Елена Ухова

Дом исполнения желаний

Пролог

У каждого из нас есть мечта. И не важно, что это жажда путешествий или покупка автомобиля, это может быть желание научиться игре на скрипке или побывать в клетке с тигром, полететь в космос или прыгнуть с парашютом, написать книгу или изобрести машину времени. А может это стремление стать известным музыкантом или художником, получить всеобщее признание, улететь в другую страну мира, прожить долгую и счастливую жизнь, познакомиться с известным человеком, прикоснуться к Эйфелевой башне, построить дом, влюбиться раз и навсегда. Так или иначе, мы мечтаем о чем-то или о ком-то. О материальном или духовном. И для каждого из нас, чем дальше осуществление этой мечты, тем она ценнее. Может быть, поэтому нам приятнее мечтать, чем осуществлять свои мечты.

Многие из нас живут и занимаются не своим делом, без удовольствия ходят на работу и отмеряют время от выходных до выходных. По статистике только два человека из ста, неудовлетворенных той сферой деятельности, в которой они работают, меняют свою профессию. Остальные же плывут по течению, проживая день за днем, неделю за неделей, мечтая о другой работе.

А еще, помимо работы каждому человеку необходима духовность, спорт или культурное развитие. Но далеко не каждый может себе это позволить. У кого-то нет времени, денег или возможности. Многие из нас засыпают в мечтах, и видят сны о том, как они становятся певцами, художниками, спортсменами, скульпторами или музыкантами.

Мы боимся, что исполнения наших желаний нарушат ход нашей жизни. И все же мы все мечтаем. Каждый о своем. Самые решительные идут навстречу своей мечте, о другие тихонько выращивают ее ростки в своей душе.

И что мы можем отдать для осуществления нашей мечты? Какую цену мы готовы заплатить за это?

Часть первая

ДОГОВОР

Высоко-высоко в небе есть волшебный замок. Замок Солнца и Луны. Две стихии сходятся в нем ежегодно, это силы добра и зла. Солнечные Вестники, самые искуснейшие волшебники в мире, а Лунные Девы — самые могущественные ведьмы.

Солнечные Вестники это молодые красивые юноши, прекрасные как сами ангелы, они подчиняются Светлому магу, одному из правителей замка Солнца и Луны. Символом и источником энергии Солнечных Вестников всегда было солнце. Помыслы их чисты, действия гуманны, а мысли добродетельны. Вестниками их назвали потому, что они вещают людям добро, являясь к ним, используя магию и волшебство.

Лунные Девы это юные девушки, с прекраснейшими лицами и дьявольскими душами, они подчиняются Темной колдунье, второй из правителей замка Солнца и Луны. Солнечные Девы поклоняются луне и питаются ее светом. Лунные Девы злы и коварны, жестоки и эгоистичны. Девами они названы так потому, что все ведьмы без исключения девственницы, ни одна из них никогда не познала мужчину. Им незнакомо чувство любви, и совсем отсутствует инстинкт материнства, что делает их неуязвимыми и еще более жестокими.

В замке, на высоком троне, восседают два правителя Светлый маг и Темная колдунья. На плече Светлого мага гордо сидит голубь, на плече Темной колдуньи ворон. В центре тронного зала стоят огромные хрустальные весы с черной и белой чашей, на которых ежегодно взвешивается количество добра и зла, совершенное людьми на земле. Светлый маг и Темная колдунья заключили между собой договор, и позволяют друг другу править в мире, но только после того как наполнены чаши весов. Когда перевешивает чаша зла, Темная колдунья обрушивает на землю войны и разрушения, голод и болезни. Если же перевешивает чаша добра, Светлый маг спускает на землю мир и любовь, прекращаются войны, цветут сады, повышается урожайность на полях и рождаются дети.

Каждый год правители устраивают состязания сил добра и зла, направляя одного из своих подданных на землю, для того, чтобы они устраивали проверку человеческим душам. По прошествии года, избранные Солнечный Вестник и Лунная дева приносят на чаши хрустальных весов плоды своего труда — добро или зло, сотканные из человеческих мыслей и поступков, которые попадая на чаши, превращаются в кристаллы…

И вот, подошел новый срок для выбора. Двенадцать Лунных Дев и столько же Солнечных Вестников вошли в тронный зал. Лунные девы были прекрасны. Они были одеты в легкие голубые платья, длинные черные волосы шелковыми нитями спадали на плечи и струились по спине. Голубая повязка обхватывала голову тонким обручем. Взгляд черных глаз был проникновенным и величественным. Тонкие губы и красивый греческий профиль говорили о тонкости ума и хорошей интуиции. Солнечные Вестники были светловолосыми юношами с пышными кудрями на голове, одеты они были в белые рубашки с большими воротниками и короткие штаны, которые сужались у колен. Голубые глаза излучали свет и тепло, чувственные пухлые губы, растянутые в божественной улыбке приковывали к себе взгляд. А красивые их руки и крепкие ноги говорили о выдержке, стойкости и храбрости.

Правители, Светлый маг и Темная колдунья, восседавшие на троне, встали и оглядели своих подданных. Удостоверившись в присутствии всех, они подняли вверх правые руки, согнутые в локте. В ответ на это подданные склонили головы и опустились на одно колено.

— Подданные наши, Лунные Девы и Солнечные Вестники! — правители говорили в один голос. Голос Темной колдуньи был металлическим и холодным, голос же Светлого мага напоминал журчание майского ручейка. А синхронное соединение этих голосов долетало до свода замка, и, возвращаясь обратно, превращалось в маленькие легкие дымки, которые растворялись в воздухе.

— Пришло время отправить двоих из вас к людям, для очередного испытания сил добра и зла.

Две птицы, голубь и ворон взлетели высоко под своды замка, и, застыв на мгновение в воздухе, вернулись обратно на плечи к своим правителям, оставив в воздухе по одному из своих перьев. Два пера белое и черное, покружив, упали на склоненные головы одной из Лунных Дев и Солнечного Вестника. Все остальные подданные, как по велению волшебной палочки, исчезли из тронного зала, словно их и не было. Солнечный Вестник и Лунная Дева, поднявшись с колен, подошли к правителям.

— Мы даем вам эту книгу, — в руках Темной колдуньи появилась большая старая книга, в толстом кожаном переплете и потрепанными страницами, — это книга человеческих жизней, в ней вы найдете ответы на все вопросы.

Лунная Дева приняла книгу, в знак благодарности, поцеловав руку Темной колдуньи. В руках Светлого мага появился маленький бархатный мешочек, который он передал Солнечному Вестнику.

— Здесь волшебные вещи, необходимые для проведения испытания.

Потом, правители словно загребли воздух из подножья руками, и, подняв их вверх, в один голос произнесли:

— Да свершится!

Пол исчез из-под ног. Солнечная Дева и Лунный Вестник падали с огромной высоты на большой скорости, как два метеорита с неба на землю.

* * *

Эта история началась в один из майских вечеров. Май, это чудесная пора, когда оживает все вокруг, стремительно пробуждается природа, щебечут птицы, расцветает пушистая сирень, а яблони покрываются белоснежным цветом. Черемуха пьянит своим волшебным ароматом, окутывая город белой пеленой. Первые тюльпаны поднимаются к солнцу, и всё вокруг радуется, оживает, торопится жить. Сердце начинает биться чаще, и легкая истома вводит нас в состояние блаженства и ожидания чего-то нового и неизведанного. Пьянящее ощущение того, что жизнь продолжается, предчувствие непременного счастья и осуществления задуманного, наполняет нас вдохновением и внутренней силой, от которой еще больше хочется, что-то творить, совершать безумные поступки и радоваться жизни во всех ее проявлениях. Именно, в мае мы ждем обновления, и стремимся к осуществлению наших желаний, которые вынашивали в своем сердце долгой, холодной зимой.

Этот город был прекрасен в майском одеянии, все вокруг благоухало и цвело. А как чудесны майские вечера! Каждый вечер не похож на предыдущий, и так хочется, чтоб он подольше не заканчивался. Вся эта вечерняя суета после напряженного дня, и вместе с тем успокоение в преддверии ночи, придавали этому городу еще больше жизни. Город дышал маем и жил своей жизнью, не обращая внимания на странности, происходящие вокруг.

А вместе с тем, на рекламном столбе возле парка еще с утра появилось странное объявление «Дом исполнения желаний исполнит любую вашу мечту за умеренную плату», и прикреплены маленькие листочки с адресом. Легкий ветерок теребил листочки, как бы показывая прохожим обратить на них внимание. Но никто, из проходивших мимо людей, казалось, не замечал это объявление.

В стороне на лавочке сидели двое — женщина и мужчина. Она, положив ногу на ногу сидела, гордо выпрямив спину. Он, откинувшись на спинку лавочки, смотрел в небо. Они выглядели так, словно прибыли из прошлого века и были так красивы, что проходящие мимо люди оборачивались на них У женщины была высокая прическа и красивое голубое платье, сшитое из самого красивого шелка в мире. На ее руках были одеты элегантные перчатки до локтя, а в ушах блестели серьги, явно из драгоценных камней. Мужчина был в темно-синем костюме и голубой рубашке, с идеально ухоженными загорелыми руками и запонками из того же камня, что серьги в ушах у женщины. Она была черноволосая красавица, он блондин с пышными кудрями. Взгляд женщины был пронзительным и вызывающим, мужчина был нежным и мечтательным. Они были такими разными и в то же время такими одинаковыми. И еще, они были похожи друг на друга, словно они были брат и сестра. Что-то было общее в их взгляде, движениях и жестах. Они наблюдали за людьми, которые проходили мимо рекламного столба, и останавливались прочитать объявления. На странное объявление, казалось, никто не обращал внимания. Сгущались сумерки. Закончился очередной спектакль, в рядом стоящем театре. Одни люди возвращались домой после спектакля, другие после тяжелого трудового дня, студены после лекций. Люди спешили домой. Они стояли на автобусной остановке, ехали в своих автомобилях или шли пешком. Площадь как-то быстро наполнилась людьми.

— Выбираем? — спросила женщина.

— Я ставлю вот на эту дамочку в синем платье, — ответил мужчина, указывая пальцем на выходившую из театра красивую, ухоженную женщину. Женщина выходила из театра, явно впечатленная просмотренным спектаклем. Об этом говорили ее томные глаза, устремленные вдаль. Она была хороша собой и очень элегантно одета.

— А я ставлю, на того мальчишку, за которым плетется бездомный пес, — сказала женщина, легким кивком головы указывая на мальчика лет десяти-двенадцати, который не спеша шел, играя с собакой.

— Хорошо, — сказал мужчина, вглядываясь в толпу, — вон та рыжеволосая девчонка в джинсах. Девушка торопилась, наверное, она спешила на автобус. Навстречу девушке шел парень. Парень споткнулся, из папки вылетели листы. Девушка присела, и стала помогать собирать безнадежно промокшие в луже листы, после чего быстро распрощалась и ушла. Парень еще долго смотрел уходящей вслед рыжеволосой девчонке.

— Тогда и этот парень, — женщина указала на этого неуклюжего юношу.

— Нужен пятый — сказала женщина, расправляя руками складки на платье. Мужчина или женщина?

— Кинем жребий, — мужчина вытащил из кармана монету, — орел — мужчина, решка — женщина, — и высоко подбросил ее в воздух. Монета со звоном упала на асфальт, и, прокрутившись несколько секунд на ребре, упала.

— Женщина, — сказал она.

— Ну, тогда эта, она будет пятая, — мужчина указал, на проходившую мимо них женщину лет сорока с грустными глазами. Женщина явно была чем-то опечалена и не спеша шла по тротуару.

— Решено, — сказал мужчина и, подав руку своей спутнице, встал, — Как ты думаешь, они придут?

— О, да… Они придут, — с уверенностью ответила женщина.

Заморосил дождь, и женщина открыла зонт. Она взяла мужчину под руку, и они чинно пошли по тропинке. Медленно и величественно. Так, если бы это были король и королева. Она гордо держала голову, не удостаивая своим взглядом проходивших мимо людей. Он же, наоборот, мило улыбался, приветствуя прохожих легким наклоном головы. Через несколько минут они слились с толпой. Лишь на мгновение разошлись тучи на небе, и с земли поднялись две маленькие голубые точки, чтобы вознестись к небесам. Тучи сомкнулись, и снова заморосил дождь. Люди засуетились, одни открывали зонты, другие укрывались под навесами от дождя. Это был обычный вечер, такой же как все предыдущие вечера на земле, за исключением того, что на мгновение два самых могущественных волшебника в мире сошли с небес, для того что бы затеять свою очередную игру, и разрешить извечный спор добра и зла.

Первый

(Лариса — 35 лет, адвокат)

Все было в жизни Ларисы — дом, машина, карьера, мужчины, путешествия. Все — все, о чем мечтает молодая красивая женщина. Но не было чего-то такого, от чего душе захотелось бы радоваться и петь. Когда-то давно, она мечтала стать балериной, но строгая мама решила, что дочь должна быть не иначе, как адвокатом. С подачи матери Лариса окончила институт и с той же подачи была трудоустроена по специальности. В силу своего природного ума и трудолюбия Лариса стала выигрывать громкие судебные разбирательства, и через несколько лет создала свою адвокатскую контору. Дела пошли в гору, клиентов хоть отбавляй, все хотели попасть именно к Ларисе Новиковой. Но вот, когда цель достигнута, в офисе под чутким руководством менеджера трудятся сотрудники и приносят не малую прибыль, как то загрустилось. Ведь в сущности, что собой представляла ее жизнь — бесконечный ворох бумаг, суды, поездки, разбирательства. Работа, работа, бесконечная работа. Замужем Лариса никогда не была, она предпочитала свободные, легкие отношения, меняя партнеров раз в несколько месяцев. Детей у нее не было. Все, что у нее было, это ее работа. Работа, которая приносила немалую прибыль. У нее были деньги. Много денег. Но они потеряли для неё цену. Она могла себе позволить все. Любые покупки, поездки и капризы. Лариса объездила полмира, она одевалась у лучших модельеров, посещала салоны красоты и водила знакомства с самыми богатыми и знаменитыми людьми этого города. Но она не могла одного.

Единственное, к чему рвалась ее душа — был балет. Она пересмотрела все спектакли, знала все балеты наизусть, не пропуская ни одного. Когда она сидела в зале, представляла, что это она порхает как белая снежинка по сцене. Это она Золушка, Джульетта, Аврора, Жизель или Одетта. А когда проходило очарование балетом, и она оказывалась одна в своей квартире, в душу прокрадывалась тоска и сожаление. Сожаление о том, что когда то послушалась свою мать и бросила занятия балетом, ведь сделай она по своему — она могла бы стать балериной. Но, увы,… Она адвокат. А балеринами в 35 лет не становятся. И это надо принять как данность. Именно так рассуждала Лариса, выйдя из театра после просмотра новой постановки «Спящей красавицы», и именно в этот миг на глаза попался рекламный столб с объявлением: «Дом исполнения желаний исполнит любую вашу мечту за умеренную плату». «Интересно, какое желание у этой девушки?» — подумала она, глядя на проходящую мимо скромную и совсем неухоженную рыжеволосую девчонку. Лариса усмехнулась, оторвала маленький листок с адресом, и ее новенький автомобиль скрылся за поворотом.

Второй

(Петя — 12 лет, школьник)

Петя был обычным ребенком двенадцати лет, таким же, как все мальчишки его возраста. Родители его развелись, когда Пете было десять, с отцом, в силу определенных обстоятельств Петя не общался совсем, и жил с мамой, к которой испытывал искренние чувства любви и привязанности. Его мама, Елена Николаевна, была преподавателем игры на фортепиано в музыкальной школе, подрабатывала частными уроками, и не очень много времени проводила с сыном. В их доме постоянно находились чужие люди — мамины ученики, они касались клавиш своими неумелыми пальцами, и мама, включая метроном, проговаривала: раз-два-три, раз-два-три. Некоторые музыкальные произведения Петя знал наизусть, и от этого становилось так грустно, что он одевал наушники и многие часы проводил за компьютером. Музыкальных способностей у Пети не было, не смотря на все старания, мама так и не смогла вдохнуть в него любовь к музыке. Так они и жили, мама вся в музыке, а Петя, как и большинство его сверстников, в компьютере. Ближе к полуночи мама тихонько входила в комнату, снимала наушники, целовала сына, и нежно говорила: «Спокойной ночи, Петруша». А позже, в полночной тишине Петя слышал, как мама плачет, отдавая свои слезы подушке, жалуясь ей на одиночество, смертельную усталость, и нехватку денег на содержание сына. Утром они пили чай, мама ласково улыбалась, как будто и не было этих слез. Жизнь мальчишки шла своим чередом и не сильно отличалась от жизни его сверстников. Лишь одна тоска омрачала его жизнь, он очень хотел завести собаку, на что категорически была против мама. Как он ее не уговаривал, мама ни за что не соглашалась привести в собаку в дом.

— Не о какой собаке не может быть и речи, — говорила она, — ко мне приходят ученики, и собака будет пугать их, а кроме того она будет лаять и мешать заниматься музыкой. А потом собаку нужно кормить, ухаживать за ней, а у меня еле хватает денег прокормить нас с тобой, Петруша.

Так, Петя жил в мечтах, когда он станет взрослым завести себе собаку. А пока, он прикармливал дворнягу во дворе, скармливая ей свой завтрак. Когда Петя шел в школу, пес бежал за ним, в знак благодарности за пищу, поскуливая и помахивая своим хвостом.

В этот день он возвращался со школы домой. Как обычно, прочитывая различные объявления на рекламном столбе «Продам диван» «Услуги сантехника» «Ищу работу», он наткнулся на странное объявление: «Дом исполнения желаний исполнит любую вашу мечту за умеренную плату». Осторожно оторвав листок с адресом, Петя положил его в карман куртки и побрёл домой, подзывая к себе бездомного пса. Пес, взвизгнув, с радостью подбежал к мальчишке. Он встал на задние лапы, и стал ластиться, тяжело дыша и высовывая язык, стараясь дотянуться до лица и облизать его. Нашарив в рюкзаке пару конфет, Петя скормил их собаке, на что пес с удовольствием облизал руки мальчика.

Третий

(Василиса — 20 лет, студентка)

Когда ты живешь в семье, где родители обычные труженики, мать — кондуктор, а отец — водитель автобуса, к которым еще прилагается два младших брата и старенькая бабушка, какие тут могут быть мечты. Обычной девушке хочется новые туфли, сумочку не хуже чем у девочки с параллельного курса, хотя бы одно приличное платье на выход, и пару модных маечек под джинсы. Всего этого у Василисы не было никогда. Потертые джинсы, свитер, серая шерстяная юбка и две цветные кофточки, доставшиеся от мамы в «наследство». Не то что бы Василиса была недовольна своей жизнью, скорей она к этому привыкла, и роскошь больше пугала ее, чем притягивала. Худенькая рыжеволосая девушка, с веснушками на маленьком вздернутом носике, была надеждой семьи. Ведь она смогла поступить в институт на бесплатное обучение по специальности экономист и все свое время отдавала учебе. Родители очень гордились ей, вот уж что они были сделать не в состоянии, так это обеспечить ей хороший гардероб. И хотя бы немного наличных денег на мелкие расходы. Лишь где-то глубоко в душе она думала об этих мелких радостях жизни, когда видела в институте Сережку Петрова, самого красивого парня в мире. Все девчонки курса были без ума от голубоглазого красавчика, он никогда не бывал один, всегда вокруг него крутились красивые брюнетки и блондинки. А она, даже боялась посмотреть в его сторону, не то чтобы заговорить с ним. Слишком уж она была нехороша собой. Она стыдилась своих рыжих непослушных волос, и веснушек, которыми было усыпано все ее тело. А ей так хотелось быть красивой. Хотелось иметь модные дорогие вещи, и быть похожей на девочек с ее курса. Она иногда представляла, как она в красном шёлковом платье, с прической, на высоких каблуках, входит в аудиторию и все смотрят только на нее, не в силах оторвать глаз, а Сережка Петров особенно. И это была ее мечта.

В этот вечер она шла из института, поджидая автобус на остановке возле театра, чтоб помахать рукой проезжающим в автобусе родителям. Это была их маленькая традиция, вечером, после учебы встретиться взглядами, и помахать друг другу рукой. Мимо пробежал парень в зеленой куртке с папкой в руках. Неожиданно он споткнулся, и все содержимое папки упало в лужу. Парень явно растерялся, Василиса подняла листы, протянула неудачнику и зашагала дальше. Взгляд ее упал на рекламный столб, она подошла и внимательно стала изучать объявление за объявлением. «Смешные эти люди — продают, покупают, ищут, находят. Мне вот и купить нечего и продать…» Как вдруг странное объявление словно обожгло ее взгляд: «Дом исполнения желаний исполнит любую вашу мечту за умеренную плату». Не зная зачем, она протянула руку и оторвала листок с адресом. Легкая улыбка пробежала по её лицу от странного чувства наивности над самой собой. Он подбежала к автобусной остановке, и помахала рукой проезжающему автобусу, в котором заканчивали свою смену родители. Автобус издал веселый гудок.

Четвертый

(Зоя — 40 лет, домохозяйка)

В сорок лет многие женщины становятся бабушками, а Зоя не была даже мамой. Так случилось, что Бог не дал Зое ребенка. Долгие годы обследований, искусственные оплодотворения и бесконечные выкидыши вымотали женщину окончательно. И, оставив дальнейшие попытки, Зоя зажила прежней жизнью. Без детей, без надежды, но с родным и любимым мужем. Они дружили с детства, жили в одном дворе, ходили в одну школу, сидели за одной партой. И совместно прожитые годы не остудили их чувства. Зоя не утратила желания находиться рядом с мужем днем и ночью. Она любила его, он любил ее. Алексей, муж Зои, бесконечно баловал подарками и сюрпризами свою «маленькую Зайку». Но отсутствие детей накладывало свой отпечаток на их жизнь. Зоя все чаще уединялась и молча, страдала. По утрам она смотрела в окно, как родители ведут своих чад в детский сад и школу. Гуляла в парках, где счастливые мамы качали своих детей на качелях. А по ночам Алексей просыпался от тихих всхлипываний жены, и утешал ее до утра, целуя каждый пальчик ее теплых рук и маленькую родинку на правой щеке, которую он так любил. Вслед за этим последовали частые нервные срывы, и обследования по этому поводу в психоневрологической клинике. Зое даже пришлось уйти с работы, для того чтобы заниматься своим здоровьем, долгое время безрезультатно просиживая в кабинете психотерапевта. Время шло, Алексей видел, как с каждым днем угасает его любимая Зайка, вот тут то и пришла в его голову мысль — взять ребенка из детского дома.

Когда он увидел этого черноволосого мальчугана с черными угольками глаз, его сердце дрогнуло. Это он — их будущий сын. Мальчишка крепко ухватился своими маленькими пальчиками за его ладонь и повел Алексея во двор. «Это мой папа», — с гордостью объявил он детям, и преданно посмотрел в глаза Алексею. Только Зоя тихо стояла в сторонке, до сих пор не понимая, что же происходит в их жизни. И почему она должна теперь любить этого ребенка, с такими чужими для нее черными глазами. У нее не укладывалось в голове то, что этот чужой ребенок будет жить в их доме, и называть их «мама» и «папа». Все это напоминало ей навязчивый сон, от которого она не могла избавиться. Вот так появился в их жизни Дениска, которого Зоя так и не смогла полюбить. А Алексей, кажется, упивался счастьем отцовства, проводя бесконечное количество времени с ребенком.

В этот вечер они гуляли в парке, Алексей раскачивал малыша на качелях, Дениска звонко смеялся, а Зоя сидела на лавочке и наблюдала за происходящим. Она увидела, как недалеко от рекламного столба какой-то мальчишка прикармливает бездомную собаку, и подумала, что она такая же, как эта бездомная собака, вроде любят ее, а она все равно одинокая и несчастная. Она подошла к рекламному столбу, и, провожая взглядом убегающего мальчишку с собакой, наткнулась на странное объявление: «Дом исполнения желаний исполнит любую вашу мечту за умеренную плату». «Интересно, — подумала Зоя, — какова плата за что, чтоб у меня был родной ребенок?», и оторвала листок с адресом.

Пятый

(Филипп — 25 лет, работник газеты)

Ничего в жизни так не хотел Филипп, как написать и издать собственную книгу. С детства он пропадал в библиотеке, засиживался допоздна за прочтением приключений и фантастики, он читал всегда и везде, дома, в институте на лекциях, в автобусе. Стругацкие, Бушков, Лукьяненко, Перумов — вот далеко не полный список любимых авторов. Его сосед, Федор Николаевич, школьный учитель, сочинял интересные рассказы и повести. По вечерам, после уроков, Филипп забегал к нему и с удовольствием слушал интересные истории про далекие планеты и иные цивилизации. Особенно интересна ему была история про далекую планету Рею, которую он просил почитать Федора Николаевича не один раз. Уж больно интересный и волнующий был сюжет этой книги, в которую он влюбился раз и навсегда. Он тоже хотел стать писателем. Много раз Филипп создавал и прокручивал у себя в голове фантастические истории, которые никак не удавалось положить на бумагу. Когда он мечтал, в его голове возникали образы и люди, но стоило ему сесть «за перо», как сюжеты улетучивались, образы не складывались, слова не могли связаться друг с другом. Благополучно окончив институт, он устроился корректором, в одну из обычных, и не очень востребованных газет. Таким образом, надеясь поднабраться писательского опыта, познакомиться с нужными людьми. Но газета оказалась так себе, перспектив не было никаких, да и Филипп не блистал особенными талантами.

В этот вечер Филипп брел по парку, и в его голове прокручивался очередной сюжет придуманной им истории. В газету пришел новый материал, и его нужно было прочитать и проверить, но работа не шла и Филипп, прихватив бумаги, отправился домой. Он так замечтался, что не заметил, как оступился и столкнулся с проходящей мимо рыжеволосой девушкой. Папка вылетела из рук, и все ее содержимое, упало в лужу. Рыжеволосая проворно собрала листы, подала их Филиппу, звонко сказала «пока» и побежала на автобусную остановку. Филипп долго еще смотрел ей вслед, она помахала проезжающему мимо автобусу, на что в ответ раздается веселый гудок. Филипп увидел рекламный столб и уставился на объявления. «Дом исполнения желаний исполнит любую вашу мечту за умеренную плату». Под объявлением остался единственный листок с адресом и Филипп, не зная зачем, оторвал его.

* * *

Дом стоял на самой окраине города, обыкновенный, и ничем не отличавшийся от других. Невысокий зеленый забор и скрипучая калитка отделяли его от других домов. За забором были видны яблони, цвет и запах которых был настолько прекрасен, что мимо проходящие люди непременно обращали свое внимание на эти чудесные деревья.

Когда они достигли дома, женщина заспешила переодеваться.

— Не люблю эту человеческую одежду, — сказала нервно она, — всегда тесно и неудобно. Подумать только, сколько люди тратят времени и денег, чтобы все это купить и надеть на себя.

— А мне нравится, — мужчина с умилением разглядывал себя в зеркало.

— А вам, Солнечным Вестникам, все нравится, — съязвила женщина, поднимаясь по лестнице в свою комнату.

— Смею заметить, ты очень хороша в женском образе, ты самая прекрасная Лунная Дева из всех кого я видел, — сказал он ей вслед, — тебе идет это платье.

Она ухмыльнулась, явно довольная комплиментом. А через несколько минут, женщина вышла в облегающем коротком платье розового цвета. Розовая лента стягивала на голове волосы в пышный хвост. Она была без косметики и украшений. И даже без этой праздной мишуры она была прекрасна. Она словно несла себя, подавая как нечто ценное и очень дорогое. Все было в ней красота, грация и стиль. Ее белая кожа была почти мраморной. Миндалевидные глаза черного цвета излучали холод, а взгляд был достоин королей. Она смотрела, словно делая одолжение, сверху вниз, оценивающе и мимолетно, мгновенно отводив взгляд, словно показывая, что никто и ничто не достойно ее длительного внимания.

— Мы снова оделись в один цвет… — сказала женщина, спускаясь с лестницы.

— Я всегда чувствую то, чего хочешь ты, — улыбнулся мужчина, к тому же мы такие разные, пусть хотя бы одежда нас делает чуточку ближе друг к другу…

— Не пытайся переманить меня на свою сторону, Вестник! Мы никогда не будем с тобой ближе, чем сейчас! У каждого своя дорога… — она с презрением смотрела на мужчину.

— Я смею надеяться на лучшее, — мужчина, поклонившись, поцеловал ей руку.

Он тоже переоделся, на нем был одет серый костюм и рубашка розового цвета. Мужчина был не менее красив, чем женщина. Разница была в том, что он был блондин. Голубые глаза излучали спокойствие и тепло. Тело было крепким и смуглым, он был почти на голову ниже женщины, но отсутствие роста не портило его красоты. Он был похож на древнегреческого бога, и вся его сущность излучала свет и добро, его взгляд как бы говорил «я люблю вас».

Они были разные как белое и черное, как день и ночь, как свет и тьма, но в тоже время было в них что-то общее, словно они были родственниками. То, как они улыбались, двигались, жестикулировали и произносили слова, словно смакуя каждое из них, говорило о том, что они были не земными созданиями. Казалось, что само небо вдохнуло в них жизнь.

