлиман совершил переворот в научном сообществе. Он стал пионером современной науки о древности, его открытия способствовали лучшему представлению о древнегреческой архитектуре. Шлиман превратил археологию в модную и престижную науку, стал первым популяризатором археологических открытий. Обнаруженные им две неизвестные цивилизации значительно удлинили перспективу европейской истории. Из своей жизни он сотворил легенду о том, как человек из низов победил неблагоприятные обстоятельства умом и волей и при этом сумел остаться загадкой. И наверное, самое важное, что обессмертило имя Шлимана на века, – чудеса древнего ювелирного искусства, которые он заново открыл человечеству.

Борхардт и Нефертити

Вот уже сто лет не утихают споры вокруг этой женщины. Правнуки ее подданных всеми силами стремятся вернуть царицу на землю божественного Кемета (так в древности назывался Египет). Но легкая улыбка не сходит с ее величественного лица. Она помнит, как гнали и проклинали ее, она еще поживет на чужой земле, а те пусть лучше уяснят, кого предали и потеряли. Царская гордыня… она всегда вносила в жизнь раздоры и потери, но именно ею был покорен выдающийся немецкий археолог, авторитетный ученый и уважаемый человек. В сорок девять лет ради проклятой и забытой царицы он совершил гнусное преступление – кражу, из-за чего на долгие годы потерял право археологических экспедиций в Египте и по сей день не прощен.

Ее подданные разбили статуи, со стен дворцов и храмов соскоблили имя, из истории Кемета вычеркнули годы правления солнцепоклонников, прекрасный город Ахетатон разрушили и отдали пустыне. Согласно древнеегипетским традициям подобные деяния – самое страшное проклятие, ведь из памяти потомков стиралось не только имя умершего, но его душа лишалась благополучия в загробном мире. Однако вопреки всему она вернулась – властная, гордая, величественная, прощенная, но не простившая, одинокая и загадочная. К ней пришла мировая слава и поклонение, в знак царской признательности немного поделилась и с Людвигом Борхардтом. Нефертити – одна из самых известных и узнаваемых женщин древности. Ее образ наряду с пирамидами и улыбкой Тутанхамона – символ древнеегипетской цивилизации. А она сама – идеал женственности, царственности, победившей тысячелетия.

Но история Борхардта и Нефертити, разделенных тремя тысячелетиями, без злой иронии была бы неполной. Борхардт внес неоценимый вклад в развитие египтологии. Много раз ему приходилось все начинать сначала. Он провел огромное количество раскопок, зачастую на собственные деньги, обогатил многие музеи и частные коллекции, создал немецкий культурный центр в Египте, основал отделение немецкого Института египетских древностей, но об этом знает только узкий круг специалистов. Для большинства он всего лишь «человек, открывший Нефертити».

Борхардт и не помышлял о египтологии. Он выучился на строительного инженера, несколько лет проработал в Кёнигсберге (ныне Калининград) прорабом на строительстве дорог. Однако все это время интересовался строительными технологиями древнего Востока. И когда Адольф Эрман, руководитель египетского отделения Берлинского музея, предложил применить свои инженерно-строительные знания на практике в Египте, Борхардт, не колеблясь, в тридцать два года начинает новую жизнь. Таинственная мистическая цивилизация Древнего Египта завораживала и необъяснимым образом притягивала, она обещала нечто необычное, то, что современность дать не могла. Борхардт посвятил себя науке. Даже свою женитьбу в 1903 году на дочери известного банкира Эмили Коен он использовал на благо египтологии. Брак сделал его финансово независимым человеком, многие раскопки Борхардт проведет за свой счет, ведь от государства мало что дождешься.

В 1911 году Людвиг приступил к раскопкам Эль-Амарны – местность в Среднем Египте, где в древности находился город Ахетатон. На тот момент ученым была известна столица фараона Эхнатона и странная религиозная реформа. Но проклятая чета была интересна только узкому кругу специалистов, широкая публика мало что о них знала.

На месте раскопок в Эль-Амарне

Четыре исследовательских сезона Борхардт распланировал до 1914 года. В первую очередь его интересовала архитектура Ахетатона. Три тысячи лет назад этот город задумывался как сакральный символ Атона, в корне отличающийся от древних столиц Кемета – Фив и Мемфиса. Невысокие дворцы, открытые просторные храмы, широкие улицы, роскошные фонтаны, аллеи, богатые дворцовые сады и зверинцы, даже дома простых людей разительно отличались от тех, что были в Фивах, удобные и светлые. Фараон явно пытался повысить социальные стандарты жизни. Солнечный и свободный город, окруженный пустыней и скальной грядой, будто отделялся от остального Египта, оставшегося верным традициям предков. Ахетатон – символ противоборства нового и старого, яростной борьбы одного бога Атона с сотнями богов Кемета. Между царственной четой и древнеегипетским обществом образовалась пропасть, которая и поглотила их. Эхнатон и Нефертити мечтали о династии солнцепоклонников, но за двадцать лет правления ввергли страну в экономический и политический хаос. Идея одного бога оказалась слишком несвоевременной, она ушла в тень Истории, чтобы неожиданно обрести силу и многочисленных сторонников спустя тысячелетия, а цари-реформаторы прокляты и преданы забвению. В этой жестокой борьбе было много человеческих жертв и загадок. Раскопки в Ахетатоне могли пролить свет, но тайное, глубоко спрятанное, опасное и ядовитое не спешило обнаруживать себя. Город строился впопыхах, еще при жизни Эхнатона он начал разрушаться (как символично!). Так что археологи мало на что могли рассчитывать, и уж тем более на уникальные находки.

6 декабря 1912 года Борхардта попросили срочно прийти на место раскопок. Была обнаружена мастерская. В нескольких сантиметрах от ее стены в кирпичной пыли виднелась часть скульптуры, которая лежала лицом вниз. Это оказался выполненный из известняка раскрашенный бюст царицы в натуральную величину. Первое, что увидел Борхардт – красные ленты, спускающиеся вдоль длиной изящной шеи, высокая голубая корона со скошенным верхом. Бюст подняли и перевернули. В мастерской наступила тишина. Спокойно и величественно единственным глазом из нефрита она взирала на потомков своих подданных и чужеземца. Пролежав в песке три тысячи лет лицом вниз (как все символично в ее судьбе!), царица Двух Земель, Верхнего и Нижнего Кемета, великая царская супруга, радость царя – Нефертити, что значит «Прекрасная пришла», вновь увидела свет. Борхардт стал первым, кто испытал на себе ее магическое воздействие. Гордая посадка головы, тонкие черты лица, брови вразлет, прямой нос, красивый изгиб чувственных губ, упрямый твердый подбородок и легкая таинственная улыбка (которая вполне может соперничать с улыбкой Джоконды), взгляд устремлен в вечность, она уверена: самое главное в ее жизни впереди. Лицо проникнуто царственным величием и надменностью, женское обаяние и грациозность, энергичность и спокойствие, но это маска, которую носили все цари, она предназначалась для подданных – трепещущих и благоговеющих. Следует долго всматриваться в лицо, чтобы ощутить нечто иное – жажду власти, чувство собственной исключительности и превосходства, глубокое одиночество, победу и поражение. В царе всегда больше человеческого, нежели божественного. Может, поэтому-то фараоны и запрещали себя рассматривать?

Первым пришел в себя Борхардт и, оглянувшись, поднял с пыльного пола осколок, на котором прочел: «Хвалимого благим богом, начальника работ, скульптора Тутмоса». Вот так они вышли из мрака Истории. Проклятая царица Нефертити и выдающийся скульптор Древнего Египта Тутмос. Соединенные вечностью, они поразили мир.

Появившись на свет в безродной нищей фиванской семье, Тутмос мог рассчитывать только на голод и скорую смерть. Он прокладывал себе дорогу силой таланта, редкого и уникального, который развивал и оттачивал многие годы. Тутмосу повезло в том, что он родился в самое удачное для себя время.

Людвиг Борхардт с помощниками и найденным бюстом Нефертити

Нарушая тысячелетние традиции, Эхнатон приближал к себе простых людей, отличавшихся умом, талантом, преданностью и честностью. У многих появился шанс продвинуться в социальной иерархии, заявить о себе миру, в конце концов, прославиться. И Тутмос этим шансом воспользовался сполна. Он получил титул придворного скульптора, был одним из тех, кто строил Ахетатон, увековечил на барельефах многих знатных вельмож, впоследствии преданных забвению, и царскую чету. Его уникальные высокохудожественные фрески стали древними фотографиями, донесшие до нас образы и представления странного удивительного времени, а главное, лица Эхнатона и Нефертити, их семейную идиллию и горе, любовь и вражду. А еще сквозь толщу песков и столетий до нас дошли слухи, что Тутмос был возлюбленным Нефертити. Ведь многие уникальные шедевры, воспевающие красоту царицы и восхищающие, волнующие нас тонким мастерством, созданы его руками. Только влюбленный мужчина мог сотворить столь удивительные вещи, не утратившие силу воздействия спустя тысячелетия, решили некоторые ученые. Но доказательства любовной связи царицы и скульптора пока не найдены. Под большим вопросом остается и его личная жизнь.

Нефертити. Портрет из мастерской Тутмоса

Помимо бюста Нефертити в мастерской обнаружили более пятидесяти произведений искусства, изображений Эхнатона и его окружения. Несмотря на тщательные поиски, Борхардт так и не нашел инкрустацию второго глаза бюста и позже добавил: «Никаких следов склеивающегося вещества не было обнаружено в глазнице; внутренняя поверхность глазницы выполнена тщательно и не была предназначена для инкрустации». Полноценное обследование, проведенное в Берлинском музее, подтвердило гипотезу Борхардта о том, что бюст царицы – скульптурная модель, а не культовый предмет. Это позволило некоторым ученым выдвинуть версию о том, что Нефертити была одноглазой, а затем ей приписали и горб. Но опять же никаких документальных свидетельств по данному факту нет.

Как было установлено, бюст Нефертити идеально отвечал египетским представлениям о мерах. Специалисты много говорили о симметрии лица, половины которого поразительным образом зеркально идентичны друг другу: подбородок, рот, нос и урей царицы расположены точно по сторонам предполагаемой центральной вертикальной линии лица. Некоторые отступления от этого правила имеются в области короны, левая часть которой несколько шире правой, и в области спины, где левое плечо ýже правого.

Прошли годы, и с помощью компьютерной томографии ученые обнаружили ряд интереснейших деталей, которыми на ранних этапах создания памятника достигалась балансировка его частей. Теперь известно, что изначально известняковая основа бюста имела более длинную и тонкую шею, плечи разной высоты, более прямую заднюю часть парика и другой угол верхней его плоскости, которая резче уходила вниз спереди назад. Чтобы исправить эти ошибки и достичь итогового равновесия, скульптор использовал гипсовую массу, которая была добавлена на плечи, на заднюю часть шеи и головной убор. Впрочем, еще Борхардт предполагал, что отдельные части лица царицы были выполнены с добавлением тонкого слоя гипса.

«Исправления» высоты и объема плеч, а также задней части головного убора были особенно важны для создания равновесия в структуре бюста, которое особенно хорошо видно, если на портрет Нефертити смотреть в профиль, когда лицо оказывается на вершине угла, стороны которого образованы шеей и короной. Кроме того, голова в короне имеет значительный вес, который уравновешивается устремленной вперед линией шеи. Эта поза головы царицы создает внутреннее напряжение, жизненность и изыск памятника, которые подчеркиваются отчетливой проработкой длинных мышц в задней части шеи.

Тщательный анализ других портретов царицы из мастерской Тутмоса, явно предшествовавших созданию полихромной Нефертити, демонстрирует, с какой осторожностью и внимательностью скульптор, корректируя стилистические особенности скульптуры первых лет реформации, создавал новый образ царицы, лишенный «утрированного реализма» рельефов и статуй ранних храмов бога Атона в Карнаке и наполненный грацией, величием и одновременно обаянием, столь характерным для лучших творений мастера из Ахетатона.

В скором времени прояснилась еще одна странная деталь. Лицо Нефертити, известное всему миру, скрывало под собой другое, менее выразительное и изящное. Тайна двух лиц в одном бюсте не разгадана по сей день: было ли первоначальное изображение Нефертити ближе к оригиналу и позже приукрашено, или, наоборот, последующая переделка улучшала неточности первоначальной работы Тутмоса?

Декабрьским вечером 1912 года Борхардт записал в дневнике: «Описывать бесцельно – надо смотреть!» Тонкая, жизненная, динамичная красота Нефертити глубоко поразила ученого, он решился на губительный для себя шаг: изуродовав бюст наложенным гипсом, Борхардт представил его египетским властям, те, признав малоценность находки, дали разрешение на вывоз в Германию.

Желтые пески и красный шар, падающий за пирамиды, мягко колышущийся тростник, загадочная и многообещающая улыбка сфинкса – все растворялось в вечерней дымке Кемета. Впервые в жизни царица пересекала границы своей земли.

Вначале бюст попал в частную коллекцию Джеймса Саймона, который в 1920 году передал ее в дар немецкому кайзеру. Скульптуру поместили в «Новый музей» недалеко от дворца Гогенцоллернов в центре Берлина. Так египетская царица оказалась соседкой германских императоров. Внутри музей был выполнен в виде древнеегипетского храма, колонны и стены расписаны и покрыты иероглифами, это производило неизгладимое впечатление на посетителей.

Какой жуткий скандал разразился в 1923 году, когда в египетском музее Берлина в специальном зале с особой подсветкой расписанный известняковый бюст был представлен широкой публике! Вот тогда-то египетские власти и узнали, что потеряли! Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Немецким археологам, в том числе и Борхардту, было запрещено проводить раскопки в Египте. Началась долгая тяжба по возвращению «похищенной красоты», длящаяся по сей день.

В 1933 году в Германии к власти пришли фашисты, египетское правительство вновь требовало официального возвращения царицы, но тщетно… «Истинный ариец» оказался страстным поклонником Нефертити. Тысячелетнее забвение обернулось столетием споров и скандалов. Могла ли она представить, что внуки подданных так рьяно станут добиваться ее возвращения на родину? Что случайно уцелевший бюст вернет ее имя в Историю? Непредсказуемы пути царей.

Бюст Нефертити

Ее город поглощен пустыней, памятники и личные вещи разбросаны по музеям мира, семья разъединена, как и многие века назад. Сколько уже написано о глубокой и крепкой любви одной из самых красивых женщин мира к странному непостижимому Эхнатону! Смерть любимой дочери внесла раскол в дружную семью, каждый остался наедине со своим горем. Чувства не выдержали испытания, место любви заняла ненависть, а Нефертити пришлось уступить другой женщине – Кэйе. Они так и расстались во вражде, непонимании и презрении друг к другу. Власть и царская нега извела все человеческое, корона слишком ослепительна, чтобы помнить о тех, кто под ногами. Счастливая сказка о влюбленных закончилась полным крахом. Они не дожили вместе до старости и не умерли в один день. Каждый остался в одиночестве, оскорбленный и обиженный. Их имена были стерты из человеческой памяти на 3,5 тысячи лет, и вот… опять о них говорят, вспоминают… Но эти двое по-прежнему живут враждой. Они никак не могут решить, кто кого больше любил, кто предал первый, кто затеял религиозную реформу, погубившую династию и посеявшую в стране хаос и разруху.

В 1995 году в музее Берлина открылась выставка объединенной египетской коллекции. Спустя тысячелетия Эхнатон и Нефертити встретились. Она – царственная, прекрасная, надменная и властная. И он – щуплый уродец со странным выражением лица мечтателя и самодура, слабый, загадочный, удивительный. Им есть что сказать друг другу.

Но что стало с Борхардтом? Он принял участие в создании египетского словаря, основал частный исследовательский институт, собрал данные о движении Сириуса и сравнил их с древним календарем. Но вскоре его жену обвинили в «неарийском» происхождении и уволили со всех постов, затем немилость коснулась и его самого. Они вынуждены были покинуть Германию, чтобы вступить в полосу забвения. Тот, кто вернул миру одну из самых загадочных цариц, ушел в ее тень. Надвигалось грозное и жестокое время, в котором евреям и инакомыслящим будет тяжелее всех. Гонение, страх, отлучение от любимого дела, все то, что когда-то пережила Нефертити, теперь сполна досталось Борхардту. Они словно поменялись местами…

Людвиг Борхардт в рабочем кабинете

Как часто он вспоминал о проклятой царице, которая щедро одарила его проклятием?

Людвиг Борхардт умер в Париже 12 августа 1938 года.

Говорят, царской благодарности не существует. Триумфально вернувшись в Историю, высокомерная и надменная Нефертити с играющей улыбкой на устах принимает подношения восторгов и поклонений в Берлинском музее, а Борхардту до сих пор не могут простить нелегальный вывоз бюста. Хотя так ли уж важно, где он находится, главное, что цел и невредим. И потом, по каким-то неведомым причинам время сберегло уникальный шедевр выдающегося скульптора, к которому, скорей всего, и было благосклонно.

Страсти по Хеопсу

Все таинственное притягивает и завораживает, имеет над нами огромную власть. Наши пращуры, жившие тысячи лет назад, оставили после себя много загадок. Разгадывая и постигая их, создается впечатление, что о Вселенной и смысле жизни они знали намного больше нас. Почему? Какие ценности мы утратили или бездарно растратили за несколько десятков веков? Цивилизация Древнего Египта тем и очаровывает, что, тысячи лет пребывая в забвении и внезапно возникнув из тьмы Истории, она сохранила первозданный облик. Стены храмов, фрески, выбитые в камне иероглифы несут печать страстей, надежд, свершений и открытий загадочного народа, называвшего себя потомками богов. Сохранилось предание о золотом веке (конечно же это условное название), когда Древним Египтом тысячи лет правили боги, научившие египтян писать, считать, лечить, строить и править. Таинственные боги, как и уникальная цивилизация, сгинули в безмолвных и опасных песках Сахары. Но мечта о счастливой и вечной жизни, архитектурные и художественные шедевры до сих пор волнуют нас и производят неизгладимое впечатление.

У древнеегипетской цивилизации много символов. Самые известные – улыбка Тутанхамона, бюст Нефертити, пирамиды, сфинкс… Сокровища и тайны фараонов притягивали Александра Македонского, сделавшего столицей своей империи город Александрию; Юлия Цезаря, мечтавшего превзойти Македонского и планировавшего перенести столицу мира из Рима в Александрию; Наполеона, мечтавшего превзойти Македонского и Цезаря. Они соревновались за власть, вкус которой впервые попробовали фараоны. Отчего-то Египет богат на скандальные истории и археологические открытия. Страна Красной и Черной земли по-прежнему арена битвы, только уже амбициозных ученых и тщеславных политиков. В этом, конечно, нет ничего плохого до тех пор, пока не наносится вред историческим памятникам и наследию.

Пирамиды Хеопса, Хефрена, Микерина, мастабы и гробницы царских жен, детей, знати, военачальников, визирей, хранителей казны – все это колоссальный погребальный комплекс в Гизе, который тесно связан с царским погребальным ритуалом. Похоронная процессия с телом фараона из дворца направлялась к Нилу и на ладьях переправлялась на западный берег реки. Процессия подплывала к пристани, где начиналась церемония. После установления статуй фараона в пяти нишах его тело помещали в подземной погребальной камере и старательно замуровывали. Рядом с верхним заупокойным храмом, с западной его стороны, находилась собственно пирамида, вход в которую в период Древнего царства располагался в северной стене. С четырех сторон пирамиды в углублениях скалы помещались четыре деревянные ладьи, предназначенные для путешествий по загробному миру. Погребальные сооружения в Гизе были связаны друг с другом красивыми аллеями из отшлифованных каменных блоков с изумительной резьбой. Одна только аллея Хеопса протянулась примерно на один километр. К сожалению, от сказочного великолепия города мертвых остались только пирамиды, Большой сфинкс, разрушенные храмы и разграбленные мастабы. Самым загадочным и уникальным сооружением считается пирамида Хеопса (древнеегипетское Хуфу) и сфинкс, которого Геродот назвал «первым чудом света». Кстати, единственное из семи чудес света, сохранившееся до наших дней. И неудивительно. Пирамида Хеопса – после Великой Китайской стены самое большое сооружение в мире, воздвигнутое за всю историю существования человечества. Разрушить такого исполина не так-то просто. Пирамида – уникальный шедевр инженерного и архитектурного искусства не только из-за гигантских размеров. Ее высота 138 метров (первоначальная 146 метров), почти пятидесятиэтажный небоскреб. Площадь основания составляет 230 × 230 метров. Как если бы рядом разместить флорентийский и миланский соборы, собор Святого Петра в Риме, собор Святого Павла и Вестминстерское аббатство в Лондоне! Состоит пирамида из 203 рядов каменной кладки, где блок в среднем весит 2,5 тонны. Подогнаны они друг другу настолько плотно, что лезвие ножа нельзя просунуть! Общий вес 6,3 миллиона тонн, объем 2 521 000 кубических метра, площадь основания 53 тысячи квадратных метров, что составляет десять футбольных полей. Прочность достигалась не только за счет подгонки камней друг к другу, но и благодаря специальному гипсовому раствору. Прежде чем положить на камень следующий, на его поверхность наливалось гипсовое молоко. Оно заполняло все выбоины и проникало в вертикальные стыки, обеспечивая монолитность кладки.

Само название «пирамида» в дословном переводе с греческого – «огонь, который внутри», а в древнеегипетском варианте – «горизонт Хуфу». Древние греки, в отличие от нас, видели пирамиду еще облицованной. Ее белые контуры светились в лучах солнца, а вершина, покрытая тонкими золотыми пластинами, слепила глаза – отсюда и название, так точно отражающее суть. Часть облицовки сохранилась только у пирамиды Хефрена.

Архитектором Великой пирамиды считается Хемиун, визирь и племянник Хеопса, носивший титул «управляющий всеми стройками фараона». Но есть и другая версия, по которой архитектором не только этой, но и ряда других является Имхотеп, одна из самых загадочных личностей Древнего Египта. Советник фараона Джосера, главный архитектор, астроном, жрец, писатель, врачеватель, изобретатель, обожествленный при жизни. Ученые по праву прозвали его «египетским Леонардо да Винчи». Он спроектировал и возвел шестиступенчатую пирамиду Джосера и якобы оставил после себя записи и чертежи. Они-то и попали в руки Хеопса, благодаря которым была построена Великая пирамида. Но все это только легенда.

Пирамида Хеопса

А что от жизни? Глядя на гигантского исполина в 6,5 миллиона тонн, сам собой возникает вопрос: какими инструментами пользовались египетские строители? По мнению историков: кувалда, клинья, бревна, канаты, подъемные рычаги. Безусловно, это вызывает ироничную улыбку у нас и скептическую у египтологов. По свидетельству «отца истории» Геродота, пирамиду строили 25 лет 100 тысяч человек. А когда у Хеопса закончились деньги (неужели у фараонов и царей такое возможно?), он нашел «изумительный» выход – отдал дочь в публичный дом, а на вырученные деньги продолжал стройку. Деньги, как известно, не пахнут. За Геродотом водился грешок: он был потрясающим сказочником, но дурным историком. Непроверенные слухи, субъективные эмоциональные впечатления, личные домыслы выдавал за достоверные факты. Дотошные и скрупулезные ученые много неточностей обнаружили в его сочинениях. К сожалению, а может, и к счастью, душещипательная и драматическая судьба дочери Хеопса и «100 тысяч человек» оказались выдумкой. Египтологи подсчитали: на возведение Великой пирамиды требовалось всего-то 8 тысяч человек. В десять раз меньше, чем заявлял Геродот! Как правило, это были крестьяне, для которых грандиозная стройка являлась всего лишь сезонной подработкой. И выступали они скорее как подсобные рабочие, сколько же было профессиональных строителей до сих пор неизвестно. Согласитесь, факт, вызывающий недоумение.

Геродот. Античный бюст

До сих пор ученые не знают ответов на самые простые вопросы. Какова была первоначальная высота пирамиды? Длина стороны основания? Время постройки? Цель столь невероятных усилий по ее возведению? Как она строилась? А в свете новейших открытий – кем?

Множество вопросов возникает в связи с планировкой внутренних коридоров и главной царской камеры с пустым саркофагом (размеры которого больше, чем дверной проем). Наружу от этого помещения ведет под углом узкий проход – вентиляционный канал, а над камерой находится несколько пустых разгрузочных помещений, сооруженных для того, чтобы уменьшить огромное давление каменной массы. Внутри Великая пирамида выложена декоративным камнем. Стены были покрыты яркой краской, от которой практически не осталось следов.

Один крупнейший историк архитектуры заметил, что пропорции пирамиды Хеопса отличаются от пропорций других пирамид. Случайно ли это, или пирамида строилась по какому-то особому плану? В основе пирамиды лежит скала высотой 8,2 метра. Периметр основания пирамиды, находящегося на гранитной поверхности, имеет отклонение от горизонтали не более двух сантиметров и представляет собой идеальный квадрат со сторонами 230 метров. Уникальность пирамиды состоит также в исключительной точности ориентации граней по сторонам света. Сегодня достижение такой точности потребовало бы применения лазерных теодолитов, топографических карт с разрешающей способностью 10 метров, высококлассных инженеров и астрономов. Как достигли этого древние, не имевшие ничего из вышеперечисленного, непонятно. В XVIII веке была обнаружена еще одна особенность: когда солнце движется вокруг пирамиды, можно заметить неровность стен – вогнутость центральной части. Зачем древние зодчие добивались такой высокой точности, если она не могла быть даже замечена простым глазом? Один из ответов, возможно, кроется в стремлении древних зашифровать в размерах Великой пирамиды некие фундаментальные численные значения. А для этого требуется высокая точность размеров. В результате, например, отношение длины основания пирамиды к ее высоте, разделенное пополам, дает знаменитое число «пи» (отношение длины окружности к ее диаметру) с точностью до шестого знака! Об этом числе говорится в древнеегипетском папирусе Ринда (хранящемся в Британском музее в Лондоне). Возможно, оно намеренно зашифровано в размерах пирамиды Хеопса, причем с более точным значением, чем его знал великий Архимед, живший позже на 2000 лет! По мнению Раймонда Маннерса, своеобразные вогнутые «зеркала» на гранях общей площадью около 15 гектаров служили для фокусировки солнечных лучей в день летнего солнцестояния. В этот день, когда Солнце стояло лишь в 6,5 градуса от зенита, происходило фантастическое действо: благодаря отполированным граням Великая пирамида сверкала, как бриллиант! В фокусе вогнутых «зеркал» температура поднималась до тысячи градусов! Собравшиеся толпы людей начинали слышать потрескивание, идущее от этих точек, усиливающееся постепенно до громоподобного оглушающего звука.

Но есть версия, по которой вогнутость – не что иное, как отражение радиуса.

Пирамида Хеопса – единственная, в которой использованы восходящие и нисходящие проходы. Одной из ее особенностей является огромной длины спуск «большая галерея». В конце расположен узкий проход, ведущий в «комнату фараона», стены которой оформлены отполированным гранитом. Ученые считают ее триумфом египетской геометрии, так как, по их расчетам, она была построена согласно правилам «золотого сечения».

Существует множество теорий, объясняющих секрет строительства пирамиды, включая использование покатых насыпей, тянущихся до пустыни, удлинявшихся по мере того, как росла высота пирамиды, использование насыпей, которые поднимались вокруг пирамиды по мере ее увеличения, и даже саней при транспортировке известняка.

Некоторые энтузиасты находили вроде бы следы, интерпретированные как машинная обработка камня, это ставит под вопрос авторство и время строительство всех трех пирамид. Высказываются также сомнения в том, что Великая пирамида действительно была усыпальницей фараона Хеопса. В пользу такого предположения выдвигают три аргумента:

• Погребальная камера, вопреки обычаям того времени, не имеет никаких украшений.

• Саркофаг, в котором должно было покоиться тело умершего фараона, лишь грубо отесан, то есть окончательно не готов; крышка отсутствует.

• И наконец, два узких хода, по которым через небольшие отверстия в корпусе пирамиды в погребальную камеру проникает воздух снаружи. Но мертвые в воздухе не нуждаются.

Впрочем, еще древние сомневались в том, что пирамида – гробница фараона. До нас дошли странные обрывочные арабские легенды про то, что пирамиды и сфинкса строили боги, а люди им только помогали. О том, что в глубине пирамид обитает неведомое существо с лицом льва, а в его руках семь ключей Вечности. И конечно же легенда о несметных сокровищах, спрятанных в самой пирамиде Хеопса.

В 820 году н. э. халиф Багдада Абдулла Аль-Мамун, армия которого захватила Египет, осуществил первую удачную попытку проникнуть в пирамиду. Он был ученым и вычитал из древних книг, что пирамида Хеопса – хранилище знаний могущественной древней цивилизации. Помимо книг, карт и звездных атласов там якобы хранились таинственные предметы вроде «стекла, которое не гнется и не ломается», и «оружия, которое не ржавеет и не тупеет». Поскольку вход в пирамиду был замурован в римскую эпоху, рабочим Аль-Мамуна пришлось пробивать брешь в одной из граней пирамиды. Хотя Аль-Мамун правильно избрал северную сторону для поиска входа, он так и не обнаружил старого хода в строение и приказал создать новый. Нужный участок пирамиды поливали кипящим уксусом, чтобы облегчить нанесение ударов тараном. После извлечения двухсот блоков арабами был открыт вход в Большую галерею, ведущую к погребальной камере с захоронением Хеопса. Однако халиф так и не нашёл никаких сокровищ, поскольку усыпальница Хуфу, как и большинство египетских захоронений, по мнению историков, была разграблена ещё самими древними египтянами. Аль-Мамун, потерпев фиаско, пришёл в неистовство и приказал разобрать пирамиды, но так и не сумел достигнуть этой цели. Именно этот вход мы до сих пор используем. Настоящий находится выше, в 17 метрах над землей и в 7 метрах к востоку от главной оси север – юг.

В 1168 году часть Каира была сожжена и разрушена арабами, не желавшими отдавать его в руки крестоносцев. Когда пришло время восстановления, то строительный материал брали с пирамид. Вместе с облицовкой пирамида лишилась своей вершины – пирамидона – и верхних слоев кладки, став, таким образом, меньше на 9 метров.

Долгое время, кроме грабителей, Великая пирамида мало кого интересовала, пока в XVIII веке не вышла книга Ричарда Покока «Путешествия». Целая плеяда блестящих ученых начала научное изучение пирамиды. Десятки ученых вместе с Наполеоном прибыли в 1798 году в Египет. Великую пирамиду максимально точно обмерили и выяснили потрясающие вещи: в размерах пирамиды и внутренних помещений были заложены почти все математические постоянные величины Земли и космоса, касающиеся времени, расстояний, веса и объема. Пирамида оказалась справочником о мироздании. Существует легенда, будто бы Наполеон провел ночь в камере фараона, как когда-то Александр Македонский. Утром Бонапарт вышел из пирамиды бледный и взволнованный. На вопрос, как он провел ночь, император ответил, что его все равно не поймут и ему не поверят. А уже будучи узником на острове Святой Елены на вопрос, что же все-таки произошло тогда в пирамиде, ответил: «Не важно, все уже свершилось».

Бонапарт у пирамид. Художник М. Оранж

ХХ век подарил ученым много открытий, но тайн меньше не стало.

В 1954 году вблизи пирамиды была случайно обнаружена яма с древнеегипетскими лодками, разобранными на части. По сей день царская ладья считается самым древним в истории кораблем. Она построена из кедра и можжевельника без единого гвоздя, завершается она каютой, закрытой циновкой. Ее длина – 32,5 метра, а ширина – 5 метров. Ладья была разобрана на 650 частей, которые в свою очередь состояли из 1224 отдельных элементов. Ученым потребовалось 16 лет (!), чтобы собрать ее. Любопытно, что по форме судно рассчитано на океанское плавание. Примечательно, что на ней сохранились следы ила, видимо, Хеопс плавал по Нилу. Был построен музей солнечной ладьи. Именно на ней фараон должен был отправиться в загробный мир.

Учеными было выяснено, что форма пирамиды способствует обезвоживанию организма и позволяет длительное время сохранять мертвые тела, которые в специфических условиях пирамиды мумифицируются. Установлено, как сообщают, что внутри пирамиды время течет с замедлением, сами собой затупляются острые кромки режущих предметов, замедляется окисление металлов, скорость протекания многих химических и физических процессов. Но самая главная загадка, эхо которой дошло до нас благодаря обрывочным арабским сказаниям, – о некоем «Зале записей», в котором хранятся священные писания «допотопных времен».

В 1987–1988 годах благодаря сверхчувствительной аппаратуре было обнаружено, что пирамида Хеопса пуста по крайней мере на 15–20 %. То есть массивы каменных глыб хранят доселе не открытые пустоты. Для сравнения необходимо вспомнить, что все известные камеры и шахты составляют меньше 1 % от общего объема пирамиды. Так, за стеной галереи действительно есть полости, но они наполнены не воздухом, а тщательно просеянным песком, который по составу оказался абсолютно идентичным тому, который находится в 6 километрах от пирамиды, к юго-западу от нее. Для чего древним строителям понадобился именно этот песок, остается непонятным.

В 1993 году инженер-робототехник Рудольф Гантенбринк сделал еще одно открытие: запущенный им в южную шахту погребальной камеры царя управляемый робот «Упуат-2» примерно на середине пути послал изображение двери, за которой находилась таинственная камера, тщательно запечатанная с двух сторон, со стороны шахты и с внешней стороны пирамиды, куда она выходит. Робот высветил не просто дверь, а миниатюрную решетку, которой древние египтяне закрывали погребальные камеры. Недалеко от этой решетчатой двери лежали два медных инструмента, один из которых был сломан. Впервые в пирамиде был найден металлический предмет.

В 1998 году между сфинксом и пирамидой Хефрена, в 250 метрах от основания пирамиды Хеопса, была обнаружена таинственная шахта, заполненная водой. Она стала источником многих слухов. Некоторые утверждали, что она соединяет Великую пирамиду и сфинкса. Недавно египтолог Захи Хавасс провел ее тщательное исследование. После откачки воды и расчистки первого уровня шахты был найден вход во второй уровень помещений, находящийся на глубине 15 метров. Там были обнаружены шесть высеченных в скале помещений с большими гранитными саркофагами в двух комнатах. В ходе раскопок нашли остатки кости, дерева и керамики, приблизительно датированной XXVI династией. Третий уровень, лежащий на глубине 25 метров, был полностью заполнен водой. На глубине виднелись остатки четырех столбов с огромным саркофагом между ними. Возможно, именно об этом помещении пишет Геродот в «Истории», говоря, что Хеопс захоронен в большом саркофаге на острове, окруженном водой, неподалеку от Великой пирамиды.

Неожиданные открытия постепенно меняют наше представление о древнеегипетской цивилизации, времени ее появления и тех возможностях, которые были подвластны древним. Более того, появляется много интересных, странных, но вроде бы аргументированных точек зрения. Вот некоторые из них.

Первая версия. Пирамиды – хранилища знаний. В пирамидах IV династии языком геометрии рассказывается о математических, астрономических и географических знаниях древних египтян – от числа «пи» до диаметра земного шара.

Вторая версия. Пирамиды – звездная хроника. Они напоминают о планетах Солнечной системы и катастрофе, которая произошла 22 сентября 10 532 года до н. э., тем самым предупреждая человечество, что все в мире циклично и многое повторяется. Помимо хроники пирамиду можно представить как уникальный способ сохранения знаний.

Третья версия. Пирамиды – земной прообраз Звездного рая. Комплекс Гизы отражает то место на небосводе, куда уходит душа фараона после смерти. Аналогии: пирамиды – пояс Ориона (гипотеза, выдвинутая Робертом Бьювелом). Если посмотреть на пояс Ориона, можно заметить, что расположение его трех звезд вроде сходно с расположением пирамид Гизы. Мало того, даже яркость звезд соответствовала размерам пирамиды. Однако угол наклона пояса Ориона в настоящее время не совпадает точно с осью расположения трех пирамид. С помощью компьютера удалось реконструировать звездное небо над Великой пирамидой в 2500 году до н. э. Оказалось, что в те времена один из южных коридоров пирамиды Хеопса был точно направлен на звезду Сириус, которая отождествлялась египтянами с богиней Исидой. Другой коридор – южный – указывал на нижнюю из трех звезд, составляющих пояс Ориона – созвездия, считавшегося обителью бога Осириса, принесшего цивилизацию в долину Нила. Компьютер позволил вычислить и время, когда пояс Ориона и три крупнейшие египетские пирамиды с точностью совпадали – этот момент относился к 10 642-10 546 годам до н. э. По мнению Бьювела, создатели комплекса в Гизе и сфинкса предполагали построить некие хронологические маяки, которые побуждали бы будущие поколения искать истинный смысл их проекта.

Четвертая версия. Пирамиды – «гравитационно-пространственный маяк». Пирамиды являлись «преобразователями пространства», возмущающими «ткань» пространства – времени. Может быть, это даже не устройство для перемещения, а своеобразный «маяк», призванный обратить внимание на что-то (такое предположение высказывает Е. Востокова в книге «Открой для себя Египет»).

