Юрий Хазанов

Марсиёнок

Рассказ

Рисунки М. Беломлинского

Шла пятая репетиция сценки из жизни на Марсе. Марсианин Витька говорил марсианке Алле, что ему неправильно поставили «двойку» по марсианскому. Потом вбегал марсианин Калугин и сообщал, что к ним в гости прилетели земляне. Гости сразу же появлялись с песней «На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы», и все начинали знакомиться и танцевать. Марсиане рассказывали людям, что у них тут очень холодно, потому что они старше Земли и давно остыли, но они не унывают. Человек Петька спрашивал, растут ли на Марсе овощи, и показывал изумленным марсианам картошку и морковь с лагерного огорода. И тогда все пели песню про картошку, которая объеденье.

Артисты играли уже в костюмах: в шлемах и в длинных подпоясанных балахонах из матрацных мешков с буквами «М» и «3». И когда земляне поворачивались спиной, они были похожи на футболистов, выступающих под номером третьим.

— …У нас тут очень много каналов, — говорила марсианка Алла, — мы по ним ездим в школу и в кино. Завтра мы устроим для вас прогулку по каналу на теплоходе «Марс».

Потом марсианин Калугин начал читать приветственные стихи:

— Мы, ребята-марсиата,

Рады видеть вас, друзья!

Эта… эти… это…

— Памятная дата, — подсказала вожатая Вера.

— Это памятная дата, — повторил марсианин Калугин. — Это памятная дата…

Но четвертую строчку он все равно забыл.

— Все время так! — крикнул марсианин Витька. — Он нарочно, я знаю! Потому что стихи придумал я.

— Мы же условились, — сказала вожатая Вера, — что пьесу придумывали все вместе. Никаких «ты» и «я».

— А чего же он? — сказал Витька. — Я ведь не забываю, когда другие придумали…

— В школе я хорошо запоминаю, — сказал Калугин. — А тут… Стихи такие — никак не запомнишь.

— Не стихи, а артист! — крикнул Витька. — Гнать таких артистов надо!

— Ты тоже из себя не строй… марсианского поэта, — ответил Калугин. — Видали мы.

— Перестаньте, — сказала Вера. — Продолжаем репетицию.

— Да… Чего он? — сказал Витька. — Думаете, я не умею? И лучше умею.

— Поехали дальше! — крикнул Петька и снял шлем, потому что очень жарко летом быть космонавтом.

— Объявления ты писать умеешь, — сказал Калугин. — Это действительно… «Сегодня в столовой шахматный турнир…» Или там еще…

— Перестаньте, — сказала Вера.

— Зря ты это, Калугин, — сказала Алла и тоже сняла свои марсианский шлем. — Я недавно читала… знаешь, какие стихи он написал! Мне Марина показывала…

— Это не я писал! — крикнул Витька и почувствовал, что краснеет под своим марсианским шлемом, как обыкновенный человек.

— Он в нее влюблен, — сказал Калугин.

— Перестаньте, — сказала Вера. — В вашем классе еще не влюбляются.

— А с какого класса можно? — это Петька спросил.

— Марсианский жених! — закричал Калугин.

А Витька подскочил к нему и стукнул по марсианскому шлему.

— Немедленно прекратите! — сказала Вера. — Витя, ты себя не умеешь вести. Я жалею, что включила тебя в список участников…

— Ну, и не надо мне вашего списка! — сказал Витька. — И вообще не надо…

Он повернулся и пошел.

— Ты куда? — крикнул ему Петька.

— Витя, вернись! — это голос Веры.

— Витя! Ты что? — это Алла кричит.

И тогда Витька побежал. Как был, в костюме. Он выбежал за калитку, в поле, обогнул овраг. Бежал сначала быстро, потом уже совсем медленно.

— Посмотрим, как без меня сыграют, — думал он. — Дразнятся еще… Зачем всем показывать? Если тебе написали, ну, и читай сама… А Калугину больше всех надо… И Петьке тоже… Сам он жених…

Защипало глаза, и в шлеме стало очень жарко. Витька откинул его и продолжал идти. Вот и роща. Он нырнул в кусты и почувствовал облегчение — раньше ему казалось, что в спину все время смотрят.

— Увидим еще, — повторял он про себя и все шел и шел, отгибая ветви, поддавая ногами шишки и желуди.

Потом он вспомнил свои стихи про ребят-марсиат:

Мы, ребята-марсиата,

Рады видеть вас, друзья!

