Адвокат Империи 2

Глава 1

— Да стойте вы! Я же сказал, что…

— Да-да-да. — Полицейские грубо пихнули меня на заднее сиденье своей машины и захлопнули дверь. — В отделении расскажешь.

Ругаясь сквозь зубы, смог сесть. Задняя половина машины была отгорожена от передней металлической решёткой. Как раз для того чтобы подозреваемые не могли дотянуться до самих полицейских во время поездки. Хотя со скованными за спиной руками всё равно я бы не смог этого сделать.

— Послушайте! Моего друга…

— Ага, его похитили, и ты должен ему помочь и всякое такое, — отмахнулся один из копов, садясь спереди и заводя машину. — Я с твоего места слышал истории и поинтереснее.

— Да дайте мне хотя бы позвонить!

— В отделении позвонишь, — рыкнул второй, убирая рацию. — Можешь даже себе адвоката вызвать.

И расхохотался. Машина тронулась с места.

Просто прекрасно… что за идиотская ситуация!

Глянув на часы на панели, я тихо выругался. Время буквально уходило впустую! Мы проехали минут двадцать, за время которых я смог придумать хоть какое-то подобие плана. После того как меня доставят в участок, нужно срочно звонить Лазареву. Тому, который старший. Благо его номер есть у меня в телефоне. Кажется, он говорил, что должен мне. Вот и посмотрим, чего стоит его слово. В любом случае мне положен звонок, и я собирался им воспользоваться. Если повезёт, то граф поможет решить проблему с Виктором. Главное, успеть вовремя…

Один из полицейских достал из кармана зазвонивший телефон.

— Ваше благородие? Да, это я. Да, мы нашли его. — Мужик оглянулся, посмотрел на меня через разделяющую нас решётку и нехорошо так улыбнулся. — Да. Это именно он. Мы его как раз в отделение везём… Что? Привезти к вам? Нет-нет, я всё понял. Да, будем через сорок минут.

Та-а-а-ак. Это что ещё за хрень⁈

— Э, куда мы едем? — потребовал ответа.

— В участок, — хмыкнул один из полицейских, но мне даже не нужно было читать эмоции, чтобы понять: это ложь. И так понятно было.

Нет. Так дело не пойдёт.

— Эй, мужики! — предпринял попытку привлечь их внимание, но тщетно. Эти два гада просто смотрели вперёд.

Ладно. Сами напросились. Извернувшись, я со всей силы врезал ногой по разделяющей машину решетке. Не то чтобы это имело хоть какой-то значительный эффект. Она даже не прогнулась. Явно рассчитана на то, что попавшие сюда против своей воли пассажиры могут попытаться выбраться. Но, ничего. Мне и не это нужно. Я врезал по ней ещё раз.

— Слышь! А ну прекратил! — крикнул на меня тот, что сидел на пассажирском сиденье. — А то я тебя сейчас быстро угомоню!

Даже шокер достал и повернулся ко мне, нажав на кнопку. Видимо, рассчитывал, что треск и искры разряда меня напугают. Ага. Моему другу тут пальцы отрезать собрались! Плевать я хотел на подобные угрозы!

Главное, что этот урод повернулся ко мне лицом. Наши глаза встретились и…

— Останови машину и освободи меня, — отдал приказ.

Я всё ещё до конца не понимал, как работает моя сила. Так что к надежде на то, что всё сработает, добавлялся страх очередной осечки.

Коп моргнул, а затем с отсутствующим выражением на лице кивнул.

— Будет исполнено, — чуть ли не механически произнес он, чем вызвал удивленный возглас со стороны водителя.

— Эй, Вань, ты чего твори…

Треск шокера, и тело водителя забилось в судороге, а я осознал собственную тупость. Надо было лучше сформулировать приказ… Идиот!

Эта мысль пронеслась в голове одновременно с тем, как потерявший сознание полицейский непроизвольно дёрнул руль. Машина вылетела на встречку и зацепила краем идущий нам навстречу автобус.

От удара нас отбросило на обочину, по счастливой случайности никого не задев. Всё же на улице уже практически за полночь, и машин, как и людей, почти не было.

Голова болела после того, как я налетел ею на прикрытое решёткой стекло двери. Вроде даже не разбил, но со скованными за спиной руками не проверишь. Оглянулся. Водила обмяк в кресле и тихо постанывал. А вот его напарник, пошатываясь и прихрамывая, выбрался из машины и подошёл к моей двери. Открыл её, позволяя мне выйти наружу, и расстегнул наручники.

И вот тут я столкнулся с неприятностью. Видимо, моя способность действовала до логического выполнения приказа или что-то вроде того. Потому что как только наручники оказались сняты, мужик дёрнулся, моргнул и уставился на меня ничего непонимающим взглядом.

— Какого хрена ты вылез⁈ — Кажется, эта картина настолько его удивила, что он даже не сразу сообразил, что делать.

Зато сообразил я.

— Верни мне мой телефон и не мешай, — отдал новый приказ.

И тут же получил столкнулся с ещё одной неприятной особенностью.

— Чё? Ты рехнулся, пацан? — удивился он и тут же попытался схватить меня. — А ну живо иди сюда…

Так, это что получается? Я не могу дважды отдать приказ одному и тому же человеку? Или что? Как эта хрень вообще работает?

Отбросив эти мысли, кинулся в сторону, проскользнув под его рукой, и схватил висящий на страховочном тросике шокер. Короткий разряд в бочину, и полицейский со стоном упал на землю. На всякий случай добавил ему ещё разок, чтобы больше не вскакивал.

Кажется, мой телефон забрал именно водитель? Или нет? Быстрый осмотр машины и второго полицейского разочаровал. Мой телефон обнаружился на полу машины. Видимо, вылетел из кармана. Дисплей разбит и покрыт сетью крупных трещин. К несчастью, телефоны этих парней оказались заблокированы, что делало их абсолютно бесполезными.

И? Как мне позвонить? А никак. Что делать-то? Присланный Даумовым адрес я помнил. Это другой конец города. Добираться туда почти час, так что если рвану на метро, то успею впритык.

От безысходности оглянулся по сторонам, надеясь, что хоть у кого-то из прохожих смогу попросить телефон, чтобы позвонить, но вокруг было пусто… нет, не совсем. Заметил женщину лет сорока, которая в панике набирала номер на своём телефоне. Представляю, как сейчас, должно быть, выглядит всё происходящее. Не нужно быть гением, чтобы понять, куда именно она собиралась позвонить. Сейчас сюда съедутся полицейские, а я только время потеряю.

Похоже, что эту проблему мне придется решить самому.

* * *

Указанное Даумовым здание находилось в промышленной зоне на юге столицы. Пришлось добираться сюда на метро, ещё пробежать с полдюжины кварталов, но я успел. Добрался за пятнадцать минут до истечения указанного этим гадом срока.

Здание старого и заброшенного завода выглядело достаточно зловеще, чтобы трижды подумать, стоит ли вообще соваться на его территорию. Почему-то именно в таких вот местах по канонам всех историй преступники любили избавляться от своих жертв. Пуля в голову и тело в яму. А затем налить туда цемента, чтобы труп бедолаги не нашли уже никогда. Ну или пока завод сносить не начнут, наверное. Кто знает. В любом случае перспектива выглядела так себе.

Тем не менее, несмотря на мрачные мысли, я не колеблясь прошёл через ворота и направился ко входу в здание. Рисковать здоровьем друга, который не единожды помогал мне, я не собирался. Слишком мало их может быть у мужчины, этих самых настоящих друзей. В прошлой жизни у меня оставался всего один, да и того я лишился из-за своей чрезмерной принципиальности.

У человека моей профессии не может быть «лучших друзей». Если учесть, что кроме своей работы меня мало что интересовало, я всегда ожидал подлянки от ближнего своего, так и не встретив людей, за которых хотелось бы броситься в огонь и в воду. Была пара попыток. Я искал. И обжёгся по неопытности. Мне этого хватило.

Сейчас же всё было несколько по-другому.

Виктор один из тех, кто готов помочь в любое время дня и ночи. Просто так. Потому что считал меня своим другом. И думал, что я считаю так же. И это чистая правда. Так кем я буду, если не рискну ради него?

Долго пробыть мне наедине со своими мыслями не дали. Едва я подошёл ко входу, как из темноты появились две массивные фигуры.

— Пришёл, значит? — раздался голос из темноты. — Деньги боссу принёс?

Два здоровенных лба. В руках пистолеты. С глушителями, что показательно.

— Нет, не принёс, — честно ответил, на что оба громилы переглянулись.

— Совсем идиот, что ли? — рассмеялся один из них. — Тебе же сказали принести деньги или…

— Да, я в курсе, — перебил его, не желая тратить время на вслушивание угроз. — Где Даумов?

— Ждёт тебя, — ответил второй. — Он на верхнем этаже. Правда, ждал он тебя с деньгами…

Наверное, десятки и сотни тысяч людей живут себе спокойно, ни разу в жизни не встречаясь с таким тяжелым моральным выбором. Что для тебя ценнее? Жизнь близкого друга или абсолютно незнакомых тебе людей? Какой выбор сделает человек?

Удивительно, но в этот момент он дался мне на удивление легко.

— Сейчас вы отойдёте в дальнюю часть завода и застрелитесь.

Короткий приказ заставил их на мгновение замереть на месте. А я ждал, сработает или нет. Должно было.

Два тела сдвинулись с места, прошли мимо меня и направились в дальнюю часть заводской территории, быстро скрывшись в темноте от света редких фонарей.

Через полминуты в темноте прозвучали два тихих приглушенных хлопка. И тишина.

Жестоко? Да. Я бы даже сказал, что это могло бы быть чересчур… но одной смерти мне хватило. Терять вторую жизнь или друга просто потому, что эти мерзавцы из-за своей жадности решили, что им всё позволено, я не собирался.

Верхний этаж, значит.

Прошёл по зданию до лестницы и поднялся. Уже на последнем этаже заметил, что внутри довольно светло. Слышались голоса людей. Среди них я узнал и знакомый мне голос Даумова.

Медленно вдохнув и выдохнув, не торопясь сосчитал до десяти и прошёл последний лестничный пролёт.

Когда-то, наверное, здесь стояли какие-нибудь станки или ещё что. Виднелись бетонные закладные в полу через равные промежутки. Кажется, их делали специально, а уже на них крепили станки. Что-то там связанное с жёсткостью вроде. Но сейчас это не важно. Они давно пропали отсюда, оставив пустое помещение во власти пыли и грязи.

Виктор был привязан к деревянному стулу. Лицо окровавлено. Нос явно разбит, а один глаз заплыл так, что не открывался. Рядом с ним на ящике сидел коренастый и крупный бородач, в котором я признал Даумова, Говнюк что-то рассказывал моему другу, попутно вытирая белым платком кровь с разбитых костяшек на левой руке. Рядом, на другом ящике, лежали аптечка, раскрытая пачка бинтов, кусачки и молоток. Всё уже приготовлено, и я не сомневался, что этот урод примется за дело в тот же момент, как истекут мои два часа.

Вокруг них стояли четверо верзил. В одном я узнал того, что караулил меня ночью рядом с работой. В тот раз он сбежал после того, как его дружок собственноручно вскрыл себе горло ножом.

Бетонная крошка заскрипела под моими ногами. Даумов и его головорезы тут же повернулись в мою сторону. Его подручные ещё и пистолеты на меня направили.

— Пришел-таки. — Губы Даумова растянулись в мерзкой улыбке. — Принёс мои деньги?

Я развёл руки в стороны и показал ему пустые ладони.

— Нет, как видишь.

Урод расхохотался, глядя на меня.

— Ты либо самый храбрый безумец, либо самый тупой идиот, — покачал он головой и, взяв лежащие на ящике кусачки, ткнул ими в сторону Виктора. — Ты ведь понимаешь, что без денег твой дружок останется без пальчиков? Хотя чего это я… ты и сам теперь целым отсюда не выйдешь.

Виктор выглядел паршиво. Он с трудом поднял голову и посмотрел в мою сторону незаплывшим глазом. Во взгляде читался страх.

Не переживай, дружище. Всё в норме. Сейчас я всё разрулю… надеюсь.

— Хочу предложить тебе закончить это дело миром, — произнёс я, посмотрев на Даумова. — Отпусти моего друга, оставь меня в покое и больше никогда даже близко ко мне не приближайся.

Сложно даже сказать, кто начал ржать раньше. Сам Даумов или его подручные. Эхо разнесло их хохот по пустому залу старого завода.

— Нет, ты точно идиот, — отсмеявшись, проговорил Даумов и задорно так пощёлкал кусачками. — Придётся, значит, грохнуть твоего дружка, а пальцы отрезать тебе. Потом отправлю их твоей сестричке. Ой, а что это за выражение на твоём лице? Или ты думал, что я о ней не знаю? Посмотрим, как она запоёт, когда я пришлю ей тебя по кускам. Может быть, даже захочет отработать твой долг своим телом. Жопа у неё аппетитная. Так что…

Дальше слушать я его уже не стал. Просто не было смысла. Пришло понимание того факта, что он не остановится. Будет преследовать, угрожая мне, моим близким. Не важно, что я ему предложу. И дело даже не в деньгах. Он как Штайнберг. Я обыграл его, наступив на его гордость. И теперь всё, чего он хочет, — это отомстить. И плевать, какой ценой он получит желаемое. Это уже не имело значения.

Месть для него главное.

— Можно вопрос? — спросил, попутно проверив эмоции каждого из его людей и самого Даумова в частности. — Так сказать, последнее желание.

— А-ха-ха, ну давай. Почему бы и нет.

— У тебя есть пистолет?

На его лице появилось удивление. Сунув руку за отворот своего пиджака, здоровяк с ухмылкой на лице достал хромированный револьвер с перламутровой рукоятью. Я даже не удивился. Почему-то именно такое вычурное оружие я от него и ожидал.

— Вот этот? — с довольной мордой спросил он. — Нравится? Но ты не переживай, я его использовать не буду. У меня тут хватит и других инструментов, так что…

— Умрите.

Короткий приказ прозвучал будто удар хлыстом.

Лицо Даумова дёрнулось, и он вновь рассмеялся. Хохотал, глядя на меня безумными глазами. Смеялся все те несколько секунд, которые потребовались его руке, чтобы приставить дуло пистолета к виску.

— Как прикажешь, — усмехнулся он и нажал на курок.

Тяжёлая пуля с оглушительным грохотом снесла ему верхнюю часть головы.

Один из его головорезов сунул ствол себе в рот и спустил курок. Другой, как и его босс, просто выстрелил в висок. Третий направил оружие себе в грудь. Пуля пробила сердце.

Четвёртый же сделал пару шагов назад и без каких-либо колебаний шагнул в открытую шахту грузового лифта в центре зала. Через секунду до нас долетел мерзкий звук шлепка тела о голый и убийственно твёрдый бетон.

Всего несколько секунд, и я остался один в окружении трупов.

Нет. Не совсем один.

— С… Саша… Ты… что ты сделал? — хрипло прошептал Виктор, с ужасом глядя на меня и с трудом произнося слова разбитыми губами.

— Решил проблему, — отрезал я, поморщившись от неожиданно начинающейся мигрени. В висках кололо так, что даже просто двигать глазами было больно.

— Они…

— Вик, забудь об этом, хорошо? Давай лучше сначала тебя отсюда вытащим, — попросил я, пытаясь разрезать верёвки, которыми были связаны его руки.

Не вышло. Заметил лежащие рядом с трупом Даумова кусачки и с их помощью быстро перекусил путы на руках и ногах, быстро освободив друга.

— Идти можешь?

— Вроде бы, — прохрипел он, осторожно поднимаясь на ноги.

«Вроде бы» отлично подходило. Шатало его так, что я всерьёз беспокоился, не придётся ли мне потом его нести на себе.

— Ладно, вставай. — Я подхватил его под руку и осторожно повёл к лестнице.

Спуск оказался той ещё проблемой. Мы двигались медленно. Дважды друг оступался, едва не падая на ступени, но я успевал подхватить его. В итоге нам потребовалось почти пять минут, чтобы преодолеть три этажа, которые в обычной ситуации пробегались чуть ли не за двадцать секунд.

А мне в это время становилось всё хуже и хуже. Мигрень уже переросла в кажущуюся бесконечной пульсирующую головную боль. Каждый шаг, движение, да даже просто шевеление глазами вызывало болезненные приступы, от которых хотелось закрыть глаза и забиться в угол.

Но я терпел. Сначала вытащу друга, потом уже буду со своими проблемами разбираться. Что это? Откат от моих способностей? Или что-то другое?

Сначала доберёмся до дома, а потом уже…

Заметив, как сильно вдруг начал заваливаться горизонт, понял, что сильно переоценил свои возможности. Мир накренился на девяносто градусов влево. Это я заметил как раз перед тем, как сообразил, что моё тело заваливается и падает на землю. Где-то сбоку встревоженно крикнул Виктор, но я даже слов разобрать не смог.

Удар о землю и темнота…

* * *

Полицейская машина с выключенными мигалками въехала на территорию старого завода. По-хорошему, его давно бы уже стоило снести и построить что-то полезное, но…

Да чёрт его знает, почему этого до сих пор не сделали. Старший имперский следователь Геннадий Родионович Громов широко зевнул, пытаясь подавить сонливость, вызванную двойной сменой. Спать хотелось неимоверно, но работа не отпускала.

Нет, не так. Такой трудоголик, как Громов, скорее всего, сам бы с неё не ушёл. Слишком помешанный на своей работе, чтобы жениться на ком-нибудь ещё, и слишком принципиальный, чтобы подняться выше своей должности.

В итоге вот он здесь.

Машина остановилась. Громов посидел пару секунд, зевнул, заглушил двигатель и вылез наружу. Потянулся, разминая мышцы.

Обычно безлюдное и тихое место сейчас гудело от звуков голосов, двигателей машин, мерцающих светом мигалок. Быстро осмотревшись, Геннадий насчитал больше пяти полицейских машин, две скорые и даже одну машину коронеров. Пара молодых парней стояли рядом с ней, уже успев достать сложенные мешки для трупов и сейчас болтали между собой и над чем-то смеялись.

Здорово, конечно, что при их работе у них ещё чувство юмора не пропало.

Достав из кармана потрёпанной куртки пачку сигарет, Громов закурил и направился в сторону завода.

— Ну, что тут у вас? — спросил он недовольно, дымя сигаретой.

Старшего офицера патруля, который первым и узнал о случившемся, он нашёл внутри завода, рядом с лестницей. Он стоял в окружении своих коллег и что-то обсуждал с ними.

— О, Геннадий Родионович, мы вас ждали, — улыбнулся он, заметив подошедшего следователя.

— Вижу, — проворчал Громов, затянувшись. — Так и будете стоять и болтать или уже работать начнёте?

Улыбку с лица патрульного тут же сдуло.

— Простите.

— Бог простит. А я запомню. Пошли уже, покажете, из-за чего весь сыр-бор.

— Нам поступил вызов. Сообщили о звуке выстрелов, — пояснил патрульный, поднимаясь по лестнице. — Мы приехали проверить и нашли двух молодых парней внизу у входа…

— Они сейчас где?

— Оба у медиков. Один без сознания. Второй в очень паршивом состоянии.

— Что с ним?

— Следы побоев, — пояснил патрульный. — Пытались их допросить, но один в отключке, а второй ничего не сказал. Врач говорит, что, возможно, это из-за шока.

— Ясно, — проворчал Громов, докурив сигарету и затушив её о стену, завернул окурок в салфетку, после чего убрал в карман. Потом выкинет. Не на месте преступления. — Что ещё?

— Да вы сейчас и сами увидите, — как-то странно произнес следователь.

Его привели на третий этаж. Здесь уже работали успевшие прибыть судмедэксперты, тщательно осматривая место случившегося преступления, отмечая улики и тщательно фотографируя каждую мелочь.

То, что дело будет любопытным, Громов понял сразу, как только увидел остатки от знакомого ему лица.

— О как. Валера! — Не скрывая радости в голосе, Громов подошёл к лежащему на бетонному полу трупу. — Чего такой невесёлый?

— Э… Геннадий Родионович? — осторожно спросил патрульный, не зная, как реагировать на странное поведение Громова. — У вас это, всё нормально?

— Всё просто отлично, парень. — Громов довольно улыбнулся. — Остальных уже опознали?

— Нет, но я так понимаю, что этот персонаж вам знаком.

— Ещё бы не был знаком. Даумов Валерий Казимирович. Довольно известная в определённых кругах падаль.

— Известная в каком смысле?

— В таком, парень, что приличный подонок с таким уродом в одном поле срать не сядет, — хмыкнул Громов, наклонившись и осматривая оставшееся от пули выходное отверстие, превратившее верхнюю часть черепа во взорвавшийся вулкан. — Торговля наркотиками. Рэкет. Отмывание денег. Вымогательство. Грабежи и убийства. Там полный набор. Достаточно, чтобы наколоть такие погоны, что чернил не хватит. Хм, странно…

— Тоже заметили? Наши эксперты уже осмотрели тела. Сказали, что этот ваш Даумов сам застрелился. Как почти все, кто здесь находился.

— Почти?

— Один упал в колодец грузового лифта и сломал себе шею. О, ну и ещё двоих нашли у забора территории. По всем признакам там то же самое. На первый взгляд, мужики просто пустили себе пули в головы.

— Ясненько.

Громов задумчиво почесал подбородок, почувствовав, что пальцы уколола трёхдневная щетина.

Нет, смерть Даумова нисколько его не расстроила. Ну кроме того факта, что это не он к ней причастен. Так-то было бы неплохо, но, к сожалению, Громов был слишком правильным, чтобы преступить закон и сделать то, что следовало. Иногда в моменты, когда в купленной в пятничный вечер бутылке водки оставалось меньше половины, он даже всерьёз задумывался о том, чтобы наконец переступить через свои принципы…

…и каждый раз отбрасывал эту мысль.

Сделаешь так всего один раз, и обратного пути уже не будет. Всё. Правильно говорят, что первый шаг самый трудный. Дальше шагать уже проще. Даже если шагаешь по телам.

И всё-таки, как и любой хороший следователь, Громов был любопытен. Очень любопытен. И сейчас ему было крайне интересно, что, дьявол забери душу этого урода в ад, здесь произошло. В обычной ситуации Геннадий посчитал бы, что Даумов наконец допустил роковую ошибку, перейдя дорогу одному из своих коллег по опасному бизнесу. Да только вот обстоятельства произошедшего выглядели чересчур уж странно.

— Этих двоих уже опознали?

— Кого?

— Ну парней этих, которых у входа нашли.

— А, да. Один даже у нас по сводке проходит.

— Даже так? — удивился Громов. — А поподробней?

— Да там кривое дело. Драка в ресторане. Парень измордовал баронского сынка. А тот на него заявление накатал вчера.

— Угу. Хорошо хоть?

— Что?

— Хорошо хоть измордовал-то, спрашиваю?

— О! Понял. Да, ещё как. Там всё лицо в кашу.

— Ну, значит, нормальный парень, — хмыкнул Громов, доставая новую сигарету.

Похоже, вечер будет интереснее, чем он предполагал…

Глава 2

Хорошо киношным персонажам. Вот ударили их по голове, а они бац — и потеряли сознание. А потом пришли в себя и ничего так, нормально себя чувствуют.

Угу, как же. Меня вот по голове никто не бил, но когда я пришёл в себя, то очень сильно пожелал, что кто-нибудь и правда треснул меня по башке так, чтобы я снова вырубился.

Голова раскалывалась от боли. Настолько, что мир перед глазами потерял всякую чёткость. Да и вообще, смотреть на него не хотелось. Всё, что я смог понять, — лежу на мягкой постели, что уже неплохо. Потому что вырубился на долбаном заброшенном заводе на холодной земле. Приятный контраст, так сказать.

Немного полежав и стараясь не то что не двигаться, но даже не думать, заметил, как головная боль постепенно начинает отступать. Окончательно она не исчезла, но стала чуть более терпимой.

Открыл глаза и немного осмотрелся. Факт первый — я в больнице. Больничную палату узнаю где угодно. Я лежал на постели, окружённой медицинскими приборами, часть из которых подключена ко мне тонкими проводами и датчиками.

Факт второй, менее приятный — меня к этой самой койке приковали. На левой руке застёгнуты наручники, закрепленные на стальном поручне каркаса кровати.

— Эй, есть тут кто? — крикнул я… ну как крикнул. Скорее уж, сипло прохрипел, так как в горле было суше, чем в пустыне. И вообще, ощущалось оно так, будто мне в рот битого стекла напихали.

На моё счастье, кто-то дежурил снаружи, потому что в палату тут же вошла молодая медсестра. А вслед за ней высокий мужчина в форме полицейского.

— Дайте воды, — попросил я её.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она, подходя ближе и подавая мне стакан с холодной водой.

— Паршиво. — Напившись, я вернул ей стакан. — Где я?

— В центральной больнице. Вас доставили сюда без сознания и с сильным истощением. Вы провели в таком состоянии больше полутора суток…

Зашибись просто. Полтора дня в помойку. Хотелось буквально взвыть от расстройства. Первым же делом в голову пришла мысль о сестре. Ксюша же с ума сойдёт. Я, конечно, бывало не приходил домой по несколько дней, но всегда звонил ей. Чтобы не беспокоилась лишний раз, а то она у меня нервная. А тут пропал и ни слухом ни духом.

Следом вспомнил про Руслана. И стало ещё паршивее. Из зала меня теперь точно турнут.

— А это? — Я потряс рукой, на которую были надеты наручники.

— А это, чтобы вы не сбежали, — отозвался молчавший до этого момента полицейский.

— Я арестован? — сразу же спросил, на что в ответ получил лишь многозначительное молчание вместо чёткого ответа. Так что решил переспросить: — Так да или нет?

— Это приказ старшего следователя, — отделался от меня полицейский. — Сказано следить за вами, вот я и слежу. Остальное не моё дело.

Так. Вдох. Выдох. Не хочет говорить по-хорошему, будем действовать по-другому.

— На каком основании меня арестовали? — ещё раз спросил. — Если да, то где постановление? Покажи мне подписанный ордер.

— Я же сказал, — закатил он глаза, — у нас есть заявление от потерпевшего, на которого вы напали…

— Заявление — это не повод для ареста, — отрезал я. — Спрашиваю ещё раз. Я арестован?