— Обсудим, — сказал он, жестом предлагая ей присесть за стол.

— Я во внимании, — ответила она, усаживаясь удобнее в кресло.

— Итак, — начал он, — у нас есть пятеро испытуемых, три женщины и два мужчины — адвокат, школьник, студентка, домохозяйка и работник газеты. У каждого из них есть желания, и мы должны посодействовать их исполнению. Расплачиваться они будут, как обычно. У каждого своя цена.

Мужчина положил на стол большую старинную книгу в толстом переплете и потрепанными страницами. Это была книга человеческих жизней. В книге были картинки, сотканные из личной жизни выбранных ими людей, в домашней обстановке, с родственниками, друзьями, коллегами по работе, дома, на отдыхе. Когда он открыл первую страницу, картинки ожили, люди на них зашевелились, они передвигались, разговаривали, события сменяли друг друга, казалось, что перед глазами проходила целая жизнь человека. Это было похоже на маленькое представление, происходящее на нескольких страницах бумажного полотна. Мужчина и женщина смотрели эту книгу страница за страницей, медленно переводя взгляд от одной картины к другой. Они изучали каждого человека, присутствующего в этой книге, каждую деталь, каждую мелочь. Они наблюдали за всем, что происходило на страницах книги, выискивая то, что могло помочь им в принятии важного решения. Когда книга была изучена, мужчина, откинувшись в кресле, и запрокинув голову, долго еще сидел так, устремив свой взгляд в потолок. Женщина с нетерпением ждала, когда он примет решение и нервно постукивала кончиками ногтей по столу. Она уже все обдумала, и решила, как поступит с этими людьми. Ей достаточно было одного взгляда в альбом, чтобы понять, что нужно каждому из них, увидеть добродетели и пороки каждого человека и сделать для себя нужные выводы. Мужчина же всегда был более медлителен и долго прокручивал у себя в голове увиденное, стараясь понять каждого человека и оправдать каждый его поступок. Спустя некоторое время он снова взял в руки альбом, и, открыв первую страницу, стал вглядываться в лицо молодой красивой женщины.

— Лариса — адвокат, она мечтает стать балериной, — он указал на нее пальцем, — Я подарю ей пуанты, одев их хотя бы один раз, она станет балериной.

— Взамен этого я заберу ее бизнес, я лишу ее денег, которые она зарабатывала много лет, — сказала женщина.

— Хорошо, — он перевернул страницу, — Теперь, мальчик Петя. Он получит ошейник, благодаря которому обретет нового друга-собаку.

— А я заберу из его дома музыку…

Мужчина, непонимающе пожал плечами.

— Но музыкой занимается его мама, какое отношение это имеет к мальчику?

— Это сюрприз, — улыбнулась женщина, и открыла следующую страницу.

— Василиса. Она получит в подарок зеркало, заглянув в него хотя бы один раз, она станет самой красивой девушкой в мире, — сказал мужчина, вглядываясь в лицо рыжеволосой девушки, хотя она итак хороша, не находишь?

— Для меня не понятна земная красота. Я заберу ее ужин. Красавица должна чем-то пожертвовать.

— Хорошо, — казалось, что он был согласен, и открыл новую страницу, Зоя. Она мечтает стать мамой. Подарю ей погремушку, и у нее родится ребенок.

— У нее есть ребенок. Приемный. Я заберу его, — сказала шепотом женщина.

— Это жестоко, — он устремил свой ясный взгляд на женщину.

— У нашей игры нет правил. Одного человека взамен на другого. По-моему все справедливо, — она отодвинула руку, явно разглядывая маникюр, и удовлетворившись его идеальным состоянием, перевернула страницу, — идем дальше?

— Да, пожалуй. Филипп хочет стать писателем, я подарю ему пустую книгу, ему останется только вписать туда свое имя…

— О, этот персонаж, мне нравится больше всех, — она облизала губы, — на кого бы я сделала ставку в нашей игре, так только на него. Я заберу его друга.

— У него есть друзья? — спросил мужчина, пересматривая фотографии молодого человека.

— Да. Только он давно об этом забыл.

— Решено, — сказал мужчина, и протянул женщине руку.

Она пожала его теплую руку в знак согласия на заключение данного договора. После чего захлопнула альбом. От этого хлопка, из — под его страниц в комнату вылетели картинки и закружились вихрем по комнате, постепенно уменьшаясь в размерах и превращаясь на глазах в разноцветных маленьких птичек. Птички громко кричали, и быстро размахивали своими крылышками. Казалось, что они совершенно не понимают, что происходит, и где они находятся, бесцельно летая по комнате, и ударяясь друг об друга, об стены и потолок. Женщина щелкнула пальцами руки, и в следующее мгновение птички, вдруг вспыхнули маленькими огоньками, и в один миг, превратившись в пепел, упали под ноги.

— Вот что станет с их душами после заключения договора, — холодно сказала женщина.

— Красиво, но как всегда жестоко, — сказал в ответ мужчина.

— Твой ход, — женщина пристально смотрела на него, — ну что же ты? Все что сгорело уже не поджечь заново, пепел можно лишь развеять по ветру, и от него не останется и следа.

— Хм… — мужчина задумчиво смотрел под ноги, обняв себя одной рукой, а другой, подпирая подбородок.

Потом он вдруг, присев слегка подул на пол и пепел, упавший под ноги поднялся и воронкой закружился по комнате, с каждым поворотом меняя свой цвет, и превращаясь в маленьких белых мотыльков. Мотыльки все быстрее и быстрее кружились по комнате, более увеличивая диаметр воронки, потом Мужчина хлопнул в ладоши и мотыльки один за другим вылетели в окно, растворившись через мгновение в синем небе.

— Могу с тобой поспорить, — улыбнувшись, сказал он, — их души многое поймут…Они захотят все исправить, вот увидишь, … Они еще будут летать в небесах своих желаний.

— Вот чем ты мне нравишься, Солнечный Вестник, так это способностью каждый раз удивлять меня. И возможно, если бы мы были на одной стороне, то подружились бы, — она встала с кресла и направилась в свою комнату, — но мы никогда не будем на одной стороне… Однако уже ночь. Луна манит меня в свои объятья для того чтобы напитать меня своим светом. Мне нужно восстановиться, я буду скоро.

Мужчина молча, по-джентельменски поклонился, и, провалившись в мягкое кресло, закрыл глаза.

Когда она вошла в свою спальню, уже стало смеркаться, и луна, пробиваясь сквозь тучи, пролила свой мягкий свет в комнату. Она легким движением руки потянула за розовую ленту, и пышные волосы рассыпались белыми волнами по ее плечам. Расстегнув платье, она сняла его, и бросила под ноги. Шагнув навстречу лунному свету, и слегка запрокинув голову назад, она вытянула руки в стороны. А когда ее наготу полностью обхватил лунный свет, она закрыла глаза и стала глубоко втягивать ноздрями воздух. Грудь ее, то высоко поднималась, то опускалась, дыхание было медленным. С каждым вдохом и выдохом она, словно наполнялась лунным светом, и когда контуры ее тела стали светиться белым цветом, она с криком выдохнула воздух и упала на пол. Свернувшись клубочком, словно кошка, она мгновенно заснула безмятежным сном. Она лежала так до самого утра, пока первые солнечные лучи не стали пробиваться в комнату.

— Сегодня была луна необыкновенно хороша, я насытилась как никогда, — она потягивалась, спускаясь по лестнице.

— Полнолуние… А в полнолуние Лунные Девы становятся еще прекрасней, — он встал, и поклонился женщине.

— И еще коварнее… — она прищурила глаза, — Теперь твоя очередь, — она протянула ему руку, и он, поцеловав ее, слегка прикоснувшись губами, направился в сад.

Утренние лучи солнца уже освещали маленький двор. Мужчина вышел на порог и протянул руки к солнцу. Потом, словно ухватив один из лучей руками, медленно стал тянуть его на себя. Солнечный луч тоненькими струйками стал проходить в ладони мужчины, устремившись к его запястьям, локтям, плечам и наконец, пройдя сквозь все его тело, обволок мужчину с головы до ног ослепительным светом. Слишком ярким было свечение его тела, казалось, что он вот-вот сгорит дотла. Мужчина разжал пальцы, и выпустил луч на волю. Луч мгновенно устремился к солнцу. Тело мужчины пронзила дрожь, а через некоторое время контуры его тела осветились ярким красным цветом.

— О, да! Теперь все в порядке, — прошептала женщина за его спиной, выходя в сад, — она стояла на ступень выше мужчины, и, запустив свои красивые длинные пальцы в его кудри, стала перебирать их. Свечения их тел стали медленно перемешиваться от белого лунного до ярко красного, пока не приобрели одинаковое свечение — оно было золотистым.

— Лунная Дева и Солнечный Вестник… Что может быть глупей данного союза… Тем не менее, мы должны действовать сообща… — женщина все еще перебирала волосы мужчины.

— Если бы мы были людьми, и были бы свободными. То возможно, смогли бы полюбить друг друга… — мужчина мечтательно смотрел в небо.

— Людьми? Опомнись, Солнечный Вестник! Я лучше дам себя на растерзание черному дракону, чем стану жалким человечешкой. Променять вечную жизнь на любовь? Нет, Солнечный Вестник, я довольна своим существованием, и о большем не мечтаю.

— Просто ты никогда не любила…Мм…Я знавал любовь… Это самое прекрасное в мире людей…

— Довольно! — она вынула пальцы из его волос, — пора в дом. Я чувствую, они скоро придут… Так хочется поточить свои коготки…

— Не переусердствуй, — он запрокинул голову и посмотрел в ее глаза.

— Ты же все равно не позволишь мне наиграться вдоволь… — промурлыкала она.

— В прошлый раз ты была слишком жестока…и…

— На это раз меня будут звать Вивиан, красивое имя, не правда ли? — перебила его женщина, — а тебя? Какое имя будет у тебя?

— Дзартон, — ответил мужчина, — мое имя Дзартон.

— Дзартон? — поморщившись, спросила женщина, — Что за имя? Откуда оно у тебя?

— Придумал… — ответил мужчина.

* * *

Было раннее утро, когда скрипнула калитка и во двор вошла молодая красивая женщина. Она прошла по тропинке и постучала в дверь.

— Доброе утро, Лариса. Проходите, мы давно ждем вас, — ласковым голосом пропела женщина, указывая рукой в сторону комнаты.

Лариса вошла в дом. Комната, в которую её пригласила женщина, была настолько красивой, что кажется в ней светило целое солнце.

— Меня зовут Вивиан, — представилась женщина Ларисе, а это Дзартон, — представила она мужчину. Мужчина поклонился, Лариса оценила его поистине неземную красоту. Блондин с голубыми глазами, он был одет в элегантный костюм. Ларисе даже показалось, что мужчина и женщина чем-то похожи друг на друга, скорее всего они была братом и сестрой. И только теперь Лариса увидела, что свет, которым была освещена комната, исходил от Вивиан и Дзартона. Как будто сотни маленьких, тоненьких лучиков, еле уловимых для человеческого глаза исходили от этих людей. Свет перемещался вместе с тем, как перемещались Вивиан и Дзартон. Движения их были плавными и элегантными. То, как двигалась Вивиан, напомнило Ларисе некоторые па из балета. А движения ее рук можно было сравнить с легким покачиванием ветвей молодого дерева. Движения и жесты Дзартона были не менее обворожительны. Его улыбка была подобна улыбке ангела, а голос казался теплым и бархатным. Дзартон предложил Ларисе чашечку кофе. На маленьком столике стоял поднос с различными угощениями, к которым Лариса даже боялась притронуться. Она бывала во многих местах, дорогих ресторанах, театрах, клубах, музеях и гостиницах. Но красоту этого дома не возможно было сравнить ни с чем из того, что видела Лариса за всю свою жизнь. В комнате было два больших, распахнутых настежь окна, с прозрачными занавесками, в окна заглядывали яблони, протягивая свои ветви, и принося в дом, запах своего цвета. Мебели в комнате почти не было, в углу большой угловой диван цвета слоновой кости рядом с которым стоял небольшой столик с угощениями и два кресла. Стены, пол, потолок были настолько белыми, что сливались друг с другом, и было невозможно различить их границы. Казалось, что дом состоял из света, только из света, который притягивал к себе и манил.

Послышался скрип калитки, и через некоторое время в комнате появился мальчуган лет десяти — двенадцати. Вивиан провела мальчика в комнату и усадила на диван.

— Здесь тебе будет удобно. Жди, — сказала она.

— А ждать долго? Только у меня денег нет… — предупредил Петя.

— А денег и не надо, — ответила ему Вивиан, и указала на стол, — угощайся пока. Вот конфеты, пирожное, чай. Не стесняйся.

Мальчишка набил конфетами полный рот, пару конфет он засунул в карман, чтобы угостить собаку (а вдруг ему подарят ее здесь и сейчас?), и с нетерпением стал ждать, нервно постукивая пятками о диван.

Третий раз скрипнула калитка, и в комнату вошла молодая рыжеволосая девушка. Вивиан проводила ее на диван и мягким голосом предложила чашечку кофе. Василиса отказалась, боясь вообще прикасаться к чему-либо в этом слишком красивом для неё доме. Она сжалась в комочек, положила руки на колени и стала ждать. Она разглядывала комнату, затаив дыхание. Комната состояла из одного света, лишь силуэты рядом сидящего мальчика и женщины, которых она где-то уже видела, говорили о том, что это все-таки комната, а не большое белое пространство без начала и конца. Женщина была очень красивая, прическа, платье, туфли и очень красивый маникюр — вот куда устремила свой взгляд Василиса. Ей-то никогда не быть такой красивой. И что могло привести эту женщину в этот дом, ведь у неё, наверное, есть все, что душа пожелает. Василиса услышала скрип калитки, и Вивиан ввела в комнату еще одну гостью.

Это была женщина лет сорока. Женщина тихо поздоровалась, и присела на диван. Рядом она увидела мальчика и узнала его, это был мальчишка, которого она недавно увидела у театра, он кормил собаку конфетами.

— Привет, — обратилась она к Пете, — любишь собак?

— А откуда вы знаете? — робко спросил мальчик, боясь что у него заберут две конфеты, которые он припас для своего нового друга. Он засунул руку в карман и нащупал конфеты.

— Я видела тебя недавно возле театра, у рекламного столба, ты кормил дворнягу.

— А… это мой друг Бим, — мальчик расслабился и вынул руку из кармана, — а как вы думаете, что они попросят?

— Кто?

— Вивиан и Дзартон. За собаку. Что они попросят за собаку?

Зоя не успела ответить, в комнату вошел молодой парень в очках, он бодро поприветствовал всех, и сев на диван, стал как и все разглядывать комнату. Напротив его сидела рыжеволосая девушка, Филипп сразу узнал ее, он видел однажды у рекламного столба. Остальные люди для него были незнакомы.

В комнату вошла Вивиан.

— Перейдем сразу к делу, — холодно сказала Вивиан, вглядываясь в каждого из присутствующего гостя, — вы пришли сюда за желаниями, которые непременно получите сегодня. Но, для начала, давайте немного познакомимся. Мы знаем кто вы, но вы ничего не знаете о нас. Захотите ли вы иметь с нами дело, после того когда узнаете кто мы такие, решать только вам. Любое ваше решение мы примем безоговорочно.

— И кто же вы? — спросила Лариса.

— Я Солнечный Вестник, один из могущественных волшебников, служащих на стороне светлых сил. Сил добра… Меня зовут Дзартон, — мужчина поклонился гостям и улыбнулся такой улыбкой, которую поистине можно было назвать ангельской.

— Тогда по классике жанра вы, Вивиан служите на стороне зла? — усмехнулась Василиса.

— Вы не ошиблись, юная леди. Я действительно служу силам зла. Ибо являюсь посланницей темноты. Я Лунная Дева, — Вивиан чуть прищурила глаза, и посмотрела на Василису так, что мурашки побежали по коже девушки. После недолгого пронзительного взгляда Вивиан, Василиса опустила глаза в пол, — в вашем мире меня зовут Вивиан.

— Ну, это все сказки…ухмыльнулся Филипп.

— А разве не за этим вы сюда пришли? Не за сказкой? — спросил, все еще улыбаясь Дзартон, — Извечный спор добра и зла привел нас на землю, чтобы понять, чего же вы люди все- таки стоите. Чему вы научились за многие столетия существования на земле. И вот мы здесь, и мы умеем исполнять желания.

Вивиан принесла в комнату маленький бархатный мешочек, и стала не спеша открывать его, распутывая завязки. Из него, как по волшебству стали появляться вещи, несоизмеримые с размером мешочка. Пуанты, ошейник, погремушка, зеркало и книга. Все это лежало на маленьком столике перед гостями.

— Каждый из вас узнал, то, что ему нужно. Но это не бесплатно. Какую цену вы готовы заплатить за осуществление вашей мечты?

— У меня денег нет, — печально сказал Петя.

— А я не о деньгах говорю сейчас. Вот ты, например, Петя, мог бы отдать одну ненужную тебе вещь из твоего дома взамен на собаку?

— Любую, любую? — переспросил мальчик.

— Нет, не любую. Ну, например, музыку?

— Конечно, всегда мечтал избавиться от пианино, буду теперь высыпаться по утрам, — весело сказал мальчик, и взял из рук Вивиан ошейник, — Вы подарите мне собаку?

— Если ты подпишешь договор, то мы подарим тебе собаку.

Вивиан взяла со стола пуанты и подошла к Ларисе.

— Я знаю о чем ты мечтаешь, — она протянула Ларисе пуанты, — Отдай мне свой бизнесс? Зачем он тебе? Ты давно уже пресытилась им, эта работа не приносит тебе удовольствия, — она протянула женщине пуанты.

Лариса взяла их в руки и стала разглядывать. Они были прекрасны. Не успела она опомниться, как Вивиан уже подавала Зое погремушку.

— Ты скоро станешь мамой. Зачем тебе чужой ребенок? Отдай его… — Вивиан пристально смотрела в глаза женщине. Погремушка издала мелодичный звук, Зоя прижала ее к груди, и ее глаза ее наполнились слезами.

— У меня будет ребенок? — не веря в то, что с ней происходит, спросила она.

— Будет. Если ты отдашь приемного сына. Ты ведь все равно не любишь его, не так ли? — Вивиан уже отвернулась от Зои, и взяла со стола зеркало.

— Хочешь быть самой красивой? Хочешь, чтобы тебя любили и поклонялись тебе? — обратилась она к Василисе, — отдай мне свой ужин? — Василиса непонимающе пожала плечами, и взяла в руки зеркало. Она заглянула в него, и увидела в нем свое отражение. Все те же рыжие косички, вздернутый нос, усыпанный веснушками, и никакого волшебства. Она хихикнула.

— Ты мне нравишься больше остальных, — Вивиан с обожанием уже смотрела на Филиппа, — столько в тебе пороков… Мы чем то похожи с тобой, не находишь? — Филипп отстранился от женщины, но взял в руки книгу, которую она ему протягивала, — возьми, она пустая, впиши сюда свое имя…Но взамен я заберу одного из твоих друзей…

Филипп пролистал книгу. Страницы ее были пусты.

— Я вижу, никто не возражает? Дзартон, договор!

Все происходило так стремительно, что гости не успели опомниться, как Дзартон извлек из стола лист бумаги, раздал гостям ручки.

— Договор один на всех, подписывают его либо все, либо никто. И расторгнуть договор могут тоже только все. Срок действия договора один календарный год, если до наступления полуночи 25 мая следующего года договор не расторгается пятерыми его участниками, то обратной силы договор не имеет. На все про все один календарный год. Вы можете пользоваться вашими желаниями по своему усмотрению, в любое время, в любом месте.

Каждый из гостей задумался. А что собственно они теряют?

Лариса очень много работала. Работа адвокатом приносила ей деньги и положение в обществе, но давно уже не доставляла удовольствие. Рутина поглотила ее целиком. Что стоит ее бизнес по сравнению с тем, что она сможет выйти на сцену большого театра в образе Жизель или Авроры. Ей будут поклоняться миллионы, о ней напишут в газетах, она будет блистать на самых знаменитых подмостках мира, ей будут рукоплескать самые известные и знаменитые люди. Для неё будут ставить спектакли, и приглашать на главные роли. От этой мысли ее сердце забилось чаще, кровь залила щеки, и Лариса легким движением руки подписала договор.

Петя вообще ничего не понимал из того, что было написано в договоре, мысль о том, что скоро у него будет собака, настолько его взбудоражила, что он просто взял ручку аккуратно вывел свою фамилию и уселся на диван доедать конфеты. Еще пару он положил в другой карман. Вдруг его собака будет очень голодная.

Василиса рассудила, что если у нее будет красивая фигура и шикарный гардероб, то она и выглядеть должна соответствующе, и если она откажется от ужина, то это даже к лучшему, она похудеет и станет куда более красивой, чем сейчас. Она сможет надеть самые красивые платья и туфли, а Сережка Петров просто с ума сойдет от ее шикарного вида. Красивая и похудевшая, она разобьет сердца своим однокурсникам, и все девчонки в институте лопнут от зависти глядя на неё. Она будет самая красивая девочка в институте. А ужинать не обязательно, достаточно завтрака и обеда. Василиса поставила подпись в договоре.

А Зоя подумала, что она, наконец-то избавится от нелюбимого Дениски, и родит мужу собственного ребенка, которого они будут любить одинаково, потому что он родной. Это будет сын. Их сын. Он будет обладать крепким и здоровым телом как его отец, красивыми зелеными глазами и очаровательной улыбкой с ямочками на щеках как у Алексея. Внизу живота загорелся маленький огонек и Зоя, одурманенная предвкушением материнства, подписала договор.

Филипп перебирал в голове всех своих друзей, и думал от кого же из них он смог бы отказаться. Поразмыслив он решил, что и друзей то у него нет. Так, пара парней с работы, с которыми он в выходные пил пиво в баре. Надежного и настоящего друга у него не было. Когда то в далеком детстве он дружил с соседским мальчишкой Вовкой. Вовка переехал вместе с родителями в другой город, и вот уже много лет они не общались друг с другом. Филипп красиво и размашисто поставил свою подпись в договоре.

Некого и нечего терять.

Договор был составлен, подписан. Каждый из его участников распахнул двери в новую, и пока еще неизведанную жизнь.

Часть вторая

НОВАЯ ЖИЗНЬ

Лариса — балерина

Выйдя из дома, Лариса еще долго не могла прийти в себя. Пуанты, подаренные Вивиан, она крепко сжимала в руках, длинные атласные ленты развивались на ветру. Она села в автомобиль и долго еще колесила по городу, обдумывая, что же с ней произошло в этот вечер. Включив громче музыку, она гнала по ночному городу, изредка поглядывая на пуанты, лежавшие рядом на переднем сиденье. Конечно, она могла во все это поверить, но она давно уже не маленькая девочка, и понимает, что чудес не бывает. Тем не менее, она оторвала листок с объявлением и пошла в этот дом, словно кто-то толкнул ее на это. Смешанные чувства тревоги и предчувствия новых событий терзали ее душу. Когда Лариса добралась до дома, было уже далеко за полночь. Уставшая, она приняла горячий душ. В мягком теплом халате она прилегла на кровать, и в считанные минуты, провалилась в сон.

Когда наступило утро, Лариса еще долго лежала в постели. Сегодня у нее был выходной, и она могла позволить себе понежиться. Когда она открыла глаза, первое что она увидела, были пуанты. Они лежали в кресле напротив. Белый атлас переливался от попадавших на них первых лучей солнца, а длинные ленты небрежно сползали с кресла, и лежали на полу. Нехотя выбравшись из теплой постели, Лариса встала и взяла пуанты. Она любовалась ими, гладила их и перебирала пальцами, изучая каждый миллиметр этого чудесного творения. «Какая же я глупая, поверила в сказки». Она усмехнулась, и положила пуанты обратно в кресло.

Приняв душ, и выпив утренний кофе, Лариса взялась разбирать корреспонденцию, которая залежалась на полке у входной двери. Вот уже несколько дней она не могла добраться до кучи писем, счетов и бумаг, к тому же не далее, как вчера вечером она вытащила из ящика письмо, которое оставила без внимания, пообещав себе прочитать его содержимое вместе с другой корреспонденцией утром.

«Уважаемая Лариса Александровна! Большой театр приглашает Вас принять участие в ежегодном конкурсе артистов балета…» — было написано в письме. Она не могла поверить своим глазам, ее приглашали принять участие в конкурсе. Ниже был написана дата и время проведения конкурса, а также адрес театра и телефон. Она взяла мобильный телефон и набрала номер театра.

— Алло, — услышала она мелодичный женский голос.

— Девушка, здравствуйте, меня зовут Лариса Новикова, я получила письмо из вашего театра с приглашением принять участие в конкурсе артистов балета…

— Минуточку, — ответила девушка, — я сейчас уточню в списках… — после непродолжительной паузы девушка ответила, — да Лариса Александровна, вы действительно есть в списках, ваш номер двенадцать, мы ждем вас завтра в восемь утра. Желаю вам успеха. До свидания.

Как такое может быть? Как она могла быть в списках на участие в конкурсе, если она не подавала никаких заявок? Да и как она примет участие в конкурсе, если последний раз она надевала пуанты много лет назад? Глаза ее устремились на кресло, на котором лежали подаренные Вивиан пуанты. Лариса выронила мобильный телефон из рук, и медленно подошла к креслу. А может быть это все не выдумано, может быть то, что произошло с ней вчера вечером это правда. И ее мечте суждено исполниться. Она села в кресло, и стала одевать пуанты. Когда ленты были завязаны, она посмотрела на себя в зеркало. Приподнявшись на пальцах ног, Лариса подняла руки вверх над головой, а через мгновение, ее ноги, словно сами собой приподнялись на пальцы. Она сделала пару шагов, и закружилась по комнате, порхая, как бабочка, чувствуя такую легкость, какой не испытывала никогда в жизни. Она кружилась, и вместе с ней кружился весь мир! Это было прекрасно. Задохнувшись от собственных эмоций, она упала на кровать, и так лежала некоторое время, не веря в то, что с ней происходило.

Весь день Лариса провела в думах. Она одевала и снимала пуанты, все еще не веря в их волшебную силу. Несколько раз она перечитывала письмо из театра. И совершенно не знала, как же ей поступить. С одной стороны, она приближалась к своей мечте, а с другой стороны слишком просто и легко было это достижение. Включив компьютер, она зашла на сайт театра, и стала изучать его содержимое. Она прочитала, что в конкурсе принимают участие двадцать девушек. Девушка, которая победит в конкурсе, исполнит партию Жизель в новой постановке балета. Изучив порядок и условия конкурса, Лариса твердо решила участвовать в нем. Она никогда не отличалась робостью и стеснением, и поэтому сейчас в этой странной ситуации она подумала о том, что стоит воспользоваться случаем и попробовать себя. Второго шанса у нее, скорей всего не будет.

Утром в холле театра ее встретила молодая приветливая девушка. Девушка сверила со списком ее имя и фамилию, и выдала Ларисе наклейку с надписью «12» (это был ее номер для участия в конкурсе). Она проводила Ларису в раздевалку, где девушки готовились к конкурсу. Кто-то переодевался, кто-то делал разминку. В раздевалке было шумно и душно. Ларису смутило то, что все девушки без исключения были моложе Ларисы, и это сразу же бросалось в глаза. Она скромно стояла у двери, и совершенно не знала, что ей делать, и как себя вести.

— Двенадцатая! — услышала она женский голос. — Двенадцатая! Чего стоишь в дверях? Проходи сюда!

Маленькая полная женщина, с проседью в волосах, смотрела на Ларису из другого конца комнаты, в руках она держала вешалки с какой-то одеждой.

— Не слышишь, что ли, двенадцатая! — еще раз прокричала женщина.

Лариса пресекла комнату и подошла к женщине.

— Двенадцатая? — она посмотрела на наклейку с цифрами в руках у Ларисы, — Ты чего не откликаешься? Я зову тебя, зову… Вот держи.

Женщина сунула Ларисе в руки какой-то сверток.

— Переодевайся, и иди в-о-о-н туда, — женщина показала на белую дверь, — найдешь одиннадцатую и жди…

Когда Лариса развернула сверток, то из него выпало белое балетное платье. Она отошла в сторону и немного стесняясь, стала переодеваться, после чего, она достала из сумки пуанты и одела их тоже. Краем глаза она посматривала на девушек, которые занимались переодеванием, разминкой или просо болтали друг с другом. Никто внимания на нее не обращал. Лариса подошла к большому зеркалу на стене, и стала разглядывать себя.

— Вы очень красивы, — услышала она за спиной, — вам идет это платье… Только волосы нужно убрать, вот так, — одна из девушек закрутила ее волосы высоко на голове, и вытащив из своей головы заколку, закрепила ей прическу Ларисы, — на удачу, — сказала она улыбаясь.

— Спасибо, — смущаясь, ответила Лариса, поправляя волосы.

— Я Кира, — представилась девушка.

— Лариса, — она протянула девушке руку.

