Юрий ДРУЖНИКОВ

ЗАЙЦЕМОБИЛЬ

РАССКАЗ

Рисунок Ю. Клыкова

Вечером случилось нечто такое, чему поверить было трудно.

К Усову забежал Гарик.

— Я, собственно говоря, хотел тебя предупредить: задача ни у кого не получается, даже у меня. Ты можешь спокойно ее не делать. Завтра что-нибудь придумаем. О погоде поговорим.

— О погоде можно, — согласился Генка. — Только задачу я решил. Спиши — и все.

— Не может быть! А с ответом сходится?

— Сходится.

Гарик долго глядел в тетрадку.

— Молоток! Чувствуется моя школа! Но списывать не буду — нарушение принципа.

Всю ночь Генке снилось, что он решает сложнейшие задачки — одну за другой, как орешки щелкает. А потом выходит к доске отвечать. Класс немеет от восторга, и Аллочка Борисовна стоит с разинутым ртом. Ай да Усов! Сонкина, величайшего математика всего четвертого «б» обошел!

На другой день выяснилось, что, кроме Генки, задачу действительно не решил никто. Генка скромно сидел и молчал, к нему подходили, просили его вызваться отвечать, Генка был на все согласен. Синяя птица, пятерка, можно сказать, была уже у него в руках.

К сожалению, Аллочка Борисовна, которой предстояло пятерку поставить, еще этого не знала. Она понятия не имела ни о том, что Усов задачу решил, ни о том, что весь остальной класс надеется на Усова. И стремительно вбежав, как всегда, в свой четвертый «б», Алла Борисовна сказала, боясь об этом забыть: «Сегодня к нам в класс должны пожаловать гости». Сразу начались догадки, вопросы, пересуды. Класс, ухватившись за соломинку, целеустремленно оттягивал роковой момент. Время шло, Генкина пятерка принимала форму нолика, нолик постепенно превращался в облачко. Облачко выпорхнуло в окно, растворилось в дальней морозной высоте. И никто этого не заметил.

Тем временем делегаты солидно шли по коридору парами, взявшись за руки. Они с достоинством осматривали школу. И лишь изредка, когда кто-нибудь, опаздывая на урок, проносился мимо них со скоростью света, гости растерянно останавливались, натыкаясь друг на друга, и в испуге втягивали головы в плечи. К таким скоростям делегаты явно не привыкли и, разинув рты, вопросительно оглядывались на воспитательницу. Та щурила глаза. Дескать, идите-идите, еще и не то увидите.

Возле четвертого «б» воспитательница велела делегации остановиться, подравняться и подтянуть колготки.

— А ты, Вова, вытри нос. Зайдем в класс — ты и будешь шмыгать! Что о нас подумают?

Света Мельникова шла из буфета, доедая булочку с повидлом.

— Ой вы мои миленькие, хорошенькие! — запричитала она. — Как вы сюда попали? Давай я тебе носик вытру.

Она вынула из фартука платок и бухнулась перед Вовой на колени.

— Девочка, ты из четвертого «б»? — спросила воспитательница. — Скажи учительнице, что мы пришли.

Мельникова влетела в класс. Урок уже шел.

— Алла Борисовна! Там вас грудные спрашивают, из детского сада…

Алла Борисовна побежала к двери приглашать гостей.

Делегаты выстроились у доски. Весь класс их разглядывал с особым удовольствием, потому что домашнее задание становилось таким же ненужным, как пятое колесо у телеги или хвост у человека.

— Ну как, гости дорогие, — радостно затараторила Аллочка Борисовна. — Нравится вам у нас в школе?

— Нравится, — несвязно проговорили делегаты.

— Вот и хорошо. А что вы им хотели сказать?

— Здрассте, — растерянно ответили делегаты.

— Здрассте — само собой. А еще?

И Аллочка Борисовна посмотрела на воспитательницу.

— У нашей группы детского сада большая к вам просьба, — произнесла воспитательница. — Ребята очень любят играть. А вы все мастера — умелые руки. Сделайте нам, пожалуйста, что-нибудь. Ладно?

— А что? Что сделать? — спросила Мельникова.

— Да уж что сможете! А мы вам за это скажем… Что мы скажем? Три-четыре!..

— Спа-си-бо! — недружно заявили малыши.

Воспитательница взяла крайнего Вову за руку и повела к двери. И делегаты ниточкой, толкая друг друга, потянулись за воспитательницей. Света догнала Вову и еще раз вытерла ему нос.

— Давайте быстро подумаем, что мы можем сделать для наших подшефных, — сказала Аллочка Борисовна, — и займемся, наконец, математикой.