За всеми этими перипетиями тайн и загадок фараон Хеопс, имя которого носит Великая пирамида, часто уходит в тень. А жаль… Что мы знаем об этом человеке? Практически ничего. Если бы не слоновая статуэтка высотой 7,5 сантиметра, найденная в храме Хентиментиу, в Абидосе, мы бы даже не знали, как он выглядит. Круглолицый, невысокий, коренастый. Греки описывали его тираном, а египтяне считали мудрым и добрым правителем. Вот уж воистину каждому свое! У него было девять детей, и он любил воевать. Ничем особым двадцатитрехлетнее правление Хеопса не отличалось. Конечно, за исключением Великой пирамиды. Но в последнее время ученые сильно сомневаются, что фараон действительно к ней причастен. Да и срок по египетским меркам не такой уж большой. Для сравнения: фараон Джосер правил восемьдесят лет, из которых двадцать девять лет строил ступенчатую пирамиду, а Рамзес Великий – сорок лет. Но почему пирамида названа именем фараона Хеопса? Одним из самых главных аргументов в этом вопросе являются граффити (якобы оставленные древними строителями), в которых упоминается имя фараона. Все больше ученых склоняется к тому, что граффити – подделка, вполне возможно, сделанная в начале XIX века одним из первых исследователей пирамид в Гизе Джованни Бельцони. Так что Великая пирамида носит условное название. Совершенно ничего не понятно и с сокровищами. Считается, что грабители все давно вынесли. И даже крышку саркофага, которая больше дверного проема. Неужели они ее телепортировали?

Пирамида Хеопса в разрезе

Или еще один интересный момент. Если взять чертеж Великой пирамиды и перевернуть его, мы увидим, как вентиляционные шахты образуют две пирамиды (своего рода русская матрешка). Уж не пирамиды ли Хефрена и Микерина? А если условно продлить грани пирамиды, то получается мегапирамида, в которой пирамида Хеопса выступает как пирамидон, но покрытый не золотыми пластинами (пойди найди столько золота!), а облицовкой, сверкающей на солнце, словно бриллиант. Тогда древнеегипетское название «горизонт Хуфу» становится более понятным. Соответственно, большая часть мегапирамиды находится под землей, где и располагаются «залы Тота», охраняемые сфинксом.

Но это лишь игра воображения.

Официально Великой пирамиде 4,5 тысячи лет. Но старая арабская пословица «Все на свете боится времени, но время боится пирамид» звучит угрожающе. Ведь она – свидетельница многих канувших в Лету цивилизаций и народов, а главная ее тайна так и остается неразгаданной.

Жемчужина Индии

В Индии уже стало традицией – хотя бы раз в жизни посетить Тадж-Махал. Пережить фантастическое чувство откровения и красоты, в который раз восхититься необыкновенной историей любви и, грустно вздыхая, надеяться, что и в жизни маленького человека когда-нибудь случится чудо. Днем молочно-белые мраморные стены Тадж-Махала принимают лучи яркого солнца и сами излучают свет. Так осуществляется вселенский закон, открытый древними мудрецами, – отдавать миру столько, сколько из него берешь, это и есть гармония и совершенство миропорядка. Ночью Тадж-Махал исполняет предназначение Красоты и Чуда – мраморные стены источают лиловое сияние, а ранним утром – розовый, почти перламутровый свет. Восхищенный необычностью происходящего молодой и неизвестный поэт с изумлением и восторгом рассматривал рукотворное чудо. Отражаясь в спокойных водах реки, загадочно сияя в утренней дымке, Тадж-Махал парил над землей, устремляясь ввысь, к небесам, к тем двоим, благодаря которым и был создан. Удивительное чувство восторга, успокоения и радости поэт пронес через всю жизнь. В самые трудные минуты он вспоминал белоснежное парящее мраморное чудо над водой и в этом черпал новые силы для борьбы. И однажды мир узнал о поэте, а он воспел Тадж-Махал: «Пусть великолепие алмаза, рубина, жемчуга исчезнет, как магическое мерцание от радуги, только пусть одна слеза – Тадж-Махал ярко сияет на сцене времен» (Рабиндранат Тагор).

Тадж-Махал не просто архитектурное чудо, он одна из самых больших загадок Индии. Весь проект, планировка, конструкции сооружений – все было основано на тщательных математических расчетах. Десятки математиков должны были обосновывать каждый шаг строительных работ. Он расположен на площади 100 гектаров, и все сооружения связаны между собой единой логической системой правильных математических и геометрических связей. Венецианские архитекторы, посещавшие Тадж-Махал в XVIII веке, писали, что сам Архимед Сиракузский не мог бы найти более правильного решения планировки комплекса. Английские ученые, исследовавшие Тадж-Махал в 1815 году, пришли к выводу о безупречности математических расчетов при строительстве сооружений и высокого качества работ. Они высказали мнение, что дворец будет стоять вечно, так как построен «в полном соответствии с природными и общественными требованиями». Какой смысл зодчие вкладывали в строгие математические расчеты? В чем магическое и философское предназначение уникальной во всех отношениях выверенной симметрии?

Воспетый поэтами, Тадж-Махал много веков воспринимается как символ глубокой и верной любви. Но мало кто знает, что в действительности строительство мавзолея подтолкнуло к заговорам и многочисленным убийствам. Белоснежные мраморные стены пропитаны кровью и слезами.

Неужто столь грандиозное сооружение выстроено в память только об одной женщине? Что она представляла собой? Возможна ли вообще любовь на холодной и туманной вершине власти?

Мавзолей Тадж-Махал в Агре. Художник В. В. Верещагин

Принц Кхурам, прямой потомок Тамерлана, третий сын Шах-Джангира и раджпутской царевны Маимати, получил прекрасное образование, серьезно увлекался архитектурой и строительством (что впоследствии позволило некоторым исследователям назвать автором Тадж-Махала именно его). Им восхищался отец, выделяя из всех сыновей. Кхурам, как и положено энергичным и честолюбивым мужчинам из царской семье, мечтал о власти. Арджуманад Бану Белам, приходившуюся двоюродной сестрой, он знал с детства. Их судьбоносная встреча на рынке, так красочно описанная в литературе, не более чем красивая легенда о Золушке. Арджуманад – дочь высокого сановника – жила в роскоши и ни в чем не знала отказа. Они с детства запали друг другу в сердце, а их мечты и желания во многом сходились. Отношения между влюбленными с самого начала складывались непросто. Арджуманад вынуждена была уступить любимого персидской принцессе, брак с которой состоялся по политическим соображениям. Империя Великих Моголов была мусульманским государством, а значит, мужчина имел право на четырех жен. Шах-Джангир, видя, что с годами привязанность и увлечение сына к девушке становится сильнее, дал добро на свадьбу. Но в те времена астрология играла решающую роль в жизни не только страны, но и людей. Для того чтобы звезды благоприятно сошлись и свадьба прошла под благословением небес, надо было ждать еще пять лет. Через такие тернии любви прошли Кхурам и Арджуманад. Многолетняя разлука только усиливала притяжение между ними и распаляла чувства. В эти непростые и долгие годы ожидания Арджуманад пережила покушение со стороны первой жены Кхурама, которая, видимо, чувствовала в ней грозную соперницу, а еще насмешки придворных, за спиной прозывавшие ее «старой девой». Ведь ей было уже девятнадцать лет, а в те времена девушки в Индии выходили замуж в четырнадцать – пятнадцать лет. Мало кто верил, что Арджуманад сохранит верность, а Кхурам не увлечется другой женщиной. Но как же плохо они ее знали! Став женой Кхурама, она покажет им свой истинный характер.

В 1612 году настало долгожданное благословение небес. Во время свадебной церемонии Шах-Джангир согласно традиции дал новое имя невестке – Мумтаз Махал, что значило «Украшение дворца». Поэты и художники тут же принялись воспевать ее красоту. Но давайте внимательно всмотримся в ее портрет. Как и многие этнические армянки, в молодости она была прекрасна – тонкие восточные черты лица, черные брови, миндалевидные глаза. Но взгляд… тяжелый, острый, пронзительный. Эта женщина хорошо знала, чего хотела. В ней нет ни капли сентиментальности, жесткая, волевая, целеустремленная. Настоящая боевая подруга. Именно такая и нужна была принцу, мечтавшего о власти. Когда он поднял мятеж против отца, Мумтаз, не колеблясь, пошла за ним до конца. Годы жестокой борьбы, военных походов, интриг и сокрушительное поражение. Долгое мучительное ожидание смерти. Но Шах-Джангир был мудрым человеком. В борьбе власть становится только слаще, и молодой амбициозный сын уже пробует свои силы. Такого не остановить, но и убивать лучшего из лучших не хотелось. Побежденного Кхурама отправили в ссылку, и Мумтаз последовала за ним. И вновь годы интриг, на протяжении которых Мумтаз рожала и хоронила детей. Из четырнадцати выжили восемь: четыре сына и четыре дочери. Горе чередовалось с радостью, надежда – с поражением. Когда именно Кхурам принял решение убить брата и как оно ему далось – неизвестно. Но, преступив кровные связи, он дал понять, что власть дороже чего бы то ни было.

Кхурам взошел на трон с кровавыми руками и взял имя Шах-Джахан, что значило «Властитель мира». А рядом, как всегда, была Мумтаз Махал. Хранительница государственной печати и советник, без ее присутствия не обходился ни один прием или государственный совет. За глаза ее называли истинным правителем империи. Общее стремление к власти, общие преступления и убийства связали намного крепче, чем любовь. Она рожала в военных походах, а если заболевала, то самые важные государственные встречи без промедления переносились. Говорят, она могла видеть человека насквозь, легко распознавала ложь, обладала незаурядными способностями стратега. При ней империя Великих Моголов крепла и богатела. Принципом политики правления Шах-Джахана стала фраза: «Если и есть рай на земле, то он находится здесь». Император продвинул границы империи на северо-запад и юг, построил город Шахджаханабад, Соборную мечеть в Дели, Красный форт и конечно же знаменитый на весь мир мавзолей Тадж-Махал.

Красный форт

В 1629 году Шах-Джахан с войском вышел из Агры и направился на юг, чтобы покарать наместника мятежного Декана. Восстание было подавлено, наместник смещен. Но радость победы сменилась черным горем. До сих пор неизвестно, что двигало императором, бравшим в военные походы беременную жену. Историки предполагают, что он опасался за ее жизнь. Ведь кроме Мумтаз, как и полагалось восточному правителю, у него были еще три жены и гарем, и он хорошо знал, что женская половина дворца жаждала ее смерти. Во время четырнадцатых родов Мумтаз была занесена инфекция. Императрица сгорела за несколько дней. Ей было тридцать шесть лет. А дальше тоже много непонятного. Есть две версии. По одной из них, Шах-Джахан поклялся умирающей жене увековечить память о ней и их любви. Что довольно странно для жестокого и властолюбивого человека, не обремененного сентиментальностью и моралью. О нет, я ни в коем случае не умаляю силу любви и ее способность облагораживать даже самых последних деспотов. Но есть другая версия, которая достаточно правдоподобно отвечает характерам этих людей. Шах-Джахан обещал исполнить все, что Мумтаз пожелает. Она просила его больше не жениться и не заводить детей, чтобы у ее сыновей не было соперников в претензиях на трон. «Во-вторых, – говорила она, – прошлой ночью во сне я видела красивый дворец, подобного которому, наверное, нет ничего во всем мире. Постройте в память обо мне такой дворец и похороните в нем мои останки. Он должен быть уникальным, исключительно красивым и совершенным». – «Но как мне узнать, каким он должен быть?» – спросил император. «Вам принесут его проект», – сказала она ему. Столько веков воспеваемая поэтами любовь Мумтаз Махал к мужу так похожа на женский эгоизм, чувство собственника, властолюбие и поразительное тщеславие (все эти качества ярко проявятся в старшем сыне, свергнувшем своего отца)! Но я не хочу разочаровывать поклонников красивой легенды. Из них двоих определенно кто-то кого-то любил. Восемь дней император провел взаперти в своих покоях, без еды и питья, а когда наконец вышел, сгорбившийся и постаревший, то объявил во всех своих владениях траур, во время которого запрещалась музыка, нельзя было носить яркую одежду, украшения и даже употреблять благовония и косметику. В память о жене Шах-Джахан поклялся построить усыпальницу, какой еще не видывал мир. Сначала Мумтаз похоронили в Бурханпуре, поскольку там разбило лагерь войско Шах-Джахана. И лишь через шесть месяцев гроб с телом перевезли в Агру, где впоследствии над ее могилой вознесся мавзолей.

После погребения Шах-Джахан решил созвать лучших архитекторов восточного мира на совет. Мастера были привезены из Ширазе, Бухары, Самарканды, Багдада, Дамаска и Стамбула. До сих пор неизвестен автор проекта, но предполагают, что им был главный архитектор Устад-Иса, а по другой версии, сам Шах-Джахан. Обсуждались многочисленные варианты, забраковывались сотни схем и планов. Император хотел построить здание, равного которому в мире нет и не будет. Мастера чертили линии будущих полов, чиновники собирали рабочих, в карьерах Раджпутаны выпиливались глыбы лучшего мрамора. Главные каменщики приехали из Дели и Кандагара, архитекторы Хан Руми из Стамбула и Шариф из Самарканда руководили возведением куполов, им помогал мастер из Лахора, декоративными работами ведали бухарцы и делийцы, садовода призвали из Бенгалии, каллиграфов и художников – из Дамаска, Багдада и Шираза. К строительству Тадж-Махала было привлечено 20 тысяч ремесленников! Чтобы разместить такое число людей, построили специальный городок Мумтазабад. Для переноски белого мрамора, из которого построен Тадж-Махал, использовали стадо из 1000 слонов! Здесь работали ремесленники из Италии, Турции и Франции, в том числе венецианский ювелир по имени Веронео и французский мастер золотых дел Остэн из Бордо. Все материалы для мавзолея доставлялись издалека. Песчаник из Сирии, полудрагоценные камни – из копей Индии, Афганистана, Персии и Средней Азии. Нефрит везли из Китая, аметист из Ирана, малахит – из России, сердолик – из Багдада, бирюзу – из Персии и Тибета. Белый мрамор, из которого сделан мавзолей Тадж-Махал, доставлялся из каменоломен Макраны, находящихся в 300 километрах от Агры. Некоторые из мраморных блоков были огромной величины, и для перевозки их погружали в громадные деревянные повозки, в которые были впряжены по нескольку десятков буйволов и волов. Когда воздвигали гигантский купол мавзолея, то для более удобной доставки на большую высоту необходимых материалов была построена покатая земляная насыпь длиной 3,6 километра.

Первая часть комплекса Тадж-Махал, которая открывается глазу, – большой белый купол, который как будто плывет над деревьями. Моголы были последователями ислама, а в исламском искусстве купол указывает путь на небеса. Пройдя через центральные ворота, можно видеть, как Тадж-Махал, стоящий на широкой мраморной террасе, выделяется на фоне неба и отражается в простом прямоугольном бассейне, находящемся прямо перед ним. Это абсолютно симметричное восьмиугольное здание составляет 57 метров в периметре, оно увенчано центральным куполом высотой 24,5 метра и 15 метров в основании. На каждом углу имеются купола меньшего размера и минареты, установленные в каждом из четырех углов террасы.

Сам мавзолей расположен в центре обширной прямоугольной площадки (длина 600 метров, ширина 300 метров). Короткая северная сторона пролегает вдоль берега реки Джамны. С южной стороны треть территории занята хозяйственными постройками и завершается монументальными воротами, ведущими внутрь обнесенного стенами участка, который составляет бóльшую часть прямоугольника. Внутри этих стен находится сад площадью 300 квадратных метров, разделенный надвое по продольной оси узким зеркальным бассейном. В ширину всей речной стороны поднята платформа с высокими (41 метр) минаретами по четырем углам. На западной стороне платформы находится мечеть, на восточной – приемный зал (дом для посетителей). В центре платформы помещена гробница, имеющая в плане квадрат со скошенными углами. С внутренней стороны стены огибает обходной коридор с восьмиугольными камерами на каждом угловом повороте. В центре размещается восьмигранная же погребальная камера, увенчанная невысоким куполом; внутрь ее ведут порталы, по одному с каждой стороны. Камера содержит кенотафы Мумтаз Махал и Шах-Джахана (ложные захоронения), окруженные ажурной мраморной оградой, в то время как подлинные захоронения находятся в крипте непосредственно под камерой. Снаружи арочный портал на каждом фасаде фланкирован двумя ярусами ниш, и все сооружение увенчано луковичным куполом, высоко поднятым над пологой внутренней купольной чашей погребальной камеры. Простые пропорции определяют план и соотношение вертикалей: ширина постройки равна ее общей высоте 75 метров, а расстояние от уровня пола до парапета над арочными порталами составляет половину всей высоты. Как снаружи, так и в интерьере конструктивные массы постройки прикрыты белой мраморной облицовкой, украшенной узорчатой инкрустацией из полудрагоценных камней. Внутренние стены мавзолея и сами саркофаги инкрустированы драгоценными камнями. Инкрустация представляет собой цветы и суры из Корана. Приводятся 644 айята Корана из 24 сур. Сюда ушло 74 камня сапфира, 144 рубина, 625 алмаза, 50 связок жемчуга и 97 топаза. С Цейлона везли ляпис-лазурь, с гор золото в слитках, из Йемена корнелин, фирузу с Тибета, коралл с побережья Индийского океана, аджубу (камень-чудо) из Сурата, хризолит с берегов Нила, оникс из Южной Индии. Бесконечное разнообразие и богатство деталей и совершенное мастерство исполнения делают это сооружение уникальным.

Архитектурный дизайн Тадж-Махала основан на арабской концепции абсолютной симметрии – каждый элемент стоит на своем месте и совершенно вписывается в главную структуру. Здесь все кратно четырем. Согласно исламским традициям число 4 имеет особый смысл. Оно означает завершенность и совершенство. Этим объясняется повторение цифры «четыре» на зданиях и в окрестностях Тадж-Махала. В свою очередь это ведет к установлению равновесия и даже на взгляд человека неисламской конфессии позволяет мавзолею выглядеть таким совершенным. Четыре купола главного здания и четыре минарета по углам террасы создают невидимые диагонали, которые сосредотачивают внимание посетителя на центральном куполе. В главное здание ведут четыре двери, по одной на каждой из четырех более длинных сторон. Тема цифры «четыре» повторяется и в облике сада. Там разбиты четыре квадратные лужайки, каждая из которых одинаково поделена на 16 участков, что в целом создает 64 цветочные клумбы. На каждой клумбе посажено по 400 цветущих растений, и этому порядку следуют до сих пор.

Здание стоит на довольно высокой квадратной платформе (56 × 56 метров), углы которой «срезаны», образуя неравносторонний октаэдр. Беломраморная пена стен украшена искуснейшими мозаиками из тысяч драгоценных и полудрагоценных камней. Сплетенные в изысканный орнамент стебли растений и вязь арабских букв, выложенных черным мрамором. Четырнадцать сур из Корана – традиционное для мусульманской архитектуры украшение – венчают своды арок над окнами. В центре – резная мраморная ширма, за которой видны две те самые ложные гробницы, или кенотафы. Очень тихо, в открытые всем ветрам окна падают солнечные лучи. На стенах – гирлянды неувядающих каменных цветов, вечным ковром покрывающих пол и стены. Даже в наше время здание мавзолея создает ощущение небывалой роскоши, хотя раньше он выглядел еще богаче. Когда-то двери в индийский Тадж-Махал были из серебра, в них были забиты сотни маленьких серебряных гвоздиков. Внутри находился парапет из золота, а усыпанная жемчугом ткань лежала на гробнице принцессы, установленной на месте ее сожжения. К сожалению, все это было расхищено.

Примечательно, что башни возведены под углом, они немного отклонены назад – это вовсе не огрех в проектировке, а продуманная деталь. Такое положение минаретов спасло бы усыпальницу от разрушения при землетрясении. Кстати, не чудо ли, что Тадж-Махал ни разу не был сильно поврежден из-за сильных подземных толчков, столь частых в этой сейсмически активной зоне? А еще Тадж-Махал обладает удивительным акустическим эффектом: слово или фраза, произнесенные шепотом, получают здесь значительное усиление и звучат под сводами мавзолея в течение шестнадцати секунд. Более того, строители смогли добиться уникального эффекта: зритель не воспринимает Тадж-Махал как сложную и правильную геометрическую фигуру, он ощущает только красоту.

Во времена Шах-Джахана в бассейне плавали декоративные рыбки, а павлины и другие экзотические птицы важно вышагивали по дорожкам. Стражники, одетые в белые одежды и вооруженные духовыми ружьями, охраняли сад от хищных птиц. Сады – это место, где знатные семьи собирались для отдыха и отдавали дань уважения памяти Мумтаз.

Конечно, даже самый уникальный и прекрасный памятник подвержен влиянию времени, особенно сейчас: заводы, машины, вредные выбросы в реку. Ныне Тадж-Махал защищен от коррозии по старинному косметическому рецепту. Особая смесь из земли, крупы, молока и извести издавна использовалась индийскими женщинами как средство ухода за кожей. Недавно индийские археологи использовали ее для удаления с белоснежного мрамора Тадж-Махала налета, образовавшегося вследствие промышленных выбросов в атмосферу. Рецепт, описанный в индийском источнике XVI веке, оказался столь действенным, что теперь его переняли и итальянские специалисты для очистки архитектурных памятников Рима и Флоренции. Кроме того, этот способ гораздо дешевле технологий, обычно применяемых для очистки зданий.

На этот невероятный и грандиозный символ любви было потрачено 32 миллиона рупий и 22 года. Первоначально Шах-Джахан назвал мавзолей «Тадж-Бибика-Рауза», что значило «Усыпальница царицы сердца».

Портреты Мумтаз и Шах-Джахана

Некоторые исследователи сомневаются в том, что амбициозный и тщеславный Шах-Джахан в этом невероятном проекте забыл о себе. И вот к каким выводам они пришли: соревнуясь с Небесами, он хотел возвести рай на земле, где находился бы трон Аллаха. Поэтому и выбита на воротах сура из Корана, заканчивающаяся словами «войди в мой рай!». А весь комплекс спроектирован именно по описаниям в Коране места, где пребывает Бог. Поэтому мавзолей находится не в центре, а в конце райского сада. Парк спланирован итальянцами так, словно это дорога к трону. Не все так просто, как описывают легенды. Но на то они и существуют, дабы укреплять веру человека в хорошее, доброе, светлое.

Прошли годы, и историки нашли свидетельства того, что Шах-Джахан готовился к строительству еще одного мавзолея, но уже из черного мрамора, для себя. По идее оба мавзолея должен был соединить ажурный черно-белый мраморный мост, символизирующий любовь. Ученые нашли на другом берегу Джамны залитый фундамент и незаконченные фрагменты блоков черного мрамора.

В 1658 году Шах-Джахан заболел. И этого оказалось достаточным, чтобы между сыновьями разгорелась борьба за власть. Победу одержал Аурангзеб. Любимый сын императора Дара Шукох, образованный, мечтавший о слиянии ислама и индуизма, был убит. Все повторялось. Когда-то, чтобы завладеть троном, Шах-Джахан убил брата. Теперь подобным образом поступил его сын.

Согласно легенде, императора заточили и он семь лет из окна смотрел на Тадж-Махал, горюя о любимой. Кстати, такое имя мавзолею дали англичане, простые индусы называли его Мумтаз Махал. Не хочется разочаровывать читателя, но правда есть правда. Аурангзеб действительно заточил отца, но не в темницу, а в благоустроенную крепость, где ему оказывались должные почести. Основанием для заточения послужило обвинение в безудержном увлечении Шах-Джахана безумными проектами (имелся в виду Тадж-Махал), из-за которого император совсем забросил государственные дела и вел страну к разорению.

Семь лет Шах-Джахан прожил в крепости. Все это время с ним находилась младшая дочь Джаханара. Она выросла на строительстве Тадж-Махала. И тоска по маме, которую она никогда не видела, сыграла решающую роль в ее желании соединить родителей, сделать их счастливыми, пусть даже и в загробном мире.

Шах-Джахан умер 23 января 1666 года. По настоянию Джаханары новый правитель империи Великих Моголов похоронил отца в Тадж-Махале.

Прошли века, и правда о властных и амбициозных правителях Шах-Джахане и Мумтаз Махал осталась только для историков, в человеческой памяти они символы преданной и глубокой любви, тоски и ожидания встречи после долгой и мучительной разлуки.

Стена слез

Самое грандиозное сооружение древности, замечательное творение древнекитайского зодчества, восьмое чудо света европейцы прозвали Великой Китайской стеной. Сами же китайцы называли ее по-разному – «стена слез», «самое длинное кладбище в мире», «Ваньли чанчэн», «стена длиной в 10 000 ли».

Начинается стена от Ляодунского залива и проходит по горам через Северный Китай и пустыню Гоби, ее протяженность с востока на запад – 6700 километров. По стене могли свободно передвигаться повозки и колонны войск по десять человек в ряду. Строительство, начатое в эпоху Воюющих царств, продолжалось на протяжении более 2000 лет и стоило жизни нескольким миллионам китайцев. С ней связано много трагического и жертвенного. Здесь ломались судьбы, обесценивалась жизнь, люди превращались в бесправный скот. На строительстве стены было занято не менее 3 миллионов человек (!), то есть чуть ли не каждый второй мужчина. При малейшем проявлении недовольства или неповиновения по месту проживания их отправляли на строительство. По свидетельству древнего китайского историка Бань Гу, «все дороги были запружены осужденными в ярко-красных одеждах, а тюрьмы переполнены узниками, словно базары с людьми». Мобилизованные крестьяне, оторванные от своих семей, в голоде и холоде работали на износ и поэтому долго не выдерживали. На смену им присылали новых, которых ожидала та же участь. Как гласит легенда, человек успевал поесть только восемнадцать раз, а затем умирал от изнурительного труда. Здесь похоронено 400 тысяч человек. По подсчетам ученых, если все материалы, использованные при постройке Великой стены периода династии Минг, сложить в стену толщиной в один и высотой в пять метров, то ее длины хватит, чтобы опоясать земной шар. Если также поступить со всеми материалами, использованными династиями Цинь, Хань и Минг, то такая импровизированная «стенка» сможет опоясать Землю более 10 раз. Во имя чего погибали люди? И такая ли уж была необходимость в строительстве? Что за человек стоял за этой идеей? И выполнила ли стена предназначенную ей функцию? Все ли правда, что нам преподносится как официальная версия?

Будущий император Ин Чжен родился в 259 году до н. э. в небольшом царстве Цинь. Он рос в ненависти, зависти, интригах и междоусобных войнах. Ин Чжен рано попробовал на вкус власть, в тринадцать лет заняв престол. Но царством фактически управлял первый советник Люй Бу-вэй, по совместительству любовник матери Чжена. Чем старше он становился, тем большую опасность представлял для советника, также стремившегося к неограниченной власти. Началась дворцовая борьба, во многом сформировавшая характер Чжэна. В нем развивались подозрительность, страх смерти, недоверчивость, а еще он понял непреложную истину правителя: самый лучший враг – мертвый. Он рано научился видеть человеческую суть и рано разочаровался в ней. Преданность, любовь, верность легко покупались в длинных коридорах дворца и за бесценок продавались. И тогда Чжен понял вторую непреложную истину правителя: человеческая жизнь ничто, а народ – скот, нуждающийся в суровом пастухе, и уважает только палку.

В 238 году до н. э. Чжен подавил мятеж заговорщиков. Он казнил девятнадцать чиновников вместе с их семьями, а свыше четырех тысяч семей, как-то причастных к заговору, лишил рангов и отправил в ссылку. Это было первое омовение в крови, приобщение к власти. И тогда Ин Чжен понял третью непреложную истину правителя: власть выбирает одиночек. Женщины созданы для мужской забавы; воины – чтобы умирать за него и вместо него; советники – чтоб быть готовыми в любой момент за его ошибки положить головы на плаху. Правитель всегда одинок. Если власть, словно проститутка, станет всем доступной, то как тогда расслышать музыку небесных сфер, предназначенную для избранных? Любовь, дружба, уважение – выдумки выжившего из ума старика Конфуция. Если бы он верил в эти бредни, то давно был бы мертв. Ему достаточно преклонения и ощущение рабского страха подданных. Власть дается безжалостным и одержимым ею.

Расправившись с заговорщиками, Ин Чжен начал военную кампанию. Он покорил царства Хань, Чжао, Вэй, Янь, Ци. К 221 году до н. э. на месте разрозненных царств была создана единая империя с централизованной властью. Ин Чжен принял титул императора и вступил в Историю под именем Цинь Ши Хуанди.

Цинь Ши Хуанди. Старинный портрет

В период империи строительное дело получило бурное развитие. Началась эпоха грандиозных, титанических проектов – Великой Китайской стены, мавзолея размером с город, охраняемого легендарной Терракотовой армией, и глобальной системы дорог по всей стране. Мистически настроенный император не признавал малых величин, он мыслил тысячелетиями. И все, что строилось по его приказу, должно было служить не меньше вечности.

«Стройки века» практически начались одновременно. Стратегическая дорога в 900 километров соединяла Цзююань, Юньян, а также самый крупный дворец Афангун, расположенный на берегу реки Вэй-хэ. Это целый ансамбль зданий, соединенных системой крытых галерей и навесных мостов. Любопытно, что общая композиция зданий воссоздавала расположение звезд на небосводе.

Согласно легенде, душе императора как-то вздумалось, пока тот спал, побывать на Луне. Вдоволь насладившись необыкновенным и необычным пейзажем – кратерами, звездами и вечным молчанием космоса, душа взглянула на Землю и обомлела. Как беззащитна и хрупка Поднебесная! Необходимо оградить ее от врагов и несчастий! Проснувшись, Ши Хуанди издал указ о соединении имеющихся уже земляных валов в оборонительную стену против кочевников.

И вот тут-то все и началось.

Императорские мегапроекты требовали колоссальных человеческих и материальных ресурсов. Как Ши Хуанди вышел из непростого положения? Наверное, читатель уже догадался. Широкое распространение получили каторжные работы. Часто осужденных, в числе которых наряду с мужчинами были и женщины, посылали на строительство Великой Китайской стены; им обривали головы или клеймили. Для тех, кому обривали голову, срок ссылки длился пять лет, для клейменых – четыре года. При этом женщины не принимали непосредственного участия в строительных работах. Но для пущей верности была введена круговая порука. Если кто-то из членов семьи совершал преступления, на каторгу отправляли всю семью. Что оставалось китайцам? Только бежать. Страшно представить, что миллионы людей появились на свет только затем, чтобы умереть на «стройке века». Люди снимались с насиженных мест, уходили в горы и на болота, их прозвали «буванжэнь» – «скрывающиеся люди». На костях и крови было создано грандиозное сооружение, до сих пор впечатляющее нас.

Принято считать, что стена четко фиксировала границы китайской цивилизации, способствовала консолидации единой империи. Но одних защитных валов было недостаточно.

В 221 году до н. э. по приказу императора на северную границу была послана армия (300 тысяч человек) во главе с военачальником Мэн Тянем, на которого и были возложены все организаторские обязанности. Он должен был не только соединить существовавшие до этого отдельные земляные валы, заполнив разрывы между ними. Требовалось возвести принципиально новое сооружение из камня и кирпича да еще с фортификационными укреплениями. Значительная часть стены должна была проходить в горных, слабо доступных районах, доступ к которым был опасным и трудным.

Мэн Тянь в непосредственной близости от возводимой стены создал по всей ее длине тридцать четыре базы, которые были связаны с южными дорогами страны. Под строгой охраной на эти базы доставлялись нескончаемые обозы со строительными материалами и продовольствием, а также мобилизованные крестьяне. Оттуда все это распределялось по гарнизонным поселкам, которые располагались неподалеку от баз и в которых жили строители.

Реконструкция прежних земляных валов и непосредственное возведение стены начинались со строительства башен, которых было 25 тысяч. Они были неодинаковы по своим размерам и строились из разного материала, но каждая представляла собой внушительную пирамиду шириной и высотой около 12 метров. Друг от друга их отделяло расстояние в «два полета стрелы», а соединялись они толстой отвесной стеной.

Как же выбиралась линия границы? Об этом тоже повествует древняя легенда.

У императора Цинь Ши Хуанди была волшебная белая лошадь, которая легко преодолевала горы и долины. Верхом на этой лошади сам император проехал по трассе будущей границы, и там, где лошадь оступалась (а это происходило трижды на протяжении 500 метров), возводили башню.

Некоторые ученые видят в изломанных линиях стены гигантского извивающегося дракона, навеки застывшего и надежно охраняющего благополучие Поднебесной империи.

Стена, проходившая по северной границе, создавалась с учетом уже существующих земляных валов. А те в свое время строились, тщательно отграничивая плодородные земли от горных и безлюдных районов, не пригодных для земледелия и заселенных только редкими ордами кочевников. Когда же трасса возводилась заново, строители учитывали природные условия местности, ее доступность для строительства и наличие дорог, по которым можно было доставлять все необходимое.

Исследователи отмечают, что по своим природно-географическим условиям район расположения стены представляет собой переходную зону между кочевым севером и земледельческим югом. Земли к северу от стены уже не являлись китайскими. Это гигантское сооружение тянется на расстояние 5 тысяч километров, причем все так применено к местности, что своей наружной стороной стена обращена к крутым горным скатам, а внутренней – к пологим, чтобы облегчить движение оборонявших ее войск. С китайской стороны располагались гарнизоны сторожевой охраны и разветвленная сеть складов. С внешней стороны неподалеку высились сторожевые вышки и дозорные пункты. Еще дальше в сторону степей уходили специальные башни (их было 15 тысяч) – передовые форпосты пограничных линий.

Великая Китайская стена. Фото конца XIX в.

С Великой Китайской стеной связана одна из красивейших легенд о любви и верности «Сказание о Мэн Цзяннюй».

Мэн Цзяннюй выросла такой красивой девушкой, словно была спустившейся с небес феей. Да вот только никто не мог видеть ее: родители ее были людьми богатыми, и девушка росла у них в высоком тереме в саду. За ворота ее не пускали, а в сад никто не входил. Одному только Фань Си-ляну удалось увидеть Мэн, и случилось это в те времена, когда император Цинь Ши Хуанди задумал возвести Великую Китайскую стену. Строительство было огромным, поэтому всех мужчин сгоняли туда, а уж если попадешь на строительство, домой вернуться и не надейся.

Однажды стражники пришли за Фань Си-ляном, но он сбежал и спрятался в саду Мэнов за искусственной горкой из камня. А красавица Мэн со своей служанкой как раз вышла погулять. Увидела она разноцветных бабочек и захотела поймать одну из них. Вытащила Мэн шелковый платочек и хотела бросить его на бабочку, но платочек упал в пруд, а бабочка улетела.

Когда Мэн подошла к пруду, то заметила притаившегося юношу, наблюдавшего за девушками. Не знал Фань, как поступить: бежать – стражники схватят, а оставаться в саду с незнакомыми девушками – неловко.

Красавице Мэн приглянулся юноша: и статен, и лицом пригож – и в сердце девушки зародилось робкое чувство. Вместе со служанкой она отвела юношу к своему отцу, который тоже оценил красоту Фаня, но захотел проверить и его знания. Он стал задавать юноше вопросы – тот отвечал без запинки. Обрадовался хозяин и тут же решил сделать его своим зятем, да чтобы в тот же день и свадьбу сыграть.

Но не успели новобрачные войти в цветочный зал и поклониться родителям, как явились стражники и забрали Фаня. Заплакала вся семья, а Мэн поклялась не выходить замуж ни за кого другого и непременно дождаться Фаня. С того дня возненавидела она императора, Великую стену и стражников, которые увели Фаня. Целыми днями тосковала она в своей спальне, не пила, не ела, ночи не спала.

А когда наступил первый день 10-й луны, в который жены несут мужьям теплую одежду, решила и Мэн отнести Фаню теплые вещи. Ни отец, ни мать не смогли отговорить и удержать девушку, и старому отцу оставалось только отправить с дочерью слугу. Мэн скромно оделась, привязала к спине узел с теплой одеждой и покинула родительский дом.

Прошла она со слугой одну деревню, потом другую; прошли одно поле, потом другое – и очутились у заставы, через которую лежал путь к стене. Приглянулась Мэн чиновнику заставы, и захотел он взять ее себе в жены, но девушка стала так кричать на чиновника, что тому пришлось пропустить ее. А чиновник этот мечтал разбогатеть и получить повышение по службе, вот и написал он начальнику доклад, что есть, мол, такая красивая и мудрая Мэн. Чиновник рассчитывал, что начальник обрадуется, заберет Мэн себе, а ему даст повышение. Но начальник тоже хотел разбогатеть и получить повышение, поэтому написал доклад самому императору.

Когда Мэн добралась до стены, муж ее был уже давно мертв, но она не знала об этом. А когда узнала, три дня и три ночи плакала так, что от слез ее отвалился кусок стены и увидела Мэн останки Фаня…

А в это время император получил доклад, и ему захотелось сделать Мэн своей женой. Приказал он стражникам разыскать девушку и доставить ее прямо в императорскую канцелярию. Увидела Мэн императора и еще больше возненавидела его. Чтобы достойно похоронить Фаня, в его честь построили храм, притворно согласилась Мэн на предложение императора стать его женой, а потом бросилась в реку…

Сооружение Китайской стены в основном было закончено к 213 году до н. э. То есть строительство уникальной «стройки века» заняло всего-то десять лет и сотни тысяч человеческих жизней.

Но!

Стена так и не стала эффективным оборонительным сооружением. На протяжении последующих двух тысячелетий (до XVII века) ее достраивали, реконструировали, укрепляли, расширяли. Но в VII веке ее легко преодолели алтайские тюрки, а в XIII веке монголы. Вот что по этому поводу в середине XIX века говорил английский генерал Вильсон, когда стена была уже архитектурным памятником: «Несмотря на то что она сооружена с полным презрением к законам фортификации, она настолько солидна и неприступна, башни и ворота ее настолько разумно расположены, что даже современная армия, первоклассно вооруженная для штурма крепостей, может остановиться перед ней при условии, правда, если будет сделана хоть какая-нибудь попытка для ее обороны». Но в императорском Китае не было столько воинов, способных обеспечить ее обороноспособность.