Это памятная дата —

Позабыть ее нельзя…

«Совсем неплохие!.. «Памятная дата» — очень красиво… И рифма есть… Чего им еще? Интересно, а почему говорят «марсианин»?.. Москва — москвич, Тула — туляк… Значит, можно «марсиак». Одессит… Марсит… А как если из Орла? Орлец? Или орлист?..»

Последние вопросы он решал уже сидя в траве под кустом орешника. А потом и вовсе лег — трава такая мягкая, даже спать захотелось.

Все время мешали какие-то маленькие мухи — жужжали, лезли в лицо, кусались. Витька натянул на голову шлем. Стало душно, зато тихо и спокойно. Никаких мух. Никто не мешает думать.

…Он проснулся, потому что рядом разговаривали. Еще до того, как открыть глаза, он услышал тонкий голосок:

— Он, Мить, гляди, какое лежит!

— Какое? — подумал Витька. — Может, я лег рядом с чем-нибудь таким?..

Но подниматься было лень. Он открыл глаза. Неподалеку стояли пятеро ребят, одни другого меньше, самый старший — хорошо если в третий класс перешел.

— Это человек? — спросил мальчик с палкой в руке.

— А оно живое? — спросил тонкий голос.

— Боюсь, — сказал самый младший. — Укусит.

— Что это у него? — опять спросил мальчик с палкой.

Витьке стало смешно: «Чего они, в самом деле? И не похоже, что понарошку… Одурели, что ли?»

— Вроде шлем, — сказала девочка.

— Не вроде, а шлем, — сказал старший. — Видишь, прутья торчат? Это антенна. Как в приемнике, я знаю.

Тут Витька вспомнил, что на нем ведь марсианский костюм.

Ему стало совсем смешно. Он пошевелился, поджал под себя ноги — чтоб не вылезали сандалии, и откашлялся.

— Слышите? Кашляет, — сказала девочка.

— Может, он правда откуда-нибудь? — сказал старший. — Прилетел и все…

— Спросим? — сказал мальчик с палкой.

— Ты откуда? — спросила девочка.

Витька втянул нижнюю губу, чтобы голос был почудней, и сказал:

— Марс.

— Ребята, слышите, что говорит? — крикнула девочка. — Я в правление пойду.

— Подожди, — сказал тот, что с палкой. — Надо все узнать.

— Он не укусит? — опять спросил самый младший.

— А… вы… — старший не знал, что сказать. — Почему вы маленький?

— Марсиёнок, — сказал Витька тем же способом.

— Он разве по-русски знает? — спросила девочка, и Витька понял, что чуть не выдал себя.

— Знаешь по-нашему? — спросил Витьку тот, что с палкой. Он решил перейти на «ты».

И тут Витька вспомнил очень простой язык, на котором они разговаривали с Севой, когда хотели, чтоб никто не разобрал. Нужно только после каждого слога прибавлять «то», или «те», или «ти». И все. Очень просто.

Витька сказал:

— Яте житевуте в латегетерете. Потенятелите?

— Слышите? — сказала девочка. — Побежать в правление?

— А города там есть? — спросил мальчик с палкой.

— Какте жете, отеченьте мнотеготе, — ответил Витька. И, совсем осмелев, добавил:

— Мотесквате.

— Это такой город, да? — сказала девочка. — Наверно, столица.

Витька уже вошел в роль.

— Веете выте дутератекнте, — сказал он. — Нитекатекойте яте нете мартеситеётенокти…

— Что-то про ногти говорит, — сказала девочка. — Побежать?

— Погоди, — сказал старший.

Он хмурился все больше, и когда Витька опять начал свое «здотеротевоте яте…», старший мальчик вдруг крикнул:

— Встатевайте, бросьте тыте!.. Подумаешь. Мы тоже так в классе говорим, только другие буквы прибавляем. Умный какой. Вставай, а то…

— Но-но, — сказал Витька. — Что «а то»?..

Он снял шлем, встал и вдохнул свежий воздух. Девочка ойкнула, а самый маленький почему-то заплакал.

— Не догадались ведь сперва? Пять минут верили? Что?

— Две минуты, — сказал мальчик с палкой.

— Три-то было. Точно, — сказал Витька. — Пока.

Он подобрал полы своего матрацного мешка и пошел обратно. Он быстро шел в лагерь, размахивал шлемом и думал, что пусть хоть одну минуту, но был настоящим марсиёнком… А кому еще из ребят приходилось?

И ему стало легче: он уже не чувствовал обиды — и был готов простить Калугина и выступать с ним в концерте.

Content

Юрий Хазанов
Марсиёнок