Дейв Дункан

Серебряный Плащ

Глава первая

Змеиная яма

Проведя несколько дней с матерью в Пичьярде, Изумруд отправилась в Греймерский Дворец, чтобы вернуться к своим обязанностям. Старому Вилфу, материнскому кучеру, город был незнаком, а потому он постоянно путался в лабиринте узких улочек. Так они заехали в грязную аллею, где лошадям едва хватало места, а сам кучер норовил удариться головой о выступавшие балконы, нависавшие над дорогой. Уличные мальчишки потешались над богачами, а лоточники пропускали экипаж, осыпая пассажиров проклятиями. Пассажирка отодвинула створку на крыше кареты.

— Что это за улица?

— Простите, мисс… Сестра, я имел в виду. Вы сей же миг покинете это место.

— Я не желаю его покидать! — огрызнулась она. Характер девушке достался от матери. — Я хочу, чтобы ты развернулся и проехал по улице снова. И я хочу знать её название.

Возражений не последовало. Изумруд отгрызла бы кучеру уши, посмей он заспорить. Увидев женщину, выпрыгнувшую из окна впереди, Вилф коснулся шляпы и спросил название переулка, на который его угораздило заехать.

— Кривой Проулок, — ухмыльнулась та в ответ на его затруднительное положение.

Несколько раз свернув направо, кучер, в конце концов, сумел проложить путь вдоль Кривого Проулка. На этот раз оскорбления звучали громче, а несколько сорванцов даже кинули в Вилфа и его в высшей мере опрятный костюм нечто хлюпающее и грязное. Кучер щелкнул на них кнутом, но толку оказалось мало.

Еще один приказ из экипажа:

— На площадь Ранульфа.

Кучер вздохнул.

— Да, мисс… эээ… сестра.

Почему она не могла собраться с мыслями?

Проблем с поиском площади не возникло. Это была одна из самых престижных частей Грандона, расположившаяся рядом с Греймерским Дворцом. Кучеру нравилось ехать по широким улицам, под высокими деревьями, любуясь прекрасными зданиями. Но удовольствие его было не долгим.

— Здесь поверни направо! — раздался голос из-за его спины. — И снова… Медленнее… Останови тут.

— Но Сестра!

Улица выглядела такой же неприглядной, как Кривой Проулок. Окна были закрыты, ставни заперты, железные двери — усеяны шипами. Немногие шатавшиеся здесь личности выглядели так, словно только что сбежали из тюрьмы или из гроба.

— Это плохое место, мисс!

Его протесты были оставлены без внимания. Прежде, чем он смог спешиться, чтобы подойти к ней, Изумруд распахнула дверь. Подняв юбки, она спрыгнула вниз. Её белая одежда в это месте выглядела абсурдно неуместной. Забравшись назад, она вытащила свою конусообразную шляпку, которая была слишком высокой, чтобы носить её в экипаже, а затем умело водрузила её на голову.

— Подожди меня на Площади Ранульфа, — приказала она кучеру, хлопая дверью. — Эм… как только убедишься, что я смогла войти.

Почему она вообще хочет туда попасть? Духи знают, что может произойти за этим зловещим фасадом! Но Вильф сделал именно так, как его просили. Он проследил за тем, как молодая женщина взбежала вверх по ступенькам и остановилась, ожидая, пока энергичный стук молотка найдет отклик. Открывший дверь не мог быть слугой. При нем был меч, а он обычно являлся признаком джентльмена. Но не в этом месте. Было очевидно, что он узнал Изумруд. Поклонившись, он отошел в сторону, чтобы позволить ей скрыться во тьме помещения.

Что бы на это сказала её мать? Вздохнув, Вилф щелкнул кнутом над упряжкой и поехал прочь. Он заметил цифру 10, написанную над дверью, и узнал имя дороги, которая, оказывается, звалась Янтарной Улицей. Но все это ничего ему не говорило.

Это не говорило ровным счетом ничего большинству людей.

Большинство людей даже не поняли бы, что эти ветхие сараи подпирают прекрасные особняки площади Ранульфа. Например, дом номер 10 по Янтарной Улице находился ровнехонько за домом номер 17 по площади Ранульфа. Того самого, в котором находились правительственные учреждения. Медные пластинки, перечислявшие всех этих бюрократов, содержали одну, гласившую «Королевский Суд Магов». Именно в 17 дом люди приходили, чтобы подать жалобу на незаконную магию — продавцов проклятий, любителей зелий и прочих негодяев. Там посетители общались с лакеями, чьи стеклянные, похожие на рыбьи, взгляды говорили о том, что перед вами инквизитор с волшебной способностью обнаруживать ложь.

А потом документы будут открыты, показания взяты, отчеты написаны. В конце концов, если дело окажется не бессмысленным, будет выдан орден и сами комиссионеры совершат налет на элементарий. Именно тогда начнется самое захватывающее. Элементарий могли охранять псы размером с пони, ковры, взрывавшиеся под ногами или иные ужасы. Все посланцы были рыцарями Древнего и Верного Ордена Королевских Клинков, бывшими членами Королевской Гвардии и, следовательно, исключительными фехтовальщиками.

За свою головокружительно быструю карьеру во дворце Изумруд уже научилась избегать бюрократии любой ценой. Она знала о доме 10 на Янтарной Улице, потому что слышала, как говорят о нем гвардейцы. Они называли это место Змеиной Ямой. И что бы не напели латунные плиты площади Ранульфа — настоящий штаб Старых Клинков был именно здесь.

Впустивший её сказал:

— Сестра Изумруд, что за замечательный сюрприз.

Словно именно это и имел в виду.

Она сделала реверанс.

— Мое почтение, сир Чефни, — этот был заместителем Змея и частично отвечал за её головокружительные приключения в Квагмарше, от которых волосы могли встать дыбом. Несмотря на это, Чефни ей нравился. Он был неизменно вежливым и дружелюбным.

— Что привело тебя в нашу скромную обитель, Сестра? — «скромная» была чистейшей лестью. Прихожая воняла плесенью и пылью, полы потерлись и потрескались, большая часть панелей отошла от стен, однако некогда это был богатый дом. Где-то наверху слышалось шарканье ног и звон металла. Это фехтовальщики продолжали оттачивать свои навыки.

— Кто-то творит заклинание улицы за три отсюда. Я обнаружила это, когда мой кучер ехал по Кривому Проулку.

Любой другой человек, кроме, возможно, Верховной Матери, спросил бы:

— Вы уверены?

И тогда Изумруд могла бы только огрызнуться.

Чефни не спросил, уверена ли она. Он не дал ей бланк для заполнения, не стал вызывать инквизитора для допроса или нотариуса для засвидетельствования показаний. Он даже не спросил, что она делала в Кривом Проулке. Он просто сказал:

— Прошу, Сестра, — очень резко. Когда она шагнула в проем, он крикнул. — Прячем кости, ребята. Есть работенка.

Почти все пространство длинной комнаты занимал большой стол. Вокруг него стояло полдюжины мужчин, но в кости они не играли. Они рылись в кипах бумаги и кучах книг. Обернувшись и поприветствовав Изумруд, они с облегчением забормотали. Она узнала сира Змея, сира Брема и сира Демиза. Её познакомили с сиром Родденом, сиром Раптером, сиром Феликсом. И так далее.

Все они были очень похожи друг на друга — мужчины лет тридцати, все еще аккуратные и подтянутые, ни высокие, ни низкие… Они всегда двигались, словно горячее масло, а глаза их быстро бегали из стороны в сторону. Мужчины походили на старших братьев Клинков из Королевской Гвардии, которые расхаживали вокруг дворца в своих сине-серебряных ливреях, всегда готовые пригласить юную леди на маскарад, бал, ярмарку, конную прогулку или любое иное из десятков торжеств. Но главное отличие для Изумруд состояло в том, что Старые Клинки не пахли горячим железом. Именно так она ощущала обязательное заклинание, наложенное на всех гвардейцев.

Формальности были краткими. Змей даже не стал спрашивать её о деле. Он просто поднял брови. Женщина знала, что может выставить себя вселенской идиоткой. То, что она почувствовала, могло иметь самые невинные объяснения. Тогда эти люди вежливо улыбнуться, поблагодарят её и снова вернуться к важной работе, которую она только что прервала.

— Мой кучер заехал в Кривой Проулок случайно. Я обнаружила волшбу, а потому заставила его вернуться тем же путем, отметив при этом дом 25. Ведь рядом с дворцом не должно быть элементариев, верно?

Она вмешивалась в дела, которые её, прямо сказать, не касались. Все зависело от того, какой дворец сейчас был королевской резиденцией. Правильно было бы для начала сообщить о подозрениях начальнице — Матери Лепестку, которая потом оповестит Приорессу Ольху, а та уж напишет записку Верховной Матери. Потом Верховная Мать передаст все старой Матери Шпинель, которая заведовала взаимоотношениями между Сестрами и Старыми Клинками… бюрократия!

Но Змей не сказал: «О, да это же просто те-то и те-то Сестры Исцеления. Они лечат зубы». Или: «Да это Братья Тайного Слова, придворные идут к ним за удачей — это безвредно, а потому мы не трогаем их».

Нет, мерзкие усики Змея восхищенно изогнулись.

— И точно — нет, миледи!

Тощим телосложением он напоминал своих тезок и, разумеется, заслуживал доверия, как абсолютно преданный королю человек. Может быть даже слишком преданный, ибо Изумруд было известно, какие скользкие методы он использует для достижения своих целей.

— Брем, карту! Раптор, звони в колокол!

Ближайший к камину человек потянул за веревку. Вместо осторожного звонка в далекой кухне, весь коридор сотрясся от пронзительного воя, словно запустили пожарную тревогу. Приглушенный стук ног сменился громким топотом вниз по лестнице.

К тому времени, когда в дверь вломилась еще дюжина людей, Изумруд уже склонилась над очень грязным и мятым свитком, который расположил на столе сир Брем. Толстые пальцы фехтовальщика указывали ей места.

— Площадь Ранульфа.

— Мы здесь.

— Это Кривой Проулок.

— А что значит «семьдесят пять»?

— Это вот здесь, — сказала женщина, когда ей позволили самостоятельно показать на карте нужное место. — Мы приехали сюда, а затем повернули обратно… элементарий тут… зеленая дверь у арки… здесь.

— Ага! — воскликнул Змей, распластываясь на столе, чтобы удержать линзу над крошечными каракулями. — Номер двадцать пять. Здесь есть арка. Передайте-ка мне карандаш, кто-нибудь. Идет через конюшню или насос. А это дает тебе тысячу способов сбежать, даже если в подвалах никаких тайных проходов. А из двора четыре выхода, понимаете? Отличное место для гнезда заговорщиков. Зачем здесь написано «семьдесят пять»?

— Кто-то отчитывался, — сказал шелестя бумагами человек, стоявший позади. — Должно быть, недавно. Кто-то говорил, что он…

— Я, — донесся знакомый голос. Доблестный пробрался сквозь толпу. — Я видел Скуллдиггера.

Змей сел на стол и скрестил костлявые ноги.

— Так ты говорил.

Чулки его покрылись чернильными пятнами.

Все остальные с нетерпением продолжали шуметь. Скуллдиггер был безумным магом, создавшим химер. Они убили многих Клинков и не раз угрожали самому королю. Доктор сбежал из Квагмарша, но каждый Клинок мечтал добавить его голову к трофеям над камином.

— Хорошего дня, Из.

Доблестный радостно улыбнулся Изумруд. Они не виделись несколько недель, и она забыла, каким же мальчишкой он был. Особенно в окружении мужчин в два раза старше него. Если за прошедший месяц он подрос, то этого не было заметно. Его соломенные волосы выглядели теперь не такими обгрызенными, но все еще были нелепо короткими.

— Хорошего дня, Варт. Слышала, ты все еще коллекционируешь головы магов, чтобы развесить над камином.

— Ой? — спросил он небрежно. — Кто это тебе сказал?

— Король. Он был о тебе высокого мнения.

Лицо мальчика покраснело от гнева.

— У Толстяка забавный способ показывать благодарность.

Изумруд намеревалась льстить ему перед другими. Она и забыла, как хочет он стать настоящим Клинком, членом Королевской Гвардии. А ценой было вот это. Тайная работа, которую он делал для Змея, казалась ему недостойной и лживой.

— Скуллдиггер, гвардеец! — прорычал Змей. — Мы ждем.

— Эээ… да, брат. Если бы я был при мече, то приколол бы его к столбу и позвал стражу, — Варт не шутил. Он был смертоносен, как тому и приличествовало быть. — Но я этого не сделал. Видел его на улице Кубков. Он шел к дворцу. Два дня назад. Я последовал за ним. Он повернул на Лонг-Бэкон. А там я потерял его у Гильдии Торговцев Шелком., — Змей начал было говорить, но Варт покачал головой. — Уверен, что он меня не видел. И посмотри на карту. Там есть переулок, который ведет в тот же самый двор с насосом.

— Значит, он срезал путь, — Змей наклонился, чтобы ударить Варта по плечу. — Он просто нашел лучшую дорогу. Отлично сработано!

— Итак, теперь вы мне верите?

— Как думаешь, сомневался ли я в тебе когда-нибудь? — резко спросил Змей, сбивая со стола пару листов бумаги и пару досок для письма.

— Да.

— Что за заклинание? — спросил новый голос.

Мужчины освободили дорогу высокой пожилой даме, облаченной в белые одежды Сестры и носившей высокий атур. Изумруд встречалась с Матерью Шпинель лишь один раз, но знала, её репутация уступает лишь Верховной Матери. За её вечно ровной спиной она была известна как Сестра Стержень.

Изумруд попыталась вспомнить обнаруженных духов.

— В основном воздух, миледи. Потом, думаю, огонь и, возможно, немного земли… я была в движущемся экипаже…

Лицо сестры Стержень было изборождено морщинами, словно грецкий орех. И тем не менее, казалось, от неодобрения оно умудрилось стать еще более сморщенным.

— Значит, это не опасно?

— Не важно! — огрызнулся Змей. — Незарегистрированные заклинания около дворца запрещены, и у нас есть свидетельство о Скуллдиггере. Этого достаточно. Поступим, как на прошлой неделе в Приорате Бранфорда. Сир Кинжал, ты снова подержишь нам дверь.

Лицо Варта было сердитым.

— Да, брат.

— К тому времени, когда ты доберешься туда — мы уже будем на месте. Если задней двери нет — используй главный вход, — Змей усмехнулся. — Не рвись в бой!

Хмурясь, Варт направился к двери. Изумруд заметила усмешки, бросаемые ему вслед. Прежние подвиги сделали его героем, но теперь остальные видели в нем свой талисман или мальчика на побегушках. Должно быть, он ненавидит свою участь.

Змей бросался приказами.

— Идем туда по двое и по трое… неторопливым шагом. Не спешим, не нервничаем. Я хочу, чтобы все оказались на месте, когда дворцовые часы пробьют три. Чефни, ты и Демиз возьмете на себя арку Завитка, ту, что рядом с самим домом. Свистите в свисток, как только мальчик войдет. Они могут вырваться вперед. Феликс и Брем, удерживайте Кривой Проулок со стороны двора. Раптор и Грейди… — назначив всех, мужчина усмехнулся. — Вопросы?

— Что, если ребенок не удержит дверь?

— Я принесу штангу. В этом случае, свисти два раза, Босс. Еще вопросы? Нет? Тогда идите и окропите мечи!

Смеясь, мужчины начали выходить из комнаты, едва не застревая в тесном коридоре.

Змей остановился в дверном проеме, чтобы оглянуться.

— Мать, вы не будете так добры оповестить магистра Милашку — скоро, но не слишком?

Казалось, старуха стала еще прямее.

— Разумеется, я этого не сделаю. Думаешь, Сестры тебе кухонные девки, которых можно отправить с поручением?

— Ладно, хорошо. Я пытался держать его в курсе событий, — Змей исчез. Когда наружная дверь захлопнулась, Изумруд услышала его смех.

— Им разве ордер на обыск не нужен?

Мать Шпинель неодобрительно кашлянула.

— Нет, если они смогут поймать преступников с поличным и твоих доказательств будет достаточно. Кроме того, если Змей найдет Скуллдиггера, он может рассчитывать на королевское помилование, чтобы он там не натворил. Заклинание, которое ты обнаружила — могло ли оно быть связано с языком?

— Хм, да! Да, могло.

А могло быть еще чем-то.

— Интересно, — старуха нахмурилась, не объясняя, впрочем, что же тут такого интересного или с чего она сделала подобное предположение. — И ты пришла прямо сюда, к Змею?

Изумруд приготовилась к мозговыносящим тирадам о важности донесения информации через правильные каналы.

— Ну… да, миледи. Я, э… Да.

— Очень быстро! Одобряю. Нынче слишком многие молодые люди не используют мозги по назначению. Никакой инициативы! Куда ты дела свой экипаж?

— Ох! Я попросила кучера подождать на площади Ранульфа.

Мать Шпинель сложила несколько морщин в некое подобие улыбки.

— Мне нужно пройти через кабинеты и предупредить инквизиторов. Я люблю Магистра Милашку не больше, чем Змей, но следует ему доложить. И еще целителям, про которых Змей забывает, пока не становится слишком поздно. Думаю, ты хочешь увидеть, чем все закончится? Почему бы нам не отправиться в Кривой Проулок и не собрать крошки?

— Очень мило с вашей стороны, миледи.

День оказался чрезвычайно интересным.

Глава вторая

Вся королевская рать

Сир Кинжал? Подгоняемый собственной яростью, Доблестный на одном дыхании промчался два лестничных пролета. Ему не везло с именами. Когда четыре года назад его приняли в Айронхолл, он решил назвать себя Доблестный и мгновенно получил кличку Варт. Это не слишком беспокоило его, в конце концов, прозвище сильно напоминало его родное имя, Ват. Но ведь Доблестный, это не только храбрый. Это еще большой и сильный. И вот, спустя четыре года ему уже семнадцать, а он все еще мелочь! Понятно отчего для сира Доблестного путь в Гвардию был заказан. Он выглядел, как ребенок! Теперь Змей подхватил дурацкую шутку Амброза, а потому Доблестный неизменно именовался «сир Кинжал». Просто животик надорвешь.

Юноша влетел в жаркую маленькую комнатку, которая стала его личной частью мира. В углу стояла драгоценная лютня, а покосившаяся плетеная корзина хранила в себе остальные вещи. Стянув перевязь и меч, Ловкость, он осторожно положил все под кровать, а затем начал срывать с себя одежду, нарочно раскидывая пуговицы, которые уже сегодня вечером ему придется собрать и пришить на место. Какой смысл в фехтовальщике без меча?

Духи, он был отличным фехтовальщиком! Он был лучшим в Айронхолле, когда его привели к присяге Гвардейца — лучше Леопарда, Орвила, или Руфуса с Драконом, которые были старше его. Все вышеперечисленные в тот день были связаны. Но король отказался связывать его. Не из-за друзей по мечу. Он был лучше, чем большинство Старых Клинков. Он даже мог с закрытыми глазами (ну, почти!) победить Змея. Единственными, кто мог его превзойти, были Чефни и Демиз, и оба они в свое время выигрывали Кубок Короля. Теперь они тренировали его для турнира, который должен был состояться в следующем году. Они ворчали, что он придет из неоткуда и побьет даже заместителя командира — Дредноута, который брал кубок последние два года подряд. Лишь об одном не жалел Доблестный — ежедневные советы, которые давали ему по фехтованию. Парни работали с ни до боли в костях. День за днем. Но делали из него Клинка. Чефни сказал, что юноша уже стал одним из лучших фехтовальщиков в мире.

Но Змей не позволял ему использовать меч в настоящих сражениях!

Он убивал людей. И все же соратники дали ему работу, в которой не требовалось обнажать оружие.

Он откинул крышку корзины и вытащил жирную тряпку, потрепанный халат, которая скрывала тело до самых колен, оставляя руки голыми. Именно это он носил теперь, чтобы служить королю. Он носил это одеяние, когда Старые Клинки устроили рейд в Брандфордский Приорат, носил его в течение трех ужасных дней в местечке Дарландское Братство, работая кухонным мальчиком, чтобы собрать доказательства — и жуткие свидетельства пролившейся крови тоже. Он начал свою карьеру Клинка в качестве замаскированного кучера, так на что теперь жаловаться?

Работа была важная. За последние три месяца он помог расправиться с множеством врагов короля, но все еще завидовал Орвилу и остальным, что расхаживали по дворцу в своих причудливых ливреях. Все его одногодки либо были приняты в Королевскую Гвардию, либо все еще оставались в Айронхолле.

Натянув на голову бесформенную шляпу, он скользнул ногами в деревянные ботинки. Они были на удивление удобными и идеально подходили для работы на грязных улицах и во дворах, но в них человек не мог защищаться. Юноша нахмурился, глядя в зеркало. Что-то не так? Ах, да. Он был слишком чистеньким. Проведя рукою по верхнему косяку двери, он собрал вековую пыль, чтобы измазать себе лицо. На верхнюю губу он насыпал даже двойную порцию, а потом присмотрелся пристальнее. На ней виднелся какой-то белокурый пушок, но грязь не делала его заметнее. Теперь весь мир провоняет мышью. Жаль!

Наконец он вытащил из угла набитый перьями мешок и перебросил его через плечо. Мешок ровным счетом ничего не весил, но, будучи учеником менестреля, Варт научился создавать муляжи, а потому знал, как заставить вещь выглядеть тяжелой. Неотличимый от сотни мальчишек, зарабатывавших на бедную жизнь, бегая по Грандону, он застучал своими деревянными туфлями вниз по лестнице.

Сир Доблестный, кавалер Ордена Белой Звезды, член Древнего и Преданного Ордена Королевских Клинков, солдат Королевской Гвардии, временно назначенный Старым Клинком, порученец Королевского Суда Магов… к обязанностям приступил, СИР!

* * *

Сопровождая Мать Шпинель по изумительным внутренним лабиринтам Змеиной Ямы, Изумруд внезапно почуяла запах гниющей рыбы. Минуту спустя их путь был заблокирован человеком, облаченным в необыкновенно безвкусную одежду — фиолетовые штаны, серебряные сапоги, бархатный плащ с золотыми полосками и красно-зеленый жакет с бесконечным числом буфов, окантовок и кружев. Улыбка его не касалась глаз, а кивок головы был едва заметен.

— Сестра Изумруд! Я рад наконец познакомиться с вами. Наслышан о ваших подвигах.

Никогда не видев этого человека раньше, Изумруд оказалась ошеломлена его словами и незнакомыми ощущениями. Хотя он не носил обыкновенной черной мантии и головного убора, Сестра знала, что это не кто иной, как инквизитор. Об этом говорило зловоние заклинаний Черной Палаты. А этот равнодушный рыбий взгляд не оставлял никаких сомнений.

— Старший инквизитор Милашка, — сухо заговорила Мать Шпинель, — стремится поразить нас своей всевидящей мудростью, но на самом деле его шпионы следят за дверьми Змеиной Ямы.

— Миледи, — возразил Милашка, — ты испортишь милую девушку своим цинизмом.

На голове его отсутствовала не только шляпа, но и волосы, от чего она напоминала собой полированный деревянный шар. Глаза мужчины казались каким-то поздним, запоздалым добавлением на этом лице.

— Есть способы и похуже, — возразила Сестра Шпинель. — Удивлена, что вы не принимаете участие в вылазке.

— Вылазке? — первый раз Изумруд увидела инквизитора изумленным.

— Сир Змей и его вежливые люди в настоящее время штурмуют незаконный элементарий в доме номер двадцать пять по Кривому Проулку.

— Мне не сообщали о помещениях, находящихся под наблюдением по этому адресу.

— Возможно, — сказала Мать Шпинель с одной из своих жутких небольших улыбочек, — вам следует следить за врагами больше, чем за друзьями.

— Возможно, — холодно ответил Милашка. Он развернулся, скрываясь там, откуда пришел.

— Что это за инквизиторы? — пробормотала Изумруд, когда они двинулись следом.

— Они любят, чтобы мы чувствовали себя виноватыми.

— Но мне не в чем себя винить!

— Для инквизитора, — мягко сказала Мать Шпинель, — это выглядит очень подозрительно.

* * *

Старуха оказалась необыкновенно ловка, прокладывая себе путь. Оказавшись перед затхлыми, но грандиозными, кабинетами Суда Магов, она сказала:

— Почему бы тебе не позвать свой экипаж, дитя? А я пока соберу целителей.

Изумруд быстро зашагала по ступеням.

На площади Ранульфа стояло множество экипажей, так что девушке потребовалось пара мгновений, чтобы увидеть на дальней стороне коляску матери. Вины Вильфа в том не было, в конце концов она не говорила ему, где следует дожидаться. Но сейчас старик сплетничал с двумя другими кучерами. Уборка улиц была делом для отцов Грандона невиданным, а женская обувь не предназначалась для прогулок по болотам. И потому Изумруд все еще лихорадочно размахивала руками, когда на пороге к ней присоединилась Мать Шпинель.

— Ох! — сказала старуха. Повернув голову, она крикнула: — Ты! Мальчик!

Когда пред ними предстал встревоженный ученик, она приказала Изумруд описать свой экипаж, а затем отправила парня на поиски. Изумруд стало интересно, что бы вышло, попробуй она сама проделать подобное.

Но стоило посмотреть на лицо Вильфа, когда тот увидел почтенную Мать, которую ему следовало отвезти, а также услышал, как Изумруд приказывает вернуться к дому 25 в Кривом проулке.

Глава третья

Поражение, вырванное из пасти победы

Один из самых важных уроков, подлежащий обязательному освоению для каждого кандидата Айронхолла, заключался в умении разведать местность. Куда бы не занесла Клинка служба своему подопечному, он обязан был изучить каждый куст, лужу и дерево — или улицу, площадь и переулок, в зависимости от обстоятельств. Доблестный провел много часов, прогуливаясь по улицам Грандона. Он знал арку, упомянутую Изумруд. Она вела от Кривого проулка к зловонному мрачному двору, где местные жители набирали воду. Также юноша смутно припоминал упомянутую подругой зеленую дверь. Как сказал Змей, позади дома должен быть выход из кухни.

На карте было изображено четыре пути, ведущих во двор. Доблестный миновал вход на улице Перца, где стояли сир Джулиус и сир Роден. Рыцари болтали так, словно встретились лишь недавно и по чистой случайности. Джулиус подмигнул юноше. Свернув под Ворота Нетер, юноша прошел семь домов, пока не наткнулся на сира Ужаса и сира Торквила. Те свирепо спорили о каком-то придуманном карточном долге. Войти рядом будет выгодно, так как ему придется миновать весь двор, чтобы добраться до места назначения. Если за задними окнами следит стража — возможно, но не точно — она сможет заметить приближение «мальчишки на побегушках» и не будет застигнута врасплох.

Доблестный прошел через туннель и зашагал по мощеному булыжником двору. Он согнулся так, словно мешок на его плечах весил по крайней мере столько же, сколько и он сам. Вокруг него возвышались несколько домов, заслоняя собою свет. Воздух пропах мусором и мочой. Две женщины, сплетничавшие рядом с водяным насосом, полностью игнорировали его приближение, как и грязные малыши, гонявшие голубей. Однако горло юноши пересохло от волнения, а в животе словно бы образовался ком. Чефни и Демиз стояли впереди, на выходе в Кривой проулок. Казалось, никто из них даже не посмотрел на него, но случайный жест Чефни подтвердил, что дверь, необходимая Доблестному, была на углу. Юноше было приятно знать, что двое лучших фехтовальщиков в мире оказались достаточно близко, чтобы в любой момент оказать ему поддержку.

Разумеется, самым простым способом открыть запертую дверь было подхватить топор лесоруба или молот кузнеца, а затем приказать «Сей час же!», а потом добавить «Благодарю!». Но по неясным юридическим причинам адвокаты Короны предпочитали, чтобы двери открывали добровольно. Им нравилось, когда жильцы сами признавали людей короля. Даже если те были похожи на нищих мальчишек.

Это сработало в Бранфорде. Дверь открыла служанка, и Доблестный пронесся мимо неё с криками «Открывай, именем короля!». Старые Клинки бежали следом за ним, и большая часть магов, скрывавшихся в доме, была захвачена прямо в собственных постелях.

Если же он потерпит неудачу, есть и другие методы. У инквизиции, например, есть особая магия, отпирающая любые двери. Но Старые Клинки не просили милости у Темной палаты, если на то не было особой нужды. «Дай этим рыбоглазым скорпионам волю, и они тебя повесят», — говорил Змей. Король назначил ответственными за Войну Монстров Старых Клинков, а не инквизицию. Магистра Милашку и его людей приглашали позже, когда требовалось забрать заключенных на допрос или заняться документами.

Дверь была установлена в небольшой нише. Она была сколочена из массивных бревен, а на уровне глаз находилась небольшая железная решетка. Дверь открывалась вовнутрь. И это было хорошо. Все еще понимая, что за ним могу следить, а потому напоминая себе, что в мешке полно камней, Доблестный с силой постучал в дверь сапогом. Он прислонил свою ношу к стене, чтобы облегчить её вес, но все еще держа мешок так, чтобы его можно было разглядеть сквозь дверной глазок.

Юноша уже собирался ударить снова, когда сквозь решетку на него посмотрело… мужское лицо… совсем юное и странно знакомое.

— Морковь! — заорал Доблестный. — Я принес вашу морковь.

— Ты ошибся домом, — даже голос этот звучал знакомо.

— Дом двадцать пять по Кривому переулку? Мешок с морковью, — настаивал Доблестный, при этом не забывая говорить так, словно удержание сумки стоило ему немыслимых усилий. — Кто-то здесь заплатил за него пять монет.

— Ну, если за это уплачено… — заскрипел засов. Застонала дверь.

Это был обман. Все, что требовалось — поставить в приоткрывшуюся щель деревянный ботинок. Мифический кузнец или дровосек мог бы просто смести хозяина с дороги, вместе с дверью и всем остальным. Но у Доблестного на это не хватило бы веса, хотя все зависит от того, как весом распорядиться. Большинство людей бросилось бы в проход, что было абсолютно бесполезным делом. Хитрость же заключалась в том, чтобы ударить по краю двери, как можно дальше от петель. У Доблестного был заготовлен сюрприз.

Он прыгнул.

— Открывай, именем короля!

Дверь захлопнулась, толкая его во двор. Он растянулся на спине. Голова юноши с треском ударилась о брусчатку.

Кузнец уже был бы с другой стороны.

Пронзительный свист. Грязь, чавкающая под сапогами. Это Чефни и Демиз пошли в атаку. Демиз выскочил прямо перед Доблестным.

— Открывай! Именем короля!

Удары! Звон! Стук! Звуки бьющихся друг о друга мечей вывели Доблестного из оцепенения. Он оказался посреди боя на мечах. Валяющимся на спине. Вокруг него танцевали ботинки дерущихся. Варт поднялся на ноги.

Кто-то закричал. Кто-то упал. Кто-то увернулся и побежал. Юноша схватил упавший меч Чефни и сделал несколько шагов вслед за беглецом. Со всех сторон бежали Старые Клинки. Все кружилось.

Голоса… крики… колени Доблестного вот-вот готовы были подкоситься… а затем на земле оказалось три тела.

* * *

Били копыта, звенела упряжь, скрипели оси…

— Почти на месте! — Изумруд старалась говорить спокойно, хотя спокойствия не чувствовала. Разумеется, почтенные Белые Сестры не должны прыгать от возбуждения. — Пока я не могу почувствовать магию, не так ли, мать?

Её спутница неодобрительно фыркнула.

— Я чую старое мясо и свежую сточную воду. Котов и чеснок. Но не магию.

Экипаж медленно катил по улице. Прохожие нехотя сторонились, давая им проехать. Сегодня среди рядовых горожан наблюдалось невероятное число хорошо одетых молодых джентльменов. Вот сир Джарвис стоит в затененном дверном проеме, а вот сир Брам, по-видимому, торгующийся с продавцом за цепочку из бисера. Сир Раптор и сир Грэйди, прогуливающиеся рядом с экипажем Изумруд. И никого из них не заметить из дома номер двадцать пять.

Лошади миновали арку, и Изумруд увидела блеск дорожки, бегущей через внутренний двор. Уши закололо от высокого свиста. Из неоткуда выскочил сир Змей. За ним бежали сир Савари и сир Вермандис. Мужчины поспешили к уже знакомой зеленой двери.

Они стучали и кричали: «Откройте, именем короля!».

— О, простите! — взволнованная Изумруд подхватила шляпу, распахнула дверь кареты и выпрыгнула на улицу.

Подняв юбки и не беспокоясь о том, что может случиться с туфлями, женщина бросилась обратно к арке, едва не вступив в бой с человеком, который выскочил ей навстречу. Но тот уклонился и исчез в перепуганной толпе. Изумруд почуяла запах незнакомой магии, но затем растворился и он.

Змей и еще несколько мужчин шумно штурмовали зеленую дверь, в то время как пара их соратников с кошачьей грацией двигалась по крыше здания. Изумруд побежала по дорожке. Её шаги эхом отдавались от стен двора, в котором в истерике метались две женщины и группа ребятни.

Задняя дверь была распахнута. Из дома доносились крики. Сир Торквил помогал Варту подняться на ноги. Мальчик был грязным, оглушенным и держался неуверенно.

— Забери его, сестра! — сказал рыцарь. Изумруд подхватила юношу прежде, чем тот снова повалился на землю. — Он ударился головой.

Торквил рванул в дом вслед за остальными.

— Хршо, — пробормотал Варт.

— Ты ранен, — женщина подставила ему плечо, чтобы удержать на ногах.

Доблестный моргнул.

— Чефни мертв. И Демиз.

Изумруд взглянула на два трупа и отвернулась. Крови было мало. Она и прежде видела мертвецов, но это было иное. Ей нравился Чефни, он сожалел о том, что ему приходится быть лжецом, в отличие от Змея, который наслаждался обманом. Демиза она едва знала.

Она ошиблась. Ей следовало подумать о собственном деле. Это она послала этих людей сюда. На смерть.

— Давай пойдем внутрь.

— Я не смог помочь, — пробормотал Варт. Юноша шел, неуверенно опираясь на её руку. Лицо его скривилось от горя. — У меня не было оружия! Если бы со мной была Ловкость, я мог бы им помочь! — он сглотнул, словно пытался избавиться от дрожи в голосе. — Из, Чеф и Демиз были лучшими из нас.

— Сколько там заговорщиков?

— Только один, — глаза юноши распахнулись. — Это был один человек!

— Невозможно, — сказала она, наконец понимая, что именно он пытался ей объяснить.

— В мире нет фехтовальщика, дерущегося лучше этих двоих вместе! Это невозможно… я видел это!

Ужас на лице юноши испугал её.

Бегущий человек…

— На нем была магия, — сказала Изумруд. — Я не видела его лица, но могла бы узнать колдовство.

* * *

Старые Клинки поймали ненавистного доктора Скуллдиггера и его мерзкую жену, Кармину, перебежчицу из Белых Сестер, которая была почти столь же важной добычей. Эта парочка и еще дюжина мужчин и женщин сидели на полу в передней, схватившись руками за голову. Вокруг царила мрачная тишина. Сир Брам и сир Грейди стояли над ними, вынув мечи, словно так и ждали повода пустить их в дело. Звуки шагов наверху говорили, что обыск дома все еще продолжается.

Изумруд присела на стул, чтобы прийти в себя. Она отследила запах магии до места, некогда бывшего обыкновенной кухней, где красной краской была начерчена звезда. Неудивительно, что октограм должен был находиться на первом этаже. Будь дело наверху — духи земли проигнорировали бы призыв, а воздушные элементы не полезут в подвал.

Здесь она обнаружила Змея и Мать Шпинель, вместе с Раптором, Феликсом и Джулиусом они просматривали документы, обнаруженные на комоде. Потолок был таким низким, что Мать Шпинель вынуждена была присесть. Теперь она больше не походила на Сестру Жердь. Старуха приветствовала Изумруд одной из своих мрачных улыбок.

— Вот ты где. Можешь дать представителям второе показание, если хочешь, Сестра. Каким было последнее прочитанное здесь заклинание?

На мгновение Изумруд закрыла глаза, чтобы прочувствовать запах магии. Воздух, огонь… только то, что она ощутила в экипаже. Прошло слишком мало времени, чтобы успеть сотворить еще одно заклятие.

— Возможно, это было нечто, улучшающее память. Но в таком случае я ожидала увидеть больше элементов земли. Скорее всего, какое-то языковое заклинание, миледи.

— Ты просто повторяешь мое предположение?

— Нет, Мать. Я не вполне уверена, это новый октограм. Он не слишком пропитан.

Шпинель надулась.

— Любой дурак может увидеть, что краска новая, — старуха торжествующе повернулась к Змею. — Совсем недавно, не более часа назад, здесь творили языковое заклинание. Ты понял?

— Я не сомневался в Вас, миледи, — мужчина потерял свой прежний веселый апломб. Сейчас он небрежно перебирал стопки бумаг. — Значит, теперь он в совершенстве может говорить на шивиале? Это не делает меня счастливее.

Старуха пожала плечами.

— Ну, ты его упустил. Я уверена, у наших пленников найдется информация о том, куда он пошел и как выглядит. Магистр Милашка скоро получит нужные сведения. Ты поймал Скуллдиггера! Вот что важно.

— Важно то, что я потерял двух лучших воинов! Двух близких друзей!

Шпинель вздрогнула.

— Я не знала этого. Прости.

— Нет, — Змей развернулся и посмотрел на Изумруд. — Важно то, что у нас в руках почти оказался Серебряный Плащ. И мы упустили его. Мы даже не успели его хорошенько рассмотреть! А ты?

Кто такой Серебряный Плащ?

— Человек пробежал мимо меня… Он держал меч, поэтому просто оттолкнул меня с дороги. Я уловила запах магии, но не сильный. Я не слишком хорошо его разглядела.

— Я разглядел! — сказал Варт. Юноша стоял, прислонившись к дверному косяку. Сохранять горизонтальное положение ему явно было все еще трудновато, хотя теперь его бледность скорее казалась проявлением ярости, чем болезни.

— Как он выглядел? — требовательно спросил Змей.

Варт пожал плечами.

— Очень обычно. Молодой. Белокурый. Он казался каким-то знакомым. Но я узнаю его, если увижу снова. Кто он?

Змей бросил бумаги на комод.

— Никто не знает ни его настоящего имени, ни откуда он родом. Его зовут Арджентио, или Серебряная Мантия. Серебряный Плащ.

— Наемный клинок, — произнес Магистр Милашка, врываясь в комнату. — Самый опасный убийца во всей Еврании. Человек, убивший последнего короля Гевилии и герцога Доймунда. И множество других людей. Он смертельно опасен, к тому же — мастер маскировки. Мы в Управлении общих расследований предупреждали, что он направляется в Шивиаль. Несмотря на это, вы, Змей, его упустили. Его Величество будет недоволен.

Во всяком случае, сам магистр Милашка был недоволен крайне.

Змей окинул мужчину взглядом, способным растопить весь жир на его костях.

— Ты можешь получить удовольствие, выпытывая его планы у пленников. Мы поймали Скуллдиггера.

— Жалкого второсортного. Ты упустил большую рыбку.

— Я бы его поймал! — закричал Варт. — Если бы у меня был меч.

— Ты? — усмехнулся инквизитор. — Он смог напасть и убить Чефни и Демиза. Ты думаешь, у тебя был бы шанс, мальчик?