— Я не говорил, что вы арестованы, — тут же заупрямился он, но сразу же замолчал…

— То есть я не арестован, — подёргал рукой в наручниках. — Снимай.

— У меня приказ от старшего следователя, — попытался отбрехаться он, но со мной такой номер не пройдёт.

— Где этот приказ? — тут же потребовал я у него.

— У меня его нет, но…

— Без «но». То есть вы удерживаете меня здесь без какого-либо официального повода и постановления. Мужик, ты в курсе, что это прямое превышение должностных полномочий? Я юрист вообще-то и свои права знаю отлично.

Для надёжности продиктовал ему номер статьи и ещё пару лишних пунктов к ней добавил. В особенности тех, которые во всех красках описывают, что может случиться с представителем закона, допустившим столь грубое нарушение и попавшим в лапы адвоката, который хорошо знает свою работу.

Судя по злой роже, мужика проняло. Тихо ругаясь сквозь зубы, он подошёл и снял наручники с моей руки.

— Я всё равно не могу вас отпустить до момента, пока с вами не поговорит старший следователь Громов.

— А я никуда уходить и не собираюсь, — произнес, растирая запястье.

Вот тут уже момент поопаснее. Если тот, о ком он говорил, действительно именно старший следователь, могут возникнуть определенные проблемы. Особенно если учесть, что я догадывался, о чём именно он хочет со мной поговорить.

Повернулся ко всё ещё ожидавший медсестре.

— Со мной был мой друг…

— Он в другой палате, — сказала медсестра.

— Увидеться с ним вы мне тоже вряд ли дадите, как я понимаю.

— А ты догадливый, — тут же съязвил недовольный страж порядка.

— Он хоть в порядке? — спросил я у медсестры, и та задумалась.

— Насколько я знаю, у него ничего серьезного. Множественные ушибы, гематомы и пара трещин в костях вроде бы. Извините, точнее не скажу. Не я за ним наблюдаю и…

— Всё в порядке. Я понимаю.

Вздохнув, откинулся на подушку, позволив медсестре быстро проверить показания приборов. А когда она собралась уходить, остановил её.

— Мне нужно позвонить.

— Не положено, — тут же буркнул мужик, но мне было немного плевать на его драгоценное мнение.

— Ты это другим рассказывай. Либо ты прямо сейчас сообщаешь мне, что я арестован, либо дай мне телефон. Потому что в противном случае я всё равно позвоню. Только в этот раз уже своему адвокату.

Медсестра переглянулась с полицейским, не зная, что ей делать. Тот несколько секунд сверлил меня недовольным взглядом, затем вздохнул и махнул рукой.

Телефон мне принесли через пару минут. Первым делом позвонил сестре.

— Саша⁈ — Ксюша тут же наорала на меня, едва только поняла, что это я ей звоню. — Где ты⁈ Что с тобой⁈ Я не могла…

— Всё в порядке, Ксюш. Я сейчас… — Блин, не говорить же ей, что в больнице лежу. Хотя ладно. — Я сейчас в центральной городской больнице.

— Что? Тебя госпитализировали?

— Спокойно. Всё со мной сейчас в порядке, — как можно убедительнее сказал ей, и стоящая рядом сестра закивала.

Прикрыв динамик, спросил у неё:

— Сестра может меня навестить?

— Конечно. Часы посещения с двух до пяти. Пусть просто в приёмной назовёт вашу фамилию и…

— Нет, — тут же вмешался в разговор так и прилипший к стенке полицейский, — все посещения запрещены.

— Кем?

— Старшим следователем Громовым, — буркнул он и тут же, видимо, уже наученный горьким опытом общения со мной добавил: — Все вопросы к нему.

О как. Неужто поумнел? Понял, что куда лучше переложить проблемного парня на шею вышестоящего начальства, и пусть оно разбирается. Ладно, с этим мы разберёмся.

— Ксюш, прости, но говорят, что сейчас ко мне нельзя…

Пришлось замолчать, выслушивая встревоженную ругань сестры, обещавшей открутить голову любому, кто не пустит её сюда. В итоге я потратил почти три минуты, чтобы успокоить её и убедить, что всё в порядке.

— Ладно. Но если ты завтра утром мне не позвонишь, я сама приеду. И, Саша, что происходит?

— Я тебе потом объясню, — пообещал.

Мы ещё пару минут пообщались, после чего я повесил трубку и по памяти набрал номер Марины. Как бы сейчас ситуация ни развивалась, но мне нужен был адвокат. Какой-нибудь крутой мачо на моём месте, наверное, порвал бы цепь, повозил бы этого громилу в полицейской форме мордой по полу и спокойно ушёл, собирая на себе восхищённые взгляды медсестёр…

…жаль, но попытайся я такое сделать, то меня, скорее всего, уложат обратно. Дубинками. Или шокером. А то чего доброго ещё и пристрелят. А начальству потом скажут, мол, вот, на людей бросался. А вдруг бешеный? Или ещё что придумают, да только мне уже всё равно будет. Нет. Сейчас надо действовать тоньше. И гаже. По закону.

И тут дело пошло уже лучше. Стоило только объяснить Марине, где я и во что вляпался, как получил моментальный ответ: «Буду через полчаса».

На самом деле приехала она даже быстрее. Ей хватило и двадцати минут.

— И? По какому праву мой клиент был прикован к кровати? А? — тут же набычилась она. Смотрелось это довольно забавно, учитывая, что Марина была почти на голову ниже своего оппонента.

Тем не менее выглядела она настолько яростно и зло, что даже копа проняло.

Пока она сюда ехала, мне успели принести поесть, так что за этой «схваткой» я наблюдал, поедая пудинг из пластикового стаканчика. Вкусный, кстати.

Пока я доедал оставшийся от обеда десерт, Маринка вывалила на него всё то же самое, что высказал я, только в той неповторимой форме, какая была присуща разъяренной девушке. Блин, мне даже стало немного жаль этого мужика. Жил, не тужил. Делал свою работу да тянул лямку. А тут его нелёгкая свела с такими вот хитровыдуманными засранцами.

— Слушайте, дамочка, да я тут вообще ни при чём! — уже практически взмолился он. — Мне сказали делать — я делаю! Говорю же, мне приказали!

О, брат, это ты зря. Дальше уже последовали требования приказа. В письменной форме. С объяснением причины и прочее, прочее, прочее. Сразу видно, Марина прекрасно знала, что делает. Через пару минут такого «допроса» у полицейского на лице уже было написано одно-единственное желание — сбежать отсюда ко всем чертям. Просто потому, что сделать он ничего не мог.

Ничего-ничего. Мучайся. Слишком уж я хорошо знаю таких вот ребят. Получили вместе с удостоверением немного власти и тут же давай радоваться и наслаждаться ею. Но стоит только наткнуться на тех, кто готов не просто дать отпор, но и объективно намекнуть, насколько короткие на самом деле у них руки, как они моментально тушуются из страха потерять то, что имеют.

Уверен, что ещё минут пять — и Маринка таким макаром довела бы его до слёз. Вон, вижу же, что ей и самой это нравится. Но не вышло. Дверь палаты открылась, и в неё заглянул высокий, довольно сурового вида мужик лет пятидесяти или около того.

— Что здесь за вопли? — немного хрипловатым голосом спросил он, посмотрев сначала на полицейского, а затем на меня и Марину.

— Господин Громов, тут его адвокат приехала и… — тут же чуть ли не бросился к нему несчастный полицай, но был остановлен строгим взглядом.

— Кажется, я сказал, чтобы к нему никого не пускали, — недовольно буркнул он. — Что такого непонятного в слове «никого»? И какого чёрта она здесь делает? А, плевать. Пшёл вон отсюда.

Обрадованного возможностю свалить наконец свою проблему на чужие плечи мужика как ветром сдуло.

— Идиоты, — покачал головой мужчина, проводив своего подчинённого недовольным взглядом, а затем вошёл в палату, прикрыв за собой дверь. — Могу я поговорить с этим молодым человеком наедине?

Этот вопрос он адресовал уже Марине, но её ответ я опередил.

— А вы, собственно, кто такой?

— Старший следователь Геннадий Родионович Громов, — сухо ответил он, придвинув ногой табуретку и усаживаясь на неё.

Высокий. Из одежды брюки, белая рубашка без галстука и с ослабленным воротом. Бежевое пальто. Хорошее, но старое и уже порядком потёртое. На покрытом морщинами лице щетина. Да и вообще, выглядел он как старый пёс, который с куда большим удовольствием сейчас лежал бы на диване в хозяйской квартире и дрых.

Но куда сильнее меня удивили эмоции. В них не было ни намёка на леность или желание поскорее разделаться с работой и пойти отдыхать. Нет. Цепкое и колючее внимание. Холодная сосредоточенность, подкрепленная какой-то удивительно жёсткой уверенностью в самом себе.

И это заставило меня напрячься. Встречал я в своей прошлой жизни несколько таких вот ребят. Как правило, именно они могли доставить огромное количество проблем. Конечно, на его счёт я мог и ошибаться, но если нет, этот мужик станет либо чудовищной головной болью, либо очень и очень хорошим союзником…

…да только такие вот ребята всегда относились к таким, как я, с отвращением и презрением. Всё же слишком часто адвокаты вставляли палки в хромающую на все колёса телегу справедливости.

И совсем уж редко они хотели смотреть на то, кто этой телегой управляет.

— И? — поинтересовался я, отставляя в сторону пустой стаканчик из-под пудинга. — Что интересного расскажете?

— Я? — удивился он, хотя и вышло это как-то наигранно. — Я думал, что расскажете мне вы. Ведь это не меня нашли без сознания у входа на заброшенный завод, где, если верить судебным экспертам, застрелилось и покончило с жизнью семь человек.

Марина тут же уставилась на меня с выражением полного удивления. Эх, совсем неопытная она в этом. Кто же так свои эмоции показывает?

— Понятия не имею, о чём вы, — пожал я плечами. — Мы гуляли там с другом.

— Ещё скажи, что случайно туда забрели, ты упал, ударился головой и потерял сознание, а твой дружок так расстроился, что сам себя избил, — усмехнулся он, прекрасно понимая, что я лгу ему в глаза.

Ну почему бы и нет. Эта теория не хуже любой другой.

— Знаете, вот ведь какое совпадение. Именно это я хотел вам рассказать.

Он снисходительно посмотрел на меня.

— Забавно, а вот твой друг рассказал мне совсем другую историю, — продолжил улыбался он.

Хм… Не. Не верю. Виктор точно не стал бы болтать. Или нет? Сосредоточившись на его эмоциях, отбросил в сторону показное веселье. За ними довольно умело скрывалась настороженность и что-то вроде… расчетливости?

Понятно. Старый, как дерьмо мамонта, приём. Разделить двух свидетелей и опрашивать их отдельно друг от друга в надежде, что один сдаст другого. Главное, не дать им согласовать свои версии… блин, да что я как преступник-то мыслю⁈ Этот гад заслуживал то, что с ним случилось. За это я точно извиняться не стану.

Нет, со мной такой номер не пройдёт.

— Понятия не имею, что вам рассказал Виктор, Геннадий Родионович, но точно не то, что вы так жаждете услышать. А поскольку предъявить вам мне нечего, я всё ещё жду, когда мне официально объявят…

— Объявят о чём? — спокойно спросил он, но я ощутил раздражение и что-то вроде лёгкой досады, что его уловка не сработала.

— О том, задержан ли я.

— Потому что если нет, я собираюсь забрать своего клиента, — тут же добавила Марина.

— Ваш «клиент» напал на сына имперского аристократа, — напомнил как бы между делом Громов.

— И вы уже готовы предъявить обвинение? — тут же спросила Марина, всего на секунду опередив меня. — Или же в связи с этим делом есть ордер?

— Его отец это сделает…

— Но ещё не сделал, — парировал я.

Ладно. Признаю, ситуация неприятная. Не думал, что та история ударит по мне так неожиданно. Хотя следовало быть готовым. Если подумать, то в ресторане я врезал ему первым. Тут мне крыть нечем, признаю. А вот в том, что касается потасовки на улице, то там уже он напал на меня. Эти два момента могли поставить дело на две абсолютно разные стороны.

И именно здесь была закавыка. Если всё обстояло именно так, то почему меня реально до сих пор не арестовали? Может ли быть, что им нечего вменить мне? Стоп!

Я неожиданно понял, в чём именно заключалась проблема.

— Геннадий Родионович, могу я задать вам пару вопросов?

— Вообще-то это я должен тебя допрашивать, — хрипло хохотнул он, достал из кармана пачку сигарет, а затем вдруг нахмурился и убрал её обратно. Видимо, вспомнил, где находится. — Но знаешь что? Почему бы и нет. Спрашивай. Только не обещаю, что отвечу.

Ага. Ух, какие мы покладистые и вежливые. Ещё одна уловка. Попробует через мои вопросы узнать ещё больше информации. Знаем, проходили.

— Как звали того парня?

— Которого ты избил?

— Который напал на меня, — поправил я его.

— Волков Даниил Алексеевич. Третий сын барона Алексея Сергеевича Волкова.

Мне это имя ничего не сказало, но вот Марине оно явно оказалось знакомо. Я заметил, как вытянулось и даже слегка побледнело её лицо.

— А этот барон, часом, к полиции отношения не имеет?

— Очень даже имеет, — охотно кивнул Громов, читая меня точно так же, как и я его. Ну не совсем так. У меня мои способности и опыт адвоката, а у него опыт старого и матёрого следака. И фиг его знает, что окажется сильнее.

Но посмотрим.

— А какое именно, не подскажете?

— Я хочу поговорить со своим клиентом наедине, — резко произнесла Марина, останавливая меня, что мне не очень понравилось.

А вот Громов, судя по всему, оказался доволен её реакцией.

— Да не вопрос, оставайтесь, разговаривайте. А я пойду покурю пока.

А затем взял и ушёл с довольной усмешкой на губах.

— Саша! Это…

— Марина.

— Ты хоть понимаешь, кто он такой…

— Марина!

От моего резкого окрика она замолчала и уставилась на меня.

— Больше никогда не перебивай меня, — серьезно произнес, глядя ей в глаза. И нет, свою силу я не использовал. Вообще после того, что произошло, я немного даже побаивался это делать. Не ровен час ещё раз плюхнусь в обморок. Да и примени я её на людях, которые мне не безразличны, стал бы полной и последней скотиной.

Ментальный контроль? Управление волей? Чёрт его знает, что именно я сделал, но Даумов и его уроды просто выполнили мой приказ и прикончили сами себя. Без каких-либо сомнений. Словно это была единственная цель, оставшаяся в их жизнях.

Так что я сразу же решил, что с близкими и не безразличными людьми никогда подобного не сделаю.

Но сейчас проблема в другом. Я не могу позволить женщине говорить за меня. И не то что в такой ситуации, а вообще. Я уважал Марину, но перечить себе не позволю.

Видимо, она прочитала что-то в моих глазах, потому что смутилась и даже слегка покраснела с виноватым видом.

— Прости.

— Кто такой Волков? Я что-то слышал, но никак не могу вспомнить. И я не про его сынка-дегенерата сейчас.

— Известная сволочь. — Марина едва не выплюнула эти слова. — Ему принадлежит сеть отелей «Империал». Там у него вроде ещё несколько бизнесов есть, но этот самый известный. Во всех смыслах.

— И?

Она прикусила губу, словно не зная, хочет ли сама об этом рассказывать.

— Короче, четыре года назад был скандал. Один парень из небольшого издания написал статью, что у Волкова в отелях полная жесть творится.

— Жесть в каком смысле?

— Да в самом прямом! — всплеснула она руками. — Бордели. Подпольные казино. Закрытые аукционы, на которых продают предметы искусства, дорогой антиквариат и даже магические артефакты.

Попытался вспомнить, о чём именно говорила Марина, но так и не смог. Да и не до того мне тогда было.

— И? Чем всё кончилось?

— Пеплом, — мрачно сказала она. — В прямом смысле. Этих ребят даже изданием назвать нельзя было. Просто кучка блогеров. Решили, что будут публиковать собственные расследования и разоблачения на сильных мира сего. Идиоты.

— Они решили заниматься такой хренью в этом мире? — искренне удивился я и тут же прикусил себе язык.

— В каком это смысле «в этом»? — тут же спросила Марина.

— Не бери в голову. Что там дальше-то было?

— Да ничего. У них вышло несколько выпусков. Так, по мелочи в основном. Никого действительно серьёзного они не трогали. Но у ребят появилась популярность в сети. Их ролики набирали кучу просмотров. А потом они взялись за Волкова. Короче, трехчасовой фильм смонтировали. Только он просуществовал всего пару часов. Его снесли быстрее, чем кто-то вообще понял, что вообще происходит. А затем сгорел офис, где они собирались. Вместе с ребятами.

— Та-а-а-ак, — протянул я, глядя в потолок. — И что? Никто этим не заинтересовался? И ролик в сети остался бы…

— Да остался он. Сам знаешь, что в сеть попадёт, там уже навсегда. Только Волков, видимо, нанял хороших спецов. Там иски за клевету сыпались один за другим. Едва кто-то повторно его публиковал, сразу же летело обвинение. А с его деньгами сам понимаешь…

— А что с тем поджогом?

— Ничего, — пожала она плечами, но я ощутил идущую от неё скрытую злость. — Признали возгоранием проводки. И всё. Это дело даже расследовали. Да тех пор, пока главный следователь не вышиб себе мозги. Якобы из-за депрессии и каких-то личных проблем. А потом дело просто замяли и всё.

При этом с каждым словом я ощущал идущую от девушки застарелую боль. Словно в старой ране ковыряешься. Бр-р-р. Но даже не это впечатлило, а то, как старательно она скрывала это. У меня появились подозрения, но спрашивать я не стал. Не то место и не то время.

— А то, что Громов говорил насчёт связей с полицией?

— У Волкова старший сын женат на дочери барона Гаврилова, нынешнего начальника управления внутренних дел, — хмыкнула она. — Так что там очень тесные родственные связи.

Странно. Почему-то это имя было мне знакомо, но сейчас моя многострадальная голова не могла вспомнить, где именно я его слышал.

Но в остальном всё теперь вставало на свои места. Теперь понятно. Когда Марина начала свой рассказ, я вспомнил телефонный разговор одного тех двух полицейских, что задержали меня. Сначала подумал, что они имели в виду как раз Волкова, но теперь появилась ещё одна кандидатура.

И такой человек, как Волков, теперь нацелился на меня потому, что я разбил морду его сыну. Так, мало мне этого, придётся что-то думать и со всей этой ситуацией с Даумовым. Потому что если станет известно о том, что я играл в «Рапсодии», то ничем хорошим со стороны закона для меня это не закончится.

И как мне из всего этого выпутываться?

Глава 3

— Ну как? — поинтересовался Громов, возвращаясь обратно в палату. — Пообщаемся?

— Не пообщаемся, — отрезал я.

Следователь нахмурился. Явно не такого ответа он ожидал. Но и я не стану ему подыгрывать.

— Парень, ты, видимо, не понимаешь, в какой ситуации находишься… — начал было он, но я практически сразу же его перебил.

— Нет, Геннадий Родионович. Я более чем прекрасно всё понимаю. Вы собираетесь меня арестовать за то, что случилось у «Параграфа»?

— Пока нет, но…

— Вы собираетесь арестовать или задержать меня из-за случая на заводе, явно не имеющего ни ко мне, ни к моему другу никакого отношения?

Громов недовольно поджал губы. Я заметил, как его рука рефлекторно юркнула в карман пальто. Видимо, всё к той же пачке сигарет.

— Нет. Пока нет.

— Замечательно. — Я посмотрел на Скворцову. — Марин?

— Мой клиент более не желает разговаривать с вами либо же давать какие-либо показания. Также я настаиваю, чтобы любые контакты и разговоры с ним велись исключительно в моём присутствии.

Молодец. Официальная часть сказана. Громов её услышал. Теперь отвертеться уже не сможет.

Мужик вздохнул, вероятно, ожидая чего-то подобного.

— Парень, я вот что хочу тебе сказать, — заговорил он и сразу же предупреждающие посмотрел на Марину. — Не для протокола, разумеется.

— Тогда можно, — кивнула она.

— Заявление на тебя написал младший сын Волкова. Оно уже на рассмотрении. Учитывая фамилию его папаши, дело по нему начнут довольно быстро. Так что совсем скоро тебе принесут повестку, если вообще не арестуют. Официально, со всеми необходимыми бумажками, которые вы, адвокаты, так любите. И поверь мне, Волков не тот человек, с которым ты захочешь ссориться. Особенно в твоём положении.

Ну в целом понятно, чего именно добивался. Чего-то подобного я и ожидал.

— Это вы таким вот любопытным образом мне предлагаете… что?

— А ничего я не предлагаю, — хмыкнул он. — Ты подумай над моими словами. Парень ты вроде умный.

Громов направился к выходу, но уже у самых дверей я его окликнул. Он остановился и повернулся ко мне.

— Неужто передумал? — усмехнулось его небритое лицо.

— Нет. У меня встречный вопрос.

Я коротко рассказал ему о двух полицейских, которые запихнули меня в машину той ночью и собирались куда-то отвезти. И о том, что они попали в аварию. Естественно, говорить, что причиной этой самой аварии был непосредственно я, не стал.

— Первый раз об этом слышу, — хмыкнул Громов и почесал подбородок. — Я проверю.

Хороший, конечно, разговор получился. Дальше уже дело пошло бодрее. Я добился, чтобы меня выписали. Врачи, конечно, протестовали, но я не сдавался. Пришлось подписать кучу заявлений об отказе от претензий и прочее, но через час, переодевшись в собственную одежду, я оказался свободен.

И первым же делом зашёл в палату к Виктору.

— Здарова, — поприветствовал я лежащего на постели друга. — Как сам?

— Саня? — удивился он, привставая на локтях. — Тут это, следователь заходил…

Выглядел он неважно. Синяки уже приобрели отвратительный синеватый цвет, но в остальном вроде бы всё и правда было не плохо. Вон, даже пострадавший глаз уже открывался. Ну почти.

— Я в курсе, — успокоил друга.

Мы быстро обсудили происходящее. Как я и ожидал, Виктор тут же заявил, что ничего ему говорить не стал. Вообще. Умный он всё же парень. Чертовски умный.

— Всё в порядке, Вик. Я уже поговорил с ним. Никаких проблем для тебя не будет.

— А для тебя?

— А я сам разберусь, — уверенно произнёс.

— Слушай, то, что случилось… ну там… — Видно, что он не хотел даже вскользь упоминать произошедшее вслух.

И? Что мне ему сказать?

— Я не могу тебе ничего сказать, — только и выдал. Лгать не стал. Но и правду говорить сейчас не хотел. Сам ещё с ней не разобрался. — По крайней мере, сейчас.

По лицу его видел, что у него куча вопросов, но задавать он их не станет.

Мы ещё немного поговорили. Я попросил его сообщить мне, когда его будут выписывать. А потом хотел добавить, что если снова придут законники, чтобы он сразу же звонил мне и ничего не говорил без моего присутствия… после чего вспомнил, что разбил телефон и тихо выругался. Придётся теперь новый покупать. Но в любом случае сказал ему это. Друг совету внял и пообещал, что будет нем, как могила.

— Ну? — спросила Марина. — Мне-то ты можешь рассказать, что происходит?

— Марин, я бы и сам хотел это знать, — честно признался, идя с ней по улице. — Но я знаю, чем займусь в первую очередь.

— И? Чем?

— Поехали в «Параграфъ».

Моё решение её удивило, но отказывать она не стала. Вызвала такси сама, так как мой телефон превратился в тыкву.

До ресторана мы добрались за тридцать минут. И пока ехали, Маринка огорошила меня новостью.

— Мне, кстати, новые дела в отдел прислали.

— Так, а вот с этого места поподробнее. Дела? Не дело?

— Ну да, — удивилась она. — Их всегда несколько штук присылают и дают выбор, какое взять.

— Материалы по ним у тебя с собой, конечно же, вряд ли есть.

— Откуда? И ты уверен, что хочешь сейчас этим заниматься? У тебя и своих проблем…

— Вот за меня решать не надо, — прервал я её. — Придем в отдел и разберёмся.

— Так ты же с Лазаревым работаешь! Откуда у тебя время ещё и на…

— Так, стоп! — прервал я её. — Ты не в курсе?

— В курсе чего? — недоумевающе захлопала она глазами.

Нет. Не поверю, что она не знала, что случилось с Романом на той парковке. Решил уточнить. Оказалось, что о нападении пока никто не знал. Вот вообще. А отсутствие моего «шефа» на рабочем месте объяснили тем…

…да ничем его не объясняли. Редким желающим получить ответ на вопрос, почему одного из старших адвокатов фирмы нет на месте, давали краткий ответ. Он занят. А затем велели пойти и заняться тем же самым. Или что, господин сотрудник? У тебя работы нет? Так её тебе быстро найдут.

Ладно. Насчёт этого я не переживал. После всего случившегося дело против Изабеллы развалится быстрее, чем карточный домик, в который мячиком швырнули. Если уж на то пошло, то я до сих пор удивлялся тому, как глупо поступила Елизавета, попытавшись убить Лазарева и меня. Всё, что ей нужно было сделать, — это просто оставить дело на самотёк, и всё. Нет, конечно же, я понимаю, что если бы всё прошло именно так, как она задумала, то проблем бы не осталось. Всё списали бы на Юлию. Учитывая её влюблённость в барона, месть защитникам его убийцы выглядела достаточно правдоподобно. Да и поверить в неё оказалось бы проще простого.

И всё-таки я не мог понять почему. Для чего она решилась на такой грубый ход? Неужели испугалась того, что мы и правда могли выиграть дело? А могли? Теперь не думаю, что мы узнаем ответ на этот вопрос. Но в том, что процесс был бы долгим и муторным, я даже не сомневался.

Тем не менее теперь, после всех вскрывшихся фактов, я не сомневался, что Изабелла получит оправдательный приговор. За исключение одного-единственного нюанса, от которого мне стало грустно.

В конце концов, это она убила своего мужа. И сделать с этим фактом ничего нельзя. Он с большой вероятностью всплывет. Так или иначе.