— Вы не бойтесь, у вас все получится. Вы такая красавица! — восхищалась ею девушка. — У вас двенадцатый номер? — она посмотрела на табличку, которая лежала в ногах у Ларисы.

— Да…

— А у меня тринадцатый. Чертова дюжина…,-девушка заулыбалась, — только я в приметы не верю. Я счастливая. Пойдемте, скоро нас будут объявлять, — девушка протянула Ларисе руку, и Лариса последовала за новой знакомой…

Когда Ларису объявили, она быстрыми шагами вышла на сцену. Волнение захлестнуло ее целиком, кровь прилила к лицу, ей вдруг стало безумно страшно. Но заиграла музыка и она, оттолкнувшись от пола, взлетела, словно птица… Волшебные пуанты сделали свое дело. Откуда она знала все эти движения, как и почему у нее это получалось, Лариса не понимала. Она просто танцевала. Зрители были в восторге, зал аплодировал ей стоя. В состоянии легкого опьянения от успеха, она вернулась в раздевалку, те девушки, которые видели ее выступление, с удивлением смотрели на нее, они стали поздравлять ее, пожимать ей руку. Другие, кому предстояло еще выступить, стояли в сторонке и с завистью смотрели на Ларису. В раздевалке она увидела недавнюю знакомую Киру, и улыбнулась ей, на что девушка помахала ей рукой. Лариса подошла к девушке и протянула ей заколку.

— Спасибо, она мне очень помогла, — сказала она девушке.

— Оставьте себе, на память… — улыбнулась Кира, — мне подарила ее моя сестра, когда я поступала в балетную школу, она сказала, что это принесет мне удачу. И вот я здесь, на конкурсе, о котором мечтала всю свою жизнь. Я непременно буду играть Жизель, вот увидите…

— Не торопись детка, — услышали они за спиной, — еще целых два конкурсных дня. Никто не знает, кого выберет жюри. Может быть, это буду я, — кареглазая девушка надевала пуанты и улыбалась.

— Или я, — подхватила разговор, девушка, любующаяся на себя в зеркало. Она поднялась на цыпочки и сделала вокруг себя поворот.

Девушки весело засмеялись и пожелали друг другу удачи. Удачи, на которую рассчитывали все без исключения, но которая ждала только одну из них. Вне себя от счастья, Лариса сползла по стене, и прислонившись к ней спиной долго еще так сидела, обдумывая произошедшее с ней. Постепенно девушки стали расходиться, раздевалка опустела. Осталась только Лариса и еще две девушки, которые бесконечно болтали.

— Как ты думаешь, — услышала она разговор, — Кира победит?

— Конечно. А кто же, как не Кира? Она самая способная среди нас.

— А Лариса?

— Я тебя умоляю, она ни за что не победит. Она такая старая. Ей лет тридцать, не меньше.

— А кто она? Откуда? Как она, вообще, попала на конкурс?

— Никто не знает кто она такая. Наверное чья-нибудь протеже… Но, ей ни за что не победить. Победит Кира, вот увидишь.

Девушки переоделись и вышли из раздевалки. Лариса еще долго так сидела, согнув ноги и обняв их руками, и не верила своему счастью. И что бы ни говорили вокруг, победителем станет она. В эти минуты ей захотелось поделиться с кем-нибудь своим счастьем, но подруг у нее не было, с матерью она не особенно делилась, поэтому пришлось радоваться в одиночестве, и, переодевшись, Лариса отправилась домой, праздновать свою маленькую победу.

Когда она приехала домой, одинокая квартира распахнула свои объятья, и Лариса, налив бокал красного сухого вина, села в удобное мягкое кресло. Сделав пару глотков, она провалилась в сладкий сон, и проспала так до самого утра. А когда проснулась, то сразу же отправилась к мастеру шить новое балетное платье на финал конкурса.

И вот настал тот самый день, когда должна была решиться ее судьба. Когда она вошла в раздевалку, то увидела Киру, девушка готовилась к выступлению. Она была одета в белую балетную пачку, высоко уложенные волосы открывали ее хорошенькое личико. Кира была юной и прекрасной, Ларисе даже на мгновение показалось, как же она не молода, по сравнению с этой девушкой. Но переодевшись, она взглянула на себя в зеркало, и осталась довольна. Лучшие мастера поработали над ее балетным платьем, украсив его различными стразами и лентами, и оно очень подходило к ее лицу и прическе, которую с утра сделали Ларисе в салоне красоты, голову обхватывал веночек из маленьких цветов, а легкий макияж подчеркивал ее изумрудные глаза. Вдоволь налюбовавшись на себя, Лариса поприветствовала девушку, и поспешила на сцену. Она выступала первой. Зал встретил ее бурными аплодисментами, она уже была узнаваема, ее движения были ни на кого не похожи, она порхала по сцене, удивляя зрителей легкостью движений, демонстрируя свои возможности, которых не было ни у одной балерины. Когда выступление закончилось, ее еще долго не отпускали со сцены, теперь она уже точно знала, что победит. И когда всех девушек пригласили на сцену для объявления победителя, она была уверенна в своей победе как никогда, и держала себя спокойно.

Сцену пересек ведущий, и приготовился к оглашению результата. В зале повисла такая тишина, что Лариса слышала стук собственного сердца.

— И победителем нашего конкурса становится… — ведущий сделал паузу, — Лариса Новикова! — громко объявил он.

Зал взорвался овациями. Лариса глубоко вдохнула. Ведущий подал Ларисе контракт, она, дрожащей рукой, не глядя, подписала его. Это был контракт на роль в новом спектакле «Жизель». Спектакле ее мечты.

У нее началась новая жизнь. И на следующее утро глянцевые журналы запестрили ее фотографиями, желтые газеты историями ее жизни.

— Как вы добились такого успеха? — спросил ее журналист одного из самых читаемых журналов о мире искусства и культуры.

— Просто у меня хорошие ангелы-хранители, — ответила Лариса.

В следующем выпуске журнала ее фото красовалось на обложке. В журнале она давала интервью о том, какую еду она предпочитает, какой ей нравится цвет, о ее любимых цветах, времени года, музыке, книгах и кино. Тайну же своего успеха в балете она тщательно маскировала под фразой об ангелах-хранителях, которая нравилась всем без исключения. Тайна, которой она окутывала себя, так полюбилась ее поклонникам, что вскоре они перестали задавать этот вопрос. Многие пытливые журналисты пытались просочиться за кулисы ее личной жизни, но не находили нужного материала для статей. Не находили, потому что его не было. Они расспрашивали ее соседей, родственников, коллег по адвокатской конторе, но никто не мог дать им исчерпывающей информации. Никто не понимал, как преуспевающий адвокат смог завоевать сердца миллионов, каждый вечер, выходя на сцену в балетной пачке. Как она попала на сцену, оставалось для всех загадкой, и эту загадку непременно хотелось разгадать. Мир же театра принял Ларису в свои объятья. Она начала работу над постановкой Жизели.

Петя — владелец собаки

По дороге домой за Петей увязался бездомный пес. Это был Бим, дворовый пес, которого иногда Петя прикармливал. Пес, издалека завидев мальчика, с визгом помчался к нему навстречу, и, встав на задние лапы, стал облизывать лицо мальчика. Петя нашарил в кармане несколько конфет, которые он взял в Доме, и покормил ими собаку. Из кармана выпал ошейник, и Петя решил примерить его на Бима. Бим покорно вытянул шею, и дал одеть ошейник на себя. Ошейник был красивый, кожаный с большим красным камнем посередине. Когда свет луны и фонарей попадал на него, камень начинал переливаться всеми своими гранями и призывно манить к себе рубиновым цветом.

— Это подарок тебе, — сказал Петя, потрепав пса за морду, — нравится?

Пес с радостью запрыгал и завилял от счастья хвостом.

— Если бы мама разрешила, я взял бы тебя к себе. Но мне нельзя. Извини друг…

Петя поспешил домой. Но пес не отставал, он то забегал вперед, и не давал мальчику прохода, то отставал и скулил ему вслед.

— Хочешь проводить меня до дома? Ну, пойдем дворняга, проводи меня.

Из двора выскочили три подростка, они явно были навеселе, громко разговаривали и смеялись. Увидев, как пес плетется за мальчиком она стали задираться, дразнить собаку, кидать в нее палками. Пес стал скулить и прижиматься к земле.

— Эй, вы! — закричал Петя, — оставьте пса в покое, он не сделал вам ничего плохого!

— А это кто у нас такой смелый? — самый рослый из подростков подошел к Пете, и сняв с него кепку, бросил ее на землю.

— Что вам нужно от меня? — голос мальчика дрожал, ему было страшно, — отпустите нас…

Пес зарычал, и подбежав к Пете, схватил кепку зубами. Подростки стали забирать кепку, но пес намертво вцепился в нее, и не разжимал челюсти. Он злился, рычал, но не отпускал кепку своего друга.

— О, смотрите, — сказал светловолосый подросток, — какой у него ошейник. Настоящая кожа! Смотрите, красивый! С камнем! Надо снять его. Димка, держи его, держи!

Один из подростков набросился на пса, и стал расстегивать непослушный замок ошейника, но замок не поддавался, и кажется, намертво был застегнут на собаке. Между подростком и собакой завязалась драка. Они упали на землю, и стали барахтаться на тротуаре. Пес, по-прежнему, не отпускал кепку, крепко сжав челюсти, поэтому в ход пускал только лапы.

— Держи его! Держи! — кричал парень приятелю, пытаясь снять с собаки ошейник, но ошейник не поддавался.

Петя и рослый парень в оцепенении наблюдали за разыгравшейся на их глазах дракой. Рослый не давал Пете приблизиться к собаке и крепко держал его за воротник. Петя отчаянно пытался вырваться, но болтался в руках рослого парня словно щенок, слишком несоизмеримы были силы. Парень подзадоривал друзей, и все время кричал, сжимая кулаки, но не решался ввязаться в драку.

— Ну же! Ну! Давайте! Димка заходи сзади! Славка дергай сильнее!

Потом, один из парней сняв с себя ремень, накинул его на шею псу, и таща его за собой, привязал к железному забору.

— Вот теперь ты никуда не денешься, — парень затянул ремень на шее у пса так, что ему едва хватало воздуха. Пес стал задыхаться, кряхтеть, и когда он повалился на землю, парень уселся на него сверху и, наконец так, справившись с замком ошейника, расстегнул его.

— Получилось! — он встал, и протянул добычу своему приятелю, — смотри какой камень, наверняка, это очень дорогой ошейник. Можно получить за него хорошие деньги.

Петя, набравшись смелости, со всей силы, пнул рослого парня по колену. Парень, ударившись о кирпичную стену, упал на тротуар, и схватившись за ногу закричал:

— О-ё-ей! Больно!

Петя схватил лежавшую под ногами палку и помчавшись вперед, с громким «А-а-а-а-а!» накинулся на подростков. Они со всех ног принялись удирать, бросив друга на тротуаре. Бим, разжав челюсти, отпустил кепку, и носом стал пододвигать ее к ногам Пети. Петя, поднял истрепанную кепку, и покрутив ее в руках бросил в урну.

— Спасибо, дружище. Теперь она ни на что не годится, порвалась. — сказал он, — Только вот ошейник жалко. Это был подарок, — Петя снял ремень с шеи бедного пса.

Пес как то вдруг встрепенулся, стряхнув с себя остатки мусора и земли, взвизгнул, и помчался за воришками. Рослый парень, окончательно придя в себя, захромал прочь, посылая проклятия в сторону Пети.

— Ну малой, мы еще встретимся, — шипел он, уходя.

Долго еще Петя ждал пса на улице, но пес не возвращался. Он обошел все дворы в округе в поисках четвероногого друга, но пса нигде не было. Петя стал волноваться, что Бим потерялся или, что еще хуже подростки что-то плохое сделали с ним. Озябнув от холода, мальчик медленно побрел домой, огорченный потерей поводка, который подарила ему Вивиан, и пропажей Бима. А еще, нужно было, как то объяснить маме позднее возвращение и потерю кепки. Но когда он пришел домой, мамы еще не было. Засев в интернет, мальчик разместил объявление о пропаже собаки. Может быть, кто-нибудь увидит Бима и позвонит ему. Щелкнул дверной замок, и Петя услышал, как в квартиру вошла мама.

— Петруша! Ты дома? Посмотри, кого я тебе привела.

Петя услышал знакомые поскуливания, и вышел встречать маму. У ее ног сидел Бим. В зубах он держал ошейник.

— Я встретила его на улице, какие-то мальчишки дразнили его. Ты знаешь Петруша, я подумала, что если тебе так хочется пусть он живет с нами. Вы ведь давно дружите? Я вижу, как он каждое утро провожает тебя в школу, — она присела и почесала пса за ушами, — ну что, дворняга, давай ошейник, — она потянула ошейник, но Бим крепко держал его зубами.

Петя подошел к Биму и погладил его по голове, пес покорно склонил голову и положил ошейник на пол.

— Надо же, — удивилась мама, — он тебя слушается, — ну давай веди его скорей в ванную, помоем его, приведем в порядок и пусть он живет с нами.

— Спасибо мама, — Петя бросился на шею маме и крепко обнял её, — ты самая лучшая мама на свете!

Бим весело завизжал, и как будто все понимая, запрыгал по комнате. Искупав пса и высушив, они оборудовали для него место в комнате мальчика. Чистый и накормленный Бим, уснул сладким сном на мягком коврике в углу.

На следующее утро, когда Петя выгуливал Бима, он встретил тех парней, которые накануне забрали ошейник пса, они как то странно попятились назад и стали медленно обходить Петю.

— Бешеный пес, — вырвалось у одного из парней, — он прокусил мне руку, — рука парня была забинтована. Парень выставил ее на обозрение, — держи своего пса при себе, — сквозь зубы процедил он.

Бим залаял, и хотел было кинуться к обидчикам, но Петя одернул пса.

Бим чувствовал себя полноправным хозяином дома. Он перемещался по квартире в любом его направлении. И, когда мальчик уходил в школу, а мама на работу пес делал то, что вздумается. Он привык к простору и свободе, и маленькая квартира была для него просто тюрьмой. Для начала, он подрал на стене кухни обои, затем разбил напольную вазу. А когда мальчик в очередной раз пришел из школы, то обнаружил, что пес погрыз мамины ноты. Как рассказать об этом маме Петя не знал, ведь она очень дорожила нотами, хранила их в обложках. И вечером, когда их дом покидал последний мамин ученик, она бережно складывала их на полку.

Увидев, произошедшее, она огорчилась до слез.

— Эти ноты много лет назад подарил мне мой учитель музыки. Такие теперь не купишь нигде, — она безнадежно пыталась сложить порванные тетради, — это было так дорого для меня.

Бим, как будто все понимал, он тихо лежал в сторонке, и смотрел печальными глазами полными раскаяния в сторону мамы. Петя стоял рядом и успокаивал маму.

— Мам, ну прости его, он ведь не специально.

Елена Николаевна махнула рукой, и выбросив в мусор порванные ноты села за пианино. Пальцы взлетели, как птицы, и из под них полилась музыка. Казалось, что мама по-настоящему была счастлива только тогда, когда играла. Музыка была смыслом ее жизни. Великого музыканта из нее, конечно, не получилось, она жила тем, что имела, и взлететь выше не стремилась. Она любила музыку и своего сына Петрушу. Муж ушел из семьи, к другой женщина два года назад, но она в тайне надеялась, что он одумается и вернется. Время шло, он не возвращался. Учительской зарплаты едва хватало на жизнь. По вечерам Елена Николаевна дополнительно занималась с учениками, все меньше уделяя внимание сыну. А еще она чувствовала постоянную вину перед сыном, за уход отца, за развод и за что и она не может объяснить ему всего, что произошло в их доме. Именно поэтому она согласилась на уговоры Петруши взять в дом собаку.

Василиса — королева красоты

Когда Василиса вернулась домой, семья уже была в сборе. Ждали только ее.

— Ну, где же ты ходишь Василиса? — бабушка, шаркая ногами, поспешила открыть дверь, — ужин на столе, мы ждем тебя…

— В университете задержалась… — виновато ответила Василиса, снимая плащ в прихожей.

— Мой руки, все уже за столом, — торопила ее бабушка, — мама испекла пирог.

Ах, как она любили эти уютные семейные вечера! Только в родительском доме Василисе было хорошо и спокойно. Она чувствовала себя любимой, и любила всех членов семьи без исключения. Мама испекла пирог с вишней, и они долго пили чай и болтали обо всем, что произошло за день. Мальчишки баловались за столом, папа строго их одергивал, а мама как всегда старалась накормить всех до отвала. Когда с ужином было покончено, бабушка и мама засуетились за уборкой стола, и приготовлением ко сну, а Василиса и папа еще долго сидели на кухне, и разговаривали. Василисе хотелось рассказать о том, что произошло с ней за этот вечер.

— Пап, — спросила она, набравшись смелости, — а у тебя есть мечта?

— Конечно дочка, у любого человека есть мечта, — отец в задумчивости закурил сигарету, — а как же без мечты…

— А о чем ты мечтаешь?

— О море…,-глаза отца мечтательно устремились вдаль, — я вот думаю, что когда-нибудь мы соберемся все, и поедем на море. Будем лежать с тобой на теплом песке, и смотреть на волны… Я был на море в детстве. Мы с мамой — бабушкой твоей, ездили однажды. Я до сих пор во сне вижу этот пляж, и даже чувствую запах моря…,-отец тяжело вздохнул, — ничего Василисушка, мы когда-нибудь разбогатеем, возьмем билеты на поезд, и будем ехать к морю покачиваясь в вагоне… А, чего ты спрашиваешь?

— Да, просто так… — Василиса не осмеливалась начать разговор, — пап, а почему я такая некрасивая?

— Некрасивая? — отец удивленно посмотрел на дочку, — да ты что, Василисушка, ты у нас самая красивая. Так на бабушку похожа… Посмотри только на свои косы. Таких ни у кого нет.

— Это кто тут у нас некрасивая? — вмешалась в разговор бабушка, — ну-ка, посмотри на меня! Смотри, какая у меня фигура! — бабушка поставила руки на талию, — а мне между прочим уже 75! А волосы… нет, ты посмотри на мои волосы — чистый шелк. Ах, какая я была в молодости красавица! О, столько мужчин было у моих ног…

Они еще долго сидели на кухне, и бабушка рассказывала удивительные истории своей молодости, о том, как мужчины ухаживали за ней, признавались ей в любви и совершали из-за нее безумные поступки. Как заваливали цветами и подарками. А она выбрала дедушку, скромного молчаливого юношу из простой рабочей семьи. Так и прожили они душу в душу всю жизнь, любили друг друга и уважали. Василиса взяла бабушкины рыжие волосы, а вот характер ей достался от деда. Такой же стеснительный и скромный как Василиса был дед Василий.

Уснула Василиса уже за полночь, и когда наступило утро, ей еще долго не хотелось вылезать из теплой постели. Первые утренние лучи стали пробиваться в комнату и ослеплять ее и без того сонные глаза. Она медленно вылезла из- под одеяла и решила задернуть шторы, в надежде еще немного понежиться в постели. Потянувшись, она случайно задела сумку, лежащую на краю стола, из которой выпало зеркало, подаренное Вивиан, и со звуком ударилось об пол. Солнечные лучи отразились на зеркальной поверхности, и ослепили Василису. Она наклонилась, подняла зеркало и посмотрела в него. Очаровательная красавица смотрела на нее своими бездонными глазами. Девушка была похожа на Василису, но это была не она. Василиса положила зеркало под подушку и направилась в ванную комнату, в надежде увидеть в большом зеркале, висящем на стене свое отражение. Но и в том зеркале на нее смотрела все та же рыжеволосая красавица. «Боже мой, — подумала она, — это сработало. Я стала красивой. Значит, все это правда? Вивиан, Дзартон, Дом исполнения желаний…» Она боялась выйти и показаться в таком виде своей семье. Василиса тихонько приоткрыла дверь, и с надеждой быть незамеченной, поспешила в свою комнату. Все еще спали, и Василиса забеспокоилась о том, чтобы никто из домочадцев не увидел ее. Как же она сможет объяснить им, что стало с ней за ночь, и откуда такие перемены в ее внешности. Она стала быстро одеваться, натянув свитер и джинсы, она бросила зеркало в сумку, и поспешила в институт. Василиса шла, и замечала на себе взгляды, проходивших мимо людей. Мужчины с восторгом смотрели ей вслед, женщины с завистью оборачивались. Она чувствовала себя неуютно в этой красоте, ведь ни нее никто и никогда не обращал столько внимания. Она медленно брела по улице, никуда не торопясь, ведь она вышла из дома намного раньше, чем начинались лекции в университете.

Когда она пришла в университет ее однокурсники буквально расступились перед ней. Она видела, как девчонки смотрели на нее и перешептывались, явно обсуждая ее вид. Первая подошла к ней Лера Кузнецова, самая активная девушка их курса.

— В- ау! Какие перемены! Что ты сделала с собой? Тебя вовсе не узнать. Побывала в салоне красоты?

— Типа того, — сказала, стесняясь, Василиса.

— Откуда у тебя такие деньги? — не успокаивалась Лера.

— Получила наследство… — съязвила Василиса.

— Я бы на твоем месте прикупила одежду. С такой внешностью нужно соответствующе одеваться. Хочешь, я тебе помогу? Приходи в мой магазин после лекций, подберем тебе что-нибудь, — любопытную девушку заинтересовала та перемена, которая произошла в Василисе. Тем более что речь шла о каком-то наследстве. А отношения с деньгами у Леры были особенными. Она была дочкой одного известного бизнесмена, который баловал свою единственную дочь, и не отказывал ни в чем. В свои двадцать лет она имела хорошую машину, квартиру в центре города, и собственный магазин модной женской одежды.

— Спасибо, — еще больше засмущалась Василиса, — у меня все есть, просто я не успела переодеться.

Она все искала глазами Сережку Петрова, но парень стоял в стороне, и кажется, совсем не замечал Василису. От Леры не ускользнул взгляд Василисы, направленный на Сергея.

— Хочешь, я тебя с ним познакомлю? — бодро спросила она.

— Нет, что ты, не надо… — засмущалась Василиса.

Но смелая и решительная Лера уже направлялась к парням. И через минуту Сережка Петров во всей красе стоял перед Василисой. Он улыбался своей широкой улыбкой, поправляя рукой сползшую на глаза челку.

— Привет, — парень протянул ей руку, — хорошо выглядишь, но с косичками ты мне нравилась больше.

У Василисы застучало в висках. Она ему нравилась… Неужели он помнит ее тоненькие рыжие косички… Она, смущаясь, пожала плечами, не зная, что ответить.

— Ты придешь на весенний бал?

— Не знаю… Если честно, я даже не думала об этом, — ее сердце билось так громко, что она начала бояться, что этот бешеный стук услышат все вокруг. Она тонула в его глазах, и не понимала, как нужно себя вести, что говорить и делать. Василиса умоляюще посмотрела на Леру.

— Мы обязательно придем, — вмешалась Лера, и потянула Василису за руку, — пойдем, опоздаем на пару…

— А когда будет этот бал? — спросила Василиса Леру.

— Завтра. Я надеюсь, ты придешь? Ну, только оденься приличнее, с такой красотой нельзя носить джинсы, да к тому же такие потрепанные. Давай после лекций поедем к тебе, покажешь мне свои наряды… — Лера болтала без остановки.

— Хорошо, — тихо ответила Василиса.

Весь день Лера не отставала от Василисы, она ходила с ней повсюду, Василиса не могла отделаться от навязчивой девушки ни на минуту. Она не могла привести девушку в свой дом, ведь Лера хотела посмотреть одежду Василисы и подобрать платье на бал, которого у нее и не было никогда. С трудом отделавшись от новой подруги, и сославшись на головную боль, Василиса поспешила уйти из университета.

По дороге домой она все-таки решила пройтись по магазинам и присмотреть какое-нибудь недорогое платье, она очень надеялась, что родители смогли бы выделить ей небольшую сумму денег на его покупку. Уж очень хотелось Василисе побывать на балу, и потанцевать с Сережкой Петровым. Когда она увидела манящую вывеску магазина женской одежды «Орхидея», то не смогла пройти мимо. Она вошла в магазин, две молодые скучающие продавщицы, пораженные красотой Василисы, оживились. Они наперебой стали предлагать девушке красивые наряды. Василиса примеряла одно платье за другим, и любовалась собой в зеркало. Когда она надела зелёное платье с тоненькими лямочками, продавщицы ахнули от восторга. Платье было шикарным. Длинное в пол, с глубоким декольте оно мягкими складками струилось по телу девушки. Женщины смотрели на Василису с восхищением, они бесконечно ахали, и поправляли то выбившуюся прядь ее волос, то складку на платье.

— Вам очень идет, — сказала одна из продавщиц, — купите это платье.

— Извините, но это очень дорого для меня, — Василиса крутила в руках бирку с ценой, таких денег у ее семьи не было никогда, — я не могу это купить.

В магазин вошла модно одетая женщина, которая сразу же устремила свой взгляд на Василису. Она оценивающе оглядела девушку с головы до ног и подошла к ней поближе.

— Меня зовут Марта, — она протянула руку, — Я хозяйка этого магазина. Вам так идет это платье, — сказала она, оглядывая девушку с головы до ног, — я восхищена.

— Если бы я могла его купить…,-мечтательно сказала Василиса, не отводя взгляда от своего отражения в зеркале, — завтра я иду на бал, и мне совершенно нечего надеть.

— Возьмите его, — сказала Марта, — Сейчас мы подберем вам туфли и сумочку. Вы будете самой красивой девушкой на балу.

— Но у меня нет таких денег, — Василиса робко смотрела в пол.

— А знаете, что? Нам нужна такая красивая девушка как вы. Я готова предложить вам работу. Один раз в неделю мы проводим презентацию новой коллекции одежды в нашем магазине, вы будете нашей моделью. Оплата будет достойная, не сомневайтесь. А платье вы можете взять. Считайте, что это ваш аванс. Вы согласны?

Василиса закивала головой, не веря своему счастью.

— Да. Я согласна.

— Ну, вот и хорошо. Пойдемте, я познакомлю вас с нашим магазином. Составим договор, и… добро пожаловать к нам на работу.

Когда с документами было покончено, Марта пригласила фотографа, он сделал несколько снимков Василисы в различных нарядах, после чего Марта протянула ей конверт с деньгами. Василиса вопросительно посмотрела на Марту.

— Берите, не стесняйтесь. Вы это заработали. Это за фотосессию. Завтра ваши фото будут украшать витрины нашего магазина. Теперь мы будем встречаться с вами два раза в неделю. В субботу примерка и фотосессия, в воскресенье демонстрация одежды.

Довольная и счастливая она вышла из магазина, в руках она несла коробку с платьем, крышку которой она все время приподнимала и любовалась его красотой. В один день в ее жизни произошло столько событий, она познакомилась с Сережкой Петровым, ее взяли на работу, у нее есть деньги и прекрасное платье, в котором она завтра пойдет на бал. Но для начала нужно было объяснить перемену во внешности своим родным. А как это сделать Василиса не знала. Собрав волосы в хвост, она посмотрела на себя в зеркало. Ничего не изменилось. Ее открытое от волос лицо было еще прекрасней. Она решила, что придет домой и расскажет всю правду, а там будь что будет.

Конечно, она не смогла рассказать все, что с ней произошло. Она лишь рассказала о магазине и о Марте, которая пригласила ее на работу в качестве модели.

— А изменения во внешности это что, тоже часть работы? — строго спросил ее отец.

— Ну что ты нападаешь на девочку, ей просто сделали хороший макияж и уложили волосы, — заступалась мама, радуясь тому, что Василису пригласили на работу в такой модный магазин. Теперь они смогут рассчитаться с долгами, и им станет легче жить.

— А что я? Я ничего. Просто жаль, что пропали веснушки, и маленькие косички, которые я так люблю, — грустно ответил отец.

— Ты очень изменилась девочка. Если это нужно для твоей новой работы, то ничего ведь страшного, правда? Только помни об одном, что бы ни произошло в твоей жизни, никогда не теряй себя. Будь всегда доброй и честной, такой, какой ты была до сих пор. А мы, твоя семья всегда поддержим тебя. Мы любим тебя, знай об этом, — бабушка обняла ее теплыми руками.

— Спасибо бабуля, — Василиса обняла бабушку в ответ, — завтра я иду на бал. Я буду танцевать с самым красивым парнем курса, это он пригласил меня.

— Если он пригласил тебя на бал, значит, ты ему нравишься. Волноваться не о чем. Иди и наслаждайся. Первое свидание одно из самых главных событий в жизни.

Василиса не спала всю ночь, все крутилась в постели, и представляла, как они Сережкой будут танцевать на балу. Весь день она нервничала, и не могла дождаться вечера, когда она сможет пойти на бал.

А вечером, проходя мимо магазина «Орхидея», она увидела, что его витрины украшены ее фотографиями в полный рост. Вот она в коротком платье цвета морской волны и маленькой шляпке. А на следующем фото она красовалась в длинном шелковом платье с меховой накидкой. Еще, была фотография в бежевом платье с маленькими жемчужными бусами и в зеленом платье на тонких бретельках, в котором она сейчас шла по городу, и на нее с восторгом смотрели, мимо проходящие люди. Василиса разглядывала витрины магазина, и вокруг нее стали собираться люди. Они восторгались ей, делали комплименты. Но мысли Василисы были не здесь. Сейчас, как никогда раньше, она представила, как они с Сережкой Петровым будут танцевать на балу.