— Он прав, — сказал Змей. — Сегодня твой отсутствующий меч, наверное, лучшее, что случалось с тобою за всю жизнь.

Глава четвертая

Тайный агент

Ночь в пятнадцатом месяце начиналась рано, и закат принес с собою унылый дождь, который не слишком поспособствовал улучшению настроения, царящего в Змеиной Яме. Старые Клинки оплакивали погибших товарищей и задавались вопросом, что за боец мог прикончить разом двух лучших из них. Фехтовальщики, силы которых были увеличены с помощью магии, не были чем-то новым, но Клинки всегда презирали подобное. Кубок Короля был открыт для всех, но лишь Клинки брали его раз за разом.

Разбитый ничуть не менее остальных, Доблестный решил отправиться в постель сразу после ужина. Но Змей сообщил, что лорд Роланд желает его видеть.

Эта новость отдавала такими интересными возможностями, что юноша взлетел по лестнице, минуя три ступени за раз, совершенно позабыв о головной боли. Он никогда не был в Греймерском дворце, но был уверен, что никто не сможет добраться до кабинета лорда-канцлера, не повидав Королевской Гвардии. Доблестный поспешно натянул форму, которую он так тщательно хранил для подобных случаев. Одежда была сшита для него во время его единственного визита в Нокар, другой дворец, и прежде он надевал её лишь единожды. На частный прием у короля. Он был в восторге от того, что камзол теперь сжимал плечи крепче. Рукава были коротки, а штанины жали ноги. Прогресс достигнут! Он прицепил к одежде четырехконечную брильянтовую брошь, которая говорила о его статусе кавалера Белой Звезды, верховного рыцарского ордена. У него никогда не было шанса выставить её напоказ. Варт не мог дождаться, пока награду увидят Орвил и остальные.

Когда он сбежал вниз по лестнице, Змей отреагировал лишь сардонически поднятой бровью. Под рукой он держал, несомненно, два меча. Умиротворение, принадлежащий Чефни, и Холод — меч Демиза. Мужчина был одет в полное придворное облачение — великолепное, грандиозное и чрезвычайно дорогое, особенно если считать звезду, шесть лучей которой говорили, что Змей является офицером ордена. Об этом знали все, но даже Феликс, который стоял рядом с ним, не был посвящен в то, что Доблестный также входил в орден. Глаза рыцаря распахнулись.

— Когда ты получил эту безделушку, брат?

Варт пожал плечами.

— Пару месяцев назад.

Какая польза в почестях, о которых никто не знает.

— Поздравляю! Получи её я — не смог бы об этом смолчать.

— Приказ короля, — мрачно сказал Варт. По виду Змея он догадался, что все его надежды на то, что гвардия увидит его в ливрее и звезде, скоро разобьются. И он был прав. Вместо того, чтобы отправиться во дворец, Змей пробрался в задние коридоры, которые тянулись до дома семнадцать по площади Ранульфа. Раньше он ничего не говорил о том, что собрание будет секретным.

* * *

Тем временем Изумруд была отправлена обратно в Греймер, чтобы сообщить о событиях второй половину дня непосредственно Верховной Матери, чье явное неудовольствие заставило казаться мягкой и добродушной саму Мать Шпинель.

— Ужасные новости! — рявкнула она. — Не могу винить в этом тебя, но последствия могут оказаться катастрофическими.

Затем обе старые дамы приступили к перекрестному допросу Изумруд. Они пытались вызнать все о заклинании, которое она почувствовала на убийце — помесь огня, воды, капли земли и смерти. Среди Сестер едва ли можно было бы найти лучших специалистов, но даже эти двое не могли вспомнить, чтобы сталкивались с чем-то подобным прежде. Как не могли они и понять функции заклинания. Женщина подозревала, что парочка не верит в её интерпретацию элементов.

— Ладно! — закончила Верховная Мать тоном, по которому легко было понять, что ничего не ладно. — По общему мнению, этот Серебряный Плащ абсолютно смертоносен. Сообщи Матери Лепесток, что с этого момента ты обязана находиться в непосредственной близости от Его Величества. И если ты учуешь хоть намек на это колдовство — немедленно бей тревогу! Поняла? Даже если тебе придется заорать во весь голос посреди приема, ты обязана немедленно предупредить Клинков!

С точки зрения Изумруд, эта новость была не менее плохой. Нахождение в непосредственной близости от короля зачастую было делом необыкновенно скучным. Связанным с бесконечными путешествиями. В это время года он пропадал несколько дней кряду на охотничьих играх в королевских лесах. Придворные мрачно ворчали насчет тесных и продуваемых охотничьих лож.

Кроме того, сегодня вечером сир Яростный собирался отвезти её посмотреть на ход игр. Обязанность пришла первой.

Она поблагодарила Верховную Мать, сделала реверанс и поспешила приступить к новым обязанностям.

Но этому не суждено было случиться. Она едва успела снять дорожные одежды, когда узнала, что её присутствия требует канцлер Роланд. Она едва успела написать быструю записку мастеру Яростному, прежде чем сесть в экипаж вместе с Мать Шпинель и покатить по залитым дождем улицам, в сопровождении дюжины копейщиков Йеомена. Наступила ночь.

* * *

Все клерки и лакеи разошлись по домам, оставив кабинеты Суда Магов темными и пустыми. Зал заседаний был мрачным, заполненным тенями помещением, освещаемым лишь танцующим светом свечей, расставленных на небольшом столике по середине. Рядом мерцали два обнаженных меча. Стульев не было, так как король придерживался мнения, что сидящие склонны слишком много трепать языком.

Сир Змей и сир Феликс уже были здесь. Рядом с ними стоял белокурый юноша, облаченный в ливрею королевской гвардии — сир Доблестный. Именно таким Доблестный и хотел быть — щеголять своей алмазной звездой и носить на поясе меч с кошачьим глазом. Изумруд улыбнулась ему, и Варт ответил подмигиванием и гордой улыбкой. Честно говоря, он все еще выглядел, как разодетый мальчишка.

Знакомое гнилое зловоние предупредило её о прибытии магистра Милашки, одетого в официальные черные одежды и берет. Рядом с ним шел сам Великий инквизитор, высокий, словно ходячая виселица. Эти двое образовали на редкость странную пару — низкий молодой Милашка и его непомерно высокий старый начальник. Единственно, что можно было сказать о Великом инквизиторе — даже Милашка рядом с ним становился сильнее похож на человека.

Никто не разговаривал. Инквизиторы уставились на Старых Клинков своими рыбьими глазами, Старые Клинки отвечали на эти взгляды ухмылками. Зачем тут Изумруд? Её доклад был совсем небольшим, и едва ли она сможет добавить к нему что-то еще. Женщина начинала подозревать, что её может ожидать что-то похуже «присутствия рядом с Его величеством».

Знакомый сухой запах горячего железа предупредил о появлении Клинков. В данном случае это были Бандит и Дредноут — командующий и заместитель командующего гвардией. Бандит скрывал доброту и любезность за самыми густыми и черными бровями в королевстве. Дредноут был грубоватым блондином. Мужчины поклонились дамам, холодно кивнули инквизиторам и прошли к Змею и его людям. Доблестный ухватился за рукоять своего меча.

— Огненные гады! — сказал Дредноут. — Неудивительно, что я не могу получить зарплатные счета! Когда тебя связали, брат?

— Меня не связывали, — лицо Варта было каменным, скрывая чувства юноши, но ему должно было быть обидно, что даже заместитель командующего не знал о тайном гвардейце.

— Особый указ короля, — пояснил Бандит.

— Не знал, что такое возможно!

— Первый раз. Брат Доблестный оказался достаточно достойным. Он выиграл сражение в Квагмарше. Он… и сестра Изумруд.

Дредноут приветствовал каждого по очереди.

— Я впечатлен!

Мужчина щеголял собственной алмазной звездой, которую получил, спасая короля от химеры. Лишь немногие Клинки получали Звезду. Так Варт объяснял Изумруд. И трое из тех, что все еще живы, находились сейчас в этой комнате. Змей, Доблестный, Дредноут.

— Как и я, — сказал Бандит. — Эта форма выглядит не слишком удобной, Гвардеец!

Варт вспыхнул, словно дерево, пораженное молнией.

— Да, Предводитель! Завтра я закажу новую.

Командор рассмеялся, не злобно.

— Не будь слишком поспешен. Его Величество весьма впечатлен работой, которую ты проводишь со Старыми Клинками. Он хочет подержать тебя за ширмой немного дольше.

Варт со вздохом поник.

— Да, Предводитель.

Щелчок двери заставил все глаза повернуться в сторону внушительной фигуры в малиновых одеждах. Человек оглядывал собравшихся, словно что-то оценивая. Когда он направился к столу, все остальные поклонились или отсалютовали, по мере надобности. Лорд-канцлер Роланд был еще одним рыцарем Древнего и Верного Ордена Королевских Клинков. Бывшим сиром Дюрандалем. Он носил меч с кошачьим глазом и, рядом с золотой цепью, бриллиантовую брошь — звезду с восемью лучами. Изумруд забыла посчитать и его. Он был полноправным кавалером Белой Звезды. Офицером самого высокого ранга. Это случилось, когда он стал первым министром короля, главой правительства.

Мгновение он смотрел на два меча, грустно качая головой. Все молчали — у Роланда был талант становиться центром любой комнаты, в которой он находился. Все остальные начинали казаться лишь учениками, собравшимися перед учителем.

— Настоящим я уведомляю вас, — начал лорд-канцлер, — что разбирательство является делом закрытого собрания, как это указано в законе о преступлениях против короны. Это означает, что любое упоминание о нем после окончания встречи будет приравнено к государственной измене, если вы не сможете доказать, что того требовала безопасность Его величества. Это касается и разглашения личностей присутствовавших.

Он замолчал, давая время каждому осознать услышанное.

— Начнем с быстрого рассмотрения фактов. Сир Змей, расскажете о сегодняшних событиях?

Змей быстро и коротко кивнул. Он начал с прибытия в Змеиную Яму Изумруд, перешел к пленникам, которые были официально переданы инквизиторам, а затем снова повторил то, что уже говорилось:

— Дверь была волшебной ловушкой. Доблестный — не бык, но никто из нас не смог бы отшвырнуть его, словно щепотку соли. Затем преступник убил Демиза и Чефни, а потом бросился по Кручёному проулку. К сожалению, сир Торквил и сир…

— Кто видел убийцу? — Роланд должен был знать ответ. Он желал, чтобы об этом услышали все. Вскоре стало понятно, что Доблестный был единственным, кто смог бы опознать этого человека снова. Торквил и Джулиус видели лишь спину и не смогли даже прийти к соглашению — был он правшой или левшой. А ведь это самое простое для фехтовальщика. Даже Изумруд, которую попросили описать встречу, не смогла запомнить лица человека.

— Просто молодой мужчина в бледном плаще и мягкой шляпе. Однако я узнала его магию. Она была необычной. В основном — огонь и вода.

— Маскирующее заклинание?

— Не похожее на те, что меня учили узнавать в Окендауне.

— Ты сказала, он молод. Думаю, он двигался стремительно, как фехтовальщик.

Изумруд заколебалась.

— Не торопись, сестра, — мягко попросил лорд Роланд. — Если у тебя есть какие-то дополнительные сведения, мы очень хотим их услышать.

— Было что-то… странное в том, как он двигался, милорд, — она не могла объяснить это. — Сир Доблестный сказал, что он выглядел знакомо… и я ощутила то же самое.

— Интересно! Было бы небесполезно, если бы вы оба подготовили список всех людей, встреченных в ваших приключениях. Это может помочь воспоминаниям.

Лорд-канцлер замолчал. Все ждали продолжения. Изумруд была удивлена тем, что Варт выглядел сейчас столь самодовольным и всемогущим. В конце концов она поняла. Она была единственной сестрой, которая могла распознать пресловутого убийцу по магии, но только Варт видел его лицо. Так что с этого самого момента юноша ожидал такого же приказа — постоянно находиться рядом с королем. Дни его тайной работы закончились, и в конце этой встречи он вернет свою лютню во дворец.

Роланд вздохнул.

— Мы имеем дело с очень мощным колдовством! Я и сам не лишен таланта фехтовальщика, — Клинок широко улыбнулся, — и заверяю вас, что даже будучи в расцвете сил, не смог бы справиться с Демизом и Чефни одновременно. Итак, у нас есть два убитых воина и незаконный октограм. Мы можем быть уверены в том, что полетят головы и потянутся шеи.

— Будем надеется, что королевской крови не прольется! — сказал магистр Милашка. — Если бы Змей следовал положенным процедурам, а не спешил за личной славой, этой катастрофы не произошло.

Температура в комнате слегка накалилась. Худое лицо Змея вспыхнуло. Рука двинулась к мечу.

— Меня беспокоила не моя репутация, инквизитор. Она и без того была в безопасности. Меня интересовала безопасность…

— Не нужно кричать, — возразил Милашка, хотя Змей едва повысил голос. — Вы хотите обвинить кого-то в государственной измене?

— Давайте не будем переходить на личности! — приказал лорд Роланд. — Но если вам есть кого обвинить, сир Змей, нам лучше вас услышать.

Должно быть, у Змея крупные неприятности, если даже Роланд, его друг, говорил с ним подобным тоном. Изумруд стало интересно, насколько события этого дня разгневали самого короля. О, почему она не думала собственной головой?

— Мы знаем, что у заговорщиков есть шпионы при дворе, — прорычал Змей, глядя на Милашку. — Мы так же знаем, что в Темной Палате колдунов больше, чем в Королевском Колледже Магии. Полагаю, некоторые из них поддерживают старых школьных друзей. Или принимают от них нечестное золото. Если бы мы, повинуясь вашему предложению, следовали уставу, мы нашли бы дом двадцать пять по Кривому проулку абсолютно пустым.

— Может быть вы и правы. Но есть ли у вас доказательства, способные убедить остальных в этой лжи и клевете?

— Да. Вы берете на себя ответственность за всех заключенных. Объясните мне, почему трое из тех, кого мы арестовали сегодня, попадали под арест раньше? Они получили королевское помилование? Или же купили свое освобождение у тюремщиков?

Рыбьи глаза инквизиторов не давали прочесть их мыслей. Никто не любил этих людей, но очень немногие готовы были вступать с ними в открытый конфликт. Мысль о том, что Темная Палата может предать короля, была ужасна — кто мог о таком помыслить?

— Это правда, Великий инквизитор? — потребовал канцлер.

Изможденный старик показал желтые зубы, изображая нечто, похожее на улыбку.

— Пять дней назад мы отпустили нескольких подозреваемых, — двое были арестованы в Квагмарше, а трое из Низин Бослей. По мнению судей, у нас не было достаточно улик, чтобы продолжать их дела.

— Недостаточно улик? — взвыл Змей. — Это…

— Замолчи! Продолжайте, Великий инквизитор.

— Благодарю, Ваше превосходительство. Двое из них согласились служить королю, и мы полагали, что они станут надежными информаторами, так как у нас все еще остаются некоторые члены их семей… разумеется, ради их же безопасности. За другими тщательно следили.

— Вы говорите, что это гнездо предателей было у вас под наблюдением? Вы не сообщали об этом мне, как, видимо, и сиру Змею. Знает ли об этих двойных агентах Его величество?

После минутного колебания…

— Я сообщил ему, да. Устно. Возможно, весьма быстро, потому как в то время был весьма занят…

— Я вас предупреждал, Великий инквизитор, — резко оборвал его лорд Роланд, — что все ваши отчеты должны вестись в письменной форме и проходить через мои руки. Все, что вы говорили Его величеству, должно немедленно записываться и передаваться мне. Завтра мы еще поговорим об этом. Если вы подбадриваете преступников обещаниями королевских помилований, я ожидаю, что у вас на то есть полномочия. Между тем, что вы узнали от тех, кого привели сегодня?

— Пока мало. Люди предчувствовали… — память инквизиторов была магически усилена, и изможденный старик без колебаний перечислил множество имен. Изумруд узнала среди них лишь Скуллдиггера и его жену. — Конечно, нам потребовалось некоторое время, чтобы найти Его величество и получить печать под необходимым ордером. Допрос — продолжительное заклинание.

Инквизитор обвел глазами собравшихся, словно изучая, кто содрогнулся или скривился от упоминания этого самого ужасного из видов волшебства.

— Прежде мы использовали его лишь на заключенном Скуллдиггере. Когда я ушел, он только начал говорить. Разумеется, пройдет много дней, прежде чем он сможет замолчать.

— И что он сказал? — с отвращением спросил лорд-канцлер.

— Как мы и догадывались, Ваше превосходительство. Решив, что их попытки убить короля с помощью магии не принесли большого успеха, колдуны-предатели решили нанять вышеозначенного убийцу Серебряного Плаща. Сегодня утром он прибыл в Грандом на исилондском корабле. Его отвезли в укрытие в Кривом переулке и научили говорить на шивиале. Именно это колдовство обнаружила девушка. Вероятно, он ответил на стук в дверь, чтобы попрактиковаться в новом умении.

— И каковы его планы?

— Скуллдиггер ничего о них не знает. Серебряный Плащ работает один и скрывает свои методы.

— Но он работает за деньги, — сказал канцлер. — Теперь, когда мы схватили тех, кто его нанял, он не может надеяться получить с них обещанную плату. Неужели он просто повернется и отправится домой, откуда пришел?

И снова у Изумруд возникло странное впечатление, словно лорд Роланд задавал вопросы, ответы на которые ему были известны. Так на кого же он пытался произвести впечатление?

И снова она задалась вопросом — какая роль здесь отведена им с Вартом. Они не участвовали в экстренном заседании старших министров.

После этого ей стало интересно, как связаны оба этих факта.

Отвечал инквизитор Милашка.

— О Серебряном Плаще известно лишь две вещи. Одна — это его репутация. Он никогда не проигрывал. Ни одна из выбранных им жертв не выжила, и в этом случае он едва ли захочет сделать исключение. Это плохо скажется на его бизнесе. Второй секрет заключается в том, что его агенты — пресловутый дом Мендаччи в Порто Риача — самый закрытый из банкирских домов. Скуллдиггер и его сообщники оставили у них огромную сумму денег — две тысячи гиранских дукатов. Все это будет выплачено Серебряному Плащу, если Его величество умрет до Долгой Ночи.

Изумруд посчитала и была уверена, что другие поступили так же. Это был год тринадцати месяцев. Так что у убийцы в запасе было почти десять недель, чтобы обменять деньги на кровь.

Лорд Роланд кивнул, словно довольный тем, что все следовали сценарию.

— Предводитель, мы должны предполагать, что Его величество в серьезной опасности?

— Его величество на линии огня! — мрачно сказал Бандит.

— Вы принимаете все возможные меры?

— Все, милорд.

Ходили не прекращавшиеся слухи, что когда в Ночь Псов монстры появились в окнах королевской спальни, Роланд, который тогда был лишь командиром Дюрандалем, запер своего верховного лорда в туалете. Но Роланд был исключительным. Если подобное попытается совершить Бандит, его обезглавят. Изумруд знала, что Амброз обязан принять меры предосторожности и смириться с ограничением своей свободы. Он настаивал, что короли не прячутся. Клинки ворчали, что мозгов у него меньше, чем храбрости, что делало их работу намного тяжелее. Но именно за это они и любили Толстяка.

— Есть ли еще что-то, что мы можем сделать для безопасности короля?

— Разумеется, — сказал магистр Милашка. — В обычных обстоятельствах Королевская Гвардия может быть разумной защитой, но, очевидно, она не способна совладать с самым смертоносным убийцей. Сегодня Серебряный Плащ показал, что может избавиться от двух самых старых Клинков, не испытывая особых трудностей.

Лорд Роланд нахмурился.

— Что вы предлагаете?

— Собак. Как я уже информировал Ваше превосходительство ранее, мы можем предоставить группу обученных и магически усиленных гончих, гарантированно способных остановить любого фехтовальщика. Они гораздо более эффективные стражи.

Клинки и Старые Клинки сердито заворчали. Милашка ухмыльнулся.

— И ответ остается прежним, — резко ответил канцлер. — Его величество отказывается рассматривать эту идею. Он не даст монстрам съесть своих Клинков. Вот что он говорит.

— Или инквизиторов? — спросил Феликс. — Тяжело удерживать собаку подальше от падали.

— Змей, если ты не в состоянии контролировать своего человека — отправь его домой!

Исходящий от великого Дюрандаля, этот упрек был способен превратить лицо Феликса в белую маску. Канцлер вернулся к делам.

— Предводитель, надеюсь, вы особым образом позаботились, чтобы о планах Его величества не было известно заранее.

— Стандартная процедура, милорд. Наша защита от убийц всегда должна мешать им узнать, где будет Его величество или когда он…

— Айронхолл?

На этот раз доклад прервал Варт. Возможно, он не хотел говорить вслух, потому что когда все повернулись, чтобы посмотреть на него, юноша покраснел.

— Тебе есть что сказать, гвардеец? — голос канцлера был стилетом, смазанным медом, но даже он не смог запугать Варта, когда в голову юноше пришла замечательная идея.

— Айронхолл, милорд. Тол… Его Величество отправляется в Айронхолл, чтобы забирать кандидатов. Начиная с Ночи Псов, он делает это каждые два месяца. И сейчас срок подходит. Прошло три месяца с тех пор, как я был… ну… не связан, — глаза мальчика сверкнули. Правила Айронхолла гласили, что кандидатов следует связывать по старшинству, поэтому следующим должен был быть Варт — если бы король решил играть по правилам. Но короли не всегда играли честно.

— Интересное наблюдение, брат. Вполне вероятно, что король решит в скором времени отправиться в Айронхолл. Верно, предводитель?

Нахмурившись, Бандит кивнул.

— Великий магистр обещает хороший урожай, и духи знают, мне есть, куда деть мужчин!

— Но если его визит настолько предсказуем — не сочтите за оскорбление, брат Доблестный, — мы должны проявить особую осторожность, чтобы враги не воспользовались возможностью.

— Мой господин! — запротестовал сир Дредноут. — Айронхолл? Разве там для короля не самое безопасное место?

— Ммм? Как думаете вы, магистр Милашка? Вы изучали методы Серебряного Плаща.

Молодой инквизитор поджал толстые губы.

— Сколько там людей?

Не инквизиторов, разумеется. Вероятно, ни один инквизитор не ступал за порог школы.

— По-разному. Ты знаешь текущее число, сир Бандит?

— Сто десять мальчиков, милорд. Пятнадцать магистров, около десятка других рыцарей — некоторые с дочерьми — и примерно столько же слуг. Но там все всех знают. Чужак выглядел бы, словно лев. И все это посреди Старкмура, за лиги от любого обитаемого места. Убийца не может надеяться сбежать.

— И Гвардия отправится вслед за королем, — добавил Дредноут.

— Верно, — канцлер развернулся. — Ты хочешь продолжить этот спор, сир Доблестный.

Варт покраснел.

— Прошу прощения, милорд. Я сказал, не подумав.

Изумруд знала, что Варту уже был известен способ — еще один — убийства короля во время посещения Айронхолла. Он обнаружил это случайно и сорвал предприятие, но об этом было известно лишь троим — ему, ей и лорду Роланду. Возможно, об этом рассказали королю, но почти наверняка никто из этих важных людей в комнате не был в курсе событий. По-видимому, лорд Роланд не счел эту информацию нужной.

— Если ни у кого нет других предложений, — сказал он, — мы можем закончить. Я еще раз напоминаю вам, насколько секретно это дело. Я призываю вас быть особенно бдительными перед лицом этой ужасной угрозы. Если у вас появятся какие-то подозрения, молю, сообщайте о них мне и командору Бандиту. Не стесняясь.

Изумруд оглядела комнату, замечая, что её удивление отражалось в глазах всех присутствующих. Почему было созвано это собрание? Казалось, они ничего не добились. Лорд Роланд был очень умен. Он не тратил время людей просто так.

Так чего же он добился?

Глава пятая

Доблестный, вперед

В полдень следующего дня Доблестный явился в комнату для фехтования Змеиной Ямы, готовясь приступить к обычной тренировке. Но без Чефни и Демиза все было не так. Никто другой не смог бы устроить ему честный поединок. Разве что Дредноут и пара других ребят из Королевской Гвардии, которые находились в его категории. Но для него они были недосягаемы. Он едва успел с отвращением снять защиту, когда появившийся в дверном проеме Змей подозвал его к себе.

Шляпа и плащ мужчины были влажными. От него пахло лошадиным потом.

— Мне нужен твой приказ, Варт, — сказал он резко.

Доблестный почти выпалил «Что?», но замер, вовремя вспомнив, что Клинки вопросов не задают.

— Хорошо, брат.

Он пошел вверх по лестнице. Его грамота от Суда Магов была внушительным листом бумаги, отмеченным королевской печатью. Она давала ему огромные полномочия. Почему он терял их сейчас? Он исключен из Старых Клинков?

На чердаке было тихо и пусто, но и здесь царил запах мокрой лошади. Дверь в его комнату была приоткрыта. Но он закрывал её. Осторожно, изо всех сил желая, чтобы в руках в этот миг был меч, юноша отступил и ударил створку. На кровати сидел человек в невзрачной серой одежде. Удивленный Доблестный открыл рот.

Лорд-канцлер сказал:

— Ш-ш-ш. Заходи. Оставь её лишь чуть приоткрытой. Чтобы я мог следить за лестницей. Садись.

Смущенный, Доблестный присел на корзину для белья, надеясь, что та не проломится под его весом. Великий человек улыбался, и это было хорошим знаком.

— На прошедшей встрече, о которой я не стану упоминать, ты сделал предположение, о котором я не хочу говорить.

— И мне показалось, что глупо было говорить столь поспешно, милорд.

— Нет, — возможно, лорд-канцлер даже усмехнулся. — Прошу прощения за то, что обманул тебя. Твоя идея была блестящей. Я не ожидал, что кто-либо увидит эту возможность. Я набросился на тебя, потому что не желал, чтобы кто-либо воспринял её всерьез.

Доблестный снова сглотнул.

Что?

— Спасибо, милорд, — теперь он понял последствия. — Вы считаете, что предатели…

— Нет, — серьезно сказал Дюрандаль. — Но опасность для Его величества столь велика, что я не собираюсь одаривать своим полным доверием ни одного человека. Даже того, кто честен, можно подслушать. Даже тот, кто честен, может сказать нечто необдуманное. У меня есть для тебя работа, если ты сочтешь себя способным с ней справиться.

Несмотря на все прилагаемые усилия, Доблестный чувствовал, как на лицо его наползает улыбка.

— Опознать убийцу?

Наконец он войдет в Гвардию!

— Нет, — канцлер нахмурился. — Ты ждешь, что я посажу тебя у королевского локтя, чтобы ты закричал, когда придет убийца? Ты не мог об этом думать, Доблестный. Поставь себя на место Серебряного Плаща. У него есть девять или что-то около того недель, чтобы выполнить контракт. У него могут быть сообщники, о которых нам неизвестно, но, в конце концов, он будет действовать один. Теперь ты понимаешь, что упустил?

— Эм…

То, что его мнения спросили, было очень лестно, но как же унизительно было ощущать себя таким глупым. Ум лорда Роланда был столь же остер, как его меч.

— С чего он начал? — подсказал канцлер.

— Ах! Вот оно что! Он будет разведывать территорию, разумеется! Будет следить за тем, что делает король, куда ходит и как появляется на публике, когда покидает дворец. И если все это время он будет видеть рядом меня…

— Тогда он убьет тебя первым. Или найдет обходной путь. Ты знаешь его лицо, а он — твое. Не так много мальчиков на побегушках отдают приказы именем короля.

— Так что же делать, милорд?

Казалось, его сидение чувствовало волнение, а потому жалобно заскрипело.

— Я хочу поставить тебя на передовую. Никто — совсем никто, даже предводитель и король — не знают об этом. Ты должен передать свою грамоту Змею, но командор Бандит назначит тебя в канцелярию на специальную службу. Ты веришь мне? У нас не было времени, чтобы сделать все документы, и, вероятнее всего, надлежащей процедуры вообще не будет.

— Быть под вашим руководством, большая честь для меня, Ваше превосходительство.

Тайный помощник великого Дюрандаля? Вот это действительно было проявлением доверия. Какой человек отказался бы от такого приключения?

— Добро пожаловать, — Роланд кинул ему кожаный кошель. — На траты.

Доблестный поймал мешочек. Он был тяжелым и зазвенел в руках. Новое задание заставило юношу затрепетать.

— Для чего?

— Иди на рынок Сикиморы и оденься конюхом.

— Джентльмена? Или простым деревенщиной?

Канцлер усмехнулся.

— Как насчет хорошо зарабатывающего, хорошо одетого помощника своего господина, который из задних дверей продает овес работодателя и обсчитывает клиентов? Купи еще одну рубашку. Может быть, тебе придется на некоторое время уехать.

По крайней мере, ему не придется дрожать в лохмотьях, но Клинком Доблестному все равно не быть. Вероятно, ему не удалось скрыть разочарования, потому что посетитель добавил:

— Тебе ведь хочется отомстить за Чефа и Демиза, да?

— Так точно, милорд!

— Я предлагаю тебе сделать пробный выстрел по убийце. Хочу, чтобы ты поймал для меня Серебряного Плаща. Сделай это, мой мальчик, — лорд Роланд улыбнулся, — и станешь героем Клинков на всю оставшуюся жизнь. Теперь желаешь взяться за работу?

— Да, милорд!

— Тогда выдвигаемся, как только соберешь вещи. Прежде чем наступит темнота, ты сможешь оставить за спиной несколько лиг.

— Мне позволено носить меч?

— В пути — да. Теперь — слушай. Как ты уже догадался, скоро король отправится в Айронхолл. И, несмотря на то, что думает предводитель, Великий инквизитор, король и все прочие, кроме тебя и меня, я убежден — Серебряный Плащ последует туда за нами. Если не будет поджидать нас прямо там.

Мужчина замолчал, ожидая комментариев. Проверка.

— Он может приехать в дилижансе или прибыть верхом, — осторожно сказал Доблестный. — Место находится слишком далеко для одной лошади, поэтому, если ему понадобится туда попасть, придется брать новых животных. А если он поедет в экипаже… Да! Ему в любом случае придется брать почтовых лошадей.

Канцлер улыбался и кивал.

— Но каких?

— Он здесь чужак. Дорог не знает. Значит, если он будет ехать в экипаже, сколько возможно, а… Ближайшая остановка будет… в Холмгарте? А если он предпочтет прибыть верхом — ему понадобится отдых после длинного участка пути между Флаксбери… Да! Холмгарт, милорд?

— Отлично размышляешь! Ты дошел до этого быстрее, чем я. Но все не совсем ясно. Он может заметить опасность и выбрать окольный путь. Потому, Брат Доблестный — и прошу тебя, помни об этом постоянно, — что Серебряный Плащ — самый умный человек из тех, что ты встречал! Повторяй это раз в час и дважды, когда ложишься спать. И трижды с утра. Никогда не стоит его недооценивать! От этого будет зависеть твоя жизнь! Если он проскользнет и отправится через Холмгарт…

— Я буду там?

Дюрандаль кивнул.

— Ты будешь там.

Сундук заскрипел, когда юноша поднялся на ноги, слишком взволнованный, чтобы продолжать сидеть.

— Когда я увижу его, то брошу ему вызов?

— Нет. Ты слишком ценен, а он слишком смертельно опасен.

— Но…

Подожди, пока услышишь все приказы, идиот.

— Но на этот раз у тебя не будет Старых Клинков на подхвате. Как и королевской гвардии. И дома Йомен. Я мог бы послать с тобой кого угодно из них. Но, Доблестный, если я попытаюсь спрятать дюжину людей за тюками в конюшне, об этом прознает весь город. Я не хочу его отпугнуть! Если он испугается, мы потеряем след. И тогда убийца ударит в другое время и в другом месте.

Доблестный с сомнением кивнул. Он считал, что уважение канцлера к врагу раздуто до абсурдных величин.

— Мы пытаемся заманить в ловушку самого умного человека, ты помнишь?

— Да, милорд. И самого смертоносного фехтовальщика. Итак, что мне делать, если я его увижу? Ударить лопатой?

Канцлер пожал плечами.

— Все зависит от тебя. Давным-давно король научил меня, что если отправляешь человека на задание, необходимо сказать ему, чего ты желаешь, и дать понять, как этого достичь. Если я попытаюсь руководить тобой на таком расстоянии — все испорчу. Это ты будешь рядом с ним — тебе и решать, что предпринять.

— Я ценю ваше доверие, милорд.

Если оно еще осталось, безнадежно подумал Доблестный.

Великий человек улыбнулся и достал запечатанный пакет.

— Возьми это письмо. Оно для сира Танкреда в Холмгарте. Он рыцарь ордена, но теперь только старик. Во времена царствования Амброза III он был Предводителем. После своей службы в королевской гвардии он долгое время руководил Холмгартом. Теперь им управляют его сыновья и внуки. Он также был шерифом графства, пока этим летом не подвело здоровье. Я разрешаю его сыну заняться этой работой, так что Танкред должен стараться изо всех сил, помогая тебе.

Шериф мог созвать милицию. Доблестный будет не один.

— Я рассказал ему о Чефни, Демизе и об опасности королю, не упомянув имени Серебряного Плаща. Я приказал ему помогать тебе всеми возможными силами. Придумай план — и дай мне знать. Пока ты на востоке, я хочу получать от тебя ежедневные отчеты, понял? Даже если тебе нечего будет сообщить.

— Да, милорд.

— Тебе знаком этот постоялый двор?

— Я был там пару раз.

— Солидное строение, — лорд Роланд улыбнулся. — Увидишь, о чем я. Конюшие — тяжкая задача. Организуй Серебряному Плащу теплый прием. И в тот момент, как ты его увидишь — хвать! Просто не позволь ему заметить тебя первым. Иначе станешь новым именем в Литании Героев. И дюжину мертвых конюхов я видеть тоже не хочу.

— Так точно, милорд.

— Вопросы?

Да у него миллион вопросов.

— Он может пользоваться магическими штучками?

— Уверен в этом.

— У меня есть полномочия убить его при необходимости?

— Разумеется, — Роланд вздохнул. — Но если уж так выйдет, убедись, ради духа, что это тот самый человек! Ты не сможешь просто извиниться, если перепутаешь.

Канцлер ждал следующего вопроса.

Доблестный не мог придумать ничего пугающего. Вероятно, он был слишком глуп, чтобы видеть трудности прежде, чем они свалятся на него всем своим весом.

Тогда Роланд мягко сказал:

— Это может оказаться самым трудным из всех моих заданий. Твоя характеристика настолько впечатляет, что ты достоин взяться за него, но если ты хочешь, чтобы я отправил кого-то постарше, чтобы вытащить тебя из заварушки — я так и сделаю. И не подумаю ничего иного. Знание собственных слабостей — не трусость. И отправить мальчика на мужскую работу — не самый умный поступок. Мне сделать это?

Доблестный обнял себя за плечи, желая, чтобы они были чуть шире.

— Нет, милорд. Я справлюсь. Если убийца пройдет через Холмгарт — я достану его для вас!

Глава шестая

Доблестный на посту

Писано моею рукою

сего, 22 дня десятого месяца, в год 368 Ранульфа.

Шлю скромный привет…

Опустив перо в чернильницу, Доблестный вздохнул. Он едва приступил к работе, и лишь час назад закончил свое движение на восток. Теперь он писал свой первый отчет, и дуэль со смертью была бы предпочтительнее.

В соответствии с инструкциями Вашего Превосходительства я поспешил в Холмгарт. Я прибыл вчера, поздно вечером и передал ваш ордер сиру Танкреду. Благородный рыцарь оказал мне самую учтивую помощь.

Старик выглядит хрупким, но ум его все еще остер. Он уже готовился ко сну, так как час был поздний, а потому он с глубоким подозрением посмотрел на юного бродягу, который вломился в его спальню, капая грязью и щеголяя мечом. Однако, закончив читать письмо канцлера, он немедленно заказал еду и напитки для гостя. Старик вызвал двух сыновей, наказав им выполнить все, что прикажет незнакомец, без вопросов и промедления. Старший, Элред, чьи волосы окрасило серебро, был обходителен. Он держал гостиницу, примыкающую к конюшне. Шервин казался более грубым, чем его брат. Он управлял делами конюшни, а также был шерифом графства. Именно с ним Доблестному пришлось иметь больше всего дел.

И теперь, после долгого ночного сна он только начинал свою работу, так что именно включать в отчет?

Я с легкостью могу разглядеть всадников, которые въезжают на конюшню. Но дилижанс и частные экипажи обычно останавливаются на почте, чтобы высадить пассажиров у входа во двор.

Возможно, ему не стоит ныть о своих проблемах, но он гордился решением, которое нашел для этого случая. Это покажет лорду Роланду, что он уже чего-то достиг.

Я приказал хозяину нанять рабочих, чтобы снести и перестроить крыльцо. Эта конструкция блокирует вход в гостиницу. Теперь все приезжающие первым делом пойдут во двор и остановятся у задней двери. Смиренно прошу Вашу Светлость одобрить эти расходы.

Элементарную столярную работу, что в обычном случае должна была бы занять дня два, возможно, придется растянуть на две недели. Если бы они заставили Доблестного заплатить за это из жалования гвардейца, он был бы беден в течение следующих ста лет.

Стук копыт заставил юношу поднять голову. За окном скрипнула запряженная двумя лошадьми двуколка. Пассажиркой была пухленькая старушка, но Доблестный продолжил наблюдать, желая видеть возницу. Серебряный Плащ не прокрадется мимо него, притворившись слугой.

Два всадника приехали, три уехали. Еще один экипаж… Постоялый двор все еще скрывала тень, но по мере того, как солнце поднималось над стенами, суета вокруг становилась все оживленнее. Мужчины и мальчишки выгуливали лошадей, кормили их, поили, чистили конюшни, катали тачки, седлали и запрягали. В утренней прохладе их дыхание взмывало белыми облачками, а свежий навоз на брусчатке дымился. Лужи покрылись льдом. Где-то раздавался стук кузнечного молота.

Стоящий на важном пересечении дорог, почтовая станция Холмгарта была одной из самых оживленных во всем Шивиале, принимая десятки людей. Каждый день сотни всадников брали здесь свежих лошадей, а десятки экипажей меняли упряжки. Король держал здесь лошадей для собственных курьеров и Клинков. Словно в качестве демонстрации, вдали прозвучал рог, и люди забегали. Спустя несколько мгновений за окном пронесся королевский гонец. К тому времени лошадь для него уже была подготовлена, так что он смог сразу сменить скакуна. Спустя мгновение гонец уже снова пролетал сквозь арку. Показушник!

Мог ли Серебряный Плащ нарядиться гонцом или даже Клинком?

Двор был достаточно большим, чтобы вместить два дилижанса с упряжками по восемь лошадей. Он напоминал букву Е. На востоке он примыкал к задней стене гостинице, откуда на запад уходили три длинные аллеи, окруженные рядами палаток. Ворота были только одни, а стены — высоки. Ценные лошади требовали хорошей охраны.

В моем завтрашнем репорте я опишу Вашей Светлости свои соображения о поимке…

Сир Доблестный задумался над тем, как бы написать «злоумышленника» и, в конце концов, остановился на «преступника». Он все еще понятия не имел, какие у него соображения. Прямо у входа во двор находилось зарешеченное окно офиса. Таким образом всегда можно было увидеть, кто желает утащить лошадь, не заплатив. Дежурной была госпожа Гледа, жена Шервина — дородная, свирепо выглядящая женщина с проступающими усами. Она также обладала глубоким недоверием к мелкому выскочке, занявшему половину её рабочего стола. К счастью, она все время была занята пересчетом денег и жетонов, которые приносили к окну. Учет всех пребывающих и уезжающих лошадей, должно быть, был чудовищной работой.