К ресторану мы подъехали через полчаса. Вышли из машины и направились сразу ко входу.

— Здравствуйте, — поприветствовала нас симпатичная девушка на входе. — У вас забронирован столик?

А, точно. Сейчас же обеденное время. Быстро окинув взглядом зал, я убедился, что большая часть зала и правда занята, а там, где столики пустовали, стояли таблички с именами.

— Нет, — покачал головой. — Я хотел бы переговорить с администратором.

Мой вопрос немного выбил её из колеи, но всего на мгновение.

— О, конечно. Я сейчас же сообщу ему.

Администратором оказался высокий мужчина лет пятидесяти, может быть, пятидесяти пяти. В брюках и белоснежной рубашке. Представился он Вячеславом Леонидовичем. На лице выражение какой-то странной подозрительности.

Впрочем, оно исчезло практически сразу же, едва он всмотрелся в моё лицо.

— А, а я всё ждал, когда же вы придёте.

Тут уже удивился я.

— Прошу прощения.

— Ну если мне не изменяет память, что вряд ли, то это вы недавно устроили тут, скажем так, небольшой скандал, — с какой-то странной ироничной интонацией в голосе проговорил он.

Блин, у меня сейчас впечатление создалось, что он мне подмигнёт.

— Мы можем поговорить с вами наедине? — спросил я его, на что получил кивок.

— Конечно, пойдёмте в мой кабинет.

Вячеслав провел нас во внутренние помещения ресторана. Прошли по коридорам мимо огромной кухни и свернули к лестнице. Кабинет находился на втором этаже.

— Прошу, садитесь, — указал он на пару кресел перед своим столом и сам опустился в собственное. — Уверен, что вы хотите поговорить о том, что случилось в тот вечер.

— Не совсем так, если честно, — сказал я, быстро переглянувшись с Мариной.

И вот именно её реакция меня удивила. Скворцова сидела в кресле с видом ученицы-отличницы. Спина прямая, как штык. Руки на коленях. Смотрит на сидящего перед нами мужчину с выражением восторга и восхищения в сверкающих глазах. Хм… я чего-то не знаю?

Ладно. Не сейчас.

— Я так понимаю, полицейские к вам уже приходили, верно?

— Конечно, — кивнул он. — Вчера. Опрашивали моих сотрудников по поводу случившегося. Но вряд ли вас интересует то, какие показания они дали. По крайней мере, не в первую очередь. Ведь так?

О как. А он сразу взял быка за рога.

— Верно. У вас ведь есть камеры видео наблюдения в зале?

— Ну что за вопрос, молодой человек. Конечно же есть. Более того, на них оказалось очень хорошо видно, как пьяный молодой человек напал на вас на выходе из моего заведения.

Мой мозг уцепился сразу за два факта.

— Вашего? — спросил я и неожиданно ощутил, как сидящая рядом Марина тихонько и незаметно пнула меня в ногу. Ещё и взглядом наградила из разряда «что ты делаешь, идиот⁈».

Ладно, потом разберусь.

— Конечно, — тем временем улыбнулся Вячеслав. Похоже, что случившееся во время моей короткой заминки от него не укрылось. — Это ведь мой ресторан. И я забочусь о том, чтобы клиенты здесь находились в безопасности.

— Не могу не отметить. Вы сказали, что он напал на меня первым. Но ведь это совсем не так.

— Если вы имеете в виду то, как вы заступились за свою девушку после того, как этот парень оскорбил её около барной стойки, то…

— Я не его девушка.

— Она не моя девушка, — произнёс я одновременно с Мариной и посмотрел на неё.

Она посмотрела на меня и покраснела. А мужик тихо рассмеялся. Нет, этот цирк тонкого слова и намёков меня достал. Тем более что эмоции этого мужика располагали меня к определённым мыслям касательно всей ситуации.

— Вячеслав, у вас есть записи того, как я врезал ему по морде?

— Очень жаль, но, похоже, что в тот самый вечер, когда это случилось, файл с записью камеры… повредился, скажем так. — И вот ведь какая оказия. Так уж вышло, что никто из моих сотрудников не видел, как это случилось.

— А вот то, как он набросился на меня, наоборот, как я понимаю.

— В точку, молодой человек. И каждый из моих сотрудников подтвердит, что на вас напали первым. Именно это они и сообщили посетившим меня позавчера полицейским и передали им записи, на которых запечатлён момент нападения.

Вот теперь мне стало ясно, почему, даже несмотря на то, что Волков написал заявление, меня не арестовали. Здесь налицо самая банальная самооборона. На меня напали первым, и я вынужден был защищаться. Тем более ещё и куча свидетелей со стороны сотрудников и, возможно, посетителей ресторана, которые это подтвердили.

И история с теми двумя копами тоже начинала обретать смысл. Жаль, я не запомнил их имена. Чёрт! Такая тупая ошибка! Да даже арестуй они меня тем вечером, любое дело здесь бы развалилось. Просто потому, что нормальный адвокат в суде докажет, что я был в своём праве. Если учесть связи Волкова с полицией, то меня собирались отвезти к нему, дабы «наказать».

Если двое этих верзил вообще были полицейскими.

Если раньше я ещё переживал из-за тех парней, то сейчас печалиться на их счёт как-то не особо хотелось.

— Могу я спросить почему?

— А вам так нужен ответ? — удивился Вячеслав.

— Было бы хорошо узнать, чем я вам теперь обязан. Не люблю оставаться в долгу.

— Молодой человек, давайте просто сойдёмся на том, что видеозапись того, как вы выбиваете зубы Даниилу Волкову, доставила мне весьма значительное удовольствие. Настолько, что я даже готов мириться с проблемами, вызванными неожиданной неисправностью в компьютерах, куда сохранялись записи со внутренних камер.

— В особенности потому, что его фамилия Волков, — добавил я не без усмешки, которую он тут же вернул мне обратно.

— Верно. В особенности по этой причине. И не переживайте насчет записи. Мой техник сказал, что её восстановить невозможно. Печальная случайность и сбой оборудования. Как я уже сказал, с этой проблемой я готов смириться.

Приятно, конечно, но мне вся эта ситуация не понравилась. Я в одночасье оказался должен совершенно незнакомому человеку.

А я не люблю оставаться должником.

— Ладно, — не выдержал, когда вы наконец вышли из ресторана. — Можешь говорить.

Видел же, что Марину прямо-таки распирает от желания. Как воздушный шарик, который вот-вот лопнет. Но, памятуя моё прошлое наставление, первой она не лезла.

— Саша, это был сам Молотов!

— Кто?

— Ты сейчас издеваешься? — не поверила она.

— Да нисколько.

— Вячеслав Молотов! Он хозяин «Параграфа».

— И?

— И? — удивлённо воскликнула она, доставая из кармана пачку сигарет.

— Если ты будешь повторять мои вопросы, мы далеко в этом разговоре не уедем, — попенял я ей. — И хватит уже курить. Бросила бы ты эту дурную привычку.

— Да бросишь с тобой, блин. Он легенда! Помнишь, я говорила тебе, что «Параграфъ» принадлежит бывшему юристу? Это он! Его ещё Молотом Справедливости называли. Натуральное чудовище! Я видела несколько его выступлений в суде, когда была студенткой. Он такие дела закрывал, что потом ещё по полгода все судачили. Половина моих знакомых приходит в «Параграфъ» чисто для того, чтобы его в зале застать.

— В зале?

— Ага. Он иногда сидит там. В углу. Читает. Говорят, что иногда может сесть к кому-нибудь за столик. Дать совет или подсказать. И обычно его советы — это залог победы. Полной и бесповоротной.

Маринка едва ли не подпрыгивала. Будто мелкая девчонка, который посчастливилось встретить своего кумира.

— Если он настолько крутой, то чего занимается ресторанным бизнесом, а не практикует дальше?

— Не знаю, — честно ответила она, а затем добавила: — Никто не знает, если уж на то пошло. Говорят, что это из-за его последнего дела. Единственное, которое он проиграл. Ну вроде как. Там непонятно. Мутная история. В итоге он пропал почти на два года, а когда вернулся, то открыл этот ресторан.

Интересно получалось. Ни одного проигранного дела? Это сильно. Хотел бы я похвастаться тем же, но даже у меня случались обидные проколы. Да и Марина расписывала его чуть ли не как бога юридического Олимпа. Такие люди просто так со своего трона не уходят. Уж куда чаще им «помогают» это сделать.

Я обернулся и посмотрел на ресторан. Хозяин заведения стоял у стойки и разговаривал о чём-то с девочкой-хостес у входа.

И вот такому, значит, человеку я теперь должен? Если честно, стало даже вдвойне неприятно. С другой стороны, отсутствие этой записи значительно облегчало мне жизнь.

— Ладно. Поехали на работу. Покажешь мне, что там за дела.

— Сейчас?

— А когда?

— Ты же только выписался.

— Это не повод не работать. Давай, поехали. Мне ещё нужно кое-что узнать.

Отвечать на немой вопрос в её глазах я не стал.

Когда приехали, Скворцова пошла в наш несчастный отдел, а я остался в лифте и поднялся выше. Вышел в холл, сразу заметив знакомое лицо за роскошной стойкой.

— Привет, Кристина, — улыбнулся сидящей за ней девушке.

— А, Саша, — вернула она мне улыбку. — Давно тебя не видела.

И будто специально чуть откинулась в своём кресле, отчего алая блузка ещё выразительнее обтянула небольшие, но крайне приятные глазу достоинства. Ещё и одну ножку на другую закинула, зараза такая. И снова туфли на шпильке. Красота.

— Ну куда мне на шестьдесят седьмой кататься, — не удержался я от усмешки. — Потрясающе выглядишь.

— М-м-м, какой неуклюжий, но милый комплимент, — рассмеялась она чувственным и звонким смехом. — Даже боюсь спросить, что последует дальше?

— А у меня есть варианты?

— Ну после такого обычно либо приглашают на ужин, либо о чём-то просят. — Она наклонилась вперёд, и я ощутил едва уловимый аромат её духов. Что-то цветочное с лёгким намёком на цитрусовые. Приятно.

— Знаешь, я вдруг вспомнил, что знаю один очень хороший ресторан…

— В «Параграфъ» не пойду, — тут же припечатала она с категорическими интонациями в голосе. Выглядело красотка сурово, но по эмоциям понятно, что ей весело.

Но насчёт «Параграфа» она не шутила.

Пришлось выкручиваться.

— Ну раз нет, то перейду к просьбе. Ты Романа Павловича не видела?

— Нет. — а затем она привстала и наклонилась над стойкой. — Он уже несколько дней не приходил. Кстати, знаешь, что?

— Что? — таким же заговорщицким тоном спросил я.

— Мне сказали передать тебе вот это сразу, как ты придёшь на работу.

Между двух пальчиков с идеальным маникюром был зажат сложенный пополам листок бумаги.

— Ну, считай, что работа выполнена, — забрал я бумажку и уже собрался уходить, когда ощутил то, что хотел.

Лёгкую нотку обиды.

— Я зайду, как подберу ресторан получше, — сказал, перед тем, как уйти, и ощутил веселье пополам с любопытством.

— Ловлю на слове.

На том и закончили.

В бумажке было всего два слова: «Позвони мне». И номер.

Прикинув в уме ситуацию, пришёл к выводу, что оставлять мне подобные открытки может только один человек. И, надеюсь, больничная койка у него удобная. Уж точно поудобнее моей.

В лифт я зашёл в прекрасном расположении духа. Надо будет и правда ресторан хороший поискать. Что-то мне подсказывало, что Кристине куда важнее, чтобы место оказалось интересным, нежели с распиаренной и известной вывеской над входом.

Радость долго не продлилась. Стоило только вспомнить про Руслана и пропущенные дни, как настроение упало. Ненавижу оправдываться, но тут, похоже, выхода другого не будет. Бросать тренировки у него я не хотел. Спорт мне необходим. Хотя бы потому, что мужику для нормального функционирования необходим тестостерон. Хорошая, нормальная еда. Женщины. Спорт. Всё это полезно, приятно и помогает держать себя в форме. Сплошные плюсы.

Где бы времени ещё на всё взять?

Ладно, Решено. Поеду туда сегодня вечером. Если откажется меня пускать, набью ему морду. Ну хотя бы попытаюсь. Меня едва не прикончили! Я в больницу попал! Так что пропустил не по своей вине.

К слову, о мордах для битья.

Я уже шёл к своему отделу, когда увидел ещё одно знакомое лицо. Гадёныш стоял у входа в архив. Похоже, что после всего случившегося накопившаяся злость требовала выхода, а тут просто-таки идеальный шанс для этого.

— Евгений, — зло улыбнулся я ему, и Розен, до этого болтавший с незнакомой мне девчонкой в входа в архив, замер с подозрением глядя на меня.

— Чего тебе, Рахманов?

— Можно тебя на пару слов? — процедил я сквозь зубы, беря его под локоть и буквально впихнув в открытую дверь архива.

— Э! Ты чего себе позволяе…

Толчок в грудь припечатал его к стене.

— Слушай сюда, скотина. Ты слил материалы по нашему делу в газету.

— Совсем рехнулся? Да что ты несёшь! — тут же набычился он, пытаясь строить из себя оскорблённую жертву, но по его эмоциям и так всё понятно.

— Рот закрой, — резко произнёс я. — Пётр рассказал мне всё. В частности, и о том, что ему очень и очень не понравилось, как ты его подставил. Из-за тебя у нашей клиентки могли быть большие проблемы, и чудо, что их удалось избежать.

Ну это, строго говоря, блеф, но он-то этого не знал.

— Рахманов, ты рехнулся…

— Заткнись! — приказал я ему с таким взглядом, что он реально замолчал. — А теперь слушай сюда. Ты, кретин безмозглый, подставил не только меня. Ты едва не подставил всю фирму. И то, что ты всё ещё ходишь здесь, это исключительно моя заслуга. Ещё хоть раз попытаешься вставлять мне палки в колёса, и я сообщу Лазареву, кто именно поставил важного ему клиента под угрозу. Сам понимаешь, что с тобой тут будет, если такой человек запишет тебя в свои личные враги. Но он просто сломает тебе карьеру, Женя. А я сломаю тебе лицо.

Розен молчал. Не потому, что я приказал ему… хотя поэтому тоже. Не своими странными способностями. Я реально готов был сделать то, что обещал. То, как поступил этот придурок, — верх непрофессионализма. И я такое спускать ему с рук не собирался.

— Ты меня понял?

— Да, — наконец выдавил он, натурально покраснев от злости. — Я тебя услышал.

— Отлично. Потому что дважды я повторять не привык.

Улыбнувшись ему на прощание, вышел из архива и направился к себе в отдел. Настроение сразу же стало гораздо лучше.

— Ну, приятно видеть, что за время моего отсутствия ты не успела опять тут бардак устроить, — сказал я, заходя и закрывая за собой дверь.

После того как я привёл все бумаги в отделе в образцовый порядок, Марина и правда не успела снова всё раскидать. Хотя и попыталась, как я погляжу. Вон пара папок лежала на полу у её кресла. И ещё кипы бумаг были разложены по столам, на первый взгляд, как попало.

Но в защиту Марины скажу, что есть такие люди, кто устраивает бардак не потому, что они безалаберные рукожопы, а просто привыкли так работать. Там, где один видит хаос, у других стройная система. Просто выглядит она так, что в ней без ругани не разберёшься.

— Вот. — Маринка протянула мне папки. — Те два дела, о которых я тебе в машине говорила.

Взял бумаги, уселся в кресло и принялся читать. Оба нам направили из муниципального суда. И оба, как и полагается, бесплатные.

— Ладно. Берём, — произнёс я после того, как ознакомился.

— Окей. А какое? — поинтересовалась Скворцова.

— Оба.

Глава 4

— А ты не торопился. Я оставил тебе сообщение сутки назад.

— Да я только до работы добрался. У меня тут свои проблемы были, знаешь ли. В отличие от некоторых, я в постели не валялся.

Ну, не совсем правда, конечно. Поваляться на больничной койке мне всё же пришлось.

— Да, — усмехнулся голос Лазарева в телефоне. — Я слышал. Я вообще много чего слышал.

— Даже не сомневаюсь. Когда тебя выпишут?

— Через четыре дня, — ответил он, и в его голосе отчетливо слышалась искренняя признательность за случившееся. — Отец рассказал мне, что ты сделал. Я этого не забуду, Александр.

— Сын известного графа попал в должники к простолюдину. Кому расскажу, в жизнь не поверят. Купишь мне в благодарность тропический остров?

— Ты не зарывайся, — тут же пригрозил мне Лазарев, но его я уже знал достаточно, чтобы распознать шутку. — Остров он захотел. А больше ничего не надо?

— Да вроде нет, — фыркнул я в трубку. — Кстати, тут такое дело. Для того чтобы это сделать, мне пришлось добывать информацию. Очень и очень быстро добывать, если ты понимаешь, о чём я. Это дорого стоило.

— Вряд ли настолько дорого…

Я назвал ему цену. Кажется, судя по звуку из телефона, Лазарев только что подавился.

— Сколько?

— Столько. Вариантов у меня не было. И хорошо бы, чтобы я заплатил в течение ближайшей пары дней. А-то даже мои хорошие с ним отношения не особо помогут.

— Ладно, я разберусь с этим. Тебе пришлют вексель.

Я рассмеялся, представив сейчас его лицо, но потом решил стать серьёзнее.

— Тебе рассказали о том, что сделала Димитрова?

— Да. Знаешь, верь я в людей хоть немного больше, то сказал бы, что не верю, что она могла так поступить. Я до сих пор не могу понять, зачем она это сделала. Решила убрать меня, я имею в виду.

Эх, самомнение. А ничего, что я вообще-то был рядом? Мне так-то тоже могло прилететь так, что я отправился бы в могилу следом за тобой. Ну и ладно. Сейчас это уже частности.

— Тут я с тобой согласен. Обвинения с Изабеллы снимут, но…

— Я понимаю, о чём ты, — явно резче, чем ему хотелось бы, произнёс Роман.

— Тогда ты должен понимать, как она будет себя чувствовать, когда ей скажут.

Не каждый день узнаешь, что именно ты ответственен за смерть любимого человека. Старший Лазарев воспользовался своими связями, и на это дело накинули такое покрывало, что наружу даже слух не вылетит. Удивительно, как хоть что-то могло оставаться тайной в этом чёртовом мире.

— Я сам ей скажу.

— Я и не сомневался, — ожидал, что он скажет именно это.

Мы ещё немного поговорили. В основном обсудили юридические вопросы этого дела. Понятно, что много сделать просто не успеем. Но сейчас время уже такой большой роли не играло. Изабелла невиновна, и признание Елизаветы полностью снимало с неё какие-либо подозрения. Это дело можно считать уже закрытым. А значит, мне предстоит заниматься своей работой и нарабатывать уже собственную репутацию.

Едва я закончил разговор, как дверь в наш небольшой отдел открылась. Марина вернулась с кучей распечатанных по моей просьбе документов.

— Только не думай, что это войдёт в привычку, — недовольно буркнула она, уронив толстую стопку бумаг на стол. — Вообще-то я тут главная.

— И что?

— В смысле? Это ты должен по моим поручениям бегать и документы всякие печатать и бумажки приносить. И ещё кофе мне приносить…

— Обойдёшься, — перебил её. — Или уже забыла, как ты чуть не облажалась в деле со Штайнбергом?

— Ничего не облажалась! — вспыхнула Марина. — Я собиралась…

И замолчала. Ага. Ты собиралась заключить невыгодную для своего клиента сделку. И только то, что я вмешался и буквально заставил тебя работать, позволило закрыть дело в нашу пользу.

И, что самое главное, в пользу нашего клиента. Судя по выражению на лице Марины и её эмоциям, она это поняла. Её можно было назвать кем угодно, но только не самовлюблённой и эгоистичной дурой.

— Ладно, — пробормотала она через пару секунд. — Хорошо! Извини, ты прав. Я там облажалась.

— Ага.

Я открыл ящик стола, за которым сидел, и вынул оттуда толстую папку. Точнее, целую стопку папок. Примерно в тридцать сантиметров высотой. И плюхнул её на стол.

— Эт чё такое? — тут же напряглась она.

— Это все дела, которые ты провалила с того момента, как попала сюда, — сказал я.

— Ты совсем офигел⁈ — залилась она краской. — Я ни одного из них в суде не проиграла!

— Ладно. Перефразирую. Из пятидесяти шести дел ты добилась сделок в сорока трёх. Тридцать два из них — это, по сути, согласие на первоначальное предложение. Перед тобой просто появлялись лёгкие способы отвязаться от работы, и ты хваталась за них…

— Ничего я не хваталась! Я…

— Я не договорил, — уже более резко сказал. — В оставшихся делах ты либо получала чуть более выгодные условия, либо же твой клиент соглашался отказаться от своих претензий, что, по сути, тот же провал. Марина, давай честно. Ты страдала хернёй, а не работала практически с первого дня, как попала в отдел.

Молчит. Нечего сказать. Знает, что я прав.

— А теперь, — продолжил я, — вспомни, пожалуйста, что ты чувствовала, когда рассказала Светлане о том, что ты сделала для неё.

— Я помню, — смущённо пробормотала Марина и насупилась. — Очень хорошо помню.

— Отлично. — Моё лицо растянулось в довольной улыбке. — Потому что теперь мы начинаем с чистого листа. И теперь у нас будут только победы. Слышишь меня? За наших клиентов мы размажем любую скотину по полу. Не важно, в переговорной или в зале суда. И мы будем работать. Много работать. И будем делать всё, чтобы наш клиент остался в плюсе. Как минимум будем добиваться того, чтобы он получил по справедливости, а не отмазку в виде «минимальной компенсации».

— Саша, это два дела сразу! — едва не взмолилась она. — Мы закрывали максимум одно в месяц!

— А ты на маникюр меньше бегай, — отрезал я. — Глядишь, и больше времени на работу появится.

Жёстко? Может быть. Но пора было здесь обстановку менять. Марина — способная девчонка. Ей не плевать на людей, это видно. Более того, она может стать очень и очень хорошим юристом широкого профиля. Особенно в таком месте. Многие часто недооценивают отделы и компании, занимающиеся бесплатными делами.

Да, тут нет денег. Но деньги здесь не так уж и важны. Важно другое. Репутация. А её без большого количества побед не получить.

Как я и сказал Марине, мы возьмем оба дела. Я уже бегло просмотрел документы по ним, так что в своих способностях не сомневался.

Зачем так рисковать? Не проще ли было взять одно и сконцентрироваться на нём? Нет. После той ночи я осознал одну простую вещь. Я пока никто. Больше того, чудовищно уязвим, что, в свою очередь, показало мне нападение на парковке. Выжил я там буквально чудом.

Поэтому размениваться по мелочам нет смысла. Мне нужны были победы, чтобы идти наверх. И я этого добьюсь. Раз уж нам предложили два дела, то мы возьмемся за оба.

Итак, бесплатные дела. В подобные отделы они попадали из разных мест. Могли быть направлены судами, в том случае если обвиняемый не мог позволить себе адвоката. В таком случае суд назначал общественного защитника. Но это редкий случай. Как правило, у муниципалитета имелся свой штат гражданских адвокатов, которых на такие дела и направляли.

Дальше уже обращения от разного рода некоммерческих организаций и самообращения самих граждан. В первом случае обычно работа касалась уязвимых групп населения. Во втором же чистая удача. Шансы, что именно твоё дело попадет на стол в отделе «pro bono» крупной фирмы, были крайне малы, учитывая, сколько обращений может приходить.

Но они не равнялись нулю.

Последние две категории касались различных программ правовой помощи и инициативы самой фирмы. Но последнюю мы отметаем сразу. Такой компании просто не было смысла самой брать подобного рода дела. Разве что она имела в этом личную выгоду.

Имелась ещё одна возможность. Если дело давали по рекомендации другого адвоката, имеющего нужные знакомства.

И сейчас у нас было две папки. Трудовой спор, касающийся неправомерного увольнения сотрудника. И муниципальный вопрос, связанный с притязаниями третьих лиц на принадлежащую клиенту площадь.

— И? — спросила Марина, усевшись в кресло. — С чего начнём?

— С того, что встретимся с первым клиентом, — сказал я ей. — Бери телефон. Будем назначать встречи…

* * *

Шесть часов работы пролетели незаметно. Ладно, вру, конечно. Возня с бумажками, как ни пытайся погрузиться в работу, всегда утомляла. Так что, когда рабочий день официально закончился…

…мы с Мариной продолжили работать дальше. И, что показательно, похоже, она моим словам вняла. Даже не ныла. Ну почти. Зато всё подготовили и назначили встречу с первым клиентом на ближайший свободный день. Работы ещё непочатый край, но проблем я пока не видел.

Из здания вышел часов в восемь. Чертовски уставший, но довольный. Больше всего сейчас хотелось поехать домой, поесть, выслушать нравоучения от Ксюши и лечь спать. Да только придётся с этим подождать. Перед этим я собирался заехать в зал и прояснить ситуацию с Русланом. Во-первых, как бы тяжело ни было, но мне нравилось там заниматься. Во-вторых, я вообще-то за три месяца заплатил! Нет, я не жадный, но и просто так из-за идиотских форс-мажоров деньгами разбрасываться не хотел.

Как бы то ни было, у меня ещё имелись дела, но уже не такие срочные. Их можно и отложить на день-другой. Время терпит.

Спустившись на лифте, мы с Мариной покинули здание фирмы. Я хотел было попрощаться с ней и направиться в сторону ближайшей станции метро, как вдруг испытал резкое и неприятное чувство дежа-вю. Едва только вышел, как сразу же уловил поток сосредоточенных эмоций, направленных именно на меня. Тут же вспомнился памятный вечер, когда меня тут поджидали головорезы Даумова.

Оглядевшись, нашёл глазами источник столь пристального внимания. Двое высоких и плечистых мужиков, смотрящих прямо на меня. Они стояли рядом с припаркованным около здания дорогим серебристым седаном и сейчас буквально сверлили меня взглядами.

Стоило им понять, что я их заметил, как они тут же двинулись в мою сторону.

Ну и? Бежать или драться? Нет, серьёзно, какой тут выбор? Там два натуральных шкафа под метр девяносто. С другой стороны, какой-то непосредственной угрозы я от них не ощущал.