Сегодня мнения расходятся. Одни называют стену замечательным достижением древнекитайского инженерного искусства. Другие считают ее постройку причудой тирана. А третьи приводят аргументы в пользу того, что стена – не что иное, как историческая фальсификация и если она и строилась, то только в XVI–XVII веках, но никак не Ши Хуанди. На чем зиждется данная версия? Исследователи считают, что до наших дней дошла стена, построенная главным образом в эпоху династии Мин (1368–1644), а всего выделяют три исторических периода активного строительства Великой стены: эпоха Цинь в III веке до н. э., эпоха Хань в III веке и эпоха Мин. По существу, под наименованием «Великая Китайская стена» объединяют по крайней мере три крупных проекта в разные исторические эпохи, которые, по оценкам специалистов, в общей сложности насчитывают общую протяженность стен не менее 13 тысяч километров. С падением Мин и установлением в Китае маньчжурской династии Цин (1644–1911) строительные работы прекратились. Таким образом, в основном сохранилась стена, строительство которой завершилось в середине XVII века.

На самом деле стена не одна, их несколько. Построенные в одну эпоху, они идут параллельно. Что это может значить? Следующий момент, о котором говорилось выше, – ее оборонительная неэффективность. Для чего же тогда ее строили? Из идеологических соображений? Долгое время считалось, что Великая стена – единственное заметное невооруженным глазом из космоса искусственное сооружение на планете. Но, оказывается, нет ни одного снимка, подтверждающего данный факт. Марко Поло, проживший в Китае семнадцать лет, никогда и ничего не писал о стене. Может, он не там жил? Некоторые исследователи высказывают предположение, что Китайская стена предназначалась для защиты от наступающих песков (а не каких-то там кочевников, с легкостью ее преодолевавших); или же как указатель дорог для караванов; или же для того, чтобы удерживать разбегавшихся на все стороны китайцев от жестоких императоров. Н. А. Морозов считает: «Стену строили в XV веке, так как в III веке до н. э. против стрел и копий с медными наконечниками каменная стена толщиной в три метра не нужна. Такие стены необходимы против огнестрельных орудий. Именно в XV веке на полях сражений появились пушки и осадные орудия. И Стена прежде всего обозначала границу между двумя странами: Китаем и Россией. Сегодня Китайская Стена находится ВНУТРИ Китая. Было ли такое время, когда она обозначала ГРАНИЦУ СТРАНЫ? И когда это происходило? Ясно, что если ее строили как ПОГРАНИЧНУЮ СТЕНУ, то в то время ОНА ДОЛЖНА БЫЛА ИДТИ В ТОЧНОСТИ ПО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ГРАНИЦЕ КИТАЯ. Это позволит нам датировать постройку Стены. Попробуем найти ГЕОГРАФИЧЕСКУЮ КАРТУ, на которой Китайская Стена проходит ТОЧНО ПО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ГРАНИЦЕ КИТАЯ. Важно, что ТАКИЕ КАРТЫ ЕСТЬ. И их много. Это – карты XVII–XVIII веков. Берем карту Азии XVIII века, изготовленную Королевской академией в Амстердаме. На этой карте мы находим два государства: Тартария (Tartarie) и Китай (Chine). Северная граница Китая идет примерно вдоль 40-й параллели. В ТОЧНОСТИ ПО ЭТОЙ ГРАНИЦЕ ИДЕТ КИТАЙСКАЯ СТЕНА. Более того, на карте эта Стена ОБОЗНАЧЕНА как жирная линия с надписью Muraille de la Chine, то есть «высокая стена Китая» в переводе с французского. Ту же Китайскую Стену и с такой же надписью на ней мы видим и на другой карте 1754 года – Carte de lʼAsie. Здесь Китайская Стена тоже идет примерно по границе между Китаем и Великой Татарией, то есть Монголо-Татарией = Россией. В пользу нашей гипотезы говорит и то обстоятельство, что картографы XVIII века ВООБЩЕ ПОМЕСТИЛИ НА ПОЛИТИЧЕСКУЮ КАРТУ МИРА КИТАЙСКУЮ СТЕНУ. Следовательно, эта Стена ИМЕЛА СМЫСЛ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ГРАНИЦЫ. Ведь не изобразили же картографы на этой карте другие «чудеса света», например египетские пирамиды. А Китайскую Стену – нарисовали. Скорее всего, такая потребность возникла после смуты на Руси, поражения Русской Ордынской династии и захвата власти Романовыми. Как известно, Романовы резко сменили политический курс России, пытаясь подчинить страну западному влиянию. По-видимому, отношения Китая с Романовыми стали напряженными, начались пограничные конфликты. Потребовалось возвести Стену, что и было сделано».

Не правда ли, интересная версия? Но она относится к разряду неофициальных. Под ее углом История предстает в совершенно другом ракурсе.

Но вернемся к Ши Хуанди, который имел колоссальное самомнение и в какой-то мере считал себя даже причастным к божественным силам (например, в надписи на горе Гуйцзи помимо всего прочего говорилось: «Император распутывает законы, присущие всему сущему, проверяет и испытывает суть всех дел… Исправляя ошибки людей, он осуществляет справедливость… Потомки с почтением воспримут его законы, неизменное управление будет вечным, и ничто – ни колесницы, ни лодки – не опрокинется»). Официально провозглашалось, что миропорядок, установленный Ши Хуанди, просуществует «десять тысяч поколений». Казалось вполне естественным, что «вечная империя» должна иметь и вечного властелина. Император израсходовал огромные средства на поиски снадобья, дарующего бессмертие, но так и не сумел его найти. Видимо, сама мысль о том, что, несмотря на все свое величие и безграничное могущество, он также подвластен смерти, как и последний из его подданных, была оскорбительна для него. Придворный историк Сыма Цянь писал, что Ши Хуанди не переносил разговоров о смерти и никто из приближенных не смел даже затрагивать эту тему. Поэтому в 210 году до н. э., когда Ши Хуанди тяжело заболел во время объезда восточных, приморских областей, никаких приготовлений к похоронам не делалось. Он сам, осознав наконец, что дни его сочтены, послал старшему сыну Фу Су короткую записку следующего содержания: «Встречай траурную колесницу в Сяньяне и похорони меня». Это было его последнее повеление. Когда Ши Хуанди умер, приближенные, опасаясь волнений, скрыли его смерть. Только после того, как тело прибыло в столицу, объявили официальный траур. Еще задолго до своей кончины Ши Хуанди стал сооружать в горе Лишань огромный склеп. Сыма Цянь писал: «Склеп наполнили привезенные и спущенные туда копии дворцов, фигуры чиновников всех рангов, редкие вещи и необыкновенные драгоценности. Мастерам приказали сделать луки-самострелы, чтобы они стреляли в тех, кто попытается прорыть ход и пробраться в усыпальницу. Из ртути сделали большие и малые реки и моря, причем ртуть самопроизвольно переливалась в них. На потолке изобразили картину неба, на полу – очертания земли. Светильники наполнили жиром жэнь-юев в расчете, что огонь долго не потухнет. Во время похорон принявший власть наследник Эр-ши сказал: «Всех бездетных обитательниц задних покоев дворца покойного императора прогонять не должно» – и приказал всех их захоронить вместе с покойником. Погибших было множество. Когда гроб императора уже опустили вниз, кто-то сказал, что мастера, делавшие все устройство и прятавшие ценности, знают все и могут проболтаться о скрытых сокровищах. Поэтому, когда церемония похорон завершилась и все было укрыто, заложили среднюю дверь прохода. После чего, опустив наружную дверь, наглухо замуровали всех мастеровых и тех, кто наполнял могилу ценностями, так что никто оттуда не вышел. Сверху посадили траву и деревья, чтобы могила приняла вид обычной горы».

Мавзолей и Терракотовая армия были обнаружены 29 марта 1974 года. По подсчетам ученых, на строительстве было занято 16 тысяч человек, а не 700 тысяч, как утверждал придворный историк Сыма Цянь. Он знал о любви императора к преувеличениям и даже после его смерти не смел говорить правду.

Терракотовая армия

Вместо предполагаемой вечности Ши Хуанди прожил полвека, а вечная империя на «десять тысяч поколений» уступила место новой династии Хань, основоположником которой – вот уж насмешница История! – был крестьянин Лю Бан. Но созданное императором до сих пор поражает воображение. Подсчитано, что на строительство стены пошло 700 миллионов человеко-часов, 180 миллионов кубометров камня и кирпича. Сейчас, как и тысячу лет назад, стена бежит через весь Китай, встречая на пути гору, она не огибает ее, а поднимается на вершину, чтобы так же спуститься с другой стороны; она пересекает сухие степи и проходит вблизи городов. В этом смысле Ши Хуанди оказался непревзойденным, даже фараоны – большие любители грандиозных и загадочных строек – уступили первенство.

Белый камень, красный кирпич

Что и говорить, визитная карточка Москвы разнообразна: Красная площадь, собор Василия Блаженного, храм Христа Спасителя, Москва-река, Останкинская башня, Арбат… Кремль…

В моем советском детстве сохранился образ Красной площади, вечно запруженной народом: не протолкнуться, не осмотреться, а как легко потеряться! В кремлевские музеи приходилось выстаивать та-а-акие очереди! Сокровища, царский трон, дворцы, церкви, возносящиеся золотыми куполами в поднебесье, мелькали, словно в калейдоскопе. Подчиняясь потоку людей, приходилось все осматривать на скорую руку. Ни глазу, ни чувству не за что было зацепиться. Бег исторического времени, так емко и масштабно сконцентрированного на маленьком клочке земли, ускользал с поля зрения. И кто бы мог представить, что наступят времена – и многочисленные толпы схлынут, растворятся, будут сметены жестоким ветром перемен не только из музеев, но и с Красной площади. Сейчас в Кремле можно вволю насладиться прогулкой и тысячелетней русской историей.

Основание Москвы. Постройка новых стен Кремля Юрием Долгоруким в 1156 г. Художник А. М. Васнецов

Помню, как в один из осенних холодных дней я впервые почувствовала: земля, на которой стоят царские терема и дворцы, пропитана кровью и человеческой болью. Ощущение мистического и проклятого места не покинуло меня и тогда, когда, согласно древнему обычаю, я обошла Кремль, чтобы задобрить языческую Ведьмину гору и быть принятой загадочным местом, имеющим форму неправильного треугольника. По легенде, эта земля принадлежала языческим жрецам. Здесь приносились человеческие жертвоприношения, устраивались праздники, хоронили магов и колдунов. В центре холма стоял черный дубовый ритуальный столб. Язычники обносили вокруг него новорожденных и усопших. Первых – на восход солнца, вторых – на закат. Воины перед сражением водили хороводы и оставляли в полнолуние оружие. Считалось, что после этого оно надолго оставалось острым, а в бою приносило удачу. Так жили наши прадеды на Боровицком холме даже после крещения Руси. Конец языческому капищу положил Юрий Долгорукий. То было время жестокого противостояния: славяне-язычники против славян-христиан. Победил Долгорукий. По легенде, умирающий жрец наложил проклятия на свои владения. Гордый князь, наверное, только усмехнулся, но вот его потомкам пришлось несладко: много раз Кремль горел, захватывался, здесь строили, чтобы разрушать, а сколько пережито смут, заговоров, смутно, мутно… Быть может, Петр I бежал из Москвы и ненавистного Кремля не только из страха перед стрельцами? Тревожный, нервный, ему мерещились убийства, замученные бояре, отравленные царицы, призраки прошлых смут беспокоили его. Новая Россия, которую спустя годы строил Петр, по его личному мнению, нуждалась в новой столице – так и случилось. И на какое-то время призраки кремлевских смут отступили. Но прошло всего-то два века, и вновь Москва – столица, и в который раз Русское государство, бережно собираемое царями, императорами и вождями, рассыпалось. Будто снова вернулась Смута, а проклятие Лжедмитрия (сколько проклятий висит над Кремлем, никому не счесть) обрело новую силу. Говорят, его мятущаяся тень до сих пор выглядывает поляков в проемах между зубцами стен.

Кремль – масштабная крепость в архитектурном и художественном смысле шедевр, а еще таинственный источник власти, будоражащий и манящий, растекающийся по 1/6 части суши.

Кремль уникален не только тайнами, которые множатся с каждым годом, но и высоким градусом «исторической плотности». Каждый кирпичик – сгусток Истории, многоликой и опасной. Восемь веков строили, перестраивали и разрушали. Десятки талантливых архитекторов и художников вписали свое имя в градостроительную летопись Кремля. Все наши цари и императоры прошли через кремлевские палаты и терема. Здесь замаливали преступные грехи и всходили на царство.

А могло ли быть по-другому?

После победы Юрия Долгорукого Ведьмину гору переименовали в Боровицкий холм. Почему именно так? По официальной версии, на месте Кремля когда-то шумел лесной бор. По неофициальной… так и хочется в названии прочитать еще один смысл: «боров»… Последний привет от языческого жреца?

В России сохранилось немало древних кремлей – Новгородский, Псковский, Нижегородский, Тульский, Коломенский, Астраханский, Смоленский, но образцом служил именно Московский Кремль. Выдающийся архитектурный ансамбль, в котором редкое сочетание единства, законченности и живописности. До сих пор ученые не установили точного происхождения слова «Кремль», оно встречается в Тверской летописи под 1315 годом. К тому моменту деревянная крепость уже двести лет как существовала. Довольно часто могущественные города – столицы империй стирались с лица земли и из человеческой памяти, а маленькие, провинциальные городишки возвышались и превращались в мировые центры. Такая удивительная судьба ждала Москву.

Впервые город упоминается в летописи за 1147 год, а сколько к тому времени он уже существовал – неизвестно. В 1156 году Андрей Боголюбский на Боровицком холме в устье реки Неглинной построил деревянную крепость общей протяженностью 850 метров и площадью 3 гектара, она объединила существовавшие постройки маленького городка Москвы. Спустя годы Боголюбский начал объединение и русских княжеств.

С самого начала Кремль и Москва неотделимы друг от друга. Именно тогда Кремль и получил форму треугольника, расположенного между нынешними Боровицкими, Троицкими и Тайницкими воротами. С напольной стороны деревянные крепостные сооружения защищались валом и рвом. Для того времени отличалась редким приемом укрепления подошва вала внутренней и внешней сторон. На долгие годы Кремль пропадает с поля зрения летописей, пока в XIII веке князь Даниил-младший, сын Александра Невского, не переезжает в Москву и не основывает династию. Провинциальный, затерянный в лесах городишко дал название княжеству, а вскоре началась битва и за первенство.

В истории много случаев, когда города, подвергшиеся нашествию, превращались в руины и не восстанавливались. Такая беда могла случиться и с Москвой. В 1238 году хан Батый дотла сжег Кремль и разорил город. Но Москва не потеряла своего значения. Более того, Иван Калита принял решение перестроить Кремль. Понимая, что деревянные постройки и есть главная беда, он первый строит каменные церкви – Успенский (главный храм княжества) и Архангельский соборы.

В 1367 году внук Ивана Калиты Дмитрий Донской приступил к сооружению белокаменных стен и башен Кремля. Белокаменные храмы XIV века и определили центральную композицию, сохранившуюся до наших дней. Кремль стал официальной резиденцией великих князей и московских митрополитов. Отсюда и берет свои истоки знаменитое поэтическое название «Москва белокаменная». Каменное градостроительство полностью себя оправдало. Кремль выдержал литовскую рать Ольгерда в 1368 году, в 1408 году хана Едигея, в 1438 году хана Улу-Мухаммеда.

При Иване III Москва возвысилась среди других городов и стала столицей объединенных русских княжеств. К Кремлю теперь предъявлялись особые требования, отныне он не только исполнял оборонительную, духовную, государственную функцию, но и сакральную. Именно с Ивана III, прозванного Грозным, начались загадки Кремля. Точнее, они и существовали раньше, но многочисленные пожары (проклятие языческого жреца?) уничтожали следы и улики. Очередное грандиозное строительство Кремля доверили своим – псковским мастерам. Но выведенные на двухметровую отметку стены Успенского собора неожиданно рухнули. Возможно, потребовало человеческой крови древнее языческое капище. Что стало с мастерами, неизвестно.

Московский Кремль при Иване III. Художник А. М. Васнецов

Именно после этого случая Иван III дал указание послам найти умелых мастеров в Европе. И таковые нашлись! До сих пор неясно, что им обещали за согласие. Ведь, скорее всего, ни Аристотель Фиораванти, ни Пьетро-Антонио Солари не только не знали русского языка, но и представления не имели о том, куда едут, что их ждет и с каким народом им предстоит жить, а уж какому царю служить, и подавно! Затем к ним присоединились Марко Руффо, Алевиз Новый, Бон Фрязин. Такая вот когорта итальянцев трудилась над многовековым символом России. Их судьба сложилась ужасно. Ни Аристотель, ни Солари, несмотря на окружавший их почет и уважение, не смогли выбраться из России живыми. Именно выбраться. Достоверно известно, что Аристотель пытался бежать (именно бежать) из Москвы. Что его так напугало? Только ли казнь немецкого лекаря, свидетелем которой он случайно стал? Что заставляло его опасаться за свою жизнь? Какие тайны Кремля он носил в себе? И почему царь не выпускал его из России? Аристотель побывал на Соловках, участвовал в походе на Тверь в должности начальника артиллерии, а затем пропал. И больше никто ничего о нем не знает.

Аристотель Фиораванти и Пьетро-Антонио Солари – главные зодчие Московского Кремля. Их вклад в создание русской жемчужины уникален и пока никем превзойден не был. Какие задачи ставил перед архитекторами Иван III? Судя по всему, они были настолько сложными, что с ними могли справиться только иностранные мастера. Но чем наши-то хуже? Что такого умели делать итальянцы? Известно, что Аристотеля пригласили не как зодчего, а как инженера, способного на технические чудеса. В родной Болонье он передвинул колокольню Святого Марка, а в городе Ченто выпрямил покосившуюся башню. Какое инженерное чудо он должен был совершить с Кремлем? И судя по таинственной, неясной смерти – совершил. На внутренней стороне Спасской башни высечено имя проектировщика всех башен и стен Кремля Пьетро-Антонио Солари, кстати, одного из учеников Леонардо да Винчи. Многое из того, чему научился у итальянского гения, он воплотил в Кремле. Например, в верхней части кремлёвской стены, тянущейся вдоль Москвы-реки, обнаружили, казалось бы, бессмысленные отверстия, расположенные чуть ниже зубцов. Точно такие имеются в рисунках Леонардо. В них просунуты шесты, снаружи связанные между собой окованными брёвнами, а изнутри упирающиеся в систему рычагов. При штурме стен защитники нажимали на рычаги – и горизонтальные брёвна опрокидывали лестницы нападавших. Другой признак «руки» да Винчи в конструкции Кремля (не только, кстати, Московского, но и Нижегородского, Коломенского и крепости Орешек) отыскал архитектор-реставратор Святослав Агафонов. Утопленные в толщу угловых башен казематы встречаются и в этих фортификациях, и в альбомах знаменитого архитектора. И воплощены они с такой точностью, что рисунки впору считать проектами. Не правда ли, поразительно? Пусть и косвенным образом, но Леонардо да Винчи вполне может иметь отношение к Кремлю. Однако это предположение еще требует дополнительных исследований.

Тем не менее историки склоняются к мысли, что автор всего ансамбля Московского Кремля – Аристотель Фиораванти.

Аристотель Фиораванти. Художник Л. Лотто

В Кремле капитально ремонтировались и перестраивались обветшалые здания, на месте старых дворцов возводились каменные дворцовые постройки – терема. Сооружались Успенский и Благовещенский соборы, Грановитая палата, княжеская усыпальница – Архангельский собор. Появилась самая красивая и стройная башня Кремля высотой 71 метр – Спасская. Ее ворота – главные в Кремле – были особо нарядно украшены, и на них установлены часы-куранты. Новые стены и башни, выше и толще прежних, облицовывались красным кирпичом. После очередного пожара в 1493 году Иван III повелел расчистить перед Кремлем защитную полосу шириной 240 метров. Место прозвали Пожаром, ныне это Красная площадь. Были возведены Конюшенная (Оружейная), Комендантская, Граненая (средняя Арсенальная), Тайницкая (получила свое название по потайному ходу, вырытому в сторону реки), Свиблова, Собакина (Угловая Арсенальная) башни. При Иване III Московский Кремль стал краснокирпичным, приобрел нынешний облик и достиг современных размеров.

Площадь почти 28 гектаров, по всему периметру Кремля – восемнадцать встроенных в крепостные стены башен и одна выносная – Кутафья плюс одна небольшая настенная – Царская. Общая протяженность стен – 2235 метров, высота от 5 до 19 метров, толщина от 3,5 до 6,5 метра. Троицкий мост представляет собой гениальное с технической точки зрения сооружение. В его основе – принцип древнеримских двухъярусных акведуков. Фундамент уходит в землю на глубину 11 метров и вот уже пять столетий стоит на болотистой почве, но кирпич остаётся сухим и прочным. Почему?

При реставрации Кремля перед московской Олимпиадой (1980 год) в нижнем ярусе моста обнаружили полые ячейки, пронизывающие всё сооружение. Теперь, когда они прочищены, на боковых сторонах моста, если приглядеться, можно увидеть небольшие круглые отверстия. Это часть системы вентиляционной тяги, гарантирующей кладке сухость и сохранность. Она изобретена в России и применялась во многих северных монастырях. Но использование вентиляции в инженерных сооружениях началось именно с Московского Кремля.

Удивительным образом Кремль воплотил идею «Москва – Третий Рим». В 1508 году князь Василий Иванович, сын Ивана III, повелел вырыть ров со стороны Красной площади от Неглинной до Москвы-реки шириной 32 метра и глубиной 10 метров. Таким образом Кремль превратился в труднодоступный остров. Невольно приходит на ум средневековая гравюра – три слона, окруженные Мировым океаном, держат земную твердь. Аналогия с Кремлем напрашивается сама собой. Центр миропорядка и духовной власти. Интересные совпадения… А может, намеренные?

Еще несколько раз Кремль горел, перестаивался, приходил в упадок, вновь отстраивался. Как бы это ни выглядело странным, но большая часть дворцов и теремов уничтожили русские цари династии Романовых, которые, как им казалось, надолго обосновались в этом загадочном, сакральном и мистическом месте – в Кремле, созданном династией Рюриковичей.

Расцвет строительства Кремля совпал именно с последними Рюриковичами.

До наших дней так и не раскрыта тайна Ивана III, воплощенная итальянскими зодчими в Кремле. Только отголоски ее доходят до нас – странные, удивительные.

В 1894 году археолог князь Н. С. Щербатов во время поисков в Кремле библиотеки Ивана Грозного обследовал первый этаж Набатной башни и нашел в ней вход в замурованную галерею, идущую по кремлевской стене. Сводчатый тоннель шириной примерно метр скоро уперся в препятствие, и князь Щербатов решил обследовать соседнюю Константино-Еленинскую башню. Там тоже обнаружился вход в тоннель, правда, располагавшийся ниже первого. Как выяснилось, первое из найденных подземелий в древности использовалось как галерея ближнего боя, то есть служило для обстрела противника при ближней осаде, а второе – для тайного сообщения между соседними башнями (в древности, как уверяют историки, внутристенные ходы соединяли все кремлевские башни).

Кроме того, исследователю удалось обнаружить тайный ход, связывающий Никольскую башню с Угловой Арсенальной. И попасть в тоннель, идущий под Боровицкими воротами (там же обнаружились и засыпанные землей до самых шестиметровых сводов подземные палаты), а также обследовать расположенные у Троицкой башни на девятиметровой глубине палаты-тайники. Щербатовские фотографии обнаруженных им подземелий Кремля вместе с их описаниями в 1920-х годах бесследно исчезли. По слухам, были реквизированы ЧК.

Обследовавший Кремль в 1918 году архитектор И. Е. Бондаренко сообщал, что в Беклемишевской башне имеется «тайник»: подземелья-слухи (слухами назывались ходы, которыми можно было пользоваться для наблюдения за врагом и неожиданных боевых десантов) и подземные галереи. (Подземелье Беклемишевской башни вместе со слухом уже в 1525 году использовалось как место пыток и заключения узников.) За дерзкие речи и жалобы на великого князя Василия III здесь отрезали язык боярину Ивану Никитичу Берсеню-Беклемишеву. А царь Иван Грозный, обвинив в измене князя Андрея Федоровича Хованского, приказал его «пытати и казнити торговою казнью и в наугольную (Беклемишевскую) стрельницу посажати».

Беклемишевская башня Московского Кремля. Верхняя часть

В 1929 году во время очистки от мусора подземной части Сенатской башни под ней было обнаружено подземелье глубиной более 6 метров. Была выдвинута версия: Сенатская башня являет собой вход в подземный Кремль. Однако более вероятно другое объяснение: первоначально башенное подземелье имело два или три яруса с деревянными помостами, от времени они сгнили и обрушились вниз, образовав тем самым «загадочный» колодец.

В 1930 году при прокладке водостоков из Кремля на Красной площади был обнаружен (и очень скоро засыпан землей) подземный ход в рост человека – он располагался чуть правее Спасской башни на глубине 4 метров и шел в сторону Лобного места.

В 1933–1934 годах Игнатий Стеллецкий при обследовании Угловой и Средней Арсенальных башен обнаружил здесь не один подземный тайник. Тут были и тайные внутристенные проходы, и подземные ходы (один удалось расчистить полностью). Кроме того, Стеллецкий сообщил в НКВД о существовании тайного хода от Спасской башни до храма Василия Блаженного, «близ которого спуск в большой тоннель под Красную площадь весьма загадочного назначения». Во время земляных работ, которые проводились неподалеку от Набатной башни в 1972 году, на четырехметровой глубине показался кусочек подземного хода.

В 1973-м при закладке шурфа в Кремле у Набатной башни на глубине 4 метров был обнаружен свод подземной галереи. Она примыкала к фундаменту Набатной башни, то есть шла параллельно стене Кремля по направлению к Спасской башне. Однако расчистить галерею полностью и узнать, откуда начинался и где заканчивался тоннель, не удалось. Недалеко от Средней Арсенальной башни во время реставрационных работ 1970-х годов открылся проход в стену, поворачивающий в сторону Угловой Арсенальной башни. Проникнуть по нему далеко кремлевским археологам не удалось – он был заложен кирпичом. Ни одно из подземелий, обнаруженных в Кремле как до, так и после революции, не было исследовано полностью. Большинство из них после осмотра представителями спецслужб навсегда опечатывалось, либо засыпалось землей, либо даже заливалось бетоном.

А вот отрывок из «Правительственного вестника» от 24 февраля 1912 года: «Древние подземные ходы в Москве образуют целую сеть, мало еще исследованную. Пока обнаружены подземные ходы между Новодевичьим монастырем и мануфактурной фабрикой Альберта Гюнтера, под Донским монастырем, Голицынской больницей и Нескучным садом. Хорошо исследован подземный ход под Боровицкой башней, в которой найдены две ниши, открывающие тоннели к центру Кремля и под Ильинку. Подземные ходы имеют также башни Тайницкая, Арсенальная и Сухарева. Обнаружены еще другие подземные ходы, по-видимому, стоящие отдельно от общей сети». И еще: «Московский Кремль… представляет собой выдающийся памятник военного зодчества конца XV в. и тем не менее остается до наших дней почти не изученным. Это указание касается особенно подземной части Кремля, представляющей громадный интерес… Исследования князя Щербатова показывают чрезвычайную сложность подземных сооружений Кремля, большую трудность не только точного исследования, но и простого проникания в них. Большинство ходов оказываются замурованными, некоторые перерезаны фундаментами более поздних построек…»

И еще одно интересное сообщение из немецкой газеты «Фоссие цайтунг» от 20 июля 1929 года: «Уже много столетий держится поверье, что под Кремлем сокрыт подземный город. Сокровища в виде золота и серебра со времен Новгорода, не поддающиеся оценке, библиотека Грозного, ценные картины и исторические реликвии, жемчуг и драгоценные камни в громадном количестве… Только Петру I удалось запустить свою руку в этот тайный сейф».

Подземный город… галереи, камеры, колодцы, тайники… Петр I… Но как, каким образом все это было воплощено? Сейчас для таких целей необходимо специальное оборудование, проходочные машины, но у Аристотеля и Солари ничего из вышеперечисленного не было! Они-то и русским языком толком не владели. Как же ничтожно мало знаем мы о собственных предках, их представлениях и мироощущении, способности воплощать самые дерзкие замыслы. С неповторимой русской медлительностью Кремль раскрывает многовековые тайны. До сих пор историки совершают уникальные находки и открытия. Недавно нашли серебряную кружку, в которую вчеканены две монеты с распятием, а на ручке выгравирован дракон, пышущий не пламенем, а цветами! Или такие редкие для Москвы берестяные грамоты. И уж совсем поразительные находки – икона Иисуса Христа над Спасскими воротами и Николая-угодника – над Никольскими, считавшиеся безнадежно утраченными с 1917 года. А ведь сколько раз каждый из нас рассматривал ворота, над которыми были заштукатурены квадраты по три метра в высоту!

…В тот осенний день при обходе Боровицкого холма у меня возникло ощущение потусторонней жизни Кремля. Будто крепость давно существует в параллельных измерениях, в другой реальности. В ней все так же Петр I борется со страхами. Гришка Отрепьев убеждает Марину Мнишек не страшиться бунта глупой черни – так презрительно называл он народ, из которого вышел. А маленький Ванечка, одинокий и озлобленный от беспросветного человеческого зла, с высокой колокольни сбрасывает щенка, с интересом наблюдая за его предсмертной агонией и видя в нем своих врагов. И как-то особенно грустно становится, когда представляешь радостные и довольные лица Аристотеля и Солари, выбранных из множества претендентов Иваном III для строительства Московского Кремля и преисполненные ожидания счастливой новой жизни.

Московское чудо

Москва таит в себе много загадок и чудес. И одна из них – храм Василия Блаженного. Он, возможно, даже в большей степени, чем Кремль, является символом России и Москвы. Что только не повидал на своем веку этот уникальный памятник русской архитектуры! Он пережил Рюриковичей и Романовых, революцию и Советский Союз. Узкие полутемные коридоры храма пропитаны богатой и фантастической историей. На первый взгляд кажется, будто мы знаем о нем все, ведь сколько книг написано, научных трудов, проведено археологических исследований! На самом деле о храме Василия Блаженного известно не так уж и много, даже имя его создателя покрыто тайной. Судьба храма удивительна. Его истинное название – собор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву, но в народе вот уже пятьсот лет (!) его величают не иначе как собор Василия Блаженного. Да и отношение к нему не однозначное. Кто-то считает, что архитектор переборщил с «варварской пышностью», кому-то недостает строгости и изящества. Немецкий путешественник Блазиус, посетив Москву в 1840 году, оставил крайне интересные впечатления от собора: «Когда я в первый раз неожиданно увидел это чудище, то никак не мог опомниться и понять, что это: колоссальное растение, группа крутых скал или здание?» Не понять европейцам русскую душу… Но есть исключения. Войдя в Москву, французский император был потрясен храмом и дал указания военным инженерам перенести русское чудо в Париж. Увы, техника того времени оказалась бессильной. И Наполеон перед отступлением, прекрасно понимая, как много для русских значит храм, отдал приказ взорвать его вместе с Кремлем, фактически обезглавить Москву. Кремль строился и разрастался практически с момента основания города, а вот без собора Василия Блаженного русские жили и жили. Но что-то есть в нем особенное, и сегодня без разноцветных ярких куполов уже никак. Конечно, москвичи пытались потушить пожар, но тщетно. Но тогда, в 1812-м, вмешался случай. Внезапно хлынул проливной дождь – Кремль и собор были спасены. Видимо, не только на земле ими радуются и восторгаются.

Первое достоверное упоминание о возведении храма Покрова Богоматери относится к осени 1554 года. Первоначально на его месте был деревянный собор Святой Троицы на Рву. Через полгода его разобрали и началось строительство нового каменного собора, которому предшествовала длинная история.

Строительство храма Василия Блаженного. Лицевой летописный свод

Неудачи всегда подрывают веру в себя у слабых людей. И тогда начинается ярость, агрессия, жестокость. За личную несостоятельность одного платят жизнями тысячи. А если такой человек волею судьбы родился царем, а не сапожником или купцом? Что в таком случае ждет народ и страну? Конечно, кровь, страх, гонения, страшная и тягостная жизнь. Виноваты все, кроме главного виновника. Бесславные военные походы Ивана Грозного ставили под сомнение не только его полководческий авторитет, но и мужской. В самой желанной мужской забаве – войне – сильному, удачливому вождю сопутствует успех. А если его нет? Тогда что? Дурной царь, слабый мужик? Попробовал бы это кто-нибудь сказать Ивану Грозному… Какой бы смелостью ни наделяли юродивого Василия Блаженного, но он тоже опасался непредсказуемого и яростного царя.

Мечтая о победе, царь думал и о том, каким образом ее прославить, увековечить. Такие решения не принимаются случайно и мгновенно. Продумывается каждая деталь, задача которой – укрепление царской власти и царского авторитета. Так что идея собора и собственного возвеличивания давно занимала Ивана Грозного. Долгожданная, вымученная победа 1552 года наконец-то предоставила такую возможность. Когда в походной церкви под Казанью на обеденной службе диакон возгласил евангельские строфы: «Да будет едино стадо и один пастырь», часть крепостной стены неприятельского города, под которую был сделан подкоп, взлетела на воздух, и русские войска вошли в Казань. Было 1 октября 1552 года, праздник Покрова Пресвятой Богородицы. Летописец записал: «…царь и великий князь Иван Васильевич… повелел поставити храм Покрова с пределы о Казанской победе, что Бог покорил безсерманский род казанских татар царю…» Для мистически настроенного Ивана Грозного это много значило. Дальнейшие победы он старался приурочивать к религиозным праздникам. Словно Божие благословение получая. На народ, как и следовало ожидать, это производило сильное и неизгладимое впечатление. Пройдут века, и обычай приурочивать военные победы к важным праздникам возродится. И вновь это будет впечатлять и воодушевлять.

Храмы на Руси строили по византийскому канону. Собор Василия Блаженного впервые воплотил в камне национальные традиции деревянного зодчества с изобилием башенок, крылечек и переходов. Первоначально Покровский собор был несколько иным, чем мы видим его сейчас. Сначала построили деревянную модель, а потом «перевели» ее в камень. Эта особенность отразилась и на архитектуре храма. Ярусными башнями, шатрами и переходами она напоминает северные деревянные церквушки в карельской, архангельской, вологодской и костромской сторонах.

Храм Василия Блаженного. Художник А. П. Боголюбов

Архитектурный шедевр Покровский собор – неповторимый пример столпообразной шатровой каменной архитектуры на Руси. Его восемь башен, поставленных на высокий цокольный этаж, увенчаны фигурными многокрасочными главами, которые окружают девятую, центральную башню, завершенную высоким пирамидальным шатром. Впечатление воздушности и легкости достигается умелым сочетанием и разнообразием украшающих собор деталей – карнизов, нишек, кокошников, обрамления граней башен и окон.

Собор выстроен из кирпича. В XVI веке этот материал был достаточно новым: прежде традиционным материалом для церквей были белый тесаный камень и тонкий кирпич (плинфа). Центральная часть увенчана высоким великолепным шатром с «огненным» декором почти до середины его высоты. Окружают шатер со всех сторон купола приделов, ни один из которых не похож на другой. Мало того что различается рисунок больших луковиц-куполов; если всмотреться, то легко заметить, что и отделка каждого барабана уникальна. Первоначально, по-видимому, купола были шлемовидными, но уже к концу XVI века они точно были сделаны луковичными. Нынешняя их расцветка утвердилась только в середине XIX века.

Каждая из восьми церквей названа в честь святого, в чей день произошло то или иное важное событие казанских походов Ивана Грозного; центральная церковь посвящена празднику Покрова Богоматери – именно в этот день Казань была взята приступом. Восемь храмов-приделов, окружающих центральный столп, были освящены в честь Святой Троицы, Входа Господня в Иерусалим, Николы Великорецкого, святых Киприана и Устинии, трех патриархов Александрийских, святителя Григория Армянского, преподобных Варлаама Хутынского и Александра Свирского. Пределы соединены друг с другом системой переходов. В целом собор создает ощущение праздничности и нарядности. До конца XVII века, пока на территории Кремля не была построена колокольня Ивана Великого, собор Василия Блаженного являлся самым высоким зданием в Москве. Высота собора – 60 метров. Всего в соборе Василия Блаженного девять иконостасов, в которых находится около четырехсот икон XVI–XIX веков, представляющих лучшие образцы новгородской и московской иконописных школ. Стены собора оформлены масляной живописью и фресками XVI–XIX веков. Помимо икон в соборе представлена портретная и пейзажная живопись XIX века, церковная утварь XVI–XIX веков. Среди особо ценных экспонатов – потир XVII века, принадлежавший царю Алексею Михайловичу.

Ассиметричные пристройки, шатры над крыльцами, затейливая декоративная обработка глав, орнаментальная роспись снаружи и внутри храма усиливают его живописность. В шатре и восьмерике центрального столпа сохранилась орнаментальная роспись XVI века, выполненная черной и красной красками по светлому фону (подобная роспись в шатре Троицкого придела). Освящал храм митрополит Макарий в июле 1557 года в присутствии царя, однако строительство было продолжено и сыном Ивана Грозного, царем Федором Иоанновичем, при котором были обретены мощи святого Василия Блаженного. Каждый новый правитель добавлял храму какую-то деталь, что и сделало его столь неповторимым. Официально строительство храма было окончено 29 июня 1561 года.