Если кто спросит — Доблестный был племянником, посещающим милую тетю Гледу.

Это место давало ему отличное представление о каждом, кто пребывал во двор. Все идет хорошо. Разумеется, он увидит Серебряного Плаща, когда тот появится, но вот нацепить на него ошейник будет задачей не из легких. Подай тревогу — скажем, позвони в колокол — и преступник будет предупрежден не меньше, чем подмога. И тогда он снова сбежит, если не учинит кровопролития.

Роланд дал намек…

Как милостиво посоветовала Ваша Светлость…

Конюшни были построены из прочного камня. Любое стойло может служить тюрьмой. Но если Серебряный Плащ был так умен, как можно обманом заманить его внутрь и закрыть — одного, без заложников? Ответы подождут завтрашнего репорта. Лорд Роланд должен понять, что времени продолжать этот уже нет. Теперь — подписать и запечатать.

Клинки использовали гравировки на своих мечах в качестве штампа. Как и Доблестный — который, разумеется, скопировал отражение в зеркале.

Дверь за спиной скрипнула, и внезапно офис оказался заполнен присутствием Шервина. Изящный кожаный костюм шерифа обтягивал самое большое пузо, которое когда-либо видел Доблестный. Размерами этот живот превосходил даже королевский. У Шервина были огромные руки и черная борода, которая могла бы исполнить роль подушки. Видневшийся за его спиной человек был моложе и выбрит лучше.

— Эт Нортон, — рыкнул огромный мужчина. — Племянник. Не сможешь найти меня — говори с ним. Он будет вроде как твоим сержантом. Нортон, это сир Доблестный.

Он заставил это последнее замечание звучать удивленно.

Поднявшись, Доблестный протянул руку новому знакомому, чья жилистая рука не дрогнула от пожатия, как то могло случиться.

— Прошу, не используйте это имя. Никогда. Друзья зовут меня Вартом.

— «Прыщ» подошло бы больше, — заметил Шервин, нависавший над ним, словно гора. Глаза мужчины были очень темными и блестящими. Лицо — та его часть, что виднелась из-под щетины, — было изрезано старыми шрамами, оставшимися от угревой сыпи.

— Похоже, о прыщах вы знаете побольше моего. Буду рад помощи, мастер Нортон.

Нортон только кивнул, однако не отнесся неодобрительно к ответной «прыщевой» колкости. Жена Шервина насмешливо фыркнула, а сам Шервин, кажется, не обиделся. Возможно, его просто проверяли.

— Мы выбрали вам семнадцать человек, — сказал он. — Все хороши в стычках.

— Никаких посторонних? — чтобы показать, кто здесь главный, Доблестный сел.

— Вы уже говорили, что не желаете посторонних. Все работают здесь. Некоторые постоянно. Некоторые периодически. Я не глуп, сынок.

— Они сохранят тайну?

— И я также не нанимаю глупцов. Вы хотите, чтобы мы дежурили весь день? Король заплатит?

Ох, ну почему, почему, почему Доблестный не спросил лорда Роланда, сколько денег он мог потратить.

— Мы что-нибудь придумаем.

— Обсудите это с Гледой. Её тебе не обмануть.

Доблестному пришлось придержать собственный характер, когда ухмылка толстяка просияла ему над джунглями из бороды и сала.

— Я никого не обманываю.

— И если этот убийца, которого ты ищешь, столь опасен, сколько денег ты готов заплатить?

— Сколько вы платите им обычно? Вы ведь шериф, так мне сказали. Мы покроем расходы, как это обычно делаете вы.

За спиной Доблестного раздалось неприятное фырканье госпожи Гледы.

— Желаешь, чтобы я позвал парней и ты рассказал им, как выглядит этот внезаконник? — требовательно спросил её муж. — Как ты собираешься оповестить нас, когда он появится? Что нам делать?

Именно эти вопросы мучили и самого Доблестного, но он не собирался признаваться в этом своему маленькому войску.

— Я расскажу об этом позже. Вначале я должен закончить письмо. А потом я хотел бы прогуляться.

Если к полудню он все еще будет в тупике, придется попросить о помощи.

— Почему для поимки опасного убийцы лорд Роланд послал мальчика?

Доблестный одарил толстяка тем, что, как он надеялся, было ледяным взором.

— Полагаю, потому что для поимки нужен кто-то, кто знает его.

— Ты, Прыщ?

— Я. Но я убиваю только предателей. Так что вы в безопасности, не так ли?

Прежде, чем Шервин успел парировать, новый экипаж прогрохотал мимо окна и направился к дверям гостиницы. Вот только двери теперь были некоторым образом вне доступа, а мужчины и мальчишки сновали туда-сюда с лошадьми, заслоняя весь вид. С паническим визгом Доблестный вылетел за дверь, выбежал наружу и шарахнулся прочь от толпы. Когда он оказался достаточно близко, чтобы увидеть герб на карете, то едва не повалился в тачку с конским навозом, которую толкал тощий, зябко выглядящий мальчик.

Октограма и водопад? Это же символ, что король предоставил Изумруд после их приключений в Нитии — редкая честь для женщины.

Он не двигался. Он просто стоял и пялился, открыв рот, пока портер открывал дверь, опускал ступеньки и отступал назад, чтобы позволить пассажирам выйти.

Доблестный никогда не встречал мать Изумруд, но он сразу узнал спускавшуюся женщину. Она не была матерью Изумруд.

Не была она и Серебряным Плащом.

Да сам Серебряный Плащ был бы менее удивительным открытием.

И этот юнец в потрепанной, плохо облегающей одежде, который тащится за ней? Да, Доблестный знал и это лицо, хотя прилизанные волосы были чем-то новым. К счастью, оба гостя исчезли в гостинице, не заметив его стоящего, словно идиот.

Сколько неожиданных трюков было в рукаве у лорда Роланда?

Этот был немыслимым. Она же безумна! Как она вообще поддалась его уговорам?

Доблестный бросился обратно в офис и плюхнулся на табурет. К счастью, Нортон и Шервин ушли, а госпожа Гледа была занята очередью из грумов и клиентов. Отчет Доблестного, который он глупо оставил лежать на столе, был сдвинут, а значит, прочитан.

Во двор ворвалась группа всадников, и юноша вытянул шею, чтобы проследить за их прибытием. Несмотря на свои прежние мысли, ему не удалось решить даже первую из своих проблем. Это окно не давало возможности видеть всех посетителей, потому как экипажи высаживали слишком далеко, а толпа часто заслоняла двор. Он снова вернулся к началу.

За исключением того, что теперь он еще должен денег за новое крыльцо гостиницы.

Нужно закончить рапорт лорду Роланду. Доблестный добавил еще один параграф.

Я почтительно сообщаю Вашей Светлости, что Ваша любезная леди жена проследовала сегодня утром через Холмгарт с известным мне спутником. Я рассудил, что мне не стоит обращаться к ним.

Имею честь оставаться, и т. д., и т. п, самым скромным и послушным слугой Вашей Светлости.

Доблестный, компаньон.

Глава седьмая

Вагон с мясом

Когда Изумруд посещала Айронхолл в последний раз, на улице стояла тьма и шел дождь. Она не упустила ничего важного, ибо Старкмур не зря получил свое имя. Под свинцовым зимним небом каменистые гребни холмов покрывал снег. Колючки и кустарники окрашивали их склоны в темно-коричневый, а озерца во впадинах сияли холодным рябящим серым светом. Единственным цветным пятном было зловеще зеленеющее болото. Даже скот встречался здесь редко, и Изумруд часами не встречала ни единого человеческого жилья. Экипаж трясся и скрипел на дороге, ветер задувал в каждую щель, и девушка плотно обнимала свое одеяло.

Заметив её движение, леди Кейт поморщилась.

— Пахнет снегом. Я ждала этого с тех пор, как мы остановились в Холмгарте. Этот холод весьма некстати!

И чего ей жаловаться? Она вся была завернута в красно-коричневый мех. Шляпка и муфта также были при ней, так что из-под всего этого великолепия выступали только её лицо и ботинки. Женщина выглядела теплой, словно жареный каштан, Изумруд же была наполовину нагая. Холодные ветра касались тех частей её тела, что обычно были закрыты — ушей, шеи, ног.

— Надеюсь, у Вилфа все в порядке.

В поездку Изумруд взяла экипаж матери, потому что её спутница, несомненно, была бы узнана сразу, как только кто-либо увидел её герб. Старик, сидящий на козлах, никогда прежде не бывал так далеко от Пичьярда, а потому, быть может, не подумал о теплой одежде.

— Мы почти на месте.

Теперь Айронхолл маячил ближе, мрачный и черный. Отсюда казалось, что школа стоит на вершине низкого утеса. Здесь было несколько башен и поддельных бойниц, но здание походило на замок меньше, чем ожидала Изумруд. Внутри женщины сворачивался тугой клубок нервов.

— Определенно, это твой последний шанс отказаться, Сестра.

Жена лорда Роланда была маленькой и казалась почти хрупкой. Её золотистые волосы и голубые глаза были яркими, словно глазурь на прекрасном фарфоре. Она не выглядела достаточно старой, чтобы быть матерью двоих детей, один из которых уже догнал по росту её саму. Внешность обманчива. Разумеется, леди Кейт не была хрупкой. Бывшая Белая Сестра, она совершенно не одобряла коварную схему, разработанную её мужем. Три дня она пыталась уговорить Изумруд.

— Не желаю напрасно жертвовать волосами, миледи.

Леди Кейт надула губки.

— Можешь потерять кое-что поважнее. Может, кровь и зубы. Определенно, в этом много достоинства, — не получив ответа, она подозрительно спросила: — Настоятельница одобрила эту шараду, не так ли?

Три ночи назад, после встречи на площади Ранульфа, лорд Роланд предложил Изумруд вернуться во дворец в его карете, что очень шокировало и оскорбило мать Шпинель, которую в это приглашение не включили. Но поспешный частный разговор, который имел место случиться, пока карета грохотала по дождливым улицам, был возможностью объяснить его планы на счет Айронхолла. Изумруд согласилась сыграть свою роль. Мать Настоятельница…?

— Уверена, ваш муж так и сказал.

Кейт вздернула бровь, показывая, что Изумруд была не единственной Белой Сестрой, способной обнаружить ложь.

— Ха! Держу пари, он забывал оповестить её до тех пор, пока мы не покинули Грандон. И ей было слишком поздно возражать. Это возмутительно.

Её попытки отговорить Изумруд были самоуверенными, поскольку доминирующими элементами второй были земля и время, сочетание, связанное с крайним упрямством. За последние три дня её нервы частенько не выдерживали. Оставшись в одиночестве Изумруд, скорее всего, уже могла бы отступить. Но настойчивость Кейт укрепила её решимость.

— Не могу представить, что даже мой изворотливый муж смог бы уговорить тебя на подобную глупость, Сестра.

— Думаю, он нашел мне причину. Он предложил отомстить за человека, которым я восхищалась.

— За кого? — резко спросила Кейт. — Надеюсь, в Ордене нет новых смертей!

Смерть сира Чефни все еще была государственной тайной и не обсуждалась. К счастью, разговор был прерван криком снаружи.

— Фургон с мясом!

— Уступите дорогу фургону с мясом!

— Сырое мясо едет!

С десяток или около того мальчишек на лошадях проехали мимо экипажа и направились к станции, словно оборванный почетный караул. Они смеялись и кричали, высокие голоса мешались с густыми баритонами. Телега, прибывающая в Айронхолл, могла везти только один груз.

Это были молодые энергичные мужчины — непредсказуемые и потенциально жестокие. За свои годы в Окендауне Изумруд не встречала мальчишек, и её последовавшая за тем жизнь при дворе также не готовила к Айронхоллу. Потому ей придется ожидать некоторых неприятностей.

Заговорила Кейт.

— Ха! А вот и некоторые из твоих новых друзей! Желаю успешно отыграть роль, разумеется.

И снова Изумруд была спасена от надобности отвечать. Когда тропа изогнулась, проходя неподалеку от соединения стен, всплеск силы элементов заставил обеих женщин вздрогнуть.

— Духи! — воскликнула Кейт. — Ты не сможешь этого вынести!

— Это просто Кузня, действие очень местное.

Эффект уже исчез.

— Мне все еще кажется, что ты абсолютно безумна. Ты говорила, что встречалась с сиром Саксоном?

— Великим Магистром? Однажды, миледи.

— И что ты думаешь?

— Я была не слишком впечатлена. Если быть честной, мне кажется, в ту ночь он оказался в сложной ситуации. Доблестный был здесь и немилосердно над ним издевался. Он был вооружен своей грамотой от Суда Магов и желал расплатиться за четыре года унижений.

— Это поступок Доблестного многое говорит о человеке. Дюрендаль же вообще не склонен упоминать Саксона, и я уверена, это потому, что он не любит дурно отзываться о людях. Что-то не слишком склонное к политике. Вода и шанс, как мне кажется.

Это был вопрос, адресованный одной Белой Сестрой другой.

— Мне тоже так показалось, миледи.

— Жалкое сочетание. Делает его капризным и подверженным сменам настроения.

И не заслуживающим доверия.

— Вы хорошо его знаете?

— Нет. Он появился при дворе едва ли несколько лет назад. Не ожидаю, что он меня помнит.

Глупости! Кейт была не только женой самого важного человека, но к тому же весьма запоминающейся личностью. Её доминирующим элементом была любовь, и все при дворе одобряли или даже боготворили её. От короля Амброза до самых низших чинов. В крысином мирке дворца данное обстоятельство было весьма неожиданным. Тем не менее, её главным элементом был огонь, и, судя по рассказам о людях, что перешли ей дорогу, у этого котенка были когти.

Все новые и новые копыта грохотали мимо окна кареты. Послышался мужской голос, орущий на импровизированный эскорт, что вызвал на свои головы ужасный поток угроз дополнительными часами рутинных обязанностей. Смеясь, мальчики расступились и разлетелись, словно облако мошкары.

— Следуй за мной, мастер кучер! — крикнул всадник.

Тропа разделилась, и левый путь изогнулся вокруг строения, прямиком к арочному проему ворот. В мощеном четырехугольном дворе несколько десятков мальчиков и мужчин проводили спарринги, прыгая из стороны в сторону и размахивая мечом. Голоса выкрикивали комментарии и инструктировали дерущихся. Их проводник привел Вилфа и компанию к старому зданию, украшенному башнями и зубцами. Там он бросил поводья и спешился. Юноша носил меч, но, вероятно, был едва ли старше Изумруд.

Проводник сердито прикрикнул на нескольких из младших фехтовальщиков, которые прервали свои уроки и прибежали, чтобы осмотреть вновь прибывших.

— Возвращайтесь к работе! Все вы! Если его примут, у вас будет достаточно времени, чтобы разглядеть его. А если нет — то это вас вообще не касается. Вон, иначе я доложу о вас Второму.

Мальчишки отступили, но не далеко. Сжимая рапиры и маски для фехтования, они ждали возможности разглядеть посетителей. Проворные снежинки танцевали в морозном воздухе.

Мальчик с мечом крикнул кого-то по имени Линдор присмотреть за лошадьми. Затем он притормозил, открыл дверь и обратился к Кейт.

— Да сопутствует вам удача, госпожа.

Проводник не видел на дверях экипажа ни короны, ни венца, следовательно гости не принадлежали к дворянству.

— Первый кандидат Марлон к вашим услугам.

Изумруд уже готовилась совершить изящный и достойный леди выход вслед за Кейт, но, вспомнив о своей новой роли, просто спрыгнула. Огромные ботинки едва не подвели её. Женщина споткнулась, но смогла вовремя остановиться. Пялившиеся на неё мальчишки гудели и выкрикивали издевательства. Претендент, который умудрился упасть на пороге школы, не далеко пошел бы в Айронхолле.

Марлон улыбнулся ей с сомнением, и поздоровался:

— Доброй удачи.

Затем он протянул руку Кейт. В мире любого мужчины дама была куда интереснее нового мальчишки.

— Если вы будете столь любезны, что позволите проводить Вас, госпожа, я найду для Вас Великого Магистра. Какое имя я должен ему назвать?

Он пытался обнаружить придворные манеры, которым его обучали.

— Госпожа Драгонвайф.

— Драгонвайф?

— Именно.

Его глаза заблестели от смеха.

— Уверен, он будет счастлив видеть Вас, госпожа Драгонвайф.

Изумруд поплелась следом, пытаясь выглядеть угрюмой и опасной, но чувствовала себя, словно уродец. Она не первый раз носила мужскую одежду, ибо Белые Сестры почитали эту уловку весьма целесообразной для дальних поездок. Хотя обычно они делали подобное группами, и Изумруд теперь была очень одинока. Она рассчитывала несколько дней прикидываться подростком в джунглях, полных подростков. Ни Окендаун, ни королевский двор не готовили к этому. О чем говорят мальчишки между собой? Как ведут себя за столом? Что надевают в постель и где переодеваются? И все такое.

Несмотря на то, что Кейт совершенно не одобряла миссию Изумруд, она все же неустанно помогала ей. С волосами, с одеждой и репетициями фиктивной истории жизни, которую нужно было иметь при себе в любой момент. Грудь Изумруд была тесно стянута грубой льняной рубахой и жестким кожаным дублетом. Камзол и штаны были потрепанными, на несколько размеров больше, чем следовало. Женщина была поражена, взглянув на себя в зеркало первый раз, однако теперь страх и критические взгляды зрителей заставляли её чувствовать себя отчаянно неубедительной.

— Духи! — раздался из галереи детский голос. — Что у него в этих штанах?

— Медуза!

— Колбаса? Две колбасы?

Изумруд вовсе не была толстой! Хотя её доминирующий элемент земля делал её ширококостной, мать продолжала твердить дочери, что та слишком худа. Но Изумруд была женщиной и уже совсем выросла. Айронхолл не принимал мальчишек старше пятнадцати, а предпочитал и вовсе моложе, поэтому мало кто из новичков мог похвастаться таким же ростом. А те, что могли, были тощие, словно жердь. Но она — нет. Ей нужно костлявое лицо, выпирающий подбородок и тощие бедра.

— Безнадежен, — заметил другой мальчишка.

— Великий Магистр не мог отчаяться настолько.

— Держите его подальше от объедков.

— Гоняйте его до Черного Тора и обратно каждое утро…

— Ах, сопрано скоро над ним попотеют…

Ноги Изумруд приросли к земле. Гигантская рука ужаса сдавила её внутренности, и голос, который был так похож на Мать Настоятельницу, тихо закричал на ухо.

— Остановись! Это безумие! Ты сумасшедшая!

Изумруд стояла, глядя в спину Кейт, которая исчезала в дверях. Желание развернуться и броситься в экипаж делало её нервы натянутыми, словно струны скрипки. О чем она только думала? Зачем она это делала? Разумеется, не для жирного и крикливого короля Амброза. Нет, для сира Чефни — за его милостивый поклон, приветливую улыбку, когда она появилась в Змеиной Яме. Это она отправила его в Кривой переулок. На смерть. Вот почему она должна это сделать! Месть, справедливость!

Она вызывающе показала язык в ответ на ведро издевательств, вздернула подбородок и вошла в Айронхолл вслед за леди Кейт и молодым Марлоном.

Глава восьмая

Прелестная маленькая гостиная

Низкие потолки и крохотные окошки делали старое здание темным и неприветливым. Первый провел гостей по коридору и поднялся по лестнице, к мрачной галерее, оборудованной одной мокрой скамейкой. Юноша распахнул дверь.

— Если Вы изволите подождать здесь, госпожа, я сообщу Великому Магистру о Вашем прибытии.

Он отступил назад, пропуская Кейт. Изумруд едва не совершила непростительной ошибки, но вовремя вспомнила о своем статусе, а потому позволила Марлону пройти вперед себя. Когда она закрывала дверь, юноша подмигнул ей и прошептал:

— Веселее. Все не так плохо, как кажется.

Пройдя через комнату, он скрылся за другой дверью. Изумруд решила, что получила его одобрение.

Помещение было достаточно унылым. Снежинки влетали сквозь окна, зарешеченные, но лишенные стекол. Очаг не горел. Единственной мебелью здесь был стол, два жестких стула, да книжная полка. Леди Кейт тщательно проверила один из стульев на чистоту, прежде чем доверить ему свои меха. Изумруд направилась ко второму сиденью.

— Не думаю, что он предназначен для тебя, мальчик.

— О, вероятно нет.

Вместо этого, Изумруд направилась к окну, шаркая своими неправдоподобными ботинками. Болото едва виднелось за пеленою снега.

Несколько мгновений спустя во вторую дверь вошел Великий Магистр. Закрыв за собою створку, он двинулся вперед, пожимая руки.

— Я — Великий… — он замер. — Леди Кейт!

Мужчина одарил Изумруд лишь коротким взглядом, прежде чем ухмыльнуться в бороду.

— Что привело вас в Айронхолл, моя госпожа? Вы здесь инкогнито?

Кейт предложила ему руку.

— Дела короля, Великий Магистр. Делишки, я бы сказала. За ними стоит мой муж.

— Политическими умениями канцлера восхищаются не менее, чем его фехтованием.

Слова мужчины не были абсолютной ложью, но оказались столь близки к ней, что Изумруд почувствовала холод смерти. Великий Магистр завидовал мужчинам, что оказались успешнее его самого. Как и все Клинки, он был среднего роста и стройного сложения, но умудрялся казаться маленьким. Плащ, жакет и штаны его были потрепаны. На боку висел меч с кошачьим глазом.

Внезапно что-то вспомнив, он развернулся, чтобы посмотреть на второго посетителя.

— Я тебя знаю!

— Я был представлен вам как Люка из Пичьярда, Великий Магистр, — Изумруд не слишком хотелось противостоять ему, но неприятные воспоминания уже были вызваны.

— Ты был с Доблестным в ту ночь!

— Я путешествовал с ним, но присутствовал здесь лишь как невольный свидетель.

Это не походило на речи молодого озорника. Великий Магистр сел, подозрительно переводя взгляд с одного посетителя на другого. В типичном для себя внезапном изменении настроения он обратился к Кейт, одаривая ту язвительной улыбкой.

— А теперь вы хотите зачислить его в Айронхолл? Или у лорда Роланда другие, более коварные планы?

— Боюсь, более коварные, — женщина протянула ему пакет, который скрывала под муфтой. — И король развязал ему руки.

Великий Магистр нахмурился, узнав тайную печать короля. Он сломал её, чтобы прочитать письмо. Изумруд знала, что в нем содержится полный приказ следовать инструкциям лорда Роланда. Без этого указа Магистр имел бы право не подчиняться. Рыцарские ордена находились в прямом подчинении у короля и ни у кого более.

Сир Саксон сложил бумагу. Губы его побледнели от гнева.

— И какие инструкции для меня имеет Его светлость?

Молча Кейт протянула ему второе письмо, которое выглядело более объемным. Когда Магистр закончил чтение, женщины обменялись взглядами. Нечто большее, чем преждевременно наступившая зима, стало причиной ледяного холода этой комнаты. Мужчина поднял глаза, чтобы взглянуть на Изумруд. К тому времени, когда он закончил, все его существо кипело от ярости.

— Сестра Изумруд?

— Да.

Он бросил письмо на пол.

— Абсурд! Вы не можете надеяться на этот обман!

— Конечно, можем, — сказала Кейт, которая в течение последних трех дней твердила обратное. — Она обманула тебя дважды.

— Лишь на минуты! А ваш муж говорит о днях, а возможно, и о неделях, — он снова посмотрел на Изумруд. — Да вы понятия не имеете, на что идете! Айронхолл собирает помойные отбросы — преступников, поджигателей и даже убийц. Эти мальчишки жестокие. Их семьи отказались от них. Часто это осужденные преступники, единственная надежда которых спастись от виселицы — быть связанными как Клинки. Это сразу приносит им помилование, потому как к этому времени мы делаем их цивилизованными.

— Я знаю, — хрипло ответила Изумруд, хотя то, о чем говорил Великий Магистр, относилось не ко всем Клинкам. Выученные манеры Марлона могли скрывать неприятное прошлое, но Варт был менестрелем и артистом, не преступником.

— Знаешь, что происходит в начале? — стукнул по столу Великий Магистр. — Самый новый мальчик всегда просто Клоп. Без имени, без друзей, без честной игры. Все юниоры мучают и издеваются над ним, потому что все они вынуждены были смириться с подобным в свое время, что дает им право думать, будто они могут делать это с другими. Это отсеивает слабаков, и частенько заставляет остальных начать новую жизнь. Они могут гордиться, что пережили худшее, что могут сделать с ними остальные. Девочка не может…

— Сестра Изумруд, — отрезала Кейт, — мужественная и находчивая молодая женщина, которой уже доводилось несколько раз совершать подвиги на тайной службе Его величеству.

Великий Магистр сглотнул, как бы пребывая в недоумении.

— Я не лишена опыта тяжкой жизни, — запротестовала Изумруд. — У меня было два старших брата.

— Тяжкой, детка? Даже самый мелкий из этих головорезов, вероятно, сильнее тебя. Когда твои братья были подростками, задавали ли они своей сестренке основательную трепку? Заводили ли её в угол и избивали, пока вся она не становилась синей и черной? Бросали ли её на землю, чтобы затоптать ногами?

— Вы это позволяете? — резко спросила Кейт.

— Нет, но подобное случается, миледи. Магистру Ритуалов приходится лечить почти каждого Клопа, выправляя сломанные носы или ребра. Мне всегда казалось, что Белым Сестрам не вынести магии исцеления?

Глаза Кейт распахнулись, словно она предвидела эту проблему. Изумруд задрожала. Ей казалось, что она сможет вынести исцеление, если травмы будут слишком серьезными, но уверенности не было.

— Некоторые из нас могут.

Великий Магистр нагнулся, чтобы снова поднять письмо канцлера.

— Сестра, у вас ничего не выйдет с этой мистерией. А в бане? В постели? Вы высокая, а потому вам непременно придется драться. Бросить Клопа в лошадиное корыто — отличное начало вечера. И что потом? Если у юниоров только появится малейшее подозрение, они в скором времени оставят вас без одежды.

— И что? — рявкнула Изумруд громче, чем собиралась. Сопротивление, как обычно, заставляло её упираться изо всех сил. — Меня продолжат травить?

Несколько секунд Магистр разглядывал письмо, сминая бумагу, покуда лицо его все краснело и краснело. Наконец он пробормотал:

— Я не знаю. Думаю и надеюсь, что на этом все и закончится. Могу только предполагать, потому что прежде такого не случалось.

— Тогда отлично, — Изумруд отказалась от своего последнего шанса удрать. — Если крайнее смущение и синяки — худшее, чего мне стоит бояться, мне кажется, что важность моих обязанностей оправдывает риск. Не это ли объясняет канцлер? Я должна приступить, чтобы убедиться, что никакие магические предметы не были тайно доставлены в это место и что ни единый обитатель не очарован.

Кейт заметила:

— Мой муж не стал бы предлагать столь решительные меры, не будь у него реальных оснований для беспокойства. Как много времени это займет, Сестра?

— Несколько часов.

— Значит, до заката? Наверняка вы сможете гарантировать её безопасность в течение этого времени, Великий Магистр! Если она сможет поддерживать свой обман после того, как покажется ученикам, будете ли вы в состоянии продержать её несколько дней? Потом прибудет Его величество, и вы сможете лично передать свои возражения.

Это хитрое упоминание о короле заставило Великого Магистра нахмуриться. Он снова перечитал письмо лорда Роланда. Кейт одарила Изумруд торжествующей улыбкой, и девушка ответила тем же. Насколько могла.

Вскоре Саксон обнаружил новый повод для недовольства.

— Мне поручено ожидать принцессу Вазару из Лукирка. Это кто?

— Понятия не имею, — легкомысленно сказала Кейт. — Кто-то из заграничных королей, которых жаждет впечатлить Его величество? Возможно, родственница его невесты, принцессы Дирды из Гевили.

Это объяснение прозвучало в голове Изумруд, словно гонг. Кейт не умела лгать.

Глубоко вздохнув, Великий Магистр сложил письмо. Он помолчал, принимая отеческий вид, а затем сказал с великой скорбью:

— Сестра Изумруд, я прошу вас пересмотреть свое решение. Поверьте мне, я лишь забочусь о вашем благе. Я намного старше вас. Я знал Айронхолл еще задолго до вашего рождения, дитя, и уверяю вас, что вам не преуспеть в вашей миссии. К тому же это вызовет у вас сердечные страдания. Давайте посмотрим на неизбежный скандал, который может испортить вашу репутацию и остаться с вами на всю жизнь. Даже если вероятность кризиса столь велика, как о том пишет лорд Роланд — что мне крайне сложно признать, — почему бы вам не выполнять свои обязанности, облачившись в женскую одежду? Зачем эта игра? Это кривляние?

— Чтобы держать мое пребывание здесь в совершенном секрете.

Разумеется, канцлер довел безопасность до абсурда, но, как он объяснил Изумруд, каждый правитель создавал ловушки для поимки Серебряного Плаща. И все они потерпели неудачу.

— Я не говорил, что тебе стоит вести себя, как Сестра. Почему бы не… о… побыть моей племянницей?

Изумруд обратилась к ответу, который дал ей Роланд.

— Потому что незнакомка будет заметна. У меня не будет безопасного доступа в любую часть зданий, и предатели, если таковые имеются, предпримут меры предосторожности или просто сбегут.

— Но…

— Случаи предательства могут требовать необычных мер, — резко сказала Кейт.

Великий Магистр вздрогнул. Когда в воздухе висело обвинение в измене, никто не был в безопасности. Он пожал плечами.

— Очень хорошо, миледи, Сестра… я протестую, но я сделаю все, что мне приказано. Если мы желаем сохранить в секрете вашу личность, нам нужно следовать обычным процедурам, не так ли?

— Как можно точнее, пожалуйста.

Он вытащил мешочек из кармана.

— Леди Кейт, прошу, подождите, пока я проверю «мальчика» на ловкость.

Тест состоял в том, чтобы бросать Изумруд монетки. Это не заняло много времени. Затем ей пришлось ползать на коленях, чтобы собрать все, что она пропустила, но на этом процедура была завершена.

— Если кто спросит, — самодовольно заметил Великий Магистр со своего кресла, — вам лучше сказать, что вы поймали шесть. Это тот минимум, который мы обычно принимаем.

— Уверяю вас, я не стремлюсь стать Клинком, — заметила Изумруд из-под стола.

— Какая удача! Мы редко теряем время, обучая Клопа чему-либо, покуда не будем уверены в том, что он останется. Но в ближайшие несколько дней Магистр Рапиры, несомненно, даст вам оружие и проверит, есть ли у вас врожденные способности.

— Которых у меня нет.

— Ни грамма. Были бы вы настоящим кандидатом — отправились бы назад через болота.

Женщина поднялась на ноги.

— Тогда мне придется подвернуть ногу, не так ли? В качестве предлога, чтобы не сражаться и не играть с рапирами. Однако ничего серьезного, что требовало бы моего исцеления.

Глаза Саксона сверкнули.

— Воспользуйся этим тоном с магистром, мальчик, и ты пожалеешь.

Изумруд взяла себя в руки. Он был прав, что не оправдывало его очевидного наслаждения ситуацией.

— Прошу прощения, Великий Магистр. Этого не повторится.

Не до следующего раза.

— Вы все еще хотите продолжать этот фарс.

— Да.

— Отлично. Ваше решение, — мужчина поднялся и нахмурился. Снег все еще падал, покрывая землю. — Госпоже Драгонвайф лучше поспешить. Я пошлю пару сеньоров на лошадях, дабы быть уверенным, что её кучер нашел дорогу через болота. Жди здесь.

Глава девятая

Рисковый

Изумруд вернулась к окну. Снег засыпал вершины холмов. Неподалеку, однако, бегали трое мальчиков — они не мчались куда-то, просто бегали кругами, смеясь, крича и радуясь своей молодости и снегу. Она не могла бы надеяться повторить это поведение.

Кейт сильно беспокоилась о ботинках. Она настаивала на том, что у мальчика ростом с Изумруд ноги раза в два больше, а потому теперь девушка носила ласты, пальцы которых были набиты шерстью.

— Я не могу их надеть, — протестовала Изумруд. — Я же буду спотыкаться!

— Ерунда. Тебе просто необходима практика. А еще они напомнят тебе о том, что бегать нужно лишь тогда, когда это абсолютно необходимо. Женщины бегают не так, как мужчины.

Дверь позади неё распахнулась. В проеме показалось лицо.

Это не было обычное лицо. Нос был слишком курносым, кожу покрывало огромное количество веснушек. Два огромных голубых глаза были окружены исчезающими желтыми и фиолетовыми синяками. Вздернутая верхняя губа была воспалена. Существо обладало лишь одной бровью, такой же медно-красной, как спутанные волосы на правой половине головы. Другая сторона была выбрита. На ней черными чернилами было выведено «говно».

— Ты остаешься? — скрипучим голосом спросил гость.

— Да.

Мальчик радостно заверещал:

— Да! Огонь!

После чего вошел в комнату.

Судя по росту, ему было лет двенадцать. Камзол и брюки его были жалкими, словно их использовали для обтирания полупустых горшков.

— Они сказали, что ты не выглядишь многообещающе.

— Это ты сейчас не выглядишь слишком горячим.

Он нахмурился.

— Следи за языком! Теперь это ты — Клоп.

Изумруд выругалась себе под нос.

— Прости. Я забыл!

— Зови меня «сир»!

— Да, сир.

Возможность надрать ему уши может подождать.

— Первое, — сказал Великий Магистр, входя в комнату. Увидев, что у неё есть компания, он впился взглядом в мальчишку.

— Ах, Клоп…

— Да, Великий Магистр? — отозвалась Изумруд.

— Ты все еще Клоп, — указал Великий Магистр.

— Я? — взвыл мальчишка.

— Пока Магистр Архивов не запишет тебя. Иди, найди его и выбери себе имя. Тогда новый мальчик займет твое место.

Клоп одарил Изумруд хищной усмешкой, еще более зловещей из-за разбитой губы.

— Так и будет.

Изумруд была уверена, что сможет отбиться, если потребуется. Если он будет один.

— Но у тебя все еще есть обязанность. Ты должен рассказать ему правила и показать школу.

Мальчик небрежно пожал плечами.

— Ммм…

— Парень! — рявкнул Великий Магистр. — Помнится, дважды за эту неделю ты умудрился не найти место, куда я отправлял тебя, а однажды ты передал сообщение не тому получателю. Это ведь была вина Вилда, который не вышколил тебя лучше?

— Да, Великий Магистр, — согласился Клоп, ступая прямо в ловушку.

— Значит, если этот мальчик не сможет найти дорогу — вина будет твоей!

Уродливое лицо поникло.

— Но…

— Желаете поспорить, кандидат?

— Нет, Великий Магистр.

— Очень хорошо. Я желаю, чтобы ты показал Клопу все, понял? Не верхние лестницы в Палатах Короля Эверарда, конечно. Не апартаменты слуг, не башню сеньоров, или они спустят с вас шкуру. Но все, что не запрещено. И удостоверься, что он знает всех магистров в лицо.

— Да, Великий Магистр!

— Если завтра он заблудится, виноват ты. За что и будешь наказан!

— Н-но… Я? Я имею в виду, я могу отвести его. Но я не знаю, как называется большинство мест. Как я могу их назвать?

— Спроси кого-нибудь, идиот, — Великий Магистр ухмыльнулся Изумруд. — Когда закончите, возвращайся сюда. Сегодня вечером я объявлю о твоем прибытии.

— Хорошо, Великий Магистр.

— Давайте, мальчики.

Ухмылка Саксона не понравилась Изумруд.

— Клоп может попасть почти куда угодно, — говорил лорд Роланд. — Потому что он мальчик на побегушках. Он не посещает занятия и не имеет других обязанностей. Если я отправлю тебя туда в качестве просительницы, твои передвижения будут ограничены. Никто не замечает Клопа. Другие мальчишки гоняют его, но Великий Магистр сможет защитить тебя от большей части всего этого, не поведя и бровью. Я признаю, что тебе придется мириться с великой дерзостью. Может оказаться, что тебе придется танцевать, словно цыпленок, или крутить дюжину сальто на заказ. Могу ли я попросить тебя выдержать несколько дней унижений для твоего короля?

Но что если предположить, будто канцлер был не прав? Что если этот Великий водно-удачливый Магистр настолько возмущен приказом, что не станет её защищать. Он сказал, что она не может здесь находиться. Он мог помочь собственному пророчеству сбыться. Теперь он дул губы на Клопа, который протягивал ему руку. Великий Магистр пошарил в карманах и извлек маленький медный диск, который протянул мальчишке.

Тот показал его Изумруд, когда открывал дверь.

— Ключ, понимаешь? Когда магистр отправляет тебя с поручением, бери его ключ. Тогда у тебя дело, и тебя нельзя отвлекать. Вперед!

Он бросился вниз по лестнице.

Изумруд поспевала за ним так быстро, как то позволяли ботинки. Она не понимала Великого Магистра, но могла понять, что Клоп подразумевает под «отвлекать».

— Значит, пока у тебя ключ, ты в безопасности?

— Более-менее, — он бежал по коридору. Свидетелей вокруг не наблюдалось, а потому она побежала за ним, ухмыляясь его по-дурацки полуобритой голове. — Это Первый Корпус, — бросил мальчишка через плечо. — Самый старый. Та комната, в которой мы были, зовётся Блошиной. Нам сюда.

Первый Корпус был лабиринтом из коридоров и лестниц. Она не собиралась учить путь, но, судя по всему, мудрее было об этом не сообщать. Клоп нырнул за следующий угол… Вой! Проклятье! Удар! Еще один громкий визг… Осторожно выглянув из-за угла, Изумруд обнаружила, что её проводник сидит на полу, последи кучи из книг, потирая розовую от удара щеку. Старший мальчик налетал на него.

— Глупый, безмозглый болван! — над губой нападавшего виднелись намечающиеся усы. Меча у него не было, но размеры плеч и кулаков говорили о том, что парень мог быть достаточно опасен и без него. — Собирай их!

Клоп ползал вокруг, собирая книги. Он встал на колени, чтобы протянуть их своему мучителю.

— Я действительно сожалею, самый выдающийся и могучий кандидат Вере.

Второй мальчик взял книги.

— Десять раз! — он наблюдал, как Клоп поспешно тянется, чтобы выполнить десять отжиманий, а затем возвращается на колени. — А это что за мусор?

Изумруд могла бы объяснить, что она еще не была Клопом, однако решала, что подобные оправдания едва ли окажутся полезными. Она опустилась на колени рядом с проводником.

— Я должен быть следующим Клопом, сир.

— Сир? Ты не слушал, мусор!

— Прошу прощения, самый выдающийся и могучий кандидат Вере.

— Лучше. Но я устал от этого имени. Вы будете обращаться ко мне как к верховному и могущественному глаголющему истину Вере.

— Да, верховный и могущественный глаголющий истину Вере.

— И не забывайте.

Вере шмыгнул за угол.

Клоп поднялся и двинулся в противоположную сторону, потирая лицо и бормоча слова, которые Изумруд предпочитала не слышать.