— Александр Рахманов? — спросил один, когда они подошли ко мне.

— Да.

— Саша, кто это? — Марина стояла рядом, переводя взгляд с одного верзилы на другого.

— Без понятия, — честно ответил я. — Кстати, очень хороший вопрос. Вы кто такие?

— Его благородие барон Волков желает с вами поговорить, — сказал второй и сделал рукой пригласительный жест в сторону машины.

Тут же возникло желание спросить, а что если я говорить с ним не хочу? Правда, я подавил его так же быстро, как оно пришло мне в голову.

— Так понимаю, отказаться я не могу? — из любопытства поинтересовался, и один из громил изобразил что-то похожее на улыбку.

— Можете, но нам бы крайне этого не хотелось, — сказал другой. — Видите ли, его благородие крайне обеспокоен случившимся с его сыном на прошлой неделе. И он может быть крайне настойчив.

Ясно. Памятуя о разговоре с тем следаком и последовавшем рассказе Марины, я примерно представлял себе эту «настойчивость». Как говорится, не придёшь сам, мы тебя притащим. И не жалуйся потом, что ноги сломали.

— Ну раз так, то как же я могу отказаться? — не стал даже пытаться скрыть сарказм в голосе.

Марина неожиданно схватила меня за рукав пиджака.

— Саша, не надо с ними ехать. Вспомни, что я говорила тебе про…

— Марин, я всё помню. Не переживай. Всё будет хорошо, — повернулся и посмотрел на громил. — А если я вдруг пропаду, передай Роману Павловичу Лазареву, куда и с кем я уехал. Хорошо?

Последние слова я сказал достаточно громко для того, чтобы оба верзилы меня услышали.

— Слушай, ты уверен…

— Да, уверен. Всё будет нормально. Не переживай.

Аккуратно высвободив свой рукав из её судорожной хватки, улыбнулся ей и пошёл к машине. Один из охранников открыл предо мной дверь, и я забрался внутрь. Один сел за руль, а второй расположился на сиденье рядом со мной.

Не, сейчас я не думал, что мне что-то угрожает. Уж слишком официально они действовали. Да и моё упоминание Лазарева тоже придётся к месту. Эти мордовороты могут думать всё что угодно. Хоть то, что это чистый блеф или бахвальство. Но если они профессионалы, а выглядели они именно как специалисты своего дела, теперь такую возможность они будут вынуждены принимать к сведению. И, что странно, как-то это не походило на тех продажных полицейских. Если они вообще таковыми являлись. Потому мне и было интересно, в чём вообще дело.

А получить быстрый ответ на этот вопрос можно было одним способом.

Ехали мы недолго. Может, чуть меньше получаса. Седан заехал на огороженную территорию с высотками. Престижный жилой квартал на берегу Северного залива. Надо же. У квартир тут такие ценники, что позволить их себе могут только лишь самые богатые и влиятельные люди в городе. Элита среди элиты.

Хочу здесь жить. Даже боюсь представить, какой красоты вид открывается с верхних этажей. Я не жадный, но люблю жить с комфортом и удобствами. И чтобы из окна, желательно панорамного, хорошая картина открывалась.

Между тем водитель свернул к одной из тридцатиэтажных башен и спустился по пандусу на подземную парковку.

— Приехали, — сказал тот, что сидел со мной рядом, и открыл дверь.

Я выбрался наружу вслед за ним, и мы всей гурьбой пошли к лифтам. Внутри один из охранников приложил электронную карту к панели, двери закрылись, и кабина поехала вверх.

Вообще, я ожидал, что встреча пройдет где-нибудь в имении за городом, как живёт большинство аристократов. Но, похоже, что Волков не считал жить в личных апартаментах за моветон.

Особенно когда в твоём распоряжении находится весь, мать твою, этаж.

Скрыть своё изумление, когда вышел из лифта, оказалось не так уж и просто. Полированный мрамор. Дерево. Да высота одних потолков, если считать до самого верха, тут была метров пятнадцать, если не больше. В прошлой жизни у меня была роскошная квартира в центре Москвы. Не с видом на Кремль, конечно, окна в другую сторону смотрели. Но это совсем другой уровень.

Апартаменты Волкова занимали даже не один этаж. Лифт выходил сразу в холл, плавно перетекающий в здоровенные трёхэтажные апартаменты с открытыми террасами на балконах.

Мда, красиво жить не запретишь.

Один из доставивших меня сюда охранников как раз-таки указал в сторону вынесенной за пределы здания террасы, где у декоративного открытого камина в кресле сидел мужчина в чёрном халате.

— Его благородие вас ожидает.

Ну раз так, то не буду заставлять его ждать.

Прошёл через просторный зал к стеклянным панелям и, толкнув рукой дверь, вышел на балкон.

При моём появлении мужчина поднялся на ноги, опираясь на чёрную трость с серебристым набалдашником. Почему-то я совсем не удивился тому факту, что сделан он был в виде волчьей головы.

В остальном довольно приметный мужик. Около шестидесяти. Высокий, но чуть сутулился. Аккуратно подстриженные седые волосы и борода. И внимательный, цепкий взгляд, который мне сразу не понравился. Слишком уж часто в прошлой жизни на меня таким взглядом смотрели люди, за один стол с которыми я бы не то что не сел…

…я бы с ними даже одним воздухом дышать бы не хотел.

— Ваше благородие, — поприветствовал его.

— Надо же, — скрипучим, но довольно приятным на слух голосом произнёс он, — как редко нынче встречается вежливость и приличия у молодых людей. Кто другой на вашем месте начал бы уже задавать мне вопросы.

— Со всем уважением, но я не «кто-то другой», ваше благородие, — спокойно произнёс. — Тем более что в этот раз ваше приглашение несколько отличается от предыдущего.

Он слегка поморщился от моих слов. Жаль, но его эмоции оказались для меня подобны закрытой книге. Знать бы ещё почему. И вот ещё вопрос! Если я не способен прочитать его эмоции, могу ли я отдать ему приказ?

Интуиция подсказывала, что нет. Не смогу. А здравый смысл настоятельно рекомендовал не проверять.

— Мда, — Волков недовольно цокнул языком. — Похоже, что, говоря о вежливости и приличиях, я поторопился.

А вот я, похоже, был прав. Этот разговор мне не понравится.

Глава 5

— Мда, — Волков недовольно цокнул языком, — похоже, говоря о вежливости и приличиях, я поторопился.

— Хотите сказать, что я ошибся?

— Хочу сказать, — проскрежетал Волков, — что произошло досадное, порождённое глупостью недоразумение.

О как. Любопытно. И что же он имеет в виду под словом «недоразумение»?

— Может быть, проясните для меня ситуацию?

— Как я сказал, произошло недоразумение, — повторил Волков. — Представьте себе, молодой человек, я сидел вечером, отдыхал. Как вдруг мне звонят и сообщают, что моего младшего сына доставили в больницу. А затем я узнаю, что какой-то простолюдин напал на него и избил.

— Любопытная трактовка ситуации. А вот я, как и значительное количество свидетелей, считаю, что напали как раз на меня. Есть даже записи с видео камер, если вдруг этого окажется недостаточно.

— А вы думаете, что меня хоть сколько-то волнует ваша трактовка событий? — слегка удивленно посмотрел на меня Волков.

— Думаю, если дело дойдёт до суда, то она будет вас волновать, — не стал я тушеваться. — На записях из ресторана хорошо видно, как он первым набросился на меня. И вы это знаете. Именно по этой причине я сейчас стою здесь, перед вами, а не сижу в камере.

Вот именно тут, в этом самом моменте, я мог проявить… нет, не силу. Скорее, некоторую уверенность в своих словах. Законы Российской Империи в этом плане не имели двусмысленности. Преступление являлось преступлением вне зависимости от того, кто его совершил. Аристократы подсудны точно так же, как и простые люди.

Это официальная позиция государства. Но, как это часто бывает, связи и деньги решали многое. Даже там, где, по идее, все должны были быть равны. Именно связи, влияние и значительные средства делали некоторых людей равнее, чем другие. Понятное дело, если бы я первый напал на этого засранца… что, в общем-то, и произошло, мне был бы полный и бесповоротный абзац. Но с учётом всех обстоятельств имелись хорошие такие шансы, что закон встанет на мою сторону. Другое дело, что с большой долей вероятности беспокоиться мне стоило не только о проблемах с законом.

И стоящий предо мной барон подтвердил мои мысли.

— Пока, — скрипуче уточнил Волков. — Пока не сидите, молодой человек. И я на вашем месте в последнюю очередь переживал бы о том, что вы можете оказаться в камере.

— Звучит как угроза.

— Звучит как констатация факта, — резко произнёс Волков. — Если бы я хотел, то раздавил бы вас в тот же день, когда узнал о случившемся. Хотите знать, как дальше будут разворачиваться события, Александр?

— Не откажусь, ваше благородие.

Волков вздохнул и поджал губы. Вообще у меня складывалось впечатление, что весь этот разговор был ему нужен, как телеге пятое колесо. Словно он занимался совсем не тем, чем хотел. И меньше всего сейчас он хотел стоять тут и вести беседы с каким-то простолюдином. Это видно по его лицу. Сам факт того, что он тратит на это время, раздражал его.

Честно говоря, странно. Учитывая то, что мне рассказала Марина, я ожидал увидеть как минимум злого и жестокого старика, держащего в руке молоток и видящего в окружающих проблемах исключительно гвозди.

А что вы делаете с гвоздями? Правильно. Вы их забиваете.

Здесь же у меня стойкое ощущение, что его раздражает сам факт возникновения появившейся проблемы.

— В моём положении, молодой человек, репутация очень важна, — проговорил Волков, опираясь на свою трость. — Она как щит. Малейшая грязь может вызвать коррозию и ржавчину. Испортить металл. И, соответственно, сделать тебя уязвимым. Поэтому я должен следить за репутацией. Положение обязывает. Завтра при свидетелях вы принесёте официальные извинения моему сыну за то, что напали на него. Вы будете сожалеть и раскаиваться в том, что сделали. Возможно, даже будете готовы компенсировать нанесённый ему ущерб. Сумма меня не волнует. Главное — намерение. Но ваши извинения должны звучать максимально искренне. Так, чтобы я в них поверил. Хоть на колени встаньте и слёзно умоляйте, если вам так будет удобнее. Мне плевать. После этого Даниил, несмотря на нанесенный ему вред, проявит великодушие и простит вас, как и подобает высокородному аристократу. На этом конфликт для обеих сторон будет исчерпан.

— Нет.

Волков удивился. А чего он ждал? Что я по первому же требованию упаду на колени и буду расшаркиваться перед этим уродом? Старик совсем спятил? Или он не понимает, что одним этим я просто убью в себе любые амбиции? Встать на колени?

Да даже той проклятой ночью, стоя на крыше здания под проливным дождём и глядя в направленный мне в лицо ствол пистолета, я не стал унижаться и просить о милосердии! И дело даже не в понимании бесполезности подобных действий.

Я могу ошибаться!

Могу не подумать и сделать глупость!

Но точно не стану унижать собственное достоинство!

— Мне послышалось или вы сейчас отказались?

— Нет, ваше благородие, — не снижая твёрдости голоса проговорил я. — Вам не послышалось. Я не стану унижаться и просить прощения за то, что ваш сын самовлюблённый мудак. Он оскорбил мою женщину. Затем попытался напасть на меня. И получил то, что заслуживал. И я не стану просить прощения за то, что сделал. Потому что, окажись я опять в той же ситуации, поступил бы точно так же и снова разбил вашему сыну лицо.

На лице Волкова появилась то ли усмешка, то ли презрительная улыбка. Он покачал головой.

— Присущая молодости наглость — хорошая черта. Но она может быть опасна, если не знать, кому можно дерзить, а кому нельзя, молодой человек. Я ещё раз спрошу, вы отказываетесь от моих условий?

— Повторяться я не стану.

— Жаль. Можно было бы избежать лишних сложностей. Что же, значит, мы будем решать эту проблему по-другому, — вздохнул Волков с таким видом, словно только что сделал рутинную запись в своём ежедневнике.

— Это как же?

— Так, как вам вряд ли понравится, — вздохнул он. — Свободны. Можете идти. Мои люди отвезут вас, куда скажете.

И махнул мне рукой, уходи, мол, мы закончили.

Повернулся и пошёл к выходу с террасы. Мысль, которая не давала мне покоя весь разговор, наконец оформилась во что-то более или менее конкретное.

Так себе разговор вышел, конечно. Зато я понял одну вещь. Его сын — идиот. Создал отцу проблемы, и теперь приходится их разруливать. А ему этим заниматься вот совсем не с руки. Отсюда и предложение принести эти позорные извинения.

Но я этого делать не буду. Волков правильно сказал: за репутацией нужно следить. Это верно. И жертвовать своей и губить ее подобным унижением ему в угоду я не стану.

Охранники встретили меня у выхода с балкона и проводили к лифту.

И вот тут случилось любопытное. Двери открылись раньше, чем мы к ним подошли.

— Эй, Илюха! Неужто старый опять гоняет вас поздним вечером? — воскликнул вышедший из лифта мужчина, а затем заметил меня. — О, а чё за пацан?

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — поприветствовали его оба мои провожатых. — Это гость его благородия. Он уже уходит.

Так, либо я сейчас ошибся, либо от обоих моих охранников понесло таким страхом, что я едва не споткнулся. Так чувствует себя ребёнок, оказавшийся лицом лицу со злобным и бешеным псом.

Не вынимая рук из карманов брюк, незнакомец наклонился и посмотрел на меня.

— И? — задал он мне вопрос.

Я даже не сразу нашёл, что именно ответить.

— Что «и»? — спросил я.

— О чём болтал со старым, пацан? — поинтересовался незнакомец.

Он улыбался, да только из-за покрытой ожогами левой половины лица улыбка выходила какой-то злой и кривой.

Не понравился мне этот мужик. Дорогой приталенный чёрный костюм-двойка без галстука. Сам высокий и широкоплечий, с длинной гривой ярко-рыжих волос. Но сильнее всего выделялось небритое лицо, левую часть которого покрывала густая сеть ожоговых шрамов. Словно кто-то приложил его лицом к раскалённой плите и продержал так, постепенно прожаривая его морду.

Но больше всего мне не понравился его взгляд.

Может, я предвзят, но было в нём что-то… от животного, как бы глупо это ни звучало. Злого и плохо контролируемого. Встречал я людей с таким взглядом в прошлой жизни и вряд ли при всё всём желании смог бы назвать эти встречи приятными.

— Боюсь, что предмет разговора носил личных характер, — выбрал я максимально вежливый вариант ответа.

— Да и похрен, — фыркнул он. — Спрошу у Волкова, он расскажет. Бывайте, парни.

Пройдя мимо нас, он по-хозяйски направился в сторону террасы, где остался Волков.

Едва он прошёл мимо нас, как эмоциональные качели охранников Волкова качнулись в сторону искреннего и сильного облегчения.

— Пошли быстрее, — чуть ли не шепнул мне один из них, толкнув к лифту.

— Это кто такой был? — спросил я у них, когда двери закрылись и кабина поехала вниз.

Мужики переглянулись и уставились на меня.

— Ты не знаешь, что ли?

— А должен? — удивленно уточнил я. — Вообще впервые вижу.

— Ну, считай, что тебе повезёт, если больше и не увидишь, — проворчал второй. — Константин Браницкий это был.

Та-а-а-ак. А вот теперь интересно. Я же знал это имя… откуда? Вспомнил! О нём говорила Изабелла! Именно он хотел купить коллекцию Димитровых!

— Так куда тебя отвезти? — спросил один из них, и я сказал, что ближайшая станция метро подойдёт. Называть свой домашний адрес было просто глупо.

Даже если учесть, что, скорее всего, для такого человека, как Волков, узнать, где я живу, вряд ли представляет большую проблему.

Минут через десять машина тормознула у ближайшего входа в метро. Охранники Волкова даже прощаться не стали. Глянул на часы. Почти половина первого. Надо ехать домой. Ещё с сестрой объясняться.

Но сначала нужно решить насущную проблему. Руслан и словом, и делом доказал, что я могу прийти к нему на «тренировку» в любое время. И ведь этот гад не соврал. Я даже после полуночи приходил, а он всё равно торчал там.

Ладно. Чёрт с ним. Но за заплаченные деньги я собирался побороться.

* * *

Постучал в дверь. Ничего. Постучал ещё раз. Всё равно тишина. Да ладно? Серьёзно? Его нет на месте?

Решил постучать ещё раз. В последний раз, так сказать. Но не успела рука коснуться двери, как та открылась.

— Ч… Чего-о-о-о-о надо? — услышал я недовольный женский голос.

А я-то думал, что Рус всё-таки проснулся. Не, нифига. Вместо него дверь открыла высокая молодая девушка. Подтянутая, стройная фигура, одета лишь в короткие шорты, чёрный топ и спортивные кроссовки. Длинные красные волосы стянуты в тугой хвост на затылке. Именно красные, а не ярко-рыжие.

И хороший такой запах алкоголя вместе с мутным взглядом намекал, что выпила она немало. Настолько, что я её эмоции почти прочитать не мог. Там была такая каша, что выцепить какие-то отдельные не представлялось возможным.

— Чё припёрся, кто такой? — чуть запинаясь, повторила она.

— Руслан тут? — спросил я вместо ответа.

— Не, дела… свалил по делам, — хмыкнула она. — Так ты не ответил. Кто такой и чё припёрся?

— Слушай, а ты не слишком наглая, чтобы так говорить с незнакомцем?

Она наклонилась ко мне, слегка пошатнувшись при этом.

— А я как хочу, так… так и буду разговаривать. Понял…

И начала заваливаться вперёд. Выбор, конечно, невелик. Пришлось ловить её, хотя, признаюсь, побороть искушение просто отойти в сторону и позволить пьяному телу приземлиться плашмя на асфальт, оказалось не так уж и просто.

Подхватив девушку под руки, пару секунд постоял, пытаясь представить, как, наверное, странно это выглядит со стороны. Вариантов всё равно немного. Не бросать же её здесь. Затащил сопящую мне в плечо пьяную девчонку внутрь и закрыл за собой дверь.

Внутри никого. Полная тишина.

Немного подумав, потащил её через зал в сторону открытой двери, где у Руса был кабинет. Там хоть свет горел. Усадил незнакомку в кресло, едва не споткнувшись на входе об валяющиеся на полу смятые пивные банки. Их там штук пять или шесть валялось. Это она так пивом закидалась? А, не. Не только. Взял практически пустую бутылку текилы, стоящую на столе. Выпивки внутри оставалось чуть больше, чем на одну или две стопки.

Где-то зазвонил телефон. Нашёлся он не сразу. Валялся в мусорке у стены напротив стола. С треснувшим, но всё ещё продолжающим работать экраном. А на стене над мусоркой небольшая вмятина, ясно показывающая, куда именно прилетел телефон. Да и не то чтобы у меня было большое желание его искать. Если честно, я уже подумывал просто свалить отсюда. Хотя мысль оставить эту пьяную балбесину и казалась крамольной. Ну вот не из тех я, кто бросает женщин в подобной ситуации. Причина напиться может быть разной.

Телефон звонить перестал. Из любопытства глянул на покрытый трещинами экран. Двенадцать пропущенных звонков. Пять от Руса. И ещё семь от какого-то «Козла». Ага. Так и записан в списке контактов. Пока думал, телефон зазвонил в тринадцатый раз.

Ладно. Сообщу ему что здесь происходит. Пусть забирает эту проблему себе, а я в другой раз заеду.

— Аня! — услышал я крик из динамика, едва только снял трубку. — Не делай глупостей! Слышишь меня⁈ Просто скажи мне, где ты, и я приеду…

— В зале она у тебя.

— Ты ещё кто такой⁈ — тут же тон сменился со встревоженного на угрожающий.

— Рахманов это. Я к тебе приехал. А дверь она открыла. Пьяная вдрызг.

— Ох, блин. Она выпила⁈ Сколько?

— Налакалась пива. И бутылку текилы почти выпила, — сообщил я ему, глянув на стоящую на столе бутылку.

— Дерьмо. Она спит или что?

— Вроде вырубилась. — Я наклонился к развалившейся в кресле девчонке и даже ткнул её кончиком пальца в щёчку. Она поморщилась и продолжила дрыхнуть. — Да, точно спит.

— Так! Рахманов! Послушай меня. Я скоро приеду. Не выпускай её из зала. И не буди. Если проснётся, то ни в коем случае, ты слышишь меня⁈ Ни в коем случае не провоцируй её! Ты понял меня?

— Ладно. Не проблема.

— Всё. Я скоро приеду!

И отключился.

— Ну и к чему это было? — поинтересовался в пустоту.

Ответа, разумеется, я не получил. Только тихое сопение спящей девушки.

Пошёл в душевую, попутно прихватив чистое полотенце из стопки в зале. Что ни говори, но вот это мне нравилось. На специальном столике в зале всегда лежала стопка чистых и свежих. Хоть умоюсь, пока время есть. Включил воду, вымыл руки и ополоснул лицо. Спать хотелось уже неимоверно. А ведь завтра рано утром ещё на работу ехать…

Громкий стук донёсся до меня из зала. Ну и славно. Сейчас передам эту болезную Руслану и со спокойно совестью уже пойду домой.

Пока шёл к двери, как-то поздно в голову пришла мысль о том, что, вообще-то, это его зал. По идее, у него должны быть ключи, так что стучать в двери собственного заведения большого смысла как бы не было.

— Анна! Открывай, сука, я знаю, что ты здесь!

Стук в дверь продолжился.

Ладно, это точно не он. Щёлкнул замком и открыл дверь. Снаружи стоял парень лет двадцати пяти в кожаной куртке и джинсах.

— А ты ещё, мать твою, кто такой? — требовательно спросил он.

— Могу задать тот же вопрос, — произнёс я.

— Где Анна?

— А кто спрашивает?

— Это не твоё дело, — тут же набычился он и попытался пройти мимо меня в зал, но я перегородил ему проход. Заодно ощутил, что и этот тоже успел уже накидаться. Чё за день сегодня такой, что все бухают-то?

— Вообще-то, моё. Ещё раз, ты кто такой будешь?

— Тот, кто тебе кости переломает, — огрызнулся он. — Эта сука здесь?

— Ага. Очень страшно. Слушай, друг, шёл бы ты отсюда. Анны здесь нет. А даже если бы и была, то она явно не хочет с тобой разговаривать.

— Слыш, ушлёпок, сдристнул отсюда в страхе! — рявкнул он и попробовал грубо оттолкнуть меня с прохода, а когда понял, что уходить я не собираюсь, просто дал мне в морду.

Не. Не вышло. Пусть большим знатоком мордобоя я не был, но главное правило уяснил давно. Главное в драке — не получить по морде. И этому правилу я старался следовать.

Когда твой противник пьян, это не так уж и сложно. Хватило просто отклониться чуть в сторону, чтобы сжатые в кулак пальцы разминулись с лицом.

А дальше я просто врезал ему с ноги по яйцам. Попал не очень удачно, но всё равно чувствительно. Мой противник застонал, выругался. И попробовал прыгнуть на меня ещё раз. Ну я и врезал ему снова. В то же место. Ага. Вот такая скотина. Мне тут не до джентльменства.

— Ах ты тварь… — сдавленно прошипел он, схватившись за промежность и оседая на пол. — Да я из тебя все кишки голыми руками выжму…

— Друг, ты сейчас даже влажную мочалку не выжмешь, — осадил я его, тем не менее особо не подходя к нему ближе. А-то мало ли что. Кинется ещё. — Давай ты сейчас посидишь тут, придёшь в себя и просто и по-хорошему свалишь отсюда, и на этом закончим? Идёт?

Похоже, что такой вариант ему не понравился. Чел сунул руку под куртку и выхватил нож.

— Совсем дебил? — искренне спросил я его, когда он с явным трудом, но завидным упорством начал подниматься, тяжело опираясь на стену. — Ты что с ним делать собрался, идиот?

Мой вопрос поставил его в тупик. На страдающем от боли пьяном лице отразилось что-то среднее между недоумением и странным понимание той ситуации, в которой он находился. Я даже на пару секунд поверил, что он сейчас одумается и поймёт, что творит лютую дичь.

Не одумался. Похоже, что выпитый алкоголь и бурлящие эмоции совсем мозги парню отключили.

С яростным криком он вскочил на ноги и прыгнул на меня…

…и влетел лицом прямо в резко закрывшуюся на его пути дверь. Ощутив глухой удар, я немного приоткрыл её, оценив состояние своего противника. Тот лежал на земле, съехав мордой по двери. Нож же остался торчать из преграды, уткнувшись в неё лезвием.

— Что за хрень тут происходит⁈

Выглянул, заметил идущего по улице в нашу сторону Руслана.

— Здарова, Рус.

— Привет, Саша. Что происходит?

— Да вот, пришёл тут один, — указал я на пытающегося подняться с земли пьяного парня. — Требовал, чтобы я его внутрь пустил.

Руслан наклонился и за волосы поднял голову бедолаги, рассмотрев разбитое лицо.

— Гоша? Так и знал, — почти что выплюнул он, а затем повернулся к мне. — Это ты его так отделал?

— Не, это он двери проиграл, — хмыкнул я, указав в сторону пятно на двери, из которой по-прежнему торчал нож.

— Придурок. Я говорил тебе, чтобы ты больше тут не появлялся? — поинтересовался он у явно потерявшего боевой задор парня.

— Рус, да я…

— Рот закрой, пока я тебе оставшиеся зубы не выбил. Я тебе сказал отстать от Анны? Говорил? А ты что сделал?

— Руслан, да я же…

— Хлебало завали, это был риторический вопрос! Пошёл вон отсюда! Ещё раз тебя или твоих дружков тут увижу, выбью зубы всей вашей своре. И руки с ногами до кучи переломаю.

Дабы подкрепить собственные слова, Руслан от души так врезал ему с ноги. А затем ещё раз добавил. Я бы, может быть, пожалел парня, но не мои проблемы. И вообще, не люблю, когда на меня кидаются с ножами. Да и, судя по всему, он сам напросился.

Когда скулящий визитёр ползком скрылся в переулке, Руслан тихо выругался и выдернул нож из двери.