Когда она пришла в университет, Сергей уже ждал ее у входа. Он был в строгом черном костюме, на шее была одета маленькая бабочка. Внешний вид его был безупречен.

— Потанцуешь со мной? — спросил парень, чуть прищурив глаза.

— Да…

Василиса взяла Сергея под руку, и они вошли в зал. Весь вечер они танцевали, и он не отпускал из своей руки свою руку. Когда он провожал ее домой, она специально пошла мимо «Орхидеи», чтоб Сережка увидел ее фото на витрине всем известного магазина.

— На самом деле, это все не важно…,-как то грустно сказал он, разглядывая витрины, а потом заглянул в ее глаза, и поцеловал тем поцелуем, который оставляет после себя привкус любви. Это был первый поцелуй в ее жизни.

Зоя — мама

Когда Зоя пришла домой, Алексей встретил ее во дворе. Он весь вечер волновался отсутствием жены, нервно блуждая по всему периметру большого двора.

— Зайка, ну где же ты ходишь, я уже не знаю, что и думать. Ночь на дворе, — он кинулся к жене, — телефон, почему отключен?

Зоя растерянно вынула из сумки телефон.

— Ой, батарейка села, я и не заметила. Ты не беспокойся Алешенька, все в порядке. В парке гуляла…

— Легко тебе говорить, «не беспокойся», я уже не знал, что и думать, — Алексей целовал руки любимой жены, — пойдем в дом, пропажа моя…

Они пили чай и Алексей рассказывал о прошедшем дне, Зоя же слушала мужа, кивая головой, не принимая особого участия в обсуждении. Мысли ее были заняты пережитым вечером, но она не решалась рассказать Алексею то, что с ней произошло. Она и сама была не очень-то уверена в правдивости случившегося, к тому же с ней иногда случались нервные срывы на почве отсутствия детей, что очень болезненно воспринимал Алексей. И заводить заново подобные разговоры ей не хотелось, чтобы не огорчать мужа. Допив чай, они стали готовиться ко сну. Когда Алексей заснул, Зоя вынула из сумки погремушку, подаренную Вивиан, и положила ее на прикроватную тумбочку. Сон не шел, и она под тихие посапывания мужа, все думала и думала, о ребенке, о погремушке, об этом странном доме, в котором она побывала, и людях, с которыми она едва успела познакомиться. Где-то, в глубине души, ей очень хотелось, чтоб все это было правдой. А вдруг, она проснется утром и обнаружит, что в ней зародилась маленькая новая жизнь? Мысли все витали в ее голове, и ночные тени вводили Зою в странное состояние мечты, покоя и сна. А ночью, едва заснув, она проснулась от легкого ощущения тошноты. Всю ночь она прокрутилась в постели, не сомкнув глаз, а утром, когда она провожала Алексея на работу, ей стало совсем плохо, и стошнило.

— Зайка, тебе непременно нужно обратиться к врачу. Я позвоню Ирине Петровне, она посмотрит тебя и возьмет необходимые анализы.

— Что ты Алешенька, не нужно. Наверное, что-то не то вчера съела…

Но Алексей уже набирал номер телефона их лечащего врача. Договорившись с врачом о визите, Алексей уложил жену в постель, и, укрыв мягким пледом, собрал Дениску в детский сад и поспешил на работу. Зоя осталась дожидаться врача, глаза ее бесконечно блуждали по комнате и следили за солнечным зайчиком, бегающим по стенам, появившимся неизвестно откуда. Лишь несколько мгновений спустя Зоя обнаружила источник возникновения зайчика. Солнечный луч падал на погремушку, лежавшую на прикроватной тумбочке. Зоя села, взяла погремушку в руки, та отозвалась веселым мелодичным звуком. «Я беременна», — подумала она, и выронила погремушку из рук. Она пошла в ванную, нашла в аптечке тест на беременность и через несколько минут, вышла держа в руках тест с двумя полосками. Ее сердце стучало от переполнявшего чувства радости и счастья, и она представляла себе, как она расскажет эту новость Алексею. Как он обрадуется, и, взяв ее в охапку своими крепкими руками, закружит по комнате. Ирина Петровна, лечащий врач их семьи подтвердила беременность Зои, взяв необходимые анализы. И Зоя, с нетерпением стала ждать возвращения мужа. Уж очень хотелось сообщить ему это новость лично, а не по телефону.

Алексей с порога заметит перемену, которая произошла в Зое за истекший день.

— Утром ты была бледная, а сейчас щеки пылают румянцем и глаза блестят. Давай скорей расскажи мне, что произошло с моей Зайкой за сегодняшний день, — Алексей обнимал жену, перебирая пальцами локоны ее волос.

— В это невозможно поверить… — Зоя отстранилась от мужа, и положила руки на живот, — Но я беременна.

— Что? — Алексей, словно не расслышал, то, что сказала Зоя.

— Я беременна. У нас будет ребенок. Я думаю, мальчик….

Но Алексей уже целовал ее теплые руки, а через мгновение закружил по комнате.

Когда он опустил жену на пол, у нее закружилась голова, и она присела на диван. Алексей присел рядом и стал поглаживать живот жены.

— Сын… Сын… — радостно шептал он, целуя Зою, — спасибо родная, наконец так у нас будет сын…Дениска! — Алексей подозвал мальчика к себе, — У тебя скоро будет братик! У нашей мамы в животике живет малыш. Хочешь потрогать?

Мальчика с радостью подбежал к отцу, и протянул ручку к животу Зои, но Зоя, взяв плед, прикрыла живот.

— Еще чего! — возмутилась она, — какой он ему братик?

— Зачем ты так, Зоя… — огорчился Алексей, — мы теперь одна семья, — Он усадил мальчика на колени и прижал к себе. Дениска уткнулся носиком в широкую грудь Алексея, и надув маленькие пухлые губки стал исподлобья поглядывать на Зою.

— Теперь, когда у нас будет свой ребенок, может быть, мы отдадим мальчика обратно? — слова Зои прозвучали как приговор. Алексей едва успел прикрыть уши мальчика своими большими ладонями.

— Зоя! Ты сошла с ума! Как ты можешь говорить такое при ребенке? Он же все понимает? — Алексей отпустил Дениску с колен, — иди малыш в свою комнату, поиграй во что-нибудь. Скоро будем ужинать.

Дениска неохотно оторвался от отца и посеменил в свою комнату.

— Алёшенька… — Зоя прильнула к мужу.

— Нет, Зоя. Дениска останется с нами.

— Я пыталась его полюбить. Но не могу. И сейчас, когда я чувствую, что во мне зародилась новая жизнь, я еще больше понимаю, что Дениска никогда не станет мне родным.

— Мы не можем отдать мальчика обратно. Он будет жить с нами, — твердо ответил Алексей, и, отстранившись от жены, поднялся в комнату Дениски.

Зоя прилегла на подушку и закрыла глаза. Конечно же, Алексей прав, мальчик не игрушка и нельзя вот так просто, отдать его обратно. Тем более что Алексей души не чает в мальчике, да и Дениска так сильно привязан к их семье. Он робкий и послушный и Зоя почти не замечала его присутствия. Днем Алексей увозил мальчика в детский сад, а вечером Дениска тихо играл в своей комнате, не доставляя Зое почти никаких хлопот. Поднявшись через некоторое время, Зоя вошла в комнату мальчика. Алексей и Дениска собирали за столом конструктор. Зоя тихонько присела на краешек стола и, потрепав волосы Дениски, прошептала:

— Алёшенька, ты прости меня, я глупая у тебя, да?

Алексей обнял жену.

— Ничего. Мы справимся, — и, прищурившись, посмотрел на жену, — а праздничный ужин сегодня будет?

— Конечно, — Зоя поцеловала мужа.

Жизнь потекла, сменяя за собой день за днем. Семья жила в ожидании чуда. Все ждали появления малыша. По такому случаю был сделан ремонт, закуплена новая мебель. Коляска, кроватка, множество игрушек, памперсы и прочие необходимые вещи для малыша, все это в новых упаковках аккуратно было сложено в детской. Когда Алексей уходил на работу, Зоя часами рассматривала новые вещи и погремушки, поглаживая свой округлившийся животик.

Ребенок родился к новому году. Маленький недоношенный мальчик несколько дней пролежал в больнице, но благодаря упорству Зои, ее вниманию и заботе вскоре малыша выписали домой.

Он лежал в детской кроватке, такой маленький и беззащитный. Ее сын. Зоя не могла налюбоваться на него. У него были глаза ее мужа и ямочки на щеках, когда он улыбался. У нее началась новая жизнь, сотканная из пеленок распашонок, бутылочек и погремушек, чему она была несказанно рада. Эти нелегкие хлопоты приносили Зое столько радости, что она, позабыв обо всем, занималась только ребенком. Малыш был крепким и здоровым, у него был хороший аппетит и сон. Он не капризничал, не просыпался ночами и не плакал. Это был просто идеальный ребенок. Когда он засыпал, Зоя подолгу сидела и смотрела на него, изучая каждую черточку его лица, каждую складочку его маленького тельца.

— Посмотри, как он похож на тебя, — каждый раз говорила она мужу, на что тот в растерянности пожимал плечами.

— Ты слишком много времени ему уделяешь, нельзя ведь часами вот так вот просиживать возле него, — говорил он ей.

— А как же иначе, ведь он такой маленький и беззащитный, — оборонялась Зоя.

Малыша назвали Артемом. «Тёмочка», — ласково называла его Зоя. Дом заполнился только эти именем. Темочка покушал, Темочка пописал, Темочка улыбнулся, Темочка…Темочка. Он стал для неё светом в окошке. Ей было так уютно в своем материнстве, что она не замечала на жизнь проходившую рядом с ней. Ее день начинался с того момента, когда просыпался Темочка и заканчивался, когда малыш засыпал. И не важно, сколько времени по часам было в данный момент.

Днем, когда солнце ярко и тепло светило она укладывала Темочку в коляску и отправлялась гулять в парк. В парке молодые мамы гуляли со своими детьми, Зоя всегда мечтала оказаться в кругу этих женщин и пощебетать о своем малыше. Женщины обменивались советами по воспитанию детишек, рассказывали интересные и веселые истории, которые происходили с их детьми. Зоя, была радушно принята в этот клуб, и быстро завоевала сердца новых знакомых.

В одну из таких прогулок она увидела мальчика, с которым она встречалась несколько дней назад в Доме, он кидал мяч, за которым весело и бойко бежал пес. Поймав его на лету мяч, пес с радостью нес его хозяину. «У него тоже все получилось», — подумала Зоя.

Озабоченная хлопотами материнства Зоя забыла о существовании в доме еще одного ребенка. Дениска бесконечно крутился под ногами и с интересом заглядывал в кроватку Темочки, рассматривал бутылочки, соски и погремушки малыша. Зою все это очень раздражало, мало того, что этот несносный мальчишка все время крутился у нее под ногами, он еще и пытался дотронуться до малыша.

— Не трогай Темочку своими руками, — ругала она любопытного мальчишку, — еще не хватало, чтоб ты занес какую-нибудь заразу!

— Зачем ты так? — заступался Алексей за мальчика, — ему просто любопытно. Это же его братик.

— Братик? Какой он ему братик? Алексей, опомнись. Этот мальчик всегда будет для нас чужим.

— Зайка, как же так? Ведь мы взяли на себя обязательства по воспитанию Дениски, мы должны заботиться о нем и любить его, — не успокаивался Алексей.

— Теперь, — ответила Зоя, — когда у меня есть свой родной ребенок, я как никто другой понимаю, что полюбить чужого ребенка просто невозможно! Невозможно, понимаешь? У него чужие глаза, чужие ноги, руки, голос. Он весь чужой, каждая его частичка для меня чужая, Алеша…

— Зайка, Зайка, как же ты изменилась. А ведь ты была такой доброй. Я думал, что у нас все получится. Я думал, у нас будет настоящая семья.

Заплакал Темочка, и Зоя, оттолкнув Дениску, взяла малыша на руки.

— Вот моя семья, — сказала она, целуя ребенка.

Филипп — писатель

Выйдя из Дома, Филипп не стал дожидаться автобуса и ловить такси. Вечер был теплым, и он решил прогуляться пешком. В его голове прокручивался прожитый день, и он не совсем понимал, что же в нем было реальностью. Может быть, он снова так замечтался, что все произошедшее с ним ему привиделось, или это очередной сюжет придуманной им истории? Дойдя до парка, он присел на одну из лавочек и в задумчивости стал смотреть на луну, потом вдруг ощутил тяжесть в руке и понял, что держит книгу. Эту книгу ему подарила красивая женщина из Дома. Он положил ее на колени и долго рассматривал, прежде чем раскрыть. Книга имела толстый переплет страниц на четыреста и ярко синюю обложку. Надписей и рисунков на обложке не было. Филипп медленно ощупывал каждый миллиметр книги, крутил ее в руках и разглядывал. Потом, набравшись смелости, он открыл книгу. На первой же странице книги в самом верху стояла надпись «Филипп Крен». И больше ничего. Он захлопнул книгу, снова открыл, пролистал пустые страницы и снова закрыл. Значит, все, что произошло, это было правдой. Ломая голову, как использовать подаренную вещь, Филипп побрел домой. Он не знал, что он должен делать, написать что-то в книгу или может быть, страницы заполнятся, каким-нибудь другим чудеснейшим образом. С этими мыслями он улегся в кровать, и, покрутив некоторое время книгу в руках, положил ее под подушку.

Давным-давно, когда Филипп был еще ребенком, он познакомился с удивительным человеком. Федор Николаевич в прошлом был школьным учителем, а сейчас пенсионером. Они жили в одном доме, и по вечерам мальчишки забегали к старику, чтобы послушать очередную историю, об удивительной планете Рее, которую старик написал сам. Федор Николаевич никогда не издавал написанные им произведения. Он писал их просто так, для соседских мальчишек, и это доставляло ему удовольствие. Мальчишки приходили к Федору Николаевичу, и, усевшись на диван, разглядывали комнату пенсионера. Книги, вот чем была заполнена его комната. Полки от пола до потолка были полностью заставлены различными книгами, некоторые из них были очень потрепанными и старыми, какие-то были совсем новыми. В комнате Федора Николаевича стоял большой диван, письменный стол с настольной лампой и печатной машинкой, не признавая компьютеры, Федор Николаевич печатал свои произведения только на ней. За этим столом, под кнопками печатной машинки рождались интересные истории про планету Рею, которую любили все без исключения мальчишки, которые приходили в дом пенсионера их послушать.

Филипп был скромным и послушным ребенком. Его мать умерла, когда он был еще совсем маленьким, отец вскоре женился. Мачеха оказалась вздорной и истеричной женщиной. Она сразу невзлюбила Филиппа, заставляла его много работать по дому, и придиралась по пустякам. Она была скупой, и не позволяла попросту тратить деньги, обед их был скромен, одежда проста. Даже на новый год и день рождения Филипп никогда не получал подарков. Иногда отец, втайне от жены давал сыну небольшую сумму денег, чтоб тот мог потратить ее на свои детские радости. На эти деньги Филипп покупал пирожки и газированную воду, и они с другом Вовкой устраивали пир на крыше дома, доверяя друг другу детские мечты и тайны. Они говорили о будущем, о том, как же им хочется поскорее стать взрослыми и выбраться из этого маленького серого городка, оставив в нем свою нищету и несбывшиеся детские мечты. А потом он возвращался домой и мачеха «пилила» его. За стоптанные ботинки и потерянную пуговицу, за грязные руки, за плохо помытую кружку и кажется за то, что он вообще есть на белом свете. Отец был человеком слабым и безвольным, и не мог заступиться за сына. Он только отводил глаза, и тяжело вздыхал, явно понимая суть происходящего, но оставаясь глухим к мольбам мальчика бросить вздорную жену и жить вдвоем. Может быть поэтому, когда Филипп входил в дом Федора Николаевича, ему было там спокойно и хорошо. Он чувствовал себя в безопасности. Мягкие руки старика перебирали исписанные листы, и бархатный голос читал удивительные истории про далекие миры и цивилизации.

Шли годы, мальчишки взрослели, интерес к любимой истории как то стал пропадать. Всё меньше их стало приходить в дом Федора Николаевича, только Филипп, всю жизнь увлеченный удивительной историей про планету Рею, приходил к старику, что бы послушать ее продолжение. Это стало его жизнью, его мечтой. Он влюбился в эту книгу с детства, и на всю жизнь. Погрузившись в несуществующий мир этой книги, Филипп пребывал в состоянии душевного комфорта и покоя. Он чувствовал себя по-настоящему счастливым в те недолгие минуты, когда слушал эту удивительную историю полную приключений. Ему хотелось безраздельно обладать этой книгой. Старик в ту пору стал сдавать, здоровье его пошатнулось. Боязнь того, что книга попадет в руки человека, который не сможет по достоинству оценить ее содержимое, толкнуло Филиппа на отчаянный шаг. Вторые ключи от квартиры соседа всегда были у его матери, она навещала Федора Николаевича, помогала по хозяйству, и когда старик уезжал в гости к внукам, присматривала за квартирой соседа. Когда его увезла скорая помощь, Филипп просто вошел в квартиру соседа и взял книгу. Всю ночь он перелистывал ее страницы, вчитываясь в каждое слово, в каждое предложение любимой истории. А через месяц родственники забрали Федора Николаевича из больницы и перевезли к себе. Больше они не встречались никогда. С тех пор прошло шесть лет.

А месяц назад один из самых известных литературных альманахов объявил конкурс, на который Филипп отправил одну из глав книги Федора Николаевича. Ситуация с книгой не заставила себя ждать. Утром после посещения Дома он проснулся от телефонного звонка.

— Доброе утро, Филипп. Вас беспокоит книжный альманах «Новая эра». Дело в том, что присланный вами рассказ нам очень понравился. Не могли бы вы подъехать к нам в редакцию?

— Да, конечно. Я буду через час, — Филипп бросил трубку телефона, и стал нервно собираться в редакцию, второпях запнувшись о провод, он уронил светильник и бумаги со стола. Но ничто не могло стать препятствием на его пути, и попросту не обратив на это внимание, Филипп натянул джинсы и свитер направился в редакцию.

В редакции его встретила красавица блондинка и провела в кабинет главного редактора.

— Здравствуйте Филипп! Мы всей редакцией просто зачитались вашей планетой Реей! Что же вы никогда нигде не издавались? С таким то талантом! — редактор, пожилой седовласый мужчина стал пожимать руку Филиппа, — вы присаживайтесь, мы сейчас все обсудим. Талантище! Вы не представляете, какой фурор вы произведете у читателей. Это же бомба! — редактор никак не мог успокоиться и нервно продолжал трясти руку Филиппа.

Филипп растерянно смотрел на редактора и пытался высвободить руку.

— Филипп Крен это ваше настоящее имя? — редактор, наконец, так успокоившись, сел за стол.

— Да, — смущаясь, ответил Филипп.

— Мы будем печатать под настоящим именем, или у вас есть псевдоним?

— Печатать? — Филипп нахмурил брови и задумался…

— Вы подумайте, я ведь вас не тороплю. Такому таланту позволено промедление, вы можете выбрать себе любой псевдоним, я сейчас договорчик принесу, подождите пару минут.

Редактор вышел из кабинета, Филипп продолжал сидеть и смотреть в пол. Когда он отправлял произведение на конкурс, то даже не мог подумать, что его пригласят в редакцию, и не был готов к ее напечатанию. И уж тем более Филипп не думал, под чьим именем будет напечатана эта книга. А через мгновение его осенила мысль. Вот он звездный час! Сейчас или никогда! Он может напечатать книгу под своим именем, и никто никогда не узнает о том, кто ее настоящий автор. Единственный экземпляр книги находился у него, а старик, наверное, уже и забыл о ее существовании. Редактор принес договор, и Филипп подписал его, оставив право авторства своему имени.

А когда он пришел домой, то вспомнил о книге, подаренной ему Вивиан. Он взял ее в руки, открыл и на первой странице, под его именем было красивыми буквами выведено «Планета Рея», и напечатана первая ее глава. Это было похоже на волшебство. Но разве не волшебством была его встреча с Вивиан и Дзартоном.

Книга «Планета Рея» заполнила полки в книжных магазинах, ее покупали, читали и восхищались, это была одна из самых выдающихся книг последних десятилетий. Читатели с восторгом обсуждали творение молодого перспективного автора, требуя написания продолжения. Презентация его книги проходила в доме писателей. Зал был полон, не было свободных мест, люди стояли в проходах.

— «Планета Рея», — говорил Филипп в микрофон, — это роман о далекой планете на которой живут такие же люди, как и мы. Здесь нет войн и беспорядка, воровства и обмана. Это идеальная планета для жизни. С желтым океаном, сиреневой травой и деревьями с голубыми листьями, которые растут до небес. Но прилетают чужаки из космоса и заселяют планету злом и бесчинством. На что пойдут жители Реи, для восстановления порядка и мира на своей земле? Готовы ли они сражаться и убивать? Или добрые от рождение Рейцы, не знавшие войн, голода и разрухи, не смогут противостоять пришельцам? Это книга о вечном — о борьбе добра и зла, о любви и ненависти. Ведь каждый из нас рано или поздно выбирает то или иное…

Зал взорвался аплодисментами. Защелкали фотоаппараты, и люди выстроились в большую очередь за автографом автора. Опьяненный успехом, он подписывал книги одну за другой, десятки, сотни книг.

— Я режиссер Дина Орлова, — представилась женщина лет сорока, — не хотели бы вы снять фильм по своей книге? Мы могли бы заключить с вами контракт. Только представьте, себе, как это будет феерично, какое это будет кино!

— Я подумаю, — сдержано ответил он, — предложение заманчивое, он лукаво улыбнулся женщине, — вот мой телефон, позвоните завтра, — он подписал книгу и подал женщине визитную карточку с номером телефона.

На самом же деле он уже был согласен, в его жилах кипела кровь, и сердце билось так, что казалось, оно выскочит и разобьется об пол. Какое это было везение, по его книге снимут фильм! Он мечтал о собственной книге, но никогда и не задумывался о кино. Это было за пределами его мечтаний. То, о чем он мечтал всю свою жизнь, сбылось. Книга заполнила витрины магазинов и полки библиотек, он стал самым читаемым автором года. Читатели с воодушевлением обсуждали нашумевшую книгу и с нетерпением ждали продолжения.

* * *

Прошло много месяцев с тех пор, как люди посетили Дом и взяли свои желания. В городе властвовала зима, заключив все вокруг в свои холодные объятья. Лишь в саду Дома по-прежнему был май, цвели яблони и ласково пригревало солнце. Вивиан и Дзартон сидели в маленьких плетеных креслах в саду под яблонями. Он, раскинув руки, подставил всего себя солнечному свету, она сидела в тени, поджав под себя ноги.

— Слишком жарко сегодня, — сказала Вивиан.

— Их души радуются, от того и столько солнца в нашем дворе, — Дзартон перевел взгляд на Вивиан, — количества тепла и света в Доме зависит состояния души каждого из них.

— Посмотрим, что будет дальше. Солнце здесь будет не всегда, — Вивиан взяла с меленького плетеного столика книгу.

— К сожалению, ты права, но не будем торопить события, все еще только начинается, — Дзартон подвинул кресло поближе в Вивиан, — ну что, посмотрим, что с ними произошло за это время? Мне так интересно…

Вивиан открыла книгу, и все ее содержимое зажило, заиграло на страницах. Задвигались картинки, одна сменяя другую. Вот, балерина в прекрасных белых пуантах, танцует Жизель, и завороженный зал восторженно смотрит на нее. А на следующей странице мальчик выгуливает собаку в красивом дорогом ошейнике, мальчик кидает мяч, а пес с радостью бежит за ним. Дальше, прекрасная девушка демонстрирует дорогую одежду в модном магазине, щелкают фотоаппараты и раздаются аплодисменты, публика восхищается ее красотой. На следующей странице женщина купает малыша в детской ванночке, придерживая его неокрепшую головку, и напевает детскую песенку. А писатель, представляет свою книгу и раздает автографы.

— Я сделал все, как они хотели, они должны быть довольны. Их мечты исполнились, — Дзартон, довольный откинулся в кресле и, прищурившись, стал смотреть на солнце.

— Теперь мой выход. И сейчас начинается самое интересное, — промурлыкала Вивиан и захлопнула книгу.

Часть третья

ОСОЗНАНИЕ

Лариса — 35 лет, воровка

В театре ходили разговоры, о какой-то балерине, которая в отчаянии выбросилась с крыши дома. Говорили, что это была несчастная любовь, молодой человек использовал бедную девушку, и натешившись досыта, оставил ее ради другой. Девушка была жива, но находилась в больнице в тяжелом состоянии, балансируя между жизнью и смертью. Это была большая трагедия, которую вот уже несколько дней обсуждала вся балетная труппа.

Вечером после очередного спектакля, Лариса, как обычно, получила огромное количество подарков и цветов, с записками от поклонников. Сняв макияж и расчесав волосы, она уселась поудобнее в кресло, и стала читать записки. Ей признавались в любви, предлагали руку и сердце, благодарили, восторгались. Все записки были примерно одного и того же содержания. Лишь одна вызвала в Ларисе чувство тревоги. Большими размашистыми буквами было написано:

«Ты — воровка, ты украла мечту. И ты за все ответишь!»

Лариса вздрогнула и отбросила записку на пол. Ее словно ужалила змея. Руки задрожали, на лбу выступил пот, дыхание участилось. Ей, отчего то стало не по себе. Конечно, у нее была масса ненормальных поклонников, которые писали письма различного содержания и маленькие записки. Но эта записка была очень странной.

Когда она возвращалась домой, странное чувство, что за ней кто-то наблюдает, не покидало ее. У нее завибрировал телефон, она достала из сумки аппарат и прочитала СМС: «Ты украла мечту!» Номер не высвечивался. Лариса ускорила шаг, оглядываясь по сторонам. Телефон задребезжал снова. «Ты — воровка!» — было написано в СМС. Лариса нажала на кнопку, и отключила телефон. Когда она подошла к двери квартиры, у нее уже не было сил. От страха и быстрого бега она еле могла дышать. Быстро открыв дверь ключом она буквально ввалилась в квартиру, и закрыв за собой замок села на пол приперев спиной дверь. Отдышавшись, она стала медленно раздеваться. Набрав ванную теплой воды с благоухающей пеной, она погрузилась в нее и закрыла глаза. Теплая вода расслабила тело, и Лариса стала впадать в легкую дремоту. Когда ее тело окончательно расслабилась и в висках перестало стучать, Лариса вышла из ванной комнаты, накинула теплый халат, и вскипятив чайник уселась на диван с чашкой ароматного чая. Тревога отступила, она стала перебирать каналы на телевизоре, щелкая мягкими кнопками пульта. Раздался телефонный звонок. Через несколько гудков включился автоответчик: «Я, Лариса Новикова, в настоящее время не могу подойти к телефону, пожалуйста, перезвоните позже или оставьте свое сообщение после звукового сигнала». «Ты воровка! Тебе не уйти от расплаты!» — услышала она женский голос. Лариса поперхнулась, и чашка с чаем со звоном упала на пол. Горячий чай обжог ей ноги, она вскрикнула, вскочила с кресла. Ей было больно, и еще больше ей было страшно. Что это? Розыгрыш или очередной поклонник, которого она отвергла, решил напугать ее? Лариса выдернула провод телефона. Она обработала ожоги лекарством, и сжавшись в комочек легла на диван, укрывшись мягким теплым пледом. Она пыталась выбросить из головы этот кошмар, и заснуть. Сон не шел. Она то медленно проваливалась в сонную истому, то снова открывала глаза и бодрствовала. Проходил час за часом, а бессонница настолько взяла в свой плен Ларису, что она решила не мучиться и к пяти часам утра вылезла из под теплого пледа. К восьми ей в театр, смысла засыпать не было. А вечером она пораньше ляжет спать. Придется весь день, промучится в муках усталости. Хорошо еще, что сегодня не было спектакля.

Когда утром она вошла в театр, охранник передал ей письмо, сказал, что его передала какая-то девушка. Девушка очень торопилась, и не представилась. Лариса взяла конверт, и на ходу распечатывая его, прочитала всего два слова: «Ты воровка». Со злостью она смяла лист и выбросила его в урну. Кто-то явно играл с ней в какую-то странную и глупую игру.

Два дня ее мучили телефонные звонки и смс. А потом появилась девушка. В то время, когда Лариса закрывала дверь квартиры, уходя в театр, она услышала за спиной:

— Это ты во всем виновата.

Оглянувшись, она увидела молодую девушку, та со злостью смотрела на Ларису и теребила в руках паток. Глаза ее были полны слез.

— Кто вы? Что вам нужно от меня? — испуганно спросила Лариса.

— Это ты во всем виновата, — повторила она, — Ты! Ты! — девушка стала истерично плакать, и стучать кулаками Ларису по груди.