— Остальные пушистики нормальные, — сказал он. — Вере и Охотник — единственные настоящие мешки с дерьмом. Большинство безбородых не слишком тебя отвлекают.

— Сопрано, пушистики…?

— Сопрано, стручки, безбородые, пушистики, сеньоры. Сеньоры носят мечи и не беспокоят нас. Остальных узнаешь, как только глянешь на их места в зале.

— Это имеет значение?

— Зови меня «сир»!

— Да, сир.

— Пока я не получу своего имени. Тогда скажу, как ко мне обращаться.

— Спасибо, сир, — сказала Изумруд, мысленно делая пометку мелом на доске. — Пушистики — это те, кто бреется?

— Не! Тремейн бреется, и он просто сопрано. Только фехтование имеет значение. Вот почему сейчас так много сопрано — Тремейн такой дровосек, что они никогда не продвинут его в стручки, и он задерживает полдюжины остальных, — Клоп усмехнулся. — Они заставляют его практиковаться весь день и всю ночь!

— Неужели мучения Клопа продолжаются все время?

Он пожал плечами. Это уже не его проблема.

— Шпыняние? Днем они обычно слишком заняты. По вечерам нужно быть осмотрительнее. Ладно, он тут, — мальчик прошел в открытую дверь и проскрипел: — Сир?

Вне всякого сомнения, это были архивы, полные свитков и гигантских книг, пропахшие пылью и кожей. Человек, стоявший у письменного стола под окном, выглядел книжным червем, с пятнами чернил на пальцах и очками, сидевшими на кончике носа. Его мышиные волосы были почти такими же неопрятными, как и полуприческа Клопа. Если бы не меч с кошачьим глазом, он мог бы сойти за клерка или библиотекаря. Мужчина повернулся и надул губы, глядя на своих посетителей.

— Клоп? Ах, два Клопа! Один Клоп и один кандидат. Пришел, чтобы выбрать свое имя?

— Да, сир, прошу, сир, — вспомнив свои обязанности перед Изумруд, мальчик добавил: — Это архивы. А это — Магистр Архивов.

Теперь он был расслаблен и взволнован.

— Куда я положил книгу? — оглядываясь, забормотал архивариус. — Ах, где же я её положил?

Он имел в виду какой-то особый фолиант, ибо книги валялись повсюду — на полках, на полу, на обоих табуретах, вместе с коробками и кучами бумаги.

— …где же книга?

— А! — он достал очень тонкий том и протянул его мальчику. — Вот каждое из когда-либо одобренных имен. Используются только те, что отмечены крестиком. Те, что с треугольниками — свободны. Можешь выбрать любое из них. Имя должно быть одобрено Великим Магистром, так что ты останешься Клопом, покуда вопрос не будет урегулирован. Не торопись. Ты проносишь его всю оставшуюся жизнь, — он повернулся, чтобы с сомнением оглядеть Изумруд. — Тебе сколько лет, парень?

— Четырнадцать, сир.

— Читать умеешь?

— Да, сир.

Судя по беспокойству Клопа, он не умел.

— Хорошо… В любой свободный момент, когда я здесь, можешь приходить и начинать читать книги. Они не смогут шпынять тебя здесь.

— Спасибо, сир.

— В конечном итоге, это экономит мое время. Разумеется, они могут поджидать тебя снаружи, — он повернулся к Клопу. — Какое из имен? Хочешь взять имя героя? Некоторые мальчики предпочитают те, что они смогут прославить сами. Или что-нибудь описательное. Вроде «Злобный» или «Львиный»? Проблема этих в том, что они могут заставить смеяться или стать причиной бойни. Король их не любит, так что можешь кончить личным Клинком, а не в Гвардии. Много имен, которые не обязывают тебя ни к чему. Просто хорошо звучат. Волтон, Хоули или Ферранд.

— Хочу имя героя, — твердо сказал Клоп. — Клинка из Литании. И то, что значит «храбрый»!

— Ммм. Ну, есть «Славный».

— Или Доблестный? — пробормотала Изумруд.

Магистр Архивов кашлянул.

— Это не одобрят… Не помню, чтобы кто-то с именем «Доблестный» попал в Литанию. На днях у нас была история сира Славного. Того, что был замучен до смерти, но не предал своего подопечного, помнишь?

Казалось, Клопа не впечатлил подобный способ умерщвления.

— А становились ли героями какие-нибудь сиры Злобные?

— Не думаю. Единственным Злобным, которого я припоминаю, был последний Великий Магистр. Храбрый…? — он пошелестел страницами. — Да, где-то здесь есть сир Храбрый, хотя, судя по чернилам, это было очень давно. Я мог бы подтвердить это… Думаю, Галантный тоже подойдет. Да. Галантный?

— Мне не нравится.

— Отважный? — предложила Изумруд. Ей хотелось начать осмотр. — Дерзкий? Бесстрашный? Несгибаемый?

Архивариус нахмурился. Она вела себя как среднестатистический четырнадцатилетний сорванец.

— Как насчет Рисковый? — нетерпеливо сказал он. — Сир Рисковый присутствует в Литании. Чудесный парень. Он умер прошлой весной, спасая от химер короля Амброза. Её убил сир Дредноут. Рисковый значит «не имеющий страхов».

— Рисковый? — засомневался мальчик.

— Это был бы очень умный выбор. Кстати, когда ты будешь готов к связыванию, король вспомнит, что был обязан последнему сиру Рисковому, и захочет взять тебя в Гвардию.

Он глядел на пять лет вперед. Изумруд будет удовлетворена, если король Амброз проживет еще хотя бы пять дней, чтобы уйти из Айронхолла и забрать её с собой.

Мальчик колебался, бормоча слово, словно боясь, что способен его позабыть.

— Химеры действительно существуют? Я думал, они просто дразнят меня.

Изумруд имела счастье убедиться в этом на собственном опыте, но позволила ответить Клинку. Он рассказал о гигантском человеке-коте, который атаковал короля в лесу, о троих Клинках, бросившихся на его защиту, о выпотрошенном сире Кноллисе, о молодом сире Рисковом, который оказался лицом к лицу с монстром, так, что сир Дредноут смог подобраться и убить существо, пока то ломало мальчишке шею. Клоп был убежден. Его окруженные синяками глаза становились все шире.

— Да! Хочу быть Рисковым!

— Хорошо! А теперь, куда я дел текущий журнал…?

Имя было внесено в три разных тома, в одном из которых новый Рисковый оставил свою подпись. Оказалось, что в Ордене было целых три Рисковых, двое из которых заслужили место в Литании.

— Итак! — сказал Магистр Архивов, убирая перо. — Добро пожаловать в Орден, кандидат Рисковый! Приходите сюда на урок чтения завтра, к первому колоколу.

— Чтение? Но я хочу тренироваться с мечом!

— Нет. Никакого фехтования и лошадей, пока не научишься читать. С тобой все.

Ворча, новый кандидат вывалился назад в коридор. Его спутанные волосы развевались.

— Теперь можешь дать ключ мне, — сказала Изумруд, следуя за ним. — Сир.

Он пошарил в кармане и, внезапно, вспомнил.

— На колени, когда говоришь со мной, Клоп! — он просиял, когда Изумруд повиновалась. Даже тогда глаза его была не выше её собственных. — Какие там другие синонимы «смелости» ты говорил?

— Бесстрашный? Дерзкий? Эээ… Несгибаемый?

— Тогда зови меня бесстрашным, дерзким, несгибаемым Рисковым!

Он вручил ей ключ.

Глава десятая

Джунгли сопрано

Несмотря на жестокость и равнодушие, было в бесстрашно-дерзко-несгибаемом Рисковом что-то приятное. Ему хватало щегольства, и пять лет Айронхолла вполне могли превратить сопливого маленького бедолагу в прекрасного молодого человека. В настоящий же момент он был жутким вруном. Он лгал, когда говорил, что ему тринадцать. Он лгал, когда рассказывал, как убивал людей и добрался до Айронхолла, лишь на шаг опередив отряд, желающий его повесить. Когда он сказал, что Клоп должен спать в общежитии сопрано, но было бы абсолютным безумием пытаться сделать это, он говорил правду. Но он снова солгал, когда достал свое одеяло из паучьей норы под подвальной лестницей и сказал, что это безопасное место для сна. Очевидно, этой ночью он мог бы притащить сюда парочку крысят — мальчик не мог дождаться, когда сможет заплатить за все, что перенес в последние одиннадцать дней. Мудрый Клоп, заключила она, ищет себе спальное место самостоятельно и переносит свои одеяла каждый день.

Рисковый врал о том, что он пережил, преувеличивая свои страдания, чтобы напугать её. Он признал, что мог бы избавить себя от худшего, если бы смирил свой огненный темперамент и отказался от попыток сопротивляться. Он все еще не видел, что контроль над своим характером может быть самым важным, что он усвоит в жизни, и Айронхолл уже начал учить его этому.

Ей нравилось его бурлящее счастье. Его привезли в школу как неудачника, желая отказаться от него, а теперь он сбежал от участи Клопа и стал одним из мальчиков. Как сказал Великий Магистр, немного гордости могли сотворить чудо.

* * *

После того, как он провел её вверх и вниз по лабиринтам Первого Корпуса — Блошиная комната, библиотека, кабинет Великого Магистра, офис, караулка, Обсерватория и еще дюжина разных мест, которые она, возможно, никогда не сможет найти снова — они вышли во двор. Снег все еще падал. Опасность споткнуться загнала всех фехтовальщиков в помещение. Единственными людьми, попавшимися на глаза, были мальчики, седлавшие лошадей около ворот.

— Это конюшни, — прощебетал Рисковый, указывая в ту сторону. — Помещения для слуг, Западный Корпус, Палаты Короля Эверарда. Это баня и розарий. Это зал для тренировок. Нам сюда и в Главный Корпус. Идем.

Он побежал вперед. Изумруд не решилась спросить, что такое розарий. Она могла догадаться.

В течение столетий школа разрасталась, становясь смешением стилей. Самыми старыми частями, на восточной стороне, были Первый Корпус, и то, что Бесстрашный называл баней. Последнее строение обладало башнями по углам. Они и соединяющая их стена, были увенчаны зубцами, а потому любая армия, атакующая отсюда, была бы остановлена.

Главный Корпус был внушительным каменным строением, возведенным после того, как поддельные каменные укрепления вышли из моды. Зал для тренировок был самым новым. И выстроен из кирпича. Общежития на севере и западе могли быть современными оштукатуренными деревянными сооружениями, какие встретишь на любой улице Грандона. Конюшни и апартаменты прислуги имели безвозрастной деревенский вид.

Кузня и зал для тренировок стояли отдельно. Остальные здания образовывали вокруг них цепь, не разу по-настоящему не соприкасаясь друг с другом каменными стенами. Кроме пейзажа на востоке, ни одно из этих строений не было достаточно высоким, чтобы остановить изворотливую молодежь.

Рисковый не потрудился показать ей баню. Он побежал прямо в зал для тренировок, безумное место для практик боев на мечах, слишком тесное для того, чтобы в нем прыгало несколько десятков людей. Пару минут мальчик вертелся вокруг, надеясь, что кто-нибудь заметит их, но все были слишком заняты.

— Палаты Короля Эверарда! — провозгласил провожатый и снова сорвался на бег. Он пропустил Кузню, которая скрывалась за залом для тренировок. Изумруд слышала тихий стук молотов. Более того, она ощущала мощную силу элементов и была рада избежать этого места.

Она также хотела избежать беготни, и случай улыбнулся ей снова, прежде чем они добрались до следующего здания. Рисковый поскользнулся и растянулся на снегу. Она попыталась помочь, но мальчишка слишком разозлился, чтобы принять руку.

— Идем, — сказала она. — Сломанное запястье — не лучший способ отпраздновать твое назначение.

Он только рыкнул и пошел прочь, пытаясь скрыть свою хромоту.

Когда они добрались до Палат Короля Эверарда, оттуда выскочил молодой человек. Он остановился, ухмыльнулся и протянул руку.

— Отлично! Я — Лорин. А ты кто?

Рисковый выпятил грудь.

— Я — кандидат Рисковый. Это значит «не знающий страха».

— Отличный выбор! Хорошее имя, чтобы жить с ним. Около двух недель?

— Одиннадцать дней.

— Средне, — он улыбнулся Изумруд изумительной улыбкой. — Ты услышишь о Клопах, которые вынуждены были терпеть месяцами. Но это редкость. И завтра может появиться кто-то еще. Отличный шанс! — он пошел вперед, насвистывая.

Лорин определенно понравился Изумруд.

— Пушистик, — сказал Рисковый. — Не такой уж замечательный фехтовальщик.

— Ах? — спросила она. Кого это заботит? Явившись ко двору с таким-то профилем, он разобьет тысячи сердец.

* * *

Они прошли в лектории Палат Короля Эверарда. Наверху находилось место, где спали рыцари и магистры. Посещать его было запрещено. Изумруд не обнаружила здесь магии, кроме слабого, повсеместного намека на магию связывания. В Восточном Корпусе находились общежития кандидатов, каждое имело собственное имя. Крольчатник и Мышатник для сопрано и Львятня для самых старших. Все они также прошли её проверку на магию, но не на благопристойное ведение хозяйства.

Конюшни также не содержали магии. К тому времени, как они покинули стойла, свет начал меркнуть, а снег превратился в слякоть. Она узнала это по собственным ботинкам, которые начали промокать. Трое мальчишек выбежали из зала для тренировок, раскрасневшиеся и потные, только что закончившие свои упражнения и смотревшие на нового Клопа, как на новое соревнование.

Сначала они похлопали по спине Рискового. Ученики жали его руку и представлялись так, словно никогда прежде не встречались — Вилд, Кастелян и Сервиан. Они похвалили его выбор имени. Пару часов назад они стали бы оскорблять и смеяться над ним. Затем они повернулись, чтобы изучить Изумруд. Все они были достаточно высоки, что Рисковый на их фоне выглядел словно ребенок. Сервиан и вовсе своими габаритами не уступал взрослому мужчине.

— Ну и урод! — сказал один.

— Они становятся все хуже и хуже.

— Нам придется усердно с ним поработать, — Сервиан был тяжеловат для будущего Клинка, но очевидно являлся тут главным. Если бы дело дошло до потасовки, он бы расплющил её, так как сестры Окендауна не были обучены кулачному бою. — Клоп, я самый великолепный и славный и героический кандидат Сервиан. Ты будешь падать на колени, когда я соизволю тебя заметить.

— Очень жаль, кандидат Сервиан, но у меня ключ Великого Магистра, и я должен спешить. В следующий раз.

Сервиан прищурил темные глаза, которые теперь сверкали ярче.

— Мы не можем терпеть подобную наглость. Так как ты новенький, я отпущу тебя после того, как ты сделаешь шесть сальто за неправильное имя и еще шесть за то, что не встал на колени.

— Сейчас не время для игр. Идем, Рисковый.

Мальчик уставился на нее, открыв рот, словно не осознавая, восторгается ли он её мужеством или пребывает в восторге от перспектив. К счастью, она не была мальчишкой-подростком, каковой её тут считали. Она взрослая женщина восемнадцати лет, отлично обученная своему ремеслу и пережившая головокружительные приключения с Вартом. Её смелость вывела их из равновесия достаточно, чтобы дать ей время проскользнуть мимо и двинуться прочь. Она дрожала — от ярости или от облегчения. Или от страха. А быть может, от всего и сразу.

Мальчишки последовали — Рисковый был почти рядом, но чуть поодаль, остальные же трое держались ближе, на каждом шагу осыпая её голые ноги талым снегом.

— Он отдал тебе приказ, Рисковый, — сказал Сервиан. — Кандидат Рисковый слушает приказы Клопа!

Мальчик завизжал от ужаса.

— Нет! Я делаю то, что приказал Великий Магистр!

— Кандидат Рисковый принимает приказы от Клопа!

Вилд и Кастелян присоединились к хору.

— Кандидат Рисковый слушает приказы Клопа!

— Кандидат Рисковый слушает приказы Клопа!

Вокруг собиралось все больше мальчиков.

— Кандидат Рисковый принимает…

— Ничего подобного! — кричал Рисковый, лихорадочно прыгая и разбрызгивая слякоть.

— Тогда тебе придется драться с ним! — крикнул Сервиан.

Сжав кулаки, Изумруд шагала вперед. Уши её горели.

Рисковый поднял голову на Клопа, находящегося рядом с ним. Его лицо было искажено страданием.

— Он не отдавал мне приказов! Великий Магистр сказал, что я должен показать ему все.

— Кандидат Рисковый слушает приказы Клопа!

— Вот так рисковый!

— Рисковый! Рисковый! Рисковый!

— Трус! Трус позорный! Трус позорный! — заверещал один из присутствующих.

Рисковый взвыл.

— Ладно, ладно, ладно! Сегодня я буду драться с ним!

— Бой! — завопил Сервиан.

Изумруд продолжала идти вперед, наполовину мокрая. Дюжина распевающих мучителей преследовала её, забрасывая мокрыми снежными комьями. Они двигались мимо апартаментов слуг, ходить в которые было запрещено, направляясь в главный корпус. Казалось, он находился где-то ужасно далеко. Она чувствовала отчаянную потребность сорваться на бег, но не смела довериться своим туфлям на этой скользкой дороге.

— Быстрее! — взревел Сервиан, сильно ударяя её в спину, чтобы заставить споткнуться. — Ты работаешь на Великого Магистра! Быстрее!

Бум! Снова. Но на этот раз она была готова, а потому сохранила равновесие. Но удары причиняли боль, даже не будучи способны привести к падению! Решиться ли она побежать при таком количестве свидетелей?

— Женщины бегают не так, как мужчины, — предупредила леди Кейт.

Изумруд осенило. (Быстрее, к Великому Магистру!). Лорд Роланд спрашивал:

— Он двигался быстро, я полагаю. Как фехтовальщик?

(Быстрее, к Великому Магистру! Бум.)

Она едва замечала боль. Она вспомнила свой ответ.

— Было что-то странное в том, как он двигался.

— Быстрее, к Великому Магистру!

Бум!

Все они кричали «Быстрее, к Великому Магистру!»

Бум! Удары Сервиана становились все сильнее, все в одно место, между лопатками.

И все же мысли её были далеко, вертясь вокруг встречи в Кривом переулке. Возможно ли это? Мог ли смертоносный Серебряный Плащ разыгрывать такую же комедию? Мог ли убийца быть женщиной? И могло ли это объяснить его умение скрываться — она совершала свои преступления, будучи замаскированной, и все это время они искали не того человека. Это значило бы, что лорд Роланд прямо сейчас идет по ложному следу! Как и Варт, и сир Бандит! Всех их нужно предупредить…

— Быстрее, к Великому Магистру!

Бум!

Изумруд развернулась и наотмашь ударила своего мучителя.

— Заткнись, великий идиот! Я пытаюсь думать.

Разумеется, её дикий разворот не достиг цели — Сервиан был гораздо быстрее, чем она. Она никогда не смогла бы попасть по нему. Но, уклонившись от её удара, он наступил на ногу другому мальчику и потерял равновесие. Ноги вылетели из-под него, и он тяжело сел на землю, падая, возможно, больнее, чем когда либо.

Чвак!

Дождь брызг слякоти.

Публика взвыла от радости. Сервиан взревел, пытаясь отомстить Клопу, так унизившему его. Но остальные удержали парня на месте. Им потребовалось четверо, чтобы тащить его, когда они ушли в сумерки, счастливо скандируя:

— Два боя этим вечером! Два боя этим вечером! Два боя…

Глава одиннадцатая

Конец дня (1)

Суета постоялого двора начала ослабевать по мере приближения заката. Усталые грумы устраивали в стойлах последних лошадей.

Весь день Доблестный провел в поисках места, откуда он мог бы видеть всех, не раскрывая собственного присутствия. И он его не нашел. Если он оставался у ворот, то мог не видеть всех пассажиров экипажей, в дверях же гостиницы он пропускал одиноких всадников. Юноша был почти уверен, что в этот день Серебряный Плащ не проходил через этот двор, однако Доблестный не сделал ничего, чтобы остановить его, если бы он попытался. Совершенно запутавшийся, он поплелся в офис, где устало опустился на табурет. Гледа отправилась домой, готовить ужин. Сам Шервин подсчитывал дневную выручку, бросая монеты в сумку.

— Все еще без пленников, Прыщ?

Доблестный покачал головой.

— Мне нужен совет.

Шериф насмешливо поднял глаза.

— Духи! Ты что, действительно хочешь попросить о помощи?

Доблестный проглотил свою гордость, которая упала в желудок тяжело, словно кирпич.

— Да, сир.

— Что ж! Своевременно, — толстяк откинулся на стену. — Что ты хочешь узнать?

— Кучу всего. Например, как можно схватить вооруженного и очень опасного человека с мечом сразу, как я его увижу, — шериф должен это знать. — Я не желаю, чтобы погибли люди. Я пытаюсь придумать, как заманить его в стойло, а потом…

Шервин произнес слова, которые нельзя было услышать при дворе. Разве что иногда их произносил сам король.

— Как хорошо ты управляешься со своим мечом?

— Я — Клинок?

— Насколько хороший?

— Лучше большинства, — вызывающе ответил Варт.

— Уверен? — шериф почесал свою бороду. — Почему бы мне не взять свою верную палицу, после чего мы выйдем на улицу и проведем пару раундов?

Человек его размеров двигался, словно желе, а Доблестный был молнией. Но рапира не лучшее оружие против палицы, и ему не хватит мускулов, чтобы размахивать широким мечом. Айронхолл имел предубеждение против палиц. Они были оружием крестьян. Никакой романтики, ничего впечатляющего. Но на открытом пространстве, а именно везде, где было место, проворный человек с шестифутовой дубиной был опасным противником. Даже для Клинка.

— Думаю, это была бы ничья. Я держался бы подальше от тебя, но и мне до тебя было бы не добраться.

Порезанное тело против расплющенной головы.

— А если бы мне помог Нортон? Он и еще десятеро, скажем?

Доблестный рассмеялся, чувствуя, как одно из облаков над его головой развеивается.

— Твои люди тренировались с тяжелыми палицами?

Темные глаза мужчины сардонически сверкнули.

— Каждый, сынок. Никто не замечает пару шестов, уложенных вокруг постоялого двора. Ты указываешь на своего убийцу, и мы ломаем ему плечо прежде, чем он поймет, что происходит. И ногу, если попытается бежать.

— Что ж, это поможет! Очень поможет! Спасибо! Но есть еще одна проблема. Как мне подать тревогу, когда я увижу его? Как позвать ваших людей, не привлекая его внимания? Если он захватит заложника…

Шервин что-то бросил. Это был неуклюжий бросок, возможно, преднамеренно неуклюжий. Но рука Доблестного дернулась и схватила падающий предмет — грубо вырезанный кусок дерева длиною с палец.

— Свисток? — он приложил предмет к губам и дунул, но ничего не произошло.

Шум во дворе привлек его внимание. Время для верховых прогулок было позднее, со двора доносился только лай собак, разозливший парочку лошадей, которые доставляли хлопоты своим конюхам. Юноша повернулся к Шервину и увидел, как тот ухмыляется в черную бороду.

— Ты сделал это, Прыщ! Да, это похоже на свисток. Я сделал его, когда бы намного моложе тебя. Каждый мальчишка вырезает парочку, когда ему нечего делать. Большая часть моих собственных работали хорошо, но этот… Должно быть, я нашел кусочек волшебного дерева, потому что этот свисток — волшебный. Ты его не услышишь. Я не услышу. Но собаки и лошади — могут! Ты дунешь во дворе, полном лошадей, парень, и все они по крайней мере поведут ушами. Те, что ближе всего, подпрыгнут. А все собаки в стойлах начнут лаять.

Второе облако растворилось.

— И убийца не узнает, что происходит! Спасибо, шериф! — внезапно задание Доблестного снова стало исполнимым. — Большое спасибо!

— Имей в виду, я желаю получить этот свисток назад! Еще проблемы?

— Нет, я так не думаю. Вы ведь раздадите приказы своим людям? Представьте меня в качестве свидетеля, который знает, как он выглядит, вот и все, и я опишу его.

Мгновение толстяк посматривал на юношу с любопытством, пощелкивая монетами, зажатыми в руке.

— Он тебя тоже знает?

— Да, но не станет искать меня так же, как я его.

Темные глаза шерифа снова оценивающе осмотрели юношу.

— Где ты собираешься находиться? Как собираешься убедиться, что увидишь негодяя прежде, чем он заметит тебя?

Доблестный снова проглотил свою гордость — каждый последний оставшийся кусочек.

— Ты просто нанял нового мальчика на побегушках, мастер Шервин.

— Продолжай, сынок.

Варт объяснил план, к которому так неохотно пришел.

— Я мог бы быть грумом. Я умею обращаться с лошадьми. Лошади как я. Но, если мальчик постоянно бродит вокруг лошади, люди могут заметить. Но никто не смотрит на мальчиков с тележками и не задается вопросом, что они делают.

— Говоришь, ты — Клинок? Предъявляешь приказ от лорда-канцлера? И собираешься вывозить навоз из моих стойл?

Доблестный жалко кивнул.

— Я частенько этим занимался в Айронхолле.

— Мне казалось, ты джентльмен!

— У меня есть друзья, которые отомстят за меня, шериф. Только так я смогу быть уверенным, что приближусь к нему и укажу на него вашим людям. Так он не сможет стать слишком опасным. Когда я дуну в этот волшебный свисток, я хочу, чтобы вы арестовали человека, которому только что в лицо прилетела лопата навоза.

— Пламя и смерть! — выпалил Шервин сквозь смех, который должен был напугать всех лошадей в округе. — Повезло тебе! Я вижу, канцлер знал, кого посылает. Мы с парнями будем рады помочь тебе, сир Доблестный, — он наклонился через стол, протягивая юноше большую, словно кошка, руку. — Извините, если обидел вас, сир. Люблю судить человека по точке его закипания. Твоей я не нашел.

— Вы были очень близки, шериф.

Ничего подобного. Доблестный продержался шесть ужасных недель в качестве Клопа в Айронхолле. Ничто так не помогало коже загрубеть.

Глава двенадцатая

Конец дня (2)

Клоп всегда ел на кухне со слугами — на это с необычной для него точностью указал Изумруд Рисковый. Это случилось в тот момент, когда он показывал ей обеденный зал с его знаменитым небом мечей. Пять тысяч клинков болтались над их головами. Их острия были направлены вниз, отражая свет свечей и тихонько звеня. Каждый из мечей был раньше оружием Клинка.

— Иногда цепи рвутся…

С ужасом в голосе Рисковый описал следующие за этим повреждения. Он не лгал, просто был обманут байками, которые рассказали ему другие. Несколько недель назад Варт говорил ей об этих мечах, и потому она не слишком беспокоилась. Изумруд волновалась только о безопасности короля, потому как не могла бы поручиться за чистоту Айронхолла. Рисковый показал ей все, что должен был знать Клоп, но недостаточно, чтобы удовлетворить интерес шпиона лорда Роланда. У неё все еще были вопросы, требующие ответов.

Девушка тревожилась о своем озарении насчет Серебряного Плаща. Может быть, её подозрения ложны, но ей стоило каким-то образом как можно скорее известить о них лорда Роланда.

Изумруд беспокоилась еще и о Сервиане. Он был худшим из возможных врагов, — так сказал Рисковый. И он не врал. Великий Магистр любил его, потому как мальчишка был хорошим фехтовальщиком. Когда предыдущий Первый пожаловался Великому Магистру, желая убрать Сервиана, Великий Магистр вместо того выгнал Первого. Разумеется, это был кандидат Барсук, и она знала о нем кое-что, о чем поклялась никогда не говорить. Ей наверняка удалось бы использовать его, чтобы защититься от Сервиана и его приятелей.

Здравый смысл настаивал, что ей стоит отправиться прямиком к Великому Магистру и признать его правоту. Ей не удастся скрыть такой обман. Какой в этом прок? Если Серебряный Плащ действительно женщина, Айронхолл последнее место, где она попробует нанести по королю удар. Увы, люди, отличавшиеся упрямством Изумруд, не всегда слушали голос рассудка.

* * *

Ужин начинался. Изумруд притаилась в проеме кухонных дверей, наблюдая за входом в зал. Все повара были мужчинами, в основном, старыми. Казалось, они не обращали на неё внимания и даже не собирались замечать её, покуда она не путалась под ногами.

Рисковый ушел. Первый Марлон поймал Клопа и его проводника в зале, после чего приказал Рисковому бежать как зайцу, петлять, как форель, а может, и быстрее, чтобы вернуться переодетым в чистую одежду.

— Можешь подождать здесь, — сказал он Изумруд. Юноша улыбнулся, но улыбка его не была доброжелательной. — Советую тебе пока не заморачиваться переодеванием.

— Да, сир, — на данный момент, мокрая одежда была второстепенной проблемой.

— Посмотри на это в другом ключе, парень. Пять лет спустя ты станешь смертоносным фехтовальщиком и, вероятно, будешь жить при дворе. Если поддатая знать придет над тобой насмехаться, сможешь ли ты терпеть? Или озвереешь и переубиваешь их?

Именно так они рационализировали садизм?

— Так это проверка?

— Конечно. Если ты сможешь не обратить внимание на эти брызги — проигнорируешь кого угодно. Если все зайдет слишком далеко — поговори со Вторым.

Он не объяснил, насколько далеко это должно зайти.

Вдали раздался звон колокола. Мальчики появились словно по волшебству. Мутный поток, льющийся сквозь главные двери и заполняющий зал — неугомонные юнцы неслись впереди, чинные сеньоры шли последними. Наконец, важно шествуя по коридору, появились рыцари во главе с Великим Магистром. Печально известный доктор Скуллдиггер порабощал людей заклинанием подчинения, и лорд Роланд переживал, что Серебряный Плащ способен на такое же преступление. Изумруд была достаточно близка, чтобы распознать следы подобного колдовства, но ничего не было. Как и ранее, среди поваров и конюхов. Казалось, убийца еще не заслал в школу своих помощников.

Служащие кухни прошли мимо неё, толкая перед собой большие телеги. Марлон появился снова, ведя с собой взмокшего Рискового и сеньора — песочноволосого, мягкого на вид юношу. Его трудно было представить смертоносным с мечом, который он носил, или даже способным контролировать юниоров.

— Меня зовут Маунтджой, — представился он Изумруд. — Я — Второй. Это значит, что я присматриваю за новенькими, — на лице его мелькнула не слишком счастливая улыбка, а взгляд устремился к её уху. — К сожалению, дедовщина здесь традиция. Я ничего не могу с этим поделать. Большая часть зависит от тебя самого, — он все еще не смотрел ей в глаза. — Клинок не может быть выкован из мягкого металла, и, если ты не сможешь выдержать местную жизнь, лучше узнать об этом сразу, прежде, чем мы начнем тратить на тебя время. Не так ли?

— О, да, сир, — ласково пропела Изумруд. — Мне было бы так жаль.

Он не заметил горечи, прозвучавшей в её голосе.

— Не волнуйся слишком сильно. В основном, это просто разговорчики, чтобы напугать тебя. Они не делают и половину того, чем грозятся. Старайся держаться скромно и не терять самообладания. Именно этого они и добиваются. Правда, Рисковый?

Тот нетерпеливо кивнул.

— Пора идти, — сказал Марлон. Пустые тележки уже покидали зал.

В дальнем конце Великий Магистр заметил в проходе опоздавших. Сияя, он поднялся и стукнул кубком, призывая к тишине.

— Прежде, чем мы приступим к трапезе…

Это вызвало смех, потому как бобы уже считали секунды.

К нему подвезли кафедру. Зал поднялся и затих, когда магистр открыл великую книгу Литании Героев. Он быстро зачитал истории двух сиров Рисковых, которые спасли своих подопечных. Один выжил, второй пал. Великий Магистр закрыл книгу, и публика снова заняла свои места, скрипя скамьями.

Когда чавканье возобновилось, Первый сопроводил нового Рискового вдоль прохода, вместе со Вторым и новым Клопом. Они торжественно шли между столами, заполненными искоса поглядывающими сопрано, затем миновали менее забитые столы, отведенные для бобов, мимо Сервиана, сразу бросавшегося в глаза из-за своих размеров и угрожающего взгляда. Они прошли мимо безбородых и пушистиков, мимо единственного стола сеньоров, где находилось лишь восемь человек, не считая Марлона и Маунтджоя. И снова Изумруд была готова учуять магию, но не нашла ни единого следа.

Рыцари и магистры, сидевшие на дальнем конце высокого стола, наблюдали за процессией. Великий Магистр восседал посредине, на своем троне. Когда они подошли ближе, он снова поднялся, улыбаясь.

— Кто идет?

— Великий Магистр, магистры, уважаемые рыцари, — Марлон повернулся, чтобы отвечая, обращаться и к стоящим рядом мальчикам. — И братья-кандидаты в Верный и Древний Орден Королевских Клинков. Я имею честь представить кандидата… Рискового!

Рисковый поклонился, демонстрируя «говно» на своем черепе и потную половину своих волос.

— Он достоин, Первый?

Первый повернулся лицом к залу.

— Достоин ли Рисковый?

Да, он был достоин. Зал взревел. Мальчики весело переговаривались и скандировали его имя. Они колотили по столам. Итак, Первый и Второй подняли новичка на плечи и пронесли его через зал, чтобы поставить на ноги рядом с сопрано, к которым тот принадлежал. Там он был окружен толпой, обнят и бурно принят в качестве одного из своих.

Айронхолл повторял подобное на протяжении веков. Если бы Изумруд была лишенным друзей, всеми отвергнутым парнем, которым прикидывалась, она могла бы сказать себе, что раз Рисковый смог сделать это, то уж у неё точно получится — что и она сможет заслужить подобное одобрение.

Но что же произошло дальше? Почему Первый и Второй побежали, чтобы занять свои места? Зал успокоился в ожидании. Она вопросительно посмотрела на Великого Магистра, который сел, чтобы закончить свой обед.

Прожевав, он сглотнул и улыбнулся.

— Можешь идти, Клоп.

Когда она приблизилась к столу сеньоров, первые объедки взметнулись в воздух. Рев! Затем — овощи. И колбаски. Эти маленькие демонята были меткими! Бам! Она скрючилась под натиском. Дверь была только одна. Вынужденная на это, она бросилась бежать, преследуемая градом снарядов. Кромешный ад охватил мятеж.

Она миновала стол пушистиков, но безбородый выставил ногу, и она полетела вперед. Радостный гул голосов! Кувшины воды опрокидывались на её голову. Поднявшись на ноги, она снова побежала. Все бросались на неё. Девушка снова споткнулась. Как может сотня парней поднять такой шум? Она едва могла видеть сквозь подливу, стекающую по лицу. Затем вслед ей полетели оловянные кружки, и это было больно. Она ускорилась, прикрывая руками голову. Впереди возникла скамья, и Изумруд повалилась на неё, тяжело скатываясь на плиты. Больше радости! Разумеется, двери закрыты. Она пыталась открыть их под финальным залпом еды и посуды. Она сбежала. Позади неё свист превратился в хриплый смех.

Прекрасный новый кандидат был принят, а безымянный Клоп — изгнан.

Старики, ожидавшие снаружи с новыми порциями, только покачали головами в ответ на бессмысленную трату продуктов и беспорядок, который им придется убирать. Один из них передал Изумруд тряпку, чтобы вытереть лицо.

— Тебе повезло, что сегодня в их еде не было костей, — пробормотал он.

* * *

Сначала, беседуя между собой, зал покинули магистры и рыцари, затем сеньоры и так по мере понижения ранга. Сопрано и бобы были последними, но шуму от них было, словно от гнезда шершней. По согласованному плану они уже разделились на три охотничьи группы. Одни отправились в общежития, вторые в бани, третьи — в Первый и Главный Корпуса. Эти обнаружили жертву, хромающую по коридору, соединяющему два здания.

— Хватай его!

— Сегодня бой!

Изумруд повернулась, поднимая медный ключ неприкосновенности.

— Я должен вернуть это Великому Магистру.

Единственный фонарь находился за их спинами, потому она видела своих обидчиков, как темные очертания, но глаза и зубы их блестели во тьме.

— Мы можем подождать!

— Тебе не уйти.

— Ты обречен.

Никто из них не был достаточно высок, чтобы оказаться Сервианом, но теперь она убедилась, что даже самый маленький из них мог быть опасен — рожденные воинами, быстрые, словно камень, пущенный из пращи, многие из них уже были преступниками или же заразили жестокостью свои души, познав ужасную домашнюю жизнь. Они еще даже не принялись за неё, но голени девушки уже были в крови, одно колено ушиблено, локти покрыты синяками, а спина и вовсе, должно быть, окрасилась пурпуром. Изумруд была равномерно посыпана отбросами, словно валялась в мусорной куче.

К тому же она была ожесточеннее, чем когда-либо.

Шатаясь, она зашагала прочь, не обращая внимания на одуревшую толпу, увязавшуюся за ней, на стук шагов и горячее дыхание. Изумруд поднялась по лестнице. Ступеньки заскрипели, когда группа мальчишек последовала. Девушка свернула в тупиковый коридор, и преследователи остановились, словно оказавшись лицом к лицу со змеями.

Здесь была запретная зона. Ходить сюда можно было только по делу. Две из трех дверей были заперты, как сказал Рисковый, и он не знал, куда они ведут, но третья открывала за собой кабинет Великого Магистра.

Изумруд вошла без стука. Комната была пустой и темной, освещаемой лишь мерцанием огня. С облегчением она на мгновение прислонилась к двери, пытаясь успокоить свои нервы.

Варт привел её сюда через незаметную дверь на дальней стороне. Она была создана для того, чтобы важные люди стали невидимыми в Айронхолле — это так называемая Королевская Дверь, ведущая к одной из угловых башен. В этот раз комната произвела на неё не больше впечатления. Мрачная, обшарпанная, не слишком чистая. Рядом с камином стояло удобное кресло и дубовая скамейка. Еще было несколько стульев, сундук для хранения документов и стол. Дырявый ковер, гравюры на стенах, немного узоров… ничто не сочеталось в единую композицию. Вкус Великого Магистра был таким же непостоянным, как и поведение.

Она как раз зажгла последнюю свечу на каминной полке, когда сам хозяин комнаты выскочил из коридора и захлопнул за собою дверь. В его взгляде читалось предположение.

— Ну, сестра. Готовы признать поражение?

— Нет. Моя работа все еще далека от завершения.

На лице магистра на самом деле засияла улыбка!

— Прошу, запомните на будущее — Клоп не приходит сюда без разрешения. Сегодня я не нуждаюсь в его услугах, — он протянул руку. — Ключ, пожалуйста. Вы можете идти.

— Не будьте смешным.

Она села в его любимое кресло — покрытая мусором и объедками.

Он ощетинился.

— Вы не можете усидеть на двух стульях, Сестра! Либо вы одеваетесь, как уважаемая женщина и открыто выполняете свои обязанности, либо сохраняете маскировку. Если притворяетесь Клопом — несите его бремя.

— Именно этого вам и хотелось бы, не так ли? — женщина посмотрела на него с любопытством. — Вы сказали, что у меня ничего не выйдет, и поэтому хотите убедиться, что все будет по-вашему. Ну, Клопа тут нет. Если вы быстро выглянете из башни, то увидите, что он не прячется там. Должно быть, удрал через болота. Жаль, что снег растаял, поэтому никаких следов найти не удалось. Идите и передайте своим крысятам плохие новости.

