ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ВЕЛИКОГО ЧЕЛОВЕКА

Юз. Алешковский

РАССКАЗ

Рисунки В. Бескаравайного

В день моего рождения первым уроком у нас была география. Когда я вошел в класс, до начала урока оставалось минут пять. Я пытливо всматривался в лица ребят и девчонок, как будто спрашивал: «А знаете ли вы?..» Но никто не собирался меня поздравлять.

Даже мой лучший друг Митя Вишневский, взглянув на меня, сказал как всегда:

— Привет… — и только.

«Да-а… — подумал я. — Хороши друзья…» — и сел за парту рядом с Митей.

Сзади нас сидела Маша Бочарова. К ней пристал Витька Рубинштейн:

— Дай списать задачку!

— Отстань… — сказала Маша. — Я занята. Не знаешь, что ли? Сегодня юбилей Козлова. Я готовлюсь.

Я приятно поежился, но притворился, что не слышу ее слов. «Все-таки помнят обо мне. Настоящие друзья… Официально хотят поздравить… Молодцы!»

Потом пришел Роман Ильич, а просидеть спокойно в день своего рождения все уроки очень тяжело.

Я сразу начал вертеться, вздыхать, смотреть в окно и предложил Мите сыграть в морской бой, только с форой в один линкор, но Митя под партой пожал мою руку и торжественно шепнул:

— Поздравляю… вот возьми… — Он положил на учебник ценнейшую марку Мозамбика с двумя носорогами и грустно вздохнул. И глаза у него были грустные. Я и сам загрустил бы, подарив такую марку. Только ничего не поделаешь: день рождения друга.

Я на радостях обнял Митю, и это заметил Роман Ильич.

— Вишневский! Что у вас происходит?

— Тут… в общем… сегодня… — замялся Митя.

— Козлов! К карте! — сказал мне Роман Ильич. Я вышел и уставился в карту. — Ты что, действительно, никак не войдешь в колею после каникул? Что за обнимки на уроках?

Я тихо, так, чтобы никто не слышал, сказал ему:

— У меня день рождения сегодня… Вишневский марку Мозамбика подарил… с двумя носорогами…

Роман Ильич как-то странно посмотрел на меня, воскликнул: «Феноменально!» — и сел, стиснув виски ладонями, за стол.

— Фе-но-ме-нально! — еще раз воскликнул и задал мне вопрос:

— Покажи нам пустыню Гоби.

Я взял указку, соображая: «А где же она находится, эта пустыня… спасибо вам за подарочек, Роман Ильич».

И почему-то стал искать пустыню Гоби в Африке. Натолкнувшись на Мозамбик, я не мог удержаться и выпалил:

— Вот… Вот.

— Феноменально. Садись. Отметку я тебе не ставлю, — сказал Роман Ильич.

То, что он не поставил мне двойку, было уже неплохим подарком.

— Слово для сообщения имеет Маша Бочарова, — сказал Роман Ильич.

Маша вышла к доске.

— Сегодня мы отмечаем знаменательную дату. День рождения Петра Кузьмича Козлова…

«Ну, зачем же так важно?» — подумал я, опустив глаза от смущенья.

— Ровно сто лет тому назад, в Смоленской губернии, в семье гуртовщика, родился великий географ и путешественник — мальчик Петя. Он…

Я подумал, что меня разыгрывают, и оглядел весь класс. Все внимательно слушали Машу. Я отвлекся и пропустил мимо ушей часть сообщения.

— В 1881 году он встретился с товарищем Пржевальским, который предложил молодому географу пойти с ним вместе в турпоход… простите, в экспедицию…

«Что за чепуха? Неужели так бывает? — подумал я. — Мы тезки с одинаковыми отчествами и родились в один и тот же день!..»

Я толкнул локтем Митю, но он отмахнулся от меня.

Мне захотелось радостно крикнуть: «Ребята! Мы же тезки! Мы в один день!» — но Роман Ильич погрозил мне пальцем. Маша продолжала:

— Через восемь лет Петр Кузьмич принял участие в Центрально-Азиатской экспедиции. На обратном пути заболел ее руководитель и Козлов мужественно взял на себя руководство. Он всегда был настоящим товарищем…

Все же я не мог успокоиться. Ребята слушали про Козлова, а на меня, на живого Петра Кузьмича, в день моего двенадцатилетия не обращали никакого внимания. «Ну, хоть бы кто-нибудь бросил в меня шарик из промокашки от радости, что в истории бывают такие совпадения… Эх!..»

— Маша, продолжай. Я кое-что забыл в учительской. Прошу не шуметь. Рубинштейн! Думаешь, я не вижу, чем ты занимаешься? — сказал Роман Ильич и вышел из класса.

Вдруг я подумал, что был такой композитор Антон Рубинштейн, а я про него никогда не вспоминал, глядя на нашего Витьку Рубинштейна.

Я снова оглядел весь класс.

«Потрясающе!.. Вон — Ковалевская… только не Соня и не великая математичка… вон — Федотов… был такой великий центрфорвард… Николаев… космонавт… Полищук… фельетоны пишет… Генка Уланов… балерина великая в Большом театре… Папанин — великий полярник… Ованесян… великий прыгун в длину… ах, нет. Он Тер-Ованесян… жалко… Зато есть Варфоломеева… ночь такая была в истории… Но потрясающе, сколько однофамильцев. А главное, сегодня я — Петр Кузьмич Козлов».