Лариса схватила девушку за руку, и втолкнула в квартиру. Она затащила ее на кухню и швырнула на диван.

— Это ты писала смс? Ты? — закричала она, — Зачем, что тебе нужно? Кто ты? Говори!

Она плеснула девушке в лицо стакан воды. Девушка вздрогнула, начала вытирать лицо руками, что то знакомое было в ее лице, словно они где-то встречались. Ей казалось, что она где-то видела ее, но не могла вспомнить где. Девушка перестала всхлипывать, и словно придя в себя начала говорить:

— Мы с Кирой близнецы. Мама наша умерла при родах, а отца мы никогда не видели. Мы выросли в детском доме. Вы знаете, что такое детский дом, и как там живут дети? Хорошо если у тебя есть брат или сестра, и ты можешь держаться за родного человека как за соломинку. Вы поддерживаете друг друга, жалеете. Делитесь самым сокровенным, и безумно боитесь, чтобы вас не дай бог не разлучили. Кира всегда была покладистой и послушной девочкой. Она была милая и добрая. Знаете, она была такая маленькая, худенькая с тоненькими косичками, скромная и очень наивная. Когда в детский дом приходили усыновители, и выбирали себе детей, они непременно смотрели на Киру. Но как только они узнавали о существовании меня, сразу же отказывались от нее. Я была непослушная. непоседливая, шаловливая девчонка. Не любила чистить зубы, умываться и ухаживать за собой. Я была полной противоположностью своей сестры. Косички я отрезала еще в пять лет, и с тех пор требовала подстригать меня коротко. Я не носила платья, не играла в куклы и не читала книжки. Нас никто не хотел удочерять из-за меня. И каждый раз, когда это происходило, мы прыгали от счастья. Мы были вместе, и это было самое главное. Мы были семьей. И мечтали стать взрослыми и знаменитыми. А еще у нас был свой мир. Мир балета.

Когда-то очень давно, еще в детстве мы увидели балет. Мы смотрели на сцену как завороженные, и не могли оторвать глаз от происходящего. Все дети смотрели балет, перешептываясь, отвлекаясь, они баловались и совсем не смотрели на сцену. Мы же видели перед собой чудо. Прекрасные белые балерины, словно птицы, порхали в воздухе. Музыка очаровывала своей красотой. А в воздухе летало волнение и трепет. С тех пор мы потеряли покой и сон. Балет стал смыслом нашей жизни. После уроков в школе мы бежали в балетный класс, для того чтобы получить уроки балетного мастерства. Кира была очень способной ученицей, она занималась день и ночь, стирая пальцы в кровь и растягивая сухожилия. Она была более способной, чем я. Все, что мне давалось с большим трудом, Кира преодолевала с большим успехом. Учителя пророчили ей большое будущее. Я нисколько не завидовала успехам сестры, наоборот, старалась тянуться за ней. Нас заметили, и пригласили в балетную труппу. Мечта Киры с самого детства танцевать Жизель, и она шла к ней десять долгих лет. Она подала заявку на конкурс. Но откуда ни возьмись, появились вы, и все разрушили. Украли ее мечту. Кира, она ведь очень ранимая, она нежная и милая девочка. Она не выдержала. Она шагнула вниз, с крыши дома. Понимаете, она захотела умереть, — девушка разрыдалась, Лариса подсела к ней и обняв стала утешать.

— Это о ней говорит весь театр? Значит это не из-за несчастной любви?

— Что вы, какая там любовь. У неё и парня то никогда не было. Все, что у ней было это балет. И только балет.

— Она погибла? — спросила Лариса девушку, прикрывая рот ладонью. Она вдруг вспомнила… Кира… маленькая девушка с красивыми глазами. Они вместе участвовали в конкурсе. Девушка подарила ей заколку в волосы, на удачу. Вот кого ей напоминала гостья. Ну конечно, они ведь были близнецами.

— Слава богу, она жива. Вот уже несколько дней, как она пришла в себя. Она ни ест, ни пьет, ни с кем не разговаривает. Лежит и смотрит в потолок. Она, молча себя убивает. Я сначала думала, вот найду вас и убью. А потом поняла — я не убью вас. Я заставлю вас мучиться тоже. Я приду и расскажу вам об этом. Вы будете жить с этим всю свою жизнь. Вы будете выходить на сцену, и знать о том, что заняли чужое место, а об этом буду напоминать вам я. Я всегда буду в зале, в первом ряду, — глаза девушки вспыхнули яростью.

— Я не знала… — попыталась оправдаться Лариса. Но в душе еще несколько мгновений назад она поняла — она всё знала. Знала, но опьянение успехом настолько застелило ее разум, что она и думать не хотела, когда выходила на сцену, что эту партию должна была исполнять другая балерина. Знала. Но не захотела вникнуть в суть происходящего. Она просто шла навстречу своей мечте. Сейчас ей стало нестерпимо стыдно. Бедная девочка отдала всю свою жизнь для достижения единственной мечты. А ей, Ларисе, захотелось получить всё, и сразу. Без изнурительных репетиций, бессонных ночей, жестких диет и стертых пальцев ног. Она, как никто другой знала, как тяжело идти к своей цели. Она сама пробивала себе дорогу в жизни. Собственными силами она сумела создать адвокатскую контору, крупица за крупицей собирая нужную документацию, набирая сотрудников и завоевывая клиентов. Это было ее детище, которое она создала сама. Именно поэтому сейчас она испытывала чувство стыда и боли. Стыда за себя, и боли за девушку, которую она никогда не видела.

Лариса встала, подошла к окну и простояла так долгое время, мысли сплетались одна в другую.

— Как зовут тебя? — спросила она девушку.

— Клара, — ответила она, продолжая метать огненные молнии на Ларису.

— Сегодня у меня был тяжелый день Клара, а завтра спектакль. Ты обязательно приходи ко мне завтра на спектакль, а после мы встретимся и обязательно поговорим. Ты успокоишься, и мы подумаем, как нам быть. Мы обязательно поможем твоей сестре. Придешь?

— А с чего вы взяли, что я захочу встретиться с вами еще раз? Я вам все рассказала, а как жить с этим решать только вам. Я пойду, — девушка поспешно стала собираться, — но я обязательно приду завтра. Приду, чтоб напомнить вам о моей сестре, когда вы будете танцевать Жизель. Вы ведь завтра танцуете именно ее?

— Зачем ты так? — взмолилась Лариса.

— А я по- другому не умею, — девушка вышла, громко хлопнув дверью.

Ночь была долгой и бессонной. Лариса то ложилась в кровать, то снова вставала. Завернувшись в одеяло, она вышла на балкон. Ночное небо сияло множеством звезд, которые были так далеки и прекрасны, что Ларисе захотелось плакать. Звезды были разбросаны по небу, как будто кто-то зачерпнул пригоршню, и небрежно бросил их высоко-высоко. Ни одна звезда не касалась другой. Лариса ощущала себя такой же звездой, среди миллионов людей она излучала свой свет, но не один человек не был близок к ней.

Она была одинока, и ей не с кем было разделить свою боль. Кроме родителей у Ларисы не было близких людей, не было друзей и подруг. Все, что у нее было это работа, сослуживцы, клиенты. Работала она с утра до ночи и с ночи до утра. Когда то, очень давно, она была влюблена в молодого красивого юношу. У них был сумасшедший головокружительный роман, они даже мечтали пожениться, но жизнь внесла свои коррективы. Подруга детства Светка увела парня из-под носа Ларисы, и благополучно женила его на себе. Затяжная депрессия выбила Ларису из жизненной колеи на несколько месяцев. Она металась в муках ревности, и душе ее требовала мести. И когда, казалось, что сил бороться с душевными муками уже не осталось, Лариса вдруг пришла в себя. Ненависть и злость, одни из самых сильнейших эмоций человека, которые заставляет нас совершать удивительные поступки, и двигают нас вперед. Погрузившись в работу с головой, Лариса стремилась достичь успеха и взлететь так высоко вверх, чтобы ее обидчики позавидовали ей. И, действительно, спустя некоторое время, ее бывший парень, расставшись со Светкой, начал искать встреч с Ларисой. Лариса на некоторое время приблизила его к себе, а когда парень почувствовал себя прощенным, она выставила его за дверь, удовлетворив тем самым свою женскую обиду. С тех самых пор она дала себе слово не заводить больше подруг, и не затягивать романы с мужчинами.

Бывали в жизни Ларисы минуты слабости, и она проводила одинокие вечера в своей квартире. Она просматривала любимые фильмы, и, завернувшись в теплый плед, молча, страдала от тоски и одиночества. Но наутро, она снова была железной леди и запирала глубоко в сердце свою печаль. Когда Клара пришла в дом Ларисы и рассказала проникновенную историю своей жизни и жизни своей сестры, Лариса в глубине души позавидовала девчонкам. Они были вдвоем, они были неразлучны, у них была одна мечта на двоих, они были вместе при любых обстоятельствах. У Ларисы же не было никого. Она сама обрекла себя на одиночество и отсутствие близких людей, отдавшись порывам обид и разочарований.

До самого рассвета она просидела на балконе, и просмотрела в небо, пока не исчезла последняя звезда. А когда солнце осветило первыми лучами город, она задремала. Будильник разбудил ее, не дав крепко уснуть. Горячий душ немного снял напряжение в теле, а чай с мятой расслабил нервы. Сонная, и все еще взволнованная она стала собираться в театр. Ей казалось, что за последние сутки, она прожила целую жизнь. Жизнь не только свою, но еще и двух маленьких девочек, которые, как и она, с детства мечтали стать балеринами. Жизнь, которую она не смогла достойно прожить сама, жизнь в которую она вторглась, разрушив чужие мечты и надежды.

Наступил вечер. Она блистала на сцене. Ее глаза бесконечно блуждали по рядам, они искали Клару. Но не в первом, ни в следующих рядах девушки не было. Лариса уговаривала себя, что может быть девушка сидит очень далеко, и она просто не видит ее. Уже не в первый раз она умирала на сцене, играя Жизель. Но в этот раз ей казалось, что она умирает по настоящему, ту боль которую испытала Жизель от несбывшейся любви, Лариса словно переложила на Киру, ведь девушка испытывала такие же муки и страдания от несбывшейся мечты. История Жизель, как нельзя, кстати, перекликалась с историями Киры и Ларисы. Каждая из них стремилась к своей мечте, но ее осуществление не было возможным в силу различных обстоятельств. Когда спектакль был закончен, она поспешила в гримерку, ей нужно было найти Клару. Но назойливые поклонники не давали ей пройти. Они обступили Ларису, протягивая маленькие блокнотики с просьбами дать автограф, руки ее были заняты огромными букетами, сквозь которые она мало что видела. Но одно она разглядела точно, в фойе на диванчике сидела Клара. Девушка была явно чем-то подавлена. Худенькая, с непослушным ежиком волос, она сидела и теребила своими маленькими пальчиками шарф.

— Клара! — Лариса поспешила к девушке. — Я не видела тебя в зале. Ты не была на спектакле?

— Нет, — девушка встала и пошла за Ларисой.

— Я приехала недавно. Я была в больнице, разговаривала с доктором. Он сказал, что Кира больше не встанет… Она парализована…

Глаза Ларисы округлились и наполнились слезами. Но мгновенно взяв себя в руки, она спросила убитую горем девушку:

— Давай поедем в больницу?

— Зачем? — удивилась Клара.

— Я хочу познакомиться с твоей сестрой.

— А вы думаете, что после того что вы с ней сделали, она захочет вас видеть? — Клара презрительно улыбнулась.

— Я хочу ей помочь, я хочу все исправить. Пожалуйста, Клара, позволь мне увидеть твою сестру, — с мольбой в глазах просила Лариса, — ведь ты же добрая девушка, ты пришла не только для того, чтоб меня обвинить в произошедшем. Ты пришла ко мне за помощью. Пожалуйста, Клара…Я буду вымаливать прощение у твоей сестры. У меня есть деньги, я смогу помочь ей, я смогу найти ей хороших врачей, оплатить любую клинику. Ты ведь и за этим пришла тоже, Клара?

— Вы правы. У нас нет семьи, нет родителей. И денег нас нет тоже. И дорогостоящее лечение в больнице нам не по карману. Киру выпишут из клиники домой. И всё. Кому нужен инвалид? А того содержания, которое нам выплачивает театр нам едва хватит на пропитание. А ей нужны лекарства, массажи… Я не хотела идти к вам, но мне больше некуда обратиться, у нас никого нет… — девушка залилась горькими слезами, молнии которые еще несколько минут назад она метала в сторону Ларисы превратились в реку слез. Девушка была беспомощна и несчастна. Она пришла за помощью к своему врагу, потому что ей больше было некуда идти.

Через несколько минут они мчались в Ларисином автомобиле в клинику. Вивиан и Дзартон сыграли с ней злую шутку, они подарили ей мечту слишком дорогой ценой. Подписав договор, она получила желаемое ценой жизни и счастья другого человека. Кира шла к своей мечте много лет, работая не покладая рук, а Лариса захотела получить свою мечту, не вложив в нее ни труда, ни усилий. Она попросту ее украла, став невольным участником трагедии. Но она сильная и умная, она обязательно что-нибудь придумает, она все исправит.

Петя — эгоист

Пес оказался вздорным и своенравным. Он таскал обувь по всей квартире, лаял на каждого вошедшего в дом и мешал заниматься. Во время уроков с ее учениками Елена Николаевна закрывала Бима в спальне, а когда возвращалась, в ней было все перевернуто вверх дном. Петя не особенно занимался Бимом и его воспитанием. Получив желаемое мальчик свесил все обязанности по уходу за собакой на маму. Она его мыла, кормила, убирала за ним. Петя только по вечерам выгуливал пса, с неохотой отрываясь от компьютера. Сначала мама ругалась, а позже смирилась с присутствием в доме пса и своими обязанностями по уходу за ним.

Однажды пес сгрыз туфли ее ученицы, на что девочка долго и горько плакала.

— Что я скажу маме? — рыдала девочка, — она никогда больше мне не купит какие туфли, я выпрашивала их у мамы несколько месяцев. Мама сказала, что если я буду хорошо учиться, то к дню рождения она обязательно подарит мне эти туфли. Я надела их всего два раза…

Елена Николаевна предложила девочке купить новые туфли, и с тоской заглянув в кошелек, осознала, что это были последние ее деньги в этом месяце. «Что ж придется затянуть ремешок» —, подумала она и они отправились в магазин. Стоимость туфель оказалась в два раза больше чем ожидала Елена Николаевна, и ей пришлось раскошелиться, отдав все деньги из ее худенького кошелька. Осталась мелочь, которую хватило бы только на две поездки в автобусе.

А через пару дней случилось худшее. Непослушный пес набросился на ученика. Когда мальчик вошел в дверь, пес с радостью подбежал к нему, и, поставив передние лапы на его плечи, сбил мальчика с ног. Пес и не думал, как то навредить мальчику, и обидеть его, это было обыкновенное проявление собачьей радости. Однако, мальчик упал, ударившись головой о полку для обуви. К счастью, всё обошлось, но мальчик был так напуган, что пришлось звонить его родителям и долго объяснять, что произошло и извиняться. Когда родители приехали, мальчик бросился в объятья мамы.

— Мама, мама них такая страшная собака, разреши мне больше не приходить сюда!

— Как же вам не стыдно?! — кричала мама ученика, — мы платим вам, между прочим, деньги за занятия сына, а вы развели здесь псарню! Нам рекомендовали вас, как одного из лучших учителей в школе, а вы натравливаете свою собаку на людей! Верните нам деньги, которые мы заплатили вам за месяц вперед! И, извините, конечно, но я вынуждена буду сообщить об этом инциденте в школу вашему руководству.

— У меня нет сейчас денег, — тихо ответила женщина.

— Что? — возмутилась женщина, — у вас нет денег? Ну, извините, милочка, и когда же вы сможете нам их вернуть?

— В следующем месяце. Я заработаю, и непременно отдам.

— Следующий месяц нас решительно не устраивает. Мальчику нужно заниматься музыкой, нам придется найти нового репетитора. Чем прикажете, я буду ему платить? У меня тоже не резиновая зарплата. Так что, милочка, поднапрягитесь и верните нам деньги на следующей неделе!

Елена Николаевна безнадежно посмотрела на календарь, следующая неделя наступит послезавтра.

Девочка, у которой пес безжалостно съел туфли, на занятия больше не пришла. Еще пара учеников отказались от занятий, их родители не захотели, чтобы их дети ходили в дом, где живет большая и злая собака, которая набрасывается на беззащитных детей. Было понятно, откуда подул этот неблагоприятный ветер, что это мама ее ученика рассказала родителям о неприятной истории, случившейся на днях.

А в понедельник Елену Николаевну вызвала к себе в кабинет директор школы.

— Я рекомендовала вас таким людям, как одного из лучших учителей нашей школы! А вы своевольничаете! Вот, полюбуйтесь! — она протянула Елене Николаевне бумагу, — одна из родительниц написала на вас жалобу, мы обязаны принять меры! Я никогда больше на дам вам рекомендаций и не позволю заниматься педагогической деятельностью!

— Но я ни в чем не виновата…,-оправдывалась Елена Николаевна.

— Не виновата? А пес, которого вы завели в своем доме? Это же убийца! Вот почитайте, здесь между прочим все написано. Родитель мальчика сходили в поликлинику, здесь копия заключения о состоянии здоровья мальчика!

— Но пес не причинил ему вреда, мальчик оступился и упал…

— Это меня совершенно не интересует. Нашей школе ни к чему такие неприятности. Так что будьте добры напишите заявление. По собственному желанию.

Елена Николаевна опустила голову, из ее глаз покатились слезы.

— Пожалуйста, не увольняйте меня. Как же я буду жить? У меня ребенок, чем я буду кормить его?

— Найдете себе работу в другой школе. Идите. Пишите заявление.

Елена Николаевна вышла из кабинета директора вся в слезах. Мало того, что она потеряла частные уроки, так еще и работу, которая была смыслом всей ее жизни. Долг отдавать было нечем. Денег не было совсем. И тогда, после долгих раздумий, она решила продать пианино. Проведя тонкими пальцами по крышке пианино, Елена Николаевна села за инструмент и в последний раз пробежала умелыми руками по его черно-белым клавишам. Она играла сначала медленную мелодичную музыку все более усиливая темп и звук, под конец пианино так загудело, что казалось оно сейчас раскаленное от громкой и призывной музыки расколется на части. А через пару дней инструмент был продан. У Елены Николаевны осталось только два ученика с которыми она занималась музыкой, и с отсутствием пианино, ей пришлось проводить уроки у учеников дома. Это был ничтожный доход, которого едва хватало на пропитание.

Сначала Петя обрадовался. В дом перестали приходить посторонние люди, по вечерам было тихо и спокойно. Бим мог беспрепятственно передвигаться по всей квартире, и не нужно было беспокоиться о том, что он напугает маминых учеников или нанесет вред их вещам.

А через несколько дней мама загрустила. Все чаще Петя стал видеть маму по утрам не выспавшейся, с заплаканными глазами. Мама перестала печь свои вкусные пироги, она перестала петь, когда принимала душ по утрам. А самое главное, мама перестала целовать Петю на ночь и ласково называть его «Петрушей». В доме поселилась печаль. Каждый вечер, когда мальчик ложился в постель и выключал светильник, он подолгу лежал и смотрел в потолок, ожидая, что мама войдет в комнату и ласковым голосом скажет, — «Спокойной ночи, Петруша». Но этого не происходило. Мальчик видел, как с каждым днем угасает его мама. По вечерам он стал заглядывать в комнату мамы и наблюдать как она готовится ко сну, как бережно она вытаскивала старенькие, порванные когда то Бимом ноты, и перебирала их тонкими красивыми пальцами, все еще не теряя надежду когда-нибудь восстановить их. А потом убирала ноты обратно, и долго сидела в кресле, смотря сквозь окно на луну что-то напевая под нос. А еще, в книге под подушкой она хранила фотографию отца. И перед сном долго смотрела на нее. С того самого дня, как они продали пианино ничто больше не радовало их жизнь, даже Бим, который все время крутился под ногами.

Петя решил, что он должен вернуть в дом пианино. Как это сделать он не знал. Он не мог его купить, он не мог его у кого-то взять. Это была не иголка. Это была большая вещь, к тому же которая стоила очень дорого. И тогда, он принял решение пойти к отцу. С отцом они не общались с тех пор, как он бросил его и маму ради другой женщины. Первое время отец Пети Владимир Сергеевич пытался искать встречи с сыном, но наткнувшись на непонимание и даже ненависть мальчика, оставил попытки встретиться с сыном. Те подарки, которые он отправлял Пете, мальчик не распаковывал и не смотрел. Елена Николаевна такое поведение сына не оправдывала, она считала, что Петя не вправе осуждать отца, и втайне от мальчика надеялась, что муж когда-нибудь все равно вернется и берегла подарки, отвергнутые сыном, бережно складывая в шкафу своей спальни. То, что Петя пойдет к отцу, она не могла даже предположить, и тем более, что мальчик будет просить помощи. Петя был хоть послушным и спокойным мальчиком, но в тоже время был принципиальным и всегда имел свое собственное мнение, которое мог отстоять.

Когда Владимир Сергеевич открыл дверь дома, он не поверил своим глазам. Он не видел сына почти два года. Сын изменился, повзрослел и, кажется, даже возмужал.

— Я не хотел приходить… но мама… нам нужна помощь, — мальчик заикался от волнения. Ему было стыдно, неудобно и он совершенно не знал, как себя вести.

— Сынок, — Владимир Сергеевич прижал Петю к груди, в его глазах заблестели слезы, — как же я рад тебе. Что же мы стоим в дверях? Проходи скорее в дом.

— Я совсем ненадолго, поздно уже. Мама будет волноваться.

— Проходи, проходи, — хлопотал Владимир Сергеевич, — я провожу тебя домой. А хочешь, я позвоню маме, чтобы она не беспокоилась?

Петя замотал головой:

— Не надо. Она не знает, что я здесь. Ни к чему ее напрасно волновать.

— Ты стал совсем взрослый… — Владимир Сергеевич с гордостью смотрел на сына, — проходи на кухню. Чай будем пить.

А потом они долго пили чай на кухне и разговаривали обо всем, что произошло в жизни мальчика и его мамы за последние два года.

Бим послушно лежал в ногах у Пети, и казалось, понимал, о чем они говорили.

— Ну, что дворняга? — спросил его Владимир Сергеевич, — натворили мы дел?

Пес вздохнул, и подойдя в нему, стал лизать руки.

— Ничего, мы что-нибудь обязательно придумаем.

— Я так сильно хотел собаку, а когда получил Бима все заботы переложил на маму, она ухаживала за ним. Я эгоист. Она никогда не простит меня.

— Ну что ты. Не вини себя. Главное, что ты это понял и хочешь помочь маме. А она тебя обязательно поймет и простит.

— А где твоя жена? — спросил Петя, оглядываясь по сторонам.

— Да нет у меня никакой жены…

— Как нет? Ты живешь один?

— Да.

— Так почему же ты не вернешься к нам? Мама ждет тебя.

— Правда? — глаза Владимира Сергеевича засветились.

— Она и сейчас ждет, — ответил Петя, — у нее фотография в книжке. Она думает, что я не знаю этого. А я знаю. Я видел.

— Все очень сложно, сын… Я оступился, и жизнь наказала меня. Я ведь хотел вернуться к вам… к тебе и к маме. Но стыдно, очень стыдно. Ты не волнуйся Петька, мы обязательно что-нибудь придумаем, — отец подошел к окну и закурил сигарету, — Ты знаешь, Петька, я же сейчас тоже без работы, как и твоя мама, на заводе где я трудился много лет прошло сокращение и меня уволили. Сейчас ищу другую работу. У меня есть кое-какие сбережения, этого конечно мало. Но мы найдем, обязательно найдем нужную сумму и купим маме пианино.

Несколько минут они молчали. Петя сидел за столом и смотрел на широкую спину отца. Владимир Николаевич курил в окно и смотрел в небо. И оба они были благодарны бездомному псу, который стал виной их долгожданной встречи. Два человека, любящие одну женщину — проживший долгую жизнь мужчина, и начинающий свой жизненный путь мальчик. Владимир Сергеевич чувствовал безмерную вину перед сыном и женой, и был благодарен судьбе за то, что ему представилась возможность хоть как кто помочь сыну и вернуть семью. А Петя думал о том, что сможет вернуть улыбку и радость своей мамы, и может быть с возвращением отца их жизнь изменится в лучшую сторону, и они смогут все вместе преодолеть те неприятности, которые обрушились на их семью в последнее время.

Василиса — отрезанный ломоть

Утром, в новостях по телевизору, Василиса увидела презентацию книги молодого автора Филиппа Крена. Это был парень, с которым она встретилась несколько дней назад в Доме. Ведущая рассказывала, какой фурор произвела книга на читательский мир, читатели в очереди стояли, чтоб получить автограф любимого автора, а самые известные режиссеры боролись за право экранизировать произведение. На туалетном столике завибрировал телефон.

— Алло.

— Василиса Стрельникова? Здравствуйте! Сегодня утром, я увидела ваши фото на витрине «Орхидеи». Это прекрасно! Я ищу именно такое лицо, как ваше! Я режиссер, Дина Орлова, хочу предложить вам сняться в кино. «Планета Рея» слышали? Нашумевшая книга нового молодого писателя Филиппа Крена? Мы хотим вам предложить главную роль. Я могу приехать к вам обсудить детали контракта?

— Но для начала я должна прочитать книгу, — ответила Василиса.

— Я привезу вам сценарий. Вам удобно если я приеду завтра утром?

— Да. Я буду вас ждать.

«Как тесен мир», — подумала Василиса, и включила компьютер, томимая нестерпимым желанием прочитать книгу. А когда книга была прочитана, Василиса точно знала, что она снимется в этом кино.

Василиса заключила контракт на съемки в фильме. Она работала по двадцать часов в сутки. Не было времени на отдых, сон, прием пищи и уж тем более на встречу с родными. Все реже и реже Василиса заходила к родителям. Времени, посещать лекции в институте не было тоже. Ей пришлось написать заявление на отчисление, и забрать документы. Съемки, встречи, презентации, интервью — вот не полный список того, чем был заполнен день Василисы. У нее были сотни поклонников, которые дарили ей подарки, и заваливали цветами. Известный политик снял Василисе квартиру в центре города, и девушка, второпях, покинула родительский дом. Политик влюбился в Василису, увидев ее съемочной площадке и, недолго думая, предложил девушке свое полное покровительство. Василиса не смогла отказаться от столь лестного предложения, политик был недурен собой, у него было много денег, и он мог поспособствовать развитию ее дальнейшей карьеры. Единственным недостатком этих отношений было то, что мужчина был женат и имел троих детей. Уйти из семьи он не мог, это сразу же разрушило бы его карьеру, которая стремительными темпами поднималась вверх.

— Детка, — говорил он, — разве нам плохо? Ты имеешь все, что пожелаешь, мы видимся с тобой почти каждый вечер. Давай не будем усложнять наши отношения. Я не могу на тебе жениться.

Весь город говорил об их романе. Политик настолько афишировал их отношения, что не стеснялся появляться с ней на различных мероприятиях. Василиса была уверена, что вот-вот получит предложение руки и сердца. Она надеялась на то, что политик все-таки разведется с женой, но когда, наконец, поняла, что этого не произойдет никогда, оставила ключи от квартиры на журнальном столике и ушла.

Новой ее любовью стал известный рок-певец. У него была шикарная загородная вилла, на которую он пригласил Василису. Вилла была, что надо. Двухэтажный дом с несколькими спальнями и огромным участком, на котором располагался сад, бассейн и резная беседка, в которой по утрам они завтракали. Дом был полон прислуги: горничные, садовники, повара, охрана. Кроме того, дом никогда не был пуст. В нем постоянно проходили увеселительные мероприятия, вечеринки, праздники и просто попойки, после которых невозможно было навести порядок. Кроме пьянства, певец страдал нервным расстройством, которое как только наступала ночь, выплескивалось в виде сексуальных извращений. Он превращал их ночи в безумные игрища, которые не смогла долго выдержать Василиса, и после бурного, непродолжительного романа сбежала к очередному бойфренду.

Новой ее пассией стал молодой перспективный футболист. Он купил Василисе квартиру, в которой они, как ей тогда казалось, счастливо зажили вдвоем. Футболист был так хорош собой, что она порой, не могла оторвать от него взгляд, и завидовала сама себе. Он был известный, умный, богатый и самый красивый. Однако, синеглазый блондин с непослушными кудрями и красивым загорелым телом через чур был увлечен женщинами. И когда Василиса застала его в их квартире с очередной девицей, то ей ничего больше не оставалось, как вышвырнуть любовников за дверь.

Дни шли за днями, недели за неделями, она меняла мужчин одного за другим, пуская в свою постель самых известных, знаменитых, дорогих и красивых мужчин. Дорогая жизнь так нравилась ей, что она порой не понимала, как она могла в влюбиться в Сережку Петрова. Он, несомненно, был хорош собой, выглядел что надо, но с тех пор как на Василису стали обращать внимание мужчины из высшего света Сережки Петрова не стало существовать вообще. Первое время он пытался звонить ей и писать смс, затем стоял подолгу под окнами, а когда она съехала от родителей, то и вовсе потеряла его из виду. Несколько дней назад она видела его у дверей своего подъезда, но запретила охране впускать назойливого ухажера.