Главное в облике храма то, что он лишен определенно выраженного фасада. С какой стороны ни подойдешь – кажется, что именно она и есть главная.

Первоначально собор был покрашен «под кирпич»; позднее он перекрашивался. Исследователи обнаружили остатки рисунков, изображающих ложные окна и кокошники, а также сделанные краской памятные надписи.

В 1680 году собор подвергся значительной реставрации. Незадолго до этого, в 1672 году, к нему пристроили небольшой придел над могилой еще одного почитаемого московского блаженного – Иоанна, погребенного здесь в 1589 году. Реставрация 1680 года выразилась в том, что деревянные галереи-гульбища заменили на кирпичные, вместо звонницы устроили шатровую колокольню и сделали новое покрытие. Тогда же в подклет храма перенесли престолы тринадцати или четырнадцати церквей, стоявших на Красной площади вдоль рва, там, где проводились публичные казни (все эти церкви имели в названиях приставку «на крови»). В 1683 году по всему периметру храма провели изразцовый фриз, на плитках которого излагалась вся история здания.

В 1737 году Покровский храм сильно пострадал от пожара и был отреставрирован, а под его своды перенесли престолы пятнадцати церквей с Красной площади. Тогда же престол во имя трех святых патриархов Константинопольских был переосвящен во имя Иоанна Милостивого, а престол Киприана и Устинии – во имя святых Адриана и Наталии. Всего в соборе стало одиннадцать престолов, включая престол Александра Свирского. Во второй половине XVIII века при Екатерине II собор реконструировали: снесли шестнадцать маленьких глав вокруг башен, сохранив в основе восьмеричную символику, а шатровую колокольню соединили со зданием собора. Заложили арки подклета, убрали керамический фриз и все стены храма снаружи и изнутри расписали травчатым орнаментом. Тогда же собор приобрел современную разноцветную окраску и стал настоящим московским чудом.

В 1918 году Покровский собор одним из первых был взят государством под охрану как памятник национального и мирового значения. Что не помешало в 1922 году конфисковать свыше 1 фунта золотых, более 24 пудов серебряных церковных украшений, бриллианты, алмазную звезду с бриллиантами. С 21 мая 1923 года он открылся для посетителей как историко-архитектурный музей. При этом до 1929 года в храме Василия Блаженного проводились богослужения. Затем собор стал филиалом Государственного исторического музея. Начались научно-реставрационные исследования, благодаря которым стало возможным восстановление первоначального облика собора и воссоздание в отдельных церквях интерьеров XVI–XVII веков. С этого момента были проведены четыре глобальные реставрации, включавшие архитектурные и живописные работы.

В 60-х годах XX века во время реставрационных работ открыли храмозданную летопись, в которой строители указали точную дату завершения строительства собора – 12 июля 1561 года (Петров день); железные покрытия куполов церквей собора заменили на медные.

В 70-х годах во время реставрации в стене обнаружили винтовую деревянную лестницу. По ней и попадают сейчас посетители музея в центральный храм, где могут увидеть великолепный взмывающий в небо шатер и ценнейший иконостас, а также пройтись по узкому лабиринту внутренней галереи, расписанной дивными узорами (Глеб Чернов. Тайны ХХ века. 2009. № 18).

Грандиозное строительство Кремля и кремлевских соборов было поручено итальянским архитекторам. Но вот храм Василия Блаженного – творение русского зодчего. В России славили в веках в основном правителей и полководцев, а зодчим и иконописцам полагалось оставаться безвестными. Считалось, что их рукой водит Бог и собственную персону выпячивать негоже. Пожалуй, единственным исключением из этого правила стал Андрей Рублев. К сожалению, по сей день имя зодчего под большим вопросом. Однако на этот счет есть две версии. Первая: это псковский мастер Постник Яковлев, по прозвищу Барма, выдающийся зодчий и строитель того времени. Вторая: Барма и Постник – совершенно разные люди. Может быть, скоро появится и третья версия. Нет пророка в своем Отечестве – увы, вечная тема России.

По легенде, Иван Грозный ослепил мастера или мастеров, дабы чудо сие они нигде не повторили. Доказательств данному факту нет. Но в этой мифической истории можно усмотреть древний языческий след жертвоприношения.

Много неясного связано и с названием храма. Всем известно, что неофициальное название собор получил от известного и почитаемого юродивого Василия Блаженного, который был похоронен на месте будущего храма. Личность яркая и одиозная. Родился в простой и бедной семье, выучился на сапожника, а в шестнадцать лет открылся дар ясновидения, который и перевернул всю жизнь. Василий принял непростое решение – чтить и жить по традициям юродствования. Что это значит? Человек отказывался от всех мирских благ и искушений – статуса, карьеры, семьи, денег, жил тем, что подадут, одевался в то, что находил. И это не блажь. Это подвиг человеческого духа и нравственности. Задача юродивого быть проводником высокой морали, изобличать ложь и подлость, своим примером доказывать, что духовное сильнее материального. Не деньги, а свобода приближает человека к Богу. Воля одной личности сильнее воли общественной, погрязшей в мирских заботах. Для этого следовало быть простым, не отягощенным золотом и преступлениями, уметь подняться над общественными предрассудками и не отступать даже при самых неблагоприятных обстоятельствах от принципов. Говорили, что юродивый даже деньги на храм собирал, а перед смертью передал Ивану Грозному. А царь, побаиваясь Блаженного, запросто называвшего его Ивашкой, любившего стращать пожарами да к совести царской взывать, использовал деньги по назначению. Получилась красивая сказка про порядочного и совестливого царя-батюшку. Официально известно только одно обличение юродивым Ивана Грозного. Все остальное – «розовые мечты» и неистребимая тоска народа о высшей справедливости и о том единственном, кто способен вопреки всему говорить правду. Кстати, мощи Василия Блаженного стали сокровищами храма. А в XVIII веке специально для народа были написаны уникальные фасадные иконы, по сей день хранящиеся в соборе: «Знамение со святыми на полях» и «Покров с предстоящими Василием и Иоанном Блаженными». Но в истории о царе и юродивом есть другая сторона медали. Упорно ходили слухи, что собор построили не в честь победы над Казанью, а в честь великого князя Василия III, отца Ивана Грозного. Последний любил говаривать: «Меня русский народ будет помнить еще много лет, а вот родителя – вспомнят навряд ли».

Василий Блаженный. Икона XVIII в.

Еще более таинственная история о том, что собор Василия Блаженного является неполной или неточной копией мечети, находящейся в Казани, – Кул-Шариф. Когда армия Ивана Грозного осаждала город, царь был так рассержен из-за трудностей, что сразу же после взятия Казани велел разрушить прелестную мечеть. Оставшиеся золоченые главы на двенадцати подводах повезли в Москву – и, таким образом, собор Василия Блаженного, построенный в честь взятия Иваном Грозным Казани, представляет собой образ погибшей мечети. Казалось бы, что такое пятьсот лет? Но сколько загадочного и непонятного!

Во многих учебниках и научных трудах идея храма подается однобоко – прославление военной победы Московской Руси. Но исследователь М. П. Кудрявцев сумел в давно известном и многократно изученном увидеть новое и оригинальное. Уникальный Покровский собор, по его мнению, стал воинским храмом и в то же время сложнейшим символическим воплощением московской национальной идеи Третьего Рима, представляя собой архитектурный образ библейского Нового Иерусалима – Царствия Божия, описанного в Откровении Иоанна Богослова (Апокалипсисе). В нем не только молились – он сам был иконой, запечатленной в камне. Замысел Покровского собора основан на апокалиптической символике Небесного Иерусалима. Восемь глав, расположенных вокруг центрального девятого шатра, в плане образуют геометрическую фигуру из двух квадратов, совмещенных под углом 45 градусов, в которой нетрудно увидеть восьмиконечную звезду. Число «восемь» символизирует день Воскресения Христа, который по древнееврейскому календарному счету был восьмым днем, и грядущее Царствие Небесное – Царство «осьмого века» (или «осьмое царство»), которое наступит после второго пришествия Христа – после конца земной истории, связанной с апокалиптическим числом «семь». Квадрат выражает твердость и постоянство веры, является космическим символом Вселенной: его четыре равные стороны означают четыре стороны света, четыре ветра Вселенной, четыре конца креста, четыре канонических Евангелия, четырех апостолов-евангелистов, четыре равносторонние стены Небесного Иерусалима. Совмещенные квадраты символизируют проповедь Евангелий на четыре стороны света, то есть на весь мир. Восьмиконечная звезда – напоминание о Вифлеемской звезде, указавшей волхвам путь к младенцу Христу, Спасителю мира, – символизирует всю христианскую Церковь как путеводную звезду в жизни человека к Небесному Иерусалиму. Восьмиконечная звезда является и символом Пресвятой Богородицы – Владычицы Церкви и Царицы Небесной: в православной иконографии Божию Матерь изображают в мафории (покрывале) с тремя восьмиконечными звездами на плечах и на челе в знак Ее Вечного Девства – до, во время и после Рождества Христова. Все эти символы выражают эсхатологическую идею, заложенную в основу архитектурного собора – главного храма Третьего Рима. Престол в честь Покрова Богородицы размещен в центральном шатровом храме, который объединяет остальные главы, как бы собирая их вокруг себя. Это символизирует главенство, покровительство и заступничество Божией Матери над Церковью Христовой и над всей Русской землей. Шатер в русском храмостроительстве олицетворяет сень, которая с глубокой древности возводилась над священным местом в знак его Богохранимости и святости. Известный древнейший пример восходит еще к ветхозаветной истории, когда над престолом царя Соломона была сень (навес) из слоновой кости и золота. В древней христианской церкви под сенью совершалась Евхаристия. Престолы в трех храмах на главной оси запад – восток освящены последовательно: в честь Входа Господня в Иерусалим (глава, ближайшая к Спасским воротам Кремля), Покрова Божией Матери (центральный шатер) и Святой Троицы в восточной главе собора, то есть в важнейшей его части, ибо в православных храмах на восток ориентированы алтари. М. П. Кудрявцев полагал, что именно Троицкий храм-придел был главным в идейной композиции собора. В XVI веке весь собор назывался Троицким, и по нему же была тогда названа Троицкой прилегающая Торговая площадь, позднее получившая название Красной, что на древнерусском языке означало «красивая». В композиции Покровского собора можно проследить развитие глубинного сюжета на этой оси: от Входа Господня в Иерусалим, где Он совершил свой искупительный Подвиг к Им основанной Церкви, которая под Покровом Божией Матери предстоит перед Престолом Святой Троицы, и только через Христову Церковь открыт путь в Царство Святой Троицы – в Небесный Иерусалим. Первоначально Покровский собор венчали двадцать пять глав: девять основных и шестнадцать маленьких, расположенных вокруг центрального шатра, приделов и колокольни. Его цвет тоже отличался от современного: он был красно-белым с золотыми луковичными главками. Это было символическим выражением апокалиптического образа Небесного Престола в окружении 24 старцев с золотыми венцами на головах и облеченных в белые одежды. Существует версия, что это также символизировало тринадцать кондаков и двенадцать икосов Похвалы Богородицы – уставного акафиста, который читали во время Великого поста во славу Божией Матери. Внутренняя обходная галерея собора, расписанная причудливым растительным орнаментом под Райский сад, в плане составляет двенадцатиконечный крест, что соответствует двенадцати вратам в стенах Небесного Иерусалима. При всем великолепии своего внешнего облика внутри Покровский собор совсем небольшой. Во время службы там могло поместиться немного людей. Когда на Красной площади во время больших церковных праздников совершались богослужения, она вся заполнялась народом, духовенство занимало Лобное место, куда ставили аналой, а Покровский собор становился алтарем огромного храма под открытым небом. Идейная композиция Красной площади, где храм Покрова главенствует, представляет собой решение самой сложной проблемы – создание образа Нерукотворного Храма Града Божия в городе земном (в Небесном Иерусалиме нет храма, а «есть только Престол Его»). Красная площадь и представляет собой такой Храм, где алтарем, престолом и надпрестольной сенью является собор Василия Блаженного, амвоном – Лобное место, наосом – само пространство площади, входом – Воскресенские ворота, а роль купола выполняло открытое небо.

В версии исследователя М. П. Кудрявцева есть аргументы, которым и противопоставить нечего. Быть может, все не так сложно, но символ испокон веков был на Руси определяющим. За идею и умереть не жалко. Ведь не только подземными ходами, словно артериями, связаны между собою Кремль и собор Василия Блаженного, но и общей идеей «Третьего Рима», «Иерусалимского града», божественной миссией России в мире. Когда идея уходит из России, она погибает, что мы сегодня и наблюдаем.

Храм никогда не был главным кафедральным собором Москвы. Эту роль сначала выполняли Успенский собор Кремля, затем храм Христа Спасителя, но символом Руси стал собор Василия Блаженного. И сколько бы ни пытались его подрывать или сносить, но именно под его основанием бьется пульс Москвы.

Ваш выход, Маэстро!

Наверное, ни об одном скрипаче не ходило столько слухов, как о Паганини. Говорили, он заключил сделку с дьяволом, а его скрипка исписана дьявольскими заклинаниями. Надо сказать, внешность Паганини располагала к таким сплетням. Черные глаза, черные вьющиеся волосы, тонкие черты лица, высокий лоб, тонкий нос с горбинкой, тонкие губы, волевой упрямый подбородок. А если к этому прибавить разную длину рук и кособокость, гениальность и техническую виртуозность, становится понятным, почему его концерты пользовались невероятной популярностью. ТАКОГО хотели послушать все. Как к этим слухам относился сам музыкант? Он смеялся! Но смеялся он на людях, в душе ненавидя и презирая этих самых людей. Дьявольское перевоплощение, достойное пера великого Гёте. Однако нет дыма без огня. И в самом деле: в жизни Паганини много загадок и мистики.

Начнем хотя бы с такой: будущий музыкант родился в бедном квартале Генуи, в переулке Черная Кошка. Итальянцы народ суеверный, и тут уж несложно предугадать судьбу – появиться на свет в маленьком узком переулок с дьявольским названием мог только неудачник. И действительно, невезение и горе неотступно следовали за мальчиком. В четыре года Паганини заболел краснухой, семья жила бедно, так что денег на хорошего врача и лекарства не было – родителям ничего не оставалось, как терпеливо ждать чуда или… Однажды отец присел на край кровати, чтобы покормить мальчика, но тот не двигался. Посчитав его мертвым, Антонио Паганини завернул маленького Никколо в саван и положил в заранее приготовленный гроб. Спасла случайность. Перед тем как начать заколачивать крышку, мать заметила, что грудь мальчика еле-еле поднималась – он дышал. С того времени смерть, словно тень, следовала за Паганини: постоянные болезни, приступы, нервные срывы. А может, это некая мистическая расплата? Ведь мальчишка из бедного квартала Генуи, с переулка Черная Кошка, не сгинул, как тысячи других, а попал в Историю и занял место Великого Музыканта? Кто определил ему это место? Бог? Судьба? Отец?

Генуя в XVIII в. Гравюра

Антонио Паганини – обыкновенный торговый агент, мечтавший о музыкальной славе детей? Но почему именно о музыкальной? Торговля – дело неблагодарное и неблаговидное. Самое дно жизни. Многие обыватели почему-то считают, что торговцы хорошо живут. Это неправда. Хорошо живут только те, кто ворует в особо крупных размерах. Так было во все времена. Исходя из того что достопочтенный глава семейства не воровал, а честно зарабатывал на торговом деле, семья бедствовала. Паганини повезло в том, что отец любил музыку и не хотел, чтобы сыновья жили среди торгашей. Антонио Паганини мечтал о славе и богатстве. Он уверовал в то, что музыка – хороший способ все это получить. Сам Антонио, амбициозный и честолюбивый, мало чего добился в жизни, поэтому все свои чаяния и надежды возложил на сыновей. Больше всего на старшего Карло, ведь Никколо часто болел. Но, видимо, судьба уже взялась за странного хилого мальчика, который за свою короткую жизнь уже успел побывать в гробу. Старший брат ненавидел скрипку. От музыки его воротило! А пиликать приходилось каждый день! Но тут, как всегда, помог случай. Однажды Тереза Боччардо увидела вещий сон. К ней явился ангел и предрек младшему сыну судьбу великого музыканта. Утром она все рассказала мужу. Можно только представить радость Антонио! Карло тут же был освобожден от музыкальной повинности, и скрипку в руки взял маленький Никколо. Вот так сон матери определил жизнь и судьбу Никколо Паганини. Теперь он обязан был стать музыкантом, не торговым агентом, не пастухом, не авантюристом, а именно музыкантом.

Увы, Антонио Паганини не обладал тонкой душевной организацией, музыкальную науку он вколачивал в сына грубо и по-мужски. Не озадачивая себя тем, что Никколо еще ребенок, он купил ему скрипку как для взрослого. Мальчику неудобно было ее держать, и от этого одну руку приходилось постоянно вытягивать, а левое плечо держать выше правого. С утра до ночи, запертый в чулане, он пытался издавать на скрипке какие-то звуки. За попытки играть с мальчишками на улице, за отказ заниматься музыкой его били и лишали еды. Никколо воюет с отцом за самый маленький кусочек свободы. Но Антонио ни в чем не уступает – ведь сыновей у него больше не было. Кто тогда станет музыкантом и вытянет семью из нищеты? Результат борьбы отца с сыном вышел неоднозначный. Паганини влюбился в скрипку. Как и все одаренные люди, он не разминулся со своим предназначением. Через боль и жестокость открывал новый мир звуков, чувственности и восприятия. Музыка ворвалась в жизнь бедного мальчика, подчинив себе все желания, стремления и надежды. Это и есть самая большая странность Паганини. Всю жизнь он будет в плохих отношениях с отцом. И когда станет богатым и знаменитым, меньше всего на свете его будет интересовать судьба Антонио Паганини.

В 8 лет Никколо пишет первую скрипичную сонату. В возрасте 12 лет, в понедельник 26 мая 1794 года, дает первый концерт.

Молодой, горячий, темпераментный, под жестким контролем отца, его концертная деятельность расписана на месяцы вперед. Несмотря на хилое здоровье сына, Антонио возит его по итальянским городам, словно обезьянку, не испытывая ни капли сочувствия, заставляет выступать и зарабатывать деньги для семьи.

Необыкновенная одаренность мальчика поражает. Перед первыми гастролями учитель Никколо Паер разослал во все крупные города Италии рекомендации, в которых сообщалось о появлении Паганини «как чуда в истории музыкального мастерства. В мире музыкальных чудес Паганини открывает собой новую страницу», жизнь и история человечества не знали таланта подобного объема и мощи.

Парма, Флоренция, Пиза, Ливорно, Болонья, Милан – жизнь словно калейдоскоп городов. Никколо музыкально одарен, у него необычайный музыкальный слух. Расплата за талант – хилое здоровье. Он постоянно простужен, часто болеет, но какие это все пустяки, считает отец, когда на кону большие деньги! Тайна отношений отца и сына – семейная тайна Паганини. Он ненавидел и презирал отца – человека, который дал ему в руки скрипку, помог начать концертную деятельность, поставил на крыло. При первом удобном случае отец был им брошен. Приняв предложение занять место первого скрипача в Лукке, Паганини бежал из дома. Из ненавистного дома, без оглядки, только пятки сверкали.

Теперь он свободен! Сам себе хозяин. Вырвавшись из-под жесткой опеки отца, Паганини мог пуститься во все тяжкие – женщины, вино, карты. Но…

Да, свобода опьянила. Да, появились первые увлечения. Но уже слишком много принесено на жертвенный алтарь музыки, чтобы взять и все бросить. Глупо сгнить и пропасть среди тысяч обыкновенных судеб. Наука отца крепко вбита в голову – слава! Только слава! Тайна семейной ненависти.

С небывалым успехом Паганини выступает в Пизе, Милане, Ливорно.

И вдруг… первая любовь.

Первая страсть, по своей силе не уступающая одержимости музыкой. Надо попробовать. Хочется познать. На целых три года Паганини исчезает из поля зрения, не дает концерты, не гастролирует. Только в конце 1804 года он вновь появляется в Генуе. Ему 22 года. Можно только догадываться, как наслаждался он романтической идиллией и как переживал крах первой любви. А переживал ли? И с чем на самом деле было связано его исчезновение? Позже кто-то пустил слух, что все это время Никколо находился в тюрьме за убийство из-за женщины, а кто-то утверждал, что он занимался контрабандой и попался, за что и отсидел. Паганини умел скрывать личную жизнь. Тяжело представить нервного, хилого, одержимого музыкой Паганини убийцей или контрабандистом. Но с годами шлейф нелепых слухов только нарастает.

В 23 года он едет в Лукку, где получает место дирижера оркестра, а по совместительству место любовника Элизы Баччокки, жены герцога Феличе Баччокки и сестры Наполеона. Именно последнее обстоятельство позволяло Элизе не обременять себя нравственными вопросами, а Никколо воспользоваться шансом. Ведь не только женщины прокладывают путь к успеху через постель. Личная жизнь Паганини складывалась непросто. Открытый жизни и любви, он привлекал женщин обаянием, остроумием, чувственностью. Некрасивый и кособокий, он раздражал успешных и красивых мужчин. Если бы они знали, что завидовать-то было нечему! Влюбленность не перерастала в любовь, а флирт – в искренние, глубокие, крепкие отношения. Успешный в творчестве, он был неудачником в личной жизни. Но молодой Паганини верил, что все еще изменится!

Элиза Баччокки. Художник М. Бенуа

…Говорили, что не было в мире оркестра более согласованного, более сыгравшегося, нежели луккский оркестр тех лет. Никколо выступал в качестве дирижера во всех оперных постановках, играл во дворце и через каждые пятнадцать дней давал большие концерты. Элиза ему покровительствовала: он ездил по Италии, писал музыку, наслаждался жизнью. Именно этой женщине он посвятил «Любовную сцену», специально написанную для двух струн. А она бросила смелый вызов его таланту и музыкальному гению. И Паганини принял вызов. Он был азартным человеком! Музыкант пишет произведение для одной струны – военную сонату «Наполеон». Именно после этого концерта поползли слухи, что он вступил в сговор с дьяволом, а его скрипка исписана магическими заклинаниями. Тень нечистого отныне будет преследовать его до самой смерти.

Им восхищались, за его концерты платили огромные деньги, но – не верили. Не верили, что человек, пусть и не совсем обыкновенный, способен так виртуозно играть. Музыка Паганини не обладала высокой художественностью, он брал зрителя технической сложностью исполнения. Чтобы поразить слушателей, он специально перед выступлением подрезал струны и, когда они рвались, доигрывал на одной. Паганини срывал сумасшедшие овации, его маленькая хитрость стала легендой, и до наших дней дожил слух: мол, это «от дьявола». Он жаждал быть единственным, непревзойденным, неподражаемым. С детства Паганини занимался музыкой по 15 часов в сутки, столько времени ему определил отец. Когда учителя развели руками и сказали, что ничему новому они уже не способны его научить, он составил специальную программу самообразования. Виртуозность, яркое исполнение – плод кропотливой и тяжелой работы, бессонные ночи и пот. Но публика… Ах, эта публика, легкомысленная и ветреная, с легкой руки все приписала дьяволу.

В Ливорно с Паганини произошел случай, который во многом изменил его жизнь и отношение к профессии. Как и отец, он был на острие азарта. Просиживал в казино сутками и однажды заигрался до такой степени, что проиграл скрипку. Паганини умолял хозяина казино вернуть скрипку, но не вышло. Это стало горьким унижением. Долг платежом красен. Денег выкупить ее не было. Но опять в его жизнь вмешался случай. О том, что Паганини остался без скрипки, узнал некий Гварнери дель Джезу, меломан, импресарио и негоциант. Он является к Паганини с просьбой взять у него подарок – собственно изготовленную им скрипку. Паганини отказывается – ему стыдно. В конце концов, это позор! Скрипач остался без скрипки! И ладно бы разбил или потерял, так ведь проиграл! И все-таки Джезу удалось его уговорить. До самой смерти Паганини будет играть именно на этой скрипке, подаренной в Ливорно. Он даже придумает ей имя – «моя пушка». После того случая азарт как рукой сняло. Паганини обходил казино десятой дорогой. Более того, он стал скуп и расчетлив. Завел специальные синие книжечки, в которые заносил все растраты, учился себя контролировать.

…Девять лет прожил Паганини с Элизой Баччокки, но уже на третий год начал тяготиться отношениями. Самостоятельная, независимая, властная, решительная, Элиза ему никак не подходила, но развязаться с ней, как с обычной женщиной, он не мог. Сестра Наполеона… В 1808 году, воспользовавшись разрешением уехать на гастроли, маэстро предпринимает попытку сбежать. Он попросту не возвращается домой. Но… Элиза умело вернула его в Лукку. Свободолюбивый Паганини задыхался от зависимости, которую когда-то воспринял как помощь и поддержку своему таланту.

Перелом ситуации наметился после поражения Наполеона в России.

При дворе Элизы было запрещено носить военную форму. Паганини решает использовать этот запрет себе во благо, явившись в мундире капитана на придворный концерт. Приказ Элизы переодеться он демонстративно игнорирует. В ту же ночь, дабы не быть арестованным, маэстро бежит во Флоренцию. Так закончились отношения. Еще одна страница в жизни Паганини была перевернута.

Ему 31 год. Он состоявшийся итальянский музыкант. Но не более. Концертная деятельность не сделала его богатым человеком, а за пределами Италии о нем вообще никто ничего не знал. Но опять происходит мистическое совпадение. В один из хмурых дождливых осенних дней 1813 года немецкий журналист, по делам службы находящийся в Милане, решил зайти в «Ла Скалу» на концерт некоего Паганини. А после под впечатлением виртуозной игры итальянского скрипача написал рецензию в «Лейпцигской музыкальной газете». Именно эта заметка и открыла европейским дворам имя Паганини. Посыпались приглашения – маэстро пришла пора готовиться к европейскому турне. Но…

Бывает же такое. То, к чему стремишься всю жизнь, к чему было приложено максимум усилий, тобою же и разрушено.

В жизнь Паганини входит роковая женщина.

Наше воображение рисует некий образ таинственной богатой особы невероятной красоты и обаяния.

Отнюдь!

Анджелина Каванна – простая обыкновенная девушка, дочь портного. Паганини влюбился сильно и безнадежно. Он жил по велению сердца, не задумываюсь о последствиях. Маэстро везет любимую в Парму, а узнав, что она беременна, тайком отправляет в Геную, к знакомым. Там ее и находит отец. Он подает на Паганини в суд, обвинив последнего в похищении дочери и насилии над ней. Что двигало этим человеком? Чего хотел он добиться, вынося на общественность личную жизнь дочери? Погубить Паганини? Замарать его имя? Получить какие-то выгоды для себя? Для маэстро наступают тяжелые времена. Европейское турне сорвано, любимая женщина отнята, а любовь, трогательная, нежная и, как ему казалось, взаимная, растоптана. Два года тянулась судебная тяжба. Два года позора, сплетен, насмешек. Общественное мнение приняло сторону Анджелины, у которой в это время родился ребенок. Первый ребенок Паганини. Он умрет, прожив всего лишь несколько месяцев. Это стало большим горем для смятенного, пораженного бедой в самое сердце музыканта. Все были против него. Те, кто вчера восторженно аплодировал, теперь глумились и плевали в лицо. Паганини терпит, пытается снисходительно относиться к обществу. А что еще ему остается? Зависть и ненависть толпы, словно черный дождь, пролилась над ним. Суд признает Паганини виновным и обязывает выплатить потерпевшей три тысячи лир и покрыть все издержки процесса. Эта история оставляет в судьбе музыканта неизгладимый след. В нем зарождается сомнения в личной успешности, в собственной возможности создать семью и глубокое мрачное недоверие к людям.

Паганини ставит точку в горькой любви. Словно вернулись тяжелые черные годы детства. Вместо любви презрение. Нелюбимый и одинокий, разбитый и опустошенный, он уезжает в Венецию. Где…

В это трудно поверить, что после такого скандала и поношения маэстро был способен на какие-то чувства. Но! Антонио Бьянки, молодая начинающая оперная певица, трогательная, нежная… Он берется обучать ее пению, возит за собой на концерты и привязывается. После всего пережитого наступает временное затишье.

В 1821 году Паганини достигает предела своих физических возможностей. Бесконечные концерты окончательно подорвали хилое здоровье. Туберкулез, лихорадка, кишечные боли, кашель, ревматизм – вот то немногое, что терзало маэстро. Кто-то пускает слух, что Паганини умер. Он читает о своей смерти в газетной заметке. Ему горько и тяжело. Второй раз его хоронят живым. Паганини выкарабкивается из крепких объятий болезни, слабые руки еще неуверенно держат скрипку, но он уже объявляет о концерте в Милане. В преодолении Паганини проявляет характер, мужество, волю к жизни, к творчеству. Маэстро осознает свой вклад в музыку, понимает свое значение как музыканта. Такой человек не может быть не отмеченным, не вознагражденным судьбой. В 1825 году Антония родила сына Ахилла. Второй ребенок маэстро. Для общества он останется незаконнорожденным, сын проклятого Паганини, которому, как известно, помогает сам дьявол. Но для музыканта – родной и любимый человек. Однако и после рождения Ахилла он не женится на Антонии, нет… не сможет. После Анджелины, после предательства, пережитого позора, нет… не женится. Никогда.

Рождение сына зажигает Паганини новыми проектами. Он вновь возвращается к мысли о европейском турне. В марте 1828 года, взяв с собой Антонию с сыном, Паганини едет в Вену.

Здравствуй, Австрия, Германия, Франция, Польша, Англия, Шотландия!

Никколо Паганини. Художник Г. Ф. Керстинг

В 46 лет к Паганини приходит европейская слава. Он восходит на вершину музыкального мира. Быть может, это должно было случиться немного раньше, но… Его история – это история Золушки XIX века. Нелюбимого и жестоко обижаемого в семье одинокого и страдающего мальчика, самостоятельно пробившего дорогу к мировой славе.

Париж. 9 марта 1830 года. Большая опера. На концерт Паганини пришли Бальзак, Делакруа, Мендельсон, Жорж Санд, Мюссе, Обер, Лист, Берио, Малибран, Гюго, Россини. В тот вечер в великолепном зале Оперы собрались Титаны XIX века, дабы насладиться музыкой и виртуозностью себе подобного. Пик мировой славы и артистической карьеры маэстро. Он на вершине, после которой может быть только бессмертие или забвение. Что ждет его?

Паганини знакомится и дружит с писателем Стендалем, польским скрипачом Липиньски, с Гейне, Гёте, Шуманом. Более того, на некоторых из них он оказывает судьбоносное влияние. В 1830 году Р. Шуман находился на жизненном распутье: его привлекали литература, философия искусства и музыка. Услышав игру Паганини, Шуман потрясен, в тот день он окончательно решает стать музыкантом. Такое же огромное влияние маэстро оказал и на Листа. Однажды Гёте спросили, может ли он одним словом охарактеризовать Паганини. «Демон, – ответил поэт, – ибо все демоническое проявляется в положительной энергии».

В 1829 году в Нюрнберге Паганини встречает Елену Добенек, дочь писателя Фейербаха, замечательную женщину, полюбившую маэстро с первого взгляда. Ради него она разводится с мужем, повсюду следует за ним. Но… Паганини страшится любви. Ведь ему так не везет… Отец использовал, любимая посмеялась. Он придумывает тысячи отговорок, что семейная жизнь мешает концертам, что он не достоин такой женщины, что… Смелый и отважный в творчестве, в личных делах маэстро слаб. Память о подлости и предательстве оказалась сильнее. Он сдается и трусливо рвет отношения. Он сожалеет и страдает, но страх перед новым чувством побеждает. Привет от Анджелины Каванны! Елена Добенек всю жизнь будет любить этого некрасивого и одинокого человека. После его смерти она уйдет в монастырь.

…Именно в европейском турне Паганини зарабатывать огромные деньги и становится богатым человеком. Еще в 12 лет, впервые выйдя на сцену, Паганини почувствовал, понял: он всегда себя прокормит. Что ж, мечта отца сбылась. А в 1830 году сбывается и его личная мечта, безродного сына мелкого торгового агента. В Вестфалии ему жалуют титул барона. Нет, он получает этот титул не за заслуги в музыке. Просто наконец-то у него появилось именно столько денег, сколько требовалось заплатить за присвоение титула. Все покупается, а уж дворянство тем более. Но Паганини это безразлично, главное, что теперь его сын Ахилл – барон!

В 1832 году во Франции и Англии начинается холера. Паганини не остается в стороне, совершая акт личного мужества, играя бесплатные концерты в Париже и Лондоне, он бросает вызов трусливому обществу. А может быть, чтобы оправдать личную несостоятельность в самом сокровенном? Тяжелое и жестокое детство, словно тяжелый камень, всегда тянуло вниз. И только прилагая личную волю, преодолевая ужас, он шел на личный подвиг, желая прожитое и застрявшее в его сердце зло обратить в добро и бескорыстное служение. «Я бесстрашен в своем желании служить человечеству» – так отвечал он друзьям на вопрос, во имя чего он рискует жизнью. Добившись творческого успеха, став значительной фигурой в музыке, он оставался глубоко несчастным и одиноким человеком. Переживая глубокую потребность в семейном счастье и взаимной любви, он страдал и мучился оттого, что в этом вопросе судьба обходила его стороной. (Пламенный привет от родителей!)

Сорок шесть лет… Середина жизни или ее занавес? Паганини не тешил себя глупыми надеждами. Европейское турне окончательно подорвало слабое здоровье. Войдя в зенит славы, став наконец-то (!) богатым человеком, маэстро чувствует – осталось немного. И в этот момент судьба преподносит неожиданный сюрприз. Его последним увлечением стала Шарлотта Уотсон. Ей восемнадцать, ему пятьдесят шесть. И все бы ничего, если бы… Еще один привет от Анджелины Каванны! Горькая история любви, пережитая в молодости, точь-в-точь повторяется в зрелые годы. Мистический рок исполнил свою миссию. Отец Шарлотты обвиняет маэстро в ее похищении и надругательстве. Громкий скандал, общественность в ужасе, но в еще большем ужасе Паганини. В общем, все так, как уже было: дело доходит до суда, маэстро выплачивает откупные, его сердце разбито и растоптано людьми. Тогда, в молодости, он сумел найти в себе силы расправить крылья и взлететь, а нынче…

В 1838 году больной, нервный, уставший, еле держащийся на ногах, Паганини уезжает из Парижа в Марсель. Вот уже десять лет он живет за пределами Италии, но возвращаться не торопится. Италия много дала – родину, гражданство, музыку, но еще больше отобрала – любовь и счастье. На чужбине он стал знаменит и богат и почти доволен жизнью, если бы не здоровье и не та же самая любовь…

У маэстро опухают ноги – он больше не может встать с постели. Паганини настолько истощен, что не способен держать в руке даже смычок. Рядом с ним лежит скрипка, он перебирает ее струны пальцами, через которые иссякают последние капли жизни.

Чрезвычайно больного его перевозят в Ниццу. В надежде…

Он умер 27 мая 1840 года.

Весной, когда вовсю расцветали цветы, а на деревьях набухали почки, когда мир наслаждался и наполнялся жизнью и любовью.

Ему было 58 лет.

Но на этом злоключения Паганини не закончились. Дело в том, что папская курия запретила перевозить прах маэстро в Италию. Роковую шутку сыграли сплетни о его сговоре с дьяволом. Ведь Паганини ни разу не подал в суд за клеветничество. Логика церкви была проста: если не защищался, значит, и впрямь дело темное. Даже после смерти он не переставал скандалить со своими земляками, неугомонный Паганини.

И лишь спустя много лет, в 1876 году, благодаря стараниям Ахилла, а самое главное, его деньгам, прах Паганини перевезли в Италию и похоронили в Парме. В городе, где он прожил самое счастливое время с Анджелиной Каванной и где верил в любовь.

Ребусы господина Моцарта

Вольфганг Амадей Моцарт жил всего-то 250 лет назад. Но как мало нам известно о нем! Парадоксальная ситуация. О Моцарте написано сотни книг, но ощущение, что писались они про разных людей, то есть про разных Моцартов. Одни считали его посредственной личностью, другие – гением, третьи – обыкновенным везунчиком. Та же путаница и с изображением. На самом деле мы понятия не имеем о том, как выглядел «гений света». До нас дошло десять портретов – десять совершенно разных людей и характеров. И что самое досадное, вполне возможно, никогда и не узнаем. Могила его неизвестна, а череп, выставленный в 1902 году на всеобщее обозрение в Моцартеуме, как выяснилось позже, никакого отношения к Вольфгангу не имеет. Современники и друзья Моцарта оставили нам его описание: невысокий, худощавый, энергичный, веселый, подвижный. Низкорослым людям свойственны такие черты характера и темперамент. Но это, если можно так выразиться, простые загадки. А ведь есть еще музыкальная гениальность, колоссальное творческое наследие, масонство, Констанция, любимый ученик Зюсмайер… Сальери, в конце концов, Черный человек, смерть… Не слишком ли много для того, кто прожил тридцать пять лет (из которых тридцать три года посвящено творчеству)? Какая уж тут посредственность! Перед нами масштабная, глубокая, неординарная личность. Мало кто удосужился понять этого маленького человека, а уж принять – дерзкого, гордого, своенравного, а оттого конфликтного и неудобного тем более.