— Вы мне не приказываете! — рявкнул он.

— Нет, — голос Изумруд звучал твердо. У неё была целая ночь. — Ваши приказы пришли от короля, помните? Я уже сказала Магистру Ритуалов, что вы хотите его видеть. Возможно, мне придется позвать остальных. Вы действительно хотите, чтобы эти гиеныши сидели под порогом всю ночь? Уверена, они так и сделают.

Великий Магистр развернулся и пошел к двери. Она услышала, как он кричит, а затем сердитый звук, похожий на тявканье гончих. Когда мужчина вернулся, лицо его было бледно от ярости.

— Осторожнее, Сестра! Я сообщу о вашей наглости Его величеству, как только он прибудет.

— Возможно, он не сможет, — она смирится с этим надменным выскочкой, только если он её убьет. — Моя предварительная проверка выявила некоторые тревожные моменты. Если мой отчет будет неблагоприятен, король не приедет.

— Бред!

— Нет. Одно мое слово, и Гвардия будет держать короля подальше от этого места. Вам это известно! И командор Бандит может призвать Белых Сестер в Айронхолл навсегда.

К счастью, в дверь постучали.

— Войдите!

Изумруд сидела спиной, а потому не видела, кто пришел. Она услышала вздох.

— Простите, Саксон, но я опоздал. Волки и правда воют сегодня вечером… новый Клоп для насмешек — кажется, они не могут его найти — поговорил с Первым… он сказал, Второй следит за делами… Что это…

Начав пояснение, Магистр Ритуалов подошел к стулу, где и увидел пропавшего Клопа. Он рассмеялся.

— Во имя пупка бургомистра! Это объясняет все! — не понимая причины своего присутствия, он присел на корточки и снял очки, чтобы внимательно оглядеть разодранные голени Изумруд. — Это случилось, когда ты споткнулся о скамейку, парень?

Он был помятым, неясно выглядящим мужчиной лет сорока. В полдень он читал бобам лекцию по основам магии. Дверь была открыта, и потому они с Рисковым остановились, чтобы послушать. Она была впечатлена тем, как мужчина смог приковать внимание мальчишек к скучной теме.

Магистр Ритуалов положил прохладную руку на опухшее колено и нахмурился. Он снова надел очки, чтобы посмотреть на Великого Магистра, который косо поглядывал на происходящее.

— Ничего серьезного, требующего исцеления. Я мог бы наложить повя…

— Представьте меня, — сердито сказала она.

— Разумеется. Сир Лотар… Сестра Изумруд.

— Сестра? — Магистр Ритуалов нахмурился. Затем… — Сестра? — он отпрянул в ужасе и повалился на спину. Очки слетели с его носа. — Но сегодня… вы должны были… они заставили вас…

— Она настаивала, — печально сказал старший мужчина. — Разумеется, я её предупреждал, но она сочла это своим долгом. Её мужество действительно вдохновляет.

— Правда? — огрызнулась Изумруд. — Прошу вас, встаньте, сир Лотар. Поймите, я здесь на службе у короля. И мне нужна ваша помощь.

Он поднялся на ноги и поцеловал пальцы руки, которую она подала.

— Миледи, только попросите! Признаю… не ожидал… никогда и не снилось…

Лицо его было алым. Джентльмену не полагалось видеть даже коленей женщины.

— Прошу, сядьте, — она махнула ему на скамью. — Сир Саксон, покажите ему письмо канцлера.

Великий Магистр надул губы и направился к сундуку.

* * *

Пока Магистр Ритуалов перечитывал письмо в третий раз, уткнувшись в пергамент кончиком своего носа, Изумруд боролась со сном. День выдался тяжелым, а огонь в очаге горел жарко. Здесь она была в безопасности. Отдых после трудностей возымел эффект.

Великий Магистр, который уселся на стул, внезапно просиял и заговорил:

— А что еще мы можем сделать, чтобы помочь вам в ваших изысканиях, Сестра? Только попросите.

Она подавила зевок, раздумывая над тем, не попросить ли его прыгнуть с высокой скалы.

— Мне нужно отправить срочное письмо для лорда Роланда.

Улыбка магистра испарилась.

— Один из торговцев может взять его в Блэквотер, чтобы отдать держателю гостиницы. А тот мог бы найти кого-то, кто отвез бы послание в Холмгарт и передал экипажу.

— Вы не могли бы быть столь добры, чтобы отправить его, запечатанным вашей печатью. Естественно, я не привозила свою собственную.

Так было лучше — он мог прочитать послание и увидеть, что она не врет. Магистр улыбнулся, болезненно сладко.

— Или я, возможно, пошлю кого-то из наших грошовых рыцарей, чтобы доставить письмо прямо в Холмгарт или даже в сам Грандон, если вы гарантируете оплату расходов. Они рады любому шансу снова посетить двор.

— Весьма любезно с вашей стороны. Мне также нужно безопасное место для сна. Этот Клоп будет очень хорош в поисках укрытий.

Уснуть прямо здесь, у огня, будет лучше всего.

Лотар бросил письмо на колени и порылся в карманах.

— Во имя семи оберегающих духов! Замечательный документ, а, Саксон? Кто это принцесса Вазара?

Он понимал ситуацию куда лучше своего начальника. Но ему стоило проявить ум. Когда Клинки из Гвардии производились в рыцари и освобождались от уз, они могли либо кануть в безвестность и нищету, либо же заслужить величайшие почести, как это сделал сир Дюрендаль. Или что-то среднее. Лотар пришел в Институт Магии и стал заклинателем.

— Не знаю, — сказал Великий Магистр. — Твои очки на полу у ноги.

— О… спасибо… Зачем вы хотели меня видеть?

— Это не он, — сказала Изумруд. — Я. Если только вы не знаете кого-то, кто отсутствовал в зале сегодня вечером, то я не обнаружила ни единого зачарованного человека в Айронхолле. До сих пор. Но я все еще не могу подтвердить, что помещения не опасны. Вы держите заклинания в своей лаборатории, сир Лотар. Я чувствовала их, когда мы проходили мимо.

Он моргнул.

— Зачарованные бинты для оказания первой помощи, покуда мы не сможем заняться исцелением. Больше ничего.

— Есть еще что-то.

— О… кое-что незначительное. Возможно, старые книги, которые я привез из Института…

Он врал, и это вызывало шок. Внезапно сонливость словно рукой сняло.

— Вы не возражаете, если я посмотрю на них, как положено в связи с моими обязанностями? Королевские комнаты, Великий Магистр? Мне нужно побывать там. Наверху, в Палатах Короля Эверарда, в апартаментах слу…

— Разумеется, королевские комнаты! Но частные покои — частные, — Великий Магистр позабыл, что пытался быть полезным. — Девушка, замаскированная под мальчишку, ковыряющаяся в мужских спальнях? Только представьте возможный скандал!

— Тогда король сюда не приедет.

— Вы не можете бродить там, не вызывая подозрений! Кандидаты никогда туда не ходят! Особенно Клопы.

— Тихо, Саксон! — успокаивающе сказал магистр Ритуалов. — Белой Сестре не обязательно входить, чтобы распознать наличие магии в комнате. Я прав, Сестра?

— Покуда комната не слишком большая. К тому же меня волнует действительно опасное колдовство. Я почувствую это из-за двери. Расскажите мне о башнях.

— Э… башни? Да нечего особенно о них рассказывать, миледи, — он снял очки, чтобы подышать на них. — Четыре у бани — обманки. Четыре у Первого Корпуса… разные. В этой есть лестница и все. Комната выше — спальня Саксона. Правильно, Саксон? Башня сеньоров аналогична, но в ней только одна дверь. Ничего внутри, кроме лестницы. Никто здравомыслящий не подымается туда, и я не могу представить, чтобы кто-то с мозгами в голове пожелал это сделать. Не думаю, что там что-то расчищали хоть раз за всю мою жизнь. А значит — проход не расчищали никогда.

— Моя… моя башня? Кабинет Бурсара на первом этаже… моя лаборатория над ним, а башню иногда называют Обсерваторией, без особых на то причин. Я держу там всякий хлам. Четвертую зовут Башней Королевы. Не знаю, почему. А ты, Саксон?

Он снова лгал.

Великий Магистр ответил.

— Комната на первом этаже — это кабинет предводителя, когда Гвардия здесь. Комната выше заперта, а над ней комната в башне. Говорят, там находились королевские апартаменты, пока не построили главный корпус.

— Что там сейчас? — спросила Изумруд.

Великий Магистр рассмеялся.

— Не помню, был ли там когда-либо. Когда меня избрали, я исследовал все, что смог, но найти ключей к этим комнатам не получилось. Окна комнаты в башне задрапированы или закрыты ставнями. Я хотел сломать двери, но так никогда и не сделал этого.

— Там есть магия.

Оба мужчины выглядели настроенными скептически.

— Уж и не знаю, откуда бы, — Лотар снова лгал.

— Я ощутила её, когда проходила мимо с Рисковым, — настаивала Изумруд. — Слабо. И, как мне кажется, она не представляет угрозы, но мне хотелось бы её изучить.

— Дверь сломают.

— Не спешите так, Саксон, — поспешно сказал Лотар.

— Мне нужно где-то разместить эту принцессу Вазару. В обычных обстоятельствах я отдал бы ей королевские апартаменты, но все выглядит так, словно она будет здесь в одно время с королем.

— Почему бы не организовать сопрано на поиски ключей? Они в любом случае перевернут это место с ног на голову, охотясь на Клопа… Я о том, что у меня целая куча их… ключей, в смысле. Где-то в лаборатории? Где-то, — он врал. Она знала, что он врал. Он должен был знать, что ей это известно. Она ожидала найти в Айронхолле все, что угодно, но не открытую измену. — Сестра, мы не можем более подвергать вас такому жестокому обращению. Саксон, хотел бы я, чтобы ты избавился от этого жестокого ублюдка Сервиана… он мурашки у меня вызывает. Вам нужно убежище от этой толпы, миледи.

— Разумеется.

— Как насчет Обсерватории?… интересно, дождь прекратился?

Ей нужен был сон, но работа была первостепенна.

— Разве середина ночи не отличное время для осмотра некоторых из этих частных мест?

— Не без сопровождения! — твердо сказал Лотар. — Упыри тут снуют туда-сюда всю ночь, особенно, когда появляется новый Клоп, — он поднялся. — Идемте, сестра. Саксон даст нам фонарь, и я покажу вам секреты Айронхолла.

Глава тринадцатая

Тайная комната

Могло показаться, что Изумруд рехнулась, согласившись прогуляться в ночь с человеком, который, как она знала, не был до конца честен с нею. Однако ложь магистра Лотара не пахла теми смертельными духами, которые могли бы указать на его намерение заманить её в ловушку. Что бы он ни планировал, это не убийство.

Он провел девушку через дверь в углу комнаты прямо на лестницу, петлявшую и убегавшую вверх, к двум новым дверям. Одна, должно быть, ведет в покои Великого Магистра. Провожатый Изумруд потянулся к щеколде второй.

— Проход узкий, Сестра. Прошу, держитесь рядом, — мужчина ступил под порывы болотного ветра и клочьев тумана. Девушка устремилась за ним, прикрывая за собой дверь.

— Темно! — сказал он весело. — И дождливо! — еще более бессмысленное замечание. — Дайте своим глазам минутку… нужно было позаимствовать у Саксона плащ для вас.

— Все хорошо. Разве что я запачкаю густым туманом все ваши укрепления.

Он хихикнул.

— Держитесь подальше от края. Бойницы слишком низкие.

— Бойницы?

— Щели, через которые нужно стрелять. Высокие штуки, за которыми ты прячешься, зовутся мерлонами. Но даже бойницы должны быть достаточно высоки, чтобы обеспечить защиту. Эти мерлоны — подделки, просто части стены. Любой настоящий лучник мог бы видеть всех нас, вздумай мы ходить вдоль парапета… даже наши ноги.

— И если я сделаю неверный шаг, то просто упаду вниз?

— Все примерно так. Оставайтесь за мерлонами.

Девушка пошла вслед за болезненным светом своего фонаря. Когда они двинулись по пути вокруг башни, рядом больше не было успокаивающей каменной кладки, только свинцовая крыша, чей край касался лодыжки. Справа от Изумруд был камень, кладка из плит, перемежающаяся пустотой свежего воздуха, парящего над болотами. Девушка была рада ночной темени. Та была достаточно глубока, чтобы скрыть, что внизу.

— Я так понимаю, мальчики здесь никогда не бывают?

— В Айронхолле никогда не следует говорить «никогда», — бросил он через плечо. — У башни Сеньоров нет выхода на парапет, но за эти годы несколько ненормальных написали здесь свои имена.

Изумруд содрогнулась. Люди земли вроде неё редко хорошо переносили высоту. Если бы тут был Варт, он бы носился и крутил сальто вдоль мерлонов.

Сам Лотар был еще одним человеком воздуха, воздух и удача, вероятно. Он был любознательным, жизнерадостным и неорганизованным. И все равно мужчина мог быть очень хорошим фехтовальщиком, если только не потеряет очки. Он нравился ей, и Изумруд была склонна доверять ему, несмотря на его ложь.

Вскоре она ощутила впереди себя магию, поэтому поняла, что они приближаются к Обсерватории. Фонарь переместился вправо и вокруг башни. Щелкнул замок.

Сир Лотар не врал, рассказывая ей, что использует башню Обсерватории для хранения всякого хлама. Здесь было еще хуже, чем в канцелярии. Кучи книг, коробок, бочек, горшков, разваливающихся мешков, рассыпающихся свитков, и все это воняло колдовством. Чары были настолько перемешаны, что женщина не могла и надеяться выделить что-то отдельное. Здесь были задействованы все восемь элементов, и все же смерть была самой незаметной. Здесь не было ничего опасного.

— Что это за вещи?

— Надеюсь, вы мне скажете, Сестра. Я привез кое-что из Университета, когда приехал… Кажется, веками каждый магистр Ритуалов проделывал то же самое. Как думаете, лопнет ли это место когда-нибудь?

— Или я. Сегодня вечером я не могу остаться здесь.

— Ах… ну конечно нет, — пробормотал он. — Вы не видите угрозы Его величеству?

Все, что она видела, в большинстве своем было пылью. В этой куче мусора никто не рылся годами.

— Не вижу.

— О! И вы желаете осмотреть мою лабораторию?

— Если вы не против.

— Нет, нет… рад быть… — сир Лотар скрылся где-то в полу.

Фактически он спустился по лестнице, но та оказалась столь узкой и крутой, что была едва заметна. Последовав за ним, Изумруд оказалась посреди новой свалки магических вещей, которая была организована не лучше, чем царившая наверху, и, что было любопытно, такой же пыльной. Исцеляющая магия обдавала её волнами тошноты, и она поняла, что никогда не сможет выдержать основательное исцеление.

— Что-то не так, Сестра? — с беспокойством спросил сир Лотар. Он поднял фонарь так, что его лицо в царящем мраке стало выглядеть угрюмым.

— Слишком много духов, вот и все. Я не обнаружила ничего, что могло бы потревожить Королевскую гвардию.

Он вздохнул, несомненно, с облегчением.

— Хорошо, хорошо… посмотрим то, за чем… где-то здесь…

Коробка с ключами, решила Изумруд. Прежде это была его самая явная ложь.

— А! Получилось… нужно признаться, Сестра. Предпочитаю… конечно — в смысле, вы конечно, должны выполнять свой долг — если возможно… но я предпочитаю, чтобы вы не говорили об этом Великому Магистру…

— Я здесь лишь для того, чтобы защитить Его величество, сир Лотар. Если вы не совершаете измены или серьёзного преступления, я…

— Не серьезное. Небольшое, возможно… незначительная кража, технически. Когда я приехал сюда из Университета… привез, эм… это…

Оно выглядело как яйцо, вырезанное изо льда. Предмет обладал мощной аурой движения, кипучей воды и стремительного воздуха. Она встречала подобное раньше… Да, у магистра Милашки, инквизитора.

— Это то, что Темная Палата называет золотым ключом, — даже в неясном свете заметно было, как покраснел Лотар, делая это признание. — Университет пытался скопировать чары. Это была одна из моих последних попыток… работает неплохо. Не так, как оригинал…

Изумруд рассмеялась, понимая, что он подразумевает.

— Но достаточно хорошо для древних замков Айронхолла? И что скрывается в Башне Королевы, сир Лотар?

Он вздохнул.

— Вам лучше позаботиться о себе. Можете вспомнить путь отсюда?

Она вздрогнула.

— Разве мы не пойдем по парапету? — волки, похоже, уже закончили охоту. Зачем рисковать?

— Нет, если вам не охота побывать в темноте. Башня Королевы видна со двора, и мне не нравится идея зажигать там огонь.

— Вы не пойдете со мной?

Он оказался озадаченным её нежеланием.

— Я последую за вами в течение нескольких минут. Мне нужно очинить несколько свечей. Вот, держите мой ключ, на всякий случай, — он вытащил еще один фонарь, который зажег для неё. — И фонарь… Даже если там все еще найдутся люди, не все здесь гиены, Сестра. Сеньоры и рыцари не опускаются до издевательств над детьми.

— Я поверну направо, потом вниз по ступенькам. Налево, направо. Вверх по лестнице. Налево. Правильно?

— Да. Все отлично. Вы первая. Я пойду следом. Если вам не повезет наткнуться на садистов, я позову вас и попрошу перенести книги. Или еще чего. Так они не догадаются, что мы в сговоре.

Он ободряюще улыбнулся. Ему нравилось находить сложные ответы на простые вопросы.

Это было недалеко. Её невезение не могло быть настолько велико, чтобы наткнуться на Сервиана, да?

Тем не менее во рту у неё пересохло, когда она выглянула из лаборатории и убедилась, что спуск чист, а коридор темен. Подняв фонарь повыше, она поспешила в путь.

* * *

Она благополучно достигла двери, которую проходила с Рисковым. Та все еще была заперта. Слабый запах магии никуда не делся. Девушка подождала, оглядываясь на лестницу. А потом подождала еще. Внутри неё неуклонно нарастала паника. Она считала, что магистр Ритуалов был честен с ней, но, быть может, из-за этой элементальной кучи мусора она неправильно оценила мужчину.

В конце лестницы появился свет. Он разгорался. Лишь когда огонь достиг вершины, девушка убедилась, что держит его магистр Лотар. Он весело посмотрел на неё, но она отвернулась, не желая, чтобы мужчина видел, какое облегчение отразилось на её лице. Магистр коснулся замочной скважины ледяным яйцом. Они вошли и закрыли за собой дверь.

* * *

Магистр зажег странное количество свечей, дабы Изумруд могла полюбоваться.

— Это окна выходят на болото, как видите… но никто не заметил. Настенные портьеры… шелк… художники из Гевили… подсвечники, должно быть, золотые — вы только взвесьте! — спинет покрыт перламутром…

Комната была небольшой, но великолепно обставленной, даже по стандартам двора. Гобелены и ковры были великолепны. Мебель давно вышла из моды, как и мозаичный потолок, но они все еще выглядели прекрасно. Невероятно ценные, потерянные сокровища.

— Это гостиная, — сказал магистр. — За этой дверью находится башня. А это женский гардероб. Спальня — в башне выше. Не смогу показать вам её сегодня.

Покои были заперты и позабыты на века. Любопытный Лотар обнаружил их с помощью своего волшебного ключа. Но тот был краденым, а потому магистр до сих пор никому об этом не рассказывал. Он был рад возможности показать и похвастаться всем этим, словно владельцем был он сам.

Он и пользовался всем так, словно был хозяином. Его беспорядок царил повсюду. Элегантный декор был завален свитками, а ковры — выброшенными перьями. Волшебство, обнаруженное Изумруд, шло от кучи ящиков, большинство из которых все еще были связаны, готовые к транспортировке. Вместо того чтобы очистить свои официальные комнаты, он перетащил вещи сюда.

Девушка осторожно уселась на стул, который выглядел хрупким, словно паутина.

— Как такое можно позабыть?

— После того, как отстроили главный корпус, все это стало не нужно. А ключ был внутри! Есть ключ, который подходит к двери. И он лежит прямо в этом ящике. Должно быть, все остальные были потеряны. Подозреваю, что последним из правителей, пользовавшимся этими комнатами была королева Эстрит. Лет сто назад. Главный корпус старше, но платья, висящие наверху, в стиле того времени.

Эстрит была свергнута и умерла в Бастионе. Она никогда не вернулась к своим платьям.

Маг извернулся и добавил:

— Есть некоторые документы, относящиеся к её правлению…

Разумеется, он их прочитал.

Изумруд улыбнулась мужчине.

— Но завтра Великий Магистр собирается сломать двери!

Он поморщился.

— Как мы можем остановить его?

— Легко! У вас действительно по всей лаборатории разбросаны старые ключи?

— Сестра, у меня есть старое все, что там разбросано.

— Тогда положите ключ из этого ящика в кучу других и передайте Великому Магистру! Я ничего не скажу, обещаю!

Магистр Ритуалов оглядел свою тайную комнату и печально кивнул.

— После того, как я перебрался сюда, я вообще не использовал комнаты в башне.

— Я помогу вам переехать утром, — она только что приговорила себя к нескольким ходкам по зубчатым стенам. — Есть ли здесь или наверху какие-нибудь одеяла?

— Шелковые, пуховые!

— А летучие мыши и крысы?

— Сестра! — запротестовал магистр Ритуалов. — В Айронхолле нет крыс! И никаких летучих мышей, если только вы не имеете в виду некоторых старых магистров.

Изумруд радостно вздохнула.

— Итак, сегодня вечером Клоп уснет в постели королевы!

Глава четырнадцатая

Прогуляемся в мой кабинет

На дворец Греймер пала ночь. Лакеи и прислуга пропали. В кабинетах канцелярии все еще горело несколько свечей, и большая их часть располагалась у стола канцлера. Он уже опаздывал на важный ужин. Кейт, наверное, постукивает по полу ногой. Он должен идти — вот только разгребет припозднившиеся письма, привезенные курьерами или экипажами изо всех частей королевства.

Озаряемая светом единственной свечи огромная прихожая, днем переполненная посетителями, сейчас была темна и пуста. Фигура, двигавшаяся внутри ореола, что отбрасывал свет танцующего пламени, была бесшумна, словно кошка, но Дюрендаль поднял взгляд.

— Предводитель! — он встал, как всегда делал, чтобы почтить кого-то из Клинков. — Садись и дай своим костям отдохнуть, брат.

Клинки, охраняющие подопечного, могли обходиться без сна — Бандит, вероятно, не спал с тех пор, как был назначен командующим — однако иногда им нужен был отдых. Шаг мужчины не был привычно жив, и когда он с благодарностью опустился на стул рядом с большим столом, свеча высветила дорожную пыль на его ливрее.

Их дружба была слишком глубока, чтобы требовать пустых приветствий. Мгновение они молча изучали друг друга. Долг и дружба могут стать плохими партнерами.

— Я получил твое письмо, — сказал он. — О Серебряном Плаще и его предполагаемой женственности. Ты в это веришь?

Он проделал весь путь из Нокара не для того, чтобы это спросить.

— Нет. Не знаю. Но я думал, тебе следует знать. Инквизиция в это тоже не верит.

Командир потер покрасневшие от пыли глаза.

— Ты попросил меня сообщить, когда Толстяк решит отправиться в Айронхолл.

— И ты ехал два часа, чтобы сообщить мне об этом лично?

Нет, он ехал два часа, чтобы спросить о причине.

Бандит пожал плечами.

— Он предлагает утром выпустить ястреба в Милд Хилс и отправляться в полдень. Ночевать будет в Бондхилле, таким образом, в Айронхолле мы будем до темноты двадцать седьмого дня, если позволит погода и удача будет на нашей стороне. Если предположить, что связывание пройдет хорошо, он должен вернуться двадцать девятого.

— Двадцать седьмое мне очень подходит.

Пауза.

— Каким образом, брат? — мягко спросил Бандит.

Дюрендаль выбрал его своим преемником на посту командующего. Несмотря на то, что по стандартам Клинка он был не слишком хорошим фехтовальщиком, Бандит оказался отличным предводителем — люди обожали его, к тому же он умел управляться с королем, насколько с Амброзом вообще можно было управиться. Однако он был работягой, а не бегуном на короткие дистанции. Он следовал правилам, а не интуиции. Какова бы ни была его преданность другу и наставнику, он один отвечал за безопасность короля. И это никогда не согнет его.

— Я не пытаюсь выполнять твою работу, брат, — сказал Дюрендаль. — Надеюсь, ты знаешь меня достаточно, чтобы это понять.

Бандит слабо улыбнулся.

— Подозреваю, ты можешь все усложнить.

Кейт стоит просто подождать. Дюрендаль откинулся назад, скрестив ноги.

— Надеюсь, я упрощу. Помнишь ту встречу, когда убили Чефа? Молодой Доблестный…

— Предположил, что Серебряный Плащ мог бы попытаться нанести свой удар по королю в Айронхолле. Мы все издевались. Ты много раз говорил ему, что он глупый ребенок.

— Разумеется, я не был так груб!

— Но ты сразу прервал встречу! — поднял свои кустистые брови Бандит. — Может быть, получил то, что хотел, брат Дюрендаль?

— Может быть, — в конце концов работяга пришел к цели. — Я признаю, что лишь играю в догадки, но хорошая догадка лучше, чем меч во лбу. Помнишь наши уроки в Айронхолле? Худшая из ошибок — недооценить врага. Разумеется, если он ошибется, ты этим воспользуешься, но не стоит на это рассчитывать. Никогда. Фехтовальщик должен в любой момент ожидать, что его противник сделает лучший выпад. Этот Серебряный Плащ известен тем, что наносит удар там, где его меньше всего ждут. Он мастер маскировки, так что его всегда подозревают в скрытных действиях. Я постарался влезть в его шкуру. И спросил себя — с чего бы я начал. Ответ был всегда один — Айронхолл. Когда на том собрании все смеялись над идеей Доблестного, это лишь убедило меня, что догадка стоит рассмотрения.

— Он хвастун.

— Ну, он молод.

— Я о Серебряном Плаще! — сказал Бандит. — Я читал отчеты Темной Палаты. Он берет невыполнимые задания и эффективно их выполняет. Герцог Доймунда, например, забрался в свой экипаж и отправился в город, окружив себя всей своей стражей, вооруженной до зубов. Он прибыл мертвым. Лежал внутри с перерезанным горлом. Очевидно, что тут замешано колдовство, хотя никто не знает какое. Убийца, вероятно, столкнулся с множеством проблем и расходов. Возможно, он рисковал, делая все именно так. Серебряный Плащ — это представление! Клинки короля Шивиаля — лучшие телохранители мира, потому он убьет короля прямо в Айронхолле, штаб-квартире Клинков…

— Я имел в виду, что он попытается…

— Ты прав! — Дюрендаль был заинтригован. Он упустил этот момент, быть может потому, что сам был не без любви к показухе, в то время как Бандит был лишен этого качества. Или же инстинкты командира Клинков предупреждали об опасности? Если Бандит верит в айронхольскую теорию — дело становится сложнее.

— Отлично! Я рад, что ты не упомянул об этом на встрече.

— Тогда я об этом не думал. Но на следующий день ты «позаимствовал» брата Доблестного. Возможно, сейчас он вернулся в Айронхолл?

— Ты ошибаешься. У меня от него четыре рапорта, если желаешь их почитать, — пока мальчик не сообщал о том, как проводил свои дни, в подробностях, канцлер предпочитал хранить его письма в коробочке с ароматными травами. — Если вкратце, я отправил его на западную дорогу. Поищи его и обрати внимание, удастся ли его заметить. Я сомневаюсь, что у тебя получится, но он тебя увидит. Если Серебряный Плащ направится к Айронхоллу, он будет хорош, как всегда. Моя ставка на то, что он туда не доберётся. Я очень впечатлен нашим маленьким Клинком, брат. Детали остались на его усмотрение, и он красиво разместил свои капканы.

— Он острый маленький кинжал.

Лорд-канцлер застонал.

— Не начинай! Итак, теперь ты согласен с тем, что в Айронхолле, возможно, прячется опасность?

Проклятье!

Бандит пожал плечами.

— Не нужно быть гением, чтобы догадаться — король скоро туда отправится. И это единственное место, где у нас нет Белых Сестер на дежурстве. Они не могут выдержать постоянного колдовства.

— Это древнее суеверие, но есть Белые Сестры, которые не считают связывание Клинков оскорбительным. Моя собственная жена — одна из таковых. Чему я рад. Случилось так, что я узнал о Белой Сестре, посетившей это место без особых последствий. Вот почему три дня назад Великий Магистр принял мальчишку, который имеет некоторое сходство с Сестрой Изумруд.

Бандит подпрыгнул и издал придушенный стон.

— Ты шутишь! Женщина — Клоп?

— У меня есть два отчета от неё. Она до сих пор избегает обнаружения.

— Так нельзя продолжать! Я содрогаюсь при мысли о том, что может сотворить пара крысят…

— Как и я, брат, как и я! Но Саксон и Лотар до сих пор защищают её, и это продлится всего несколько дней. Она уже подтвердила, что в Айронхолле нет незаконной магии — нет очарованных жителей, нет магических ловушек. Она так же говорит, что башню Сеньоров стоит почистить, но это не удивительно. Легче ли вам от этого, Предводитель?

Бандит кивнул.

— Очень. Некоторые из моих людей наверняка узнают её, но это не имеет значения.

— Оставь. Если она пожелает сбежать от участи Клопа, никто не станет винить её. Если она решит остаться на день или около того, я сомневаюсь, что кто-либо сможет об этом узнать.

— Король знает?

Дюрендаль поморщился и покачал головой.

— Он поджарит меня живьем.

Если только это не сделает Кейт сегодня вечером. За то, что заставил её ждать.

— Да, это утешает, — сказал Бандит, переваривая информацию. — Меньше беспокоишься.

Теперь самое подходящее время попросить об одолжении.

— Сколько человек из Гвардии ты возьмешь?

Бандит подозрительно нахмурился.

— В прошлый раз я взял всех.

— Это замедлит вас, — Дюрендаль слишком хорошо знал, что большая группа людей никогда не сможет найти достаточно запасных лошадей. Кроме того, дни были коротки, а дороги — плохи. Месяц кончался, и на луну рассчитывать не приходилось. Он отметил, что командир не ответил на вопрос. Здесь столкнулись обязанности и дружба.

— Учитывая нынешнюю неспокойную ситуацию, — рассудительно сказал Бандит, — у меня возникает огромное желание отправить гонца, который реквизирует каждого коня на каждом постоялом дворе от Грандона до Брэквотер.

— Огонь и смерть, парень! Ты бы перекрыл Большую Западную Дорогу!

— Да.

Противостояние. Они смотрели друг на друга, и каждый ожидал нового выпада. Если бы Бандит выполнил свою угрозу — у Серебряного Плаща не осталось бы возможности добраться до Айронхолла, пока Амброз не уедет.

— Ты перекрыл бы ему путь. Или отпугнул.

Глаза Бандита полыхнули гневом.

— Ваше превосходительство предлагает мне позволить напасть на моего подопечного в Айронхолле?

— Подобные предложения можно было бы счесть изменой.

— Я так это и вижу.

Единственной заботой Бандита была непосредственная угроза жизни короля. Его характер и обязательность очень этому соответствовали. Мог ли он увидеть более широкие возможности? Бандит наклонился вперед в своем кресле, словно собирался встать.

— Все, чего я хотел, — признался Дюрендаль, — установить ловушку, а потом отправить туда половину Гвардии, сопровождая человека, который очень похож на Его величество.

Командир ухмыльнулся.

— И Толстяк разорвет тебя пополам?

— В клочья, — в этом случае Амброз был непреклонен — возможность спрятаться за двойником заставила бы его казаться трусом. Это деморализует Гвардию. Дюрендаль редко видел короля в ярости. — Нет, разумеется, я не предлагаю тебе позволить убийце напасть на него самого, Предводитель! Ни в Айронхолле, ни где-либо еще. Но я бы позволил убийце скользить за дверью. А затем вылил бы на него смолу. Я верю, что это единственный шанс заманить его в ловушку. Если вы отпугнете его, он просто выберет другой день и другое место. Прояви слишком много осторожности теперь — и лишь увеличишь долгосрочную опасность.

Проблемы Бандита с мечом проистекали из его чрезмерной осторожности. Дюрендаль был игроком. Он взвешивал риски, но никогда не прочь был их принять, если шансы были хорошими. На протяжении многих лет его талант многократно окупался. Разумеется, Бандит знал об этом. Но мог ли он заставить себя довериться своему бывшему начальнику? Может ли это связать его?

— Итак. У тебя есть Доблестный, который следит за дорогой. У тебя есть Белая Сестра. Я одобряю эти меры, милорд. Я всегда восхищался твоей ловкостью. Но пригласить убийцу… — Бандит вздрогнул. — Я не могу… Убеди меня! Что еще? Какие еще тузы ты прячешь в рукаве?

— У меня есть ты. У меня есть Королевская Гвардия — человек пятьдесят или около того, сколько вы обычно берете? Пятьдесят лучших мечей в мире, предупрежденных об опасности? Белая Сестра, чтобы учуять колдовство. Пламя, брат, этого не достаточно?

Бандит покачал головой.

— Сожалею. Айронхолл может быть неприступным, но не настолько, что я готов забыть тревогу.

Дюрендаль вздохнул. Он считал, что Бандит будет сотрудничать только потому, что считает эту идею смешной. Теперь друг воспринял все всерьез, и ему нужно аккуратно убрать рыбку из сети.

Была и последняя нить в паутине паука.

— Есть еще принцесса Вазара из Лукирка.

— Кто? — спросил Бандит.

Глава пятнадцатая

Качу тачку, беру лопату

Ниже дворовых мальчиков не было никого. Они спали на сеновале и ели объедки из столовой, а вонючая одежонка была единственной платой, которую они видели — лохмотья, слишком жалкие для этого невыносимо холодного десятого месяца. Всю свою жизнь им дела не было до образования и ученой беседы. Они никогда не выходили за пределы Холмгарта и никогда не желали этого делать. Их амбиции, если они вообще имелись, состояли в том, чтобы однажды занять место конюха за ничтожную заработную плату, которую в качестве чаевых выдавали бы богатые путешественники. Они совсем не проявляли любопытства к блестящим экипажам и великолепным всадникам, которые мелькали в их убогом маленьком мире.

Они находили Доблестного устрашающим, потому что у него был меч и лютня, которые он прятал на чердаке. А еще он мог сочинять музыку. Он мыл руки каждую ночь и писал письма, которые уходили с утренней почтой. Он казался больше, чем человеком.

Как и все они, он вылезал из стога сена с первыми лучами солнца, копал и таскал телегу весь день и спал как убитый ночью. Его единственным отличием был более опрятный вид и свисток, свисающий с шеи на веревке. К тому же его заботил каждый путешественник, заглядывающий во двор. Но лишь на пятый день его мучений увиденное было ему интересно, и даже тогда это был не Серебряный Плащ.

Информации в его отчетах было с гулькин нос. Он упомянул о том, что экипаж леди Пиллоу вернулся с одним пассажиром. В тот же день он заметил сира Мандевиля, рыцаря Айронхолла, который часто возил письма от Великого Магистра к Предводителю и Королю, таким образом заслуживая недолгое пребывание при дворе. Через два дня он увидел сира Этьена, второго рыцаря Айронхолла. Если Изумруд в школе, как подозревал Доблестный, она, должно быть, пишет репорты, как и он.

Спустя два дня сир Этьен и Мандевиль вернулись вместе. Они годами знали Доблестного, много раз натыкаясь на него, однако не признали юношу в вонючем беспризорнике, который прошел мимо, пока они стояли в ожидании лошадей. Это утешало… вроде…

Они выразили свое уважение к старому сиру Танкреду и передали ему личное письмо от лорда Роланда. Вечером, после того, как они уехали, письмо было вручено шерифу Шервину, который показал его Доблестному. Часть, имевшая значение, была очень короткой:

«Прошу сообщить моему агенту, что его друг из Пичьярда подозревает, что человек, которого мы ищем, может быть женщиной».

Разумеется. В Пичьярде находится дом Изумруд.

— Ты этому веришь, Прыщ? — неуверенно спросил толстяк. — Все еще хочешь, чтобы мы поколотили его — или её — дубинками?

— Как по мне, он не выглядел, как женщина, — сказал Доблестный и, к счастью, успел добавить: — Но я предупреждал, что он может переодеться в женское платье, не так ли?

— Так.

— Так напомните своим людям. Мужчина или женщина — бьем на поражение. Позже сможем извиниться.

Мандевиль и Этьен также передали последние новости двора. Грандон, по их словам, переживал массовый суд над магами, которые были арестованы в Брандфорде. Рассказы Змея и его помощников обдавали столицу волнами ужаса.

Интересно! Доблестный не был на рейде в Брандфорде. Он не должен был давать показания, но знал, что до начала суда оставалось еще как минимум несколько недель. Единственным человеком, который мог поменять дату, был лорд-канцлер Роланд.

Это ничего не значит. Или же Старые Клинки держались на глазах общественности, чтобы Серебряный Плащ знал — ему не стоит беспокоиться о них сейчас. Еще один кусок сыра в мышеловке.

* * *

В полдень двадцать шестого дня по двору разнесся грохот подъезжающего вагона. Доблестный заметил, что тот вез несколько деревянных ящиков, хотя мог набрать гораздо больше вещей. Некоторое время, весьма недолгое, пробыв кучером, он не одобрял такое расточительство при погрузке фургона, ходившего на дальние расстояния. Короткий путь не требовал бы заезжать на почту. Затем он понял, что человек, сидевший на козлах, был Инквизитором Милашкой — зловещая приземистая маленькая ищейка. У Доблестного не было недостатка уважения к силе инквизиции. А потому он не рискнул приближаться. Кроме того, Милашка уже оглядывался по сторонам, словно заметил на себе недружелюбные взгляды.

Вместо этого, Доблестный повернул свою тележку в угол, где Нортон разговаривал с несколькими рабочими. Или, скорее, слушал. Земные черви были болтунами, если сравнивать их с Нортоном.

— Водитель вагона, — сказал Доблестный.

Нортон протянул длинную руку. И вновь приблизил её, уже держа дубинку. Оружие было спрятано по всему двору.

— Нет, нет, это не он! Мне хотелось бы узнать, по какой дороге он поедет из города.

Нортон пожал плечами, кивнул, положил дубинку и ушел.

Он вернулся, спустя час или около того.

Сказал только:

— Запад.

— Благодарю, — ответил Доблестный.

Направлялся ли магистр Милашка в Айронхолл? Не обязательно, но вполне вероятно. Это нечто, способное украсить завтрашний отчет, но не то, что удивило бы лорда Роланда. Это могло означать, что дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки.

Глава шестнадцатая

Клоп-невидимка

Когда Изумруд проснулась, ей потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что она находится в кровати королевы Эстрит, а за серыми окнами забрезжили первые лучи солнца. Дыхание вырывалось из груди облачками пара, но все остальное вокруг выглядело уютно. В первую ночь, проведенную ею в Айронхолле, спальня Башни Королевы выглядела жалко — покрытая паутиной, с кроватью, которую не разбирали уже сотню лет. С тех пор Великий Магистр открыл покои и послал слуг расчистить и осветить комнату, чтобы сделать её достойной таинственной принцессы Вазары. С тех самых пор рыцари и магистры носились здесь маленькими толпами, чтобы полюбоваться на вновь обретенное сокровище. Клоп же посчитал королевские апартаменты более безопасными для себя, и вместо этого засыпал в кровати короля.