В это вечер она, как всегда, поздно вернулась со съемок. У двери подъезда ее караулил Сережка. «О, нет», — подумала Василиса, и жестом руки показала своему охраннику избавиться от парня.

— Ты должна выслушать меня, Василиса! — кричал Сережка, барахтаясь в руках огромного, как скала охранника, — ты не можешь отвернуться от своих родных. Бабушка…,-он не успел договорить.

Василиса подала знак охраннику отпустить Сережку, и пригласила его войти в дом.

— Сколько времени ты не была в доме своих родителей? — спросил Сережка, как только они перешагнули порог квартиры.

— Да недавно, вроде, была, — она бросила сумочку на полку, сняла туфли и прошла на кухню, — что-нибудь будешь пить? — спросила она.

— Нет. А недавно, это когда?

— Слушай, Сережка, ну ты задаешь мне такие вопросы. Я не помню. У меня такой загруженный график, мне некогда думать о таких мелочах.

— По-твоему это мелочь? Василиса, девочка моя, ты не видела своих родных несколько месяцев.

— Не может быть…

Василиса присела на диван и задумалась. Да, она действительно давно не была в доме своих родителей. Последний раз они очень поругались с отцом. Отец был недоволен тем, что Василиса бросила институт. Ему не нравился образ жизни, который вела Василиса в последнее время. Он осуждал ее нашумевший роман с политиком. Ведь мужчина был женат и имел троих детей. Семья для ее родителей было самым святым, что было в их жизни. Они хранили и чтили традиции своего дома. Бережно относились друг к другу, и старались воспитывать своих детей в любви и согласии. И то, что сейчас происходило в жизни Василисы, им было не понятно, и они не могли этого принять. Отец, даже отказался сидеть с дочерью за одним столом, и не разрешил матери накрыть вечерний ужин, пока не уйдет Василиса, которая из любимой дочери превратилась в отрезанный ломоть.

Ужин, был самой главной традицией их семьи. Так повелось в их доме, что независимо от того как прошел день, вся семья собиралась в одно и то же время за круглым семейным столом, покрытым белоснежной скатертью. Скатерть была всегда чистой и свежей, об этом заботилась бабушка. Бабушка принесла в дом эту традицию из семьи своих родителей. И даже если в их доме не было денег, и они довольствовались картошкой или лапшой, скатерть всегда оставалась белоснежной. В тот вечер, когда они виделись последний раз, отец не позволил дочери присутствовать на ужине. Она видела, как бабушка постелила скатерть, но за стол никто не сел. Василиса положила на край стола деньги, и второпях ушла из родительского дома. Когда она вышла из подъезда, новенькие хрустящие купюры упали ей под ноги… Семья отказалась принять ее деньги…

Она тогда очень была обижена на родителей, потом как то забылось, и водоворот событий закружил ее. Она все думала о том, то непременно навестит родных и все объяснит им, но была слишком занята своей карьерой.

— Что стало с тобой, Вася? Ты была такой доброй и симпатичной девчонкой с милыми рыжими косичками. Куда все это делась? Как ты из такой хорошей девочки стала холодной и расчетливой стервой? — Сережка тряс ее за плечи, — очнись милая. Я ведь всегда был влюблен в тебя. Все эти расфуфыренные куклы мне не по нутру. А ты всегда была моим ангелом. Каждое утро, стоя у института, я ждал тебя, твои рыжие волосы и веснушки я видел во сне. Я хотел прикоснуться к тебе… Я хотел любить тебя…

— Ты что-то сказал про бабушку, там у подъезда? — перебила его Василиса.

— Твоя бабушка… — он опустил голову, — она умерла… Она просила передать тебе вот это, — Сережка протянул Василисе пакет.

Она развернула сверток. В нем оказалась скатерть. Белая скатерть.

— Она сказала, ты знаешь, что с этим делать, — Сережка удивленно смотрел на содержимое пакета. Василиса заплакала.

— Когда не стало бабушки? — сквозь слезы спросила Василиса.

— Четыре дня назад. Я приходил к тебе, но меня не пустила охрана.

— Боже мой, — она еще больше залилась слезами.

Она проплакала всю ночь. Сережка, поначалу пытался успокоить девушку, но поняв, что ей скорей всего нужно проплакаться и осознать смерть близкого человека, оставил ее и переместился в другую комнату. Он только изредка приоткрывал дверь, и в маленькую щель смотрел, как эта маленькая девочка мечется в агонии на огромной кровати.

Ей снилась бабушка. Как всегда, с доброй улыбкой и теплыми руками. Бабушку любили все домочадцы, она была доброй и заботливой. К каждому она могла найти свой подход и нужные слова поддержки. Она была для Василисы не только бабушкой, но и подругой. В школе Василиса была рыжеволосой девчонкой, которую все дразнили. Дети жестоки, и если один ребенок не вписывается в общество чем-то отличаясь от них самих, они видят в нем белую ворону. Вот такой белой вороной была Василиса с самого детства. Ее дразнили мальчишки и девчонки, давая различные прозвища. Никто из них не называл ее по имени. С детства она привыкла быть «Рыжей». А когда пришла пора влюбляться, Василиса еще больше ощутила свою непохожесть на других девочек. В то время, как другие девчонки дружили с мальчишками, и бегали на дискотеки, Василиса затравленная обидными прозвищами, просиживала дома за учебниками и книгами. Она мечтала, что однажды в ее жизнь ворвется прекрасный юноша и полюбит ее рыжие, непослушные волосы и веснушки, которые мелкими точками покрывали ее тело. В конце концов, она настолько укоренила в себе детские комплексы, что сама по себе стала сторониться сверстников, и не пыталась завести друзей. Поступив в институт, она стала вести себя обособленно, тем самым оттолкнув от себя однокурсников. Боясь насмешек, она старалась быть незаметной настолько, что в конце концов, ее действительно перестали замечать. Как привидение она входила в аудиторию, и так же незаметно для однокурсников удалялась. Никто ей не интересовался, и даже когда она болела и не посещала лекции, никто не звонил и не приходил ее навестить. Лишь однажды, она заметила на себе любопытный взгляд красивого синеглазого юноши. Но боясь, быть осмеянной, отвела взгляд и поспешила уйти. Юношей оказался Сережка Петров, в которого она безнадежно влюбилась. Несколько раз они плечо к плечу сталкивались в коридорах института, пару раз он открыл ей дверь в аудиторию, но все это время она опускала глаза и боялась, что он заметит ее залитое краской лицо и без того обезображенное веснушками. А он, как назло, каждое утро, как будто специально, поджидал ее у входа в институт. И скрестив руки на груди, прищурившись, смотрел на нее, и улыбался. Если бы только она знала тогда, причину этих «случайных встреч», если бы она могла почувствовать и понять, что парень влюблен в нее, она ни за что на свете не пошла бы в Дом, и сейчас все было бы по-другому. Она не стала бы встречаться с богатыми и знаменитыми мужчинами, тем самым, доказывая себе свою привлекательность и красоту. Некоторые из ее мужчин были ее одноклассниками или просто детскими обидчиками, которым непременно хотелось утереть нос. И став красивой, знаменитой и богатой она мстила всем и каждому, кто, когда то ее обидел. В погоне за красивой жизнью и желанием получить любовь и признание всего мира, Василиса забыла о бабушке, которая вместе с ней когда то переживала ее «маленькую» детскую трагедию. Она жалела Василису и понимала, поскольку сама с детства была рыжеволосой, но в силу своего характера смогла дать отпор обидчикам, после чего никогда в жизни больше не испытывала неудобств по поводу своей внешности. Василиса же была точной копией своей бабушки лишь внешне. Внутренне у нее не было того стержня, который бы давал ей способность противостоять жизненным неурядицам. Бабушка была единственным человеком в ее жизни, который ее понимал и принимал такой, какая она есть. Даже родители иногда ругали Василису за неспособность принимать самостоятельные решения, на что бабушка всегда вставала грудью и отстаивала поведение Василисы, каким бы оно не было. В тот вечер, когда она последний раз видела своих родных, когда отец отказался поужинать с Василисой и не принял ее деньги, выбросив в окно, Василиса видела, как бабушка долго стояла у окна своей комнаты и провожала ее взглядам, еле заметно помахав своей маленькой ручкой. И сейчас, когда Василиса поняла, что потеряла самого главного человека своей жизни, ей казалось, что жизнь остановилась навсегда…

Два дня она не вставала с постели, два дня возле нее сидел Сережка. Он готовил ей чай, гладил рыжие волосы, и все время шептал слова любви. А она, проснувшись, не могла найти себе места. Слишком большим был для нее теперь этот мир. Мир, в котором она была любима бабушкой и Сережкой.

А через два дня он увидел ее другую. Она готовила завтрак. В коротком халате, в тапочках и без макияжа. Рыжие волосы были собраны высоко на голове в пучок, а золотистые веснушки сверкали на лице маленькими волшебными звездочками. Вот такую Василису любил Сережка. В это утро это была его Василиса. Она была настоящей.

— Ты прости меня, Сережа, я ужасная эгоистка. Так захотелось красиво жить. Красиво одеваться. Иметь хороший дом и машину. Ведь сейчас у меня есть все, о чем я только можно мечтать. Но каждую ночь, когда моя голова касается подушки, я всегда думаю: что-то главное проходит мимо меня. А что, никак не могу понять. А сегодня ночью, я вдруг осознала. Эта скатерть напомнила мне, как мы каждый вечер собирались всей семьей за круглым столом. Мама, папа, бабушка, братишка. Мы ужинали, и хотя не каждый раз сытно, но всегда вместе. Бабушка готовила свои знаменитые гречневые блины или пекла булочки с маком. Мм…Как это было вкусно! А потом мы с мамой убирали со стола, а она бережно сворачивала эту скатерть и уносила ее к себе в комнату. Кажется, что с тех пор прошла целая вечность… Теплый семейный ужин. Вот чего мне не хватало эти долгие месяцы, — она тихонько плакала теребя в руках белую бахрому бабушкиной скатерти.

Сергей подошел и обнял Василису, так крепко, словно он боялся, что она выскользнет из его рук. Она положила голову на его плечо из ее глаз катились слезы. Слезы стыда и боли.

Зоя — мачеха

С появлением Темочки мир и покой семьи рухнул. Зоя все больше времени проводила с Темочкой, не обращая внимания на Дениску, Алексей же наоборот, все заботы о воспитании Дениски, взял на себя. Он любил его, и жалел. Зоя не хотела заниматься воспитанием Дениски, и как не пытался мальчишка завоевать ее любовь, она так и не смогла полюбить его. Семья распалась на две части. Алексей больше не целовал маленькие пальчики жены, не прижимал ее к своему сердцу, и не гладил шелковистые волосы. Все это было в прошлом. Зоя подолгу просиживала в спальне у Темочки, а иногда и вовсе оставалась ночевать в детской, что бы быть ближе к сыну. Казалось, что Алексей и Дениска были ей попросту не нужны. Она не интересовалась их жизнью вообще.

В то время как Алексей работал в офисе, Дениска ждал его, просиживая часами в комнате. Он периодически слонялся по дому, в ожидании. А еще, сквозь маленькую щель в двери он наблюдал, как Зоя укладывает малыша. Ему всегда нравилось смотреть, как Зоя вынимала его из кроватки, и пеленала на специальном столике. Она разговаривала с ним, гладила и целовала. Дениску никогда и никто не целовал. Он никогда не знал любви матери. Его родители погибли в автомобильной аварии, когда мальчику было всего несколько месяцев, и он чудом остался жив. Шесть лет он прожил в детском доме, с мечтой о том, что когда-нибудь найдет свою семью. И вот, у него есть семья, и даже свой собственный брат, к которому так хотелось прикоснуться хотя бы разок, но это было запрещено. Так же, как запрещено входить в детскую комнату, и что-либо там трогать. А Дениске так хотелось войти в эту комнату с красочными обоями и голубыми занавесками.

В это утро Алексей улетел в командировку на несколько дней. Зоя и дети остались дома. Дениска играл в своей комнате. Зоя суетилась на кухне. В детской заплакал Темочка, и Дениска с любопытством заглянул в комнату к малышу. Малыш барахтался в кроватке в мокрых пеленках. Он замерз и требовал сухой одежды. Дениска вошел, аккуратно наклонился к брату, и взял его на руки. Он так давно мечтал прикоснуться к этому маленькому человечку, взять его на руки, потрогать его ручки, ощутить его запах. Он положил малыша на пеленальный столик, и начал вытаскивать его из мокрых пеленок. Малыш стал размахивать ручками и ножками, хныча и прося тепла. В комнату вошла Зоя. Дениска встрепенулся, и малыш выпал из рук. Зоя инстинктивно протянула руки и подхватила малыша. Он не ударился, не упал, лишь немного испугался и стал плакать.

— Как ты посмел!? — закричала Зоя, — кто разрешил тебе брать на руки ребенка? — она прижимала Темочку к груди.

— Он плакал… Я хотел его переодеть… мама…,-плакал Дениска, утирая своими маленькими кулачками горькие слезы.

— Не смей называть меня мамой! Убирайся прочь! Вот приедет Алексей, и мы будем решать вопрос о твоем возвращении в детский дом! — кричала она.

А когда Алексей приехал, Зоя с порога кинулась к нему в объятья. Давно Алексей не видел жену такой ласковой и нежной. Он отвечал на ее ласки пылко и страстно. Взяв руками ее лицо, он стал целовать ее в щеки, губы, глаза, так, что чуть не задохнулся от переполнявших его чувств. Он так любил свою маленькую Зайку. И так был рад встрече с любимой.

— Я так скучала, — прошептала она.

— Я тоже скучал. Я столько всего вам привез. Где мальчишки? Темочка, Дениска, сейчас будем подарки разбирать!

Зоя отстранилась от мужа. И с опаской посмотрела ему в глаза.

Алексей стал оглядываться. Странно, что его до сих пор не встречал Дениска. Обычно мальчишка поджидал его еще у дверей, и радостно кидался к нему на шею. Алексей отодвинул жену и стал прислушиваться.

— Дениска! — позвал он мальчика, — посмотри, какую большую машину я тебе привез! Дениска!

Он прошел в гостиную, мальчика нигде не было. Быстрыми шагами он поднялся в комнату мальчика, она была пуста. Он стал нервно открывать все двери в доме и обходить все комнаты. На его лице была тревога, и, кажется, что он понимал, что Дениски в доме нет. Он понимал, что произошло что-то ужасное. От быстрого шага он тяжело дышал, на лбу выступила испарина.

— Где Денис? — спросил он у жены, опустившись на диван.

— Алешенька, понимаешь… его нет… Я его увезла… — стала оправдываться Зоя.

— Где Денис? — еще раз более грозно спросил Алексей.

— В детдоме, — сказала, как отрезала Зоя.

Алексей опустил голову и зарычал.

— Как ты могла? Зоя, как ты могла?

— Алешенька, я сделала это ради нас, — Зоя присела на колени, и стала целовать мужа в макушку, — Родной мой… У нас семья… Зачем нам этот детдомовский мальчишка? У нас есть свой сын. Родной. Мы будем жить втроем ты, я и Темочка. А Дениску усыновит другая семья… Я узнавала…Они хорошие люди… Они живут в Германии. Ему будет там хорошо…

Алексей поднял голову и отвесил жене пощечину, голова ее запрокинулась, он упала на пол и зарыдала. Он встал и быстрым шагом направился к двери. Зоя сидела на полу, и, обняв колени, плакала. Он посмотрел на жену, и ему стало ее жалко. Зоя была маленькой и хрупкой женщиной, ему всегда хотелось ее оберегать, быть для нее защитой и опорой. Он всегда любил ее. С самого детства она была для него всей его жизнью. А сейчас он смотрел на нее другими глазами, она была все такой же маленькой и беззащитной, но в одночасье стала для него чужой. И жалость к ней была сейчас какой-то другой.

— Зачем, Зоя? — спросил он, — Он ведь ни в чем не виноват. Я так надеялся, что став матерью ты полюбишь его. Разве мы не могли быть счастливы? Зачем, Зоя? Зачем ты отдала мальчика в детский дом? Выбросила из дома как котенка, как игрушку! А если бы Темочка лишился нас, если бы нас вдруг не стало, ты пожелала бы ему такой судьбы?

Зоя сидела на полу и плакала. Алексей смотрел на нее так, словно готов был заплакать сам. Он сжимал кулаки, и его слегка потрясывало. Женщина, которой он бесконечно доверял, совершила такой поступок, который он не мог понять, принять и простить. Он не знал, что дальше делать. Он не понимал, как дальше жить. Он точно знал лишь то, что больше не мог оставаться в своем доме и видеть свою жену. Все, что было в его жизни, рухнуло.

— Как ты могла? — тихо сказал он и вышел за дверь.

Она еще долго так сидела, сжавшись в маленький комочек, и обняв руками колени. Сидела и плакала, пока не услышала плачь ребенка. Опираясь на перила, она поднялась в детскую, и, взяв малыша на руки, стала медленно раскачиваться из стороны в сторону, чтобы укачать ребенка и уложить его спать. Малыш причмокивал соску и улыбался во сне. Когда уголки его губ ползли вверх, на его румяных щечках появлялись ямочки, которые он взял от отца, и которые так любила Зоя. От вида этих ямочек у Зои снова сжалось в комок сердце. Она заплакала, роняя горькие слезы на розовые щечки малыша.

Они дружили с детства. Когда им было по двенадцать лет, он признался ей в любви, она ответила взаимностью. Они написали клятву любви и верности, и, запечатав ее в бутылку, закопали под старым дубом. Спустя четыре года под этим же дубом они познали друг друга. Они любили друг друга лежа на голой земле, осенние листья прилипали к телам и они были так счастливы, что позабыли о времени. Она вернулась домой лишь под утро, с растрепанными волосами и с рассеянной улыбкой. Родители, знавшие о романе детей и не препятствовавшие ему, прочитали ей лекцию о том, как она молода, и сколько еще нужно всего добиться в жизни, прежде чем совершать опрометчивые поступки. А на следующий вечер, она как сумасшедшая бежала к старому дубу, чтобы еще раз испытать минуты сладости от сближения с любимым человеком. Об их головокружительном романе знали все. Кто-то осуждал, кто-то завидовал. А они просто любили друг друга. После окончания школы она поступила в институт на факультет гражданского строительства, он поступил туда же. Всегда и всюду они были вместе. После окончания института они уехали из родного города. Устроились работать в одну строительную фирму, добились успеха и стремительно продвинулись по карьерной лестнице вверх. Они купили большой дом, в надежде, что в скором времени в нем зазвенят детские голоса. Время шло. Беременность не наступала. Все чаще у Зои случались нервные срывы. Ей пришлось оставить работу и заняться медицинским обследованием и лечением. Всю заботу о ее лечении, содержании дома и семьи взял на себя Алексей. Ему приходилось подолгу работать, задерживаясь в офисе по вечерам. По несколько раз в день они созванивались. А когда он уезжал в командировку, даже издалека он баловал ее своим вниманием, присылая ей трогательные письма полные любви. Случалось так, что он уже приезжал, а письмо приходило позже. И тогда они вечером усаживались возле камина на мягкий теплый ковер, и читали его вслух, крепко обнявши друг друга.

Ей казалось, что так будет всегда. И теперь, когда их семья разбилась вдребезги, как хрустальный бокал, она все же не до конца понимала суть происходящего. Она ждала. День и ночь, вслушиваясь в звуки и вглядываясь в окна. Она надеялась, что Алексей обязательно вернется. Но шли дни, а его не было. Вот уже несколько дней Зоя не знала ничего о муже. Он не писал, не звонил и не приходил. Всю жизнь, сколько она себя помнила, он всегда был рядом. Никогда они не разлучались надолго, за исключением тех командировок, в которые Алексей был вынужден уезжать по работе. Постепенно ожидание стало превращаться в тоску и боль, которую она не могла больше выносить. С ней случился нервный припадок.

Очнулась она уже в больнице. Первая мысль, которая посетила ее голову, была о Темочке. Где он? Что с ним? В палату вошла женщина в белом халате, по всей видимости, она была врач.

— Что со мной? Где мой ребенок? — спросила Зоя.

— Молчите. Вам пока не надо разговаривать поберегите силы. У вас произошел нервный срыв. Ничего, полежите у нас несколько дней, прокапаетесь, подлечитесь. Все будет хорошо. А ребеночка вашего органы опеки увезли, побудет пока в доме малютки, если конечно у вас нет родственников. Родственники то у вас есть?

— Муж. Но он пропал. Мама живет в другом городе, — по щекам Зои покатились слезы, — а можно мальчик со мной здесь побудет?

— Нет, что вы. Это у нас запрещено.

— Но как же так, мне надо к нему. Как же он там без меня? — Зоя умоляюще смотрела на врача, из глаз ее текли слезы, — отпустите меня.

— Как же вы в таком состоянии будете ухаживать за ребеночком? Нет уж, Зоя Викторовна, давайте мы с вами несколько дней полежим, наберемся сил, а когда кризис минует, мы выпишем вас из больницы. Я могу позвонить в дом малютки и поинтересоваться как ваш малыш, хотите?

Зоя кивнула головой.

Вечером к Зое в больницу пришла приятельница Ленка. Ленка работала вместе с Алексеем, и они дружили семьями.

— Ну как же так, Зоя? Почему ты нам не позвонила? А, как же Алексей? Алексей знает о том, что ты здесь? Он улетел, а ты здесь совсем одна… — тараторила Ленка.

— А куда улетел Алексей? — удивленно спросила Зоя.

— Как куда? Ему позвонили из клиники, сказали, что примут мальчика на лечение, Алексею нужно подписать там какие-то бумаги… — удивленно сказала Ленка.

— Какого мальчика?

— Как какого? Дениску конечно. Зоя, я ничего не понимаю. Ты, что ничего не знаешь? Дениска болен, ему нужна операция. На сердце. Алексей несколько месяцев собирал деньги, наша компания проплатила пятьдесят процентов от стоимости операции. На днях они должны были лететь с Дениской в клинику… Ты знаешь, это здорово, что вы усыновили мальчишку. Не каждый возьмет на себя ответственность взять больного ребенка, а вы с Алексеем молодцы. Вы герои. Мальчишка ведь совсем был никому не нужен. Думаешь, почему его шесть лет никто не усыновлял? Больные дети не нужны никому. Ты давай тут, не расклеивайся, поправляйся поскорее. С Темочкой все в порядке, мы видели его, но нам его не отдают. Говорят, что только близким родственникам. Нужно позвонить твоей маме, что бы она приехала и забрала малыша…

Из глаз Зои покатились слезы. Перед ее глазами стоял Дениска. Только сейчас она вспомнила, насколько мальчик выглядел болезненным. Худенький с большими глазенками, он не выходил из ее головы. Алексей знал о его болезни, но ничего не сказал ей. О болезни мальчика знали все, кроме нее. Алексей, как всегда жалел Зою, и не хотел доставлять ей лишние заботы и тревоги, взяв на себя ответственность по воспитанию и теперь уже лечению мальчика. Все услышанное не укладывалось в ее голове. Нужно было что-то делать. Найти Алексея, просить прощения и возвращать Дениску из детского дома. Она поднялась с постели, выдернула капельницу. Ее сердце стучало, готовое выскочить из груди. В глазах ее потемнело, она пошатнулась и упала в обморок.

Филипп — вор

Всю жизнь Филипп пребывал в своих иллюзиях, которые согревали его сердце лучше любой женщины и не желал менять свой образ жизни, сторонясь людей. Он любил придуманный им мир, любое вмешательство в него для него было катастрофой. Он был обидчив и завистлив, ему казалось, что никто в мире не понимает его тонкой израненной души, и поэтому всячески сторонился дружбы и общения. Дружить он не умел, в действиях других людей он видел потребность использовать его. Любви он никогда не знал, женщины казались ему лживыми и эгоистичными. Сейчас, когда, казалось его, признал мир, он был на вершине блаженства. На него смотрели, им восхищались, это было то признание, о котором он мечтал всю жизнь. Известность и деньги сделали свое дело, Филипп выбрался из своей скорлупы, оставив в ней свою нищету и старую мачеху, из дома которой он ушел незамедлительно после получения гонорара за книгу. Отец к тому времени давно уже умер, и Филиппа больше ничего не держало в этом доме.

На одной из презентации книги к нему подошел молодой человек с широкой улыбкой на лице.

— Привет Филя! Подпишешь мне книгу? — он протянул книгу Филиппу для автографа.

— Мы знакомы? — спросил Филипп.

— Да, друг… быстро ты забыл друга детства. Я Вовка. Вовка Светлов. Помнишь меня? Детство…крыша… газировка… — молодой человек слегка прищурился.

Конечно же, Филипп помнил его. Они прожили в одном дворе много лет, в детстве они дружили, вместе ходили в школу, вместе бегали к Федору Николаевичу послушать интересные истории. Потом Вовка переехал с родителями жить в другой город, кажется, им тогда было лет по четырнадцать-пятнадцать.

— Почему на обложке нет имени Федора Николаевича? Это ведь его книга. Верно? — Вовка все так же смотрел, прищурившись, словно хотел понять, что-то очень важное. А может быть, даже понимал.

— Давай не будем это обсуждать здесь, — Филипп быстро подписал книгу и, захлопнув, передал ее Вовке, — у меня презентация, читатели… вечерком встретимся. Ты надолго здесь?

— Недели на две, приехал родственников навестить. Вечером в семь, в чайной у парка жду тебя.

Идти на встречу Филиппу не хотелось, но не встретиться с Вовкой он не мог. Его испугала мысль, что откроется правда об авторе книги, а этого он допустить никак не мог. Отсчитав довольно приличную сумму денег и положив ее в конверт, Филипп направился на встречу. Он сможет заставить молчать Вовку, вручив ему внушительную сумму денег. Родители Вовки никогда не были богатыми людьми, да и сам Вовка, судя по его внешнему виду, с тех самых пор не стал человеком состоятельным. Потертые джинсы, вытянутый свитер и стоптанные кроссовки говорили о размере его кошелька, или точнее о его отсутствии. Сделав такие выводы, Филипп направился на встречу, в надежде заплатить «другу детства» за молчание.

— Сколько ты хочешь? — сразу же спросил он Вовку.

— А кто тебе сказал, что мне нужны деньги? — Вовка улыбался.

— Тогда зачем ты пришел?

— Захотелось посмотреть в глаза человеку, который выкрал книгу.

— Я мог бы дать тебе деньги. Столько сколько нужно. Вот, возьми, — Филипп протянул конверт с деньгами.

— Филя, да как же не стыдно тебе…

— А мне не стыдно. Кто я был все эти годы? Неудачник. Книжный червь без прошлого и будущего. Да, я тщеславен и честолюбив, но без этого нельзя прожить в современном мире. Либо тебя съедят, либо ты съешь кого то. Старику не нужна ни слава, ни признание. Его книга пролежала бы в столе всю его жизнь, а после его смерти, скорей всего, родственники выбросили бы ее как ненужный хлам. Я же дал книге новую жизнь, я наделил ее именем, и подарил ей поклонников. Теперь она будет жить вечно. И имя мое будет жить вечно! — глаза Филиппа блестели безумным огнем.

Вовка закурил, и стал пускать кольца дыма в потолок. Выкурив сигарету, он опустил голову, и еще какое-то время смотрел на деньги. Он молчал, а Филипп все время ждал, когда же Вовка их возьмет. Вот тогда его душа восторжествует. Тогда они будут на равных, и смогут говорить на одном языке. Но Вовка отвел взгляд, и пронзительно стал смотреть в глаза Филиппу.

— Ты подарил ей жизнь, лишив ее родителя. Она, как беспризорник будет слоняться по свету, и никогда не обретет настоящее счастье. Счастье — дать признание своему автору. А ты, закончишь свои дни в тоске и одиночестве, ибо ты потерял не только честь и достоинство, ты потерял друга, которым я был для тебя все эти годы. А деньги, оставь себе. Возможно, я не настолько богат, как ты, но одно я знаю точно, душа моя не запятнана, помыслы мои чисты, у меня есть настоящие друзья, жена, дети. Жизнь моя проста и скромна, но в то же время удивительна и прекрасна, потому что я занимаюсь любимым делом, в отличие от тебя, укравшего дело всей жизни у другого человека. Прощай. И запомни, с этого дня я не подам тебе своей руки.

Филипп остался один, допив кофе, он вышел на улицу, и глубоко вдохнув свежего вечернего воздуха, медленно побрел домой. Мысли мелькали в голове одна за другой. Конечно же Вовка был прав, Филипп законченный негодяй и подлец. В одном лишь он оправдывал себя, он дал книге Федора Николаевича возможность быть прочитанной людьми. Сейчас он думал только об одном, лишь бы Вовка не придал это дело огласке. Если же Вовка это сделает, то жизнь Филиппа полетит в бездну.

Задребезжал телефон.

— Филипп, ты о чем думаешь? Где сценарий?