— Ясно! — сообразил Гаврилов. — Игрушки, конечно!

— Игрушки разные бывают, — философски заметил Усов.

«Что-то Усов разговорился, — отметила про себя Алла Борисовна. — Не иначе как домашнее задание не приготовил и тянет время».

Класс между тем продолжал спорить.

— Куклы всем надоели! Их у каждого полно!

— Я придумал: давайте делать зверей.

— Правильно, зверей! Подарим им зоопарк!..

— Каждый сделает по зверю.

— Тогда я буду делать лису — у мамы мех остался от воротника.

— А я зебру — у меня платье полосатое, старое. Я из него выросла.

— Одному подарим лису из меха, другому — зебру из старого платья, — возразил Гаврилов. — Они же перессорятся, Алла Борисовна?

— Решайте сами — вы у меня самостоятельные, — заявила Алла Борисовна. — Что ты предлагаешь, Гаврилов?

— А вот что. Старик Хоттабыч подарил футболистам двадцать два мяча, чтобы не ссорились. И нам надо всем дарить одинаковых зверей, чтобы без обиды! И делать легче.

— Если надо одинаковых, — Света обвела всех глазами, — давайте делать зайцев.

— Правильно, зайцев! — поддержали Мельникову девочки. — Мордочку сшить и туловище. Ватой набьем, глаза нарисуем, уши пришьем — и можно дарить.

Алла Борисовна к всеобщей радости так и не успела из-за этих зайцев заняться математикой. Но домашнее задание все же записала.

На улице шел снег, такой большой, что навстречу друг другу двигались по тротуарам люди, похожие на сугробы. В двух шагах ничего не видно.

Дома, первым-наперво, Генка вытащил бабушкино шитье и свои инструменты.

Заяц обязан быть летом сереньким, а зимой беленьким. Но ни серой, ни белой материи у бабушки не было. Зато была розовая — осталась от распашонок, которые бабка шила для соседского малыша.

Гена вырезал из нее туловище, голову и одно ухо. На другое ухо материи не хватило.

Швейная машина у бабушки была открыта. Нитки в ней заправлены черные, но шпульку вставлять Усов не умел и решил шить черными.

Усов прострочил зайцу живот. Вытащил его из-под лапки, но оказалось, что живот пристрочился к рукаву Генкиной рубашки.

Генка взял ножницы и, чтобы не портить зайцу живот, отрезал его с частью рукава. Теперь надо набить живот ватой. Но как набить, когда со всех сторон застрочено? Пришлось разрезать, наложить в отверстие ваты и снова зашить. Живот получился первого сорта. Только видно, что зайцу сделали операцию аппендицита.

Голова шилась легче. На этот раз он застрочил не все, оставил отверстие, натолкал туда ваты и хотел зашить, но раздумал. Это же рот! Настоящий рот! Ну, подумаешь, из него вата торчит!

Голову Генка пришил к туловищу и занялся ушами. Первое ухо вышло замечательно длинное, но несколько узкое, похожее на чулок. Генка пришил это ухо к голове и стал думать, из чего сделать другое ухо. Розовая материя кончилась.

Усов нашел лоскуток в красный горошек — от блузки, которую бабушка матери шила. Из него Генка выкроил второе ухо. Пришил его, нарисовал чернилами глаза, но заяц получился безжизненный. Ему не хватало усов.

Из чего их сделать? Конечно, из проволоки. Стал Гена искать проволоку и нашел батарейку. Тут уж идея сама собой пришла.

Распорол он снова зайцу туловище, вату вынул, засунул батарейку и вставил в глаз лампочку от карманного фонаря. Глаз у зайца загорелся. Теперь другое дело! Надо бы и в другой глаз вставить лампочку, но больше лампочек нет.

Заяц стоял, помахивая ухом в красный горошек, светил одним глазом и не шевелился. Чего-то в нем еще не хватало. Усова посетила еще одна мысль, и он помчался во двор. Возле песочницы играли малыши. В два счета Гена обменял фонарик без батарейки на заводной автомобиль без ключа и вернулся обратно.

Гена оторвал от автомобиля кузов так, что осталась рама с колесами. Взял плоскогубцы и завел ими пружину. Заяц затрещал и, как бешеный, помчался по комнате, светя впереди себя одним глазом. Он ударился в стену и повернул обратно. Так он мчался до тех пор, пока завод не кончился.

Генка отсоединил провод от лампочки, чтобы не села батарейка, завернул зайца в бумагу, засунул вместе с плоскогубцами в портфель. Задание было выполнено. Гена так увлекся, что про задачки, которые Алла Борисовна велела дома решить, и не вспомнил.