Вчера вечером Изумруд была отрезана от своего убежища охотящейся группой сопрано, а потому ей пришлось снова принять гостеприимство королевы Эстрит. Это стало напоминанием о том, что у неё все еще оставались дела, и их следовало завершить прежде, чем мучители проснутся. Она не обнаружила незаконного колдовства, но ей все же нужно было сохранять бдительность.

Девушка выскользнула из теплых одеял, поспешно вымыла лицо в ведре, которое принесла с собой, и тепло оделась. После этого она вышла на зубчатые стены, чтобы вылить свою воду для умывания в болото.

До сих пор бодрствовал лишь кухонный персонал. Она была в безопасности — света было достаточно, чтобы видеть, но недостаточно, чтобы сделать её заметной на фоне неба. Не было ни ветра, ни мороза, которые могли бы сделать камни скользкими.

Изумруд все еще ненавидела высоту. Сначала она проделала путь вокруг первого корпуса — мимо Обсерватории, пахнущей магией, мимо комнаты Великого Магистра и мимо башни Сеньоров. Эта последняя башня не имела доступа на парапет, но на камне были выцарапаны четыре имени: «Диспенсер 95», «Орел 119», «Эрагон 282» и «Доблестный 365». За три столетия лишь четверо мальчиков нашли путь наверх. Или, быть может, осмелились его найти.

Потом она вернулась в башню Королевы и приступила к заданию, которое откладывала. Здесь начиналась фальшивая стена. Она, с её зубцами и башенками, изгибалась вокруг бани. У башенок не было ни окон, ни выхода наверх. Она знала это, так как лазарет, прачечная и бельевая находились прямо под ними, и девушка тщательно изучила их. Великий Магистр и сир Лотар настаивали на том, что башенки — просто манекены, но добросовестная Белая Сестра всегда проверяла самостоятельно.

Боясь, что помедли она дольше, нервы её окончательно сдадут, Изумруд сжала зубы и двинулась вдоль верхней части фальшивой стены. Полутьма немного спасала, и ей стоит поспешить, прежде чем свет разгорится ярче. Лишь один мальчик, глядящий из окна в западном корпусе, — и у сопрано будет куда лучшее представление о том, куда девается Клоп по ночам.

Парапет фальшивой стены был намного страшнее дороги вокруг первого корпуса. Вместо покатой крыши слева от неё открывался вид на мощеный двор. Поддельные мерлоны справа давали ей некоторое ощущение безопасности, но вид за ними открывался на провал, который здесь звали Карьером. Быть может, низкая скала, которую она видела из экипажа, всегда была здесь, и строители поставили свой игрушечный замок на самом краю для пущего эффекта. Или, возможно, они сами раскопали эту яму прямо до основания стены. Если она упадет во двор, то отделается сломанными костями. Но любой, кто свалится через бойницу в эту каменную дыру, не будет иметь и единого шанса.

Изумруд устремила взгляд прямо перед собой. Она протягивала руку, хватаясь за каждый мерлон и стараясь удержать её там как можно дольше, а потом переходила к следующему. Казалось, сердце её взлетело вверх и бьётся сейчас во рту — ибо именно так она могла бы описать свои ощущения. Стоит остановиться, и она примерзнет к месту.

Она осталась жива. С дрожащими коленями и легким головокружением она все же добралась до бани. Больше идти было некуда. Бойницы здесь были еще более коварными, чем в первом корпусе, с поддельными мерлонами, установленными прямо напротив водосточных желобов. За ними, как и вокруг башен, не было видно ни единой дорожки. Изумруд была достаточно близка к ближайшей из башенок, чтобы знать — магии там нет. Варт мог бы вскарабкаться по крыше, но она не Варт.

С облегчением она развернулась и снова ступила на опасный путь, возвращаясь назад. Теперь Изумруд могла честно сообщить, что проверила в Айронхолле каждый угол.

* * *

Мнения обитателей на предмет нынешнего Клопа, который смог достичь того, что прежде не удавалось ни одному Клопу, разделились. В течение четырех дней он успешно уклонялся от крысиных атак юниоров. Его беспокоили лишь несколько раз, но никогда ему не приходилось оставаться в лошадиной поилке, быть избитым в кулачном бою, оказаться обритым наголо, быть окрашенным в зеленый цвет или крутить сальто, пока голова его не кружилась настолько, что он не мог стоять. Основным мнением было заслуженное уважение за быстрый ум. Противоположное же — то, которого все сопрано и многие другие, в том числе некоторые старые рыцари строго придерживались, — состояло в том, что подобный опыт был благотворен, а Клоп подлый трус, который не желает подчиняться традициям.

Разумеется, этот Клоп обладал уникальными преимуществами. Она носила ключи Великого Магистра и магистра Ритуалов, а потому, когда её загоняли в угол, всегда могла сказаться занятой. Что было еще важнее, она обладала волшебным ключом. Ей не нравилось носить эту штуку, потому как она заставляла девушку чувствовать себя словно в центре шторма, однако вещица открывала любую из многочисленных дверей школы. Это помогало довольно легко исчезать с глаз долой.

Она не сбежала совсем. Пересекая двор по направлению к кухням на рассвете, Изумруд услышала позади себя стук ног.

— Клоп! — раздался чей-то голос.

Она повернулась, чтобы столкнуться лицом к лицу с пятью сопрано. Пока никто из старших, более значимых мальчишек не присутствовал, она не возражала против того, чтобы иногда потакать своим мучителям, особенно в таких общедоступных местах. Даже священный ключ Великого Магистра может потерять свою силу, если пользоваться им слишком часто.

— Клоп, ты куда собрался?

Она опустилась на колени и склонила голову.

— Ищу завтрак, о могущественный и славный кандидат Чад.

— Хорошо. У тебя есть наше разрешение на проход.

— Благодарю вас за доброту, о могущественный и славный кандидат Чад.

Она встала и сделала два шага…

— Клоп, ты куда?

Развернувшись, она снова встала на колени.

— Ищу завтрак, о ужасающий и устрашающий кандидат Констант.

— Самый ужасающий! Десять сальто за ошибку в моем имени!

Она была уверена, что сделала все верно, но ей все равно придется показывать представление. Она пообещала себе, что однажды отомстит за все эти синяки вдоль позвоночника.

После того, как она порадовала зловещего, жуткого кандидата Лестренджа и ужасного, опасного и свирепого кандидата Траверса, настал черед её бывшего проводника Рискового, который уже отрастил розовую щетину на обритой половине головы. Она с беспокойством заметила, что к группе присоединилось несколько старших мальчиков. Одним из них был Сервиан, который возвышался над головами товарищей.

— Я ищу завтрак, о бесстрашный, смелый, дерзкий кандидат Рисковый.

— Тогда ты должен встать на четвереньки! — торжественно сказал Рисковый. Это предложение было встречено одобрительными возгласами.

Длинная мощеная площадка между ней и Главным Корпусом была холодной и твердой, но заявлять о ждущих делах было поздновато. Она опустилась. Мучители выкрикнули ей несколько оскорблений, но вскоре заскучали, как случалось каждый раз, когда Клоп не отвечал.

— Идемте! Я голоден! — сказал один из них.

— Стоп! — крикнул более глубокий голос.

Изумруд с надеждой опустилась на корточки. Вновь прибывшим был Первый кандидат Марлон.

— Если ты назначаешь Клопу наказание, Рисковый, то должен остаться и убедиться, что он правильно его выполнит. Это касается всех вас, кто согласился с наказанием.

Стоны.

Рисковый пожал плечами.

— Лады! Клоп, можешь идти!

К тому времени, когда Изумруд вновь приняла вертикальное положение, группа крысят уже со всех ног мчалась за завтраком — все, кроме Сервиана, который, завязывая шнурок, все еще держался в пределах слышимости.

— Спасибо, Первый, — сказала Изумруд.

Марлон улыбнулся.

— Это правда?

— Правда? — осторожно спросила она.

— Рассказ о том, что ты незаконный сын короля. Вот почему Великий Магистр тебя защищает.

— Он меня защищает?

— Кто-то должен. И это, наверное, он.

— Что ж, я определенно не имею отношения к Его величеству.

— Сын благородного, да?

Она не думала, что была чьим-то сыном.

— Это не причина.

— Что ж, будь осторожен, — тихо сказал Марлон. — Есть люди, возмущенные твоим успехом. Если они отыщут тебя в удобном месте в удобное время — могут попытаться взять реванш.

Оба они посмотрели в удаляющуюся спину Сервиана.

* * *

Узнав, что Великий Магистр не нуждается в её услугах этим утром, Изумруд помогла магистру Архивов расшифровать некоторые древние записи. Её глаза были лучше, а рука тверже держала перо. Он был столь впечатлен, что предрек, что однажды она станет магистром Архивов. Вот только отслужит десять или около того лет в гвардии. Это пророчество казалось более правдоподобным, чем её королевское происхождение.

Примерно в полдень помещение внезапно заполнило мерзкое зловоние магии. Изумруд опустила перо и извинилась, выбегая из дверей. Отслеживать все отталкивающее было легкой, но очень неприятной задачей. Она вышла на улицу, где увидела вагон, запряженный четырьмя лошадьми, стоящий у ступеней в главный корпус. Нечто ужасное прибыло в Айронхолл.

Весь двор был, как обычно, заполнен учениками, практикующими фехтование. Столь же обыкновенная горстка юниоров примчалась, чтобы посмотреть на команды. Сам Великий Магистр совещался с кучером — приземистым, прилизанным человеком, не узнать которого было невозможно. Изумруд заставила себя подойти поближе и вскоре обнаружила подо всей магией его связывающее инквизиторское заклинание. Рыбоглазый магистр Милашка явился лично.

Мог ли он знать её? Если он был здесь по делу короля, то это было не важно. Но почему, если дела обстоят именно так, ящики в его фургоне содержат что-то столь отвратительное и смертоносное? Предатель, даже предатель-инквизитор, мог убраться восвояси, если бы обнаружил, что Белая Сестра следит за его поведением.

Она остановилась рядом с Великим Магистром, дрожа от жуткой магической ауры. Она знала это заклинание. Однажды, в Окендауне, ей показали образец этого колдовства или чего-то очень похожего. А затем оно было на зубе размером с большой палец мужчины — на зубе, который вытащили из челюсти одного из монстров, который ворвались во дворец Греймер Ночью Псов.

Великий Магистр так и полыхал. Он схватил письмо обеими руками, теребя его, словно собираясь разорвать пополам. Изумруд не могла разглядеть печать, но поставила бы жизнь своей бабушки на то, что завладей она письмом — узнать штамп не окажется трудной задачей.

— …не верите мне, — говорил Милашка. — Тогда почему бы не открыть письмо благородного лорда и не узнать, что там?

— Я возмущен вашей дерзостью и неповиновением, — в конце концов Великий Магистр был Клинком и разделял мнение своих рыцарей о Темной палате. Он поморщился в сторону Изумруд. — Клоп. Иди и скажи магистру Конюшен, что нам нужно четыре человека, чтобы передвинуть мебель.

Затем он заметил слоняющихся юниоров и взревел так, что те разлетелись, словно мякина на ветру.

Клоп бросился к конюшне. Несколько дней назад она отказалась от своих старых ботинок в пользу более удобной пары, вытащенной из закромов. Никто не заметил, что её ноги стали меньше. Через несколько минут она вернулась с двумя конюхами и двумя молодыми кухонными мальчиками. К тому времени Великий Магистр молча стоял на ступеньках, а Милашка уже опустил задний борт повозки.

— Это и эти два, будьте так добры, — вяло сказал он. — Покажете дорогу, сир Саксон?

Он все еще не смотрел на Изумруд, потому она спряталась в тени Великого Магистра, когда тот пересек прихожую и направился к большой лестнице в королевские покои.

— Его настоящее имя — Милашка, — тихо сказала она. — Сеньор инквизитор Милашка. И в этих коробках у него смертельное колдовство.

Единственным ответом магистра был хмурый взгляд. К тому моменту, как внушительные главные двери были открыты, Саксон претерпел одно из своих поразительных изменений. Он приветливо улыбнулся инквизитору.

— Это приемная, хотя Его величество редко использует её с этой целью, — он указал на стул, письменный стол и другую мебель. — Эта дверь ведет в комнату отдыха и спальню.

— А это закрывает окна, как я понимаю, — магистр Милашка бродил по покоям, одобрительно кивая похожей на полированный мяч головой на балкон и большие окна. — Да, это место должно подойти. А, положите это на тряпку, ребята… осторожно!

Четверо задыхавшихся носильщиков боролись с первым ящиком инквизитора. Он был достаточно велик, чтобы вместить два трупа, а выражения на лицах мужчин предполагали, что он так же достаточно тяжел. Подозрений Изумруд о его содержимом хватило бы, чтобы по телу её побежали мурашки. Два других ящика были почти такими же большими.

— Клоп! Пойди и отнеси это в мой кабинет, — Великий Магистр бросил ей письмо канцлера.

— Да, Великий Магистр, — сказала она, и ушла.

У неё было стойкое подозрение о том, что Саксон не желал, чтобы Милашка узнал её. Она также подозревала, что тот уже это сделал.

* * *

Было очевидно, что Великий Магистр наверняка мог спрятать бумаги в кармане камзола. Потому Изумруд смогла прийти к выводу — если бы озаботилась размышлениями — что он действительно хотел, чтобы она прочитала письмо.

Она так и сделала.

Печать не принадлежала канцлеру, как она и ожидала, но почерк был его. Сообщение было очень кратким.

Уважаемый Великий Магистр.

Именем короля вам поручено оказать всю необходимую помощь носителю сего послания, который путешествует как мастер краснодеревщик Милашка. Он привез новую мебель для королевских апартаментов, которая должна быть расставлена как можно быстрее, ибо принцесса Вазара из Лукирка приедет вслед за ним.

Имею честь и т. д, и т. п.

Дюрендаль, Рыцарь.

Глава семнадцатая

Контакт

В этот день поток людей, проходящих через Холмгарт, был необыкновенно плотным. Солнце светило ярко, но не грело. В тени лежала серебристая изморозь, и дыхание Доблестного давало не меньше пара, чем его тачка. Все утро он устало шатался туда-сюда, делая перерыв, чтобы передохнуть, а затем снова продолжить шатания. Туда-сюда. Туда-сюда. Раз в некоторое время он загружал свою ношу в фермерский вагон. Поднять борт, наклонить телегу и бежать дальше. Все это время он должен был изучать лица входящих во двор.

Королевская Гвардия проехала здесь около полудня. Неожиданно двор заполнился синей униформой, мечами с кошачьим глазом и знакомым смехом. Разумеется, не вся Гвардия прибыла разом. Это была лишь группа, скачущая в авангарде. Дюжина — примерно столько, сколько мог бы обслужить персонал. Сир Херрик носил офицерскую перевязь. С ним ехали высокопоставленные члены Гвардии — люди, которые годами провожали Его величество в Айронхолл. Они дали Доблестному множество уроков фехтования: Брок, Флинт и Фэйртру, один из героев Ночи Псов… Здесь был Ворон, который исполнял обязанности Первого в бытность Доблестного Клопом, и подростки, которое были его друзьями прежде, чем их связали несколько месяцев назад. Яростный, Шарант, Гектор…

Доблестный запаниковал. Он развернул свою тележку и побежал в стойла так быстро, как только мог шнырять между лошадьми, людьми и экипажами. Он делал это ради своего короля, и потому в его положении не было ничего позорного. Вскоре он будет во дворце, нести стражу вместе с этими разодетыми мужчинами, расхаживающими вокруг. Возможно, тогда это будут лишь забавные воспоминания. Они все смогут посмеяться над тем, как не заметили шпиона канцлера, служащего королю с лопатой прямо под их носом. Но, ох! — что, если они все-таки смогут узнать его? Конечно, он предвидел эту проблему, но истинный ужас не был ведом ему до этого самого момента. И он не смог посмотреть страху в глаза. Пот струился по его ребрам.

Он спрятался в пустом стойле, забившись в угол и укрывшись за тележкой, и дождался, покуда его дыхание не успокоится, сердце не перестанет колотиться, а живот — скручиваться от ужаса. Обязанности оставались обязанностями. Трус! Трус! Он убегал, уклонялся. Серебряный Плащ в эту самую минуту мог быть во дворе — волк, скрывающийся среди сторожевых собак.

Он должен был вернуться. Дрожа от страха и слабости, сир Доблестный выкатил свою вонючую тележку во двор и вернулся к работе. Он обнажал клинок, сражаясь с врагами короля, но даже это потребовало меньше усилий.

Большинство людей в синих ливреях уже скрылись в гостинице. Неподалеку от конторы Геррик болтал с толстым Шервином. Доблестный толкнул свою тележку прямо к ним, едва не врезаясь в живот шерифа. Но ни один человек не обратил на него внимания. После этого ему стало лучше. Он смотрел на лица, стараясь не встречаться глазами с Клинками. Юноша не видел Серебряного Плаща и был почти удивлен, когда Геррик крикнул Гвардии седлать коней, и мужчины запрыгнули в седла.

Варт снова мог дышать свободно.

— Отлично сработано, Прыщ, — ухмыльнулся в свою бороду Шервин, показывая, что сказанное им — не оскорбление.

— Вы заметили!

— Да. Он — нет. Конечно, остальные еще в пути.

Гвардия никогда в точности не повторялась от поездки к поездке. Сегодня король так и не появился, хотя, несомненно, был где-то поблизости. Несомненно, запасные лошади были для него, так как он всегда должен был иметь свежих животных, на случай крайней необходимости. Позднее явился Бандит, возглавивший вторую партию, а Доминик — третью. Они сменили лошадей и ушли, так и не заметив своего брата Доблестного, сражающегося с горами помета своей верной лопатой. Варт почувствовал себя намного лучше. Если он смог обмануть всю Гвардию, можно будет об этом шутить.

Он надеялся, что его имя не переделают во что-то вроде «Добронос».

Остальная Гвардия миновала Холмгарт и направилась на другой постоялый двор. Если забрать всех пригодных для езды лошадей, можно парализовать все движение на дороге. И они почти приблизились к этой черте. Гвардейцы забрали всех коней короля и всех лучших скакунов для остальных.

Когда солнце коснулось крыш, Доблестный понял, что Амброз сейчас должен быть где-то около Старкмура. Кризис миновал, но игра вот-вот могла начаться. Если Серебряный Плащ желает заняться своими грязными делишками в Айронхолле — он должен последовать по пятам короля. Он должен явиться сегодня или завтра. Не позднее.

На постоялом дворе стоял хаос. Кучера и джентльмены на тысячу голосов кричали о низком качестве предлагаемых услуг, споря в десять раз больше, чем обычно и заставляя грумов отвлекаться. Они требовали предоставить им в пять раз больше вариантов, проверяли копыта, зубы, колени. И так до бесконечности. У каждого были лиги впереди, а солнце садилось. Гостиница была переполнена. Разгорались конфликты. Дворовые мальчишки работали вдвое больше, чем обычно, хотя у них было вдвое меньшее пространство для маневра. Один из способов заработать тумак был проехаться по плащу джентльмена.

Доблестный совершил свой необходимый путь до вагона. Он вез пустую телегу назад по пандусу, проходил мимо лошади и…

— Эй, неуклюжий деревенщина!

Он с ужасом развернулся, узнавая голос. Пока он совершал свой поворот, за спиной его спешились еще два Клинка.

Это был Дракон и Руфус рядом с ним. Оба в форме. Была сотня причин, почему эти двое могли отстать от остальных, и ни одна из них не имела теперь смысла. Руфус стоял прямо за Доблестным в Айронхолле, а Дракон — прямо перед ним. Они были связаны тем днем, когда должно было состояться связывание Доблестного. Они долгое время были друзьями. Они знали его.

Казалось, целую вечность они с недоверием разглядывали своего друга, не обращая внимание на грумов, лошадей и путников, снующих вокруг. И он не мог сделать ничего. Только ощущать, как замазанное навозом лицо разгорается все ярче и ярче. Ему хотелось расплавиться.

— Смерть и грязь, — ругнулся Руфус. — Потерянная овечка!

— Ты хотел сказать — потерянный крысеныш? Похоже, он скатился, куда заслуживал.

— Вот что случается с беглыми трусами. Правда, парень?

Они были друзьями. Все трое. Когда-то. Но те дни минули. Клинки не могли дружить с дворовым мальчишкой. Они даже не могли признать, что были несправедливы к нему. Он убежал, вместо того, чтобы стать Первым. Трус. Позор для Айронхолла.

— Отвечай мне, парень! — рявкнул Руфус. Его черная борода, кажется, ощетинилась.

— Вы не…

Не что? Доблестный не мог объяснить. Ему не позволял приказ короля. Да и кто бы ему поверил?

— Да, сир Руфус, — прохрипел он. — Я плачу за собственную слабость.

— Лучше бы тебе было умереть с голоду на болоте, — Руфус был довольно добрым, легким на подъем, иногда даже ленивым и надежным. Но бездарным фехтовальщиком. Ему и в голову не приходило, почему его бывший друг столь внезапно изменился, совершив нечто настолько постыдное.

— Ты испачкал мой плащ, парень, — прорычал Дракон. — Это должно бы стоить кожи с твоей спины. На колени, когда я говорю с тобой!

Дракон был настолько большим, насколько мог быть Клинок. Ему нравилось распространять эту весомость на все вокруг. Будучи сопрано, он всегда был суров с Клопом, включая Доблестного. Но даже у Клопа в Айронхолле было больше достоинства, чему у труса, который опустился до дворового мальчишки. Последние капли самоуважения оставили Доблестного, и он рухнул на колени.

— Прошу, милорд, простите мою неуклюжесть. Клянусь, я не заметил…

Человек, стоящий за Драконом, наклонился, чтобы осмотреть ноги лошади. Он носил серый плащ, который казался смутно знакомым. Мужчина поднял глаза, встречаясь взглядом с Доблестным. Узнавание было мгновенным и взаимным. Убийца и торговец морковкой встретились снова.

— Можешь побить его, если хочешь, — сказал Руфус, — но пускай это сделает хозяин. У нас нет времени. Этот мусор не стоит того.

— Нет, давай поговорим с Шервином. Пускай выгонит его. Я не хочу, чтобы эта личинка ползала здесь каждый раз, когда мы приезжаем в Холмгарт.

— Но тогда тебе придется признать, что эта куча дерьма когда-то была нашим братом…

Ни Доблестный, ни Серебряный Плащ не слышали этого разговора. В тот же момент они одновременно вспомнили, что нужно делать. Убийца вскочил на коня и ударил шпорами. Варт вытащил свисток из-за ворота своих лохмотьев и дунул так сильно, как только мог.

И тогда показалось, что каждый конь во дворе пожелал взлететь к небесам, а некоторые из них даже вырвались из рук своих владельцев. Они брыкались или ревели. Собаки лаяли. Мужчины кричали и ругались, хватая других мужчин или лошадей. Копыта гремели. Наступил хаос.

— Этот! — взвыл Доблестный. Он схватил свою лопату — к сожалению, она была пуста, но к тому времени цель его затерялась среди сумасшедшего дома. — Серый плащ! Остановите его!

Руфус и Дракон с трудом уворачивались от лошадей. В любом случае, они не стали бы пачкать руки, пытаясь поймать Доблестного. Он избегал их. К сожалению, лошадь толкнула Дракона сзади, отпихивая его в брошенную тележку Доблестного. Руфус, который пытался убежать, поскользнулся и с хлюпаньем уселся на пол.

К тому времени, когда Доблестному удалось оказаться у ворот, он уже знал, что опоздал. Шервин был уже там, с шестью или семью грумами, несущими дубинки. Все они выглядели мрачными или яростными. Иногда сразу и тем, и другим.

— Сбежал? — спросил Доблестный.

— Да целая чертова куча сбежала! — взревел шериф. — Никто из них не заплатил. Четверо или пятеро вместе с ними. И у нас есть раненые.

Нортон произнес целую речь:

— Не видел человека, о котором ты говорил.

— Уверен? — воскликнул Доблестный. Может ли убийца все еще быть во дворе?

Нортон кивнул.

— Ваш начальник заплатит за ранения? — резко потребовал шериф, грозный, словно туча. — Люди, лошади?

— Да, я подпишу счет. Сколько из вас видели людей, уехавших отсюда?

Некоторые видели, и все они настаивали на том, что не заметили, как кто-то похожий на Серебряного Плаща покидал двор.

— Тогда мы поймаем его! Шериф, найдите его!

* * *

Доблестный с тяжелым сердцем стоял у ворот, пока двор подвергался разорению. Быть может, Дракон и Руфус видели его, но проехали мимо, слишком злые, чтобы говорить с ним. Новых клиентов не пускали, а дверь гостиницы была закрыта.

К тому времени, когда охота была закончена, с зимнего неба на землю глядели первые звезды. Надежда давно оставила Доблестного. Он потерпел неудачу. Несмотря на все его хвастовство лорду Роланду, когда Серебряный Плащ приехал в Холмгарт, Доблестный позволил ему удрать. О, он мог бы найти оправдания. Если бы он не стоял на коленях — убийца не заметил бы его. Если бы двор не был столь переполнен… Он мог найти оправдания, но никогда не смог бы ими воспользоваться. Он потерпел неудачу. И здесь нет аргументов.

Провал!

Он съежился в своих лохмотьях, когда Шервин со своими людьми вернулся.

— Несколько мертвых крыс, вот и все, — сказал он.

— Спасибо, шериф. Всем спасибо. Это была лишь моя ошибка, и ничья больше. С этого момента можете разгребать собственный навоз.

Они усмехнулись.

— Трижды ура Прыщу! — сказал кто-то, и люди подхватили.

Они были милы, и потому ему приходилось смеяться вместе с ними. Это было хуже всего. Затем отряд рассеялся, чтобы заняться другими обязанностями.

— Шериф, как думаете, ваш брат сможет найти для меня мыло и горячей воды? Я буду спать на сеновале, но утром мне нужно вернуться обратно в Грандон.

— Грандон? — задумчиво сказал толстяк. — Грандон? Ты ведь видел своего убийцу, не так ли?

— Да, но теперь его вспугнули…

Он по-прежнему самый умный человек, которого я когда-либо встречал.

Такой человек наверняка догадался бы, что Доблестный направлен в Холмгарт, чтобы выследить, когда он поедет в сторону Айронхолла. Когда план был разоблачен, он должен отступить и попробовать снова, в другой день, верно? Так и предполагал Доблестный. Но что если это именно то, на что рассчитывал Серебряный Плащ? Предположим, он просто продолжит действовать дальше, словно ничего не случилось? Неожиданно.

Доблестный заметил лукавый блеск в глазах шерифа.

— Или, возможно, нет.

Шервин усмехнулся.

— Стоит попробовать?

— Да! Быстро! Горячую воду и мыло. И самую свежую из оставшихся лошадей! Утром отправьте записку Дюрандалю, ладно? Расскажите ему, что случилось, и сообщите, что я отправился предупредить сира Бандита.

Но он не мог даже надеяться добраться до Айронхолла быстрее убийцы.

Глава восемнадцатая

Сыр в мышеловке

Когда солнце коснулось вершин западных холмов, на дороге в Блэквотер показалась Гвардия. Над Айронхоллом пронеслась волна активности, особенно оживление это коснулось кухонь, потому как молодые фехтовальщики, проведшие весь день в седле, способны съесть своих лошадей. Сеньоры бросились к своим комнатам, чтобы привести себя в порядок. Изумруд ощутила большой прилив облегчения от осознания того, что её испытание скоро закончится. Она передала новости Великому Магистру, которого обнаружила в кабинете, просматривающим счетные книги.

— Вовремя! — кивнул он. — Жди здесь, пока ты мне не понадобишься. Клоп выполняет ритуальные обязанности. Он зовет сеньоров, которые должны быть связаны, а завтра ночью во время самого обряда он представит кандидатов с их мечами.

— Я ничего не имею против того, чтобы позвать для вас сеньоров, — весело сказала она. — Но вся Гвардия не затащит меня в Кузню. Ни завтра, ни когда бы то ни было.

Очевидно, магистр не думал об этой проблеме, потому что он надул губы.

— Когда у нас нет Клопа, его роль исполняет младший сопрано. Рисковый? Ведь он назвался этим именем? Ладно, сообщим ему позже.

— Желаете, чтобы я продолжала маскарад?

Она проверила давно забытые платья королевы Эстрит. Их стиль так давно вышел из моды, что они казались экзотичными, но тем не менее их можно было носить. Войти в зал, облачившись в наряды короля — забавная фантазия.

Великий Магистр попытался улыбнуться, что никогда ему не шло.

— Пока я не поговорю с Его величеством — конечно. Полагаю, он осведомлен о вашем присутствии.

— А как насчет присутствия инквизитора? Он все еще занимается своими грязными делишками в королевских покоях.

Даже здесь, в первом корпусе, она все еще могла учуять волны черной магии.

— Еще одна тема, которую я обсужу с Его величеством. Идите.

Изумруд отвесила ему насмешливый реверанс, который вывел мужчину из равновесия.

— Будьте так добры, сир, как можно скорее сообщить командующему Бандиту, что я желаю его видеть.

Она отвернулась от его яростного взгляда.

* * *

Изумруд уселась на скамью и приготовилась к скучному ожиданию. Две двери напротив, как она теперь знала, не представляли никакого интереса. Они вели в кладовые, где хранились блюда, которые использовались в редких случаях, когда весь Орден собирался в Айронхолле.

Командующий Бандит поднялся по лестнице и проследовал по коридору, прямо к ней. Он был покрыт пылью и грязью, но улыбка его была дружелюбна. Оглянувшись, чтобы убедиться в конфиденциальности, он поцеловал её руку.

— Я бы вас не узнал, Сестра.

— Это не слишком льстит, командующий.

Он рассмеялся.

— Мне тут не победить, не так ли? Если я скажу, что вы слишком красивы, чтобы сойти за мальчишку, вы все равно обидитесь. Хотя так оно и есть, разумеется. Прошу, не обижайтесь.

— Кто еще знает?

— Никто из Клинков, кроме меня. Король об этом не упоминал. А здесь?

— Только Великий Магистр и магистр Ритуалов.

Он недоверчиво покачал головой.

— Вы невероятны, Сестра! Никто! Надеюсь, что обмануть Клинков будет сложнее — в конце концов, быть подозрительными — наша работа, как вы знаете. Пароль на сегодня «Звезды смотрят». Ответ: «Но хранят свои секреты». Если вас заподозрят, это должно помочь выйти из подземелий.

— Тут нет подземелий!

— Во дворе есть склады. А у Королевской Двери — кандалы. А еще есть подвалы с большими замками.

— Я запомню пароль.

— И вы подтверждаете, что школа чиста от магии?

— Я бы это сделала до прибытия Милашки! — сказала она сердито. — Вы ведь знаете, что он поставил какое-то отвратительное магическое приспособление в комнатах короля?

— Да. Надеюсь лишь, что оно там и останется.

Нахмурившись, Бандит потянулся к ручке двери.

— Прибыла ли принцесса? — спросила Изумруд быстро.

Бандит замер на пороге и смущенно поднял свои кустистые брови.

— Принцесса Дирда? Нет. Королевское бракосочетание отложено до следующей весны.

— Я имела в виду принцесса Вазара из Лукирка.

— Кто? — он улыбнулся. — Она уже здесь.

Традиционно король отправился к Великому Магистру, пройдя через Королевскую Дверь. Там они решали, кто должен быть связан. Кабинет был звуконепроницаемым, а потому Изумруд не слышала, что было сказано.

Магистр Милашка проплыл по коридору в сопровождении сира Ворона и еще одного клинка, имя которого Изумруд не знала. Ворон остался снаружи, а остальные вошли в кабинет. Краем уха она слышала, что король быстро ушел.

Она ожидала, что Ворон присоединится к ней на скамье, но он весь день провел в седле и теперь остался стоять перед дверью. Он не стал разглядывать Клопа дважды, хотя танцевал гавот с сестрой Изумруд менее чем пару недель назад.

Время пошло.

* * *

Великий Магистр высунул голову из-за двери, заставляя Ворона быстро отойти.

— Клоп, сообщи Первому Марлону, что я желаю видеть его и следующих пятерых кандидатов в Блошиной комнате прямо сейчас. Понял?

— Всего шестерых. Да, сир.

Она собрала за собою хвост преследователей, не успев еще покинуть первый корпус. Толпа увеличивалась по мере того, как она пересекала дворы. Уроки закончились, но еды придется ждать, пока того не пожелает король, вне зависимости от количества рычащих молодых животов. Голоса окликали её, требуя ответа. Сколько? Но она не отвечала, и никаких новых угроз не последовало. Это была традиция. Звезды действительно смотрели, как и говорилось в пароле, занимая свои места на темно-синем небе. Ночь уже стала холодной.

Когда она пришла ко Львятне, казалось, что половина школы плетется за ней следом. Она постучала. Маунтджой распахнул дверь, втащил её внутрь и толкнул. Десять обеспокоенных молодых людей сидели на кроватях. Они выглядели напряженными, словно замершими в попытке вскочить на ноги.

— Сколько? — потребовал ответа Марлон.

— Вместе с вами, Первый — шесть.

Марлон кивнул. Лица четверых кандидатов расплылись в усмешках беспокойного облегчения. Пятеро упали. Великий Магистр всегда посылал за теми, кто должен быть связан, и за тем, кто станет новым Первым. В этот раз им был Стандиш.

Изумруд последовала за ними по коридору, сквозь волну шепотов и сборище любопытных глаз. Миновав двор, процессия ступила в первый корпус. Первым, возглавлявшим это шествие, должен был быть Варт. Согласно уставу, это была его очередь. Но король играл не по правилам.

Да, Варт был зачислен в Гвардию, но он не мог находиться в присутствии короля. Он не был Клинком по-настоящему, покуда не был связан. Изумруд задавалась вопросом, где он и какая миссия, препорученная ему, была важнее, чем охрана своего подопечного этой ночью здесь, в Айронхолле.

Глава девятнадцатая

Пустая дорога

Когда Доблестный выехал из Холмгарта, следуя по Великой Западной Дороге, звезды золотом сияли на фиолетовом небе. Хотя в конюшнях не было свежих лошадей, Шервин был горд тем, что отдал юноше свою собственную гнедую кобылу по имени Йекис.

— Зови её вот так. Она немного пуглива, — объяснил он. — Клинок сможет справиться с ней. Ты и представить себе не можешь, какая она выносливая. Я желаю получить её назад!

— Вы получите её, Шервин, — пообещал Доблестный. — У вас есть крепчайший залог из тех, что я могу дать, — он имел в виду свою лютню, которую любил почти так же, как Ловкость. — К тому же я расскажу канцлеру, как много вы принесли пользы.

Так он стрелой вылетел из постоялого двора, позволяя своей нервной лошади поистратить избыток энергии в течение первой лиги. Ему предстоял долгий путь, и света не приходилось ожидать до самого восхода солнца. Но с хорошим скакуном, фонарем, рапирой, болтавшейся на боку, золотом в сумке у него все еще оставался справедливый шанс на удачу. Это, и целая гора выносливости, приведут его в Айронхолл еще до рассвета.

Провал горечью ощущался на языке. Он был так близок! Он даже не мог понять, что сделал не так. Очевидно, Серебряный Плащ бросился в паническое бегство, но почему Нортон и остальные его не видели? Когда Доблестный заметил его, он не пользовался маскировкой — по крайней мере, носил то же лицо, что и в Кривом переулке. Именно человека с таким лицом ему приказано было искать. Можно ли поменять магическую личину так быстро?

Было о чем поразмышлять ночью.

* * *

Постоялый двор в Бислоу был темен и закрыт. Зная, что она проделала честную работу, Йекис с надеждой заржала. Она могла почуять запах других лошадей и свежего сена. Обычно Клинки стучали в двери или ставни, покуда не получали обслуживание. Но шанс найти свежего коня в Бислоу после того, как мимо прошла Гвардия, был крайне мал. Более того, у Доблестного не было шрама. Несколько раз с тех пор, как он присоединился к Старым Клинкам, от него требовали подтвердить свое право носить меч с кошачьим глазом. И всегда у него что-то было. Иногда документ. Или его Белая Звезда. Сегодня же при нем не было ничего. Хозяин, вытащенный из постели в столь поздний час, вполне мог настоять на подчинении закону.

— Извините, Ваше высочество, — сказал он. — Нам предстоит долгий путь.

Он поехал сквозь тьму и холод. Но Йекис не могла проскакать весь путь до Айронхолла.

Глава двадцатая

Принцесса Вазара

— Братья, кандидаты, — провозгласил Великий Магистр. — Прежде, чем мы начнем обычные чтения Литании, я имею указ Его величества сделать важное объявление.

Он отодвинул стул, как и все остальные магистры. Король занял трон, заполняя его своим телом и заставляя кресло выглядеть намного меньше, чем обычно. Айронхолл был забит Клинками. Кто-то ел за столом сеньоров, другие несли стражу вдоль стен. Даже на кухне были Клинки, которые дегустировали королевскую еду и сопровождали её на каждом шагу. Магистра Милашки нигде не было видно. Он все еще ухаживал за своей гнусной штукой.

Изумруд стояла в дверях, изучая толпу. Мудрый Клоп рано ел и рано уходил. Почти пришло её время исчезнуть. Тумаки были официально отменены из-за связывания. Клопа требовалось оставить в здравом уме перед ритуалом, но девушка не верила, что они, особенно Сервиан и его дружки, способны соблюдать такие правила.

— Как вы заметили, не только Его величество, но и множество компаньонов нашего Ордена почтили нас сегодня своим присутствием, — попытки Великого Магистра пошутить редко вызывали улыбки, не говоря уже о смехе. — Мы рады им, но они опасны. Было бы это по-другому, Айронхолл не выполнял бы своей цели. В нормальное время мы терпим некоторые запрещенные деяния в коридорах после того, как погасят свет. В последнее время, они были менее продуктивны, чем обычно, — эта маленькая ремарка вызвала несколько смешков. — Однако во время пребывания здесь наших гостей не должно происходить ровным счетом ничего из этого! Ничего! Если сегодня вечером вас поймают шатающимися по коридорам, рискуете получить кое-что похуже нескольких дней работы в стойлах. Все коридоры и лестницы будут патрулироваться. Клинки видят в темноте гораздо лучше вашего, но они уполномочены вначале вас поймать, а потом — задать вопрос.

Даже стоя в дальнем конце зала, Изумруд могла сказать, что король недоволен. Никакого обычного шумного смеха.

— Клоп?

Она почти подлетела к потолку. Изумруд поклялась бы, что ни один мужчина в сапогах не смог бы приблизиться к ней незамеченным. Разумеется, она сердито обернулась, чтобы оказаться нос к носу с сиром Яростным, который, конечно, не был самым крупным из Клинков, но вполне мог быть самым симпатичным.

— Прости! — сказал он. — Замечательные рефлексы! Можешь гордиться этим, мальчик. Рад, что ты не вооружен!

Местный юмор, не иначе. Изумруд просто залилась краской, и, к её счастью, это поняли неправильно.

— Предводитель хочет тебя видеть, парень. Идем.

Она лишь один раз танцевала гавот с Вороном. Но с юным сиром Яростным она протанцевала множество гавотов — а еще менуэтов, кадрилей и курдов. Несколько вечеров. Сир Яростный проявил серьезный интерес к сестре Изумруд. Но здесь он не узнал её! Он никогда не простит, если правда выйдет наружу.