Филипп подписал контракт, по условиям которого он должен написать сценарий для нового фильма. В противном случае он вынужден будет заплатить неустойку, а это были деньги немалые. Денег у него осталось совсем немного. Разгульная жизнь, праздники и вечеринки хорошо потрепали его финансовые запасы. Ведь когда у человека бедного появляются большие деньги, он я не в состоянии справиться с ними, и тратит их без меры направо и налево, не думая о том, что они могут закончиться. Безденежье приносит человеку страдания, наличие же денег удовольствия, от которых порой невозможно отказаться. Окунувшись с головой в мир развлечений, пьянства и разврата Филипп не замечал, как утекают его деньги, словно вода сквозь пальцы. И если он не предоставит сценарий, ему придется очень худо. К тому же издатель ждал от него продолжения книги, и по условиям этого контракта он должен был ее уже написать. Времени на решение этой задачи оставалось совсем мало. Читатели требовали продолжения, и Филиппу во что бы то ни стало, нужно было издавать вторую часть книги, а написать ее он не мог. Оставалось единственное, найти Федора Николаевича, и уговорить его написать продолжение, а еще лучше взять продолжение, которое, скорее всего, было уже написано. Он не знал где искать старика, жив ли он вообще, ведь с момента последней их встречи прошло шесть лет, и старику тогда было семьдесят два года. Филипп решил, что он обязательно найдет его и уговорит его помочь ему.

После недолгих поисков Филипп пришел в дом Федора Николаевича. Дверь открыл мужчина, явно родственник старика, об этом говорили его большие карие глаза, и долгий пронзительный взгляд.

— Мне нужен Федор Николаевич, — спросил Филипп.

— Ты Филипп? Проходи, я узнал тебя.

Филипп вошел в квартиру, огляделся по сторонам, мужчина предложил сесть. Филипп присел в рядом стоящее кресло, в руках он держал конверт с деньгами. Сейчас эти деньги, как никогда обжигали его руки, и он совершенно не знал, куда его деть.

— Я Вадим, внук Федора Николаевича. Дед ждал тебя до последнего своего дня. Он так надеялся, что ты придешь к нему, и покаешься. Но, увы…Он умер, так и не увидев тебя.

— Федор Николаевич умер? Как? Когда?

— За всю свою долгую жизнь он не сделал плохо не одному человеку, он никого не обидел и не предал, — как будто не слыша Филиппа, продолжал Вадим, — Это был самый благороднейший из людей, с которыми я когда — либо встречался. И мне посчастливилось родиться его внуком. Потому что иметь такого деда, это великая честь. А ты предал его…Ты… Человек, которого дед всегда любил и уважал. Он писал свои книги специально для тебя. У меня только один вопрос — Зачем? Зачем ты украл ее?

— Я всегда любил ее. Я хотел ей обладать. Я хотел вдохнуть в нее жизнь. Что толку от шедевра, который пылится на полке? А сейчас её читают миллионы, она известна и популярна. Она приносит деньги, — Филипп протянул конверт. Вадим отодвинул конверт рукой. Сейчас в его взгляде было столько ненависти, что Филипп отвел глаза в сторону, и положил конверт на рядом стоящий стол.

— Она всегда принадлежала тебе. Ты мог бы ее просто попросить, и он отдал бы ее тебе, — сказал он.

— Но что плохого в том, что я дал ей жизнь? Старик никогда бы не издал ее…

— Ты дал ей чужое имя.

— Не все ли равно теперь мертвому? — Филипп посмотрел на фотографию Федора Николаевича, висевшую на стене.

— Убирайся прочь, подлец! И не вздумай оставлять свои деньги! Они никому здесь не нужны! — Вадим рукой указал на дверь.

Филипп взял смятый конверт и затолкал его в карман пиджака. «Что ж, — подумал он, — я найду человека, который напишет мне книгу. Все продается и все покупается. И если нужно купить мое благополучие, то я его куплю».

А через несколько дней он нашел автора, который за определенную сумму денег, согласился написать продолжение знаменитой книги «Планета Рея». Оставалось только ждать. Когда книга была написана, Филипп дрожащими руками нес это сокровище домой, для того чтоб провалиться в мягкое кресло и наслаждаться ее прочтением. Но уже с первых страниц книга не интриговала, сюжет в ней был натянутым и скучным. Это было совершенно не то, что он ожидал. Его сердце заныло от тоски и разочарования, полученного от прочтения. Может быть, сама по себе она не была плоха, но это была не та книга. Это была не его книга. Не тот слог, не те действия и, самое главное в ней не было ни капельки души, и того маленького лучика, за который Филипп уцепился в детстве, слушая книгу в доме Федора Николаевича. Он отбросил в сторону листы и уселся за стол. Эту книгу он будет писать сам. Несколько дней он не выходил из квартиры, спал по два часа, вскакивал с постели и снова садился за стол. Мысли спутанные в большой клубок не хотели распутываться и ложиться на бумагу. Измучив себя, он перестал есть и спать. Даже в те недолгие часы, когда на него наваливался тяжелый сон, его измученная душа не знала покоя. Каждый раз, когда он закрывал глаза, ему являлся Федор Николаевич, седой и скрюченный старик укоризненно покачивал головой, и смотрел Филиппу в глаза. От этого пронзительного взгляда Филипп вздрагивал и просыпался. «Проклятье, — думал Филипп, — они обманули меня. Эти странные существа обещали сделать меня писателем взамен на друга. И вот, старик умер, Вовка ушел, с громким заявлением больше не подавать мне своей руки. А что получил я?»

* * *

Вот и снова пришла весна, зажурчали ручьи, и солнце стало светить ярче и теплее. Город ожил после зимней спячки. Только в одном дворе никогда не прекращалась весна, и яблони по-прежнему цвели своим белым цветом. Единственное, что изменилось во дворе, так это температура. Воздух был сырым и холодным. Ветер трепал пышные ветви яблонь, слегка подергивая остатки цвета, который вот-вот должен был превратиться в яблоки.

— Я порезвилась, — сказала Вивиан, выходя из дома и потягиваясь, словно кошка, — давно не было мне так интересно наблюдать за людьми. Она положила книгу на маленький плетеный столик.

Дзартон задумчиво рассматривал яблоню.

— Хм… — он перевел взгляд в Вивиан, — ты конечно вольна в своих действиях. Но не находишь, что многое из произошедшего слишком жестоко?

— А что, собственно, жестокого? Мама мальчика, которая слишком избаловала своего ребенка или, может быть близняшки, которые живут отрешенно в своем мире? Или тебе не нравится, что произошло с малышом, который и не должен был родиться вовсе, пришел ниоткуда и ушел в никуда? А может быть тебе жалко бабушку? Пользуясь беспрекословным авторитетом в доме, она могла бы повернуть жизнь семьи в другое русло. Каждый из них сделал свой выбор сам. Я лишь была наблюдателем, и не мешала им вершить свою судьбу.

— Так уж и наблюдателем? — ухмыльнулся Дзартон.

— Ну… немного поколдовала, конечно. Но только самую малость, — Вивиан села в плетеное кресло, закутавшись в плед, — сегодня прохладно во дворе, не находишь?

— Погода в Доме меняется в зависимости от настроения наших испытуемых. Они стали осознавать, что происходит с ними. Более того, они стали думать… — Дзартон присел в кресло напротив Вивиан.

— Думать они должны были раньше, когда подписывали договор! А сейчас они должны действовать. Взвешивать и принимать решения! — глаза ее сверкали молниями.

— Хорошо, если они примут правильные решения, — Дзартон был спокоен как никогда.

— В нашей игре нет правильных решений! Но я жду… Уж поскорее бы. Мне не терпится заполучить кристалл.

— А с чего ты взяла, что кристалл получишь ты? Может быть, в этот раз победителем буду я.

— Не смеши меня, — Вивиан засмеялась, обнажая красивые белые зубы, — они такие предсказуемые. Кристалл получу я!

— Не торопи события. Всему свое время. Пойдем в дом, сегодня и вправду прохладно, — Дзартон встал с кресла и протянул руку Вивиан. Вивиан покачала головой.

— Лунные Девы не боятся холода. К тому же пасмурная погода мне по нутру. Я побуду еще здесь. Жаль, что с сегодняшнего дня мы не можем вмешиваться в их жизни…

— Да, это так… — Дзартон поднялся по лестнице и скрылся в Доме.

Часть четвертая

РАСПЛАТА

Лариса — сиделка

Когда она увидела Киру на больничной кровати, ее сердце сжалось от боли. Девушка была парализована. Маленькая, с синими глазами и черными, как смоль волосами, даже на больничной кровати, девушка была красива. Сестры были похожи друг на друга, как две капли воды. Единственным отличием сестер было то, как уложены волосы. У Киры волосы длинными локонами лежали на подушке, Клара же была подстрижена очень коротко. Клара подошла к сестре, и, поцеловав в щеку, стала перебирать ее шелковистые волосы.

— Привет, котенок, посмотри, кого я к тебе привела.

Лариса присела на край кровати, она вынула из сумки заколку, которую когда-то подарила ей Кира и положила на подушку.

— Эта вещь принесла мне удачу, но она принадлежит тебе. Я хочу вернуть ее… — глаза Киры безучастно смотрели в потолок.

— Прости меня, девочка. Я очень виновата перед тобой, — голос Ларисы сорвался, она стала захлебываться в своих эмоциях и не могла сдерживать слез, — Я обязательно все исправлю. Ты поправишься. Ты выйдешь на сцену…

Слабый голос Киры прервал Ларису:

— Уходите…

— Не надо так, Кира, — успокаивала Клара сестру, — она поможет нам, она сможет оплатить твое содержание в клинике, пожалуйста, Кира, не прогоняй ее…

— Уходите… — девушка закрыла глаза, по ее щекам текли слезы.

— Не нужно было приезжать, — застонала Клара, когда они вышли из палаты, — теперь она не простит меня никогда.

— Простит… Вот увидишь…Я буду приезжать к ней каждый день, пока она не поговорит со мной. Я сильная, я не сдамся. И ты не сдавайся. Твоя сестра это все, что у тебя есть.

Каждый день Лариса приезжала в больницу к Кире, и каждый раз девушка прогоняла ее. Лариса выходила из палаты, и слезы душили ее, но преодолевая горечь и отчаяние, она приходила снова и снова. Она добилась у главного врача клиники ежедневного посещения, а после и сама стала ухаживать за девушкой. Лариса оплатила лечение, отдельную палату, и практически все свое время проводила в больнице. Она ухаживала за Кирой. Она выносила судно, кормила девушку, переворачивая ее с одного бока на другой. Освоив навыки массажа, она несколько раз в день ловкими пальцами массажировала, казалось не живое тело девушки. Кира не ела, не пила и не разговаривала. Она смотрела в потолок, и только иногда на мгновение отводила глаза в сторону Ларисы, чтоб испепелить ее взглядом. Сначала Лариса боялась этого взгляда и отводила глаза. Сейчас же она смотрела в глаза Киры смело и уверенно.

— Ты можешь меня ненавидеть сколько хочешь, но я поставлю тебя на ноги. А потом мы поговорим… — говорила она.

В один из хмурых дождливых вечеров Лариса, встретившись в очередной раз с колючим взглядом Киры, не смогла сдержать слез. Она упала на кровать и разрыдалась. Все было в этих слезах — раскаяние, мольба, усталость, и сильнейшее желание выспаться. Сон — это была единственная ее мечта на сегодняшний день. Она забыла, когда спала, она валилась с ног, но ей некогда было спать.

Дела Ларисы в адвокатской конторе пошли на спад. Клиенты не принимали увлечения Ларисы балетом. Лицедейство не для сильных мира сего. По их мнению, это было оскорбительное и недостойное занятие. Годами завоеванная клиентура стала отказываться от услуг адвокатской конторы Ларисы, сотрудники один за другим увольнялись. Компания в один миг стала невостребованной. Ларисе нужно было восстанавливать дела. Хорошо, что некоторые преданные сотрудники оставались на своих местах и готовы были сотрудничать с Ларисой, помогая ей «вытягивать за уши» тонущую лодку. Но этого было недостаточно. Нужно было прямое вмешательство в дела конторы со стороны Ларисы, а в данное время она не могла там находиться. Не было надежного партнера, которому могла бы доверять Лариса. Поэтому приходилось пытаться восстановить, дела находясь рядом с больничной кроватью Киры. На журнальном столе расположился ворох бумаг, договоры, счета, иски. Все это приходилось разгребать Ларисе в те недолгие часы, когда спала Кира.

Кларе предложили контракт в одном из театров, и она большую часть времени проводила на репетициях. Вечером, бледная и уставшая она заезжала в клинику, и подолгу сидела у постели сестры. Она крепко сжимала ее руку и рассказывала все, что происходило с ней за день. Когда сестры встречались взглядами, их глаза светились. Казалось, что они были одним целым, насколько глубока и сильна была их связь. В эти недолгие минуты Лариса откидывалась в кресле, и засыпала мертвым сном. Ей снился балет, Кира, и два странных существа, которые спустились с небес и забрали у нее покой и сон.

— Я всю жизнь мечтала стать балериной, но упрямая и строптивая мать не разрешила мне осуществить мою мечту. И, когда Вивиан и Дзартон предложили мне исполнить моё желание, я не раздумывая согласилась… — в один из дождливых вечеров Лариса начала рассказывать свою историю. Не для того, чтоб девушка поняла и пожалела ее, а скорее, что бы просто выговориться, и наконец, так освободиться от щемящей боли в груди. Слова лились медленным потоком, она тихо и спокойно проговаривала их, словно смакуя каждое из них. Временами она замолкала и смотрела в окно. Она видела, как дождь омывал стекла своими слезами, такими же холодными и горькими как ее слезы. Слезы стыда и совести. Слезы печали и осознания.

Когда Лариса закончила свой рассказ, было уже далеко за полночь. Она не заметила, как долго она просидела у постели Киры. Соленые слезы застилали ее глаза, и она тихонько всхлипывала, утирая их ладонью. Кира спала. Лариса протянула руку, для того чтобы нажать на выключатель ночного светильника.

— Найди их… Вивиан и Дзартона… верни им желание, — услышала она слабый голос девушки.

От неожиданности Лариса оступилась в темноте и упала. Она пришла в себя от того, что кто-то зажег свет.

— Кира? — Лариса смотрела на девушку.

Кира с растерянным видом смотрела на ладонь правой руки, которую держала перед своим лицам. Кира шевелила пальцами…

— Девочка моя, — Лариса кинулась к Кире и стала целовать ее руку, — я всегда знала, что ты выздоровеешь. Все теперь будет хорошо. Ты мне веришь?

— Я тебе верю… — прошептала Кира, — я тебя прощаю…

Через несколько дней был подписан договор с одной из лучших клиник Израиля, и Лариса проводила Киру с сестрой в аэропорт.

Для того, чтобы оплатить лечение Киры, Лариса вынуждена была продать свою адвокатскую контору, дела которой были слишком плохи. Теми сбережениями, которые у неё были, пришлось оплатить проживание Клары рядом с сестрой. Сестры не могли расстаться, к тому же за Кирой нужен был уход. У Ларисы не осталось ничего. Для того, чтобы как то жить, Лариса должна была зарабатывать деньги. Единственное, что оставалось у нее, это был балет. Она подписала длительный контракт, и должна была выполнять его условия. Но, каждый раз, когда она выходила на сцену, ее душа отторгала то, чем она занимается. Руки не слушались, ноги сдавливали пуанты, тело теряло свою гибкость. Удовольствие от исполненной мечты было омрачено беспокойством о Кире. Исполнение мечты, заточило ее душу в темницу.

Теперь у нее было одно желание вернуть свою мечту тем, кто подарил ей ее такой дорогой ценой. Пуанты, которые подарила ей Вивиан, она всегда носила с собой, сейчас, когда она возвращалась домой из театра они лежали рядом на переднем сиденье автомобиля. Он перевела взгляд на них и подумала о том, что она должна найти тех четверых людей, которые были с ней в Доме, и уговорить их вернуть желания. До окончания срока договора оставалось несколько дней. Лариса не знала, как начать поиски этих людей. Кого из них найти первым и где. Но судьба странная штука, она сводит и разводит нас с людьми при различных обстоятельствах. Иногда она преподносит нам долгожданную встречу, как вишневый пирог на блюде. Именно в эту минуту автомобиль Ларисы остановился на светофоре, и она увидела в стоящем рядом автомобиле мальчика. Она узнала его, это был мальчик из Дома, который просил у ангелов собаку. И она, последовала за машиной, в которой сидел Петя.

Петя — сын

Когда Елена Николаевна открыла дверь, она не поверила своим глазам. На пороге были ее любимые мальчики, сын Петруша и муж Владимир. Она всегда знала, что Владимир Сергеевич вернется. Она понимала, что та интрижка, которую завел муж на стороне, не продлится долго. Девчонка окрутила мужчину благодаря своей молодости и красоте. Ей льстило, что взрослый симпатичный мужчина обратил на него внимание, и она увела его из семьи. Но, вскоре поняв, что Владимир Сергеевич, не такой состоятельный мужчина, как ей хотелось бы, девушка бросила его и пустилась в свободное плавание в поисках более богатого мужа. Елена Николаевна знала об этом и ждала. Она ждала, что когда-нибудь распахнется дверь ее дома, и она увидит своего раскаявшегося мужа.

— Ну вы тут поговорите, а мы погуляем пока, — Петя потянул за поводок и они с Бимом побежали во двор.

— Не долго, — крикнула ему вслед мама, и впустила Владимира Сергеевича в дом. Владимир Сергеевич целовал ее руки и все время приговаривал, — «Прости меня, Лялечка», так всегда называл он жену. Так называли ее самые близкие люди — родители и когда-то любящий муж.

— Мы завтра выкупим твое пианино, ты не волнуйся, все будет в порядке, я обещаю. Ты только прости меня, Лялечка. Я сделаю все, что нужно…

— Я уже давно простила тебя, — Елена Николаевна утерла слезу.

А через пару минут в комнату ворвался Петя, он нес на руках Бима. Пес был в крови, его безжизненные лапы волочились по полу. Глаза его были закрыты, и казалось, что он не дышал.

— Мама… — выдохнул мальчик, и обессилевший упал на колени.

— Что случилось? — отец аккуратно взял пса из рук мальчика.

— Мальчишки… Они кидали в него камни, а потом он вырвался и побежал через дорогу…Его сбила машина… — ответил друг Пети, который стоял за его спиной.

Второпях они собрались, и повезли Бима в лечебницу. Долгие часы ожидания и врач вынес Бима на руках завернутого в простыню. Пес еле дышал, он был под наркозом, его тело безжизненно обмякло и плетью лежало на крепких, вытянутых руках ветеринара.

— Травмы серьезные, я сделал все, что мог. Теперь все зависит от вас. Чтобы поставить его на ноги нужно много времени. Лечение дорогостоящее. Я мог бы усыпить его. Это дешевле… Решать вам…

— Мы будем выхаживать его, — твердо сказала Елена Николаевна.

— Но…Пианино… — прошептал Петя.

— Но ведь Бим дороже какого-то там пианино. Правда? — Елена Николаевна крепко обняла сына.

Все время, пока они ехали домой, Петя думал только об одном, найти тот самый Дом и вернуть желание обратно. Тогда все встанет на свои места будет жив Бим, мама не продаст пианино, и он сделает все возможное, чтобы вернулся отец. Петя прислонился лбом к стеклу, и вспомнил, что вчера в парке он видел женщину, которая гуляла с коляской. Это была женщина из Дома.

Василиса — дочь

Они долго разговаривали в это утро. Василиса отключила телефоны, и отпустила охрану. Она сидела перед ним завернутая в плед, поджав ноги с чашкой горячего кофе, и рассказывала удивительную историю о двух странных существах, которые подарили ей эту красивую жизнь. В эту историю было невозможно поверить, она казалась необыкновенной.

— Я только теперь понимаю, какую глупую сделку я заключила с небесами. Они подарили мне красивую жизнь, и забрали у меня теплый уютный ужин в кругу моих родных и любимых людей. Все остальные ужины в моей жизни, после того как я начала эту жизнь были обычными приемами пищи, не более того. Ужин в моей семье это не только еда, это традиция, это маленькая часть жизни, которой я лишена вот уже почти целый год. Я верну все обратно. Я найду этих четырех людей, с которыми я была в Доме. Я им все объясню. Они должны меня понять.

Позже Василиса рассказала еще об одной традиции ее семьи, как раньше она проходила мимо театра, и в одно и то же время, стоя на остановке, поджидала автобус, в котором ее родители заканчивали вечернюю смену. Она махала им рукой, а автобус издавал веселый гудок приветствия для Василисы.

— Поедем, — сказал ей Сережка, — поедем на эту остановку. Ты должна с чего-то начать свою новую жизнь. Ты должна помахать им рукой. Вот увидишь, они ждут тебя. Они обрадуются, не смотря ни на что!

— Поедем, Сережа, поедем! — она откинула плед и убежала переодеваться.

— Оденься проще, — вслед сказал Сергей.

Через минуту она вышла в джинсах и майке.

— Так нормально? — спросила Василиса, растерянно улыбаясь.

— Более чем… — Сережка улыбался одной из тех улыбок, в которую когда-то давно влюбилась Василиса. Сейчас для нее он был самым родным и любимым человеком. Человеком, который спасал ее с тонущего корабля.

Она бежала со всех ног, как маленькая девчонка, боясь опоздать к автобусу. Когда издалека она увидела его, ее сердце забилось чаще, и, встав на цыпочки, со всей силы она стала махать рукой, надеясь увидеть родителей хоть краем глаза. Автобус остановился на остановке. Она видела, как мама отрывала маленькие билетики, а отец сидел за рулем автобуса и ждал, когда войдут все пассажиры, чтобы закрыть двери и продолжить свой путь. Они не могли не увидеть ее. Пассажиров было мало.

— Мам, пап!!! — прокричала она так громко, что мимо проходящие люди стали оборачиваться.

Автобус закрыл двери и тронулся. Она стояла на остановке несчастная и одинокая, Сережка крепко держал ее за руку. А она готова была провалиться сквозь землю от того стыда и боли, которые сковали ее душу холодом.

А через пару минут, когда автобус скрылся за поворотом, она услышала слабый его сигнал.

Надежда окрылила ее, холод отступил, она посмотрела на рекламный столб, где почти год назад она отыскала это злосчастное объявление, и стала судорожно вспоминать, кого же из четырех людей из Дома она могла бы быстрее всех найти. Решение оказалось рядом, это был Филипп, молодой писатель, по книге которого был написан сценарий для фильма, в котором она начала сниматься.

Зоя — пациент

Ей снился сон, как два прекрасных ангела спустились с небес, чтобы подарить ей младенца. Она взяла ребенка на руки, и когда откинула накидку, то увидела, что у малыша лицо Дениски. Малыш громко плакал. Она вздрогнула и проснулась. В палату вошла медсестра.

— Зоя Викторовна, — начала она, — вы только не волнуйтесь, но ваш сын…

Зоя привстала с кровати и, оперевшись на нее руками, прошептала:

— Что? Что с моим ребенком? — ее голос перешел на крик, — Где мой мальчик? — она во все глаза смотрела на медсестру, требуя немедленного ответа.

— Там перепутали какие-то вакцины…,-заикалась медсестра, — и, в общем… он умер… Зоя Викторовна, мне очень жаль…

— Не может быть! Этого не может быть! Где он? Уведите меня к нему! — Зоя забилась в истерике, в палату вбежали врачи, двое держали Зою, а медсестра поставила укол успокоительного. Тело Зои обмякло, и ее уложили на кровать. Она продолжала шептать, — «не может быть…не может быть…». Потом глаза ее закрылись, и она провалилась в пустоту.

Когда она пришла в себя, первым что она увидела перед собой, было лицо Алексея. Она махнула рукой, чтоб развеять это видение, но оно оставалось неподвижным. Это был не сон, Алексей был рядом.

— Девочка моя, — услышала она любимый голос, — ты пришла в себя. Алексей сидел, склонив голову, и целовал ее руки.

— Темочка? Где Темочка? — еле слышно спросила она.

— Не надо, Зайка. Тебе нельзя волноваться. Ты четыре дня была без сознания. Нужно поберечь силы.

Из глаз Зои покатились слезы.

— Темочка? Умер? — спросила она, еле пошевелив губами.

Алексей отвел глаза в сторону, и утвердительно покачал головой. Вздох его был тяжелым, выдох еще тяжелее. Ей показалось, что он осунулся, постарел, на висках еще сильнее блестела седина. Он был не брит, и неопрятен, костюм его был помят, волосы взъерошены. Его взгляд напоминал взгляд загнанного испуганного зверя. Казалось, что он боится смотреть ей в глаза.

— Ты была столько дней без сознания… Мы не знали, что делать… Мы похоронили его… вчера…,-он зарыдал.

Несколько дней она металась из стороны в стороны на больничной кровати, ей периодически ставили уколы успокоительного, она, то проваливалась в сон, то бодрствовала, забывая пить и есть. Ей ставили капельницы, а она вырывала иголки из своих вен и громко рыдала. Когда сил не осталось совсем, она попросила Алексея забрать ее домой.

— Заберите ее, — сказал доктор Алексею, — может быть дома в родных стенах она быстрее придет в себя. Ей нужна забота и внимание, будьте с ней ласковее, хотя… кому я это говорю, — доктор махнул рукой. Он понимал, что Алексей находился примерно в том же состоянии, что его жена, за исключением того, что страдания его были безмолвными.

Когда он привез ее домой, они, молча, обнялись, и долго так просидели на кухне, не размыкая рук. Все последующие дни были такими же тихими и молчаливыми. Они бродили по дому, словно два привидения.

А потом все изменилось. В эту ночь она проснулась от сознания того, что Алексея нет рядом. Она позвала его, он не откликнулся. Она встала и прошлась по дому. Нигде не обнаружив мужа Зоя, стала нервно дрожать. Вдруг, в темноте она увидела меленькую полоску света. Она поднялась по лестнице, свет исходил из приоткрытой двери комнаты Дениски. Она заглянула в комнату. Алексей молился. Он что-то шептал, стоя на коленях, взгляд его был устремлен в ночное небо, глаза закрыты, ладони соединены перед грудью. Никогда Зоя не видела своего мужа таким. Он не ходил в церковь, не говорил о Боге, и, кажется, даже в него не верил. Зоя тихо прикрыла дверь и вернулась в свою спальню. Увиденное настолько потрясло ее, что осознание молнией проникло в ее душу. Она вдруг четко поняла, свою причастность к тому, что произошло. Нужно было срочно спасать Дениску. Нужно было идти в Дом и просить вернуть все обратно. Пусть не будет Темочки, не будет его чудесного рождения, и вместе с этим не произойдет этой чудовищной смерти. Но она сохранит жизнь другого ребенка, которого Бог дал им с Алексеем, а она не поняла и не приняла эту милость. Сейчас там, наверху, её муж втайне от нее молится за жизнь Дениски. Втайне от нее, потому что, как и всегда не хотел доставлять ей волнения и переживания. Всю жизнь он взваливал на себя проблемы и заботы. И сейчас, скорее всего, он знал о судьбе мальчика, но не хотел тревожить и без того убитую горем Зою. И ей стало нестерпимо стыдно перед мужем. Щелкнув пультом, Зоя включила телевизор. Загорелся экран. И она увидела удивительно красивую девушку, которая давала интервью. Зоя узнала ее. Это была рыжеволосая девушка из Дома. Теперь Зоя точно знала, с чего начнет свой следующий день.

Часть пятая

ПОЗНАНИЕ ДУШИ

Когда Лариса доехала до дома, где жил Петя, мальчишка уже с нетерпением ждал ее у подъезда. Он сидел на лавочке и смотрел на проходивших мимо людей.

— Привет, ты узнал меня? Я Лариса — она, сняв перчатку, протянула мальчику руку.

— А как же, — кивнул мальчишка, — вы тоже хотите вернуть все обратно? — он с надеждой посмотрел в глаза Ларисы.

— Расскажешь, что у тебя случилось?

— Мама. Она не встает совсем, лежит в постели, и ни с кем не разговаривает. Папа сказал, что у нее болит душа. А что такое душа? — Петя посмотрел в глаза Ларисы.

— Душа? Душа — это самое главное, что есть у человека.

— А где она находится? — спросил мальчишка.

— Вот здесь, — Лариса ткнула пальцем ему в грудь, — без души человек не живет. А когда она болит ему очень-очень плохо. Ты хочешь, что бы твоя мама выздоровела?

— Очень хочу, — глаза Пети блестели от слез.

— Да уж, — Лариса присела на лавочку рядом с Петей и стала задумчиво смотреть в небо, — я ведь и подумать не могла, что так все выйдет. Натворили мы дел…

— У вас что, тоже кто-то болеет? — поинтересовался мальчик.

— Да.

— Тоже мама?

— Нет. Это совершенно посторонний когда-то для меня человек, я заняла ее место в жизни…

— Это как? Разве так бывает?

— Долго рассказывать. Да ты и не поймешь. Слишком ты мал еще для таких душещипательных историй. Нужно искать других, а я не знаю, как и где.

— Я знаю. Женщина с ребенком гуляет по вечерам в парке, я вижу ее почти каждый вечер, давайте пойдем туда.