— Теперь дверь еще чинить после этого дегенерата, — расстроенно пробормотал он, осматривая полотно. — Анна где?

— У тебя в кабинете дрыхнет, пошли.

Дальше я стал свидетелем занятного зрелища. Руслан зашёл в кабинет. Коротко посмотрел на мирно спящую в кресле девушку, облегчённо выдохнул. Снял с себя куртку, аккуратно её накрыл, после чего вышел, тихонько закрыв за собой дверь.

— Слава богу, что она спит.

— А могла не спать? — не смог я удержаться от вопроса.

— Поверь, тогда бы мы с тобой сейчас тут не разговаривали, — Рус с опаской глянул в сторону закрытого кабинета. — Хорошо, что ты нашёл её в таком состоянии, а то…

— Вообще-то это она мне открыла.

— В смысле.

— В прямом. Я приехал и постучал. А она открыла.

— И ты всё ещё стоишь здесь на своих двоих? Ай, не бери в голову. Спасибо, что помог.

— Да мне-то не в тягость. — Я огляделся. — Слушай, Рус, я чего приехал. Я пропустил несколько дней и…

— А, да, — будто он только что вспомнил. — Да. Помню. Ты не приходил.

— Ага. И я хотел бы…

— Можешь пойти нахрен.

Даже не знаю, смеяться мне или плакать.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно, — с хмурым видом кивнул он. — У нас был уговор. Ты его нарушил. Всё по-честному.

— Знаешь, мне было весьма не просто прийти сюда, если учесть, что я почти полтора дня в больнице пролежал. Так что я физически не мог сюда свою задницу притащить…

Я вдруг запнулся и замолчал.

— А какого хрена я вообще оправдываюсь⁈ — Я вдруг понял, что мне, собственно говоря, плевать на деньги.

Их я смогу заработать ещё. Другое дело, что мне хотелось заниматься именно здесь. Уж не знаю почему, но чем-то что место меня зацепило. Но если мне приходится оправдываться, как маленькому просто потому, что Руслан закусил удила из-за собственных упёртых принципов, то это не моя проблема.

— Знаешь что, Рус? Иди-ка нахрен сам, — произнёс я не без удовольствия. — Я делал всё так, как ты хотел. Выдержал каждую твою долбаную тренировку. И пришёл сюда, чтобы продолжать это делать. Но дальше унижаться перед тобой не собираюсь. Передавай привет своей подружке и пока.

Развернулся и направился к выходу со смешанными чувствами. Обидно. Этот зал мне нравится, но самоуважение дороже.

— Саша!

Я обернулся.

— Ладно, может, я не прав. Можешь прийти завтра вечером, — проговорил Руслан.

Посмотрел на него. Подумал.

— Нет, Рус. Не приду. Подачки мне не нужны. Бывай.

Я без тени сомнения вышел на улицу. Зато высплюсь. Завтра первые встречи с клиентами по новым делам, а я хочу отдохнуть и подготовиться к ним. Хватит филонить. Пришла пора работать.

Глава 6

Звук сильной пощечины прозвучал как удар хлыста.

— Идиот! — не скрывая своей злобы, рявкнул Алексей Волков, глядя на упавшего на пол младшего сына.

Барон стоял в центре огромной гостиной своих апартаментов, где всего час назад встречался с этим наглым пацаном.

Даниил в страхе посмотрел на отца, пытаясь не заскулить от боли. Его лицо всё ещё не восстановилось после того позорного избиения в ресторане.

Барону пришлось потратить немало денег на услуги врачей и исцеляющие артефакты, чтобы привести лицо сына в более или менее нормальное состояние. И специально попросил, чтобы его не исцеляли полностью. Хотя бы сейчас этот поганец должен был ощутить последствия своих идиотских выходок.

Так что полученная только что пощёчина оказалась куда болезненнее, чем могла бы быть.

И Волков прекрасно это понимал.

— Папа, я… — начал было Даниил, но оказался тут же прерван гневным выкриком.

— Закрой рот, щенок! — Волков едва сдерживался, чтобы не врезать сыну тростью. — Сколько раз я говорил тебе вести себя нормально⁈ А⁈ Сколько раз повторяется одно и то же⁈

— Да он первый на меня напал!

Нет. Всё же он не удержался. Перехватив трость, барон врезал сыну по лицу. А затем ещё раз, когда тот попытался прикрыться руками.

— Первый? Он начал первый⁈ Ты что несёшь, недоносок ты поганый⁈

Это было настолько глупо, что барон мог бы рассмеяться, если бы не был сейчас настолько зол. Его тупой, совсем зажравшийся и охреневший от чувства собственной безнаказанности сын получил то, на что нарывался так давно. И что он говорит в своё оправдание? Что тот, кто его отделал, совсем справедливо, как полагал Волков, начал первым? Что за поганый детский лепет⁈

Барон занёс руку с тростью, но так и не ударил. Одного взгляда на покрытого ссадинами и синяками младшего сына, сжавшегося на полу перед ним и унизительно прикрывающегося руками, хватило, чтобы гнев ушёл.

Не из большой любви к сыну. Просто ему было жалко тратить силы на это ничтожество.

Услышав шорох сбоку, Волков повернулся. Максим и Артём стояли, боясь даже шевельнуться. Губы барона растянулись в улыбке. Давно он не видел в их глазах такой покорности.

Хотя, может быть, наоборот? Это они давно не видели его в гневе. Давно пора было показать сыновьям, что бывает, если разозлить их отца.

— Теперь ты! — Кончик трости, словно остриё меча оказался нацелен в грудь старшему. — Чем ты думал, Артём?

— Ты был на встрече, а мы не хотели тебя беспокоить…

— Ты совсем кретин⁈ Кто-то избил моего сына! Твоего брата… пусть даже и этого тупого недоноска! И ты решил, что можешь сам решить проблему⁈

— Ты сам говорил, что мы должны действовать самостоятельно, — стараясь сохранять спокойствие в голосе, произнёс Артём, стараясь не смотреть на всё ещё лежащего на полу младшего брата.

— Я говорил, что вы должны думать! Думать, прежде чем что-то делать! И? Что сделал ты? Воспользовался связями с отцом своей дурной жены, чтобы… что? Послать к этому парню ряженых твоего свёкра?

— Я хотел решить проблему, — только и произнёс Артём, не зная, что ещё сказать.

Волков покачал головой.

— Как?

— Что?

— Как ты собирался её решить, Артём?

— Ну, мы бы с ним поговорили, — запнувшись проговорил он. — Поучили бы его уму-разуму и…

— Нет. — Барон даже не знал, смеяться ему или плакать. — Похоже, что ты такой же тупой, как и твой брат. Ещё раз спрашиваю. В последний. Что вы собирались сделать, когда его привезли бы к вам…

— Да прибили бы его! — взвизгнул Даниил с пола. — Избили бы его, как он меня. Сломали бы ублюдку руки и но…

Трость врезалась ему в скулу с таким звуком, словно только что сломала кость.

— Я не тебя спрашивал, — огрызнулся барон и тут же вновь повернулся к старшему сыну. — Благодари Даниила, что он это сказал, а не ты. Не то получил бы сам.

Говоря это, он угрожающие потряс тростью перед глазами сына, и Артём хорошо заметил кровь на её кончике.

— Вы тупые, безмозглые и не способные хоть как-то думать идиоты, — устало вздохнул барон. — Вы собирались напасть и избить человека, который спас жизнь сыну Лазаревых. Их сыну, тупые вы идиоты! О да. Что, Артём вылупился? Не знал, да? А я вот знаю. Вы хоть понимаете, что сделал бы Лазарев, если бы узнал, кто за это ответственен?

В помещении повисла тишина. Волков смотрел на своих детей, ожидая от них ответа. Хотя это, наверное, не совсем так. Он знал, какой ответ в итоге получит. Тут, скорее, был воспитательный момент, хотя отец давно потерял надежду на то, что его дети смогут добиться того же, чего и он собственными силами и мозгами.

— Я не знал, — наконец выдавил Артём.

— Ты не знал, — повторил барон. — Но ты должен был! Что такое быть аристократом⁈ А? Что это значит, я вас спрашиваю?

Волков указал тростью в сторону Даниила, и тот съёжился, ожидая нового удара.

— Ладно этот идиот. Его ничего кроме своих шлюх, денег и развлечений не интересует. Но ты, Артём! Ты мой первый наследник! Ты должен понимать…

— Власть, — спокойно произнёс молчавший всё это время Максим. — Власть и Игра. Прости, отец. Мы совершили ошибку, подумав, что он обычный простолюдин. И мы не знали о его связях с Лазаревыми.

Отец посмотрел на своего среднего сына, и впервые за весь вечер на его лице появилось что-то похожее одобрение.

— В этом и смысл, Максим. Не в поспешных действиях. Не в глупой детской порывистости. Забудьте о ней. Вы не дети. Вы те, кто стоит над огромной массой тупых людей. И вы должны сохранять эту власть. Вы должны думать о том, куда можете наступить и какой ход можете сделать.

— Я понимаю, отец.

Волков стоял ещё несколько секунд, глядя на детей, а затем вздохнул и пошёл в сторону своей любимой террасы. Его гость всё ещё не ушёл.

— Пошли вон, — коротко бросил он, так и не повернувшись к ним. — И уберите отсюда этого недоноска. Артефакты ему не давать. Пусть терпит. Может, так хоть чему-то научится.

Вся эта ситуация раздражала его до безумия. Вместо того чтобы заниматься действительно важными проблемами, ему теперь придётся как-то решить и это дело.

— Что, проблемы в семье? — спросил разлёгшийся на кушетке рядом с открытым камином граф.

Браницкий, как и всегда, чувствовал себя здесь как дома. Он вообще вёл себя везде так, словно всё окружающее принадлежало лично ему.

— Проблемы с воспитанием, — сухо отозвался Волков, подходя к своему креслу и с удовольствием опускаясь в него.

— Ты паршиво выглядишь, Лёша, — как бы между делом произнёс Браницкий, покачивая в руке бокал с коньяком. — И ты так и не рассказал, что это был за парень, с которым ты встречался.

— Он никто, — отрезал барон, поплотнее запахивая полы халата.

— И ты позвал этого «никого» к себе на приватную встречу? — хохотнул развалившийся на кушетке граф. — Оставь эту чушь для кого-нибудь другого, Лёша. Дай угадаю: это как-то связано с той экзекуцией, что ты сейчас устроил своим неразумным детям?

— Как будто ты и сам этого не знаешь.

— Знаю, — усмехнулся он. — Но мне порой нравится слышать, как люди признают свои ошибки.

Волков поморщился, но так на это ничего и не сказал. Что толку оскорбляться на правду.

— Даниил сделал глупость.

— Опять?

— Скорее, снова. Очередную. Нарвался на особо ретивого парня. И ладно бы это произошло где-нибудь ещё. Так нет, этот идиот решил покрасоваться и поехал в заведение к Молотову.

Услышав это имя, Браницкий только тихо рассмеялся.

— Всё ещё не можешь простить ему тот случай?

— Скорее, я лучше сдохну, — беззлобно огрызнулся Волков, наливая себе коньяк. — Ты не хуже меня знаешь, как Молотов ненавидит меня и мне подобных. Лучше скажи, зачем ты пришёл, Константин?

Граф повернулся к нему и улыбнулся. От этой улыбки, исказившей покрытое ожогами лицо, Волкову стало не по себе. Репутация графа уже давно шла впереди него.

— Ты плохо выглядишь.

— Ты уже говорил мне это.

— Нет, я имею в виду, что ты действительно выглядишь паршиво, Алексей. Сколько?

— Полгода. Может быть, восемь месяцев, — немного подумав, произнёс Волков. Скрывать большого смысла не было. — Врачи давали мне год. И это было два года назад. Но, боюсь, что в этот раз старуху уже не переиграть.

— К Распутину обращался?

— Да. Ещё два года назад. Поэтому я до сих пор сижу здесь, а не лежу в могиле. — Барон поморщился, вспомнив лечение. — Но даже у его сил есть свои пределы. К сожалению.

Волков взболтнул в руке бокал, покатал напиток по стенкам, сделал глоток. Крепкий коньяк огненной каплей пронёсся по горлу и упал в желудок, прогревая тело.

— Ты так и не сказал, зачем именно приехал, — напомнил ему Волков.

— А ты не ответил, что это был за пацан.

— Простолюдин. Какая тебе разница?

— Мне? — удивился граф. — Мне никакой. Но он интересен тебе. А значит, теперь он интересен и мне. Ты же знаешь, мне нравится всё интересное. В противном случае жизнь была бы скучной.

— Это по этой причине ты встречался с Димитровой за пару дней до того, как та девка попыталась убить Лазарева по её же приказу? — ни на что не намекая спросил Волков, одновременно с этим показывая, что и он многое знает.

— Мне показалось, что всё идёт как-то скучновато, — пожал плечами граф и сделал глоток коньяка.

— Ты ведь так и не получил коллекцию Димитрова, — напомнил ему Волков. — Разве не в этом была твоя цель?

— А ты думаешь, что я не получил то, чего хотел? — вопросом на вопрос ответил Браницкий, и его покрытое шрамами от ожогов лицо растянулось в довольной улыбке. — Так что там с твоими мальчиками? Если хочешь, я мог бы провести с ними… воспитательную беседу.

— А вот это уже не твоё дело, — огрызнулся Волков. — Чтобы щенки вели себя так, как требуется, иногда приходится их бить. Но делать это я буду сам. Так что говори, зачем приехал, или допивай коньяк и проваливай.

Любой другой на месте Волкова трижды подумал бы перед тем, чтобы разговаривать так с этим человеком. Но ему было плевать. Ему теперь уже на многое было плевать.

И по-хозяйски развалившийся на кушетке граф прекрасно это понимал. И даже уважал сидящего рядом с ним человека за это.

— Я хочу провести в скором времени аукцион в одном из твоих отелей.

— Как обычно?

— Да. Сам понимаешь. Публика будет не та, которую позовут к себе те же Филатовы. А у тебя это сделать удобнее всего.

— Не проблема. Товар?

— Как обычно. Произведения искусства. Немного артефактов. Может быть, несколько девочек…

Последнее заставило Волкова скривить лицо. Слишком уж хорошо он знал, в качестве какого именно товара там будут эти девушки.

— Только не из Империи, Костя, — поставил условие Волков. — Тут даже мои семейные связи с Гавриловым не помогут. Ты прекрасно знаешь, что будет, если кто-то узнает, что торгуешь подданными государства.

— Насчёт этого не переживай, — отмахнулся от него Браницкий. — Они даже слов-то по-русски не знают.

— Тогда ладно. Когда?

— Скоро. Я сообщу тебе…

* * *

Проснулся с утра. Заглянул в комнату к сестре. Угу. Ксюха уже пришла и дрыхнет мёртвым сном. Постоял, подумал. Было желание разбудить её и поболтать, но это как-то уж слишком жестоко. Надеюсь, что сегодня приду домой пораньше и всё же извинюсь перед ней за то, что пропал.

Это желание ещё стало ещё сильнее, когда я зашёл на кухню и обнаружил на стоящей на столе тарелке завтрак и записку.

«Не пропадай больше, пожалуйста. Я волновалась. Хорошего тебе дня».

Нет. Точно надо будет обязательно с ней поговорить. А ведь кто другой мог бы на её месте и истерику устроить. Всё же я за время своего второго «детства» часто вот так загуливал, так что она привыкла. Да только вот вряд ли стала меньше волноваться.

Быстро позавтракав и помывшись, оделся и поехал на работу.

Марина опередила меня всего на пару минут. Она как раз раскладывала бумаги на столе, когда я вошёл в отдел.

— Доброе утро.

— Утро добрым не бывает, — буркнула она, просматривая документы. — Ты в курсе, что у нас сегодня встреча с клиентом?

— Ну как бы да. Это я и попросил тебя её назначить…

Марина пару секунд смотрела на меня, а затем отложила документы.

— Саша, я думаю, что не очень хорошо понимаешь. Брать сразу два дела…

— Нет, Марин, — прервал её, садясь за стол. — Это ты не понимаешь. Прости, конечно, но мы теперь будем работать иначе. Больше никаких «одно дело в месяц, а потом безделье». Нет. Хватит.

— Погоди, ты имеешь в виду…

— Этими двумя делами мы не ограничимся, — кивнул я ей. — Заканчиваем с ними и берём новые, если будут.

Услышав мои слова, она скисла.

— Зачем⁈ Саша, да нам даже по условиям компании не нужно делать больше двух в месяц и…

— А ты забудь о об этих требованиях. Или ты хочешь всю жизнь жить по чьим-то условиям и довольствоваться подобной ерундой? Я вот не хочу. Меня такое не прельщает. Когда встреча?

— Через два часа…

— Отлично. Хватит болтать. Нам ещё бумаги готовить к приезду клиента.

Несколько секунд она смотрела на меня недобро, затем вздохнула и пошла к своему столу.

— Это мой отдел вообще-то, какого фига я должна этим заниматься… — услышал я очень и очень тихое ворчание. Правда, не сомневаюсь, что сказано оно было именно с тем расчетом, что я его услышу.

А всё, Мариночка. Игры кончились. Хватит дурью маяться.

Правда, долго просидеть за столом я не успел. Зазвонил телефон.

— «Pro brono», — ответил я. Вообще полагалось назвать полное наименование отдела, но нафига тратить время. Все и так знают.

— О, Саша, — прозвучал в трубке знакомый и звонкий голос. — А я как раз тебя и ищу.

— Привет, Кристина, — улыбнулся я, заметив, как при этих словах сидящая за своим столом Марина тут же бросила в мою сторону короткий, но пристальный взгляд.

— Привет-привет. Поднимись на шестьдесят седьмой, пожалуйста. Тебя хотят видеть в кабинете Лазарева.

Я нахмурился.

— Он уже приехал на работу?

Вроде бы Роман говорил, что будет отлёживаться ещё как минимум несколько дней, так что я искренне удивился, когда услышал…

— Нет, прости. Я, похоже, неправильно выразилась. Не к нему. Тебя хочет видеть Павел Владимирович.

О как.

— Понял, сейчас буду, — сказал и повесил трубку.

— Что такое? — поинтересовалась Марина с таким видом, будто ей всё это совсем не интересно.

А вот её эмоции говорили о самом неподдельном интересе, который она всеми силами пыталась скрыть.

— К начальству вызвали, — коротко бросил я, надевая пиджак.

— Это к Роману Павловичу, что ли?

— Ага. К Лазареву, да только не к тому.

Её глаза аж округлились и стали размером с блюдца.

— Погоди, его отец здесь? Офигеть. Да я за всё время, что здесь работаю, видела его дай бог если пару раз.

Ага. А я вот что-то зачастил с ним встречаться. И не скажу, что подобная перспектива меня чересчур радовала.

Вышел из кабинета и направился к лифтам. Вызвал. Зашёл внутрь и ткнул в кнопку шестьдесят седьмого этажа.

— Постойте! — услышал я женский окрик, когда двери уже начали закрываться. — Придержите лифт, пожалуйста!

Ну, мы люди хорошие. Успел нажать на кнопку открытия дверей как раз за пару секунд до того, как они закрылись бы окончательно.

— Ох, спасибо, — пролепетала забежавшая внутрь и немного взъерошенная девица. — А то я уже думала, что не успею.

Так. Ладно. «Взъерошенной» её можно было бы назвать только в том случае, если предварительно принять за факт, что этот образ создавался, наверное, час перед зеркалом, если не больше. Классические белая блузка и чёрная юбка-карандаш. Темные колготки и туфли на невысоком каблуке, в достаточной мере подчеркивающее стройные и красивые ноги. И творческий, явно созданный специально лёгкий беспорядок в идеальной на первый взгляд причёске.

Забежавшая в лифт рыжая красотка тут же стала поправлять локоны, отработанным движением заправив один за ухо. Затем посмотрела на меня таким взглядом, будто только что увидела.

— Погоди, ты же Саша, да? — спросила она, глядя на меня зелёными глазами и чуть прикусила нижнюю губу. — Из новеньких, да?

И? Что это за хрень? Я смотрел на неё и пытался понять, что сейчас вообще происходит. Почему? Да потому, что её эмоциональный фон ни на секунду не сходился с тем, что я видел.

— Да. Работаю с бесплатными делами, — ограничился коротким ответом.

— Ох, должно быть, это так здорово! — восторженно захлопала она глазками. — Вы ведь помогаете простым людям. Это так благородно…

— Это моя работа, — поправил я её.

— А меня зовут Рита. Я вот целыми днями только с бумажками разбираюсь, — состроила разочарованный вид и показала на папки с бумагами у себя в руках. А затем вдруг просияла, словно вспомнила что-то. — Слушай, а может быть, сходим куда-нибудь после работы? Выпьем вместе кофе или…

— М-м-м-м… Не, Рита, не думаю, — протянул я. — Спасибо, но мне не интересно.

Её лицо в этот момент надо было видеть. Выражение такое, словно я ей только что пощёчину отвесил. Оно, вероятно, неудивительно. Сразу видно, что к отказам она не привыкла. С такой-то внешностью только безумец или импотент откажется попробовать захомутать такую милашку, что решила пофлиртовать с ним прямо в лифте. Ну хотя бы ответить любезностью или что-то вроде этого.

Но у меня имелось одно значительное преимущество. Я буквально ощущал, что за её предложением крылось… что-то. Без понятия, что именно, но явно что-то не особо хорошее. Несмотря на свой милый, немного возбуждённый и невинный вид, от неё веяло таким холодом, будто я стоял в одном лифте со змеёй, которая только и ждёт момента вцепиться в меня клыками.

Опомнившись через пару секунд, она вскинулась.

— Прости, я, наверное…

Что именно она хотела сказать, я так и не узнал. Кабина остановилась, и я быстро покинул лифт, не желая оставаться в нём дольше необходимого. Пока шёл в направлении кабинета хозяина компании, вдруг вспомнил, где именно её видел. В самый первый день, во время общей планёрки, где меня определили в отдел к Марине. Рита одна из новеньких, взятых на работу.

А значит, скорее всего, она одна из нас четверых, кого затащили в эту дурацкую игру.

Так что покупаться на её идиотские предложения определённо себе дороже.

Прошёл через фойе, помахав Кристине, на что получил улыбку и такое же махание ручкой в ответ. Во-о-о-от. С ней всё просто. Кристина искренне рада была меня видеть. Не, не то чтобы она вдруг воспылала ко мне какими-то чувствами. Она так ко всем относилась. Уже успел оценить её эмоциональную реакцию. С кем бы ни общалась, создавалось дьявольски правдоподобное впечатление, словно действительно была рада видеть этого человека. Как по эмоциям, так и в мимике.

А может быть, она и правда на самом деле была такой доброй, приветливой и отзывчивой.

Кабинет графа Павла Владимировича Лазарева располагался в дальней части этажа. Хотя кабинет — это слабо сказано. Кабинетище! Огромное помещение, разделённое на рабочую зону и место для отдыха. Дорогая мебель из натуральной кожи. Несколько полотен на стенах. Широкий и роскошный бар вдоль одной из стен. Дорого-богато, короче. Очень дорого и очень богато.

Сам же хозяин кабинета сидел за столом и что-то просматривал на экране своего ноутбука.

Постучав по стеклянной двери, привлёк внимание высокого начальства. Граф поднял голову и махнул мне рукой.

— Заходи, Рахманов.

— Добрый день, ваше сиятельство, — поздоровался я.

— Да, добрый. Садись, — указал он рукой на кресло перед своим столом.

Отказываться я не стал.

— Вы хотели меня видеть?

— Да, Александр, хотел, — проговорил Лазарев, когда я опустился в кресло напротив его стола, и протянул мне несколько бумаг. — Это предварительное заключение прокурора о деле Изабеллы Димитровой. В следующий понедельник на слушании с неё снимут все обвинения, и она будет освобождена из-под стражи. Ты будешь присутствовать в зале суда с Романом.

Вот тут я удивился.

— Ваше сиятельство, простите, но это дело ведёт ваш сын и…

— Я знаю, чем именно занимается Роман, — перебил меня граф. — И прекрасно знаю о его отношении к… своей клиентке. И должен признать, что меня в значительной мере беспокоит то, как он провёл это дело. Скажу даже больше того: оно меня не устраивает. Совсем.

Та-а-а-ак… вот сейчас не понял. Хотелось бы, конечно, быть всезнающим и супер-пупер-умным, но, к сожалению, мысли я читать не умею. Только эмоции. А в случае с графом даже это толком не работает. И по лицу его ни черта не прочитаешь. Так к чему такие вот заходы?

— Извините, ваше сиятельство, но не уверен, что понимаю, к чему именно вы клоните…

— К тому, что Роман отвратительно выполнил свою работу, — довольно жёстко произнёс он. — И ты как его помощник в этом деле сделал куда больше, чем он. По сути, если бы не его связь с клиенткой, то я не сомневаюсь, что он значительно раньше пришёл бы к тем выводам, к которым пришёл ты. Поэтому я хочу, чтобы ты взял это дело на себя. Роман будет временно отстранён, а ты закроешь его.

Вот так вот. Я снова вас спрашиваю, с чего такие вот заходы? Да если бы эта дура Елизавета не использовала Юлию, чтобы напасть на нас, то я бы никогда не додумался, как всё произошло. Да и то, это была догадка. Как бы ни неприятно было признавать, но мне повезло. Такова истина. Проблема в том, что если бы не это, не уверен, что всё закончилось бы именно таким образом.

И вот теперь Лазарев за каким-то чёртом хочет отдать эту заслугу мне одному? Закрыть такое дело — это не шутки. Всё же замешаны аристократы, так что новости разлетятся быстро. Это известность. Более того, это хороший буст к репутации. Когда я приду в зал, судья затребует причину смены защитника. И тут либо говорить правду, либо врать. В любому случае все будут знать, что Романа отстранили. Ведь о том, что он попал в больницу, открыто не сообщалось. По крайней мере, я о таком не слышал…

— Нет, ваше сиятельство, — покачал я головой. — Прошу меня простить, но это дело изначально вёл ваш сын. И именно он должен его закончить. Я его подсиживать не стану.

Лазарев несколько мгновений сидел и смотрел на меня в тишине, после чего кивнул каким-то своим мыслям.

— Хорошо. Я тебя услышал.