Девушка молча шла с ним рядом, зная, что кое-кто из людей узнает голоса лучше, чем лица. Когда они миновали большую лестницу, она подняла взгляд и увидела четверых Клинков, охранявших дверь в королевские покои. Остальные патрулировали коридоры.

В коридоре на полпути к первому корпусу Изумруд поняла, что Яростный бросает на неё косые взгляды.

— У тебя есть сестра, Клоп?

— Нет, сир.

— Проклятье. А кузины? При дворе есть девушка, очень похожая на тебя.

— Мне её жаль.

Яростный вздохнул.

— Не стоит. Она прекрасна.

Изумруд почувствовала, как жар снова обдал её лицо.

— Значит, вы уверены, что она похожа на меня, сир Яростный?

— Сходство необыкновенное. Я отчаянно люблю её и думаю, что она любит меня, но не может заставить себя сказать это. Понимаешь, она очень стеснительная.

Изумруд, вероятно, стала красной, словно рак. Но мужчина этого не заметил. Стеснительная? Она?

Сторожка была полна Клинков — они ели, играли в кости, говорили или затачивали мечи. Кое-кто делал несколько дел одновременно. Некоторые примеряли одежду. Они не заметили, как Клопа отвели в комнату Предводителя, самую нижнюю комнату королевских покоев. Разумеется, она была круглой, с малым количеством мебели, но большим количеством разных мужских предметов — мечи, фехтовальные маски, сапоги, веревки, топоры, конская сбруя, фонари и сундуки для документов. Командующие приходили в Айронхолл и уходили спустя пару дней после их королей. На протяжении веков никто из них не нашел времени привести комнату в порядок.

Под канделябром Бандит читал бумаги. Когда дверь благополучно закрылась, он встал и предложил Изумруд стул. Командир выглядел усталым и взволнованным, но сумел выдавить улыбку.

— Почему вы улыбаетесь?

— Потому что в последний раз, когда я расставалась с сиром Яростным, он хотел меня поцеловать.

Громко прочистив горло, Бандит сел.

— Понятно. Но давайте не станем усложнять все еще сильнее. Полагаю, вы недостаточно безумны, чтобы спать в общежитии сопрано. Где я могу найти вас сегодня вечером, если понадобиться?

— Соколятня уже пуста. У меня есть ключ.

Соколятня была общежитием для сеньоров.

Бандит кивнул.

— Скажите страже внизу, если почувствуете что-то неприятное. Слышали объявление Великого Магистра?

— Кое-что. Полагаю, оно было о домашних животных Милашки?

— Ему приказано не упоминать их, но мы бы хотели, чтобы как можно меньше кандидатов оказались съеденными.

— Они такие же, как монстры Ночи Псов?

Бандит поморщился.

— Копии. Милашка заявляет, что они более контролируемы, но я бы на это не рассчитывал. Он собирается выпустить двоих из них, чтобы они бродили по болоту, а самого большого оставить в королевских покоях. Видите ли, эти покои легко узнать — здесь единственный балкон на всю школу, а еще королевский герб на окнах и над дверью у большой лестницы. Лорд-канцлер Роланд очень хочет, чтобы Серебряный Плащ упал и был разорван.

— Собакой? Он убил Демиза и Чефни.

— Сестра, мы работали командами, чтобы справиться с этими животными! Единственный человек, которому удалось убить одну, был Дюрендаль. Одну из самых маленьких. Беспокойтесь лучше о том, что случиться, если Милашка не сможет погрузить свои кошмары в сон и вернуть их в ящики. Духи! Эта штука в покоях — размером с пони.

— Значит, король спит в Башне Королевы?

— Государственная тайна.

Улыбка Бандита показала, что Изумруд угадала верно.

— А принцесса Вазара из Лукирка — собака?

— Кодовое имя для всех трех. — Он устало потер глаза. — Хотел бы я никогда не позволять Дюрандалю меня уговорить на это! Вам известно, Сестра, что, считая всех сеньоров и рыцарей, у нас сегодня вечером должно быть около сотни способных фехтовальщиков, не говоря уже о трех монстрах. А во тьме — только один человек! Так почему я чувствую себя окруженным?

Он был честным человеком, который делал все, что мог, и женщина рассердилась на лорда Роланда, что тот добавил Бандиту забот. И все же дело не в том, что делал Роланд. По крайней мере, он видел опасность и принял меры предосторожности.

— Вы не могли воспрепятствовать прибытию короля?

— Вероятно. Но вскоре он нашел бы себе нового Предводителя.

— Он знает, что Клоп — это я.

Бандит пожал плечами.

— Я не говорил. Возможно, это сделал Роланд. Король знает только то, что желает знать, Сестра. Он находится в необыкновенно мерзком настроении, но быть может это лишь из-за того, что он нашел тут Милашку и засыпает в незнакомой постели — мысль о том, что королевские апартаменты, подобные Башне Королевы, все это время стояли забытыми, не привела его в лучшее расположении духа! Белые Сестры и инквизиция — не то, что он ожидает найти в Айронхолле. Он не желает, чтобы его беспокоили. Каждый раз он смотрит на свои поездки в Айронхолл как на отдых. Он ненавидит думать о том, что Клинки не способны его защитить.

— Я не могу быть Клопом на привязке.

— Нет. Мы тебя отпустим. Амброз очень чувствителен к скандалам. Женщина в Айронхолле заставит его скрипеть зубами.

— Магистр Милашка знает о моем присутствии?

— Я не говорил, — резко сказал Бандит. Ему могло нравиться обманывать инквизитора, или, быть может, он просто ему не доверял, — Клинки не доверяли никому, кроме друг друга.

— Я останусь Клопом, — согласилась она. — Но тогда вы должны сделать кое-что для меня.

— Говори.

— Ты ведь сказал кое-кому о том, кто такой Клоп, не так ли?

Бандит застенчиво кивнул.

— Пришлось предупредить его, когда посылал за тобой. Не хотел, чтобы он выпустил кота из мешка.

— Поклянитесь, что не скажете ему, что сказали мне, что сказали ему!

— Ээээ… клянусь.

О, что-то ждало молодого Яростного!

Глава двадцать первая

Путь в мой кабинет

Даже собаки не лаяли в Блэквотер. Деревня, словно мертвая, раскинулась под звездным небом, и лишь редкий крик летучей мыши демонстрировал признаки жизни. Йекис проскакала слишком далеко и слишком устала, чтобы попытаться преодолеть Старкмур.

Доблестный постучал в дверь гостиницы рукоятью своего меча.

— Лонгберри! — крикнул он. — Осберт Лонгберри! Именем короля!

Осберт должен спать крепко. Он был не четой Шервину в части мозгов — не самый быстрый парень на лугу, как сказал бы Змей, — но все же он был аккуратным и честным.

— Я знаю тебя, — раздалось рычание из окна наверху. — Ты — сир Доблестный.

— У вас прекрасное зрение!

— Узнал твой голос. Ты дал мне серебряный грош, если помнишь.

— Так и было. Сегодня вечером получишь золотую корону.

Осберт крякнул, но остался у окна.

— Спешишь догнать короля, вероятно? Он назвал меня по имени. «Удачи, мастер Лонгберри», — сказал он. Его величество, да благословят его духи, всегда помнит обо мне.

Слишком много усилий приложено Бандитом для безопасности!

— И я еду по его делам. Но скажите мне, приходил ли кто-то еще после короля и Клинков этим вечером?

— Ну, старый Вилл и фермер…

— Незнакомец?

— О, незнакомец… тёмненький парнишка, нос крючком? Один-одинешенек. Очень нервный тип, постоянно осматривался.

— Похоже на него, — сказал Доблестный. — А что насчет лошадей?

Или рассвет застанет его замерзшим на пороге.

— Ничего. Им нужно поспать, лошадям. Прошли длинный путь.

— Две золотые короны? — взятки не должны сработать. Осберт любил лошадей больше, чем деньги.

— Ладно, есть Лумкин, — с неохотой ответил конюх.

— Что не так с Лумкином?

— Ничего. Большой, сильный мерин. Просто кое-кто считает его рысь тяжелой.

— Пойдет. Он поможет мне оставаться бодрым. Теперь прошу вас, мистер Лонгберри!

Итак, Йекис нашла свое сухое стойло, с овсом и хорошим уходом — Осберт не поскупился. Он торжественно поклялся, что оставит кобылу Доблестному и не продаст её. Юноша оседлал Лумкина, который и правда оказался горою мышц. И имел очень тяжелую рысь.

Доблестный заплатил две короны и отправился по болотистой тропе, чувствуя себя так, словно он скакал на заборе.

* * *

Ночь была загадочно неподвижной. Ледяная тишина нарушалась лишь постоянным стуком лошадиных копыт. Небо было усыпано звездами. Минула полночь, прежде чем юноша увидел громаду Айронхолла, поднимающуюся впереди.

Вдалеке сиял фонарь. Насколько ему было известно, — что значило, почти неизвестно, — гвардия никогда не патрулировала за стенами. Он надеялся, что его огонек заметят, потому что подкрасться к королевской Гвардии — хороший способ оказаться очень мертвым. Не то чтобы он был так уж жив. Холод и ощущение провала глубоко проникли в его кости. Все долгие часы цок… цок… цок… Не говоря уж о шаге Лумкина.

Ужас! Мерин поднял голову и заржал, а затем метнулся в сторону, удивляя этим своего всадника. Это была первая искра характера, которую выказал скакун.

— Полегче, мальчик, полегче! Лумкин! Нечего бояться, — Доблестный уже взял лошадь под контроль, хотя мерин все еще боялся. — Что тебя испугало, парень? — затем ввысь взмыла сова, и юноша рассмеялся. — Никогда прежде их не видел?

Доблестный решил обойти ворота. Прибытие через Королевскую Дверь будет менее заметным. Разумеется, она охранялась, но факт, что кто-то обладал достаточным количеством информации, чтобы пройти через неё, должен был вызвать некоторые мысли.

Юноша свернул на едва видимый путь, который шел позади главного к корпуса. За окнами королевских апартаментов горели свечи. Гербы, вывешенные в них, размывались в синие и красные пятна. Вход в покои для кандидатов был закрыт, но за приемной был балкон. Где могла бы пройти белка, пролезет и юный Доблестный. Цепляясь за решетку и болтая ногами, он уже заглядывал в эти окна, умудрившись даже глянуть в окно следующей комнаты. Каким же безумным он был!

Огни означали, что за стенами королевской спальни находились Клинки. На самом деле, они растянулись на полу, играя в кости. Неважно. Во главе либо Бандит, либо Дредноут. Доблестный мог кинуть пару камешков в дверь и обнаружить себя. Но тогда он мог бы разбить одно из королевских окон или разбудить самого толстого человека. А Его величество может быть очень неприятен, когда захочет. Лучше придерживаться первоначального плана.

Когда он добрался до башни, она встретила его темнотой. Он ожидал увидеть свет в окнах рядом с Королевской Дверью. Удивительно, но свечи все еще горели в кабинете Великого Магистра, так что либо старый брюзга еще не спит, либо причиной этому — Гвардия.

Юноша застонал, слезая с седла. Никогда прежде он не был так рад закончить свое путешествие. Привязав поводья к коновязи, он погладил шею мерина.

— Молодец, большой мальчик. Я попрошу овса…

Лумкин опять взволновано взвизгнул и переступил ногами.

— Стой, — засмеялся Доблестный. — Спокойно! Ты слишком большой, чтобы стать ужином совы.

Оставив фонарь, чтобы успокоить животное, он подбежал к двери. Над и под дверью просачивались лучи света, а потому окна были задрапированы. Он заколотил по доскам, а затем с надеждой попробовал потянуть за щеколду. И почувствовал движение. Аккуратный толчок заставил дверь скрипнуть и приоткрыться на ширину пальца. Это казалось подозрительным, если даже не вызывало мурашек по коже. Обычно этот вход оставался открытым для тайных посетителей, но ведь сегодня его должны были перекрыть, не так ли?

— Друг! — сказал он. — Доблестный из королевской Гвардии. У меня срочный отчет для командира Бандита или сира Дредноута.

Ответа не последовало.

Думай! Вперед! Он приставил ногу к двери и толкнул её. Она открывалась хуже, чем он ожидал. Юноша толкнул сильнее. И взлетел. Он потерял равновесие.

После столь долгого пребывания в темноте даже свечи могли ослепить на мгновение. Достаточно длинное мгновение. Чьи-то руки дернули его вперед. Он споткнулся и хлопнулся лицом вниз. Прямо на пол. Дверь за его спиной захлопнулась, задвижка встала на место.

Кончик меча колол его спину, прямо над сердцем.

— Одно движение, и ты — труп, — сказал Дракон. Невидимая рука вытащила Ловкость из ножен и убрала прочь.

— Я помню кандидата по имени Доблестный, — заметил глубокий голос. — Не знал, что его связали.

— Его не связывали, — это был Пантера. — Он шел следующим за нами тремя.

Руфус:

— Должен был быть Первым.

— Но он сбежал, — закончил Дракон.

— Чооо? — фыркнул незнакомец. — Ты говоришь, что Первый удрал? Бред какой-то! Я бы про это слышал.

— Он никогда не был Первым, — Пантера был приличным парнем, и мозгов у него было побольше, чем у Дракона или Руфуса. — Он исчез прежде, чем мы были связаны. Он всегда был скользким, и поэтому мы думали, что он обманул Великого Магистра. Но старик поклялся, что не губил мальчишку. Он сам себя погубил.

— Не желаю об этом говорить, — пробормотал Дракон. — Но мы видели его сегодня. Руф и я. Он копал конский навоз на дворе в Холмгарте. Одетый в лохмотья, вонючий, грязный и…

— Разве не настало время, — донесся голос с пола, — узнать мой вариант истории? Я приехал сюда с очень важным сообщением для Предводителя, а вы обращаетесь со мной как… как с…

Как бы обращались с Серебряным Плащом.

— Можете не верить мне, братья, но я такой же член королевской Гвардии, как и любой из вас.

Им было бы лучше в это поверить, а то его ждали неприятности.

— Это настоящий меч с кошачьим глазом, — сказал глубокий голос. — Прекрасная рапира. Зовется Ловкость. Знакомо?

Двое мужчин хмыкнули, что, видимо, означало «нет».

Пантера заявил:

— Похоже, Варт мог дать имя мечу. И он не стал бы пользоваться саблей.

— Хорошо, пусть сядет. Вспомни, что сказал Предводитель. Возможно, он не тот, кого напоминает. Хоть намек на неприятности — бей.

Двигаясь очень аккуратно, Доблестный перевернулся и сел. Он скрестил ноги. И увидел два меча, чьи острия были устремлены на него. Он догадался, что еще два указывают на его спину. Глубокий голос принадлежал сиру Фицрою, одному из старших гвардейцев. Он, несомненно, был рыцарем и должен был быть свободен теперь, если бы не Война Монстров. Разумеется, он носил перевязь. Никто не доверил бы подобную ответственность остальным бабуинам.

Как и башня Сеньоров, эта была полая внутри, с винтовой лестницей, примыкающей к стене, и мраморной балюстрадой. Ржавые железные кандалы предполагали, что где-то здесь когда-то держали лошадей, или же место использовалось, как камера для наказаний. Кандидатам было запрещено бывать здесь, но когда бы Доблестный ни заглядывал внутрь, помещение было пусто. Как и во время их пребывания здесь вместе с Изумруд. Сегодня вечером сюда принесли несколько стульев и свечей, а также ковер, чтобы стража могла кидать кости — неизменное противоядие Клинков против скуки.

— Выглядишь, как я запомнил, — сказал Фицрой. — Объяснись.

— Следи за ним, брат, — прорычал Руфус. — Он вертлявый, словно сверчок.

— Я знаю. Помню последний раз, когда дрался с ним на рапирах.

Доблестный проигнорировал это замечание.

— В тот день, когда эта троица и Орвил были связаны, Предводитель отвел меня в сторонку и предложил специальную должность в Гвардии, пока я не буду связан.

— Чепуха.

— Король — Толстяк! — это одобрил. Им нужен был человек, чтобы помочь Змею выследить некоторых магов. Что я и сделал. И продолжал делать. И сегодня я здесь из-за Дюрандаля. Я надеялся, что старые друзья могли бы дать мне немного своего доверия.

Он посмотрел на Руфуса. Если тот и покраснел, чего он, вероятно, все же не сделал, черная борода скрыла это.

— Нельзя носить такой меч без связывающего шрама, — сказал Фицрой. — Покажи.

— Я же сказал, мое связывание было отложено! И если вы считаете, что Серебряный Плащ мог бы замаскировать себя под меня, то разве не мог бы он подделать маленький шрамик?

— Если бы подумал об этом.

— Серебряный кто? — спросил Дракон.

Теперь Фицрой выглядел еще менее доверчивым.

— Это тот человек, которого мы ищем. Но немногим известно его имя.

— О, это нелепо! — сказал Доблестный. — Приведите Предводителя! Или Дредноута. Или Великого Магистра! Или магистра Архивов! Любой из них поручиться за меня. Или короля. Я играл с ним дуэты на лютне, сожги вас пламя! — ему стоило следить за языком — почему бы не рассказать им о Белой Звезде и разом не закончить разговор?

— Вы трое знали Доблестного. Это он? — спросил Фицрой.

Руфус и Дракон что-то неуверенно промычали.

Пантера сказал:

— Да. И я никогда не верил, что он убежал. Я думал, что Великий Магистр лжет.

— Мы отведем его наверх. Найдите Магистра.

— Вставай, — сказал Руфус, подталкивая пленника пальцем. — Надо ли связать руки?

Фицрой заколебался. А потом…

— Нет. Я не рискнул бы связывать Клинка.

Тем не менее они заставили Доблестного снять плащ. Они обыскали его и забрали ножны и перевязь.

Если бы не усталость и внезапность, он напоминал бы разгоревшееся пламя. Как бы то ни было, Доблестный кивнул.

— Я могу понять ваши сомнения, сир Фицрой, но эти собаки встанут на колени, когда будут извиняться. Или я их заставлю.

Дуэль была серьезным преступлением для гвардейца, но, тем не менее, они случались.

Фицрой выглядел несчастным.

— Вы знаете, что мы обязаны выполнять свой долг. Идемте. Пантера, Дракон, оставайтесь здесь. Вы не должны открывать эту дверь, даже если сам король прикажет вам сделать это. Поняли?

Лестница была узкой. Фицрой шел первым, пленник вторым, а Руфус замыкал шествие с обнаженным мечом.

Это напомнило прошлый раз, когда Доблестный поднимался по этой лестнице, месяца два назад. И тогда он был не сильно тактичен с Великим Магистром. Он сделал все возможное, чтобы унизить старого рыцаря. И он преуспел. Судьба, как говориться, умела всех сравнять…

Фицрой постучал и открыл дверь. Великий Магистр и магистр инквизиции Милашка сидели по обе стороны от умирающего огня. Шахматный набор на столе показывал, как они проводили свой вечер. Свечи сгорели до самого основания, в воздухе висел запах сала, дыма и вина.

— Простите за вторжение, Великий Магистр, — сказал Фицрой. — Сир Руфус, прикройте дверь. Джентльмены, этот человек утверждает, что является компаньоном в Ордене, хотя у него нет обязательного шрама. Он носит эту рапиру, которая, безусловно, выглядит подлинной, — рыцарь положил Ловкость на стол. — И он говорит, что вы можете за него поручиться.

— Он говорит, да? — Великий Магистр откинулся на спинку стула. — Конечно, он был здесь кандидатом… Доблестным, я думаю. Правда, мальчик? Ты ведь звал себя Доблестным?

Блеск злобы в его глазах заставила Варта вспыхнуть от ярости.

— Сир Доблестный! Вы же знаете, что меня приняли без привязки!

— Это запрещено уставом.

— Это был королевский приказ! Вы это знаете! Вы знаете, что я возвращался сюда, с королевскими полномочиями!

Великий Магистр потянулся к графину.

— Еще вина, магистр Милашка?

— Он лжет? — спросил Фицрой.

— Разумеется, история не самая правдоподобная, не так ли? Я имел в виду, невероятная. Полагаю, его странное назначение было бы возможным, издай король такой указ, но я никогда не видел этого документа. Я не знаю, откуда у мальчика этот меч, — он взял Ловкость, чтобы посмотреть на её рукоять и гравировку. — Выглядит правдоподобно.

Ничего из сказанного не было ложью.

— Подождите! — взвыл Доблестный, прежде чем кто-либо еще мог заговорить. Он почти обезумел, едва не бросившись к горлу мерзкого старого хорька.

— Магистр инквизитор! Вы знаете меня, и кто я такой! Вы знаете, что я делал последние три месяца!

Мертвые глаза инквизитора смотрели на него без всякого выражения.

— Сир Фицрой, я никогда прежде не видел этого мальчика.

Рука Фицроя схватила Доблестного за шею.

— Спасибо, господа. Простите, что я нарушил…

— Что вы собираетесь с ним делать? — усмехнулся Великий Магистр, при этом зевая.

— Привяжу его к стене внизу. Даже если он трус и перебежчик, мы вряд ли пошлем его на болото — не сегодня ночью. А если он тот убийца, которого мы ищем — от него не будет никакого вреда.

Руфус стоял в дальнем конце комнаты. Ловкость вернулась на стол, рукоятью к Доблестному. Он тяжело ударил Фицроя по лодыжке, и тот ослабил хватку на его шее, а затем схватил свою драгоценную рапиру. Фицрой уже держал меч, но он не был подходящим соперником для Доблестного. Великий Магистр, Милашка и Руфус повскакивали с мест и бросились вперед… заканчивая клубком из рук и ног, после того, как на пути их возник стол. Четыре или пять выпадов, и Ловкость проколола руку Фицроя. Он вскрикнул.

— Прости! — крикнул Доблестный и хлопнул дверью. Он спустился вниз по лестнице. Пантера и Дракон услышали драку и уже бежали, чтобы перехватить его внизу. С мечом в руке Пантера бросился вокруг перил, чтобы противостоять врагу, но Доблестный вскочил на балюстраду и ринулся вперед, спускаясь по кривой. Прежде, чем Пантера смог поймать его, он прыгнул. Дракон успел повернуться, но не достать меч. Сапоги Доблестного опустились на его плечи. Юноша с криком рухнул на пол. Прыжок Доблестного отбросил его почти к дверям. Теперь Варт развернулся, чтобы отбить атаку Пантеры. Он хотел, чтобы это не был Руфус, не единственный, кто поверил в его рассказ.

Он всегда уважал фехтовальное искусство Пантеры, но это было до тренировок с Чефом и Демизом. Нет времени на нежности. Руфус и Фицрой мчались по лестнице, спеша на помощь. Пантера вскрикнул, когда Ловкость порезала его ухо.

Доблестный опустил затвор и открыл дверь.

— Простите! — сказал он снова, исчезая в темноте.

Глава двадцать вторая

Крысы. Разных сортов

Изумруд резко проснулась. Ей снилось, что она задыхается, похороненная заживо. Девушка села на кровати, тяжело дыша и совершенно сбитая с толку. Она была в Соколятне, в общежитии. Большое и темное, оно пахло холодом и плесенью. Помещение никто не использовал. Миллиарды звёзд светили в окно, и свет их ложился на кровати, расположенные вдоль обеих стен. Из фонаря, который она поставила на стул рядом с собой, лился слабый поток света. На случай крайней необходимости.

Магия! Именно это стало причиной её беспокойства. Земля… Смерть… Близко. Очень близко! Не магия Серебряного Плаща, скрывавшая личность, а что-то еще — землистое, темное, отвратительное. Еще здесь было пламя. Но оно казалось каким-то неправильным. Оно было… здесь? Нет, больше не… ЗДЕСЬ!

Магией тянуло от этих глаз… двух крошечных огоньков, глядящих в окно… Она открыла задвижку фонаря. Из-за темноты комната ярко вспыхнула светом. И глаза исчезли. Они не могли смотреть на неё. Они были в общежитии. Крыса спрыгнула с подоконника на постель, с постели на пол и понеслась по комнате, скрипя крошечными коготками. Затем она исчезла под дверью.

Фу! Мерзкие, грязные вредители! Но зачарованные вредители? Вонь магии исчезла, стоило только крысе скрыться. Магистр Ритуалов утверждал, что в Айронхолле их нет. Смерть и земля, вероятно, нормально для крысы. Но огонь? Горящая крыса? Огонь это тепло, свет, прорицание… Шпион? Может ли маг послать крыс, настоящих или зачарованных, чтобы шпионить?

Возможно, выслеживать короля?

Изумруд сбросила одеяла и выскочила из постели.

* * *

За те мгновения, которые потребовались ей, чтобы надеть платье, она едва не сошла с ума от волнения. Ей придется спорить с вооруженными гвардейцами, которые находились на взводе, готовые нанести удар по убийце. Даже доберись она до Бандита — поверит ли он ей? Глупенькие, воздушные девушки, видя крысу, разумеется, представляют магию. Но ей-то не показалось! В комнате с ней находилось мерзкое колдовство. Её долг был ясен.

На Айронхолл напали! Нельзя терять ни секунды.

Она остановилась у двери, чтобы все проверить: теплый плащ, фонарь и волшебный ключ сира Лотара, который она предпочитала носить, только когда того требовали обстоятельства. Он болтался в чулке. Девушка выскользнула за дверь настолько тихо, насколько позволяли скрипучие петли.

Её ноги слегка шаркали по доскам, когда она спешила по коридору, а затем вниз. Тени панически танцевали в свете фонаря, озарявшем пространство перед ней. Себе под нос она продолжала твердить пароль. Звезды смотрят. В коридоре было темно. Клинков было не видно. Конечно, большая часть Гвардии оставалась рядом с королем в первом корпусе. Лишь некоторые патрулировали весь комплекс зданий западного корпуса и Палат короля Эверарда.

Направо или налево?

— Ну, наконец! — из тени слева от неё выступил мужчина. Она направила на него луч фонаря. Крик умер внутри, так как горло, казалось, бесповоротно сдавило.

Это Сервиан.

Почему? Что он делал здесь посреди ночи? Он залег в ожидании, надеясь поймать неуловимого Клопа? Спал по углам? Сколько ночей?

— Держись от меня подальше! — пискнула она, пятясь. — Ты слышал, что сказал Великий Магистр.

Он улыбнулся, сделал шаг к ней и подул на руки. В слабом свете он выглядел просто гигантским.

— Но ты не послушался? Мы слишком долго ждали возможности начать твое обучение, Клоп. Сегодня вечером тебя ожидает множество уроков. Возьмите его фонарь.

Прежде чем она поняла, что кто-то находится позади, чьи-то руки обняли её, отнимая фонарь. Она скривилась и прыгнула. Их было двое. Кастелян и Вильд. Разумеется. Разлюбезные приятели Сервиана. Она оказалась в ловушке. Где же Гвардия?

Сервиан хихикнул и решительно двинулся к ней.

— Ты опрокинул меня в грязь, Клоп. Начнем с выяснения этой глупости.

Она не видела удара и даже не поняла, что он хочет её стукнуть. Сине-красное пламя, и жуткая боль пронзила её левый глаз. Она отшатнулась и чуть не упала. Она никогда не догадывалась, как сильно может ударить мужчина.

— Поднимай кулаки, Клоп! — сказал Вильд. — Ты в бою. Первом из нескольких. Защищай себя.

— Что у него в руке? — спросил Кастелян, державший фонарь.

Свозь оглушающую боль в голове Изумруд мелькнула мысль. Чтобы не случилось, она не должна позволить этим хулиганам получить магический ключ Лотара. Она прикрылась, поднимая руки, чтобы защитить голову. Новый удар Сервиана пришелся в спину, заставляя её влететь в дверь головой вперед.

В дверь, которая не была надлежащим образом закрыта. Изумруд пролетела сквозь проем и в порыве вдохновения захлопнула створку, закрывая её магическим ключом. Мгновение ничего не происходило — некоторые из этих дверей не запирались поколениями. Затем раздался щелчок древнего замка.

Сервиан захлебывался криком, тряся засов. Кулаки тарабанили по дереву.

— Что происходит?! — взвизгнул Рисковый, садясь на кровати. Остальные поддержали вопрос.

— Это Клоп! — закричал Лестрендж.

Айронхолл атакуют, а Изумруд заперлась в Крольчатне с шестнадцатью сопрано.

Глава двадцать третья

Доблестный уходит в мороз

Фицрой и напарники захлопнули дверь и опустили засов. Они не стали выходить, чтобы найти беглого пленника. Доблестный почувствовал себя увязшим в ночном кошмаре, словно муха в горячем супе. Почему Милашка и Великий Магистр ему отказали? На эти размышления у него была вся ночь, и он не собирался тратить её на поиски ответа.

Итак, вот он, мерзнет во тьме, без плаща и фонаря. Доблестный обнаружил, что старая коновязь разломана пополам, а Лумкин удрал. Испугался, дернулся и сбежал? Испугался чего? Что имел в виду Фицрой, когда просил не отправлять Доблестного на болото этой ночью? Что скрывалось во тьме, кроме сов? Фонарь был разбит вдребезги. Мерин размозжил его в ходе борьбы с коновязью. Доблестный надеялся, что коню удалось сбежать, и теперь он не валялся мертвым на дне Дыры. Или не был кем-нибудь сожран.

Обняв себя руками, он снова прошелся вокруг балкона и огней королевских апартаментов. Фицрой непременно отправит отчет о его прибытии Предводителю, но он не был склонен ждать результатов. Он хотел оказаться внутри как можно скорее. Либо Бандит, либо Дредноут должны дежурить в королевских покоях. Он поскреб камни и сделал шаг назад, чтобы присмотреться. Не к окнам, а к двери.

Дверь была открыта.

За ней стояла тишина. Ярко горели свечи, а призрачный дым струился из дымохода. И тем не менее дверь, в такую морозную ночь, была открыта? Когда он был здесь в прошлый раз, её не открывали. Каждый волосок на шее Доблестного встал дыбом.

Говорили, что на Старкмуре растет лишь одно дерево. Годы назад кто-то посадил семя или уронил огрызок яблока у королевского балкона. В этом укромном солнечном уголке ростку было достаточно комфортно. И он вырос в тоненькое молодое деревце. Слишком низкое, так что Гвардия не собиралась рубить его. Хотя еще три года назад дерево было достаточно крепким, чтобы выдержать Доблестного, белку в человеческом теле. Юноша рос быстрее, чем деревце, но сейчас у него просто не оставалось выбора.

Заткнув Ловкость за пояс, он начал подъем. Деревце изогнулось. И угрожающе заскрипело. В этой тьме Доблестный оцарапался, изодрал лицо, но в конце концов смог-таки ухватиться за перила балкона и втащить себя через них. Ему стало чуть лучше, хотя монстры, как он знал, тоже умели карабкаться по деревьям.

— Старкмур! — сказал он громко, повторяя крик Ордена.

Войдя в комнату, он собирался уже постучать, но костяшки его пальцев так никогда и не коснулись двери. В нос ударило зловоние, а ушей коснулись жуткие чавкающие звуки. Здесь было что-то живое.

Только живое. Вся комната была измазана кровью. Мебель была разбросана во все стороны. Если бы свечи стояли в подсвечниках, а не были закреплены на люстрах, весь Айронхолл уже был бы объят огнем. И запах… Он слышал много историй о Ночи Псов. О том, как монстры взобрались на стены, выломали железные прутья своими зубами. О том, как приходилось кромсать тварей на куски, чтобы уничтожить их. О зловонии, которое исходило от них после смерти.

То, что лежало на полу, было размером с лошадь. И оно все еще было живо. В смертельной агонии оно устроило в комнате весь этот беспорядок. Существо корчилось, лягалось, издавало ужасные булькающие звуки, пытаясь дышать. Нечто вырвало его горло.

Нечто или некто? Серебряный Плащ? Это совершенно точно был не человек. Натравил ли убийца одного монстра на другого?

Доблестный просто пялился, пытаясь осознать происходящее. Весь Айронхолл был втянут в его кошмар. И адская гончая не устояла. Её голова была откинута назад, так что дыра на шее выглядела, как зияющий рот. Несмотря на это, существо чувствовало, что в комнате у него есть компания. И оно быстрее забило ногами, пытаясь добраться до Доблестного. Прогресс был небольшим. Собака только отшвырнула в сторону стул. Где Гвардия? Почему никто не услышал драки и не пришел проверить?

Если Серебряный Плащ послал против короля монстра, этим стоило бы заняться Клинкам. Если Клинки поставили монстра, чтобы заманить в ловушку убийцу, то как тот сумел избавиться от существа? Однако такой ответ казался более вероятным. Это объясняет, почему в Айронхолле инквизиция, а Клинков нет в комнате. Когда магистр Милашка упомянул о собаках, лорд Роланд прервал его так же быстро, как высмеял Доблестного.

Там, где была одна смертельная ловушка, могла быть и другая. Теперь болота казались Доблестному куда менее опасными, чем королевские апартаменты.

Юноша запнулся.

— Ми-и-и-илая собачка! — пробормотал он и выскочил на улицу.

* * *

Заплатив двумя ногтями, болезненно содранной кожей на голени и тремя поломанными ветками, он спустился с дерева. И что теперь? Он с опаской поглядел в ночь. Против этих тварей рапира бесполезна, как мокрая струна.

Необходимости сообщать Бандиту, что Серебряный Плащ в пути, больше не было. Единственно, что было теперь действительно необходимо — спасти Доблестного от того, что обитало на болотах. Если королевские апартаменты были превращены в ловушку, то любое место могло также оказаться капканом. Включая ворота. Но он знал один путь в Айронхолл более никому не ведомый. В свои дни Белки в Человеческом Теле, будучи сопрано, он поднялся на фальшивые зубцы и оставил там напоминание, которое все могли бы увидеть. За это Великий Магистр дал ему две недели работ на конюшне.

В дальнем конце Карьера, где стена встречалась с банями, между ней и изгибом боковой башни был узкий промежуток. Он пробирался сквозь эту расщелину, прижимая ноги к одной из стен, а спину — к другой. Теперь он был старше и крупнее. Он замерз и устал. Было темно, а мороз мог сделать камень скользким.

Но мотивация была сильна.

Спотыкаясь, он побрел сквозь ночь, размахивая рапирой, словно слепец — тростью. Шаги стучали, словно барабанная дробь. Он боролся с соблазном обернуться в поисках следивших за ним горящих глаз. В любом случае, монстры столь же легко могли ждать его впереди.

Теперь ему приходилось идти аккуратнее, так как дальше дороги не было. Впереди лежал Карьер, который был почти непроходим даже при дневном свете. Все должно быть хорошо, если Доблестный будет держаться очень близко к стене, хотя ему придется ломиться через кусты и взбираться на скалы. Были места, где карниз был слишком узок.

С бешено колотящимся сердцем, Доблестный развернулся.

— Кто здесь?

Тишина.

Воображение? Ему показалось, он что-то услышал.

Двигаясь по твердой земле как можно быстрее, он продолжил свой путь. Скоро ему потребуется немного удачи, правда?

Глава двадцать четвертая

События развиваются

Вероятность пожара была крайне мала. Никто из кандидатов, даже сеньоры, не мог зажигать свет в комнатах после того, как его потушили во всей школе, и за этим строго следили.

Однако Айронхолл не славился соблюдением правил. В ход пошли кремень, сталь и древесина. Полетели искры, и общежитие озарилось светом дюжины свечей. Сервиан за дверью притих. Либо здесь случайно прошел патруль Клинков, либо же он надеялся, что Клоп снова прыгнет к нему в лапы.

Изумруд изо всех сил пыталась привыкнуть ко всей нелепости ситуации, а так же — к тошнотворной пульсации боли на лице. Внимание мальчишек было сосредоточено на ней. Некоторые, вроде Рискового, были просто детьми. Другие уже перегнали её по росту — особенно Тремейн, грубый фехтовальщик, который уже брился. Удивительно, что кое-кто из них, казалось, не был в курсе, насколько холодно в помещении.

— Кто дал тебе в глаз? — спросил Чад.

— Сервиан. Теперь слушайте, все вы. Внимательно! Я не Клоп, как вы думаете. Одевайтесь, все! Мне нужна ваша помощь. Это…

— Нет здесь никакой помощи! — рассмеявшись, крикнул Жак.

— Тихо! — рявкнула она. — Одевайся. И ты. И ты, Конрадин. Это неприлично. Хотите знать, почему Великий Магистр защищал меня?

— Его здесь нет!

— Время охоты!

— Я не парень. Я женщина, — она не дала оглушенной тишине никакого шанса превратиться в смех и недоверчивые крики. — И кроме того, я — Белая Сестра. Меня зовут Изумруд, и меня прислал сюда сам Дюрендаль, лорд Роланд, потому что магия…

Магия! Она снова почувствовала запах земли и смерти. Крыса пошла за ней, или же зверей было много. Источник был позади, в коридоре. Он быстро передвигался и скоро пропал, но короткое прикосновение магии заставило Изумруд потерять и без того слабый контроль над толпой. Хриплые голоса разразились предсказуемым требованием доказать свое утверждение. Но она не собиралась делать это предложенным образом.

Девушка закричала. Она смогла перекричать их, так как мальчишки не хотели, чтобы Клинки или кто-либо еще, проходивший мимо, пожелал разбираться в беспорядке.

— Слушайте, и я докажу это! Надежный. Почему тебя притащили в Айронхолл? Что ты сделал?

Он нахмурился.

— Украл лошадь.

— Это правда. Конрадин! А ты?

— Моя мама умерла. Никто не желал меня забирать.

— Врешь. Я Белая Сестра и могу узнать, когда люди мне лгут. Тремейн?

— Отчим, — прорычал юноша голосом, очень далеким от голоса сопрано. — Он ударил мою маму, и я забил его лопатой.

— Отлично! Это правда. Чад?

Правда, ложь, ложь, правда… Обычная выходка привлекла их внимание и завоевала доверие. Еще до того, как она опросила всех, магия вернулась.

— Там! — закричала она. — Крыса! Под этой кроватью!

Хаос. Она была уверена, что кровати окажутся объяты пламенем, когда мальчишки со свечами полезут за зверьком. Однако паника закончилась одной мертвой крысой и двумя укушенными парнями. Теперь все были убеждены.

— Одевайтесь! Здесь магия. Маги напали на короля, и я должна сообщить командиру Бандиту.

— Но Великий Магистр сказал… — начал Жак.

— Я с ним разберусь. И не волнуйтесь о Клинках — я знаю пароль. Но этот идиот Сервиан все еще там. И мне нужна ваша защита. Мне нужна охрана. Торопитесь! Я должна сообщить сиру Бандиту. Обещаю, король отблагодарит вас.

Её глаз так опух, что девушка едва могла видеть, но теперь у неё получалось игнорировать боль. К тому времени, когда она отвернулась, чтобы спрятать свой магический ключ, а потом открыть дверь — в течение нескольких ужасных мгновений она думала, что ничего не выйдет, — её армия была готова. Она вывела мальчиков в коридор.

Сервиан и его приспешники исчезли, однако, вместо них появилась дюжина сопрано и бобов, которые сбежались узнать, что за шум. С криками и объяснениями, поток людей тек по коридору, набирая силу. Кто-то начал бить в гонг. Разной степени раздетости безбородые и пушистики бегали по лестнице.

У внешней двери — теперь, когда надобность в них отпала — стояли Клинки. Сир Ворон, сир Дюррет и неизвестный ей мужчина. Они с недоверием смотрели на приближающийся бунт. Дюррет носил перевязь.