В чем господину Моцарту несказанно повезло, так это с отцом. То была первая большая удача в жизни. «Второй после Бога» – именно с таким пиететом он относился к отцу, даже когда в их отношениях пробежала «черная кошка» по имени Констанция Вебер. Но есть и другое мнение: именно отец и испортил, искалечил жизнь «гения света», нещадно издевался над ним, заставляя выступать перед заносчивыми самодурами-аристократами. Все точки над «і» мог бы расставить только Вольфганг. Но увы…

Леопольд Моцарт – скрипач и придворный композитор архиепископа Зальцбургского, талантливый педагог. В 1756 году он издал «Опыт основательной скрипичной школы». Девяносто лет это учебное пособие считалось лучшим для обучения игре на скрипке! Кто знает, узнал бы мир о Моцарте, если бы не этот человек? Он многое привил и воспитал в Вольфганге: изысканный утонченный вкус, любовь к музыке, веру в себя, усидчивость, трудолюбие, ответственность перед публикой и самим собой. Единственное, о чем забыл талантливый педагог, так это о том, как уберечься от дураков, не сойти с ума от безмерной человеческой жадности и тщеславия. Так ли уж безжалостен был Леопольд? Известно, великий скрипач Паганини, не выдержав издевательств отца, сбежал из дома. Вольфганг жил «под крылом» отца до последнего.

Семья Моцартов уникальная и трагическая. Из семерых детей выжило двое – Мария-Анна и Вольфганг. Музыкальная одаренность у обоих проявилась в раннем детстве. Для родителей талантливость детей стала наградой за тех других… невыживших.

Кто такой вундеркинд? И в наше время данный феномен ставит ученых в тупик. Мария-Анна стала великолепной пианисткой, но не более, а ее брата прозвали «гением света». Отчего именно так распорядилась судьба? Тайна крови… А если бы Моцарт родился в семье плотника или палача, стал бы он музыкантом и композитором?

Музыкальную одаренность сына Леопольд заметил, давая уроки старшей дочери. Его зоркий глаз сразу подметил, что мальчик во многом превосходит сестру.

Моцарт и его отец Леопольд за занятием музыкой. Художник Э. Кроуфорд

В четыре года Вольфганг уже играл на клавесине, в пять – сочинял, в семь – самостоятельно овладел скрипкой, в восемь – создал первые симфонии, в десять – первые произведения для музыкального театра. Такая вот незамысловатая карьера вундеркинда. Леопольд первым понял, что имеет дело с гениальностью. Он был осторожен, терпелив и строг, много времени проводил с детьми. Как педагог он знал: талант легко загубить, его необходимо развивать, взращивать. Вольфганг учился легко, все схватывал на лету. Если уж в пять лет мальчик был способен сочинять сложную музыку, что ждать от него через двадцать лет? Леопольд понимал: многое в судьбе хрупкого и непоседливого мальчишки зависело от правильного воспитания. Он серьезно изучал с сыном музыкальную композицию, арифметику, историю, географию, латынь, итальянский язык (в то время Италия слыла «музыкальной Меккой» Европы). Никаких скидок на возраст! «Дети мои одарены таким талантом, – писал в одном из писем другу Леопольд Моцарт, – что, помимо родительского долга, я бы всем пожертвовал ради их воспитания. Каждая потерянная минута – потеряна навеки». Фактически Вольфганг был лишен детства: когда его сверстники играли и баловались, он выступал и сочинял. Это имело определенные последствия – в произведениях Моцарта много ребячливости и озорства. В музыке он проживал детство, возвращал себе то, что было отнято успехом и славой.

Отцовское воспитание дало хорошие всходы – гусеница превращалась в прекрасную и редкую бабочку. Мальчик стал зрелым и опытным музыкантом, тонко чувствующим, способным к творчеству. Сама судьба помогала Вольфгангу – она дала ему замечательного отца-музыканта, милую сестру, добрую маму, семью, в которой царила искренняя любовь к музыке и были созданы все условия для развития музыкального дара будущего гения. С трех лет мальчик знал, что будет музыкантом.

Сколько вундеркиндов, явивших миру свои таланты в раннем возрасте, затем бесследно исчезали. Почему Вольфганга не постигла та же участь?

Как и любой родитель маленького гения, Леопольд хотел показать сына публике. В этом поступке не только хвастовство, отцовское тщеславие, но и желание схватить удачу за хвост, воспользоваться моментом, правильно распорядиться природным даром. Кто знает, возможно, одаренность мальчика с возрастом угаснет? Ему, как педагогу, это хорошо было известно. Семья Моцарт отправилась в концертное турне.

Моцарт в 6 лет. Неизвестный художник

Вольфганг рано познал успех и славу, которая шла впереди него. Чудо-ребенок очаровывал королей и императоров. Правда, кто-то пускал слухи, что это вовсе не ребенок, а карлик. Восторг публики довольно быстро избаловал его, но строгое воспитание отца сказывалось повсеместно. Маленький Моцарт был требователен к слушателям. Те, кто плохо разбирался в музыке или просто отдавал дань моде, раздражали его. Более того, он был настолько дерзок и независим, что позволял себе это демонстрировать. Столь опасная черта характера, которая в итоге и сломала карьеру, привилась именно тогда, в путешествиях. А может, просто следовало лучше управлять своими чувствами, а не идти у них на поводу?

За свою короткую жизнь Моцарт успел побывать в двухстах городах. Он даже собирался ехать в Россию. Согласитесь, не каждый из нас способен осилить столько путешествий, особенно если вспомнить, что основным средством передвижения была карета. Мюнхен, Пассау, Вена, Аугсбург, Брюссель, Париж, Лондон, Женева, Берн, Цюрих, Голландия, Испания, Италия и прочая, прочая… Пестрый калейдоскоп городов, разнообразные ситуации, встречи, яркие впечатления сделали внутренний мир Моцарта содержательным и глубоким. Ему было что вспомнить и про что рассказать. В одной из таких поездок с Моцартом случилась беда. То ли по недосмотру, то ли по неосторожности, выходя из кареты, он упал, получив серьезную травму головы. Как это отразилось на его здоровье и дальнейшей судьбе? Быть может, нервозность, особая чувствительность, мнительность, психическая неуравновешенность, повышенная тревожность начались именно с этого происшествия?

Это сейчас мы воспринимаем Моцарта как успешного и счастливого музыканта, при жизни «купавшегося» в лучах славы. На самом деле все было не так. У Вольфганга сразу не заладилось с карьерой. Он был еще подростком, а отец уже пытался пристроить его на хорошее место. Он обивал пороги высоких чинов Италии, Парижа, Вены – безрезультатно. Как музыкант, Моцарт восхищал и был перспективен, но как человек – дерзкий, прямой, гордый – отталкивал. Высокие чиновники-самодуры, распираемые собственным самомнением, словно индюки, презирали и боялись тех, кто их в чем-то превосходил. Увы, человеческая глупость торжествует во все времена. Незаурядный Моцарт, устремленный в будущее, был непонятен и, что уж самое непростительное, свободолюбив. Творчество начинается с внутренней свободы или ее поисков. Так что у Вольфганга было два пути: принять правила игры общества, то есть сломать себя, получив взамен блестящую придворную карьеру, как у Сальери; или остаться верным себе, независимым и свободным. Это сейчас мы знаем, что Моцарт избрал второй путь, но тогда дорога к личной свободе была долгой и трудной. Его отец как-то заметил: «Вольфганг слишком простодушен, мало предприимчив. Его легко обмануть, он не сведущ в средствах, ведущих к успеху. Чтобы в столице преуспеть, куда он так рвется, надо быть пронырливым, наглым. Будь у него таланта наполовину меньше, а пронырливости вдвое больше, я бы за него не беспокоился».

С горем пополам отец пристроил сына на службу к архиепископу в Зальцбурге. Вот тут-то Моцарт сполна узнал серую обыденную удрученность, многочасовое сидение в людской вместе со слугами в ожидании указаний, затяжной личный конфликт с «работодателем», унизительное хождение за мизерным жалованьем. Не выдержав, он сказал однажды: «Слишком много за то, что я сделал, и слишком мало за то, что я мог бы сделать».

Сочинение музыки стало отдушиной, а творчество отдохновением. Моцарт пишет оперы «Мнимая простушка», «Митридат, царь Понтийский», «Сон Сципиона», мессы, оффертории. Но напряженность и недовольство зависимым положением нарастали. Мерзкое отвратительное прозябание угнетало. Ради отца Моцарт сколько мог терпел. Но в 1781 году, в двадцать пять лет, он отказался от службы у Иеронима фон Коллоредо и уехал в Вену для новой, как он считал, более счастливой жизни. Быть может, на столь решительный бунт его сподвигла неудачная любовь к Алоизе Вебер?

Моцарт прожил короткую жизнь, но оставил после себя много тайн. Семья Вебер – одна из них. Две сестры, Алоизия и Констанция, унаследовали от отца музыкальный слух и голос. О карьере певицы больше всех мечтала Алоизия. К Моцарту, его ухаживаниям и чувствам она относилась несерьезно, каким-то женским чутьем уяснив, что он не карьерист и неспособен обеспечить безбедное будущее. После расставания с Алоизией Вольфганг достаточно быстро сошелся с ее сестрой Констанцией. И впервые открыто выступил против воли отца. Леопольду не нравились Веберы, он был уверен, что эта семья принесет большие несчастья сыну. Как чувствовал… Но Моцарт непреклонен. Была ли это искренняя и глубокая любовь или мальчишеское желание досадить женщине, что отвергла? Женитьба удачным образом решала многие жизненные трудности. Она позволяла зацепиться в Вене, в столице больших возможностей. Родители Констанции были готовы принять у себя молодоженов.

4 августа 1782 года свадьба состоялась. «Когда мы обвенчались, – впоследствии писал Моцарт, – мы оба – моя жена и я – заплакали. Это всех, даже священников, очень тронуло. И все плакали, потому что они были свидетелями наших растроганных сердец. Одним словом, мы созданы друг для друга, и Бог, который все направляет, а следовательно, направил и это, не покинет нас». Вольфганг был сентиментальным человеком. О жене Моцарта нет однозначного мнения. Одни считают ее поверхностной и легкомысленной мотовкой, относившейся к мужу как к неудачнику и сколотившей на его смерти неплохой капитал. Другие, что она полностью отвечала запросам Моцарта: сентиментальная, чувствительная, музыкальная и глубоко обожавшая мужа. Достоверно известно не много – Констанция родила шестерых детей, из которых выжило только двое (как поразительно повторяется судьба Леопольда): Карл Томас и Франц Ксавьер. Первый стал чиновником, второй – музыкантом, много лет жившим на периферии Австро-Венгерской империи, во Львове. Смерть детей привносит трагические ноты в музыку Моцарта. Но все это случится в будущем.

Моцарт и Констанция во время своего медового месяца. Открытка XIX в.

А 1782 год был во всех отношениях удачным. Помимо женитьбы Вольфганга ждал большой успех в Вене. Опера «Похищение из сераля» произвела фурор. Он стал популярен, билеты на его концерты шли нарасхват. Моцарт давал частные уроки, сочинял контрдансы, вальсы, играл на вечерах аристократии. Как бы мы сейчас сказали, пиарился. Однажды в течение шести недель он умудрился дать двадцать два концерта. Моцарт начинает зарабатывать большие деньги. Но почему до нас дошли слухи о его вечной нищете? Кому это было выгодно? В первую очередь Констанции. После смерти мужа ей надо было как-то устраивать жизнь, а жалость – самый лучший аргумент. Вдове рано умершего «гения света», завещавшего долги и нищету, многие сочувствовали и материально помогали. Но все это случится позже. Каково же на самом деле было материальное положение Моцарта? Предоставим слово искусствоведу, главному хранителю музейных экспозиций и реликвий Моцартеума (Международного фонда имени Моцарта в Зальцбурге) Габриэле Рамзауэр: «Разговоры о том, что Моцарт не пользовался должным признанием современников, что ему мало платили, он влачил бедное существование и умер почти без копейки, – не более чем домыслы, создающие фальшивый образ непонятого гения, который не мог толком заработать своим искусством на кусок хлеба. Все это выдумки. На протяжении большей части своей жизни композитор, избравший путь свободного художника, зарабатывал по тем временам «безумно много». Только доходы от уроков трем ученикам составляли в пересчете на нынешние деньги около 18 000 евро в год. За концерт Моцарт брал в среднем 4000 евро, а постановка оперы «Дон Жуан» в Праге принесла ему гонорар в размере минимум 38 000 евро. Живя в Вене, Моцарт брал за урок по 45 евро в час, тогда как его отец в Зальцбурге зарабатывал уроками всего по 4 евро в час. В целом уровень доходов Моцарта сравним сегодня с тем, который имеет, к примеру, главный врач какой-нибудь преуспевающей частной клиники. Проблема Моцарта заключалась отнюдь не в нехватке денег, а в тщеславии и честолюбии и в неспособности рачительно распоряжаться заработанным. Он любил вращаться в аристократических кругах и, стараясь ни в чем не отстать от знати, жил на широкую ногу. Моцарт обзавелся собственным парикмахером, который будил его каждое утро, шил платья и обувь у лучших мастеров, завел дорогой экипаж и хорошего коня, купил себе бильярдный стол и проигрывал на нем целые состояния. Только за аренду понравившейся квартиры он мог, не задумываясь, выложить сумму, соответствующую примерно 15 000 евро, тогда как в Зальцбурге его отец за куда более обширные апартаменты из семи комнат плюс большой салон платил как минимум в пять раз меньше. Моцарт легко залезал в долги, но и сам охотно давал взаймы. Деньги будто просачивались у него сквозь пальцы, и он так и не научился контролировать свои расходы».

Привычка сорить деньгами сыграла роковую шутку: в черный день у Констанции не найдется средств даже на погребение. Моцарта похоронили по дешевому третьему разряду в общей могиле с бедняками и преступниками. Но есть в этом и нечто символичное: и на том свете он оказался с теми, кто не умел прогибать спину и обращаться с деньгами.

В эти годы Моцарт познакомился с Гайдном. Их связала глубокая искренняя дружба. А еще с успешным придворным музыкантом Сальери. О личной ненависти и отравлении Моцарта Сальери исписаны тома научных трудов. В данном случае Сальери можно только посочувствовать. Много лет музыканты не исполняли его произведения – не могли простить убийство «гения света». А ведь интриги и зависть – частые гости в творческой среде; они разжигают не только вражду, но и честолюбие, заставляют двигаться вверх, развиваться, творить, дабы превзойти соперника. Сумасшествие Сальери якобы из-за угрызений совести, бредовые рассказы Констанции о многолетнем травлении ртутью по заказу того же Сальери (этой жуткой историей она привлекла к себе немало спонсоров) породили еще одну трагическую загадку «гения света». Вопрос, отчего умер Моцарт, по сей день остается открытым. Но все больше появляется документов, свидетельствующих, что Сальери ни при чем. Его использовали, как и самого Моцарта, для какой-то дурно пахнущей и грязной интриги. Кому она была выгодна и для чего? Вообще в жизни Вольфганга много историй и событий, которые вызывают недоумение.

В 1784 году Моцарт вступил в масонскую ложу. Вполне возможно, в этом он последовал за своим другом Гайдном. Принято считать, что в последнее сочинение «Волшебная флейта» он вложил масонские идеи и философию. Насколько взгляды масонов отвечали его собственным интересам и пристрастиям и что он хотел в ордене найти для себя? По крайней мере, до наших дней дошли слухи, что смерть и погребение Моцарта – не что иное, как масонский ритуальный обряд.

Будет ли когда-нибудь расшифрован ребус Моцарта?

Тридцать один год, вся жизнь в музыке. Однажды он сказал странную фразу: «Чем уродливее жизнь вокруг, тем прекраснее должна быть музыка», – в ней одиночество, духовный поиск и надлом, болезненное восприятие реальности, тоска по идеальному. Вечное стремление эстета к совершенству форм и линий. Он не был готов к уродству, коими так насыщена жизнь. Это раздражало, выводило из себя, хотелось еще больше тратить деньги на красивые вещи, заставлять ими дом, цеплять на себя вычурные банты, манжеты. Пошлое не имело право на существование. Но, увы, оно всегда было рядом, проникало в его жизнь, пробиралось в его карманы. Получилось немного красиво пожить, ненадолго отгородиться деньгами от вульгарности, а потом пришла усталость и неудовлетворенность.

1787 год вынес на поверхность глубокие переживания Моцарта, у него больше не было сил их прятать. Он похоронил отца, «второго после Бога». Даже смерть детей не затрагивала его столь глубоко, ведь была надежда, что будут другие. Моцарт впал в черную меланхолию и глубокую депрессию, а провал в Вене новой оперы «Дон Жуан» (в ее защиту выступил только Гайдн) усугубил и без того непростое, тяжелое душевное состояние. В нем поселилось ощущение несчастья, тягостное предчувствие смерти, ему везде мерещилась беда. Депрессия заострила все чувства и восприятие на мрачном. Вольфганг начал вынашивать идею собственной кончины. Он где-то уже хотел этого – погоня за славой и деньгами, разочарование в людях, сплошная глупость и маразм окружающих изрядно утомили. Сначала умерла мама, теперь отец, значит, он следующий?

Моцарт отправился в концертное турне – там его ждал успех, но мрачная тревога не отпускала. Венцы – капризная публика: сегодня он нравится, завтра – нет. В этой жизни не было ничего постоянного, все преходяще, смерть отца – прямое тому доказательство. За годы свободной жизни Моцарт отвык подчиняться, но есть дети и жена. А слава, востребованность, как и жизнь, оказывается, тоже могут оборваться.

В 1788 году Моцарт получил должность придворного композитора и капельмейстера императора Иосифа II с годовым жалованьем 800 гульденов. Мерзкое тошнотворное чувство прислуживания и согбенной спины вернулись. А ведь он был уверен, что навсегда избавился от личного позора униженного слуги. Пережитые потери оказали огромное влияние на музыкальное творчество. Оно стало сложнее, глубже и непонятнее для публики. «Пишите проще, господин Моцарт», – просили заказчики. И пропасть между ним и современниками только разрасталась. В сочинениях появились трагические нотки одиночества, философского осмысления человека и его места в мире. Начались проблемы со здоровьем, все назойливее преследовала мысль о собственной кончине. И словно отвечая внутреннему страху и тревоге, Моцарта преследовали чужие смерти. В 1790 году умер император Иосиф II. Новый император Леопольд не спешил предлагать Вольфгангу место придворного музыканта. Про него ходили дурные слухи. Зато пришло приглашение от лондонского импресарио Заломона, правда, на следующий зимний сезон 1791 года. Провожая Гайдна в Лондон, которого пригласили работать на сезон 1790 года, Моцарт горько плакал. Его мучило предчувствие – он не увидит больше друга.

В. А. Моцарт. Художник Б. Крафт

Последний год жизни. Все, что умел, знал, понял, почувствовал, сконцентрировалось в лучшей опере «Волшебная флейта», написанной для «Фрайхаустеатра» импресарио Э. Шиканедера. В самый разгар работы над оперой и появился Черный человек.

Впечатлительный, болезненный, долгое время живший в тревожном ожидании смерти, Моцарт не расслышал, что реквием – в память об умершей жене заказчика. В его расстроенном сознании все преломилось. Некто специально подослал Черного человека, чтобы он сочинил реквием для себя. Смерть-то ведь не за горами, вон как преследует.

Дотошные историки и искусствоведы докопались, кто заказчик реквиема. Им оказался граф Вальзегг-Штуппаха, а инкогнито сохранял только по одной причине: он намеревался исполнить реквием под своим именем. Попросту говоря, беззастенчиво занимался плагиатом и воровством. Но тем не менее легенда о таинственном Черном человеке жива по сей день. В ней много символичного. Смерть принимает разный облик, но всегда то лицо, которое ты ждешь увидеть. К некоторым она приходит заранее, как последнее испытание, последняя насмешка или откровение?

Моцарт работал над реквиемом в тяжелом болезненном состоянии. Он писал для себя и о себе, чувствовал, что не успевает. И любимому ученику Зюсмайеру показывал места, которые тот должен закончить, самое сложное брал на себя. Любимый ученик… еще одна тайна Моцарта. Одни утверждают, что он был любовником Констанции и Вольфганг знал об этом и благословил их на сожительство; другие, что он всю жизнь строил козни против учителя и якобы помог Сальери в «отравлении»; третьи, что его восхищение Моцартом было столь велико, что он даже писал почерком учителя. Что тут скажешь, коль любимый ученик.

Моцарт слег 20 ноября и находился в крайне тяжелом состоянии. 4 декабря давали оперу «Волшебная флейта». Впав в бред, Моцарту мерещилось, что он дирижировал, ему рукоплескали. Успех! Следует стремиться только к успеху и восторгу! Это придавало силы, вселяло уверенность, ведь маленький ранимый Вольфганг так боялся насмешек и провала, болезненно переживал неудачи, а чтобы защититься от злых людей, стремился шутить над ними первым, но делал это простодушно и прямо. И нажил много, очень много врагов. Последние волшебные звуки. Красота и гармония только в музыке. Жизнь очищалась, наполнялась светом, придуманные образы маленького одинокого человека разносились по закоулкам чужих душ и улиц.

Вольфганг повернулся к публике и поклонился.

Моцарт умер 5 декабря 1791 года, без пяти час ночи.

Последние часы жизни Моцарта. Художник Г. Н. О’Нил

Однако страсти по Моцарту не утихли. Мы знаем точное время его смерти, эти данные бережно хранила бумага 250 лет, но что за болезнь и причина смерти, до сих пор неизвестно.

Совершенно непонятно, почему Констанция не принимала участие в похоронах и не ходила на могилу к мужу. Она пришла на кладбище только один раз, через семнадцать лет после смерти Моцарта. Что сподвигло ее на этот поступок? Позднее сожаление, чувство вины, раскаивание? Но про что? За что изуродовал Франц Хофдемель свою жену на пятом месяце беременности, известную как «любимая ученица Моцарта», на следующий день после смерти Вольфганга? Это просто совпадение или нечто большее? Отчего супруга хорошего друга Моцарта Иоганна Георга Альбрехтсбергера часто посещала его могилу и приходила не одна, а вместе с сыном?

Гениальность – загадочный феномен, ученые до сих пор не могут его разгадать, но высокая работоспособность, трудолюбие явно с ним связаны. За тридцать пять лет Моцарт написал 68 духовных произведений, 23 произведения для театра, 22 сонаты для клавесина, 45 сонат и вариаций для скрипки и клавесина, 32 струнных квартета, около 50 симфоний, 55 концертов, в общей сложности 626 произведений. Он обладал феноменальным музыкальным слухом, памятью и способностью к импровизации. Виртуозно играл на скрипке, фортепиано, клавесине, органе. Моцарт был универсалом, так как во всех музыкальных формах достиг большого успеха. Предоставим слово искусствоведам: «Стиль Моцарта отличается интонационной выразительностью, пластической гибкостью, кантиленностью, богатством, изобретательностью мелодии, взаимопроникновением вокальных и инструментальных начал. Моцарт внёс огромный вклад в развитие сонатной формы и сонатно-симфонического цикла. Моцарту свойственно обострённое чувство тонально-гармонической семантики, выразительных возможностей гармонии (использование минора, хроматизмов, прерванных оборотов и др.). Фактура произведений Моцарта отличается разнообразием сочетаний гомофонно-гармонического и полифонического склада, форм их синтеза. В области инструментовки классическая уравновешенность составов дополняется поиском различных тембровых комбинаций, персонифицированной трактовкой тембров. Моцарт разработал тип камерно-инструментального ансамбля, отличающийся утончённостью лирико-философской эмоции, развитым гомофонно-полифоническим складом, сложностью гармонии языка. В клавирной музыке Моцарта отражены черты нового исполнительского стиля, связанного с переходом от клавесина к фортепьяно. Сочинения для клавира, главным образом концерты для фортепьяно с оркестром дают представление об исполнительском искусстве самого Моцарта с присущей ему блестящей виртуозностью и вместе с тем одухотворённостью, поэтичностью, изяществом. Моцарту принадлежит большое число произведений других жанров, в т. ч. песен, арий, бытовой музыки для оркестров и ансамблей».

Сделав в музыке на несколько поколений вперед, «гений света» отправился в высшие сферы. Можно быть уверенным, что и там его ждал успех, возможно, и примирение с самим собой. А загадочный ребус жизни и творчества, как и положено в хорошей интриги, он забыл на земле.

Черные бесы Гойя

Много лет Франсиско Гойя рисовал милые портреты очаровательных дам и кавалеров, создавал ничем не примечательные произведения. Он был малообразован, но честолюбив и любвеобилен. Исследователи отзываются о творчестве Гойи тех лет как о посредственном. Художнику явно нечего сказать, его помыслы и чаяния подчинены карьере, и, надо заметить, он сделал ее блестяще. Сорок шесть лет… годы зрелости, опыта, стабильного положения в обществе. Гойя – придворный художник, вице-директор Королевской академии изящных искусств, он знаменит в Испании. По совместительству любовник своей покровительницы, герцогини Альбы. Наверное, он уже задумывался о старости. Но все изменила поездка к другу, после которой жизнь перевернулась и в мировое искусство ворвался самый парадоксальный и загадочный художник черной живописи Франсиско Гойя.

Так бывает: природный дар живет, словно в полудреме, а его носитель и не подозревает, что за мощь и сила таится в неразрешенных творческих помыслах и фантазиях. Что-то должно запустить в движение внутренние природные силы одаренности, дать толчок. Самое лучшее средство – роковое стечение обстоятельств. Все должно совпасть так, чтобы гениальность проявила себя через невыносимые страдания, пробилась в самых неблагоприятных условиях и стала уникальным художественным инструментом.

Франсиско Гойя. Художник В. Лопес-и-Портанья

Гойя родился 30 марта 1746 года в небольшом арагонском городке Фуэндетодос в провинции Сарагоса. Его полное имя – Франсиско Хосе де Гойя-и-Лусьентес. Дворянская частичка «де» появилась намного позже. Гойя родился в простой семье. Отец был известным ремесленником-позолотчиком, но состояние сколотить не сумел. До наших дней сохранился официальный акт его смерти с лаконичной припиской: «Не завещал ничего, ибо нечего было завещать». Мать происходила из семьи разорившегося идальго. Семья по испанским меркам небольшая – три сына. Сам Гойя станет отцом двадцать два раза. Старший брат Камилло пошел в священники, средний Томас продолжил дело отца, а вот младший проявлял художественные способности. Хотя ни в ранних, ни в зрелых работах Франсиско ничего выдающегося не было. На хорошее и качественное образование денег у родителей не хватало. Это во многом затормозило развитие Гойя как художника. Любознательность к науке и интерес к знаниям пробудился только во второй половине жизни. До последних дней он писал с ошибками, хотя это и не помешало сделать карьеру придворного художника, которая с лихвой компенсировала необразованность.

Но у этого парадокса есть свое объяснение. В те времена испанская аристократия переживала нравственный упадок и вульгарность, фаворитизм, засилье глупости и мракобесия. Социальные обстоятельства располагали к тому, что наверх пробивались не очень чистоплотные люди, без образования, но с небольшими связями. Они делали хорошую карьеру, а затем диктовали свои правила игры. А если не было связей, но наличествовали талант и нахальство, тоже было вполне достаточно. Так что Гойя появился вовремя, он мог рассчитывать на большую удачу.

Через несколько лет семья переехала в Сарагосу, и родители отдали Франсиско в мастерскую посредственного художника Лусана-и-Мартинеса, последователя условного академического искусства. Что этот человек мог дать? За три года, проведенные в мастерской, Гойя так ничего и не понял ни про живопись, ни про краски, ни про свет, тень, перспективу. Большую часть времени он проводил за копированием гравюр. Мартинес считал: для художника это в самый раз. Вполне возможно, Франсиско так бы и сгинул: посредственный, малообразованный, ничего не смыслящий и не чувствующий в живописи. Сначала рисовал бы за гроши какие-нибудь портретики, потом спился бы… Но, видимо, некие силы уже пришли в движение, интуиция подсказывала: все не так, как говорил Мартинес, все иначе. Но как? Франсиско начал задумываться о дальнейшем обучении. Он чувствовал, что способен на большее, что-то есть в нем особенное, отличающее от учителя. И это «что-то» требовало свободы. Помог случай. Семнадцатилетний, горячий, темпераментный Гойя ввязался в драку и, чтобы не попасть под расследование инквизиции, у которой в Испании были сильные позиции, бежал в Мадрид. В город, в котором сбывались мечты.

Оказавшись в столице, Франсиско решил поступать в Королевскую академию Сан-Фернандо. Конечно же его ждал провал. Безграмотный провинциал, не умеющий толком рисовать… На что он рассчитывал? Педагоги, принимавшие экзамен, не знали, что, расписывая алтарь для приходской церкви в родном Фуэндетодосе, Гойя почувствовал: он на своем месте, живопись – его путь, с которого ни под каким предлогом сворачивать нельзя. Плавные линии, правильные и пропорциональные черты лица, переливающиеся краски на солнце. Он будто вдыхал жизнь. И из ничего появлялось нечто. Такое не может не понравиться, не зацепить, не запасть глубоко в душу и не начать в ней прорастать. Тонко чувствующий, мгновенно проникающий в суть вещей, но не всегда ее осознающий, Гойя открыл для себя радость творчества (муки творчества придут позже). Так что он знал, что делал и зачем шел в академию. Вторая попытка также закончилась провалом. Но Гойя упрям. Он готов сражаться за место под солнцем, особенно в Мадриде, своеобразном, капризном и своевольном городе. Удача сама в руки не шла, ее следовало вырвать. Но откуда или у кого? Франсиско принял участие в конкурсах Академии художеств. И вновь провал. Накопившееся разочарование и отчаяние требовали выхода – драка самое место. Только в мужской борьбе еще можно почувствовать уверенность и веру в себя. После очередных трактирных разборок, неизвестно с кем и против кого, Гойя бежал в Италию.

Рим и Неаполь перевернули примитивные представления о живописи. Он восхищен и потрясен Рембрандтом, Веласкесом! В их живописи столько искренности, правды, жизни, света! По сравнению с ними он убогая букашка. А сколькому еще необходимо учиться! Гениальные работы итальянских художников Возрождения настолько вдохновили Гойю, что, попав в Парму, он смело решил принять участие в конкурсе академии на тему «Ганнибал устремляет взгляд на Италию с высоты Альпийских гор». Франсиско бросил вызов самому себе. За три дня он написал картину и получил вторую премию! С такой победой нестыдно и дома показаться.

В последний итальянский вечер Гойя взобрался на купол собора. Свобода, ветер, простор. Но его душа, словно птица в клетке, билась о прутья. Многие знакомые уже добились успеха, а у него все только начиналось. И горько и сладко одновременно. Прощай Италия! Удивительная земля, взрастившая стольких гениев!

В двадцать шесть лет Гойя наконец-то ступил на светлый широкий путь творчества. Бродяжничество закончилось. Италия оставила глубокий духовный и профессиональный след в душе. Отныне ремесло живописца – постоянная работа, принесшая деньги и должности.

Вернувшись домой, в Сарагосу, Гойя получил заказ на потолочную фреску для церкви Нуэстра Сеньора дель Пилор. Его словно ждали, и Франсиско расценил это как хороший знак. Значит, он принял верное решение.

В 1773 году Гойя вновь в Мадриде. Вторая попытка счастья. В столице – цвет аристократии, а значит, тысячи возможностей найти покровителя или получить большой заказ. Он будто чувствовал своевременность поступка. Тогда, в юности, он поторопился, глубоко ранил душу и чуть не бросил живопись.

В Мадриде Гойя остановился у друга Франсиско Байеу, к тому времени известного придворного художника. Там он и познакомился с Хосефой. Кто знает, была ли это любовь или холодный расчет… Не теряя времени, Гойя женился на сестре Франсиско Байеу Хосефе, с которой прожил мучительных сорок лет. Он всегда ей изменял, она постоянно скандалила. Из двадцати двух детей выжило пятеро. И только один, Франсиско Хавьер Педро, стал художником. Брак решил многие жизненные вопросы. Никому не известный в Мадриде, он особо нуждался в протекции. Благодаря стараниям нового родственника Гойя получил заказ от Королевской мануфактуры Санта-Барбара на картоны для шпалер с изображением сцен из испанской жизни. Так начался путь наверх.

Картоны Франсиско отличались необычайным разнообразием, богатством фантазии, оригинальностью замыслов и мастерством исполнения. Одним из первых он продемонстрировал технику сочетания различных тонов. Декоративную живопись, изображавшую уличные сценки, празднества, прогулки обогатил новыми композициями, укрупнением фигур, красочностью и колоритностью художественных находок, непосредственным ощущением национальной жизни. «Завтрак на берегу Мансанареса» (1776), «Маха и ее поклонники» (1779), «Слепой гитарист» (1778), «Продавец посуды» (1779). Многие сюжеты гобеленов давались по указанию свыше, а в тех случаях, когда было иначе, Гойя сопровождал комментарием: «Придумано мною».

Постоянная работа приносила хороший доход и уверенность в завтрашнем дне. Гойя получил возможность для совершенствования, оттачивания мастерства, художественного созревания. Все, что увидел, почувствовал в Италии, изучая работы великих художников, сцепилось с тем особенным, что было дано природой. Он искал точку опоры, с которой можно было бы выйти за пределы заурядности, заявить о себе как о большом мастере. Эти поиски растянулись на долгие, кропотливые годы.

За пятнадцать лет Франсиско написал сорок пять картонов. К нему пришла известность и опасность навсегда остаться художником гобеленов. Но пока это мало волновало. В 1780 году его приняли при дворе. Гойе тридцать четыре года, тщеславие в самом расцвете. Так долго ожидаемая удача наконец-то в руках! Франсиско принял заказ на портрет короля, затем картину в академическом стиле «Распятие». Началась придворная карьера.

Он попал в круг высшей аристократии – предел мечтаний бедняка. Нашел друзей среди ученых, поэтов, просветителей. Гойя тянулся к умным, образованным людям, они пробуждали в нем жажду познания, толкали вперед. Наступило время духовных поисков и идей, бурного внутреннего развития и переосмысления жизненных ценностей и представлений.

Работа над картонами канула в Лету. Редкий дар наблюдательности сделали его способным к портретным работам – женщины, мужчины, старики, влиятельные современники, друзья, родственники. Тонко и мастерски он передавал характер, настроение, судьбу. Это закрепило придворный успех.

В 1780 году произошло еще одно неожиданное и во всех отношениях замечательное событие. Гойю единогласно избрали членом Королевской академии искусств. Той самой, в которую он два раза неудачно поступал. Можно только представить, какие чувства обуревали Франсиско, когда он входил победителем под высокие своды здания, где познал неудачи и горечь. Настойчивость и вера в себя вознесла его к солнцу, подняла из низов и бедности, с лихвой вознаградила за юношеские потери и терпение. В 1785 году Гойя получил назначение вице-директора, а в 1795-м – директора живописного отделения академии. Ему покровительствовали самые родовитые аристократы Испании – герцог и герцогиня Осуна, герцог и герцогиня Альба. Тяжелые и горькие неудачи в начале жизненного пути уступили место сытой и благополучной зрелости. Все настолько хорошо, что впору начать тревожиться. Но Гойя вошел во вкус материального успеха, его и за уши не оттащить от королевских милостей.

В 1789 году в сорок три года он получил титул придворного художника. Именно тогда к своей фамилии Гойя присоединил аристократическую частичку «де». Франсиско самый востребованный и модный среди мадридской аристократии художник-портретист. Наряду с безоблачным существованием и непростой любовной связью с герцогиней Альбой Гойя пребывал в поиске личной идеи. Общение с учеными и просветителями не прошло даром. Его гложило странное чувство, будто мир не совсем таков, каким он привык его видеть, в людях есть что-то еще. Пока это только смутное предчувствие, догадки. В 1790 году он написал своему другу Сапатеру интересное письмо: «Посылаю несколько тиран и селидилий. С каким удовольствием ты послушаешь их. Я их еще не слышал и, скорее всего, так и не услышу, потому что больше не хожу в те места, мне втемяшилось в голову, что я должен придерживаться некой идеи и соблюдать достоинство, каким должен обладать человек; всем этим, как ты можешь себе представить, я не вполне доволен».

Гойя выходил из спячки. Гениальность медленно, но настойчиво продиралась сквозь тернистую посредственность. Впервые к тому, что делал, он относился критически, во всем мерещилась фальшь. Как же воплотить истину? Этому поиску он постепенно подчинял творчество.

Франсиско усердно работал над многочисленными заказными портретами: «Карл III на охоте» (1782), «Премьер-министр граф Флоридабланка» (1783), «Маркиза Анна Пантехос» (1787), «Семья герцога Осуна» (1787). Писал честно, с душой, но навязчивое ощущение беды тревожило.

Портрет семейства герцога и герцогини Осуна. Художник Ф. Гойя

Французская революция 1789 года во многом изменила испанский уклад жизни. Из страны высылали передовых умных людей, среди них друзей Гойи. Были восстановлены в полном объеме права инквизиции, возвратились иезуиты. Карл IV боялся революции. Размеренная, веселая, фривольная жизнь уступила место реакции, страху и доносительству.

Зима 1792 года… Гойя отправился в Кадис навестить старого друга Себастьяна Мартинеса. С неба падали большие хлопья снега; огромные сугробы, заснеженные деревья и крыши домов. В холодной белоснежной умиротворенности притаилось нечто опасное. Вечерние сумерки придавали зимнему пейзажу причудливые бесовские очертания.