Мне показалось или в его голосе прозвучали довольные нотки?

— Тогда перейдём к следующему вопросу. Я слышал, что у тебя появились проблемы с Алексеем?

— Простите?

— Ах, да. С бароном Волковым, — поправился Лазарев.

— Строго говоря, ваше сиятельство, с ним у меня нет никаких проблем. Скорее, с его сыном.

— Значит, заявление, которое его сын подал на тебя в полицию, соответствует истине?

— Смотря, что в нём указано, — пожал я плечами.

— То, что ты избил его сына.

— Ну, строго говоря, да. Соответствует.

— Причина конфликта?

— Он оскорбил девушку, которая в тот момент находилась рядом со мной. А после этого напал на меня на улице. За что и получил в ответ.

— Свидетели?

— Огромное количество людей, — с неохотой признал. — Но в основном они видели нашу стычку на улице.

Я кратко рассказал Лазареву, как и что случилось. Так же добавил, что уже ездил в «Параграфъ» и даже переговорил с его начальством. Чем, похоже, Лазарева изрядно удивил.

— Ты говорил лично с Молотовым?

— Да, — хмыкнул я. — Только не уверен, что могу обсуждать с вами предмет разговора…

— Можешь не говорить, — отмахнулся граф. — Я и так понимаю, что это означает. Дай угадаю. Он сообщил тебе что-то вроде «мои люди ничего не видели, а записей нигде нет». Угадал?

О как. Интересно.

— Ну что-то вроде того, — улыбнулся я.

— Хорошо. Значит, ничего сложного в законном плане не предвидится.

А вот последняя его фраза меня немного напрягла.

— В законном?

Граф немного помолчал.

— Да, Саша, в законном. Я надеюсь, что ничего другого не случится, но всё-таки будь в ближайшее время поаккуратнее. И не нужно делать такое лицо. Я беспокоюсь за тебя не просто так. Как уже сказал, ты спас жизнь моему сыну. И поверь, я очень это ценю. Когда появятся собственные дети, ты поймёшь мою благодарность.

Детей у меня даже в прошлой жизни не было. Не то что в этой. Но, кажется, я понимал, о чём именно он говорит.

— Постараюсь, ваше сиятельство.

— Ну и славно. Иди работай. Я слышал, что вы взяли себе сразу два дела? — спросил он и, когда я кивнул, продолжил: — Смотрите не надорвитесь.

В ответ я лишь улыбнулся. Подумаешь, всего два. Я собирался сделать куда больше.

Гораздо больше.

* * *

Когда за молодым человеком закрылась дверь, Павел проводил его глазами сквозь стеклянные перегородки, отделявшие его огромный кабинет от остальной части этажа.

Этот молодой парень вызывал у него любопытство. И не в последнюю очередь после тех двух случаев. На парковке и с сестрой Димитрова.

Волков никогда не нравился Лазареву. Слишком уж много Павел знал о его грязных делишках и том «бизнесе», который скрывали его отели. На самом деле он знал достаточно, чтобы посадить Волкова, даже несмотря на его титул, связи и прочее.

К сожалению, Лазарев не сомневался в том, что Волкову прекрасно известны и его собственные секреты. И как только один из них начнёт доставать чужие скелеты из шкафа, их стычка быстро превратится в безобразное раскопанное кладбище.

Тем не менее Лазарев не хотел бы, чтобы человек посчитавший преданность его младшему сыну более важной, нежели возможность подняться, перепрыгнув через его голову, попал в жернова к этому человеку. Эта небольшая проверка помогла ему чуть лучше сформировать в голове образ человека, которого они взяли на работу.

Но было и ещё кое-что.

Павел коснулся панели на столе и нажал кнопку. В тот же миг стёкла стали матовыми, полностью скрыв всё, что происходило в кабинете. Очень дорогая игрушка, но полезная.

Открыв ящик своего стола, Лазарев аккуратно, старясь не делать резких движений, достал оттуда лежащий там предмет. Его он принёс с собой сегодня утром и убрал в ящик перед тем, как вызвать Рахманова к себе в кабинет. Небольшой хрустальный шар на серебристой подставке. Очень редкая и дорогая вещь работы альфаров. Сейчас таких почти уже не осталось. Большая часть из них уничтожено. Другие потеряны. Остались единицы. Ещё с тех времён, когда альфы даровали людям магию. Не кому-то конкретно, а вообще. И тогда таких людей приходилось искать среди других.

Для этой цели использовались такие артефакты. Лазарев ожидал, что он окажется пустым, никак не отреагировав на парня. К своему удивлению, он ошибся.

Небольшой хрустальный шар плавно переливался неярким тёмно-фиолетовым цветом.

Глава 7

Ах, как же я по этому скучал. Комната для переговоров. С одной стороны я, Марина и наш клиент, Владимир Шабин, молодой программист, уволенный из компании «Экватор» одним днем. Глупое название, кстати.

С другой стороны сидели наши сегодняшние оппоненты, двое мужчин. Представитель этой самой компании и его адвокат. Первого звали Станислав, а имени адвоката я даже не запомнил. Мне хватило и его чопорного и надменного выражения на лице. Оно и неудивительно. В конце концов, они уверены, что пришли сюда только для того, чтобы впустую потратить время. Ведь дело, как они считают, у них в кармане. А между нами две камеры, которые снимают весь разговор. Всё будет запротоколировано и сохранено.

Каждое слово. И это прекрасно.

— Итак, — произнесла Марина, сидя в кресле и сложив руки перед собой. — Мы надеемся, что вы выслушаете наше предложение.

Я, как и подобает хорошему помощнику, сидел сбоку и пока не встревал. Да и не думаю, что это потребуется. По крайней мере, до определённого момента.

— Простите, девушка, но не уверен, что вижу тут потребность в рассмотрении каких-либо предложений, — высокомерно произнёс адвокат, посмотрев на Марину поверх своих очков. — Владимира Шабина уволили по статье. Он нарушил условия рабочего контракта, а это строгое нарушение. Ваш клиент может поблагодарить компанию уважаемого господина Дубина, что мы не стали дальше раскручивать дело и привлекать этого молодого человека к ответственности.

Я театрально усмехнулся, чем привлек к себе раздраженные взгляды как этого Станислава, так и его адвоката.

— Наш клиент с этим категорически не согласен, — тут же ответила Марина, глянув на лежащие перед ней бумаги. — По его словам в программах вашей разработки имелась серьёзная уязвимость. А я напомню, что именно ваше программное обеспечение используется на многих серверах в стране. Значит, из-за вашей ошибки личные данные десятков… нет, сотен тысяч пользователей могли попасть в плохие руки…

— Я, в свою очередь, напомню, что ваш клиент подписал соглашение о неразглашении с компанией господина Дубина перед увольнением, — брезгливым тоном произнёс адвокат.

Глуповатая попытка. И на что он рассчитывал? Нет, правда? Неужели считает, будто Марина настолько глупа?

— Которое вы заставили его подписать, — вставил я, чем заработал ещё один пренебрежительный взгляд в свою сторону.

— В любом случае, нас это не касается, — тут же добавила Марина. — Как его полномочные представители мы имеем право знать о причине его неправомерного увольнения.

— Это обычная практика, — продолжил я вслед за Мариной. — А вот попытка скрыть информацию о столь серьёзной ошибке…

— Не было никакой ошибки, — резко произнёс Станислав. — Уязвимость в наших программах носила кратковременный характер. Её обнаружили даже не в готовой программе, а в новой версии…

— Я же говорил вам! — не удержался Владимир, влезая в разговор. — Никакая это не новая версия! Вы просто поменяли интерфейс! Код остался старым! Его вообще никто не менял вот уже третий год! Я говорил вам, что этой ошибке уже больше трёх лет!

— Домыслы, — фыркнул адвокат. — В этих программах нет никакой ошибки и…

— Скажите мне, — обратился я к нему, довольно грубо перебив, — вы программист?

— Что?

Кажется, мой вопрос сбил его с толку.

— У вас плохо со слухом? — невозмутимо спросил я, прямо-таки ощущая, как его бесит весь этот диалог. — Я спросил, вы программист?

— Нет, — закатил он. — Какое значение…

— Самое прямое, — встряла Марина. — Если вы не обладаете квалификацией, то как можете утверждать, что сказанное нашим клиентом является домыслом?

— Господин Дубин предоставил мне заключение своих штатных программистов, — довольно улыбнулся он. — И в нём прямо заявляется, что данная программная ошибка не могла попасть к нашим клиентам, так как её заметили ещё на стадии тестирования последней, незаконченной версии программы.

Он врал. И делал это сознательно. Ладно, официально заявляю, что мужик не так уж и плох. Держится бодро и уверенно. Но по его эмоциям я понял, что это не так. Тем более, что его клиент сейчас куда более встревожен, чем он сам, хотя и старается не показывать вида.

— То есть, — уточнил я, — вы утверждаете, что данная ошибка никоим образом не могла попасть к вашим клиентам, так как присутствовала лишь в последнем обновлении. И, соответственно, она не могла каким-либо образом причинить вред клиентам, приобретающим у вас программное обеспечение. Я прав?

— Верно, — кивнул юрист главы «Экватора». — Мы заявляем, что это никоим образом не могло повлиять на наших клиентов. Все претензии этого молодого человека безосновательны и не имеют какой-либо силы.

Я чувствовал его неуверенность. Очень и очень глубоко скрытую.

— И поэтому вы уволили Владимира, заставив его подписать не только соглашение о неразглашении перед увольнением, но и запрет на конкуренцию в течении пяти лет? — на всякий случай уточнил я.

— Владимир работал в моей фирме почти три года, — пожал плечами Станислав. — Это стандартная практика. Все наши сотрудники подписывают данное соглашение.

— Да, — неожиданно согласилась с ним Марина. — Подписывают. При приёме на работу. Но уж точно им не подсовывают новую, исправленную версию перед увольнением, угрожая увольнением по статье.

— Во-первых, это чушь, — фыркнул Дубин. — А во-вторых, откуда мне знать, что он сделал бы после увольнения? Вдруг бы перешёл к нашим конкурентам и передал им наши разработки…

— Да я бы никогда такого…

— Сядьте, молодой человек, — резко приказал адвокат. — Ведите себя как взрослый! Вы нечего не способны гарантировать! В том числе свои поступки. Именно для безопасности интеллектуальной собственности моего клиента и подписываются такие бумаги!

— И каждого, кто увольняется из вашей фирмы, заставляют такое подписывать? — спросила Марина, а я добавил:

— Не забывайте, что наш разговор записывается.

— Нет, — буркнул глава «Экватора». — Но здесь был особый случай.

— Владимир угрожал, что распространит эту информацию, — добавил его адвокат. — А это уже прямая угроза моему клиенту…

— Я никому не угрожал! — вспыхнул Шабин. — Я просто хотел, чтобы вы сообщили клиентам компании про уязвимость! Это всё, чего я хотел! Вы обязаны были предупредить их…

— Что не имеет никакого смысла, так как эта ошибка не могла попасть на их оборудование, — тут же задушил его слова адвокат. — Что и показали последующие проверки. А такие вот безосновательные заявления вполне могли бы серьёзно повредить бизнесу господина Дубина!

Абсолютно типичное корпоративное дело.

Парень нашёл косяк фирмы. Наивный идеалист, он хотел предупредить людей об этом, но, вполне справедливо опасаясь потери прибыли, его начальство решило просто засунуть эту проблему под ковер. Парня уволили, заставив подписать драконовские требования, которые не позволят ему работать по специальности в течение следующих пяти лет. Ну, четыре года и восемь месяцев, если быть точным.

Мы с Мариной потратили два дня после встречи с Владимиром, чтобы найти выход из этой ситуации. Если Шабин сообщит кому-нибудь о существовании этой дыры в программе, то ему конец. И это я не фигурально выражаюсь. Штраф в десять миллионов рублей за нарушение подписанных им документов. Чудовищные деньги для молодого парня, который на свою зарплату содержал мать и младшую сестру. При этом сам Владимир, несмотря на свой двадцатипятилетний возраст, оказался робким и не особо решительным ботаником, видящим в программировании свою жизнь. Тот факт, что его взяли на работу в «Экватор», один из довольно крупных и известных разработчиков программного обеспечения в государстве на минуточку, прямо говорило о его компетенции. Признаюсь, я хотел ему помочь. И не только благодаря будущей «премии».

Всё, что для этого требовалось, — найти способ обойти крайне качественно составленное соглашение о неразглашении. И мы его нашли. Ладно. Я нашёл, чего уж скрывать. Правда, пришлось для этого обратиться к знакомому человеку.

Сама же ситуация ясна как день. Парня выгнали на мороз, а сразу же после того, как избавились от него, скорее всего, принялись тут же исправлять ошибку в программном обеспечении клиентов, дабы прикрыть свои задницы.

— Скажите, а бизнесу вашего клиента сильно повредит, если его посадят? — как бы между делом поинтересовался я.

У сидящего напротив меня адвоката аж глаза на лоб полезли.

— Что за нелепые угрозы? — вскинулся он и тут же посмотрел на Марину. — Скажите вашему помощнику, чтобы вёл себя прилично! Здесь не цирк, и не стоит бросаться такими глупыми заявлениями!

— Да, он у меня… своенравный, — с ехидной улыбкой произнесла Скворцова. — Но это не отменяет актуальности его вопроса.

В этот раз уже возмутился глава «Экватора».

— Что за бред? — едва ли не выплюнул он, поднимаясь на ноги. — Олег, я больше не желаю это выслушивать. Мы уходим.

— Никуда вы не уходите, — резко сказал я, привлекая их внимание к себе.

— Да что ты себе позволяешь, сопляк?

— Думаю, что могу позволить себе потребовать компенсацию в миллион рублей, отмену соглашения о неразглашении и также отмену запрета на конкуренцию для моего клиента, — сказал я, толкнув по поверхности стеклянного стола папку, что до этого момента закрытая лежала передо мной.

— Что это? — прозвучал вопрос, и в нем было глубокое презрение.

— Это причина, по которой вы сейчас сядете обратно, подпишете досудебное соглашение, и наш клиент получит всё, что я только что описал выше.

Ага. Видел, что их зацепило.

— Не стесняйтесь, — указал на папку. — Можете почитать. Но я сэкономлю вам время. Знаете такую фирму, как «Компьютерные Системы Шугарина»?

— Да, — тут же практически на автомате кивнул начальник «Экватора», пока его адвокат принялся читать содержимое папки. — Один из наших бывших клиентов. Кажется, их поглотила компания графа Гарнилова или что-то в этом роде…

— Правильнее сказать, что они стали равноправными партнерами, — поправил я его. — И да. Сейчас большая часть компании уважаемого Леонида Викторовича как раз уже находится на новом месте. Но, к сожалению их пользователей, часть оборудования также пришлось перевезти на новое место. И знаете, вот какое дело. Часть их серверного оборудования, которое, кстати, использует и ваше программное обеспечение, до сих пор не установлена и не вернулась к работе. Как я смог узнать, это сделают только через несколько недель. По крайней мере, именно так сказал мне сам Леонид Шугарин.

О, проняло, да? Я не смог удержаться от улыбки, когда увидел побледневшее лицо Станислава. Вижу, что он понял. И его адвокат тоже.

— Мы попросили Леонида Викторовича подключить один из блоков этих серверов, на котором установлено ваше программное обеспечение. Старая его версия, если быть точным. И представьте наше удивление, когда после небольшого осмотра в нём обнаружилась именно та уязвимость, о которой говорил наш клиент, — продолжила Марина.

— Вы не врали, когда сказали, что сейчас вашим клиентам не стоит беспокоиться из-за этой ошибки. Просто две недели назад вы выпустили обновление, которое закрывает брешь. Скрыли свой косяк, выпустив заплатку, — продолжил я. — Да только оборудование «КСШ», эту самую заплатку не получившее, наглядно демонстрирует, что эта уязвимость была там и раньше. И со стопроцентной вероятностью она имелась на каждом сервере, который работал на ваших программах.

— Вы нарушили договор! — тут же рявкнул адвокат, ткнув пальцем Владимиру в лицо. — Рассказав Шугарину эту информацию…

— А он ничего не нарушал, — перебил я этого крикуна. — Леонид позволил Владимиру самолично проверить один из пока ещё не обновленных серверов. Естественно, что всё записано. Шугарин ещё не знает, что в ваших программах имелась дыра размером с Чёрное море. Никто об этом пока не знает. Всё, о чём мы его попросили, — это не трогать эти серверы в течение нескольких дней. Так что, если наши требования не будут удовлетворены, мы пойдем с этой информацией в суд. И напомню, что вы прямо на камеру сделали заявление о том, что, цитирую: эта уязвимость никак не могла повлиять на ваших клиентов.

— И думаю, что суд, как и ваши клиенты, может с вами не согласиться, — добавила Марина.

Короткая пикировка взглядами. Они мялись, но я видел, что мы победили. Их загнали в ловушку.

* * *

— Поверить не могу! Спасибо вам огромное! Спасибо, спасибо, спасибо!

Владимир чуть не как ребёнок от счастья прыгал. Он до сих пор не мог поверить, что выиграл, даже когда Станислав с кислым выражением на лице подписывал предоставленное нами соглашение. Хотя его можно понять. Он в одночасье стал богат благодаря нашей помощи. Целый миллион! Для этого парня огромные деньги.

Ну а я сполна насладился униженным лицом этого старого хлыща. По сравнению с тем высокомерным видом, с которым он пришёл, разительное и приятное сердцу зрелище. Правда, следует упомянуть, что свои пять копеек они всё же вставили, добившись сохранения действия договора о неразглашении. В целом мы против не были. Немного посопротивлялись, но больше для вида. Теперь он уже большого значения не играл, а они получили возможность выиграть хоть что-то, что настроило на более договороспособный лад.

— Всегда пожалуйста, — пожал я ему руку. — И не забудь…

— Да-да, — затряс он мою руку. — Я поговорю с Леонидом Викторовичем. Ещё раз спасибо вам. И это… я хотел бы как-нибудь вас отблагодарить. Я знаю, что вы не получите денег за то, что выиграли это дело…

— Ну, строго говоря, мы его и не выигрывали, — пожал я плечами. — Мы заключили мировую.

— Но мы о-о-о-очень старались, — тут же влезла Марина. — И были очень рады помочь тебе.

И захлопала так глазками.

— Нет, всё же я хотел бы отблагодарить вас.

Адвокат Станислава долго торговался, пытаясь сбить цену. Миллион — большая сумма… но она выглядела как капля в море на фоне тех контрактов, которые заключает «Экватор». Однако жадный до денег начальник всё равно пытался срезать часть суммы, что мы ему сделать не позволили. Для него это всё равно не так уж и много. А вот для нашего клиента очень и очень крупные деньги. На самом деле, если бы он захотел и правильно распорядился деньгами, то смог бы очень и очень долгое время вовсе не работать.

Да только что это за жизнь? Без работы-то? Бред. Никогда не понимал тех, у кого в голове только одна мечта: чтобы было денег столько, что и за всю жизнь не потратить, а затем бездельничать. Чушь. Скучно же. Я как-то попытался устроить себе отпуск, чтобы забыть про работу и отдохнуть. Продержался четыре дня. Потом стал лезть на стенку от безделья и скуки. Такое точно не для меня.

— Нет, ну раз ты настаиваешь, то мы не будем отказываться, — хмыкнул я. — Только тебе нужно будет оформить это через фирму…

— Конечно-конечно, — затряс головой Владимир с такой силой, что я даже немного испугался. Вдруг оторвётся.

— И это, Володь, ты давай будь с ними аккуратнее. Деньги это большие, так что голова может закружиться…

— Не-не-не! — тут же возразил он. — Я всё понимаю. Оплачу долги за лекарства для мамы, а остальное положу на сберегательный счёт для сестры. Чтобы учиться пошла в хороший универ, когда вырастет. Себе оставлю только на новое оборудование и немного на жизнь на ближайший год. И всё.

Хм, а он разумный. В первую очередь о родных подумал. Одобряю.

— Разберешься с бумагами? — спросил я Маринку, когда Владимир ушёл.

— Конечно, а ты?

— А я хочу съездить по делам. Навести мосты, так сказать.

— Это в каком смысле? — не поняла он.

— В мостостроительном, — усмехнулся я и подбросил в руке флешку со всеми материалами, которые нарыл Владимир в оборудовании Шугарина.

Захватив с собой сумку, вышел из-здания и пошёл к метро. Примерно через час я шёл по набережной в направлении уже знакомого мне здания.

Всё то же пятиэтажное строение. С моего прошлого визита ничего не изменилось. Да и, наверно, было бы странно, случись что-то подобное.

Зайдя внутрь, я сообщил на проходной, что у меня назначена встреча с Петром Лафином.

Естественно, что никакой встречи у меня назначено не было. Более того, когда журналюга спустился на проходную и увидел меня, его лицо побледнело настолько, что хоть сейчас в гроб клади.

— Пётр, дружище, — радостно улыбнулся я ему и помахал рукой. — Как жизнь?

Парень нервно сглотнул. Огляделся.

— Я сделал всё, что ты просил, — зло зашептал он мне. — Меня едва не уволили! Что тебе ещё надо⁈

— Успокойся. Пошли, поедим. Разговор есть.

Естественно, что моё предложение специально прозвучало так, что шансов отказаться от него у него не было. Ну или он так думал. В конце концов, если бы он сейчас просто развернулся и ушёл, я бы ему и слова не сказал.

Мы вышли из здания и пошли в ближайшую кофейню. Взяли себе по чашке кофе. Я себе ещё пару слоек с сыром прихватил, а то есть хотелось просто жуть как.

— Что тебе надо? — нервно спросил он, даже не притронувшись к своему кофе, пока я с явным удовольствием уплетал слойку.

— Да успокойся ты, — сказал я ему, запив булочку и вытерев руки салфеткой. — Не собираюсь я тебя тиранить…

— Меня из-за тебя в прошлый раз чуть не уволили! — прошипел он. — Знаешь, чего мне стоило продавить это опровержение⁈

— Ну не уволили же, — хмыкнул я. — И нет. От тебя мне ничего не нужно. Скорее, наоборот.

— Не понял.

— Оно и неудивительно.

Я достал из кармана флешку и положил её на стол.

— Чё это?

— Это, друг мой, очень и очень хороший материал…

— Нет, — тут же замотал он головой. — Хватит с меня. Я не хочу подставляться снова. Одного раза мне хватило и…

Он замолчал, заметив мой взгляд.

— Что?

— Тебя не учили, что перебивать людей неприлично? — спросил я его. — И вообще может быть опасно для здоровья.

Он как-то нервно рассмеялся, но вновь наткнулся на мой взгляд и замолчал.

— А теперь, слушай, — произнёс я, полностью завладев его вниманием.

Коротко объяснил ему, что на флешке, с чем оно связано и как его можно использовать. Разумеется, материл на флешке я предварительно отредактировал таким образом, чтобы следов, ведущих к фирме, не осталось вовсе. Я же не идиот, как Евгений, чтобы портить репутацию места, в котором работаю.

— Естественно, — добавил я в конце, — что сейчас этого делать нельзя. А вот через пару месяцев, когда текущая ситуация несколько уляжется…

— Это будет бомба, — кивнул Пётр, явно следя за нитью разговора. — Можно подать как журналистское расследование.

— Верно.

— Но почему?

— Что почему?

— Почему ты пришёл с этим ко мне? — уточнил он свой вопрос. — В прошлый раз я нехило так тебя подставил и…

— Да, подставил, — кивнул я, допивая кофе. — Но, насколько я понимаю, ты не знал, что именно делаешь. Точнее, не так. Розен, когда слил тебе материалы, не показал всей картины. Я же сейчас объяснил тебе всё ситуацию целиком. В том числе и возможные риски.

— Но всё ещё не сказал зачем тебе это, — с подозрение уставился он на меня.

— Затем, Пётр, что я предпочитаю иметь верного прикормленного журналиста, которому могу доверять, — сказал я, ни капли не скрывая своих мотивов. — И нечего кривить лицо. Ваша братия такая же продажная, как и любая другая. Просто в данном случае ты будешь работать с человеком, который не будет стремится подставить тебя ради личной выгоды.

— А вот это не ради личной выгоды? — тут же спросил он, ткнув пальцем в флешку.

— Нет. Они намеренно скрывали собственные косяки из-за нежелания терять деньги. При этом могли пострадать люди. Если уже не пострадали…

— Скорее всего, — буркнул Пётр. — Полтора года назад лютая утечка была. Там данных вроде чёт по двадцати миллионам аккаунтов одной крупной социалки. Утащили всё, от почтовых адресов до номеров карт и телефонов. Не слышал?

— Нет. Но сам видишь, — развёл я руками, — ситуация мерзкая. Ты хотел знать, что именно я получу? Я получу союзника, с которым смогу работать и которому смогу доверять. Не обещаю тебе бесконечный поток информации. У меня свои принципы есть. Но кое-что, как в этом случае, ты получишь.

— Ага, — съязвил он. — Как ты там сказал? Прикормленного?

— Ага, — повторил я его фразу. — А ещё сказал, что смогу тебе доверять. И это будет зеркально. Единственное: ты больше никогда не будешь работать с Розеном или на него. Понял меня?

Он задумался. Крепко так задумался. Устав ждать, пока он примет решение, я протянул руку за флешкой.

— Ладно, если ты не хочешь…

— Хочу! — тут же решил он и схватил предмет.

— Ну вот и славно.

На том и порешили. Теперь у меня есть свой журналист. Надо будет его еще проверить, конечно, но я таких ребят хорошо знаю. Если уж он в погоне за сенсацией решился опубликовать непроверенные материалы от Розена, значит, гоняется за громкими новостями. А в их работе именно они приносят доход и рост карьеры.

И теперь он будет надёжно привязан ко мне. Имея в своих руках неплохого репортёра, можно горы свернуть. Это очень и очень полезный инструмент, как бы грубо ни было так называть человека. Просто слово крайне подходящее.