На другой день четвертый «б» тащил в школу свертки, и только и разговоров было, как пойдут после уроков в детский сад. Гаврилов проверял, кто что сделал, и ставил в списке плюсы.

Генка вынул из портфеля сверток и сунул Гаврилову под нос.

Мишка не стал разворачивать, нашел Усова в списке и поставил плюс, когда в класс вбежала учительница.

— Кто не приготовил домашнего задания? — на ходу спросила Аллочка Борисовна. — Вчера целый урок проболтали…

На этот раз задачи решили все, и все молчали. А Гена решил, что речь идет о зайцах. Зайца он, как известно, сделал.

— Гена Усов, прошу, с тетрадкой!

— Я лучше с зайцем! — предложил Усов.

— А задачи?

— Вчерашнюю задачу можно?

— Так… — возмутилась учительница. — Значит, не сделал? О причинах я ничего даже слышать не хочу! Двойка!..

Если бы не заяц, который лежал в парте и которым Генка собирался всех удивить, день можно было бы считать неудачным.

После уроков всей оравой двинулись в детский сад. Девчонки под ручку парочками, а мальчишки сзади, подталкивая друг дружку в сугробы.

— Ребята! Быстрей допивайте компот и выходите строиться! — обрадовалась воспитательница.

Никто не стал доедать компот. Все выбежали строиться. Генка с грустью смотрел на обилие оставшегося компота. Он очень любил компот и мог съесть кастрюлю в один присест.

Гаврилов вышел вперед, откашлялся солидно и набрал в легкие побольше воздуху, чтобы произнести: «Дорогие дети! Уважаемая воспитательница!» Но в это время уважаемая воспитательница сказала:

— Сейчас шефы подарят вам игрушки!

И все испортила. Никакой торжественности не получилось, а просто все бросились к малышам и стали разворачивать и показывать подарки.

Света стояла возле маленькой девочки с большим бантом. Девочка проверяла, все ли у зайца на месте. Он был симпатичный, Светкин заяц, только косоват немножко. Но ведь заяц и должен быть косым.

Гарик сделал огромного зайца из воротника своего старого пальто. Заяц был темноват, потому что воротник был из кролика, и его можно было принять за кролика. Но это тоже ничего. Заяц и кролик как-никак родственники.

Генка увидел, что маленький Вова стоит в стороне и к нему никто не подошел. Генка молча протянул Вове сверток.

Вова стал немедленно разворачивать.

— Это кто? — спросил он.

— Это зайцемобиль.

Гена подсоединил проволочку к батарейке, и глаз у зверя загорелся. Потом он вынул из кармана плоскогубцы, завел пружину и поставил зайца на пол. Заяц нервно вздрогнул, тряхнул ухом в красную горошину, от чего лампочка замигала. Едва Усов отпустил руку, заяц затрещал и лихорадочно помчался прямо на Вову.

Испугавшись, Вова сперва отступил на шаг, но тут же бросился догонять игрушку.

— Зайцемобиль! — радостно закричал он. — У меня зайцемобиль!

Зайцемобиль остановился, мигая глазом. Вова схватил его, тут же рассмотрел, как он устроен, погладил и принес Генке.

— Заведи еще!

Ребята побросали своих зайцев и столпились вокруг Усова.

— Теперь мне дай! — потребовал рыжий мальчик.

— И я хочу зайцемобиль! — сказала толстощекая девочка. — А просто зайца не хочу…

Усов снова завел игрушку и вернул Вове. Но у Вовы ее тут же вырвали. Заяц затрясся в воздухе, зашипел и замигал одним глазом. Его выпустили из рук, и он шлепнулся на пол. Тут на него навалилось человек десять. Послышался рев. Воспитательница с Аллой Борисовной бросились разнимать дерущихся.

Гаврилов стоял посреди комнаты, очень сердитый, и все еще держал в руках открытую тетрадку с речью.

— Так я и знал! — воскликнул он. — Опять Усов! Если сам не дерется, так из-за него драка. Я говорил — нужно делать всем одинаково, а ты?

— Что — я? — спросил Гена. — Пускай зайцемобиль будет общий.

Но Гаврилов уже вынул ручку и записал себе в тетрадь: «Усова обсудить на совете отряда».

— Усов, Усов! — повторяла Алла Борисовна. — Усов, Усов!..

— Я уже одиннадцать лет Усов, — пробурчал Гена.

Но настроение у него после двойки и после драки не испортилось. «Ну, не везет, подумаешь, невидаль, — размышлял он. — Всегда ведь не везет. Выходит, если мне не везет, значит, все в порядке».

Content

Юрий ДРУЖНИКОВ
ЗАЙЦЕМОБИЛЬ