Бесы… они никогда не тревожили его, но в тот вечер он почему-то навязчиво думал о них.

До сих пор никто не знает, что произошло с Франсиско в Кадисе. Его разбил паралич, он частично потерял зрение и слух, несколько месяцев Гойя находился на грани жизни и смерти. Одни утверждают, это сифилис, другие – отравление ядом, третьи – менингит.

Полный сил и надежд, на пике творческой карьеры и востребованности Гойя вдруг оказался во тьме. И в ней было все не так, как говорили церковники. Люди с ослиными головами или, того хуже, с деревянными сундуками, уродливые боги, безобразные ведьмы. А сколько силы в этом проклятом мраке! Зло всегда побеждает добро, черное наступало на белое, глупость пожирала мудрость, бесы торжествовали… больной разум… человек не тот, кем кажется… душа смердит… истина в демоне… Он больше не балансировал на грани, он пошел дальше, в запредельное, в тревожные сумерки души… Эй, Франсиско, а ты не забудешь дорогу обратно?

Проклятая зима… проклятый 1792 год…

Гойя медленно шел на поправку, вернулось зрение, а вот слух… был утрачен навсегда. Тридцать шесть лет он прожил инвалидом на обратной, темной стороне луны. Не сразу, но постепенно глухота отдаляла от людей, уводила от солнца и радости в тоску и одиночество. Резкий, неожиданный психологический слом рождал нового Гойю – мрачного, нелюдимого, обозленного, бесовского. Из жизни ушли звуки и голоса, но пришла особая чувствительность, обостренное болезненное восприятие. Но даже в это страшное время он остался художником – единственное, что могло привязать к жизни. Из тяжелой глубокой депрессии он вытягивал парадоксальные мрачные образы. Его тревожили уродство, жестокость, насилие и… бесы… опасные, глумливые. Они бегали, прыгали, скакали по дому, чтобы от них избавиться, следовало рисовать. Много, очень много. Это тоже все человеческое, отталкивающее. То, что не сразу бросалось в глаза. Не нравится? Так выколи их себе! Почему именно он? За что? Правды нет. Истина в разуме, который спит и поглощен бесами.

Жизненная катастрофа глубоко поразила Гойю, он искал точки опоры и утешение в том единственном, что умел, – в живописи.

Впервые в жизни Франсиско писал картины не под заказ, а для себя. Про то, что лежало на сердце, про то, что мучило и выворачивало душу. Веселые, романтические картоны уступили место ненависти, жестокости, насилию, страху, глумлению и отвращению к человеческому. В «черных картинах» – сумасшествие и ужас, обостренный интерес к демоническому. Все скрытое, фальшивое в человеке обнажалось. Это ложь, что добро от сердца, оно скрыто в разуме, который усыпили бесы. Все черное и подлое зарождается в гнилой человеческой душе. Гойя бежал от одиночества и боли в безумие, а от безумия в тоску и отчаяние. Гениальность мучительно пробивалась через засохшую кромку посредственности. Правда, за это пришлось заплатить карьерой и здоровьем.

Франсиско создал крупную графическую серию из восьмидесяти листов. Ни до, ни после Гойя никто ничего подобного не делал. Вначале он хотел дать название «Сны». Но какие, к черту, сны? Если в листах – парадоксальные миры, иная реальность фантазии и воображения – здесь можно все! – бродяжничество по сумеречным закоулкам души. Безумие расширяло границы познания, болезнь обостряла чувства и восприятие мира. Он единственный увидел и нарисовал запредельное… Ценой безумствующей души…

Каприччо № 43. Сон разума рождает чудовищ. Художник Ф. Гойя

19 февраля 1799 года серия «Капричос» вышла в свет. К одному из листов Гойя написал комментарий: «Мир – это маскарад. Все хотят казаться не тем, что они есть, все обманывают, и никто себя не знает». Через собственную больную душу Франсиско познавал бесовское, сокровенное, опасное, ядовитое. Истина убивала… больной разум жаждал выздоровления. Он уже слишком много знал, чтобы смочь остановиться. Каждая мелочь имела значение. Не просто так серия получила странное название. В слове «Capriccio» два значения: первое – «взбалмошная коза», второе – «взъерошенные волосы». Если соединить все вместе, получается примерно следующее – от увиденного волосы встанут дыбом. Это название совпадало с тем, к чему стремился Гойя, – поразить, возмутить, ошарашить. Он бросил вызов церкви, власти, устоям и традициям. Пошел против системы… и на что же он рассчитывал?

Через четыре дня по решению инквизиции «Капричос» изъяли из продажи. Из 240 экземпляров продали только 27. Публика не поняла Гойю. Точнее, не была готова к той реальности и истине, которую он демонстрировал.

Наступив на горло гордости (и куда делось былое тщеславие?), Гойя попросил аудиенции у Карла IV. Он прекрасно понимал: инвалид в пятьдесят три года никому не нужен. О, теперь он знал, что такое беззащитность и беспомощность! Франсиско принес извинения за «Капричос». Какое мерзкое унижение художника и творца, но что делать, если сила обстоятельств непреодолима?.. В знак примирения передал королю собрание из 499 репродукций своих произведений 80 типографических пластин. Когда он рисовал безобидные картоны и милые портреты, ему прощали и низкое происхождение, и малограмотность, такой, как все, – обыкновенный, обыденный. Но талант прорвался – и Гойя стал опасен, непредсказуем. Презрительно скривив губы, король назвал его атеистом. Экзекуция окончена. С этого момента ни одна из его серий, написанных позже, не увидела свет.

Только в 1870-х годах «Черные картины» стали известны широкой публике. И потрясли мир.

Инвалидность и душевная болезнь сотворили из Гойи уникального художника, безумие обратилось в тонкий художественный инструмент. Он больше не мог, не хотел рисовать, как прежде. В мире множество реальностей: уродливых и жестоких, его цель – обнажить и показать их. Это было задачей мастера, а человека – не сломаться, не опуститься, сохранить верность личной идее, одолеть бесов, став воином света. Но кто понимал его жизненную драму? Те, кто видел картины из «черной живописи», посчитали Гойю сумасшедшим. А в них – трагедия одинокого несчастного художника, превратившегося в инвалида.

У Франсиско не было ни учеников, ни единомышленников, он все черпал из себя. Его самодостаточное одиночество позволило выработать индивидуальную манеру живописи. Наконец-то она к нему пришла. Теперь он не такой, как все, особенный, парадоксальный, первооткрыватель. Новые направления XX века – символизм, экспрессионизм, сюрреализм – опирались на творчество только одного художника – Франсиско Гойя.

В 1800 году он написал «Портрет королевской семьи». Это была уже не та работа, что прежде. Теперь стремление к истине сильнее чего бы то ни было. Любого страха и зависимости. Картина глубоко психологична. Все члены королевской семьи стоят друг от друга на расстоянии, в их отношениях нет любви и сплоченности, только интрига и ожидание подвоха. Внутренне извращенные властью, они уродливы и внешне. Те, кто правит народом и страной, обделены красотой и добротой. Что, кроме дурного, они способны дать Испании? Франсиско повезло в одном: король ничего не понял.

В 1808 году на солнечную благодатную землю пришли ужас и бедствия войны. Наполеон оккупировал Испанию, и началась национально-освободительная борьба.

В эти страшные и тяжелые годы современность занимала ключевое место в творчестве Гойи. Понимая, что ничего не способен изменить сейчас, он стремился поразить будущие поколения ужасом войны, остановить, предостеречь, уберечь. Прошлое и будущее от лукавого, самое ценное, важное и настоящее – в современном.

На 80 листах он создал серию офортов – «Бедствия войны», череда военных ужасов – груды трупов, телеги с мертвецами, расстрел, насилие, кровь, убийство, равнодушие, кровь, убийство… Остановитесь, люди! У каждого листа название – «Невозможно видеть это!», «За что?», «Они стали, как дикие звери»… проснись, истина… устраши… отбей желание убивать…

Много загадочного скрыто в ускользающем разнообразии Гойя, в безумной и одновременно четкой ясности мысли. В эпоху процветания доносов и подхалимства Франсиско проявлял высоконравственную гражданскую позицию, идейность, принципиальность. Кто-то должен был встать на защиту добра, пока разум спал… Воин света.

В самое сложное и непростое время, когда измученная душа жаждала передышки, беда в который раз перешла дорогу Гойе. Умерла жена, и умирали дети. Больному и старому художнику ничего не оставалось, как бежать от одиночества и отчаяния. На последние деньги он купил загородный дом на реке Мансанарес, который местные тут же прозвали «Домом глухого». Хозяйство вела дальняя родственница Леокадия Вейс с дочерью Розарио, но сам Гойя жил замкнуто. Его больше ничего не отвлекало от познания истины и познания бесов.

Страсти утихли, честолюбие и тщеславие уступили место философскому осмыслению человеческой природы и места человека в мире, сотканном из множества реальностей. Пребывая в тоске и горечи, в личном несчастье и болезни он познавал тайну мироздания, совсем не желая делиться ею с людьми, которые раздражали и озлобляли.

А потом вернулись… бесы… Они тревожили и шептали… Гойю мучили бессонница и постоянные головные боли.

Изо дня в день он расписывал маслом по штукатурке стены одно и то же – боль и мрак, фантастических чудовищ и коварных ведьм, уродство, насилие и глумление. Правда про человеческое и ненавистное. Пятнадцать картин – трагедия одиночества и безумия. Ненависти и отвращения, жалости и любви.

Истина убивала. Следовало быть крайне осторожным. Человечество не готово узнать про себя правду. А к чему готов он, Гойя?

Только в 1870-х годах барон Эмиль Эрлангер перенес картины со стен на холст. И в 1878 году выставил их в Париже, а через три года подарил мадридскому музею Прадо.

После восшествия на престол Фердинанда VII Гойе стало трудно жить в родной стране. Он презирал политику и политиков. Ведь он так много повидал, что больше никому не верил. Глупые ничтожные короли в угоду личным интересам развязывали войны, инфляцию, национальные конфликты, от которых страдали простые люди. Миром правили алчность и жестокость, насилие и подлость, доброе пряталось в разуме, но он крепко спал – и эту правду было невыносимо сознавать. В 1823 году Гойя уехал во Францию, в Бордо. Там, старый, глухой, слабый, он учился технике литографии, интуитивно поняв, что тяга к знаниям продлевает жизнь. Писал портреты друзей, почти такие, как раньше, хотя бесовское по-прежнему тревожило. Франсиско жаждал познания, которое, теперь-то он точно знал, таилось в одиночестве и безумии.

Один из последних рисунков – старик на костылях. Внизу старческой рукой выведено: «Я все еще учусь». Несчастный старик – это он. А костыли… все символично, чтобы быть однозначно понятым.

Как же многого он хотел в юности! Тогда, в последний итальянский вечер, взобравшись на купол собора, он пережил свободу и все мечты, что исполнились или позабыли исполниться. Небо пусто – почувствовал он тогда; истина в бесовском – это он понял позже.

16 апреля 1828 года Гойю разбил паралич. Вместе с ним ушла тайна «черных картин» и глумливые опасные бесы. Кто-то должен был спасти мир, даже ценой собственной жизни, пока разум спал.

В поисках Леонардо

Трудно, почти невозможно смириться с мыслью: разгадаем ли мы когда-нибудь Леонардо да Винчи и его творчество? Это было не под силу уже его современникам. Стоит подойти ближе, и словно рассеивающийся солнечный луч или улыбка Чеширского кота Леонардо исчезает. Непостижимый, таинственный, непонятный. Первым о жизни Леонардо да Винчи написал Вазари в «Жизнеописаниях наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих». Но прошли века, и те крохи, разбросанные по всему миру, которые удалось собрать исследователям, многое поставили под сомнение. Именно от Вазари распространилось мнение, что мать Леонардо – крестьянка Катерина. Но на чем зиждется сие утверждение? Ни в одной из своих записных книжек Леонардо никогда не упоминал о матери, не вспоминал, не размышлял о ней. Лишь однажды в личном дневнике проскользнуло женское имя Катерина. Но о матери ли шла речь? Уже современники путались с фактами его биографии и возрастом. В 1517 году кардинал Луи Арагонский посетил да Винчи в усадьбе Клу, подаренной художнику Франциском І, королем Франции. Это был обычный, ничем не примечательный визит, тщательно записанный секретарем кардинала Антонио де Беатисом: «10 октября 1517 года монсеньор и иже с ним посетили в одной из отдаленных частей Амбуаза мессэра Люнардо Винчи, флорентийца, седобородого старца, которому более семидесяти лет, – самого превосходного художника нашего времени. Он показал его превосходительству три картины: одну с изображением флорентийской дамы, писанную с натуры по просьбе брата Лоренцо Великолепного Джулиано Медичи, другую – святой Иоанн Креститель в молодости и третью – Святая Анна с Марией и младенцем Христом; все в высшей степени прекрасные. От самого мастера в связи с тем, что у него в то время была парализована правая рука, уже нельзя было ожидать новых хороших работ». В этом описании две существенные неточности – Леонардо было шестьдесят шесть лет, а не за семьдесят, и рисовал он левой рукой, а не правой. О чем это говорит? О скрытности, замкнутости, отстраненности Мастера? А может, о том, как люди все легко принимают на веру, не проникая в суть чужой личности, не всматриваясь, не утруждая себя понять кого-то еще, кроме собственной персоны? С возрастом более-менее понятно. Секретарь и вправду мог не знать, сколько лет художнику, а тот, будучи больным, выглядел старше. С рукой сложнее. В те времена левша воспринимался пособником дьявола. Человек – подобие Бога, а потому и писать ему надлежит правой рукой, а все противное – от сатаны. Поэтому благоразумные люди сторонились левшей, а по возможности и доносили на них. Надо же как-то помогать церкви в борьбе со вселенским злом. Секретарь записал то, что увидел, что хотел показать Мастер – публично он писал правой рукой, в одиночестве – левой, как и было дано природой. Психологи называют таких людей, способных писать и правой и левой рукой, амбидекстрами. Но для чего так подробно говорить об этом? И что нам это дает? Случайный эпизод очень точно проявил характерную черту Леонардо – замкнутость, желание сохранить внутреннюю свободу от людей и создаваемых ими формальностей. Он зашифровывал все – от личной жизни до научных открытий и живописи. Все дневники, а до нас дошло семь тысяч страниц, писал левой рукой справа налево в зеркальном отражении. Для чего он совершал открытия, изобретал, если все прятал столь тщательным образом? Кто или что вынуждали так себя вести? Условия эпохи, убежденность в непонимании, чувство собственной исключительности, страх перед инквизицией? Безусловно, от любопытных глаз, от церкви, от жестоких тиранов, которых в Италии было предостаточно, – Борджиа, Медичи. От современников, жизнь которых он мог сделать лучше и проще, но которые, по его мнению, в этом не нуждались. Как тонко чувствующий человек, Леонардо многое знал про себя – он поторопился родиться, пришел в мир не то чтобы рано, а несвоевременно, и его будущее – это одиночество в толпе, многолетнее и безнадежное. Как он намеревался прожить жизнь, какое место для себя хотел найти?

Дом, в котором жил Леонардо в детстве

У Леонардо было много родственников – родная мать, отец, две мачехи, дяди, тети, двенадцать братьев и сестер. Близкие душевные отношения ни с кем не сложились. Он не знал, не умел, не понимал, про что и о чем говорить с современниками, а уж с родственниками… А после смерти отца Пьеро да Винчи вступил в многолетнюю судебную тяжбу за наследство. По тогдашним законам факт незаконнорожденности Мастера нисколько не умалял его прав. Тогда для чего тяжба? Неужели он действительно верил, что ему может что-то перепасть при таком-то количестве ртов? Или им двигало желание доказать родственникам – он один из них? Обратить на себя их внимание?

Одиночеством, чувством обособленности пропитаны его картины. Скрывая многое от людей, в живописи он позволял себе душевно обнажаться. Разлука с матерью, мачехи, с которыми мы не знаем, как складывались отношения, но можем предположить, что неважно (у человека есть особенность – ко всему странному относится настороженно, а да Винчи был очень странным), научили скрывать чувства. В палитру характера вошла холодность, сдержанность, бесстрастность. Своего рода защитный механизм от глубокой и трудно переносимой внутренней боли. Быть может, тогда в нем начало зарождаться убеждение, что счастье и взаимопонимание в женщине найти невозможно?

Леонардо никогда и никому не жаловался, даже бумаге. Но многие его рассуждения мрачные и депрессивные, а в рисунках большое внимание уделено агрессии и ярости. Он часто ходил на казни. Внимательно рассматривал приговоренных, тщательно описывал их одежду, не без интереса следил за предсмертной агонией, отмечая, в какой последовательности происходило сокращение лицевых мышц, наблюдал за поведением приговоренных. Все это он использовал в живописи для более достоверной передачи эмоций и выражения лица персонажа. Так считают многие исследователи, учитывая научный подход Леонардо к искусству. Но за этим может стоять и личное. Желание устрашать, вызывать ужас, отпугивать, тяга к запредельному проявилась еще в детстве. Отвергать первым, чтобы больше никогда не быть отвергнутым другими. Последней каплей для Пьера да Винчи стал изготовленный Леонардо, по просьбе крестьянина, круглый деревянный щит. Вместо красочной росписи мальчик прибил ящерицу, змей, кузнечиков, гусениц и назвал все это головой Медузы. Разразился жуткий скандал, и для Пьера вопрос: «Что делать со странным сыном?» – встал ребром. Куда его определить, чтобы наконец-то избавить и себя и семью от его неуправляемости и скандальности? Высокий, статный, с белокурыми кудрями, изящный, грациозный, с загадочной блуждающей улыбкой на губах, то ли саркастической, то ли насмешливой. Такого не отдашь в сапожники или ремесленники. В 1466 году Пьер привел сына в мастерскую прославленного художника Верроккио. Это была большая удача для Леонардо, во многом определившая его жизненные интересы и жизненный путь. А если бы этого не случилось? Если бы мальчика отдали в помощники ювелиру или гробовщику, узнал бы мир о Леонардо да Винчи?

В четырнадцать лет, одаренный, способный, смышленый, он попал под влияние яркой, глубокой личности, влюбился в учителя и в дальнейшем во многом повторил его судьбу. Наконец-то он встретил человека, у которого многому можно было научиться. Все, чем интересовался, что изучал, Верроккио щедро делился с Леонардо, пробуждая в нем интерес к науке, познанию человека и мира. Именно Верроккио привил молодому человеку интерес к математике, тригонометрии, вложил мысль, что для более точного изображения человеческого тела необходимо изучать анатомию. Попав в творческую атмосферу свободы и признания, Леонардо расцвел. Путы, сдерживавшие фантазию и творческие порывы в семье отца, пали. Он осмысливал себя как личность, в нем развивалось и крепло ощущение внутренней свободы и неповторимости, чувство собственного достоинства приобретало особую ценность. То, что раньше подавлялось, обесценивалось и презиралось родственниками, вдруг заиграло красками: яркими, разноцветными, необыкновенными. Твори и будь творцом! Наконец-то он пришелся ко двору, попал к «своему человеку», который понял и помог раскрыться. Как много красоты окружало его: живопись, природа, ученики Верроккио с нежными чертами лица! Податливые и сентиментальные, они что-то тревожили в Леонардо, к чему-то располагали. Мужская откровенная нега пробуждала надежду на взаимность и понимание. О скрытом гомосексуализме Леонардо да Винчи первым написал Вазари, отсылая читателей к скандалу с Сальтарелли, произошедшему в 1476 году. Художник и еще трое мужчин были обвинены в содомии. Дело рассыпалось за недостатком улик. Но что случилось в действительности, до сих пор неизвестно. Леонардо всю жизнь был холост, окружал себя смазливыми молодыми, но бездарными учениками, ремесленниками в живописи, ни в чем не превзошедшими своего учителя. А может, он боялся быть превзойденным? Развитые с детства замкнутость и скрытность повлияли на один из главных моментов в жизни – Леонардо сумел тщательно спрятать от посторонних глаз интимные и сексуальные пристрастия. Вполне возможно, Вазари неосторожно поведал секрет Леонардо. Но поразительно: то, что пряталось от людей, откровенно демонстрировалось в живописи – женоподобные ангелы с влажными глазами и завлекающими улыбками. Личный внутренний поиск – кто же он на самом деле? – Леонардо доверял холсту. Наиболее ярко это проявилось в «Джоконде». Странная женщина, в которой незримо присутствует мужчина. Леонардо больше не делил мир на мужское и женское, границы стерты, все в одном человеке, а потому «Джоконда» гармонична и целостна. В XV веке он заявил в живописи о третьем поле. И только в XXI веке общество готово признать наличие такового. Но к какому полу относил себя сам Мастер? Кем ощущал? Это не праздные вопросы. До сих пор жива версия, что Леонардо да Винчи – женщина, под мужским обличьем скрывавшаяся от инквизиции.

Джоконда (Мона Лиза). Художник Леонардо да Винчи

В те времена художники жили от заказа до заказа, а потому вечно пребывали в поисках покровителя. Леонардо не стал исключением. Творческие поиски сопрягались с жизненными. Большие неудачи чередовались с маленькими успехами. Ему покровительствовали Медичи, Лодовико Сфорца, Чезаре Борджиа, Людовик XII, папа Лев Х и, наконец, Франциск I, двадцатидвухлетний французский король, единственный из сильных мира сего оценивший гениальную одаренность да Винчи и открыто преклонявшийся перед ним. Леонардо скитался по Италии, Франции, мечтал вслед за Колумбом отправиться в неизведанные земли, реализовать себя там, но не сбылось. Столь частая смена королевских дворов и работодателей провоцировалась странной чертой да Винчи. Он был ужасно медлителен, обдумывал сюжеты и рисовал годами. Ни один из заказчиков не обладал столь долгим терпением, а самое главное – пониманием. С первых заказов за ним закрепилась дурная репутация – художник, который нарушает все договоренности, а зачастую просто не заканчивает. Мы знаем Мастера как талантливого и непревзойденного живописца, но леонардовское творческое наследие крайне скудно и противоречиво. Непримиримый конкурент и великий соперник – Микеланджело – напрочь отказывался признавать в да Винчи живописца, обидно называя «миланским скрипачом» (Леонардо великолепно играл на скрипке и сочинял музыку). А итальянский знаменитый механик Кардано, наоборот, хвалил Мастера как живописца и отказывался видеть в нем ученого. Несвоевременное появление на свет стало для Леонардо тяжелым испытанием. Возможно, неудовлетворенность в любви и дружбе, понимании и признании сформировали тягу к познанию, изобретательству, науке. Психоаналитики называют феномен, когда происходит переключение энергии либидо на процесс творчества, сублимацией.

Как преподносил себя будущим покровителям Леонардо, имея «дурную славу»? Какие приводил доводы, чтобы превзойти конкурентов? До наших дней сохранилось «резюме» Мастера для Лодовико Сфорца. В нем он перечислял малую толику того, что умел и в чем мог бы стать полезным. Письмо это необходимо привести целиком, оно показывает тридцатилетнего гения как нечто небывалое, истинно гигантское, для которого ни в чем не существует никаких трудностей.

«Светлейший Государь, рассмотрев и вполне обдумав опыты всех тех, которые считаются мастерами и изобретателями военных орудий, и найдя, что по устройству и действию эти орудия ничем не отличаются от общеупотребительных, я постараюсь, не нанося никому ущерба, открыть перед Вашей Светлостью некоторые мои секреты. Теперь же я предложу осуществить, по Вашему благоусмотрению и в надлежащее время, надеясь притом на успех, все вещи, которые я здесь вкратце перечислю:

Я знаю способ делать мосты, в высшей степени легкие и удобные для переноски. И другие надежные мосты, неповредимые в огне и битве, легкие и удобные для подъема и перекидывания. Я знаю способы предавать огню и разрушать мосты врагов.

На случай осады какой-нибудь местности я знаю способ осушать рвы, делать различные мостки со ступенями и другие орудия, пригодные для осады.

Если вследствие высоты вала или недоступности места нельзя прибегнуть к бомбардированию его, то я знаю способ разрушить всю крепость, если только она построена не на скале.

Я знаю способы делать пушки, очень удобные и легкие для передвижения, которые нагоняют страх на врагов, причиняя им огромный урон и вызывая смятение.

Я знаю способы прокладывать, не производя ни малейшего шума, подземные ходы на случай, если бы понадобилось идти под рвами или какой-нибудь рекой.

Я делаю закрытые повозки, надежные и неповредимые. Врезавшись в среду врагов, повозки эти, со своей артиллерией, могут разомкнуть какое угодно количество вооруженных людей, а позади этих повозок может следовать инфантерия, – без опасности и без малейшего затруднения.

В случае надобности я могу делать пушки, мортиры и огнеметательные снаряды красивейшей и наиболее целесообразной формы, отличающиеся от тех, какие сейчас находятся в общем употреблении.

Там, где нет возможности прибегнуть к пушкам, я могу делать камнеметные и другие метательные машины, действующие с необыкновенным успехом. Вообще, согласно обстоятельствам, я могу создавать самые разнообразные орудия для причинения вреда.

В случае, если дело происходит на море, я знаю множество орудий, в высшей степени пригодных для нападения и обороны, и суда, выдерживающие самую жестокую пальбу, и взрывные вещества, и вещи, производящие дым.

В мирное время надеюсь быть в высшей степени полезным – по сравнению с кем угодно – в архитектуре, в сооружении и публичных, и частных зданий и в проведении воды из одного места в другое.

Могу работать в качестве скульптора над мрамором, бронзою и глиною, а также в живописи могу делать все, что только можно сделать, – по сравнению с кем угодно.

Также можно будет соорудить бронзового коня, который составит бессмертную славу и вечную честь блаженной памяти вашего отца и знаменитого дома Сфорца. Если же кто-нибудь найдет что-либо из вышесказанного невозможным и неисполнимым, я совершенно готов произвести опыт или в вашем парке, или в любом другом месте, угодном вашей светлости, которой и доверяю себя с нижайшим почтением» (Из книги И. Свеченовской «Зашифрованный гений»).

Для этого человека нет ничего невозможного! Так он обольщал своей уверенностью. Заметьте, в «резюме» он много описал того, что может, но ни словом не обмолвился, как это сделать. Конечно, Лодовико Сфорца его взял. Правда, Леонардо искал место военного инженера, а пришлось заниматься устройством придворных праздников и фейерверков, а также кулинарными изысками. То, на что он был способен и что мог, превосходило запросы эпохи. Современность для него была столь примитивной, что он не знал, как собою распорядиться, в какой области себя применить. И где искать человека, который смог бы понять и оценить его гений? Наверное, из всех Титанов Возрождения Леонардо самый невостребованный и нереализованный. Более того, обширные глубокие познания поражали сильных мира сего, вызывая недоумение, подозрение в сумасшествии и в связях с нечистой силой. Но и спустя пятьсот лет универсальность Леонардо да Винчи изумляет. Он был знатоком всех научных направлений того времени и стал основоположником новых. Изобретал механизмы и машины, доселе не известные человечеству, не имея возможности их испытать и проверить. Был ли кто-нибудь подобен Мастеру?

Леонардо – гениальный инженер, художник, скульптор, изобретатель, механик, химик, филолог, ученый, провидец (он оставил ряд удивительных предсказаний), один из лучших в свое время певцов, пловец, создатель музыкальных инструментов, кантат (великолепно играл на лире и вообще обожал музыку), фехтовальщик, архитектор, модельер, кулинар. Он искал ключ к тайнам мироздания. Радовался, словно ребенок, когда что-то получалось, и ужасался, понимая, в какое зло способен обратить человек его очередное открытие, а потому шифровал, шифровал, думал, работал, писал и зашифровывал. Мир не был готов к Леонардо да Винчи. А Леонардо был способен в одиночку перевернуть и изменить мир. Горькое несовпадение.

…Изучая устройство глаза, он высказал правильные догадки о природе бинокулярного зрения. В анатомических рисунках заложил основы современной научной иллюстрации. Занимался ботаникой, биологией, изучал строение мозга. Это он придумал простые и незаменимые вещи на кухне – салфетки, чесночницу, устройство для колки орехов, автоматический вертел для жарки мяса. Изучал геологию, акустику, аэронавтику, гидравлику, картографию, физиологию животных, космологию, разрабатывал идею физической однородности Вселенной, управление течением рек (о, как замахнулся!). Сконструировал парашют, самолет, вертолет, винторезные и деревообрабатывающие станки, танк, велосипед, прожектор, водолазный костюм, ласты, спасательный круг, экскаватор, робота, двухлинзовый телескоп. Проектировал «идеальный город», который Колумб в Америке попытался воплотить. Леонардо придумывал загадки, ребусы, фокусы, выдвижную лестницу, складную мебель, водяной будильник, изучал внутриутробное развитие плода. Широта интересов поражает и ужасает одновременно. Неужели это все под силу одному человеку! За сорок лет до Коперника сформулировал тезис: «Солнце не движется». За двести лет до Ньютона открыл закон всемирного тяготения: «Любая тяжесть имеет свойство падать в направлении центра самым коротким путем. Вся земля должна быть шарообразной».

Разрез головы и глаза. Художник Леонардо да Винчи

Он оставил позади себя человечество, не дав возможности воспользоваться плодами своих открытий. Это был жизненный крах. Леонардовское колоссальное научное наследие затерялось в закоулках Истории. Другие ученые спустя века открывали то, что давно было сделано Мастером, но им, конечно же, об этом ничего не было известно. Человечество заново изобретало велосипед. Только в XIX веке начали расшифровывать чудом уцелевшие дневниковые записи Мастера. И мир, знавший да Винчи как живописца, открыл для себя гениального ученого, который – вот ирония судьбы! – опоздал. Ибо все уже было открыто и изобретено другими. Нам остается только изумляться его универсальности и задаваться риторическим вопросом: будь Леонардо востребован своей эпохой или на двести лет раньше расшифрованы дневники, не сместился бы во времени человеческий прогресс? Кто знает, быть может, мы уже летали бы на другие планеты…

И совершенно нелепый вопрос: а как Леонардо все успевал? Оказывается, он практиковал специальные психотехнические упражнения, которые развивали воображение, улучшали память, обостряли восприятие, сокращали сон с 8 до 1,5 часа. Он спал 15 минут каждые 4 часа, экономя 75 % времени сна. Фактически это удлиняло его жизнь с 70 до 100 лет. Данная практика восходит к эзотерическим знаниям пифагорейцев и современной нейролингвистики. Многие практические советы Леонардо актуальны и сегодня.

Человек из XV века современен. В нем не чувствуется стереотипов мышления и мироощущения средневекового обывателя. Он по-прежнему впереди, в будущем. Парадокс.

Дневники Мастера испещрены набросками уродов, он исследовал крайние степени аномалий строения лица и проявление человеческих эмоций. Мог подолгу неприметно сидеть в таверне и наблюдать за смеющимися, ссорящимися, радующимися, гневающимися людьми. Потом возвращался в мастерскую и рисовал, рисовал, рисовал… Словно Творец сущего создавал «мир Леонардо», но в отличие от Бога ему явно не хватало семи дней творения. Экспериментирование, научный подход, критичность, стремление к вечности требовали восьмой день творения. Возможно, поэтому так долго и мучительно рисовал, искал, раздражался, когда торопили, дерзил и вечно скитался, получая меньше жалованье, чем у придворного карлика. Занимая скромную должность распорядителя пиров и только в конце жизни получив признание и титул от Франциска I «первый художник, инженер и архитектор Короля». Человечество никогда не было способно по достоинству оценить гениальность. Маленькое жалованье платили Моцарту, Эдгару По, Гоголю, даже успешный Гойя после пробуждения таланта впал в нищету. Какая взаимосвязь между деньгами и гениальностью? Почему уникальные неординарные творцы почти всегда прозябают, сводят концы с концами, но продолжают творить, оставаясь верными себе и идеям? Неужели в этом их сила, сокровенная тайна одаренности? Или в том, что талант бесценен? Никто и никогда не назначит ему цену, ибо истинная цена – жизнь и страдания творца – поэта, художника, скульптора, писателя. Он платит за творческий поиск и прорыв личной мукой, и золото здесь бессильно. Оно способно распалить алчность только в карликах, которые, чтобы дотянуться до звезд, встают на плечи Титанов, единственно способных отчетливо видеть будущее, ибо их взор не замутнен жадностью, мелкими интригами и властолюбием. Титаны живут будущим, в этом их предназначение, в современности живут карлики, и это их удел. Мастер, как и многие одаренные творческие натуры, жил идеей. Возможно, он мечтал о хорошей и сытой жизни, но мало что для этого делал. Добывание хлеба насущного для человека – предназначенного будущему, – паскудное и мелочное занятие. У него просто не было времени. Будущее важнее настоящего.

Гений Леонардо да Винчи самодостаточен и неисчерпаем. Удивленный необычностью и сложностью мира, Мастер познавал его в одиночку, ибо титанические силы и способности требовали свободы и творческого выхода. Живопись стала наглядной лабораторией творца, дневником трудных и сложных поисков. Он сам себя обучал, дисциплинировал, ставил задачи и переживал тихую, ни с кем не разделенную радость достигнутых успехов. Человечество только пробуждалось, а Леонардо уже был в зените творческой мощи и художественной силы. Вот отрывок из его списка повседневных дел: «Показать, как образуются и распадаются облака и почему одна волна кажется более синей, чем другая, описать причины снега и града, и как в воздухе образуются новые очертания и новые листья на деревьях, и сосульки на камнях в холодных местах». Не правда ли, чем-то напоминает барона Мюнхгаузена из фильма Марка Захарова? То ли гений, то ли сумасшедший. Эта грань всегда интересовала Леонардо. Тщательно и скрупулезно он изучал тонкую ткань человеческой психики и изобретал методы воздействия на нее. Особенно ярко это проявилось в самой странной картине – «Джоконде». Вазари много писал о ней, но сейчас исследователи склоняются к тому, что, вероятно, он описывал другую картину. И изображена ли на ней Мона Лиза, теперь под большим сомнением. Леонардо начал писать ее в пятьдесят один год и не расставался до конца жизни. Он всегда возил ее с собой – Милан, Рим, Франция. Что было в ней особенно ценное для него? Видимо, ему удалось нечто сложное и необычное. Быть может, он все-таки создал восьмой день творения? И во Вселенной зародился новый мир – мир Леонардо?

На протяжении пяти веков «Мона Лиза» живет – улыбка изменяется, уголки губ поднимаются выше, и это странное ощущение от ее цепкого взгляда, будто рассматривает, изучает. Для чего или кого? Леонардо накладывал тончайшие слои после того, как высыхали предыдущие, мазки были настолько мелкими, что нет никаких следов от кисти. В ней – сочетание необычного рассеивающего пейзажа и закругленная поза – контрпосто, и взгляд прямо на зрителя, и пирамидальная композиция. В картине Леонардо использовал придуманный метод «сфумато» («исчезающий, как дым»). Воскрешая игру света и тени, он добился тающего очертания предметов. За пять столетий технику «Джоконды» так никто и не превзошел. В XVI веке картину воспринимали как портрет женщины, и только в ХХ в ней стали видеть некий шифр. Живопись Леонардо да Винчи уникальный ребус – это философский и научный поиск, смелый эксперимент и стремление к восьмому дню творения, к бессмертию, универсальности. Может, поэтому во многих картинах нам мерещатся черты Леонардо, особенно в «Джоконде»?

В двадцать девять лет да Винчи написал «Поклонение волхвов», и в одном из царей, пришедших поклониться младенцу Иисусу, он изобразил себя в старости. Поразительно, но именно так он впоследствии и выглядел. Необъяснимыми загадками пронизана вся его жизнь. Существует версия, что Мастер – человек из будущего, по каким-то причинам оказавшийся в прошлом.

Размышления Леонардо о пространстве линейной перспективы и выражении ярких эмоций в живописи нашло свое отражение в «Тайной вечере». С помощью иллюзионистских средств он расширил реальное пространство зала, область живописного пространства, с высоким столом, за которым сидят Христос и апостолы. Леонардо изобразил тот момент, когда Иисус сказал: «Истинно говорю вам, что один из вас предаст меня», как психологический взрыв. Реакция каждого апостола индивидуальна и неповторима, оно и немудрено, ведь их прототипы, пьяниц и нищих, Леонардо тщательно изучал, используя психологический метод – наблюдение. Особенно тяжело и трудно ему давались Иисус и Иуда, добро и зло, любовь и предательство, глубоко личные темы. Да Винчи первый осмелился отступить от канонов и поместил Иуду вместе со всеми апостолами – зло всегда рядом, в каждом из нас, и зло почти неотличимо от добра. По легенде, Леонардо так и не нашел прототип Иуды, и он стал единственным незавершенным образом.

Тайная вечеря. Художник Леонардо да Винчи

Один из современников охарактеризовал Леонардо как «человека еретического ума». Наблюдательный современник. Да Винчи смело ломал стереотипы, предлагая новое, оригинальное, неординарное. За простой формой скрывалось сложное и глубокое содержание. Но в XVI веке это было никому не нужно, а в XIX слишком поздно.

…Леонардо обожал пещеры, он мог часами сидеть в сумраке, холоде и упоительном одиночестве. С собой он брал записную книжку и на коленях левой рукой рисовал лошадей, птиц, доверял бумаге мысли о будущем, о научных изысканиях. Когда-то у него был друг. Он проникся идеей Леонардо о полете. И когда из подручных средств они смастерили крылья, первенство полета Леонардо уступил другу. Это было от большой и глубокой любви, от желания доставить радость единственному. Друг разбился. И в дневнике Леонардо появилась короткая сухая запись: «Похоронил Заратустру». Сам Мастер так и не оторвался от земли. Он навсегда оставил это право за любимым.