Естественно, он не идиот, чтобы сейчас наспех публиковать тот материал, что я ему дал. Какими бы гадами ни являлись владельцы «Экватора», они действительно замели следы своей ошибки. Так что даже опубликуй Пётр свою статью прямо сейчас, толку от неё не будет. А вот если грамотно оформить в хорошее и продуманное расследование, то можно собрать большое количество просмотров читателей. Тем более, что, как сказал сам Пётр, за последнее время уже случались крупные утечки. За это время он и материал как следует подготовить сможет. Кто знает, может быть, причина одной из этих утечек как раз-таки ошибка, допущенная и скрываемая программистами «Экватора». Заодно и проверю, насколько он хорош.

На работу я вернулся через час после встречи с Петром. Поднялся на свой этаж и зашёл в отдел.

И сразу же оказался в объятиях прыгнувшей на меня Марины.

— Эй, задушишь же.

— Ох, прости. — Она едва не подпрыгивала от счастья. — Только посмотри!

Маринка сунула мне под нос бумагу, которой оказался чек на предъявителя. Посмотрел на неё с укором.

— Мда-а-а… я же тебе сказал, чтобы не давила на него.

— Саша, да ты чего! Я вообще сказала, что это слишком много, но он и слушать не хотел! Говорит, что, если бы не мы, то этого бы не было.

Ну в чём-то он прав.

Всего за несколько дней, решив проблему этого парня, на его благодарности заработали пятьдесят тысяч рублей.

Каждый.

— Это надо отпраздновать!

— В «Параграфъ» не пойду, — тут же сказал я, не без удовольствия складывая листок и убирая в карман пиджака.

— Да понимаю. Не переживай, я знаю место не хуже…

Глава 8

Проснулся я уже под утро собственной постели. Марина сладко сопела в подушку рядом со мной, накрывшись одеялом чуть ли не по самую макушку и закинув на меня ногу.

Глянул на часы. Семь тридцать пять утра. Первая мысль — надо вставать и потихоньку собираться на работу. Правда, она исчезла так же быстро, как и пришло понимание того простого факта, что никуда идти не надо. Сегодня суббота. Выходной в кои-то веки.

Немного полюбовался безмятежно спящей рядом девушкой. Приподнял одеяло. Ага. Без футболки дрыхнет. Красота.

Вчера мы очень и очень недурно погуляли. И мне за это даже не стыдно. Мы были в своём праве. Всё же такой куш сорвали. Пятьдесят тысяч! Считай, зарплата едва ли не за полгода. Может быть, кто другой на моём месте и отказался бы от такой суммы, но… я что, дурак? С какого перепуга? В конце концов, это именно мы выбили парню такую огромную компенсацию, а он уже волен распоряжаться ей как захочет.

Аккуратно освободившись от сонной хватки обнимающей меня девушки, вылез из постели. Спать уже не хотелось, а любителем просто так валяться в кровати я никогда не был.

Вместо этого пошёл в душ, заодно зайдя на кухню и включив чайник. Теперь я собирался сделать то, что хотел уже давным-давно. Купить себе нормальную кофемашину домой. Хочу пить горячий, вкусный и крепкий кофе. И варить его сам.

Быстро помывшись, зашёл на кухню и быстро сварил себе чашечку. Пока нет ничего другого, придётся довольствоваться растворимым. Да, не бог весть что, но на безрыбье, как говорится. Ладно, потом схожу в кофейню тут на углу. Там тоже вкусно варят.

Пока пил кофе и читал новости с наконец купленного вчера телефона, проснулась Марина.

— Доброе… — зевнула она, заходя на кухню. — Слушай, а здорово у тебя тут. Чистенько так.

— А ты чего ожидала? Что у меня тут бардак и хаос? Или забыла, что у нас за это ты отвечаешь?

— Ка-а-а-ак тактично, — закатила она глаза, а потом рассмеялась.

— Завтракать будешь? — спросил я её, и она охотно закивала.

— Спрашиваешь! Конечно буду.

Ну да, ещё бы она отказалась.

Заглянул в холодильник. Видимо, Ксюша вчера сходила в магазин, так что еды дома было полно. Быстро подумав, начал вытаскивать наружу продукты. Я специально вчера перевёл ей часть денег. Как раз на закупку продуктов, всякой домашней ерунды и прочего. И сразу видно, что Ксюха не поскупилась. Холодильник ломился от еды. Вон, даже копчёная рыбка в блистерах. Чё бы такое приготовить… а-то в прошлый раз обошёлся суперпростым омлетом, но сейчас хотел приготовить что-то… поинтереснее, что ли.

Немного посмотрел на упакованную в вакуумный пластик рыбу, придумал и начал доставать из холодильника нужное.

— Что, опять омлет приготовишь? — поинтересовалась Марина, заметив, что я достал несколько яиц.

— Не. Не в этот раз, — отозвался я, взяв пару картофелин.

— А что?

— Секрет. Скажешь, понравится или нет.

— Вот не люблю я кулинарные секреты. А вдруг у тебя невкусно выйдет…

— Не выйдет, — категорично отрезал. — Я невкусно готовить не умею. Иди умойся лучше пока.

Быстро почистил картошку и натёр её на тёрке. Отжал лишнюю жидкость и добавил к общей массе мелко нарезанный лук, соль и чёрный молотый перец. Ксюша даже купила пару мельниц для этого дела. Чертовски удобные штуки, кстати.

Пока разогревал сковородку, услышал, как закрылась дверь в ванну.

И практически в тот же момент щёлкнул замок на входной.

— Са-а-аш, — услышал я из коридора голос сестры. — А чьи тут у нас туфли стоят?

— Подруги, — отозвался я, выливая масло на разогретую сковородку. — Как на работе дела?

Ксюша вошла на кухню и тут же принюхалась.

— Отлично. Просто-таки великолепно я бы сказала. М-м-м, что готовишь?

— Завтрак.

— А мне сделаешь? — тут же поинтересовалась сестра, устало садясь за стол.

— Ещё бы я не сделал, — не удержался я от улыбки.

— Да ты давно мне уже не готовил, — немного театрально надулась Ксюха. — Всё на своей работе пропадаешь. Кстати, что за подруга?

— С работы. — Я принялся выкладывать на сковородку картофельно-луковую массу, распределяя её круглыми лепёшками.

— Что, неужто уже девчонок соблазняешь? Ты же всего два месяца назад устроился.

— Не, это не такого рода «подруга», — тут же возразил, следя, чтобы драники не подгорели. — Просто хорошая знакомая…

— С которой ты спишь?

— А не слишком ли много вопросов для той, кто вот-вот останется без завтрака?

— Всё, молчу, молчу. — Она подняла ручки, сделала вид, что сдаётся. — Кстати, Саш, нам надо скоро аренду платить и…

— Не беспокойся об этом, — произнёс я, переворачивая драники, полез за небольшой кастрюлькой и, чтобы сэкономить время, налил туда кипяток из чайника. — Я заплачу сразу на полгода вперёд.

— Чего? — удивилась она. — Полгода?

— Ага. Скажем так, мы хорошую премию на работе получили и… да ну тебя, хорош обниматься, у меня сейчас драники сгорят!

— Всё-всё, не мешаю. — Ксюша выпустила меня из объятий. — Кстати, у меня тоже новость есть. Помнишь, я тебе про Машку рассказывала?

— Ваша администраторша из клуба? — припомнил я.

— Ага. Она уволилась, — сообщила Ксюша, усевшись на стул и принявшись как бы между делом накручивать локон тёмных волос на палец.

— И?

— Ну, её место предложили мне, — сообщила сестра. — Теперь я буду отвечать за всю ночную смену.

О, а вот это новость!

— Поздравляю, — искренне улыбнулся я, снимая драники с плиты и доставая яйца. — Нет, Ксюша, правда. Это круто…

— А то! — с довольной мордахой улыбнулась она и аж нос задрала. — И зарплата выше. И график поудобнее.

— Всё равно по ночам будешь работать, — пожал я плечами.

Так. Сейчас самое сложное и важное. Эти чёртовы яйца у меня через раз получались. Не то чтобы я был криворуким, просто даже у профессиональных поваров эти мерзавцы не всегда с первого раза выходят. Добавил в кастрюлю немного уксуса. Ложкой создал в кипятке воронку и сразу же стал вливать туда из заранее приготовленной миски яйцо. С уксусом забавный трюк. Меня ему научила одна хорошая и очень близкая знакомая из Франции. Ещё в прошлой жизни, разумеется. Добавь немного уксуса, и белок свернётся быстрее. Всё дело в ловкости. Чтобы он образовал небольшой кокон вокруг желтка…

Ладно. Первую попытку я запорол. Блин. Ну и ладно. Зато следующие три вышли отлично. Пока готовил, слушал болтовню сестры о работе. До этого она работала менеджером в ночном клубе у своего друга, а вот теперь пойдёт на повышение. Рад за неё, правда.

— Саша, можешь дать полотенце, а то я забыла…

Картина просто потрясная. Видимо, Марина не знала, что мы с ней уже не одни дома. И вышла на кухню прямо в чём мать родила. И ведь по голосу и эмоциям чувствую, что специально сделала. Хотела покрасоваться.

А в итоге стоит такая, голышом. Мы с Ксюшей смотрим на неё. О, покраснела!

— Простите! — вскрикнула она и с гиканьем унеслась обратно в ванную.

— Я ей помогу, — не переставая смеяться, сказала Ксюша. — Не отвлекайся, а то я кушать хочу.

— Все хотят, — выдал я ей немного житейской философии, выкладывая на тарелку только что приготовленные драники.

Дальше несложно. Сверху на них тонкие ломтики копчёного лосося, а следом яйцо-пашот. Да, моя учительница от кулинарии могла бы мной гордиться. Я даже быстро пару тостов сделал в довесок.

— Всё, готово. Кушать подано. Садитесь ж… есть, пожалуйста.

Сестра примчалась на мой зов практически моментально. Через минуту за ней подтянулась уже и Марина, с полотенцем на голове и одетая в футболку и вчерашние джинсы.

— О-о-о, а чего это? — Она потыкала вилкой яйцо.

— Драники с копчёным лососем и яйцом-пашот, — сказал я, разрезая сварившийся белок.

Не, я точно красавчик. Всё получилось именно так, как и должно. Нежный и идеально сварившийся белок и кремовый желток.

Девушки практически сразу же подтвердили моё мнение, с восторгом набросившись на еду.

— Блин, офигеть как вкусно. Знаешь, я даже немного завидую. Если он каждый день так готовит…

Это я ещё голландский соус не добавил, ага. С ним вообще шик и блеск. Но возни много. Всё равно бы не стал заморачиваться.

— Хорошо бы, — хмыкнула Ксюша, с явным удовольствием поглощая завтрак. — Но в последнее время совсем обленился.

— Сама ты обленилась, — обвиняющие ткнул в её сторону вилкой. — Я вообще-то работаю.

— Ты и раньше работал. Готовить мне завтраки тебе это не мешало.

— Подрабатывал, — поправил её, но не стал углубляться в эту тему. — И я тебя разбаловал.

Ксюха согласно закивала, отправив в рот ещё кусочек.

— Ещё как, — подтвердила она, когда прожевала. — Чего у этого балбеса не отнять, готовит он просто восхитительно.

Марина улыбнулась и продолжила есть.

После завтрака Ксюша пошла в душ. Сейчас как обычно завалится спать. Тем более что сегодня у неё тоже выходной должен быть. Так что мы немного поболтали, допили кофе и пошли с Мариной собираться.

На улице я вызвал ей такси.

— Саша, по поводу второго дела…

— В понедельник обсудим, — ответил, открывая пассажирскую дверь подъехавшего такси. — Что сейчас себе голову забивать. Всё равно встреча на вторник назначена.

— Тогда ладно.

Она улыбнулась, прежде чем сесть в машину, но как-то неуверенно. Словно хотела что-то сказать или сделать, да только не могла решиться. Улыбнувшись про себя, притянул её к себе и поцеловал. Коротко, но с чувством. Так что, когда девушка садилась в машину, выглядела она максимально довольной.

А я, как и собирался, пошёл в кофейню на углу. Всё же растворимый кофе — это растворимый кофе. По пути глянул на часы. Вроде бы успеваю.

Немного прогулялся и зашёл в кофейню. В нос тут же ударили приятные запахи свежего кофе и выпечки. Вот ведь. Вроде всего девять утра, так ещё и выходной, а тут уже очередь. К счастью, небольшая. И пяти минут не прошло, как милая девушка за стойкой приняла у меня заказ. Ещё через три я получил высокий стакан с пластиковой крышкой. Латте с солёной карамелью. Вот она, моя слабость.

Вышел, сел за столик на улице и принялся ждать. Сегодня был уже третий день, как я проверял свою теорию. И касалась она самой непонятной для меня вещи. А именно — моих способностей.

Впервые они проявились в четырнадцать лет. Тогда это стало для меня своеобразным шоком. Неподготовленный, я столкнулся с тем, что мог читать эмоции практически всех окружающих меня людей. Ну, за исключением, как я теперь понял, некоторых аристократов. Почему именно их? Пёс его знает. Хотя ещё одна теория у меня имелась. Но сейчас не об этом.

С каждым годом я мог читать их всё отчётливее. Если поначалу это был сплошной поток чувств, то со временем я научился не только выделять из него конкретные эмоции, но и абстрагироваться от них. При желании я и вовсе мог закрыться, не ощущая никого вокруг.

И вот теперь это. Люди выполняли мои приказы. Как? Почему? Без понятия. Спросить бы у кого, но что-то подсказывало: делать этого не стоит. За прошедшую неделю я провёл несколько экспериментов и выяснил три вещи.

Первое. Приказ я мог отдать только тому, чьи эмоции мог прочитать.

Второе. Сделать я это мог только при прямом зрительном контакте глаза в глаза. Очки, маска или, допустим, отражение в зеркале делают приказ бесполезным. Я ещё не знаю, что будет с человеком, который носит контактные линзы. Это надо будет проверить.

Третье. Приказ мог быть только один. Если попытаюсь сделать это вновь, человек просто не обратит внимания.

Сейчас я проводил свой четвёртый эксперимент.

У меня на глазах из дверей кофейни вышел мужчина лет сорока. Он работал администратором в заведении и сейчас, выйдя наружу, направился прямо ко мне.

— Здарова, Александр, — поприветствовал он меня и, проходя мимо, дал «пять».

После чего просто ушёл обратно, как будто ничего и вовсе не было.

И это уже в третий раз. Третий день подряд. Я специально встретился с ним и отдал максимально безопасный для него приказ. Каждый раз, когда он увидит меня за столиком на улице со стаканчиком кофе в руках, он должен подойти, поприветствовать меня и дать «пять».

Ерунда вроде, но я специально постарался сделать так, чтобы в случае чего этот приказ не повлиял на его жизнь. Заодно проверял и время действия, и то, насколько точно он будет его выполнять. Пока всё происходило одинаково.

Ладно. С этим пока закончили. Я встал со стула и глянул на часы. Хорошо бы ещё съездить к Виктору и…

— Да чтоб тебя! — выругался я, отряхивая ошпаренные кофе пальцы.

Отвлекся и столкнулся с только что вышедшей из кафе девушкой. Хорошо ещё, что хоть только на руку пролил, а не на себя.

— Смотреть надо, куда прёшь, — буркнула девица, обходя меня, но я не собирался просто так это оставлять.

— Эй, а извиниться… Анна?

— Чё? — удивилась она. — Ты кто ещё… Ты!

Она ткнула мне пальцем в грудь.

— Я, — кивнул и ладонью убрал её указующий перст от своей груди. — Протрезвела, как я посмотрю?

О как. Едва только стоило припомнить, как она сразу же покраснела и скуксилась.

— Руку отпусти.

— Чего? — не понял я.

— Руку, говорю, отпусти.

Только сейчас я заметил, что всё это время держал её за запястье, не выпуская из своей хватки.

* * *

— … спасибо, короче, — закончила она рассказ.

Мы сидели всё в той же кофейне на улице. Я взял себе новый кофе. А что? Могу позволить. Не зря же работал. Анна сидела напротив. Легкая куртка с короткими рукавами. Джинсовые шорты и топ. И яркие красные волосы. Я даже не удержался от вопроса, но нет. Оказалось, что это её естественный цвет волос. Вот прямо такой насыщенный красный. Каким-то образом.

— Да ладно, — улыбнулся я. — Чего уж. Рад был помочь. Но так бухать вредно, знаешь ли.

— Слушай, вот только не начинай. Рус мне уже все уши прожужжал, — проворчала она, отпив из собственного стаканчика. — Вы мне родители, что ли, чтобы жизни учить? Сама как-нибудь разберусь.

И снова сделала глоток своей жуткой бурды. Тут моя душа уже не выдержала.

— Прости, конечно, но, как ты вообще можешь это пить?

— А что?

— Кофе с яйцом? Серьёзно?

— Это яичный латте с ванилью, — тут же поправили меня.

— Да хоть тройной эспрессо, — буркнул я. — Даже звучит как ересь.

— Каждому своё. Не нравится — не пей. Кстати. Я хотела спросить. А чего ты тогда так поздно в зал-то пришёл?

— Так хотел с Русом поговорить. Я пропустил несколько занятий и…

— А, понятно, — тут же хмыкнула она и задрала носик. — Он сказал тебе пойти нахрен. В его стиле.

И снова сделала глоток. Меня чуть не передёрнуло. Честно, хотелось взять этот чёртов стакан и просто выкинуть его в ближайшую мусорку. Даже не знаю, почему он меня так бесил. Наверное, сама мысль о смеси сливок, крепкого эспрессо с ванильным сиропом, сахара и взбитого в тёплом молоке яичного желтка вызывала у меня ощущения надругательства над святыней.

— В целом да, — кивнул я, стараясь не смотреть в сторону проклятого стакана. — Но немного не так. Я действительно пропустил несколько дней, но потому, что лежал в больнице.

Анна нахмурилась.

— Погоди, если это так, то Рус должен был принять это во внимание. Он, конечно, строг, но не идиот. Такие вещи понимает.

— Так он и понял.

— В смысле?

— Потом сказал, что я всё-таки могу прийти.

— А ты не пришёл?

— Не-а. Не люблю, когда мне делают одолжения.

Она замолчала, явно о чём-то раздумывая. А затем одним глотком допила свою бурду и встала.

— Пошли.

— Чего?

— Пошли, говорю, — повторила она. — В зал.

— Да что я там забыл?

— Предлагаю пари! — Она вытянула в мою сторону руку с раскрытой ладонью. — Спарринг. Если продержишься против меня пять минут, то я заставлю Руслана вернуть тебе деньги. Он же стопудово с тебя за три месяца затребовал. И сказал, что деньги возврату не подлежат, если сам свалишь. Так?

— Так-то оно так, — кивнул я. — Но на кой чёрт мне это пари? Я же сказал, что сам решил…

— А чё? Струсил? — начала она зубоскалить. — Ко-ко-ко…

Я посмотрел на неё как на маленькую.

— Тупых фильмов пересмотрела? Это, по-твоему, должно меня спровоцировать?

— А что? Нет? — Она облизнула губы и улыбнулась. — Или, может быть, Руслан был прав? И ты просто слабак без мотивации и…

Я встал с кресла так быстро, что она аж шаг назад сделала.

— Никогда не смей говорить мне подобного, — сказал я. — И нет. Деньги — это ерунда. Если уж предлагаешь пари, то ставкой должно быть что-то действительно стоящее.

— Это что же?

— Желание.

— Чего?

Хех, люблю я вот таких людей. У них что в душе, то и на лице.

— Чё ещё за желание? — тут же с подозрением спросила она.

— Любое, — ответил я. — На выбор победителя. Если выиграю, то, как и обещала, заставишь Руслана выплатить мне всё, что я ему заплатил, и сделаешь то, что скажу.

Её глаза сузились.

— А если выиграю я?

— Получишь своё желание.

— С пошлостями?

Тут, признаюсь, офигел даже я. У неё в голове такой круговорот эмоций был, что я даже не мог толком отдельные чувства выцепить. Но отступать не собирался.

— Окей. Любое желание.

Мы ударили по рукам. Спарринг с этой мелочью? Да она сантиметров на десять ниже. Так ещё и, скорее всего, килограмм на пятнадцать легче.

Это будет проще, чем отобрать конфетку у ребёнка…

Глава 9

Роман поднялся по мраморной лестнице на второй этаж родового имения, мысленно отметив, как здесь стало тихо. Старшие братья сейчас за границей, занимались делами семьи, а младшая сестра в принципе редко приезжала после поступления в университет. Она, как и сам Роман, предпочитала жить в городе, а не таскаться каждый раз в загородную усадьбу Лазаревых.

Дойдя до двери, Роман постучал и услышал хорошо знакомое «заходи».

— Звал, пап?

— Да, Рома, заходи, — сказал сидящий за столом Павел Владимирович и добавил. — И дверь за собой закрой.

Казалось бы, обычная просьба. Роман знал, как его отец не любит, когда люди не закрывают за собой двери. Но сейчас произнесена она была таким тоном, что младший сын насторожился.

— Ты хотел поговорить?

— Да, Рома, хотел. О вашей этой забаве, которую ты, Вольский и остальные устроили с нашим персоналом.

Услышав его слова, Роман едва заметно поморщился.

— Это тебе Гаранова сообщила?

— Рома, неужели ты думал, что могу быть не в курсе того, что происходит в собственной компании? — задал риторический вопрос его отец. — И нет. Если бы об этом узнала Светлана, то не думаю, что ты так легко бы отделался, как отделаешься сейчас.

«А с чего ты взял, что она не в курсе?» — задал мысленной вопрос Роман, но озвучивать его не стал.

— И?

— Что?

— Не вижу смысла оправдываться, — пожал плечами Роман и спокойно откинулся на спинку кресла.

— То есть слёзно умолять отца о прощении за то, что превратили рабочий процесс фирмы в цирк с игрой на выбывание, ты не будешь? — пристально посмотрел на него Лазарев-старший.

— Думаю, что если начну оправдываться, то ты взбесишься ещё больше, — хмыкнул Роман.

— Правильно думаешь. Всю эту вашу затею придётся прекратить. Уволить…

— Я не дам уволить Александра, — моментально произнёс Роман, даже не дав отцу закончить предложение.

— А я и не говорю тебе это делать, — уже строже сказал его отец. — Имей привычку дослушать то, что тебе скажут. Увольнять никого не нужно. Пусть работают так же, как и все остальные. Я хочу, чтобы вы прекратили эти тупые игры и взялись наконец за ум.

— Это будет не так-то уж и просто, — вздохнул Рома, вспомнив предмет его спора с остальными.

— Да что ты? — иронично улыбнулся старший Лазарев. — Ну тогда передай им, что место управляющего партнера никто из вас не получит. Человек на эту должность уже выбран, и это не один из вас.

Услышав его слова, Роман замер.

— Что?

— Что слышал, Рома. Или что? Вы думали, что мы с Райновским будем выбирать его из вас четверых?

— Вообще-то, да…

— Вообще-то, — перебил его отец, — вы даже между собой не можете договориться. Устраиваете эти тупые игры. И, как полагаю, не в первый раз. Но я позвал тебя не для этого. Я считаю, что ты должен знать две вещи.

— Сразу две? — усмехнулся Роман, но выражение на лице отца моментально заставило его проглотить так и просящуюся с языка шутку.

— Не язви, — тут же предостерёг Лазарев-старший. — Я считаю, что ты паршиво справился с делом Димитровой.

Услышав это, Роман поморщился.

— Я и сам это…

— Знаю, что ты это понимаешь, — перебил его отец. — Поэтому предложил Рахманову сменить тебя в этом деле и засвидетельствовать вынесение оправдательного приговора.

— Что⁈ — Роман даже привстал в кресле. — Изабелла — моя подзащитная! Я должен…

— Ты должен был сам разобраться в этом деле! — отрезал старший Лазарев. — А вместо этого эмоции от прошлого романа тебя едва не убили! Рахманов не только спас тебе жизнь, Рома! Он спас твою репутацию, буквально собственными мозгами найдя убийцу! Думаешь, что он не заслужил своей части славы?

— Да, пожалуйста, — не удержавшись и даже не пытаясь скрыть злость в голосе, фыркнул Роман. — Для него это будет отличный шанс показать себя…

— Был бы, — поправил его отец, чем вызвал на лице Романа недоумение.

— Не понял.

— Я сказал ему это два дня назад. Предложил заменить тебя и самому закрыть это дело. Рахманов отказался. Сказал, цитирую: «Он вёл это дело, и он же должен его закрыть». Сказал, что тебя подсиживать не станет.

В кабинете повисла тишина.

— О как, — только и смог сказать Роман через несколько секунд.

— Что? Не ожидал?

— Скорее, приятно удивлён. Думал, что он сразу же воспользуется возможностью прыгнуть через мою голову… даже не знаю, радоваться подобной преданности или расстраиваться, что он не воспользовался шансом.

Выслушав его, отец лишь многозначительно хмыкнул.

— Сложная дилемма, согласен. Но мне почему-то кажется, что эта преданность дорогого стоит, Рома. Я редко ошибаюсь в людях. Рахманов как раз из тех, кто будет предан до крышки гроба, если его преданность будет взаимной. И вот тут мы плавно переходим ко второй причине нашего разговора.

Выдвинув ящик стола, Павел аккуратно достал из него небольшой шар из тончайшего хрусталя. На первый взгляд казалось, что предмет покоился на серебристой подставке, но это впечатление было обманчиво, едва только стоило приглядеться. Материал, похожий на металл, плавно перетекал в тончайший и прозрачный, как слеза хрусталь.

Но Роман не обратил на это никакого внимания. Он и так прекрасно знал, как выглядит определитель. Крайне редкий и безумно дорогой артефакт, способный со стопроцентной гарантией определить наличие у человека магических способностей. Такие создавались лишь альфарами, и то, последний был изготовлен более трёх сотен лет назад. Во всей империи подобных насчитывалось не более десятка.

Если проще, то этот предмет мог обнаружить Реликвию.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но, кажется, наличие у меня дара уже проверяли, — пошутил Роман, глядя на то, с какой осторожностью обращается с предметом его отец.

— А я и не тебя им проверять собрался. Я его уже использовал, просто до сих пор не сбросил, — пояснил отец. — Посмотри на это.

Он коснулся артефакта, и внутри появилась крошечная тёмно-фиолетовая искра. Словно живой огонёк, она пульсировала в самом центре шара, дёргаясь из стороны в сторону.

Если бы Роман не сидел в своём кресле, то он определённо попытался бы сейчас поискать место, куда можно упасть.