— Ребята! — перебил я Машу, но на меня зашикали, и я стал слушать.

— И наконец, в начале нашего века Петр Кузьмич открыл в пустыне Гоби остатки древнего города Хара-Хото. Экспедиция нашла больше двух тысяч древних книжек, и весь мир рукоплескал. Великого путешественника наградили Большой Золотой медалью Итальянского Географического общества. Ему присудили… — тут возвратился Роман Ильич с книгой в руках… — ему присудили премию Парижской Академии. После революции Петр Кузьмич открыл могилы древних гуннов. Именем Петра Кузьмича Козлова назван ледник в горах Монгольского Алтая. Вот… и мы должны следовать его примеру и получать по географии только «пять»… Все, — сказала Маша.

Все зааплодировали, а я снова толкнул Митю:

— Я ведь тоже Петр Кузьмич Козлов.

— Как? — заморгал Митя, и мне стало грустно-грустно оттого, что про меня никто не помнит, хотя я не великий путешественник, а всего-навсего маленький школьник и даже не отличник учебы.

И я согнулся над партой, почувствовав, как у меня на глазах выступают слезы. И подумал, что я ни разу в жизни не прозеваю больше дней рождения и моего отца, и мамы, и ближайших родственников, и моих друзей, малых и великих, и моих одноклассников и учителей… И пусть им никогда не будет грустно-грустно, как мне сейчас.

Когда я, вздохнув, поднял глаза, надо мной стоял Роман Ильич. Он положил руку мне на плечо и сказал:

— Новой темы сегодня мы не начнем. И вот почему. Сегодня мы отмечаем вторую знаменательную дату — день рождения нашего одноклассника Петра Кузьмича Козлова — тезки великого путешественника. Вот он — перед вами.

Весь наш класс одновременно ахнул и, сообразив, что это действительно так, зааплодировал, захлопал крышками парт, и я встал, совсем расклеившись уже от счастья, а кто-то наконец попал мне в затылок шариком из промокашки, о котором я мечтал с самого начала урока.

— Тише! Рубинштейн! Положи трубочку на стол… Я жду!.. Ребята! — сказал Роман Ильич. — С чем пришел к своему двенадцатилетию Петя Козлов? В начале урока он сделал великое географическое открытие. Он открыл в Африке пустыню Гоби! — Все захохотали. — Затем совсем недавно, в отличие от своего великого тезки, нашедшего в пустыне Гоби две тысячи книг, Петя потерял библиотечную книжку «Одиссея капитана Блада».

— Да-а… Не очень-то нас хвалят при жизни, — шепнул мне Митя. Я с горечью кивнул.

— Но, ребята, — продолжал Роман Ильич, — я хочу сказать о другом. И вы, и я были с Петром Кузьмичом Козловым в двух турпоходах. В отличие от многих, он ни разу не хныкал, когда было холодно и шел дождь, когда хотелось пить, а Ковалевская опрокинула бидон с водой. Петя не предлагал бросать жребий, кому чистить картошку, а чистил ее сам. Он отдал свою телогрейку простывшему из-за неорганизованности Папанину, не позволив сделать этого мне, старику. И Пете было несладко… А когда Уланову показалось, что его укусила гадюка, что сделал Петя? Вы побрезговали, а он высосал из улановской пятки яд, которого не было, потому что Уланов не сумел отличить ужа от гадюки. Кроме того, Петя вовремя одернул Варфоломееву и Федотова, сделавших попытку съесть волчьи ягоды… Скоро звонок, и я хочу сказать, что, несмотря на отдельные ошибки в учебе, наш Петя Козлов в день своего рождения и вообще может быть назван Великим Товарищем! Будем брать с него пример. Поздравляю! — Роман Ильич пожал мне руку и преподнес книгу «Русский географ и путешественник П. К. Козлов».

Все снова захлопали крышками парт, зазвенел звонок, Роман Ильич сказал, разведя руками:

— Не-ве-роятный факт! — и вышел из класса.

Все меня обступили, стали расспрашивать, не родственник ли я путешественника, а многие вспомнили про своих великих и знаменитых однофамильцев.

Я подошел к тихой-тихой девочке Лине Пруть (она уже решала задачки по алгебре для девятого класса) и сказал:

— Ты хоть и Пруть, а на самом деле Софья Ковалевская и великая алгебраичка.

Митя Вишневский спросил у меня:

— А Вишневский был какой-нибудь великий?

— Вишневский? — я задумался. — Как же! Мазь такая есть. Вишневского!

— Правда? — не поверил Митя.

— Клянусь! Это — Великая Мазь. От нее все болячки сразу пропадают, — сказал я Мите. — И не грусти. Может быть… я точно не обещаю… я подарю тебе твою марку Мозамбика на день рождения…

Тут зазвенел звонок, а Белобоков, у которого не было великих однофамильцев, все еще наскакивал на Рубинштейна и приставал:

— Ну, давай поспорим, что у тебя было сразу два композитора Рубинштейна! Давай! Слабо? Антон и Николай! Эх, ты!

Content

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ВЕЛИКОГО ЧЕЛОВЕКА
Юз. Алешковский