Последний рисунок – удрученный, одинокий мрачный старик с горько опущенными уголками губ сидит на берегу реки, прислонившись к дереву. Он смотрит вдаль, будто рассматривает другого старика, гения мрака и жертву бесов, зашедшего за тонкую грань сумасшествия Франциско Гойю, незадолго до смерти нарисовавшего себя измученным и изможденным на костылях и написавшего: «Я все еще учусь». Под этими словами мог бы подписаться и Леонардо.

Мастер умер в одиночестве, а не на руках Франциска I, как описывал Вазари. Он ушел так же, как и пришел, – ничего не дав и ничего не взяв.

Дурной сон Эдгара По

Каждый год на протяжении 62 лет на кладбище города Балтимора приходит человек в черном. Он несколько минут стоит над могилой Эдгара Алана По, а затем уходит. После него всегда остается половина бутылки коньяка и три красные розы. Попытки разузнать, кто это, ни к чему не привели. Одни считают, что это безумная и несчастная душа По, другие – что его поклонник. Впервые незнакомец появился в ночь с 18 на 19 января 1949 года (в день рождения писателя). И только в 1990 году фотографу из журнала Life удалось сфотографировать стоящего на коленях перед могилой невысокого седого мужчину. В 1993 году незнакомец оставил записку: «Я передам факел». И на следующий год вместо него пришел рослый человек с черными волосами. Совершенно непонятно, почему именно три красные розы (возможно, неразделенная или неудачная любовь?), а бутылка коньяка, видимо, указывает на алкоголизм Эдгара По? Также неясно, отчего приходит только мужчина. В любом случае мастер мистификаций и тайн, сам того не ведая, загадал нам еще одну загадку, коих в его жизни и творчестве было предостаточно. И вряд ли последнюю. Даже спустя сто пятьдесят лет после смерти то тут, то там всплывают неизвестные факты биографии, вносящие новые краски в палитру жизнеописания писателя, причудливые и неожиданные.

Эдгар По родился 19 января 1809 года в Бостоне (США). Он был современником Шопена, Мендельсона, Линкольна, Теннисона, Дарвина и Гоголя.

Многие критики видят в нем нечто от человека эпохи Возрождения. Разносторонне одаренный, он обладал феноменальными способностями в разных областях деятельности. Исследователи считают, что Эдгар мог бы сделать военную карьеру, достичь выдающихся успехов на научном поприще как математик, философ, естествоиспытатель, космолог, блестящий журналист или литературный критик. Но ничего из этого не случилось. После себя Эдгар По оставил дурную славу алкоголика, страшные рассказы и мрачную поэму «Ворон».

Если сравнить фотографии молодого и зрелого писателя, то перед нами два совершенно разных человека, которых разделяет глубокая мрачная бездна. И один из них заглянул в нее. Открытость, смелость, жизнелюбие, вера в лучшее уступили место цинизму, разочарованию, тоске, болезни и попытке самоубийства. Враги называли его «планетой без орбиты», почитатели «кометным поэтом», сам Эдгар По – «ничтожеством». Нелюбовь и неприязнь к себе прошла красной нитью в роковой и черной судьбе. Именно через ее стежки вытекала сила и воля, надежда и вера в лучшее, через много лет потомки назвали его слабовольным. А каким его видели современники? «Он говорил тихим, сдержанным голосом. У него были женственные, но неизнеженные манеры. У него были изящные маленькие руки и красивый рот, искаженный горьким выражением. Его глаза пугали и приковывали, их окраска была изменчивой, то цвета морской волны, то цвета ночной фиалки. Он редко улыбался и не смеялся никогда». Какое тонкое наблюдение – никогда не смеялся! Неужели так сильна была внутренняя боль, что ни на мгновение не отпускала?

Акварельный портрет Эдгара По

Тоска, страх, стремление к гибели, все это началось еще в детстве. Гремучей смесью пропитались стихи и рассказы, с этим он и умер. В творчестве Эдгара По скрыта мрачная тайна, одновременно разоблачающая и обнажающая беззащитную, уязвимую, хрупкую личность. Несчастье, которое он носил в себе сорок лет и которое ежедневно мучило и терзало, стало уникальным литературным даром.

Эдгар По принял эстафету рока от матери, помимо ее красоты, психических расстройств и тяги к лицедейству. Она была сиротой, росла у чужих людей, всю жизнь прозябала в нищете, что не помешало родить троих детей. Эдгар почти в точности повторил ее судьбу. До самой смерти он носил медальон с ее изображением, в котором сосредоточились тоска и одиночество, страх жизни и жажда смерти. В его судьбе будут другие «матери» и мачехи, но Элизабет Арнольд навсегда останется родной и кровной. До сих пор неизвестно, что произошло с отцом Эдгара. По одной версии, он бросил жену с тремя детьми, по другой, вместе с ней умер от чахотки.

Как и мать, Эдгар осиротел в два года. Если бы не медальон, вряд ли бы он помнил ее лицо. На всю жизнь его сердце поразили чувство брошенности, страх темноты и сна, когда боишься закрыть глаза, а вдруг опять бросят? Катастрофы, крушения, смерти, все это будет повторяться в мрачных поэмах и рассказах. Раз за разом он переживал самое страшное в жизни, погружая читателя в обстоятельства, которые уже невозможно было исправить и за которыми скрывалось нечто ужасное.

Детскую травму усугубил окончательный разрыв с семьей. Сестра Розали была удочерена шотландцем Мэккензи, старшего брата Вильяма взял родной дед. А Эдгар словно красивая игрушка достался богатому коммерсанту Джону Аллэну и был увезен в Виргинию. В черноволосого мальчика с тонкими чертами лица и большими глазами жена Аллэна Френсис влюбилась мгновенно. Тому оставалось только уступить. Но отношения с отчимом сразу не сложились. Джон Аллэн считал, что Эдгар обязан ему всем, а значит, должен безропотно подчиняться его воле и желаниям. С ранних лет мальчик потянулся к книгам. В них он получал то, что не давала жизнь, – успокоение, любовь, защищенность. И чем сильнее отчим давил на него, пытаясь отлучить от дурного и глупого литературного занятия, тем сильнее Эдгар привязывался.

Мальчик рос в роскоши и потакании капризам. Любое желание мгновенно исполнялось. Без всяких усилий он вдруг получил все и сразу. Это наложило отпечаток. Через несколько лет вернувшись в нищету, как он думал временно, так и не смог с ней примириться, построить четкий жизненный план, упорно и терпеливо работать и накапливать капитал. Денег никогда не будет. От их недостатка умрет любимая жена Виргиния. Долгие годы он будет искать примирения с отчимом, а после его смерти заинтересуется завещанием, в котором Эдгара, конечно же, и не вспомнили. А эти вечные поиски работы, метания, переезды из города в город. Столь безнадежное прозябание порождало в душе отчаянное чувство гибели, раздражение и угнетенность нарастали, всем этим он и наполнит поэмы и рассказы.

В детстве Эдгар По пережил удивительное путешествие через океан в Англию. Он вспоминал о нем во многих рассказах. В одном из предместий Лондона, в школе Сток-Ньюингтоне, он проучился пять лет. За это время освоил латинский, французский языки и математику. Эдгар рано почувствовал интеллектуальное превосходство над другими. Вечная потребность в любви, принятии, восхищении, в личной и социальной значимости в будущем дорого ему обошлась. Став литературным критиком, он не смог удержаться от субъективных личных пристрастий, нажив множество врагов. Ему жестоко отомстят – забвением и насмешками. В мировую литературу Эдгар попадет совершенно случайно, да и то через много лет после смерти.

Благополучной детская жизнь выглядела только внешне. За самодовольством и капризностью он скрывал тяжелую и глубокую драму, пробуждалось материнское наследство – психические расстройства. Мальчик рано почувствовал, что он не любим отчимом, но обожаем мачехой. Раздвоенность чувств и восприятий развивалась в сложный внутренний конфликт. Именно раздвоенностью страдают многие персонажи мрачных рассказов. Сложное психическое состояние усугублял алкоголь и наркотики, к которым Эдгар пристрастился в университете. Увы, в его жизни не будет человека, обладавшего достаточным авторитетом, чтобы смочь остановить и образумить, найти нужные слова и объяснить: алкоголь не панацея, он приносит лишь тяжелое похмелье, от него становится еще дурнее и невыносимее, а в его состоянии это верный шаг к гибели. Одиночество стало бичом, писатель бросался из крайности в крайность.

В школьные годы произошло еще одно важное событие. Эдгар полюбил. Взрослую, замужнюю женщину, маму одноклассника – Елену Стеннэрд. К этой женщине его потянуло неслучайно. От нее не только исходили ощущение силы и поддержки, бескорыстная материнская любовь, по которой он тосковал. Елена страдала психическими расстройствами. Тонко чувствующий мальчик, носящий в одинокой и смятенной душе зерно безумия, не мог не откликнуться. Через несколько месяцев Елена сошла с ума и умерла. До сих пор жива легенда, будто Эдгар приходил на ее могилу, чтобы «любимой женщине» было не так одиноко и холодно. Расставание и смерть, тревожные призраки, замогильная тоска – все это он будет вновь и вновь переживать в рассказах.

Затем случится неудачная любовь с Сарой Ройстер. С разбитым сердцем Эдгар поступил в Виргинский университет. Алкоголь, опиум, карты, безрассудство золотой американской молодежи – По окунулся в это с головой, поспешно причислив себя к богатым и уверовав в то, что так будет всегда. Именно в тот единственный университетский год в специфической манере начала проявляться неуравновешенность и раздвоенность. Что стало причиной психического нездоровья, сложно сказать – возможно, органическое повреждение мозга, которое привело к нарушению поведения, глубокая детская травма, наследственность? Эдгар По запустил личный механизм гибели, тяжелый и мучительный, усугубленный алкоголем и опиумом. Выпивая, он превращался в злобного, вспыльчивого, агрессивного человека, совершал дурные поступки, о которых не помнил. Нарастала психическая напряженность, стали случаться истерические припадки, затем помутнения сознания, усугубилась подверженность депрессиям и неврозам, тревожность и беспокойство, мания преследования. Обладая литературным даром, он столь талантливо поставил себе на службу болезнь и безумие, что еще при жизни успел попробовать вкус славы.

Тягу к злу, извращениям, некрофилии, к гибели многие воспринимали как специальный, тонко рассчитанный прием, который обязан поразить читателя. Но это верно отчасти. Другая сторона правды заключена в танатосе – в угрюмой и постоянной тяге к смерти. Вновь и вновь Эдгар убивал не столько героев, сколько самого себя, разоблачал не преступника, а самого себя, искал не клад, а самого себя, плыл не через океан, а убегал от самого себя. Психическое нездоровье стало уникальным художественным творческим инструментом. Литературная одаренность переплелась с бредом и галлюцинациями. На первый взгляд вымышленные события, зачастую на самом деле лично пережитые Эдгаром По. Существует версия, что в рассказе «Тайна Мари Роже» он будто бы описывает собственноручно совершенное убийство Мэри Роджерс.

Иллюстрация к «Линор». Художник Г. Сэндхэм

Жизнь – каждодневное проживание ужаса и мрака. Чтобы выскочить из ада, следует убить себя. Но для этого необходима воля и сила, которых как раз и не хватало. Отсюда постоянные сюжеты о крушении и разрушении. Получался хороший выход к смерти, приемлемый для Эдгара По. Болезненные импульсы психики толкали на гибельный скоротечный путь. Жажда саморазрушения стала самоцелью.

Недаром Федор Достоевский (сам страдавший психическими расстройствами) почувствовал в Эдгаре По нечто родное, тонко откликнулся на его творчество. «Вот чрезвычайно странный писатель – именно странный, хотя и с большим талантом, – по мнению Федора Михайловича. – Отличает Эдгара По решительно от всех других писателей и составляет резкую его особенность: это сила воображения. Не то чтобы он превосходил воображением других писателей; но в его способности воображения есть такая особенность, какой мы не встречали ни у кого: это сила подробностей. Он почти всегда берет саму исключительную действительность, ставит своего героя в самое исключительное внешнее или психологическое положение, и с какою силою проницательности, с какою поражающею верностью рассказывает о состоянии души этого человека».

А вот собственные размышления Эдгара По в афористических заметках «Внушение». «То, что люди называют «гением», есть состояние умственного недуга, проистекающего из недолжного господствования какой-либо одной из его способностей. Произведения такого гения никогда не здоровы сами по себе, и в особенности они всегда изобличают общую умственную недужность… Что поэты (употребляя это слово всеохватно и включая в это понятие художников вообще) суть genus irritabile, раса раздражительная, это хорошо понятно, но почему этого, по-видимому, вообще не видят. Художник есть художник только в силу его изысканного чувства Красоты, чувства, доставляющего ему восхищенный восторг, но в то же самое время включающего в себя, или подразумевающего, равно изысканное чувство Безобразия, диспропорции. Таким образом, зло, несправедливость, сделанная поэту, который действительно есть поэт, возбуждает его до степени, которая обычному восприятию кажется несоразмерной со злом. Никогда поэты не видят несправедливости там, где ее не существует, – но очень часто они видят ее там, где люди, не поэтически настроенные, вовсе не видят никакой несправедливости. Таким образом, поэтическая раздражительность не имеет никакого отношения к «темпераменту» в заурядном смысле слова, но она просто связана с более чем обычным ясновидением относительно злого, несправедливого, причем это ясновидение есть не что иное, как логически сопутствующее обстоятельство, связанное с живыми восприятиями надлежащего – справедливости – соответствия – словом… красивое. Но одно ясно – что человек, который не «раздражителен» (для обычного восприятия) не Поэт». Вот еще один отрывок из заметок Эдгара По: «Мало есть людей с той особенной впечатлительностью, что есть корень гения, которые бы в ранней своей юности не растратили много из умственной своей энергии тем, что они жили слишком быстро; и в более поздние годы приходит непобедимое желание всхлестывать воображение до такой точки, какой оно могло бы достичь в обычной, нормальной или хорошо упорядоченной жизни. Настойчивое стремление к искусственному возбуждению, которое, к несчастью, отличало слишком многих выдающихся людей, может, таким образом, быть рассматриваемо как душевная недохватка или необходимость – усилие вновь получить потерянное – борьба души, дабы занять положение, которое при других обстоятельствах ей надлежало бы».

Тяга к литературному делу, странности в поведении – все это настораживало отчима, который был уверен: Эдгар обязан строить свою жизнь по его усмотрению. Карточные долги стали последней каплей в непростых и натянутых отношениях. Разразился скандал, дело дошло до выяснения отношений, после чего Эдгар ушел из дома. Наверное, он был уверен – это временно. Но отчим не торопился прощать, и тогда впервые в жизни юноша вспомнил о своих родственниках. Он едет к ним, какое-то время перебивается. На их деньги даже выпустил первый сборник стихов, затем второй – они прошли незамеченными. Как в почти забытом неправдоподобном детстве, в его жизнь пришли голод и нищета. Но в этот раз навсегда. Эдгар не сдается – пишет стихи, мечтает о себе заявить как о поэте зрелом и оригинальном. Чтобы спастись от безденежья, ушел в армию, затем проучился год в военной американской академии в Вест-Пойнте. И все это время пытался наладить отношения с отчимом. Все-таки трудно без его денег, да и вообще без денег. Но после смерти мачехи, что добавила печали в мрачную и несчастную жизнь, он случайно узнал о втором браке отчима и, как протест против всего происходящего, поддавшись эмоциям, спровоцировал исключение из академии.

И вновь нищета, голод, безденежье.

Даже трудно предположить, чем бы все могло закончиться. Но в 1833 году Эдгар По выиграл литературный конкурс, проводимый местным журналом «Субботний гость». «Рукопись, найденная в бутылке» получила премию в 50 долларов. Имея за плечами два изданных стихотворных сборника, Эдгар наконец-то во всеуслышание заявил о себе, правда, как прозаик, а не как поэт. Вскоре его пригласили работать в «Южный литературный вестник» в Ричмонде с жалованьем 520 долларов в год. И все это благодаря конкурсу. К 1835 году у Эдгара уже было опубликовано сорок рассказов и журнальных статей. Попробовал он себя и как литературный критик. Но критиком оказался крайне субъективным. Собственное высокомерие (вдруг неожиданно и быстро взлететь!) и чувство превосходства (взлелеянное им как защитная реакция от злых людей и недоброжелательной жизни) сыграли плохую шутку. После его смерти обиженные им авторы распространяли дурные слухи о том, что Эдгар был не способен без алкоголя и строчки написать. Это мнение живо по сей день, но это ложь. К творческой работе Эдгар относился серьезно и ответственно. Ведь благодаря литературе можно прославиться, доказать отчиму, что он может быть успешным и без его денег. Он многое позволял себе в жизни, но в литературе оставался тверд. Она стала единственной отдушиной. Только в творческом процессе можно было забыться и испытать некое подобие радости и счастья. Эдгар был честен и искренен с читателем, он ничего не утаивал. Возможно поэтому его рассказы до сих пор притягивают и завораживают?

Серьезный жизненный успех не уменьшил ощущения несчастья и стремления к гибели. Это хорошо видно из письма, адресованному другу: «Простите меня, если в этом письме вы найдете много бессвязного. Чувства мои в данную минуту поистине в жалостном состоянии. Я испытываю такую угнетенность духа, какой я никогда раньше не чувствовал. Я напрасно боролся против влияния этой меланхолии – вы поверите мне, когда я вам скажу, что я все еще чувствую себя жалким, несмотря на значительное улучшение моих обстоятельств. Я говорю, что вы поверите мне, и это по той простой причине, что человек, который пишет, чтобы оказать впечатление, тот не пишет так. Сердце мое открыто перед вами – если оно достойно чтения, читайте его. Я несчастен, и я не знаю почему. Утешьте меня – потому что вы можете. Но сделайте это скоро – или будет слишком поздно. Напишите мне тотчас. Убедите меня, что это достойно, что это необходимо – жить, и вы явите себя действительно моим другом. Убедите меня делать то, что нужно. Я не понимаю под этим – я не разумею, что вы могли бы считать то, что я пишу вам сейчас, шуткой – о, пожалейте меня! Ибо я чувствую, что мои слова бессвязны – но я овладею собой. Вы не сможете не заметить, что у меня такая угнетенность духа, которая погубит меня, если она будет долго продолжаться. Напишите же мне, и скоро. Побудите меня делать то, что нужно. Ваши слова будут иметь более веса для меня, чем слова других – потому что вы были моим другом, когда никто другой не был им. Не обманите ожидания».

Почему друзья не предпринимали серьезных мер для его спасения? Ведь Эдгар нуждался не только в моральной поддержке? Один из современников дал разоблачающий ответ: «Никто из друзей не доверял По». Что же такого он делал и говорил, что близкие постепенно отворачивались, отходили в сторону, когда его рассказам верила вся Америка?

В 1835 году По совершил еще один странный поступок, который позволил говорить уже и о психосексуальных отклонениях. В 27 лет он женился на 13-летней двоюродной сестре Виргинии, страдавшей умственной отсталостью. Что это было: любовь, расчет, глупость? Через двенадцать лет после свадьбы она заболела чахоткой и умерла. По слухам, именно после ее смерти Эдгар пустился во все тяжкие с проститутками и за ним снова потянулся шлейф разорванных помолвок. Есть версия, что этим браком По хотел придать «нормальность» своему образу жизни, спрятать от публики склонность к садизму и некрофилии. Но у него ничего не получилось. В рассказах он много пишет о сексуальных патологиях, а, как нам известно, Эдгар По честный автор. Зачем что-то специально выдумывать, если жизнь намного изощреннее человеческой фантазии?

Конечно, жизненный успех длился недолго. По все сделал, чтобы его уволили из журнала и на горизонте вновь замаячила смерть от голода и нищеты. Он намеренно создавал ситуации увольнения, жизненной неприкаянности, бездомности. Он просто ничего не мог с этим поделать, ведь иначе он рисковал долго прожить.

В 1838 году Эдгар опубликовал «Повествование Артура Гордона», не имевшее большого успеха. Таким же провальным оказался и сборник новелл «Гротески и арабески». Он менял работу, города, нищенствовал. Бился над проблемой добра и зла, жизни и смерти, шел по тонкой грани, за которой возможно было откровение, но, кроме него самого, это никого не интересовало. Одиночество и толпа – как это может быть совместимо? Что такое нормальность? Где кончается жизнь и начинается смерть? Патология и безумие – оригинальные формы познания мира? Философия – одно из самых серьезных увлечений Эдгара По. Но он явно не попадал в ритм и запросы эпохи. Все, что делал, скорее было для будущего, чем настоящего. За рассказ издательства платили пять долларов. Согласитесь, состояния на этом не сделаешь. Богатая сытая юность стала мучительной невыносимой дразнилкой в зрелые нищие годы. Для чего дан талант, если им не заработаешь? Вопрос на все времена.

Один из самых удачных и знаменитых рассказов «Золотой жук» был переведен на все иностранные языки. Только на английском он разошелся в количестве триста тысяч экземпляров. Но Эдгар не сумел эту ситуацию превратить в денежный успех. Ведь если будет много денег, умереть станет сложнее. Стремление к разрушению оказалось сильнее здравого рассудка. По безоговорочно подчинялся болезненным импульсам. Но именно благодаря им и была написана мрачная поэма «Ворон». Глубокая, содержательная и сильная по энергетике. Потусторонние силы всегда за спиной жертвы, а источник несчастий – роковая предопределенность. Иногда смерть присылает вестника, и человеческая воля подчиняется духу зла. Ужасная и страшная гибель близко. Черный ворон Эдгара По предтеча Черного человека Пушкина и Есенина.

Мрачные предчувствия, крик ужаса и отчаяния исходящий из каждой строки «Ворона» не был услышан публикой. Оценка и понимание творчества Эдгара По появится только после его смерти.

Смерть – главный герой рассказов, нечто потустороннее и запредельное, всегда сильнее и самое ужасное, всегда впереди.

После похорон Виргинии Эдгар По впал в оцепенение. Отчаянная борьба за кусок хлеба и место под солнцем достигла предела человеческих сил. Дальше – уже никак. Последние годы жизни странным образом повторяли юность. Словно дурной намек о порочном круге, о вечном беге в колесе. Он вновь дни напролет проводил у могилы, боясь оставить жену в холоде и одиночестве. Все закончилось неудачной попыткой самоубийства и неожиданной встречей с первой неудачной любовью – Эльмирой. Она даже согласилась выйти за него замуж, но, увидев пьяным, тут же расторгла помолвку.

За год до смерти вышла в свет «Эврика». Философская, космогоническая поэма, по сей день неразгаданная тайна Эдгара По. В ней он стал первым человеком, отказавшимся от общепринятой концепции Вселенной, стационарной во времени и бесконечной в пространстве. Более того, он сформулировал гипотезу Большого взрыва, заново открытую и получившую признание через сто лет после его смерти. Вселенная как совокупность звезд возникла из некоей единой и уникальной «первочастицы», изначально вмещавшей в себя всю материю и затем одномоментно разделившейся на неисчислимое, но конечное множество элементов.

«Эврика» прошла незамеченной. Самый неожиданный провал. И самый болезненный.

Кто знает, как бы все обернулось, если бы не ссора с отчимом… если бы вовремя была оказана психологическая помощь… если бы…

Эдгар По не осуществил свою мечту – он не создал литературного журнала. Зато много сил тратил на борьбу со страхами – боялся в одиночестве засыпать; как и Гоголь, страшился быть заживо погребенным; боялся жизни.

Отдав себя мраку и ужасу, он ничего не оставил на внешнюю борьбу. Тяга к смерти и разрушению победила волю к жизни и стремление к солнцу. В его рассказах личность всегда затравлена и задавлена обстоятельствами. Одинокий, странный, опасный – такие не умирают в постели. Это было бы против правил игры под названием «Эдгар По».

Нереализованный, невостребованный, несовместимый с эпохой, он ушел разочарованным и побежденным. Жизнь безжалостна: кто-то приходит в мир слишком поздно, кто-то чересчур рано и очень редко – вовремя.

Эдгар По был «открыт» случайно в 1852 году поэтом и критиком Шарлем Бодлером. Психологическое состояние последнего – мрачная депрессия – поразительно совпало с трагическим настроением «страшных рассказов» и «Ворона». Шестнадцать лет он посвятил переводу и изучению творчества Эдгара По, считавшего своим «духовным братом» и оказавшего колоссальное влияние на Жюль Верна и Герберта Уэллса, Оскара Уайльда и Федора Достоевского, Франца Кафки и Александра Грина.

Ныне Эдгар По признан создателем детективного и научно-фантастического жанра.

Но это сейчас.

Тогда, загнанный в угол, страдая от алкоголизма и тяжелых припадков, он пожирал самого себя. Впереди страшное и желанное – смерть. Странная тяга к запредельному, извращенному, желание выйти «за норму» в полной мере воплотились в последних днях.

Прочитав эссе «Поэтическое начало» в Ричмонде и заработав 1500 долларов, Эдгар По 27 сентября 1849 года сел на корабль, отплывавший в Балтимор. В тот вечер, окрыленный успехом и в то же время одолеваемый мрачным предчувствием, он вдруг поверил в удачу. «Он уходил последним из дома. Мы стояли на крыльце, и, пройдя несколько шагов, он остановился, обернулся и снова приподнял свою шляпу в последнем прощании. В это самое мгновение блестящий метеор появился на небе, как раз над его головой, и исчез на востоке. Мы говорили об этом смеясь; но с печалью я вспомнила об этом позднее», – много лет спустя вспоминала его знакомая мистрис Уэйсс.

Эдгар По. Дагеротип

3 октября Эдгара По нашли без сознания, без денег, избитым да еще в чужой одежде. Четыре дня он пребывал в бреду и галлюцинациях. Страх и ужас жизни подступил вплотную. До сих пор неизвестно, что случилось с Эдгаром По и что ему довелось пережить. Как и следовало ожидать, свое главное произведение он прервал на таинственном и интригующем месте. Эдгар невероятно талантливо прожил жизнь, превратив ее в бесконечный хаос и кошмар, ежедневную невыносимую муку.

Он умер в три часа ночи 7 октября 1849 года.

Что же он увидел, переступив запредельное?

И сидит, сидит с тех пор он там, над дверью, черный Ворон

С бюста бледного Паллады не исчезнет никуда.

У него такие очи, как у Злого Духа ночи,

Сном объятого; и лампа тень бросает. Навсегда

К этой тени черной птицы пригвожденный навсегда, —

Не воспрянет дух мой – никогда!

(Отрывок из поэмы «Ворон»)

Под «лапой давящей судьбы»

Вот уже двести лет Петр Павлович Ершов занимает почетное место в русской литературе с ярлыком «автор одной книги». Но если копнуть глубже, то перед нами, словно таинственная и бурная сибирская река, раскрывается странная мистическая жизнь очень непростого человека.

Слава настигла Петра Павловича в девятнадцать лет – обыкновенный, никому не известный студент. Пушкин, Жуковский, Плетнев очарованы «Коньком-Горбунком»: яркий, красочный, необычный, он открывал огромный мир народных сказочных сюжетов. Следует сказать, что к тому моменту в этом литературном жанре добились больших успехов тот же А. С. Пушкин, В. А. Жуковский, О. М. Сомов, А. Ф. Вельтман, Н. В. Гоголь. Что нового мог привнести девятнадцатилетний студент? Конечно же поползли слухи, что никакой он не автор, что сказку сочинил Пушкин, пожалел бестолкового студента и подарил ему «Мол, печатай под своим именем, а я и так уж знаменит». Кстати, такой же шлейф грязных слухов тянулся и за Николаем Гоголем. Но это только сплетни скучающих завистников. Хотя влияние Пушкина, его правки и последующая редакция сыграли важную роль в судьбе «Конька-Горбунка».

Обложка первого издания «Конька-горбунка»

Девятнадцатилетнему Ершову пророчат блистательное литературное будущее. Да он сам о другом и не мечтает. Петра Павловича переполняют творческие планы, надежды, он под покровительством самого Пушкина! Но «Конек-Горбунок» стал лебединой песней Ершова. Еще при жизни многие начинания обращались в прах, талант сказочника так и не раскрылся в полной мере, не набрал истинной природной силы, не был должным образом огранен, а постепенно угасал. Если бы не сказочная удача Конька-Горбунка, взявшего под покровительство своего автора (вот кто был настоящим покровителем!), быть может, и сам Петр Павлович затерялся в темных закоулках Истории. Но что случилось? Отчего успех обернулся тяжелым многолетним жизненным и литературным поражением?

Петр Павлович родился в 1815 году в деревне Безруково Ишимского уезда в сибирских бескрайних просторах, куда русские цари любили ссылать не только провинившиеся церковные колокола, но и умных свободолюбивых подданных. Из двенадцати детей мелкого чиновника, служившего в полиции, Павла Алексеевича Ершова и тобольской купеческой дочери Евфимии Васильевны выжило двое – Петр и Николай. Братья были неразлучны, а в семье царили любовь и уважение. По долгу службы Павел Алексеевич много ездил, семья всюду следовала за ним – Петропавловск, Омск, Березов, – так что в маленьком Петре с детства развивалась страсть ко всему новому, яркому, неожиданному. Калейдоскоп городов, людей, старых церквей и храмов пробудили интерес к истории и любовь ко всему русскому. Он проникся сказками, которые слышал от простых сибиряков, впитывал каждое слово, богатая детская фантазия наполнялась необыкновенными образами: то китом с целой деревней на спине, то Жар-птицей, то Иванушкой-дурачком, ставшим царевичем. И все было бы хорошо, если бы не нервные припадки маленького Петра. Евфимия Васильевна, похоронившая десятерых детей, пребывала в отчаянии. Неужели еще одна детская смерть? Эпилепсию в то время называли падучей, и с возрастом она у детей могла проходить самостоятельно. Но тогда об этом не знали. Убитая горем Евфимия Васильевна уговорила мужа провести мистический обряд, который в Сибири назывался «продать ребенка». Проходил он следующим образом: больного подносили к окну, мимо которого нарочно проходил нищий. Ему и «продавали» ребенка, спрашивая: «За сколько возьмете?» Ответ простой и один и тот же: «Грош!» Сибиряки верили, что после этого силы и здоровье возвращаются к больному ребенку. Так и было сделано. Маленького Петра «продали» за грош нищему, после чего припадки как рукой сняло. Кто знает, быть может, в «мистическое» действо вмешалось страстное желание матери, ее воля и надежда. И здоровье на какое-то время вернулось к мальчику. А может быть, в ту ночь нищий купил за грош не только болезнь мальчика, но кое-что еще? Спустя много лет Петр Павлович будет вспоминать об этой мистической истории с тяжелым и мрачным чувством.

Желая дать достойное образование детям, Павел Алексеевич пишет прошение о переводе в Тобольск. В десять лет Петр приезжает в столицу Сибири, в удивительный город с трехсотлетней историей и каменным кремлем. Именно в Тобольске Петр начинает записывать русские сказки, пословицы и поговорки, учится писать эпиграммы. Все это потом пригодится. Через много лет в светских салонах пустят слух, что за творчеством Козьмы Пруткова стоит Ершов. На самом деле Петр Павлович поделился только несколькими эпиграммами.

В шестнадцать лет Петр Павлович с отличием оканчивает одну из лучших тобольских гимназий, а отец уже пишет прошение о переводе в Петербург. В столице братья поступают в университет: Петр на философско-юридический, а Николай мечтает стать математиком, благо у него к этому есть способности.

Петербург потрясает: царским величием, архитектурной красотой, роскошью, безграничностью возможностей – средоточие русской культуры и науки. Здесь живут Пушкин и Жуковский, поразившие Петра мощью поэтического дара, заронившие литературное зерно в его сердце – и вот оно проросло. Юный Ершов начинает работать над сказкой. Он мечтает о легкости и глубине стиха, о поучающем нравственном начале – в общем, как у Пушкина. Все слышанное, прочувствованное в детстве требует выхода, облечения в литературную форму, требует жизни и свободы! Душевные силы приходят в движение, каким-то образом приводя в движение и силы судьбы. Петр Павлович окунается в литературу – вот она, его стезя! Стихи (публикуются в рукописном журнале А. Майкова «Подснежник») и сказка пишутся легко, на одном дыхании. Творчество входит в повседневную жизнь, подчиняет себе желания и надежды, становится органической потребностью. Талант рвется на волю.

Сказку «Конек-Горбунок» Петр Павлович представляет как курсовую работу по словесности и сдает вместе со всеми студентами профессору П. А. Плетневу, известному поэту и критику. На дворе 1833 год, Ершову – девятнадцать лет, но что за странное предчувствие волнует сердце?

П. П. Ершов. Неизвестный художник

В расписании – лекция по словесности. Входит профессор, хитро посматривая на студентов, открывает чью-то курсовую работу и начинает читать…

Пушки с крепости палят;

В трубы кованы трубят;

Все подвалы отворяют,

Бочки с фряжским выставляют,

И, напившися, народ

Что есть мочушки дерет:

«Здравствуй, царь наш со царицей!

С распрекрасной Царь-девицей!»

Во дворце же пир горой:

Вина льются там рекой;

За дубовыми столами

Пьют бояре со князьями.

Сердцу любо! Я там был,

Мед, вино и пиво пил;

По усам хоть и бежало,

В рот ни капли не попало.

Петр Павлович потрясен реакцией однокурсников, их аплодисментами. В самое сердце поражают слова Плетнева о его таланте сказочника, о том, что «Конек-Горбунок» необходимо показать Пушкину, более того, он готов опубликовать ее в своем литературном журнале «Современник». И самое удивительное – критик держит слово! И вот уже юный Ершов едет знакомиться с Пушкиным, а затем с Жуковским. Отрывок из сказки публикует журнал «Библиотека для чтения». В девятнадцать лет на Петра Павловича неожиданно обрушивается слава.

А. С. Пушкин. Художник П. Ф. Соколов

Весело, задорно, многообещающе помчался Конек по бескрайним русским просторам, у всех на устах имя молодого талантливого сказочника.

Ершов смущен, пребывает в смятении, но принимает решение – стать профессиональным литератором. Перед внутренним взором проступает рисунок будущей жизни, томит предчувствие невероятного успеха.

Мир господен так чудесен!

Так отраден вольный путь!

Сколько зерен звучных песен

Западет тогда мне в грудь!

Напишет он об этом сказочном времени юности спустя три года, уже пребывая в мрачной депрессии.

Семь изданий выдержит сказка при жизни Петра Павловича. Более сорока поддельных «Коньков-Горбунков» общим тиражом 350 тысяч экземпляров выйдет из печати. Ершову подражали, копировали, но превзойти никто не сумел.

Мгновение – и Петр Павлович на литературном олимпе. Дело случая? Слепого везения? Тяжелого, напряженного труда? Широкий светлый путь простирался перед ним. Все возможно! У него талант, признание, поддержка самого Пушкина, невероятный успех!

Он скажет свое слово в литературе! Разработает новые жанры, воспоет русскую народную душу и Россию! На весь мир прогремит слава о русских сказках!

Ершов активно участвует в литературной жизни Петербурга, входит в литературный кружок В. Г. Бенедиктова, публикует стихи, балладу «Сибирский казак», драматическую сцену «Фома-кузнец» и пьесу «Суворов и станционный смотритель». Пишет либретто «Страшный меч» – о времени князя Владимира, специально сочиняет для актеров русской оперы – Воробьевой, Шелихова, Петрова, учитывая особенности русского фольклора. В те годы русская опера только зарождалась, появлялись первые громкие имена, первые постановки. Ершов попадает в волну, с упоением работает над фольклорной и исторической тематикой. Он полон замыслов, сил, энергии, у него множество друзей среди литераторов, издателей, композиторов, ученых. Работает во многих жанрах, пробует, испытывает, ищет. Все, все под силу!

Судьба хрустнула неожиданно, на самом взлете. И словно молния пронзила сердце, оставив пепел, медленно разносимый ветром. В безоблачном и ясном небе раздался страшный гром – в казенную петербургскую дверь постучала старая знакомая. Ехидно улыбаясь беззубым ртом, беззастенчиво спросила: «Что, голубчики, не ждали?»

В девятнадцать лет Петр Павлович хоронит отца, через несколько месяцев – любимого брата Николая. Жуткая повинность вновь возвратилась в семью. На всем белом свете – он да мать. Евфимия Васильевна, словно свеча, таяла на глазах, всю жизнь она носит черный платок – главный в ее гардеробе.

Горе и беда, несчастья и тяжелые потрясения отныне и навсегда в жизни Петра Павловича.

Старуха за спиной все шепчет и шепчет: «Отдавай! Долг отдавай!» Но какой?

Университет окончен, но в желаемой должности отказано. Что это значит? Невозможность снимать жилье, а значит, остаться в столице, в сердце культурной и литературной жизни России. Петр Павлович в отчаянии. Его отец проделал огромный путь из Сибири в Петербург, чтобы дать ему возможность лучшей жизни. И что теперь? Обратно? В сибирскую глухомань? А литература, друзья, публикации? Ершов борется – обивает пороги, просит друзей о помощи. Все, все напрасно…

«Неужто позабыл, – улыбается старуха беззубым ртом, – грош цена тебе, мальчик, грош цена…»

Последний вечер в Петербурге – душат слезы, отчаяние, горе, Петр Павлович чувствует: это конец, больше ничего не получится, не удастся. Как все верно и прозорливо.

В последний раз передо мною

Горишь ты, невская заря!