— Звезды смотрят! — сказала ему Изумруд.

Он уставился ей в лицо.

— Что с тобой случилось… что ты сказал?

— Пароль, идиот. Желаешь ответную реплику? «Но хранят секреты». Я сестра Изумруд, и мне немедленно нужно увидеть командующего Бандита.

— Ты не можешь пойти туда, парень… эээ… мисс, я имею в виду, Сестра. Огонь и смерть, что происходит?

— Магия. Айронхолл атакуют. И я должна пройти. Собачки инквизитора перебрались за ворота? Если да, придется пообщаться с ними, ради меня. Откройте эту дверь, стражник!

— Этого Клопа стоит послушать, — произнес неизвестный голос из толпы.

* * *

Если зверушки магистра Милашки смогли избежать любого контроля, то посланник, попытавшийся пересечь двор, никогда бы не вернулся. Клинки не могли просто распахнуть дверь и дать Изумруду идти одной. Не считая охраны безопасности короля, их связывание означало выполнение мелких обязанностей, вроде охраны общежитий, и потому они пошли с Изумруд. Как и её армия, часть которой была босой и полуголой. Они мчались по замерзшей дороге под ледяными звездами, и ни один монстр не вышел из темноты.

В двери первого корпуса забарабанили. Наблюдательное окошко распахнулось, пароль был произнесен, а ответ получен. Заместитель командующего Дредноут сам встретил посетителей и был почти потрясен дрожащей толпой мальчишек, которая лилась за ними.

К счастью, Яростный был в замешательстве. Он отшатнулся, словно испуганный конь, когда Изумруд вышла на свет.

— Кто это сделал?

— Скажу позже. Бандит. Быстро!

— Сюда.

Он схватил её за руку и вытащил из толпы. Довольная тем, как развевалась перед носом Дредноута мертвая крыса, а по крайней мере дюжина голосов выкрикивали ему объяснения, Изумруд последовала наверх вместе с Яростным.

* * *

Им пришлось произнести больше плаще-кинжальных слов прежде, чем их впустили, наконец, в апартаменты королевы. Затем Яростный направился ко внутренней двери и тихо постучал.

Изысканная маленькая комнатка казалась странным местом для полудюжины людей с мечами. Если бы голова Изумруд к этому времени уже не кружилась бы так сильно, ощущение связывающих их уз заставило бы её потерять сознание. Но было тут и другое, более зловещее волшебство.

Отношение Клинков раздражало. Они сгрудились вокруг, глядя сердито и подозрительно, теребя рукояти своих мечей. Она знала имя лишь одного из них и, очевидно, саму её никто не узнавал. Она не была типичной Белой Сестрой, которая, словно лебедь, проплывает по двору, принимая лесть джентльменов.

— О, сир Фэйртру! — залилась она, предлагая ему руку. — Как приятно вас тут видеть! Вы не представите своих друзей?

Все развлечение было испорчено, когда из гардероба появился Бандит вместе с Яростным, идущим по пятам.

— Крысы, — сказала она. — Зачарованные крысы. Они в западном корпусе. И здесь. Не созданные магией, потому что сопрано уничтожили одну, но эти крысы каким-то образом были околдованы. Думаю, они могут шпионить. Они охотятся за королем.

Лицо Бандита вытянулось.

— Я надеялся, это наши люди. Кто-то заставил сработать нашу ловушку в королевских апартаментах. Мне сказали, выглядело, словно сражение. Мы еще не расследовали инцидент.

— Продолжайте, но держите в уме предположение, что Серебряный Плащ победил.

Внезапно она почувствовала себя очень уставшей. Казалось, убийца с невероятной легкостью обходил всю защиту Амброза.

— Определенно. Значит, чтобы найти Его величество, он использует крыс?

— Они его нашли. Они здесь, очень близко. Некоторые из них, как мне кажется. И они не просто шпионы, есть кое-что еще. Крысы могут взбираться по стенам или переносить небольшие предметы. Боюсь, так можно было перенести и магию.

Восемь Клинков обменялись мрачными взглядами. Мечи были не лучшим оружием против крыс. Нужны были рогатки или терьеры.

— Думаете, Серебряный Плащ может послать… зачарованную крысу против короля, сам при этом даже не являясь в Айронхолл.

— Не знаю. Предполагаю худшее.

Командир расправил плечи.

— Я разбужу Толстяка. Сир Фэйртру, сообщите сиру Дредноуту. Я хочу, чтобы магистр Милашка и магистр Ритуалов были здесь немедленно. Сестра, мне нужно, чтобы ты понюхала… осмотрела комнату башни. Идем со мной, пожалуйста.

Он вернулся в гардероб.

* * *

— Минутку, — Бандит поспешил вверх по каменной лестнице. Звук королевского храпа над головой внезапно оборвался.

Изумруд ждала. В башне, вдали от Клинков, волшебное зловоние крысы стало сильнее. Ей даже казалось, что она могла ощутить здесь настоящую вонь крыс, испарения канализаций, и услышать тихий шорох в тени. Рядом с канделябрами и стулом, где нес свое бдение у дверей короля Бандит, лежала огромная книга. Чтобы не думать о крысах, Изумруд подошла ближе и заглянула внутрь. Это был трактат по общему праву. У всех своих вкусы.

Бандит снова спустился.

— Дайте ему минутку.

Она кивнула. Как бороться с зачарованными крысами? В Окендауне никогда не упоминалось о таких вещах, но казалось, у Серебряного Плаща миллионы трюков в рукаве. Сестры могли обнаружить магию, но редко могли от неё защитить.

— У меня плохие новости, — мрачно сказал Бандит. — Хотите услышать или подождать, пока не узнаем точно?

— Неужели эта ночь станет еще хуже?

— Гораздо.

— Рассказывайте.

— Варт. Кажется, он вошел в Королевскую Дверь. Он не смог убедить моих людей в своей реальности. Они попытались связать его. И он сбежал на болота.

Ночь, кажется, стала еще холоднее. Варт! Она судорожно вздохнула.

— Но собаки Милашки… Что вы имеете в виду, говоря «не смог убедить моих людей»? У него был меч с кошачьим глазом? Они знают его!

— Возможно, он был фальшивым. Он был безоружным пленником против четырех Клинков, одного рыцаря и инквизитора. Однако он слегка ранил двоих Клинков, сломал ключицы сира Дракона, так что тому необходимо исцеление, а после этого удрал. Не кажется ли это магией?

— Это кажется Вартом.

— Может быть, так и есть, — с улыбкой признался Бандит. — Я не был уверен, где его носило последние несколько дней, но он, конечно, не должен был приезжать сюда. Утром я разберусь с этим случаем. Возможно, это еще один трюк Серебряного Плаща.

— Надеюсь, что так! — яростно выпалила девушка. — Лучше бы ему оказаться!

Варт, Варт, изгнанный на болота, где охотятся монстры?

— Прошу, — Бандит вернулся к лестнице, ведущей в спальню.

Королева Эстрит, если это она обставляла комнату, очень любила кружева и серебряные ленты. Занавеси на окне, пологи, обивка — все было украшено выцветшими бутонами розовых роз. Этот декор не вполне сочетался с присутствием короля Амброза, который сидел на краю кровати, все еще не полностью проснувшийся и явно желающий рубить головы направо и налево. На нем был шерстяной колпак со складками за ушами и белая льняная ночная рубашка, которая сошла бы за большую палатку. Чтобы подготовить себя к визиту, он завернулся в огромный бархатный плащ синего цвета и запихнул ноги в тапочки размером с лодку.

— Сестра Изумруд! — прохрипел он.

Изумруд поклонилась.

— Что с вашим глазом?

— В данный момент — ничего, сир. Они здесь, — сказал она Бандиту. — В этой комнате магия, сир. Черная магия. Её несут крысы.

Даже самые резкие критики Амброза — в которых не было недостатка — никогда не обвиняли его в трусости. Коварные поросячьи глазки сузились. За бахромой бороды проступил еще один подбородок. Толстые губы надулись. Но король не вздрогнул от этих ужасных новостей.

— Кажется, сестра Изумруд, мы снова оказываемся у вас в долгу, при столь драматических обстоятельствах. Прошу, подумайте о том, какую награду мы могли бы выдать вам. И не скупитесь на просьбы. Обсудим это позже.

Казалось, он не сомневается в наличии этого «позже».

— Ну, командир. Стратегия лорда-канцлера успешно заманила волка в ловушку. Что вы предлагаете теперь?

Голос Бандита был намного суровее, чем обычно.

— Сир, я собираюсь ободрать эту комнату до голых стен и поставить вокруг вас дюжину Клинков, покуда кризис не минует. Когда вы уедите…

Он развернулся и бросился по лестнице, крича.

— Начнем! — сказал король, поднимая голову. — Я не выношу эту жуткую мебель. Открывайте дверь, Сестра. Я намерен насладиться зрелищем.

Изумруд поспешила повиноваться, а затем вынуждена была отступить, чтобы освободить место комоду из палисандра, который обхватили огромные руки короля. Он вышел на зубцы и разжал объятия. Треск раздался немного позже. Как антиквариат, эта штука стоила целое состояние. К счастью, король бросил комод в болото, а не во двор, где тот мог упасть на чью-нибудь голову.

— Счастливое избавление! — выдохнул большой человек. — Хочешь попробовать с парой стульев, а, Сестра? Думаю, теперь я развлекусь с креслом. Ужасная вещь! Должна быть…

Дверь вылетела. Захваченный на пороге, Амброз отшатнулся от палящего жара, поднимая руки, чтобы защитить лицо. Пламя и дым заполняли окна и двери, уносясь к небу. Изумруд была вне досягаемости, но последовавшая за ним волна магии ошеломляла. Она закричала и отступила. Девушка вполне могла разбиться, если бы огромная лапа короля не ухватила её за запястье.

Он попытался обойти башню, направляясь к Обсерватории, но огонь, бьющий из окна, заблокировал путь.

— Думаю, мы продолжим двигаться туда, — прорычал он, поступая в соответствии со своими словами и таща Изумруд за собой. Он ступил на фальшивую стену.

Девушка с ужасом оглянулась. Вся башня превратилось в бездну рока. Пламя возносилось высоко к небу. Золотое свечение озаряло Айронхолл и подсвечивало плывущие над головой облака. Даже покрытые снегом холмы в дали светились янтарем. Башня Королевы очень скоро должна была рухнуть, и все, что осталось от первого корпуса, последует за ней. Если бы не детские игры короля с мебелью, они с Изумруд теперь оказались бы лишь угольками.

Правда ли это? Волшебство было чем-то большим, чем простым зажигающим заклинанием.

Личность Амброза была очень сложна, но эксперты Окендауна были довольны, что доминировали в нем земля и удача. Они звали его «Человек-лавина». Потому он, подобно Изумруд, должен не любить высоты, однако, не проявляя никаких признаков нервозности, он целенаправленно шагал по узкой тропке, направляясь к баням. Путь был тяжелым — правый локоть касался мерлонов, а левый повис над пустотой.

Они были достаточно далеко от башни, когда расстояние ослабило безумный рев магии в голове Изумруд.

— Сир, остановитесь! Ваше величество, там нет выхода!

Король остановился и повернулся, чтобы нахмуриться. Казалось, он не пострадал от взрыва, хотя она видела, как он отшатнулся от дверей.

— Уверены?

— Да, сир. Башни — просто фальшивки. Позади мерлонов нет дорожки.

Мысль об Амброзе, который, словно кот, скачет вверх-вниз по покатым крышам, была глупой.

— Этот огонь ведет себя странно, — прогрохотал он, глядя мимо неё на разверзшийся ад. — Он не ревет так сильно, как должен. Почему эта башня еще не рухнула.

— Потому что огонь не реален. Это иллюзия!

— Он казался реальным.

— Но это не так.

— Значит, мы в ловушке? Наш противник обошел нас, получив то, что хотел?

Ей не нужно было отвечать. Человек равнодушно миновал стену пламени и направился к ним. Он держал меч, размахивая им вверх-вниз, словно разминая запястье. Пламя бросало отблески на его серебряный плащ.

Глава двадцать пятая

Заварушка на бастионах

— Если огонь магический, — пробормотал король Амброз, — то узы Клинков выдержат. Нам нужно выиграть время, пока они окажутся здесь. Между тем, нет никакой необходимости в самоубийственном геройстве.

Прижавшись спиной к зубцу, он схватил за руку Изумруд и без труда провел её мимо себя, а затем встал между ней и убийцей. Она не сопротивлялась, ибо знала — он прав. Она не оказала бы помощи, поработав живым щитом. Кроме того, даже коты не попытаются драться на этой дорожке.

Несмотря на то, что она старалась не смотреть вниз, ей было известно — во дворе собралась куча зрителей, и все больше их прибывает из каждой распахнутой двери. Искаженные ужасом лица смотрели на зрелище, ярко подсвеченное адским пламенем.

— Добрый вечер, король! — весело выкрикнул убийца. Он все еще двигался медленно, словно слишком наслаждался происходящим, чтобы торопиться. — Или утро, если быть точнее. Холодновато для этого времени года, как я понимаю.

— Командир Бандит предупреждал меня, что ты любишь демонстрации.

Амброз аккуратно отступал, сохраняя расстояние между ними и заставляя Изумруд пятиться к баням.

— Мудрый врач трубит о своих успехах, но хоронит промахи. Я же свои успехи хороню, но не без помпы.

— Так значит, ты организовал это сборище не ради переговоров.

— О чем говорить? — Серебряный Плащ излучал удивление, хотя лицо его скрывала тень.

— Может, о выдаче твоих нанимателей?

Он рассмеялся. Голос его был высоким для мужчины, однако у Изумруд возникли проблемы с тем, чтобы представить любую женщину, выказывающую столь убийственное высокомерие. И пускай акцента у убийцы не было, он использовал странный порядок слов. Словно человек, вынужденный говорить на чужом языке.

— После того, как твоя инквизиция с ними покончила? Так к чему тогда? Кроме того, они все равно для меня бесполезны. Они заплатили. Я убиваю. Я собираю лавры.

Что-то отскочило от плаща. Убийца, кажется, не заметил этого. Мальчишки и мужчины во дворе кидали в него вещи — книги, горшки, бутылки, инструменты — без видимого эффекта. Разве что несколько криков боли, долетевших снизу после того, как мусор отскочил обратно в толпу. Младшие мальчики бегали туда-сюда, собирая боеприпасы. Плоскогубцы ударили по мерлону и зазвенели на дорожке, присоединяясь к подсвечнику и щетке. К сожалению, в Айронхолле стрельбе из лука не обучали.

— Тебе придется выиграть, чтобы собрать лавры, — прорычал король, продолжая отступать. — Действительно думаешь, что сможешь уйти отсюда живым?

— О, да! А ты когда-нибудь думал, что я смогу прийти?

— Нет. Я очень впечатлен. Можем ли мы поговорить о выкупе королевской персоны? Хочешь стать моим Великим инквизитором? Пэрство плюс в десять раз больше, чем заплатила тебе шайка Скуллдиггера.

Серебряный Плащ усмехнулся.

— Мне нужно сохранять профессиональную репутацию. Честный мошенник всегда остается купленным. Короли редко соблюдают такие сделки.

Амброз перестал двигаться и сложил руки. Он приблизился к центру фальшивой стены и, казалось, решил не отступать дальше.

— Я благодарю за твою этичность. Ты позволишь моему спутнику уйти с миром?

— Увы! Мои соболезнования парнишке, но он может помешать моему отъезду.

— Но это не парень…

— Простите… — донесся голос откуда-то из-под ноги Изумруд. — Не могла бы ты подвинуть короля назад. На шаг или парочку.

От ужаса она едва не прыгнула на встречу смерти. Очевидно, она все-таки рехнулась от страха. Ведь не могло же, в самом деле, снизу на неё смотреть знакомое лицо.

— Конечно, — пробормотала она и ткнула короля в поясницу. — Назад на три шага, сир. Срочно.

Не прекращая читать убийце лекций о аморальности убийства невинной женщины, Амброз все же возобновил свое отступление. Как только он очистил пространство у зубца, Варт вскочил на дорожку, поднялся на ноги, окинул взглядом Серебряного Плаща и вытащил рапиру.

Радостные крики наблюдателей эхом отразились от зданий и далеких домов. Все, от рыцарей до сопрано, кричали от счастья. Его узнали.

— Варт! Варт! — распространялся по толпе возглас.

Возможно, острые глаза даже разглядели блеск кошачьего глаза на рукояти Ловкости.

Они видели спасение короля. Изумруд видела друга, который шел на встречу смерти. Они не знали о Чефни и Демизе. Даже великий Дюрендаль признался, что никогда не мог фехтовать так, как Серебряный Плащ.

Конечно, он не может бегать по стенам, как человек-муравей. Как Варту удалось это волшебное прибытие?

— Благослови мои брови! — сказал убийца. — Кого мы видим? На прошлой неделе ты был мальчиком с морковью. Вчера собирал лошадиный навоз. А сегодня ты фехтовальщик. Кто же ты на самом деле?

— Я — фехтовальщик, — ответил Варт. — А ты — нет.

— Назад, — ухмыльнулся Амброз. — Дадим ему место.

Он возобновил свое отступление, держа Изумруд позади себя.

— Нет, — тихо сказал Варт. — Оставайтесь там, прошу вас.

— Я использую скромную манеру.

Серебряный Плащ несколько раз взмахнул рапирой. В конце концов он оказался левшой, хотя Изумруд думалось, что меч он держал в правой руке. Возможно, он мог использовать обе руки. Убийца возобновил свое медленное приближение.

— Нет, — Варт немного подумал. Он шагнул вперед и остановился. — Ты убил Чефни и Демиза. Они были моими друзьями, поэтому я посвящаю твою смерть их памяти, — он коротко отсалютовал рапирой и вернулся в оборонительную позу. — Это заставило нас всех считать тебя фехтовальщиком, но мы ошиблись. Ты не можешь. Ты всего лишь маг.

— Всего лишь? Я ни разу не видел колдуна стоящим на коленях в навозной куче.

— Как и Клинка. Это было досадное недоразумение.

Помпезные разговоры были не в духе Варта. Так что же он задумал? Играл ли он в игру Амброза, задерживаю убийцу, покуда не появятся Клинки? Даже если поединок был предрешен, он мог рассчитывать на несколько минут. Этого может быть достаточно, чтобы спасти короля. Если Гвардия уже в пути. Иллюзорный огонь в башне колыхался, время от времени вспыхивая то зеленым, то фиолетовым. Он вообще прекратил издавать звуки.

Серебряный Плащ остановил свое движение, когда оказался достаточно близко, чтобы начать нападение. Заградительные залпы мусора остановились.

Мерлоны были слева от Варта. Правая рука юноши была пуста. Это должно было быть преимуществом на такой узкой тропе, но не теперь, когда Серебряный Плащ левша. Изумруд знала, что владение левой рукой само по себе — выгодное качество. Первые фехтовальщики находили мало способов противостоять левшам, в то время, как левша всегда мог найти управу на правшу.

— Я понял это по дороге сюда, — сказал Варт. — Сейчас же это довольно очевидно. Конечно, дверь в Кручёном проулке была первой подсказкой. И в Холмгарте у меня было множество мужчин, которые искали тебя. Я дал им точное описание. Я подал им сигнал. Кое-кто из них наблюдал за воротами. Но ты проехал мимо.

Впервые Изумруд заметила, как заколебался убийца. Словно снова оценивая своего оппонента.

— У меня незаметное лицо.

— Очень. И собака сегодня вечером — это ключ. Ты фехтуешь левой — обычно. Но скажи мне, мессир Арджентио, — сказал Варт, — почему бы тебе не отбросить свой плащ, и мы устроим честный бой?

Убийца расхохотался, словно услышал шутку.

— Думаю, нет. Если ты додумался до этого, молодой человек, тогда ты умнее, чем кажешься. Но ведь ты также знаешь, что дело твое безнадежно. Зачем умирать таким молодым?

— Я не умру. Я отомщу за своих друзей. Ладно, убийца! Двести тысяч дукатов ждут тебя. Если сможешь обойти меня. Клинка Доблестного. А я уверяю, что не сможешь.

Серебряный Плащ не двигался.

Настало время Доблестному смеяться. Он повысил голос, обращаясь к аудитории, собравшейся внизу — и, конечно, никто из Гвардии не смог бы сыграть этот спектакль на галерее лучше, чем он со своим прошлым менестреля.

— Братья! В Карьере стоит конь. Он вроде как в трансе. Кроме того, там может быть какая-то охранная магия. В общем, вот как убийца собирается удрать. Если вы поторопитесь…

Серебряный Плащ прыгнул вперед и бросился на Варта. Юноша парировал, но не стал отвечать. Он так же парировал следующий удар, не двигая ногами. Мечи ударялись и звенели. Без видимого результата. Затем настала тишина. Противники замерли на месте, кончики их рапир соприкасались, а глаза встретились.

Крови не было пролито, но зрители выкрикивали приветствия. Эксперты поняли, что Варт показал себя с наилучшей стороны. Юниоры едва не падали в истерике от волнения.

— Каков твой лучше трюк, мессир? Не так вы обошлись с Демизом и Чефни! Огонь позади стал бледноватым. Думаю, скоро здесь будут Клинки.

Когда убийца не ответил, Варт снова повысил голос, не отрывая глаз от Серебряного Плаща.

— Ваше величество! Если мне можно внести предложение, сир. Рядом с мерлоном позади меня висит шнур. Он держит веревочную лестницу, которую этот человек хочет использовать для своего спасения. Если бы вы были так милостивы…

Серебряный Плащ снова ударил, его рапира размылась в воздухе. Сталь ударила о сталь.

Кто-то, должно быть, Варт, хотя голос был не похож, пронзительно закричал. Это определенно Варт только что шагнул через амбразуру и полетел на острые скалы Карьера.

Глава двадцать шестая

Финал

Он перевернулся в воздухе, словно обученный акробат. Приземлившись на ноги, он ощутил толчок, едва ли превышавший тот, что мог возникнуть после прыжка с табурета. К счастью или же повинуясь воле неведомого волшебства, между двумя острыми каменными зубами он обнаружил крошечный участок дерна.

И догадался верно.

Кто-то должен был умереть после этого падения. И хотя это был не он, шок все же оказался значительным. Ему понадобилась минута, чтобы отдышаться, и еще несколько, чтобы сердце перестало колотиться о ребра. Для профана было достаточно просто строить фантастические теории о том, как работала магия Серебряного Плаща, в то время, как все эксперты в королевстве зашли в тупик. Но ставить на эти догадки свою жизнь — было безумием. Однако безумием необходимым. Способным многое изменить.

Лошадь все еще стояла на прежнем месте, на несколько скал ниже. Оседланная и застывшая на месте, она ожидала всадника, который теперь никогда не придет. Магистр Ритуалов должен знать, как разрушить заклятие. Между тем ночь все еще была холодной, а свет от горящей башни быстро угасал. Доблестный просунул Ловкость за пояс и начал подбираться к веревочной лестнице. У него были некоторые счеты: Руфус, Великий Магистр, Милашка…

Как только он ступил на первую ступеньку, огонь погас. Удача и провал всегда находились в равновесии. Если бы огонь на башне разгорелся несколькими минутами позже, то в своей попытке подобраться к краю стены бани он прошел бы мимо лестницы. Как только пламя вспыхнуло, первое, что он увидел во внезапном свете, была лошадь. Угадав, откуда там взялось животное, он поискал лестницу. И нашел её. Добравшись до вершины стены, он услышал голос короля.

Теперь он слышал голоса снова. На фоне неба запылали факелы, и над краем стены замаячили силуэты голов. Он не хотел, чтобы люди пытались спуститься, в то время как сам он будет подыматься вверх.

— Если вы ищете мое тело, — крикнул он, — я доставлю его вам как можно быстрее.

* * *

— Что насчет вот этого? — спросил Дредноут, снова его толкая. — Я знавал муравьев, обладающих талиями потолще.

— Ленивые существа. Сидят на месте и толстеют.

Доблестному было тяжело натягивать ливрею, пока сам предводитель вытирал его волосы. Они были в бане. Фицрой стоял перед ним на коленях, вычищая сапоги. Фэйртру полировал Ловкость. Десятка два самых старших членов Гвардии в чудовищной спешке сновали повсюду, пытаясь заставить героя выглядеть презентабельно. Выбрав Хокни и Шаранта, как самых близких к Доблестному по габаритам, они стащили их одежду.

Король ждал.

— Как — ой! — выглядит Серебряный Плащ? — спросил Доблестный, пока кто-то расчесывал его волосы.

— Как мешок с костями, — сказал Бандит. — Стоило тебе исчезнуть, и он упал мертвым к ногам Толстяка. А до того… пухлый, смуглый, лет сорока. Усатый. Ничего похожего на то, что ты описывал.

— Разумеется.

— Думаю, это нужно отложить, пока он не подрастет, — сказал Дредноут. — Сюда, брат Варт, я дам тебе вот это, — он приколол к камзолу Доблестного свою алмазную звезду, а затем отдал честь. — Готов заступить на пост, гвардеец?

* * *

Это был сон. Должен был быть сон. Король никогда не привозил двор в Айронхолл. Тем не менее он был в дальнем конце зала, сидя на престоле во всем блеске своей славы, под сверкающим небосводом мечей. Столы и табуреты были убраны. По обе стороны его окружала дюжина облаченных в голубые ливреи гвардейцев. Все остальные выстроились вдоль стен — рыцари, магистры, другие клинки, кандидаты, слуги. И все они вопили во всю мощь своих легких, когда во главе почетного караула в залу вступил герой.

Он был готов проснуться в любую минуту.

Но все же мог наслаждаться, покуда сон продолжался.

Даже Амброз улыбался, хоть было известно, что король терпеть не мог, когда кого-то еще приветствовали в его присутствии. Ему не хватало короны и облачения, которое он носил, решая государственные дела, но на груди его красовалось несколько причудливых орденов. Он был достаточно внушительным. Как он умел.

И вот он поднялся! Короли никогда не поднимались, чтобы оказать честь кому-либо, кроме послов. Это не может быть правдой. Двадцать шагов… пятнадцать… десять…

— Гвардеец, стой! — рявкнул Бандит.

Доблестный остановился и потянул Ловкость из ножен.

— Что ты делаешь? — взревел король. Зал съежился и настала тишина.

— Э… Сир, он не связан, — даже Бандит был смущен. — Сегодня, после…

— Связывать? Связывать? Зачем?

— Ммм, верность, сир…?

— Верность? — взревел Амброз еще громче. — Человек ради меня бросается со скалы, а вы сомневаетесь в его верности? Мы разрешаем лорду Роланду носить меч в нашем присутствии. И мы распространяем это решение на сира Доблестного. Верните человеку его меч!

Все еще словно во сне, Доблестный выполнил формальные процедуры у трона: три поклона, поцелуй королевских пальцев…

— Хорошо! — сказал король, снова садясь. — Теперь, сир Доблестный, встань рядом и расскажи нам, как и что ты сделал.

Его маленькие янтарные глазки с подозрением уставились на Доблестного.

Зал затихал. Казалось, все навострили уши, чтобы слышать.

— Плащ, сир. Я имею в виду, все из-за собаки. У неё было вырвано горло. И дверь в Кривом Проулке. Я толкнул её и вместо того, чтобы ударить его, она ударила меня. Только сильнее. А еще он выглядел прямо как я. Для меня, я имею в виду. Он для всех выглядел по-разному… и никогда никому не казался подозрительным, потому что всегда был знаком. Он фехтовал левой. И лучше — я о том, что его серебристый плащ все отражал, но сильнее, — Доблестный сам не очень разбирался в своем объяснении. — Он был ничтожным фехтовальщиком. Я мог бы убить его первым же ответом, но именно так и поступили Чефни и Демиз. Я бы погиб. Мне нужно было заставить его напасть на меня… Ваше величество?

— И убить?

— Ээээ… да. Но он не хотел, потому что знал, что может случиться. Поэтому я позволил ему столкнуть меня за край. В смысле он не хотел этого делать, я имею в виду…

Зал загудел.

Король нахмурился.

— Но он мог убивать людей, когда того желал! Конечно, не все жертвы померли от попытки его убить. Так как ты узнал, что его плащ будет работать на тебя?

— Я, эм… позволил себе немного догадок. Я предположил, что он может каким-то образом отключить магию, но не посмеет этого сделать, сражаясь с опытным фехтовальщиком.

— Ммм? — промычал король, словно нуждаясь во времени на раздумья. — Погоди, сир Доблестный. Когда ты приехал, мы задавали вопросы… сестре Изумруд?

Сон становился все страннее, потому что теперь появилась Эм в фантастическом бальном наряде из зеленого шелка. Оборки, складки и длинный шлейф. Разноцветный синяк не делал зрелище более великолепным.

— Мы собирались выяснить, кто в ответе за этот глаз, Сестра?

— Недопонимание, сир.

— Отвечай!

Изумруд подпрыгнула, заставляя шлейф позади неё пойти рябью.

— Кандидат Сервиан, Ваше Величество.

— Кто? — недоверчиво сказал король. Он нахмурился и огляделся вокруг, ища Великого Магистра. — Где этот парень?

Великий Магистр выступил вперед, выглядя взволновано.

— Кандидат Сервиан! — пронзительно крикнул он в зал. — Многообещающий фехтовальщик, Ваше Величество, хотя я бы за ним… Сервиан!

Нет ответа.

— Иногда он склонен… Сервиан!

Тишина.

— Кандидат Сервиан нездоров, сир, — выступивший вперед сир Яростный отдал честь. Губа его была разбита, а на шее красовался синяк.

— Нездоров? — прорычал король. — Покажи мне свои руки!

С явным нежеланием Яростный показал руки, опухшие и избитые, словно он продирался сквозь фальшивую стену. Если причиной тому было лицо кандидата Сервиана, решил Доблестный, кандидат Сервиан определенно очень нездоров. Это назревало давно. Среди сопрано прошла волна восторга, которая быстро угасла.

— Благодаря тебе?

— Учил его манерам, сир, — Яростный постарался, чтобы его взгляд был вызывающим, но это было нелегко.

Его Величество зарычал.

— На каком основании ты, гвардеец, берешь на себя…

— Потому что я попросила его! — сказала Изумруд.

Яростный выглядел изумленным, а затем — очень счастливым.

Изумруд покраснела, избегая королевского взгляда. Это было странно, потому что Доблестный никогда прежде не думал, что она застенчива.

Король лишь выпалил подозрительное «Уффф» и отмахнулся от Яростного.

— Мы рассмотрим этот вопрос перед советом. Между тем, прежде мы просили вас, Сестра, подумать о награде, которую мы могли бы предложить вам за выдающуюся службу. Вы решили?

— Я прошу Ваше величество проявить свою знаменитую щедрость. Есть одно небольшое дело. Вчера вечером некоторые кандидаты помогли мне. Если Ваше величество потратит немного времени, чтобы признать…

Неохотно. Обычно, король игнорировал кандидатов ниже сеньоров, которые были готовы к связыванию. Его интересовал лишь готовый продукт, а не сырье. С неважной грацией он пожал плечами и нахмурился, когда шестнадцать обитателей Крольчатника, широко распахнув глаза шагнули вперед, выстраиваясь в жутком молчании.

— Кандидат Тремейн, — сказала Изумруд. Тремейн шагнул вперед и неловко поклонился.

— Кандидат Конрадин, — и так далее. — И наконец, сир, кандидат Рисковый.

Рисковый шагнул вперед.

— Это значит «не имеющий страха»! — пояснил он.

— Определенно, — согласился король.

* * *

Короткий перерыв помог ему принять пару решений.

— Доблестный?

— Сир? — Варт шагнул вперед.

— Нам также любопытно узнать, как ты оказался у подножия той лестницы, — у Амброза определенно были какие-то мысли. Его поросячьи глазки злобно сверкнули. — Начните с того, как наш лорд-канцлер отправил вас на одно из тех специальных заданий, которые вы так блестяще выполняли последние несколько месяцев.

О, королевская милость была пьянящей!

И когда рассказ был окончен…

— Странно! — заявил Его Величество. — Ты хочешь сказать, что когда ты прибыл, Великий Магистр Айронхолла тебя не узнал?

Пришло время платить по счетам. Взглянув в противоположную строну, Доблестный отметил ужас на лице сира Саксона, а также то, как медленно его лицо становилось зеленым, словно весеннее деревце. Он также чувствовал, как затаили внимание зрители. Все ждали его ответа не меньше, чем король. Судьба Великого Магистра была в его руках. Он хотел бы, чтобы Змей был здесь и дал ему совет. Он задался вопросом, что скажет Древний и Преданный Орден, если самый младший и новый его член уничтожит своего Великого Магистра. Это не казалось мудрым. Он взглянул на Изумруд. Очень аккуратно, она покачала головой, подтверждая его сомнения.

Вздох!

— О, нет, сир. Он просто отказался подтвердить мою историю. Это был его долг, ибо никто и никогда не информировал его о моей должности официально. Я не ожидал, что он поступит по-другому.

Весь Айронхолл выдохнул.

— А инквизитор Милашка? — спросил король, все еще наблюдая за свидетелем.

Спасти шкуру Великого Магистра было уже достаточно мерзко. Не следует ждать, что Клинок будет сотрудничать с инквизитором.

— Признаюсь, его отрицание удивило меня.

— Магистр Милашка? — прогрохотал король.

Милашка вышел вперед и поклонился, однако его стеклянные глаза не смогли выразить хоть какой-нибудь удовлетворительный страх.

— Я просто следовал указанием командира, сир. Он сообщил мне о желании Вашего Величества сохранять инкогнито Доблестного.

Амброз хмыкнул и вопросительно посмотрел на Доблестного.

К счастью, Варт слышал, как Змей много рассказывал о маленьких трюках короля. Он предлагал месть, да — Доблестный мог уничтожить Милашку, если бы захотел, — но он так же проверял своего нового фаворита на способность рассуждать и величину заслуживаемого доверия. Без такта никто не смог бы преуспеть при дворе.

Держать инквизитора за горло и не сжать? Разве не было это справедливым? Вздох.

— Я помню, как предводитель сам сказал ему это, сир, — ответил Доблестный. — Я принимаю его объяснения.

Поджав губы, король кивнул.

— Но сир Фицрой, сир Пантера и сир Дракон — эти люди в бинтах и с палками? Они выгнали тебя на съедение монстрам.

Простив инквизитора, Варт мог поступить аналогично и с братьями Клинками.

— При всем уважении, сир, это не так. Они едва ли могли поверить в мою историю после того, как Великий Магистр и инквизитор её не подтвердили. Я сам решил сбежать. Мне жаль, что я ранил их.

Сопрано разразились смешками и аплодисментами. Даже король одобрительно улыбнулся.

— Надеюсь, ты будешь сдерживать свой норов в будущем, сир Доблестный. Ряды нашей Гвардии сейчас поредели, а потому мы не можем позволить себе таких жертв каждый раз, когда вы обижены.

— Постараюсь изо всех сил.

— Великий Магистр? Если мы поверим в его обещание вести себя прилично, вы запишете его подвиги в Литании?

— Определенно, Ваше Величество! Это принесет мне огромное удовольствие.

Доблестный не думал об этом. Он вздрогнул, когда зал снова разразился криками, приветствуя его. Немногие Клинки заслуживали подобной чести, и немногие из них доживали до того, чтобы об этом узнать.

Затем король поднялся, и зал затих.

— Снимите эту звезду.

— Сир? — озадаченно Доблестный снял орден Дредноута, гадая, смог ли король отличить одну награду от другой. Все они выглядели одинаково. Затем он увидел, как Бандит и Дредноут лихорадочно жестикулируют…

Пристыженный, Доблестный упал на колени.

— Мы дадим тебе вот этот, — Амброз снял восьмиконечную звезду со своего плаща. Он поднял голос, чтобы эхо его раскачало мечи над головами. — Пусть знают все присутствующие здесь, что мы, Амброз, король Шивиаля и Нострима, принц Нитии, настоящим поднимаем нашего верного и возлюбленного Доблестного, кавалера Белой Звезды, в ранг компаньона в упомянутом…

Возобновившиеся крики восхищения заглушили остальное.

Король усмехнулся. Единственный человек в Айронхолле, не производивший шума, был сам Доблестный. Компаньон Белой Звезды? Как Роланд? Он был на одной ступени с канцлером и герцогами…

Приблизив награду к груди Доблестного, Амброз помедлил, словно задумавшись.

— Ты понимаешь, — пробормотал он, едва слышно за шумом ликования, — что это, вероятно, сделает тебя первым среди простого люда в этих землях? Придется спросить герольда, но мне кажется, ты превзойдешь даже спикера палаты.

— Ваше величество очень щедры, — хрипло сказал Доблестный.

Поросячьи глазки сверкали.

— Что ж, я не мог бы проявить великодушие, будь я мертв. Вот!

После того, как Доблестный поднялся, король добавил:

— И еще кое-что…

— Сир?

— Обещаем перестать шутить про Кинжалы Короля.

Послесловие

Сервиан был официально исключен из Айронхолла. Последний раз его видели молящем о проезде до Торвелла, где он мог надеяться найти работу на свинцовых шахтах.

Лошадь убийцы оправилась от своего транса, и через пару дней, когда Амброз покинул Айронхолл, Доблестный отправил её в Блэквотер. Там же был и Лумкин, который благополучно вернулся домой, хотя больше никому не позволял разъезжать на себе по Старкмуру. Из Блэквотера Доблестный выехал на Йекис, которая воссоединилась с шерифом Шервином в Холмгарте.

Варт убедил Шервина показать волшебный свисток Изумруд, но та сказала, что не видит в нем никакой магии. Это было странно, потому как вещь по-прежнему тревожила собак и лошадей, не производя шуму.

Самой трудной частью путешествия в Грандон оказалась честь быть королевским фаворитом, который, как того ожидали, должен был оставаться в непосредственной близости от Его величества. Доблестный предпочел бы ехать рядом с Изумруд, но большая часть Королевской Гвардии придерживалась общего мнения. Кроме того, сир Яростный был первым, кто убил бы любого, слишком приблизившегося к девушке. Так как сестра Изумруд, кажется, не возражала, это могло сходить ему с рук… по крайней мере, некоторое время…

Content

Дейв Дункан
Серебряный Плащ

Глава первая Змеиная яма

Глава вторая Вся королевская рать

Глава третья Поражение, вырванное из пасти победы

Глава четвертая Тайный агент

Глава пятая Доблестный, вперед

Глава шестая Доблестный на посту

Глава седьмая Вагон с мясом

Глава восьмая Прелестная маленькая гостиная

Глава девятая Рисковый

Глава десятая Джунгли сопрано

Глава одиннадцатая Конец дня (1)

Глава двенадцатая Конец дня (2)

Глава тринадцатая Тайная комната

Глава четырнадцатая Прогуляемся в мой кабинет

Глава пятнадцатая Качу тачку, беру лопату

Глава шестнадцатая Клоп-невидимка

Глава семнадцатая Контакт

Глава восемнадцатая Сыр в мышеловке

Глава девятнадцатая Пустая дорога

Глава двадцатая Принцесса Вазара

Глава двадцать первая Путь в мой кабинет

Глава двадцать вторая Крысы. Разных сортов

Глава двадцать третья Доблестный уходит в мороз

Глава двадцать четвертая События развиваются

Глава двадцать пятая Заварушка на бастионах

Глава двадцать шестая Финал

Послесловие