— Как звать то тебя?

— Петя…

— Ну, поедем, Петя, искать женщину с ребенком…

Они обошли весь парк вдоль и поперек. Женщины не было нигде. Кто она, как ее зовут, и где она живет, они оба не знали. Они расспрашивали у прохожих, не видели ли они эту женщину, смутно вспоминая ее особые приметы. Но, то ли объяснить они не могли образ человека, которого они ищут, то ли эту женщину действительно никто из прохожих не видел. Обессилевшая и уставшая от долгих поисков, Лариса села на лавочку и опустила голову.

— Мне кажется, что мы никогда не найдем ее, — вздохнула она.

— Не расстраивайся, может быть, она придет завтра, — успокаивал ее Петя.

— Вы, наверное, ищите Зою? — к ним подошла женщина с коляской.

— Зою? — спросила Лариса, подняв голову.

— Ну да, Зою. Женщина лет сорока, невысокого роста. У нее светлые волосы, и родинка вот здесь, — женщина показала пальцем на правую щеку.

— Да. Да. Это она, — сказала Лариса, с надеждой смотря на женщину с коляской.

— Она здесь больше не гуляет. Ее малыш…,-женщина наклонилась к Ларисе и прошептала на ухо, — Он умер…

— О боже… — Лариса прикрыла рот ладонью.

— Они живут в — о — о — н в том красном доме, — женщина указала на красивый дом из красного кирпича.

— Спасибо вам большое, — Лариса встала, и взяла Петю за руку, — пойдем, — сказала она ему.

— Что она тебе сказала? — с просил он, когда они отошли от незнакомой женщины.

— Тебе не стоит это знать. Пойдем, — Лариса ускорила шаг, таща за собой мальчишку. Он вырвал руку и остановился.

— Тогда я никуда не пойду. Я хочу знать, что она тебе сказала, — настаивал он.

— Ну, хорошо. Она сказала, что ее ребенок умер. Теперь идем?

Петя продолжал стоять, опустив глаза, и вырисовывая ботинком незатейливые круги на песке.

— А разве дети умирают? — тихо спросил он.

— К сожалению да…Пойдем… — она протянула ему свою руку. Петя послушно последовал за Ларисой. Всю дорогу, которую они шли до дома Зои, они молчали. Когда они подошли к дому, Лариса занервничала, так, что ее беспокойство передалось мальчику.

— Ты боишься? — спросил он, все еще не понимающий того, что произошло в жизни незнакомой им Зои.

— Немного волнуюсь, — ответила Лариса, — Вот ключи, иди в машину. Я поговорю с ней сама.

Лариса нажала на звонок. Петя медленно побрел в машину, в его маленькой детской голове никак не могло уместиться то, что сказала ему Лариса. Он никогда не думал об этом, и сейчас не до конца понимал, что же произошло. Ему стало как то не по себе, открыв дверь машины, он уселся на заднее сиденье. Долгие поиски и хождение по парку утомили его, и вскоре, он заснул, тем сладким и безмятежным сном, которым обычно спят дети.

Ворота открылись, и Лариса вошла во двор дорогого красивого дома. Во дворе ее встретила женщина. С момента их последней встречи Зоя сильно изменилась. Она похудела, лицо ее осунулось, и глаза размытые бесконечными слезами казались совершенно бесцветными, веки были красные и опухшие, взгляд опустошенный. Она была похожа на маленькую высохшую старушку. А фигура и без того маленькой женщины была скрючена и больше напоминала тень, чем человека.

— Я узнала вас, пойдемте в дом, — пригласила она Ларису, — Мужа сейчас нет дома, мы можем спокойно поговорить на кухне.

Она провела Ларису на кухню и усадила за стол.

— Я совершенно не помню, как вас звать, — так же тихо спросила она, наливая чай.

— Лариса…

— Знаете, что, Лариса? Вы только не жалейте меня. Не надо. Я получила по заслугам. Я всю жизнь была ужасной эгоисткой. А муж мой, он настоящий. Он надежный и замечательный. Если бы вы его узнали, то непременно поняли бы это. Я теперь живу только ради него…Я хочу все исправить…Вы же поможете мне, Лариса? — Зоя с надеждой смотрела на гостью.

— Я думаю, мы сможем помочь друг другу, — ответила Лариса, боясь смотреть в глаза Зое.

— Вот, смотрите, — Зоя положила на стол глянцевый журнал, на обложке которого была изображена рыжеволосая красавица, кажется, это была какая-то актриса, — Узнаете? — спросила Зоя.

— Нет, — Лариса взяла в руки журнал, разглядывая девушку на обложке.

— Ну как же Лариса? Это Василиса, восходящая звезда кинематографа. Фильм «Планета Рея». Смотрели?

— Кажется да…,-Лариса слегка прищурилась, — Постойте! Это же рыжеволосая, которая была с нами в Доме! Ого, какие перемены! Из серой мышки она стала звездой экрана?!

— Еще, я знаю, где найти мальчишку, который с нами был.

— Петя? Хороший мальчишка, добрый. Ждет меня в машине. Собирайтесь, Зоя, поедемте к звезде кинематографа.

Зоя поспешила одеваться. Через несколько минут они ехали в Ларисином автомобиле на киностудию для встречи с Василисой. Петя тихонько посапывал на заднем сиденье, свернувшись в комочек, Зоя бережно укрыла мальчика своим платком.

— Не понимаю, как я могла не любить Дениску… — после непродолжительного молчания начала Зоя.

— А Дениска, это ваш сын?

— Это наш приемный сын. Я отказалась от него, и отдала обратно в детский дом, после того как Вивиан и Дзартон мне подарили родного ребенка.

— Как? Как вы могли? — Лариса была шокирована.

— Не осуждайте меня, не надо. Я и так уже наказана. Я сейчас все иначе вижу. Дети это чудо, посланное нам Богом. И не важно, как они к нам приходят. Для меня теперь каждый ребенок особенный. Посмотрите, как он спит, — она оглянулась и посмотрела на Петю, — такой беззащитный. Вот скажите мне, Лариса, за что ему такое испытание? Он ведь еще ребенок. Как они могли сыграть с ним такую злую шутку?

— Наверное, это будет ему уроком на всю жизнь. Никогда не принимать поспешных решений. Уважать старших и считаться с их мнением.

— Он слишком рано стал взрослым, — сказала, вздыхая Зоя.

— Да уж…Вы знаете, Зоя, я ведь привыкла всего добиваться сама. Сама сделала себе эту красивую жизнь. И я не понимаю, как я могла купиться на все это. Что уж тут говорить о ребенке, если мы взрослые люди порой не отдаем отчет своим действиям.

— Что с вами произошло за это время? — поинтересовалась Зоя, — если не хотите, можете, конечно, не рассказывать…

— Да нет, что вы Зоя. Я ведь совсем одна, у меня никого нет кроме мамы. Да и с ней я не очень-то близка и откровенна. Вивиан и Дзартон подарили мне возможность исполнить мечту моего детства, я стала балериной. Я невольно отняла место у другой девушки. Она стремилась к этому со дня своего рождения. Это было смыслом ее жизни. И я как никто другой должна была понимать, что просто так в жизни ничего не дается.

— Что стало с этой девушкой? — поинтересовалась Зоя.

— Она шагнула с крыши дома, — Лариса остановила автомобиль на обочине дороги, и опустила голову на руль.

— Она умерла? — глаза Зои наполнились слезами.

— Нет, что вы. Но она прикована к инвалидному креслу. Я продала все, что у меня было бизнес, квартиру, сняла со счетов все свои сбережения для того чтоб оплатить лечение девушки за границей. У меня осталась только вот эта машина и контракт в театре, который я не могу расторгнуть еще полгода. Оплата, конечно не большая, но на пропитание и квартиру мне хватает.

— Где вы живете?

— Снимаю небольшую комнатку у одной милой старушки.

— Лариса, я могу предложить вам свою помощь? У нас с мужем большой дом, гостиная, четыре спальни. Мы живем вдвоем, и комнаты пустуют. А давайте переезжайте к нам. Алексей не будет против, — глаза Зои улыбались, она как будто проснулась и смотрела на Ларису с теплом и заботой. Ей так захотелось помочь этой незнакомой, но уже такой родной женщине. Ее сердце разрывалось от тоски и печали от услышанной истории.

— Что вы, Зоя! Спасибо, конечно, большое. Но я должна сама все исправить, — Лариса с благодарностью смотрела на Зою.

— Мое предложение в любом случае в силе. Вы можете обратиться к нам в любое время. Мы с мужем всегда будем рады вам помочь.

— Спасибо Зоя. Поедем? — Лариса завела машину, — будем искать нашу кинозвезду.

До киностудии они добрались очень быстро. Охранник долго не хотел пропускать двух странных женщин, но когда Лариса показала свое удостоверение адвоката, вопросы у охранника отпали сами собой и он пропустил женщин в гримерку к Василисе. Василиса сидела перед зеркалом и снимала макияж.

— Василиса, к вам можно? — Лариса тихонько приоткрыла дверь.

— Да, конечно, входите. Я уже почти закончила.

Когда Зоя и Лариса вошли в гримерку, Василиса их сразу же узнала. Она поставила руки на стол, и уронила на них голову.

— Ну, слава Богу, я уже не знала где вас искать…

Зоя и Лариса оглядывали гримерку. Комната была заставлена цветами. На стенах висели красочные афиши с изображением Василисы.

— Вы хотите от этого всего отказаться? — спросила Зоя.

Василиса подняла голову, и, оглядев комнату, кивнула головой.

— Это все не принесло мне счастья. Я не смогла воспользоваться этим желанием правильно. Популярность и сумасшедший успех заточили мою душу в темницу, я пошла по дороге лжи и притворства.

Василиса сорвала афишу со стены, разорвала ее на мелкие части и бросила в урну.

— Я стала игрушкой в руках мужчин, и моя семья перестала уважать меня, а бабушка… моя любимая бабушка умерла от горя. Она могла бы пожить еще, она могла бы гордиться мной. А я… Я все испортила…

— Успокойтесь, Василиса, теперь все будет хорошо. Мы пойдем и вернем все обратно, — Зоя присела на стул, и обняв Василису стала успокаивать ее, — Мы все пострадали из-за собственной глупости…Мы все и справим…Не плачьте…

— Ничего не получится, — всхлипнула Василиса, — Мы должны идти только все вместе…впятером…

— Ну, конечно же, все вместе! Нам осталось найти парня, который хотел стать писателем. И нас будет пять.

— Он не пойдет, — еще больше заплакала Василиса.

— Кто? — в один голос спросили женщины.

— Филипп…Я была у него два дня назад. Он сказал, что никуда не пойдет. Видели бы вы его глаза. Он прогнал меня. Мне кажется, что он сумасшедший.

— Так вы были у него? — спросила Лариса, — вы знаете, как его найти? Собирайтесь, поедемте все вместе. Он не посмеет нам отказать.

— Я, конечно, поеду с вами, но к нему не пойду. Не хочется второй раз видеть его противную физиономию.

Втроем они направились в машину, в которой уже проснулся Петя.

— Привет, малыш, — как то по- матерински поприветствовала его Зоя, садясь к нему на заднее сиденье автомобиля.

— Здрасьте, — ответил мальчик, он во все глаза смотрел на Василису.

— Что? — Василиса обернулась и посмотрела на мальчика, — что ты так смотришь на меня?

— Вы такая… — мальчик задохнулся от эмоций.

— Смотри не влюбись! — пошутила Лариса.

— Ну, зачем вы так, Лариса? Василиса действительно так прекрасна, что хочется смотреть на нее бесконечно, — сказала Зоя.

— Знали бы вы, как хочется мне избавиться от всего этого, — вздохнула Василиса.

— А вы не пробовали все бросить, и вернуться к родителям? — спросила Зоя.

— Я слишком повязана по рукам и ногам. По глупости я подписала столько контрактов! Когда у меня заканчивается одна съемка, следом начинается другая. Я не могу расторгнуть эти сделки, специально для меня пишут сценарии, шьют костюмы. И если я это сделаю, мне придется заплатить неустойку, а это большие деньги для меня. А потом я хочу заработать деньги и помочь своим родителям. Они живут в старом доме на окраине города, в коммунальной квартире. Они очень бедны, но не принимают мои деньги. Только я все равно помогу им. Вот здесь поверните на право, — Василиса указала на дом, где живет Филипп.

Лариса припарковала автомобиль у подъезда.

— Ну что идем? — спросила она Зою, — Петя и Василиса подождут нас в машине. Петя будет оберегать Василису от поклонников, — пошутила она, — справишься?

— А как же, — с гордостью ответил мальчик.

Когда Лариса и Зоя позвонили в дверь, им никто не ответил.

— Может быть, его нет дома? — сказала Зоя.

— Позвоним еще раз, — Лариса более настойчиво и продолжительно нажала на кнопку звонка.

— Убирайтесь прочь! — услышали они за дверью.

Лариса и Зоя переглянулись. Лариса еще раз нажала на кнопку звонка.

— Я же сказал, убирайтесь прочь! Я не даю никаких интервью!

— Филипп, откройте! Мы пришли не за интервью. Откройте, пожалуйста! Нам нужно поговорить, — Лариса еще раз нажала кнопку звонка. За дверью послышались шаги. Щелкнул замок, и Филипп слегка приоткрыл дверь, выглядывая в небольшую щель.

— Вы кто? Вам что надо? — нервно спросил он.

— Филипп, я Лариса, а вот это Зоя. Вы не узнаете нас? Мы были с вами в Доме ровно год назад. Вам подарили книгу, помните?

— Зачем вы пришли? — Филипп придерживал дверь, не давая гостьям проникнуть внутрь.

— Сегодня 25 мая, последний день, когда мы можем вернуть наши желания. Мы должны успеть до полуночи. Нас четверо. И нам нужны вы. Пожалуйста, Филипп впустите нас, нам очень нужно поговорить, — Лариса поставила ногу в проем двери, чтобы помешать Филиппу закрыть дверь.

— А кто вам сказал, что я хочу вернуть свое желание? — спросил Филипп, притягивая к себе дверь.

Лариса толкнула Филиппа внутрь квартиры, Филипп оступился и упал.

Женщины вошли в квартиру, и, подняв Филиппа с пола, взяв его под обе руки, повели его в комнату. Они усадили его в кресло. Казалось, что он был безумен. Его глаза пылали, а руки потрясывала нервная дрожь.

— Я никуда не пойду! — сопротивлялся он, — все равно моя жизнь кончена. Вы читаете газеты? А телевизор вы вообще смотрите? — Филипп взял с письменного стола пачку газет и швырнул ее к ногам Ларисы, — вот полюбуйтесь!

«Филипп Крен украл книгу у старого больного учителя, ныне покойного Свиридова Федора Николаевича», — начала читать Лариса, — Я не поняла, — она посмотрела на Филиппа, — это не вы написали книгу?

— Не я. Я выкрал ее много лет назад у одного старика. Только это никто не сможет доказать. Старик умер, а единственный экземпляр книги находится у меня, — ответил Филипп, роняя голову на стол, — Это Вовка Светлов…Я ведь предлагал ему деньги. Хорошие деньги за молчание, а он гордый денег не взял. А потом, вдруг, эта статья… Это он затеял расследование и написал статью…Друг детства, называется. Ну, ничего, немного пошумят и все забудется. Против меня нет улик… И ваш Дом здесь совершенно не при чем. Тоже мне волшебство. Я бы и без посторонней помощи издал книгу.

— Тем более… что же вы медлите, поедемте с нами. Вам просто необходимо вернуть свое желание обратно, — стала уговаривать его Зоя, — начнете все заново. Напишете свою книгу…

— Свою книгу? — закричал Филипп, — а я напишу! Я напишу сто книг! Вот посмотрите, — он подошел к столу и стал поднимать в воздух, лежащие на нем исписанные бумаги, — а еще вот, — он открыл ноутбук и начал что-то нервно искать в нем, — посмотрите!

Лариса подняла с пола исписанные листы, и присев в кресло начала читать их содержимое.

— А давайте я сделаю вам чайку, — спросила Зоя Филиппа, — где у вас кухня?

— Там, — показал Филипп рукой в сторону, не обращая внимание на Зою.

— А действительно Зоя, давайте приведем в порядок нашего друга, — Лариса движением руки показала Зое выйти в другую комнату, и через пару секунд последовала за ней. Она протянула Зое листы и тихонько сказала:

— Вы что-нибудь понимаете в литературе?

— Смотря что вы имеете ввиду. Я, конечно, читаю книги. Но так, детективы, любовные романы…,- смущаясь, ответила Зоя.

— А я вот понимаю, знаете ли. Мой дед был профессором философии. Я с детства привыкла читать. Так вот, этот Филипп бездарность. Он никогда не напишет приличной книги, а то, что он пишет никогда не издадут, потому что все это бред, — Лариса потрясла бумагами и бросила их на кухонный стол, — нужно приводить в себя этого доморощенного автора и всем вместе ехать в Дом.

Когда они вошли в комнату Филипп все еще нервно постукивал по клавишам ноутбука.

— А, вы еще здесь. Ну, давайте, выметайтесь. Не мешайте мне работать, — он не отрывал взгляда от экрана.

— Филипп, — начала осторожно Лариса, — это ведь не настоящее ваше желание. На самом деле вы хотите чего-то другого. Чего, Филипп? Чего вы хотите по-настоящему?

Филипп оторвался от экрана и пристально стал смотреть на Ларису, казалось, что на мгновение взгляд его прояснился.

— Я хочу писать. Это мое единственное желание, — сказал он и снова застучал по клавишам ноутбука.

— Нет. Не единственное. Исполнение этого желание было продиктовано вам завистью. А чего хотите вы?

— Не надо задавать мне эти вопросы. Уходите! Я никуда с вами не пойду! И возвращать желание не буду. Я буду писателем, чего бы мне это не стоило. В Доме мне подарили книгу. Вот здесь, — Филипп вынул книгу из письменного ящика, — я написал свое имя.

На обложке книги на самом деле было указано имя автора «Филипп Крен».

— Но вы не умеете писать, — перебила его Лариса, — то, что я прочитала вот здесь, — она показала на стопку бумаг, которую Зоя собрала с пола, — здесь нет ни единой строчки, за которую бы можно было зацепиться. Вы никогда не станете писателем. Попробуйте поискать себя в чем-то другом. Вы еще молоды и полны сил…

— Довольно! — закричал Филипп, — убирайтесь к черту! Уходите сами, пока я не вышвырнул вас вон!

Филипп стал выталкивать женщин в сторону двери.

— Уходите, иначе я вызову полицию! — кричал он.

Когда Лариса и Зоя оказались на лестничной площадке, Лариса сев на лестницу, тяжело вздохнула.

— Василиса была права, он безумен.

— Что же нам теперь делать? — спросила Зоя.

— Нам ни за что не уговорить его. До полуночи осталось… — она посмотрела на ручные часы, четыре часа. Будем надеяться, что он одумается. Мы можем позвонить в дверь еще раз, но боюсь, что он вызовет полицию, и тогда мы точно не успеем в Дом.

— Пойдемте в машину, наши друзья заждались нас, — Зоя протянула Ларисе руку, — не нужно здесь сидеть.

Петя и Василиса с надеждой ждали возвращения Ларисы и Зои, но когда они увидели, что женщины возвращаются вдвоем, Василиса тяжело вздохнула и тихонько всхлипывая, прошептала:

— Ничего не выйдет. Я же говорила…

— Ничего, — сказала Зоя, садясь в машину, — мы все равно поедем в Дом и будем просить Дзартон и Вивиан вернуть свои желания обратно.

— А я смотрю, наша королева красоты совсем расклеилась, — Лариса посмотрела на Василису, — не надо плакать, мы вместе и это самое главное. Поедем, а там будь, что будет. Все равно нам уже нечего терять, правда? — Лариса подмигнула расплакавшейся Василисе и завела автомобиль.

— Поедем, — вздохнула девушка.

Всю дорогу до дома они ехали молча. Лариса, с уверенностью вела автомобиль, не давая своим эмоциям хоть чуточку выйти из себя. Она понимала, что, она была самой сильной в этой команде и должна была держать себя в руках, а Василиса, украдкой утирала слезы и завидовала смелой и решительной Ларисе, удивляясь ее выдержке и терпению. Петя что-то рисовал за запотевшем окне автомобиля, как позже увидела Зоя, это был дом. Все молчали, и каждый думал о мечтах, которые разрушили их жизни.

Когда они приехали к Дому, они не сразу узнали его. Не смотря на то, что стоял май, во дворе Дома природа жила по другому времени года, дул легкий холодный ветерок и неласковое осеннее солнце светило во двор. Листья приобрели слегка желтый окрас, и трава казалась бледной и сухой. Они словно попали в другой мир. Из теплого обещающего лето мая, в холодный дождливый сентябрь.

— Я не понимаю, как такое может быть? — Василиса смотрела под ноги на опавшую листву, — это невероятно…

— Все что с нами произошло за последнее время невероятно. Я уже ничему не удивляюсь, — оглядывая двор, — сказала Лариса.

Петя открыл калитку, и яркое солнце ворвалось во двор, а когда он закрыл ее, солнечные лучи исчезли за забором.

— Чудеса! — радовался мальчишка, — там весна, а здесь осень!

— Посмотрите, — вскрикнула Зоя, — Яблоки… они все гнилые!

Зоя брала яблоки в руки, и они разваливались в руках, становясь жидкими, как манная каша.

— Такие же, как все мы… — сказала Зоя, вытирая руки платком.

— Да уж, с виду красивые, а внутри совсем не то что снаружи… — вздохнула Василиса.

— Это моя душа, — тихо сказала Зоя, глядя на яблоки.

— А это моя — Василиса подняла ворох желтых листьев с земли и подкинула его в воздух. Листья, с шелестом взлетели, и упали под ноги.

— А моя в — о-о-н там, — Лариса подняла голову и посмотрела на холодное осеннее солнце.

— Тогда вот это моя! — бойко сказал Петя, и растворил калитку. Калитка заскрипела и стала открываться и закрываться. То, впуская, то выпуская весенние лучи солнца.

— Ребенок… — улыбнулась Зоя.

— Ага, этот ребенок уложил на больничную койку собственную мать, — ухмыльнулась Лариса.

— Он ведь не хотел этого, — заступилась Василиса, теребя волосы мальчишки, и прижимая его к себе.

— Мы все не хотели того, что с нами произошло. Давайте не будем спорить. Мы теперь должны держаться все вместе… — Зоя постучала в дверь Дома. Дверь отворилась, приглашая гостей войти внутрь. Дом, как и прежде, был наполнен волшебным светом, только стало чуть прохладнее, и свет был не таким уже ярким и ослепляющим.

— Закрывайте дверь! — услышали они голос Вивиан, — Вы выпускаете свет наружу! Его осталось слишком мало!

— Странные хозяева, — пробурчала Лариса, — не выходят встречать своих гостей.

— А я вас не приглашала, — снова услышали они голос Вивиан, — ну раз уж вы имели наглость явиться сюда, то проходите…

Они вошли в комнату и увидели Вивиан. Она сидела на диване в подушках и читала какую-то книгу. Вивиан была, как и в прошлый раз, одета в красивое шелковое платье, черные волосы шелковыми нитями лежали на ее плечах. Она была похожа на прекрасную фею.

— С чем пожаловали? — ее металлический голос не соответствовал ее внешнему виду. Петя вздрогнул, Зоя прижала его к себе. Василиса непроизвольно схватила холодную руку Ларисы.

— Мы хотим вернуть желания, — ответила за всех Лариса.

— Я вижу, вы пришли не все?

— Да это так. Нас только четверо. Но мы хотим поговорить.

— Что ж, проходите, — Вивиан пригласила гостей, кивком головы, показывая на диван, — садитесь.

В комнату вошел Дзартон, как и прежде улыбающийся, с красивым благородным лицом древнегреческого бога.

— Дзартон, они пришли вернуть желания, — с ухмылкой сказала ему Вивиан.

По лицу Дзартона пробежала улыбка, он посмотрел на календарь, стоящий на столе и принес в комнату маленький бархатный мешочек.

— Они пришли! — радостно сказал Дзартон, — Возвращайте! — радостно сказал он, когда мешочек был открыт.

— Дзартон, ты не понял. Они пришли не все.

— А… — протянул Дзартон, и с огорчением стал завязывать шнурки на мешочке.

— Пожалуйста, — умоляющим голосом произнесла Зоя, — выслушайте нас.

— Говорить не о чем, — зло произнесла Вивиан, — вы знаете условия, вы сами подписали договор. Уходите. Живите со своими желаниями, разве вам плохо? Вы получили то, что хотели. Или исполнение ваших желаний не сделало вашу жизнь счастливой?

— Оно разрушило жизнь других людей, — сказала Лариса.

— Но ведь все обошлось, не правда ли? — Вивиан смотрела на Ларису.

— У меня да. Но у Зои умер ребенок…

— Он не должен был родиться вообще…

— Не надо Вивиан, — остановил ее Дзартон, — они все осознали, иначе бы не пришли сюда. Правда? — он смотрел на гостей своими добрыми глазами, полными понимания и сочувствия, — к моему великому сожалению я не могу вам ничем помочь, вы сами подписали договор и знаете его условия. Мне очень жаль…И, все же хорошо, что вы пришли. Каждый из вас за этот вечер познал себя еще больше. Ведь так? Вернуть ничего нельзя, но вы можете попытаться что-то исправить в своей жизни. Посмотрите на сад во дворе. Разве в нем все так плохо?

Гости выглянули в окно. За окном стояла осень.

— Среди испорченных яблок всегда найдется одно свежее, нужно только хорошо поискать, — он посмотрел на Зою, из ее глаз покатились слезы.

— Листья тоже не все желтые, часть зеленых листьев еще крепко держатся на дереве, нужно просто приглядеться, — Василиса понимающе кивнула головой.

— Солнце будет ярче светить, если разогнать тучи, — Лариса грустно улыбнулась.

— А калитку можно снять с петель, и тогда всегда будет свет, — Дзартон потрепал Петю за плечи, на что мальчишка весело засмеялся.

Когда они уходили из Дома, было уже темно, маленькие снежинки пролетали в саду, они садились им на ладони и тут же таяли. Зима, медленно подкрадывалась к саду, чтобы заключить его в свои холодные объятья. Но это было уже не их предназначение, не их душам было предначертано снежное царство.

* * *

Когда Лунная Дева и Солнечный Вестник достигли волшебного замка, правители Светлый маг и Темная колдунья восседали на троне в ожидании кристаллов. Подданные — Солнечные Вестники и Лунные Девы — создали живой коридор и молчаливо приветствовали брата и сестру. На их лицах замер немой вопрос: кто выиграл в этот раз?

Солнечный Вестник и Лунная Дева немедля подошли к весам и опустили руки в чаши весов — Солнечный Вестник в белую, Лунная Дева в черную. Белая чаша отозвалась мелодичным звуком, словно кто-то заиграл на свирели. А через мгновение черная чаша ожила, содержимое ее закипело, заклокотало, забурлило. В тронном зале, словно заиграл оркестр из странных, но волшебных звуков, напоминающих звуки воды, хрусталя и скрежета металла. Солнечный Вестник и Лунная Дева вынули руки из чаш, и, подойдя к своим правителям, опустились на одно колено, склонив головы. Чаши умолкли в один миг. Зал замер. В его стенах стояла такая тишина, словно он был пуст, и не слышно было ни звука, ни шороха. Потом вдруг весы вздрогнули, и на черной чаше появился новый кристалл. С этого мгновения чаши весов сравнялись. Лунные Девы закричали истошным визгом, полным торжества и победы. Солнечные Вестники склонили головы, издав слабый стон.

— Теперь на чаше весов одинаковое количество кристаллов! — отозвалась металлическим голосом Темная колдунья. — Следующая битва будет последней! После нее мир погрузится во тьму!

— Не торопись с заключением, колдунья, — прошептал Светлый маг, наклонившись к Темной колдунье, — у нас еще целый год.

— И этот год принадлежит мне! — ответила Темная колдунья. — Целый год я буду править миром!

— Да, ты права, этот год принадлежит тебе. Но каким будет следующий, не знает никто… — Светлый маг встал с трона и поспешил удалиться из тронного зала, увлекая за собой своих подданных.

Content

Елена Ухова
Дом исполнения желаний

Пролог

Часть первая ДОГОВОР

Первый (Лариса — 35 лет, адвокат)

Второй (Петя — 12 лет, школьник)

Третий (Василиса — 20 лет, студентка)

Четвертый (Зоя — 40 лет, домохозяйка)

Пятый (Филипп — 25 лет, работник газеты)

Часть вторая НОВАЯ ЖИЗНЬ

Лариса — балерина

Петя — владелец собаки

Василиса — королева красоты

Зоя — мама

Филипп — писатель

Часть третья ОСОЗНАНИЕ

Лариса — 35 лет, воровка

Петя — эгоист

Василиса — отрезанный ломоть

Зоя — мачеха

Филипп — вор

Часть четвертая РАСПЛАТА

Лариса — сиделка

Петя — сын

Василиса — дочь

Зоя — пациент

Часть пятая ПОЗНАНИЕ ДУШИ