В последний раз в тоске глубокой

Я твой приветствую восход:

На небе родины далекой

Меня другое солнце ждет.

Тобольское солнце Ершов невзлюбил с первых мгновений возвращения. На долгие годы Сибирь стала мачехой, укравшей счастье и радость. Он вернулся на родину, словно в ссылку, в которой злая судьба стала еще злее.

Первое время Петра Павловича нигде не берут на работу. Просто не берут – и все. Он впадает в мрачную тяжелую депрессию, растянувшуюся на пять месяцев. Именно в это время сжигает многое из написанного. Жаль, что только у М. Булгакова «рукописи не горят», у Ершова сгорело все.

Однажды вечером Петру Павловичу попалась на глаза его дневниковая запись полугодовой давности, то были жизненные планы, составленные накануне отъезда из Петербурга: путешествие по Сибири, издание журнала, изучение истории, жизни, быта сибирских народов. Обмакнув перо в чернильницу, Петр Павлович записал: «Скоро двадцать два года; назади – ничего; впереди… Незавидная участь!»

В конце лета 1836 года Ершов наконец-то получает назначение в Тобольскую гимназию, ту самую, в которой когда-то учился. Он преподает латинский язык в младших классах, затем философию и словесность в старших, организовывает самодеятельный театр. В гимназии плохо – здесь бюрократия и подлость, мелочность и интриги, взяточничество и равнодушие. Для творческих и свободолюбивых людей система образования – вечная каторга, без просвета на освобождение и достойную лучшую жизнь. И литература как-то сама собой отходит на второй план. Все чаще и чаще он вспоминает детскую историю и, горько вздыхая, шепчет: «Ах, мама, мама, грош цена мне». Но молодость берет своё. Петр Павлович втягивается в рутинное колесо жизни, принимает условия выживания и однообразного сибирского существования. Может, все еще перемелется?

Но беззубая старуха вновь напоминает о себе.

В двадцать три года Ершов хоронит мать. Теперь один на всем белом свете. И где тот Конек-Горбунок? Отчего не спасает его, не приходит на помощь?

В 1838 году Петр Павлович берет в жены вдову с четырьмя детьми Серафиму Александровну Лещеву. Брак удачен, и в тяжелой роковой жизни появляются проблески солнечного света.

Но огромные душевные силы, заложенные природой, безудержная энергия требуют выхода. Он хочет внести свой вклад в улучшение системы образования. Наивный… Петр Павлович разрабатывает «Программу курса словесности» для гимназий, в которой намечает новые методы преподавания; цель – развитие в учениках самостоятельного мышления, любви к родному языку и литературе. Он считает необходимым ввести в гимназические библиотеки сочинения Пушкина, Жуковского, Гоголя, Карамзина, Марлинского и т. д. Конечно же, он отошлет ее в Министерство народного образования, и на ней благополучно поставят замысловатую резолюцию «Не вполне отвечает понятиям воспитанников», то бишь положат под сукно. Времена меняются, а чиновники все те же.

Не дождавшись ответа из министерства, Петр Павлович не опускает руки – готовит статьи «О трех великих идеях истины, блага и красоты, о влиянии их в христианской религии», «О переменах, происходивших в нашем языке, от половины IX века до настоящего времени».

Ершов знакомится с тобольскими декабристами – А. Муравьевым, И. Пущиным, А. Барятинским, В. Кюхельбекером, М. А. Фонвизиным, участвует в музыкальных вечерах. Эти смелые мужественные люди – глоток свежего воздуха в провинциальной Сибири. Сердцем и умом он в Петербурге, но понимает, что с четырьмя детьми… вряд ли… вряд ли… Он все сравнивает со столицей – людей, дома, возможности. Все мелко, убого и безнадежно. И поди сбеги от этого! Прекрасно знает: поддерживая друзей петрашевцев, он рискует погубить карьеру, скатиться вниз по социальной лестнице и больше не подняться. Но не отступает, не предает. И в больших и малых делах верен себе, своим личным принципам, нравственным представлениям. Изредка Петр Павлович пишет стихи, создает либретто оперы «Жених-мертвец», задумывает грандиозную десятитомную сказку-поэму об Иване-царевиче. И даже находит силы иронизировать над собой.

Не дивитеся, друзья,

Что так толст и весел я:

Это – плод моей борьбы

С лапой давящей судьбы;

На гнетущий жизни крест

Это – честный мой протест.

И между всеми этими делами в двадцать пять лет хоронит первенца – дочь, через год – вторую дочь, а еще через год жену. В тридцать лет Петр Павлович вдовец с четырьмя детьми на руках. Через полтора года он женится на Олимпиаде Васильевне Кузьминой. Что уж гадать – спустя шесть лет он ее похоронит. А из пятнадцати детей выживут только шестеро. Но самое страшное, наверное, случилось в тридцать девять лет, когда в течение одной недели Петр Павлович похоронил сына Николая и дочь Ольгу. Жестокий рок не отступал.

И где тот Конек-Горбунок со сказочной удачей и силой? Жизнь сибиряка, словно греческая трагедия Эсхила, затерялась в исторической тьме. Кто найдет ее, расчистит, покажет миру? Ершова томит и съедает мрачное предчувствие – не вырваться, только и осталось тянуть лямку до конца.

Он предпринимает попытки вернуться в большую литературу – пишет цикл рассказов «Осенние вечера», пьесу «Купец Базим, или Изворотливость бедняка», работает над «Сибирским романом», занимается переводом «Страданий Иисуса Христа» К. Брентано (была случайно обнаружена в 2005 году). Но все это проходит незамеченным. А грандиозный замысел десятитомной поэмы остановился на первых строках. Возможно, этому препятствовали большие расстояния? Ведь все лучшее и необходимое – связи, деньги, издательства – были в Петербурге, а Тобольск… Да что Тобольск! Что мешало Плетневу опубликовать «Осенние вечера» сразу, а не через семь лет после их получения? Ершов не высказывает претензий, ведь тогда можно лишиться и того, что есть, редких публикаций. Но создавать видимость, что все в порядке, когда многие друзья откровенно идут на подлость или пренебрежение, невыносимо. Угнетенность однообразным существованием, горькая мучительная память о юношеском успехе, неудовлетворенность жизнью, горе и несчастья необратимо меняют характер Петра Павловича, он становится раздражительным, замкнутым, нелюдимым, чрезмерно религиозным.

Но вдруг вокруг меня завыла

Напастей буря, и с чела

Венок прекрасный сорвала

И цвет за цветом разронила.

Все, что любил, я схоронил.

Даже назначение директором гимназии, которое пришлось долго ждать из-за связей с декабристами и петрашевцами, и начальником дирекции училищ Тобольской губернии мало что меняет в личной жизни, в ее ощущении и восприятии. Если мир и делится на победителей и побежденных, то Ершов отнес себя к третьему типу – обездоленных. Но сколько добрых дел успел сделать Петр Павлович! По его настоянию в Кургане, Тюмени и Ишиме открываются женские школы, в Тобольске – воскресная школа для взрослых, в Тобольской гимназии вводится курс естественных наук, библиотеки пополняются новыми книгами. Несмотря на должность, жалованье скудное, правда, на взятках можно шикарно жить, но благородный и гордый Петр Павлович верен моральным принципам, оттого беден, снимает казенную квартиру.

И где тот Конек-Горбунок? Словно счастье и удачу, отмеренные ему, он с легкой руки подарил уродцу коню, а светлый широкий путь разменял на грош безымянного нищего.

В 1858 году происходит чудо: Ершова отправляют на целый месяц в служебную командировку в Петербург… Он волнуется, переживает: как там, что там? А вдруг… Город юности и надежд, любимый и прекрасный… Двадцать лет ожиданий…

Одинокий и забытый, бродил он по петербургским улицам и тяжело вздыхал – все прошло, все… В дневнике Ершов запишет: «Отвыкнув от многолюдства, я с каким-то невольным удивлением гляжу на эти толпы, которые снуют взад и вперед по всем улицам, особенно по Невскому проспекту».

П. П. Ершов. Художник Н. Марджи

Чужой на празднике жизни, в чужом и холодном городе. Так состоялось примирение с Тобольском и прощанием с Петербургом.

Через четыре года Петр Павлович подает в отставку. Все-таки не о такой стезе он мечтал, хотя и сумел на поприще образования добиться большего, чем на литературном. Но от этого и ныло втихомолку сердце.

Вскоре Ершов тяжело заболевает, благодаря заботам бывшего ученика Дмитрия Менделеева (а может, это еще один смысл жизни – взрастить великого ученого?) наконец-то получает пенсию – 1080 рублей в год. А ведь ему только пятьдесят.

В 1865 году доходит весть о постановке в Петербурге балета «Конек-Горбунок». Петру Павловичу и радостно, и грустно. Он давно уже ничего не пишет. Много лет вместо творчества боролся за жизнь, за кусок хлеба и всегда проигрывал. Сердце устало от горя и несчастий. Хочется покоя, только покоя…

«Все… все прошло…» – тихо шепчет беззубая старуха и присаживается рядом, она и сама уже от всего устала.

Он чувствует – доживает мучительно и тяжело, как всю жизнь после девятнадцати лет. Часто сидит на берегу реки и играет на флейте. Одиночество – верный и постоянный спутник. Жизнь проносится бурным потоком, не тревожа, не увлекая его. Вот уже на Урал проложили железную дорогу, и через всю Россию скоро протянется телеграф.

Зачем вам маска, господин Шекспир?

В 1747 году священник Джордж Грин случайно обнаружил странное завещание известного драматурга Шекспира. В это время как раз начинал складываться культ Шекспира, его признали классиком. А в начале XIX века – и великим поэтом. С большим успехом в театрах Парижа, Лондона, Мадрида, Берлина шли «Гамлет», «Ромео и Джульетта». А сонеты! Они были нарасхват.

Россия узнала о Шекспире, как всегда, со столетним опозданием благодаря А. П. Сумарокову в 1748 году. А широкую известность английский драматург получил только в XIX веке, когда А. С. Пушкин продолжил традиции Шекспира в трагедии «Борис Годунов». Тогда-то и начались постановки, осмысление шекспировского творчества, вышли в свет блестящие критические работы И. С. Тургенева, Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого.

Но вернемся к злополучной находке, которая повергла в неописуемый ужас священника Грина. Именно с нее обожествление и преклонение перед гением Шекспира дало трещину. Остановимся подробнее на завещании: «Во имя Бога, аминь. Я, Уильям ШАКСПЕР (выделено автором)… благодарение Богу в полном здравии и полной памяти совершаю и подписываю эту мою последнюю волю…» Дальше на трёх листах идут распоряжения о распределении остающегося после него имущества. Целую страницу занимает инструкция, как выплачивать младшей дочери Джудит причитающуюся ей сумму в сто пятьдесят фунтов стерлингов. Затем расписывается домашняя утварь. Посуда завещается внучке Елизавете «за исключением широкой позолоченной серебряной чаши». Сестре Джоан даётся «двадцать фунтов и всё носильное платье», а также дом, в котором она живёт, «при условии уплаты ею ежегодно ренты в двенадцать пенсов». Другой дом и хозяйственные постройки завещаются старшей дочери Сьюзен, а собственной жене – «вторая по качеству кровать с принадлежностями».

В документе нет ни слова о книгах, рукописях, сочинениях. Все скромно, очень даже по-мещански. Каждая из трех страниц завещания была подписана. Но подпись почему-то шла с сокращениями и пропущенными буквами. И невероятно странным именем – Уильям Шакспер, а не Шекспир! А эти кляксы, неряшливый вид письма… складывалось впечатление, что господин Шакспер совсем не умел писать и, возможно, был безграмотен. Позвольте, но как же тогда бессмертные сонеты, пьесы? Ошарашенный и подавленный неожиданным открытием, Джордж Грин написал другу письмо, наполненное горькими словами разочарования, которые, как и «Король Лир», «Венецианский купец» и все, что успел создать Великий Бард, вошли в Историю. «Манера, в которой изложены завещательные распоряжения, представляется мне столь невежественной, столь лишённой малейшей частицы того духа, который осенял нашего великого поэта, что пришлось бы унизить его достоинство как писателя, предположив, что хотя бы одно предложение в этом завещании принадлежит ему».

Томас Луни на основе анализа произведений Шекспира вывел присущие ему черты характера и «специальные характеристики»: «Главные – несомненная гениальность и творческая зрелость. Затем – эксцентричность, склонность к таинственности, необыкновенная чувствительность, высокоразвитый литературный вкус, превосходное знание драмы, глубокая образованность, принадлежность к кругу высшей аристократии, любовь к Италии и знание ее, знание многих видов спорта и развлечений, доступных только самым знатным и богатым лендлордам, знание музыки и любовь к ней, неуверенность, сомнения там, где дело касается женщин…» В завещании же проступает совершенно другая личность. Это несоответствие по сей день поражает, удивляет, вызывает сомнения ученых. Так родилась одна из самых масштабных интеллектуальных игр человечества – «шекспировский вопрос».

Серьезное изучение личности Шекспира и его творчества началось с XVIII века. Первое связное жизнеописание Великого Барда создал драматург Николас Роу (1676–1718). На почве шекспироведения проросли Мэлон, Холиуэл-Филиппс, Чемберс. Познавательная, увлекательная и во всех отношениях загадочная игра «А был ли Шекспир?» кормила не только умы, но и тщеславие, честолюбие, в конце концов, кошельки. Согласитесь, было бы глупо закрывать столь прибыльный проект?

Сейчас на вакансию «Шекспир» есть полсотни претендентов – Кристофер Марло, Фрэнсис Бэкон, граф Рэтленд, королева Елизавета, граф Де Вере Оксфорд и прочие. Безусловно, с годами список только пополнится. Существует легенда, что все рукописи Шекспира сгорели в 1613 году вместе с театром «Глобус». Когда надо сохранить тайну, рукописи горят… еще как горят! Будто само Провидение взяло сторону Шекспира-Шакспера, уничтожив следы и улики. До наших дней не дошло ни одного рукописного листа, который позволил бы сличить роспись на завещании и провести графологическую экспертизу. Столь же скудны и сохранившиеся документы. Официальных бумаг, подтверждающих существование господина Шакспера немного, – запись о крещении, лицензия на брак с сопроводительными гарантиями, записи о крещении детей и завещание. Ну а само творчество вообще сплошная загадка.

Мир разделился на два лагеря: стратфордианцы – те, кто признает автором Шекспира, малограмотного сына торговца, имеющего право на гениальность; и нестратфордианцы – те, кто считает господина Шакспера самозванцем и уверен в том, что гениальность произрастает из образованности, начитанности и богатого жизненного опыта.

Мы не станем детально погружаться в интеллектуальный спор ученых мужей, а остановимся на некоторых фактах биографии и богатом творческом наследии во всех отношениях неординарного человека. А еще хочется отметить, что малограмотность Гойи нисколько не помешала его художественной одаренности, а Леонардо да Винчи, не закончившему никаких университетов, на столетия опередить человечество. Так что, читатель, не торопись с выводами.

Наверное, правильнее всего к «шекспировскому вопросу» относиться как к интеллектуальному состязанию, породившему галерею великолепных биографий. А претенденты на роль Шекспира получили достойное внимание исследователей. Был бы интересен сейчас Кристофер Марло, если бы одному из литературоведов не пришла в голову светлая мысль назначить именно его Шекспиром? Так что в этом споре много полезного, да и аргументы, приводимые исследователями, поражают и разжигают интерес не только к данной проблематике, но и к шекспировской эпохе.

Кристофер Марло (предположительно). Неизвестный художник

В печати фамилия Шекспир появилась в 1593 году. Драматург подписал этой фамилией поэму «Венера и Адонис» для своего покровителя графа Саутгемптона. Ему он посвятил и вторую поэму «Обесчещенная Лукреция». А вообще первые изданные пьесы были попросту анонимными. И только в 1597 году на титульном листе комедии «Бесплодные усилия любви» вновь появляется фамилия Шекспир. Напрашивается вопрос: отчего в миру – Шакспер, а в драматургии и поэзии – Шекспир? Что или кто за этим стоит или скрывается? И уж вообще непонятно, почему сын преуспевающего торговца, обладавший коммерческой жилкой и нюхом, подался в самое отвратное место – театр? Который, как известно, выносился за черту города и считался местом упадка и разложения нравов.

Уильям Шакспер родился 23 апреля 1564 года в городке Стратфорд-на-Эйвоне, в графстве Уоркшир. Отец Джон Шакспер был успешным и зажиточным человеком, отсутствие образования и грамотности не помешало ему в 1568 году возглавить пост городского головы. Мать Мэри, дочь Роберта Ардена, мелкопоместного дворянина, происходившего из древнего рода католиков. О Шаксперах знали с XIII века, к сожалению, в XVII веке род прервался и ушел в небытие. Провидение всячески поддерживало господина Шакспера. Достоверно известно, что в 1580 году Уильяму пришлось бросить школу и начать работать. Через два года, в восемнадцать лет, он женился на Энн Хетеуэй, которая была старше на восемь лет. Об этом неравном браке до сих пор не умолкают споры. В 1583 году родилась дочь Сьюзен, в 1585-м двойняшки – сын Гамлет (умер в десять лет) и дочь Джудит. После рождения детей Шакспер почему-то покидает Стратфорд и исчезает из поля зрения на четыре года. Где он был, чем занимался, что пережил? Ничего не известно. Быть может, в Дании, Италии, в плену у пиратов? Ведь откуда-то в будущих пьесах взялись достоверные сведения именно об этих странах? Ясно одно: успеха, богатства и процветания не было. От хорошей жизни не бегут. В 1589 году он появился в Лондоне и устроился работать в театр, обслуживать лошадей господ, приехавших на представление. Вопрос «А как же жена, дети, дом и дело отца, которое закрыло бы все материальные трудности?» остается без ответа. Каким-то образом Шакспер становится актером. Его звездная роль – призрак отца Гамлета. Из чего можно сделать вывод, что совсем не актерский дар затянул его в театр. Тогда что же? Все время, что Уильям провел в Лондоне, он снимал квартиры, жил скромно и малозаметно. Каким был его быт, образ жизни, где, как и с кем проводил время? Ничего не известно. А отсутствие переписки с родными, судя по неграмотному почерку, вызвано неумением писать? Или долгой мучительной ссорой? «А как же пьесы?» – воскликнет читатель и будет прав. А бог его знает как!

В 1592 году каким-то образом (как много неясного!) Шакспер сблизился с кружком молодых аристократов, возглавляемым графом Саутгемптоном. На каких основаниях они его приняли? Какую роль он играл при графе? В эти годы началась эпидемия чумы, унесшая жизни многих столичных драматургов. Их смерть стала невероятной удачей для Шакспера. Когда в 1594 году театры открылись, началась «эпоха Шекспира». Его легкие, веселые, умные, трагические пьесы не сходили со сцены. Невероятный творческий взлет. Вот что значит вовремя и правильно воспользоваться ситуацией. Шакспер присоединяется к новому составу труппы лорда-камергера Хансдона (через три века он станет одним из кандидатов в Шекспиры). В эти годы он больше известен как поэт (уже издавались поэмы и сонеты), нежели как драматург. В 1598 году разобрали старый театр и из его бревен соорудили театр «Глобус» на южном берегу Темзы, в Саутуорке. Над входом – крылатые слова «Весь мир – театр». Шакспер – один из его совладельцев, актер и ведущий драматург. Когда и каким образом он накопил капитал? В ту эпоху об авторских правах и гонорарах говорить не приходилось (впрочем, как и в сегодняшних российских реалиях. Неужто мы скатились к Средним векам?). Автор получал небольшую единовременную плату – и все. Драматургам не платили за повторное исполнение пьесы и за ее издание. Бессмертный «Гамлет» обошелся господину Шаксперу в десять фунтов стерлингов, за другие пьесы и того меньше. Так откуда деньги? Может, кто-то ссужал? Став совладельцем театра, Шакспер хорошо поправил свое материальное положение (оказывается, какое выгодное дело театр, если подойти к нему с коммерческим толком!). Известно, что он приобрел несколько земельных участков и самый лучший каменный дом в Стратфорде, занимался ростовщичеством, стал откупщиком церковной десятины. Семья по-прежнему находилась вдали, и неизвестно, поддерживал ли он ее. По крайней мере, великий поборник прав евреев, негров и всех угнетенных ни фунта не выделил на образование дочерей, в отличие от других преуспевающих дельцов. Видимо, денег жалко было. Необъяснимо, но факт. Судя по всему, деньги лились неиссякаемым ручьем. В 1608 году Шакспер стал совладельцем еще более прибыльного театра «Блэкфрайерз» в городской черте. Карьера на пике. Геральдическая палата дала ему право на герб и щит (попросту купил), а пожалованный титул право подписываться «Уильям Шекспир, джентльмен». Да, теперь он Шекспир, но тогда почему в завещании вновь Шакспер?

В 1603 году король Яков взял труппу Шекспира под покровительство – и она стала называться «Слуги его величества короля», теперь актеры получили статус придворных уровня камердинера. Именно в эту золотую жизненную пору им были написаны самые мрачные и трагические пьесы. Отчего внутреннее тяжелое состояние не соответствовало внешнему благополучию? Ведь долгожданный и выстраданный успех сопровождается внутренним удовлетворением, а тут все наоборот?

В 1612 году Шакспер неожиданно все бросает и возвращается в семью. А через год сгорел театр «Глобус» со всеми рукописями. Случайность или преднамеренность?

В родном городе он успешно занимался коммерцией. Еще бы! Делать деньги – это вам не призрака отца Гамлета играть! Успех на этом поприще и явные предпринимательские способности делают ситуацию с театром еще более непонятной. Для чего он вообще туда пошел? Шакспер сделал удивительную карьеру. Без отцовской поддержки, полагаясь только на себя, сколотил состояние, самостоятельно выбился в люди, обеспечив на многие годы родственников. Согласитесь, Шакспер – незаурядная личность. Он умел ждать, не гнушался работы, а главное, умел хранить тайны. Из своей небогатой на события жизни создал потрясающую мистификацию, равной которой до сих пор нет. Его оскорбительно называют «малограмотным недоучкой», отказывая в праве гениальности, но тем не менее за четыре века его так никто и не разгадал.

В возрасте 52 лет Шакспер в день рождения 23 апреля 1616 года благополучно умер. Оставив неподъемный ворох вопросов, сомнений, загадок и гениальное творчество.

Что такое шекспировское наследие? Тридцать семь пьес, пять поэм и сто пятьдесят четыре сонета. А еще глубокая, многогранная, неординарная, талантливая, уникальная личность, обладавшая необыкновенной одаренностью, плодовитостью и работоспособностью. И конечно же, масса несоответствий, которые у многих подорвали веру в то, что Шакспер и есть Шекспир.

Вот как на этот счет высказался Арнольд Кепель: «Личность Уильяма Шекспира окутана загадками и тайнами, а несоразмерность между громадностью творчества Шекспира и мизерностью фактов его персональной биографии остается и продолжает удивлять почитателей». Отрадой, наверное, мог бы послужить тот факт, что мы, по крайней мере, знаем, как выглядел Шекспир-Шакспер. Но и здесь не все просто. Проведенный исследователями тщательный анализ портретов Друшаута (гравюра из «Первого фолио»), Чандоса, Янсена, Ханта, Эшборна и Данфорда говорит о том, что эти художники понятия не имели о том, как выглядел драматург. Так что всем известное изображение на самом деле под большим сомнением. Анализ произведений Шекспира ошеломляет еще больше. Автор «Отелло», «Ромео и Джульетты», «Гамлета» владел французским (например, в «Генрихе V» целая сцена на этом языке), латинским, итальянскими языками, мог читать на древнегреческом (когда Шакспер успел его выучить?). Превосходно ориентировался в греко-римской мифологии, использовал сочинения Гомера, Плавта, Овидия, Тита Ливия, Сенеки, Плутарха, Аппиана. Знал их не только в переводах, но и на языке оригиналов. На фоне вышесказанного воспоминания современника Шакспера драматурга Бена Джонсона выглядят просто нелепо. Он утверждал, что Великий Бард «плохо владел латынью и еще хуже знал греческий». Но ведь Шакспер недоучился, отсюда и плохие знания! Тогда что делать с всесторонне образованным Шекспиром? В доме Шакспера не было библиотеки, и после себя он не оставил ни одной книги. В этом нет ничего предосудительного, расчетливый коммерсант не желал вкладывать деньги во всякую ерунду. Но тогда как быть с тем фактом, что Шекспир читал Монтеня, Рабле, Ронсара, Ариосто, Боккаччо? При создании пьес на исторические темы он пользовался хрониками и трудами по истории страны, знал романы о короле Артуре, следил за литературой о путешествиях и географических открытиях, за произведениями современных ему поэтов и драматургов, хорошо разбирался в Священном Писании. Шекспир был осведомлен в музыке, медицине, военном и даже морском деле (в «Буре», например, боцман отдает грамотные приказы). Многое в его текстах говорит об очень близком знакомстве Шекспира с придворным этикетом, родословными, языком и обычаями самой высокородной знати и даже монархов. Именно в этой среде происходит действие большинства пьес. Шекспир досконально знал многие города Северной Италии – Венецию, Падую, Верону, Милан, Мантую. А ведь Шакспер за исключением четырех лет, окутанных покровом тайны, никогда не покидал Лондон. Во многих пьесах литературоведы находят «следы Кембриджа», особый сленг – выражения и словечки, бывшие в ходу только у тамошних студентов. Но ведь Шакспер не учился в Кембридже. Может, он дружил с кем-то из них? Шекспир серьезно увлекался ботаникой, что не преминуло отразиться в пьесах. Специалисты насчитали 63 названия трав, деревьев и цветов в его произведениях. Еще меньше сочетаются обширная эрудиция в самых разных областях и беспримерный запас слов – 20 тысяч. Выдающийся философ Фрэнсис Бэкон знал около 10 тысяч слов. Современный англичанин с высшим образованием употребляет не более четырех тысяч слов. Согласно Оксфордскому словарю, Шекспир ввел в английский язык около 3200 новых слов – больше, чем его литературные современники Бэкон, Джонсон и Чапмен, вместе взятые.

Известно, что при написании пьес Шекспир пользовался уже готовыми сюжетами. Например, сюжет «Гамлета» взят из книги француза Бельфоре, переведенной на английский язык только через сто лет. Сюжеты «Отелло» и «Венецианского купца» заимствованы из итальянских сборников, появившихся в переводе только в XVIII веке. Сюжет «Двух веронцев» – из испанского пасторального романа, до появления пьесы никогда не публиковавшегося на английском. Только сюжеты трех пьес – «Бесплодные усилия любви», «Сон в летнюю ночь», «Виндзорские проказницы» – принадлежат самому Шекспиру. Так что версию о том, что многое в пьесах взято из личной жизни Великого Барда, можно поставить под сомнение. Ну как, ошарашены, удивлены, призадумались? А ведь это только начало.

В пьесах встречается много посланий и шифрограмм тайного ордена розенкрейцеров (в котором состоял и знаменитый Фрэнсис Бэкон). Это многочисленные акростихи, фамилия и имя человека зашифровываются в заглавные буквы произведения, в первой сцене «Бури» присутствует имя Френсис Бэкон. В пятом акте пьесы «Бесплодные усилия любви» есть ужасное слово из 27 букв – «гонорификабилитудинитатибус», по смыслу – абракадабра, но на самом деле математическая шифровка – числовое значение букв, входящих в это слово, соответствует знаменитому розенкрейцеровскому числу – 287. Эти шифровки до сих пор не разгаданы. Какое отношение к ордену имел Шекспир? Для чего так много мистики вкладывал в пьесы? Послание посвященным?

Ф. Бэкон. Художник Д. Вандербанк

Проблематика шекспировских пьес, как проблематика вообще всей литературы Нового времени, – место человека в мире, человек между добром и злом, свобода воли человека или же ее отсутствие, что движет свободной волей? В увлекательном, динамическом, сценическом действии Шекспир создал галерею ярких, запоминающихся образов. Среди них мощные, прямо идущие к цели, наделенные сильными страстями характеры и склонные к постоянным размышлениям и колебаниям типы, мудрецы и насмешники, преступники и простаки, отважные друзья и хитроумные предатели. Первым в мировой литературе дал глубокое изображение характера в развитии, которое происходило в процессе постепенного осознания героем природы общества – и собственной природы. Шекспир смело трансформирует исторический материал, делая его основой общей картины жизни и сочетая приметы прошлого с современным ему пониманием человеческих отношений. Драматизируя историю, он рисует ее через столкновение отдельных людей. Человек – средоточие драматургии Шекспира и изображение человеческой личности во всей ее многогранности, значительности и величии, сложности и динамики духовного развития – важнейшее художественное достижение Шекспира. Всегда ли творчество преломляется через личность автора? Герои и их поступки рождаются в сердце автора, опираясь на его личный жизненный опыт, разрешаются собственные сомнения и поиски. Возможно ли в период удачных жизненных свершений написать убийственно мрачного «Гамлета»? Где в каждой строке зло и подлость побеждают добро, а череда смертей словно эхо авторских жизненных потерь и катастроф. «Мир безнадежно болен, и его уже не излечить» – этот шекспировский посыл читателю, рожденный, когда его жизнь вроде бы на пике расцвета, изумляет пессимизмом.

Театр «Глобус» знаменит по сей день. Странная, глубокая, философская надпись «Весь мир – театр» – посыл будущему человечеству? Уникальный факт: все пьесы написаны только под актерскую труппу, с учетом всех особенностей театра «Глобус». Это обстоятельство сужает круг шекспировских кандидатов. Вряд ли это Фрэнсис Бэкон или Кристофер Марло, убитый в потасовке задолго до появления «Глобуса». Находка исследователя П. С. Пороховщикова подлила масла в огонь великой интеллектуальной игры. В библиотеке имения Бельвуара был обнаружен вариант песни из «Двенадцатой ночи», написанный рукой графа Рэтленда. Более того, в этой библиотеке имеются все исторические и литературные источники шекспировских пьес. По традиции той эпохи, когда умирал поэт, коллеги писали на его смерть элегии и издавали памятные сборники. Смерть Шакспера ни у кого не вызвала отклика!

«Первое фолио». 1623 г.

В 1623 году Эдуард Блаунт и Уильям Джагард издали сборник шекспировских пьес «Первое фолио». Это был большой фолиант в тысячу страниц с текстом на две колонки. В нем поместились тридцать семь пьес, двадцать из которых печатались впервые (напомню, в 1613 году «Глобус» сгорел вместе с рукописями). Получается, что были дополнительные экземпляры, а возможно, они вообще не горели? Замечу, никто из родственников не участвовал в издании и никаких финансовых выгод от этого не имел. Что подвигло чужих людей озадачиться шекспировским наследием? Более того, в фолио не был соблюден ни один издательский канон?! Еще более непонятным выглядит обращение к читателям издателя Бена Джонсона:

Здесь на гравюре видишь ты

Шекспира внешние черты.

Художник, сколько мог, старался,

С природою он состязался.

О, если б удалось ему

Черты, присущие уму,

На меди вырезать, как лик,

Он стал бы истинно велик.

Но он не смог; и мой совет:

Смотрите книгу, не портрет.

Это что, прямой намек на то, что «Шекспир» – псевдоним, за которым скрывается другой человек, хорошо известный лондонцам, но таинственный для нас? А может, это и есть настоящий портрет бездарного актера, но успешного дельца Шакспера? Были в «Первом фолио» и несколько стихотворений других авторов, посвященные «божественному Уильяму». В одном из них есть странные строчки: «Мы скорбим, Шекспир, что ты ушел так рано с мировой сцены в могилу». Рано? Шакспер умер в пятьдесят два года, но даже сейчас мы не назовем этот возраст «ранним»… А может, дело в неточном переводе? И кто тот человек, бережно хранивший рукописи, благодаря которому имя Шекспира не сгинуло в черной дыре Истории? Спадет ли когда-нибудь покров тайны? Если исходить из того, что интеллектуальная игра «А был ли Шекспир?» и есть его последняя, никому не известная пьеса, то она вполне удалась, и вот уже четыре столетия просвещенное человечество подтверждает шекспировскую истину «Весь мир – театр». Каждый играет строго прописанную роль – сторонники, оппоненты, читатели, почитатели, безразличные – в театре со странным, но глубокомысленным названием «Глобус».

Литература

Анищенко М. Разоблаченные сюжеты // Русское эхо. 2009. № 1.

Бальмонт К. Гений открытия. СПб., 1999.

Балязин В. Занимательная история России. М., 2001.

Бацалев В., Варякин А. Радость и проклятие великих открытий // Тайны археологии. 2008.

Бейджент М. Запретная археология. М., 2006.

Богат Е. Мир Леонардо. М., 1993.

Борисов Т. Новые тайны Кремля // Российская газета. 2010. № 5181.

Булычев К. Тайны Российской империи. М., 2005.

Бьювел Р., Джилберт Э. Секреты пирамид. М., 2000.

Вазинская Т. Я. (составитель). Искусство. Минск, 1997.

Ванденберг Ф. Нефертити, царица Египта. Харьков, 2006.

Вейгалл А. Эхнатон. Фараон-вероотступник. М., 2004.

Веселовский Н. И. Современное состояние вопроса о «Каменных бабах» или «Балбалах». Одесса, 1915.

Востокова Е. Открой для себя Египет. Ростов-на-Дону, 2006.

Гилилов И. М. Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна Великого Сфинкса. М., 1997.

Зверев В. П. Автор не только «Конька-Горбунка». М., 1989.

Зигуненко С. Н. Знаки и символы. М., 2004.

Иванов А. Подземные тайны Кремля // Московский комсомолец. 2008. № 24660.

Игнатьев А. Цинь Шихуанди – первый император Китая // Лимонка. № 112.

Киянский Д. Одиссея скифского золота // Зеркало недели. 2002. № 1.

Кожевников В. Каменные бабы как указание смысла, значения музеев // Русский вестник. 1898. № 1.

Колпинский Ю. Франсиско Гойя. М., 1985.

Кортасар Х. Жизнь Эдгара По // Иностранная литература. 1999. № 3.

Лебедева Е. Храм Покрова Божией Матери // Комментарии. 2002.

Липиков А. Игра великого ума // Вокруг света. 2005. № 2.

Липков А. Кто скрывается под маской Шекспира // Российская газета. 2006. № 4133.

Литература и язык / Под ред. А. П. Горкина. М., 2006.

Михайлов К. Уничтоженный Кремль. М., 2007.

Можейко И. 7 из 37 чудес света. От Эллады до Китая. М., 2007.

Мозолевский Б. Н. Курган Толстая Могила // Советская археология. 1972. № 3.

Морозова Ю. Человек без границ. [Электронное издание.]

Нестерова А. В. (составитель). Памятники Древнего Египта. М., 2002.

Ноймайра. Моцарт // Новый венский журнал. Апрель, 2009.

Ортега-и-Гассет. Гойя и народность. М., 1991.

Панкова М. Л., Романенко И. Ю. Все величайшие загадки истории. М., 2009.

Платонов В. Трудно быть богом на Украине // Зеркало недели. 2005. № 27.

Плетнева С. А. Половецкие каменные изваяния // Свод археологических источников. 1974.

Полин С. Борис Мозолевский: дарить прошлое // Зеркало недели. 2006. № 6.

Свеченковская И. Леонардо да Винчи. Зашифрованный гений. СПб., 2005.

Скляренко В. М., Панкова М. А. 50 знаменитых царственных династий. Харьков, 2008.

Скляров А. Ю. Цивилизация древних богов Египта. М., 2005.

Толстяков А. П. Пушкин и «Конек-Горбунок» Ершова [Электронное издание].

Тороп С. О. Скифские курганы. [Электронная публикация.] http://www.bizslovo.org/content/index.php/component/content/article/316-skifski-kurgany.html

Утков В. Г. Люди, судьбы, события. Новосибирск, 1970.

Федосеев Н. Ф. Судьбы керченских археологов // 175 лет Керченскому музею древностей. Материалы международной конференции. 2001.

Чернов Г. Храм Василия Блаженного // Тайны ХХ века. 2009. № 18.

Чинаев А. Борис Мозолевский // Тайны ХХ века.

Интернет-источники

http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/PICT/modern.htm

http://www.naexamen.ru/history/in3.shtml

http://bse.chemport.ru/

http://ru.wikipedia.org/

http://starat.narod.ru/

http://www.writerstob.narod.ru/

http://rulex.ru/

http://gatchina3000.ru/brockhaus-and-efron-encyclopedic-dictionary/index.htm

http://worldleonard.h1.ru/

http://all-biography.ru/alpha/v/vinchi-leonardo-da-vinci-leonardo-da

http://www.moscow-hotels-russia.com/rus/sights.htm

http://smallbay.ru/architec032.html

http://konca.net.ua/they/

http://vtitan.ru/

http://www.hramy.ru/index.htm

http://www.allcomposers.ru/index.html

http://shestelena.narod.ru/Egypt/iskusstvo.htm

http://egypt.hut2.ru/

Content

Наталья Владимировна Филимошкина
Загадки гениальных творений
От скифского золота до «Конька-Горбунка»

Предисловие

Царский курган

Тайны Великой степи

Большой сфинкс

Золотая пектораль – «находка века»

Генрих Шлиман и все, все, все

Борхардт и Нефертити

Страсти по Хеопсу

Жемчужина Индии

Стена слез

Белый камень, красный кирпич

Московское чудо

Ваш выход, Маэстро!

Ребусы господина Моцарта

Черные бесы Гойя

В поисках Леонардо

Дурной сон Эдгара По

Под «лапой давящей судьбы»

Зачем вам маска, господин Шекспир?

Литература