— Нет. Не может быть, — произнёс он, глядя на дёргающийся внутри шара огонёк.

— И тем не менее, это так.

— Ментат? Бред, папа. Последними были Разумовские, а мы…

— Я и без тебя это знаю! — едва не рявкнул отец, и сам не любивший вспоминать то, что случилось двадцать лет назад. — И тем не менее это так. Мы нашли человека, в котором сохранилась Реликвия Разумовских или близких к ним по силе людей.

Немного подумав, Павел поднял взгляд на сына.

— Точнее, Роман, это ты его нашёл.

— Не понял… стоп, только не говори мне, что ты…

— Я использовал определитель на Рахманове. Это его Реликвия.

— Нет. Этого просто не может быть.

— Сам видишь… — пожал плечами его отец и откинулся на спинку кресла, глядя на стоящий на столе артефакт. — И это ставит нас в весьма щекотливую ситуацию.

— Щекотливую? — не удержавшись, фыркнул Роман. — Ты смеёшься? Если он бастард, если он сын Разумовских, то мы ответственны за гибель его семьи! Как думаешь, что он сделает, узнав об этом⁈

— А ты сделай так, чтобы не узнал, — скривился Павел. — Как я уже сказал, у нас есть ровно два варианта. Либо мы избавимся от него, либо…

Отец пожал плечами, но Роман уже и так прекрасно понимал, что именно он имеет в виду. Ментаты опасны. А Разумовские тем более. Настолько, что шесть графских родов Российской империи вырезали их всего за одну ночь. Всех до последнего человека. И сейчас, по-хорошему, стоило бы поступить точно так же. Но после того, как Александр спас ему жизнь, подобная мысль вызывала у него исключительно отвращение.

Но это ни шло ни в какое сравнение с тем ужасом, какой испытает его младшая сестра, после того как узнает, какую участь ей приготовили.

— Анастасия будет в бешенстве, — покачал Роман головой.

— Она моя дочь, — отрезал отец. — Если потребуется, то она выйдет за того, на кого я укажу. Дела семьи важнее её желаний.

* * *

Понимание собственной ошибки пришло ко мне довольно быстро. Примерно секунд через тридцать пять, когда моё лицо впервые встретилось с полом ринга.

— Ты там как? Живой? — услышал я издевательский вопрос.

— Пошёл ты в задницу, Рус, — выдавил я, активно размышляя, сколько костей сейчас сломалось у меня в теле.

Если верить ощущениям, то все.

Отлип, перевернулся на спину. Анна стояла в противоположном углу ринга и весело подпрыгивала на носках, ожидая, пока я поднимусь на ноги. И таймер, зараза такая, на паузу поставила.

— А я тебе говорил, что это дурная затея…

— Ты мне не говорил, что она чёртов монстр. Я даже не понял, как она меня швырнула.

Пошевелился. Вроде всё целое.

— Не-не-не, — давясь от смеха выдавил из себя Руслан. — Я сказал, что ты жадный идиот, раз согласился на её предложение. Что она тебе пообещала, если выиграешь?

— А вот не твоё дело.

Поднялся на ноги. Огляделся. Ага. Очень, блин, весело. Народ в зале даже ненадолго прекратил тренировки и теперь вовсю наблюдал за неожиданным развлечением.

— Просто чтобы ты знал, — шепнул мне Руслан. — Вот из этих ребят никто не будет спарринговать с Аней. Не важно, что на кону. Ну, кроме, разве что, их собственных жизней. Просто поверь, один на один она тут может размотать любого. Папаша хорошо её обучил.

— Папаша?

— Ага, он…

— Ты так и будешь там стоять, цыпленочек, или мы продолжим⁈ — нагло прокричала эта зараза.

— Ну удачи, — хлопнул Рус меня по плечу и сунул капу в зубы. — Вперёд, иди и сделай её, тигр.

И пихнул меня обратно к центру ринга, сволочь такая.

То, что всё будет не так просто, я понял практически сразу же, как эта бестия вышла на ринг. Это особенная, присущая профессионалам аура уверенности. Когда видишь человека, посвятившего себя какому-то делу, его легко отличить от остальных. Лёгкость и уверенность в движениях. Анна двигалась с какой-то дикой и совсем уж невероятной грацией. Словно пантера. Грёбаный хищник, запертый в человеческом теле.

Увидев, что я готов, Аня сунула собственную капу в рот и, стукнув закрытыми накладками кулаками друг об друга, пошла ко мне.

Поначалу я рассчитывал, что мой более высокий рост и вес дадут преимущество. Теперь признаю, что эти надежды оказались несколько самонадеянны. Её удары в скорости могли бы посоперничать с ударами хлыста. И эффект оказывали примерно такой же. Один раз, в самом начале, она так зарядила мне в плечо, что левая рука едва слушаться меня не перестала. И болела до сих пор.

Самое паршивое, что если бы я сам хорошо попал, то, может быть, смог бы вырубить её одним ударом. Всё же разница в массе играла свою роль. Только имелось две проблемы. Первая: я не очень хотел бить её по лицу. И это правда. Не выношу насилия в отношении женщин.

А второе — даже если бы и захотел, я банально не смог по ней попасть. Анна двигалась с какой-то неестественной скоростью, моментально читая все мои движения.

Наше противостояние слабо напоминало боксёрский поединок. Анна чередовала быстрые, прямые джебы. А когда я сам пытался атаковать, то тут же нарывался на боковые. Едва пытался достать её, как она быстро и плавно уходила в сторону, сразу добавляя мне хук с левой или правой руки.

Хотел бы я сказать, что с лёгкостью перехватывал каждый её удар… но это было бы откровенным враньём. Больше того, эта зараза оказалась куда хитрее, чем я рассчитывал. Только я начал привыкать к ее манере движений и решил поймать на хуке в тот момент, когда она будет уворачиваться, как получил в лицо. Вместо того чтобы уйти в сторону, Анна сделала короткий шаг вперёд, сократила дистанцию и, пригнувшись, влепила мне апперкот прямо в челюсть.

— С возвращением, — хрюкая от смеха, поприветствовал меня Руслан, когда я шлёпнулся на ринг рядом с тем углом, где он стоял.

— Да пошёл ты, — пробормотал я, выплюнув капу. Больно, блин. Даже несмотря на то, что на башке шлем. Руслан настоял, чтобы защита была.

Народ вокруг улюлюкал. Судя по всему, кто-то даже делал ставки, сволочи… хотя я, наверное, на их месте делал бы то же самое.

— Скажи мне, что время уже вышло, — попросил Руса, на что тот усмехнулся и указал мне в сторону подпрыгивающей на носочках девушки в противоположном углу. Небольшой таймер показывал, что прошло чуть меньше минуты с того момента, как я вернулся на ринг. Ещё почти три с половиной.

— Слушай, Сань, не хочу, конечно, давить на твою гордость, но, может, просто сдашься? — предложил он, когда я не без труда поднялся на ноги. — Она тебя уделает.

— Ага, конечно….

— Не, ты не понял. Это я сейчас не предполагаю. — Он ткнул себе пальцем за спину в сторону собравшихся вокруг ринга парней. — Видишь? Каждый из этих обормотов прошёл через то же, что и ты. Аня вытерла пол каждым. Кого-то завалила в нок. Кого-то просто замотала. Но ни один из них не смог вынести её с ринга.

Звучало, конечно, чересчур фантастически. Среди собравшихся были и совсем уж здоровые быки.

— Ты не удивляйся, — будто бы прочитал мои мысли Руслан. — Тебе ещё повезло. Тебе только пять минут продержаться надо. Остальных Аня просто вырубала. Папаша слишком хорошо её обучил.

Я ещё раз глянул на таймер. Чуть больше трёх с половиной минут.

— Забей, Сань, — хлопнул меня по плечу Рус. — Просто сдайся, и всё. Она тебя вырубит, когда будет оставаться минута или полторы. А до этого погоняет. Чисто чтобы поиздеваться.

— Охренительный из тебя помощник.

— Эй, спасение утопающих — дело самих утопающих, — пожал он плечами.

Не. Нифига. Взяв капу, сунул её обратно в зубы и поднялся на ноги. Я теперь чисто из принципа хочу выиграть. Ну или хотя бы попытаться.

— Ну что? Отдохнул? — с весёлой издёвкой спросила Анна.

Не получив ответа, улыбнулась ещё шире.

Она пошла мне навстречу, а я сосредоточился. Проигрывать не хочу. Вот пипец как не хочу. Особенно ей. Анька дьявольски быстра, так что, вместо того чтобы пытаться отслеживать её движения, я сконцентрировался на её эмоциях. Холодное спокойствие в ней причудливым образом смешивалось с весёлым азартом и натурально какой-то животной яростью. Будто она реально собиралась меня тут убить. И убила бы, если бы спокойная часть не держала эту её сторону под контролем.

Вот именно на ней я и сосредоточил своё внимание. Каждый раз, как она шла в атаку, эта часть её эмоций вспыхивала, словно получившее кислород пламя.

И в этот момент я сделал резкий шаг назад. Ровно настолько, чтобы правый джеб не достал до моего лица буквально пару сантиметров.

Случившееся оказалось для нее настолько внезапным, что Анна даже замерла на пару секунд.

— Ты чё? — как-то совсем глупо спросила она, глядя на меня с удивлением.

— В смысле? — немного невнятно из-за капы спросил я её.

— Нафига отступил?

— Ты дура? Чтобы по морде не получить.

А вот теперь в ней закипела злость. Ещё одна вспышка — и Анна тут же сделала шаг вперёд. А я снова отошёл назад. Короткая двоечка вновь не достигла цели.

Злости стало больше.

Моя противница начала закипать. Сделала обманное движение в сторону, короткий шажок в бок и сразу вперёд. Но опасности я не чувствовал… угадал! Вместо удара она быстро отступила назад и вбок. Вот оно!

Правый хук, быстрый настолько, что за ним сложно уследить глазами, пронёсся прямо перед моим носом. Я даже почувствовал порыв ветра.

Я её чувствовал. Это не имело никакого отношения к чтению мыслей. Скорее, понимание намерений. Опираясь на это чувство, стал двигаться по рингу, не вступая с ней в бой, а просто уклоняясь от ударов. Успевал не всегда, так что один из трёх или четырех вскользь, но достиг своей цели. И всё-таки прошло две с половиной минуты, а я всё ещё стоял на ногах, просто не давая ей ударить себя.

Что забавно, собравшийся вокруг ринга народ весело улюлюкал каждый раз, когда Анька промахивалась, чем злил мою противницу. И это её бесило. Очень. Просто-таки до зубовного скрежета.

— Достал! — выкрикнула она, быстро глянув на таймер. До конца установленных пяти минут оставалось всего сорок семь секунд. — Стой на месте, и дай я тебя просто вырублю!

— Да счас, разбежалась, — усмехнулся, встав в стойку.

Всё. У её котелка сорвало крышку. Пригнувшись, Анна ринулась вперёд. Это даже не подходило под определение слова «быстро». Этой засранкой словно из пушки выстрелили. Я даже не успевал толком читать её эмоции, чтобы предугадывать движения. Вот она стоит предо мной, а в следующую секунду уже бьёт откуда-то сбоку.

Поставил неуклюжий и кривой блок, но от удара закрылся. Ещё один. И ещё. Пропустил левый хук… сука. Её апперкот буквально разбил мою защиту, откинув руки в стороны от лица и открывая его. Я уже видел, как она прижала правую руку к груди, сжимаясь, как пружина. Сразу видно, девчонка использовала всё своё тело, начиная от бедра и заканчивая мышцами рук, чтобы вложить в удар побольше силы.

Но эмоции свои она уже не контролировала.

Практически упав на колено, поднырнул под выстрелившую мне в лицо руку. Обхватил её руками и вместе с шагом поставил правую ногу за её левой.

А дальше превосходство в массе сыграло свою роль. Я, конечно, постарался, чтобы приложить её о пол ринга помягче… и тут же об этом пожалел, когда получил удар в бок. А затем и в живот, едва не выбивший у меня весь воздух из лёгких.

Ну уж нет! Перехватив её руку, заломил в сторону, прижимая к полу ринга и не давая подняться либо как-то ещё меня ударить. Признаюсь, держать её оказалось той ещё мукой. Вырывалась она, как кошка, цепляющаяся за свою жизнь…

…ещё ровно десять секунд.

Громкий звон таймера и выкрик Руслана остановил спарринг, и я тут же отпустил её, откатившись в сторону.

— Всё! Стоп!

Немного полежал, восстанавливая дыхание. Это со стороны могло показаться, что всё это вышло легко и просто. Но на самом деле я чувствовал себя выжатым, как лимон. Будто Рус меня последние два часа гонял своими «тренировками». Постоянная концентрация. Необходимость двигаться чуть ли не на пределе реакции и доступной мне скорости, чтобы в очередной раз не выхватить в лицо. Всё это далось чертовски непросто. Если бы не дар, я бы даже не смог заметить тот момент в конце, когда она пошла в последнюю атаку.

Выплюнул капу и поднялся на ноги. Аня уже встала. Посмотрела на меня. Недобро так посмотрела. Отвернулась и пошла прочь с ринга.

— Чего это она? — спросил я у подошедшего Руслана. Тот не скрывал своего удивления, и в его глазах появилось что-то похожее на уважение.

— Для неё это удар по самолюбию, — пояснил он, уже особо не улыбаясь. Да и зрители явно притихли, негромко переговариваясь друг с другом. — Говорю же, ты первый на моей памяти, кем она пол не вытерла. Ну, кроме меня, разумеется. Так что проигрывать она не любит.

— А-а-а-а.

— И не умеет.

— Да понял я.

— Не, — усмехнулся он. — Не понял.

— Это ты сейчас к чему? — спросил я у него, стащив с головы защитный шлем.

— Если не повезёт, то узнаешь, — улыбнулся он. — Ладно, иди в душ сходи. Полотенца где обычно. Потом заходи ко мне в кабинет. Поболтаем.

Кабинет. Какое громкое название для его каморки. Ладно, не я хозяин, не мне критиковать. Пошёл в душ. Хорошо, что мне хватило ума не сразу сюда поехать после нашего разговора в кофейне, а предварительно зайти домой и взять сумку со шмотками для тренировок. Быстро помывшись, переоделся и вышел из раздевалки. Как раз успел заметить стройную фигурку обладательницы ярко-красных волос. Прямо на моих глазах Анна быстрым шагом вышла на улицу, громко хлопнув дверью на прощание.

Прав был Рус. Не умеет она проигрывать. Похоже, теперь я понимал её бурную реакцию на моё предложение. Она просто не ожидала, что проиграет. Да ещё и так глупо.

Так. Стоп. А как же моё желание? Зря мучился, что ли?

— Саня! — окрикнул меня Руслан. — Давай, иди сюда!

Ладно. Может быть, потом при встрече с неё стребую.

— Ну, чего хотел?

Сидящий за столом Руслан открыл ящик стола и достал оттуда конверт.

— Ты победил. Анна обещала, что я верну тебе заплаченные за те три месяца деньги. Я возвращаю. Жопа она, конечно, такие споры у меня за спиной заключать, но слово есть слово. Вот. Не обессудь, что наличкой. У меня на карте сейчас нет.

— Да это-то не вопрос. — Я убрал конверт в сумку и сел на стул перед его столом. — Лучше объясни мне, как так вышло, что какая-то девица принимает тут решения. Тем более, зуб готов отдать, но уверен, что ты ничего не знал про наш спор. И так легко согласился расстаться с деньгами?

— Что с боем взято, то свято, — пожал он плечами. — Аня… видишь ли, я ей доверяю как самому себе. И если она приняла такое решение, то кто я такой, чтобы отказываться от её слов. Ты выиграл, значит, заслужил. Тем более, что это и ей полезно.

— Типа, чтобы не зазнавалась? — предположил я, и Рус расхохотался.

— Что-то вроде того. Слишком давно она не получала шлепков по своей зад… по своему самолюбию. А, поверь мне, оно у неё большое и порой очень раздутое.

— Поверю без проверки. Ладно, пойду я…

— Погоди, Сань, — прервал он меня. — Я хочу сделать тебе предложение.

— Чё?

— Чё? — переспросил он. — Ты этого у неё набрался?

— Не, как-то само в голову пришло, — помотал головой, выбрасывая эту девицу из головы. — Предложение?

— Ага. Занимайся у меня в зале.

— Чё?

— Слышь, завязывай, — пригрозил он мне пальцем.

— Ладно, ладно. — Я весело улыбнулся и поднял ладони, мол, всё, перестал. — Но моего вопроса это не снимает. Нафига мне это? Ты сам меня выгнал.

— Ну, во-первых, это моя ошибка. Был не прав, признаю, — развёл он руки в стороны. — Плюс я довольно плохо себя повёл в тот вечер. Если могло показаться, будто я делаю тебе какое-то одолжение, то прошу прощения. Это было невежливо с моей стороны. Во-вторых, я готов поспорить на всю сумму, что лежит у тебя в конверте, что ты уже подыскиваешь себе зал на замену.

— Перебьёшься, — тут же возразил. — Не буду я с тобой спорить.

Хотя бы потому, что он был прав. Я действительно искал другой зал в округе, чтобы продолжить заниматься.

— Во-о-о-от, — затянул Рус, выпрямившись в жалобно скрипнувшем кресле. — Так на кой-оно тебе надо, если ты можешь заниматься у меня.

— Зачем?

— Потому что я так хочу, — сказал он и через пару секунд добавил: — Это пойдёт тебе на пользу.

Что-то он недоговаривал. Я это чувствовал сейчас так же ясно, как и бешеную, раскаленную, словно перегретый металл, злость Анны, что никак не могла достать меня на ринге. Что-то тут было не так. Имелась ещё какая-то причина, да только я понятия не имел какая.

И, что любопытно, при этом я не ощущал никакой… двуличности. Не знаю. Это было самым близким, как я мог бы подобное охарактеризовать. Моё присутствие в зале чем-то ему поможет, только я не знал, чем именно. И при этом я не ощущал вообще никакой опасности для самого себя. Ни затаенной злобы, ни внутреннего мрачного торжества, испытываемого человеком, когда тому удалось воспользоваться ближним для достижения собственных целей.

Это странно, но Руслан относился ко мне будто… блин, самое похожее, что я мог бы подобрать, — как ко мне порой относилась Ксюша. Эта была странная, почти родственная забота.

И нет. Это не я был такой особенный. Руслан относился так ко всем ребятам, что занимались в зале. Да. Он был строг. Но он действительно заботился о своих «учениках».

И от того мне стало интересно.

— И что? Мне вернуть конверт?

— Не, можешь в следующий приход заплатить за месяц, — рассмеялся он, поняв, что именно я имею в виду. — Но правила остаются такими же. Делаешь то, что говорю я или Анна и…

— Погоди-погоди, — перебил я его. — Анна? А она тут каким боком?

— Так она мой зам. — Он нахмурился. — Я тебе не говорил?

— Не, эту маленькую деталь я как-то упустил. И что? Она тоже тут может командовать?

— Иногда, — многозначительно ответил он и продолжил: — Правила те же. Следуешь всем наставлениям или…

— Или могу пойти нахрен, — закончил я за него и встал с кресла. — Да. Я помню. И знаешь что? Меня не устраивает.

— Саша…

— Ты сам сказал, что ей нужен шлепок по её… ну ты понял. А я не позволю девчонке собой командовать. Можешь считать, что мне гордость не позволит. А если она будет возникать, то скажи, что она сама проиграла. А раз продула, то…

Я пожал плечами.

— Ты ведь в курсе, что как только она это услышит, то сразу вызовет тебя снова. Снова, пока не добьется желаемого.

— Ну и пусть, — злорадно хмыкнул я. — Кто сказал, что я соглашусь?

— Ах ты коварный засранец…

— Я знаю, Рус. На том и живём.

Мы ударили по рукам, и я пошёл на выход. Забавно, но, несмотря на бешеную усталость после этого короткого спарринга, я чувствовал себя просто-таки отлично…

— Саша.

Услышав собственное имя, повернулся на голос.

Аня стояла за углом переулка, опираясь спиной на стену.

— Ты чего тут делаешь?

— Тебя ждала, — выдала она в ответ и слегка покраснела. — Спросить хотела.

— Чего?

— Ты ещё придёшь?

— А я думал, что потребуешь реванша за проигрыш, — не упустил возможности погладить её против шерсти.

— А я потребую, — тут же вздёрнула она носик. — Даже не сомневайся. Но ты не ответил на мой вопрос.

— Да, — вздохнул я. — Не могу же оставить тебя без возможности отыграться. Но, вообще-то, я уж думал, что ты забыла о моём призе.

— Призе?

— Моё желание, — сказал я улыбаясь и подходя ближе к ней. — Любое. Сама сказала.

Я подошёл к ней практически вплотную. Она нервно сглотнула и покраснела, глядя на меня.

— Любое? — чуть дрожащим голосом переспросила она.

— Ага, — кивнул я в ответ и улыбнулся. — Или что? Отказываешься от своих слов?

— Н… нет. Нет! Никогда! — Она вскинулась. — Чего ты хочешь?

Боже, чудо, а не девушка. Эмоции как на ладони. Целый вихрь от растерянности и страха вплоть до какого-то дикого азарта и возбуждения. Она боялась моих следующих слов и одновременно ждала их.

Оперевшись на стену рядом с ней рукой, наклонился так близко, что смог ощутить едва уловимый запах духов, и медленно прошептал ей на ухо:

— Больше никогда не пей при мне эту свою яично-кофейную дрянь…

Глава 10

— Сука, как бесит… — Даниил прикурил сигарету и откинулся на спинку кресла.

— Ага, именно ты и бесишь, — зло произнёс сидящий напротив него Артём. — Если бы вёл себя нормально, то никаких бы проблем и не было бы…

— Да пошёл ты, — резко огрызнулся младший сын Волкова и поморщился от боли. Будто издеваясь, отец приказал не долечивать ему сломанную челюсть. Хорошо ещё хоть позволил все выбитые зубы вернуть на место. В противном случае это был бы совсем позор.

— Артём прав, — не громко произнёс Максим, потягивая кофе из чашки. — Дань, ты в последнее время…

— Что⁈ — рявкнул Даниил, подрываясь из кресла. — Что, Максим⁈ В чём я не прав? Да если бы я захотел, то трахнул бы эту тупую суку прямо там бы, и мне бы слова не сказ…

— М-м-м, — хмыкнул средний брат. — Ты об этом думал, когда тот парень тебе зубы выбивал? Или мало тебе унижения? Хочешь ещё больше разозлить отца?

— Это не твоё дело!

— Да, — кивнул Артём. — Ты прав. Это не его дело. Точно так же, как и не твоё. Оно наше! Наше, Даня. Дело семьи. Из-за того, что ты опять решил выпендриться…

— Да пошли вы! — едва не взвизгнул он, в злости бросая недокуренную сигарету прямо на дорогой паркет. — Ведёте себя как трусливые шавки! Мы аристократы! Мы! Какого дьявола я должен пресмыкаться перед этой псиной⁈ Я буду жить так, как хочу! Да если бы он оскорбил нашего отца, то уже на следующее утро наши люди ему руки и ноги бы переломали!

— Ага, — хмыкнул Максим. — Вот только есть одно, «но». Ты не наш отец, Даня.

Даниил хотел было ответить. Резко и жёстко. Но затем вздохнул и просто пошёл к выходу из библиотеки.

— Ты куда? — требовательно спросил Артём.

— Не твоё дело…

Тонкие тёмные тени метнулись по стенам библиотеки, заставив стоящие на полках книги задрожать. Они добрались до дверей раньше, чем Даниил успел сделать хотя бы пару шагов, и захлопнули их прямо перед ним.

— Вообще-то моё, — холодно, с чувством превосходства в голосе произнёс Артём, сидя в кресле и с ухмылкой глядя на младшего брата.

Максим просто поморщился. А вот Даниил ощутил, как внутри него вздымается волна чистой, незамутненной ярости.

— Открой двери!

— Не раньше, чем ты скажешь мне, куда собираешься идти.

— Я уже сказал…

— Ты, кажется, меня не понял, — проговорил Артём, поднимаясь с кресла, и его тень моментально расслоилась на тёмные, скользящие по полу жгуты и двинулась за ним. — Я задал тебе вопрос, Даниил.

Младший сын барона Волкова нервно сглотнул. Сейчас он испытывал одновременно страх и злость на старшего брата. Страх перед силой, которой из них троих владел лишь он один. И злость на то, что Реликвия рода проявилась только лишь у него одного. Ещё одна поганая несправедливость этой поганой жизни.

Ну почему, почему это не мог быть он, в который раз подумал Даниил, глядя, как маслянистые тёмные тени следовали за его старшим братом.

— Я хочу прокатиться на машине, — наконец сказал он, даже не пытаясь скрыть злости в своём голосе.

— А потом? — с нажимом спросил Артём.

— Да не знаю я! Прокачусь, проветрю мозги и вернусь! Что тебе ещё надо⁈

— Мне надо, чтобы ты вёл себя нормально, — приказным тоном проговорил Артём, подходя к нему ближе. — Отец тебе уже всё сказал. Он не хочет конфликтовать с тем, за кем присматривают Лазаревы. И лишние проблемы нам сейчас тоже не нужны.

— Да не будет никаких проблем!

— Очень на это надеюсь. Потому что в противном случае я сам с тобой разберусь. Меня тоже достали твои постоянные выходки. Ты меня понял?

Даниил смотрел ему в лицо и молчал.

— Даня, ты меня понял?

— Да.

— Прости, я не расслышал.

— Да! — зло рявкнул Даниил, и в этот момент двери за его спиной открылись.

— Ну раз понял, то можешь пойти погулять, — уже мягче добавил Артём, и тени вокруг него рассеялись.

Последнее, что увидел Даниил, выходя из семейной библиотеки, — качающий головой Максим.

Даже эта, точно так же обделённая силой сволочь — и тот не поддержал его! Эта мысль продолжала подпитывать Даниила всё время, пока он спускался в лифте на закрытую парковку и шёл к своей машине. Дорогому спортивному купе.

Он не соврал. Он действительно хотел прокатиться. Рыча двигателем, машина выскочила наружу и рванула по ночной улице в сторону центра города. А сидящий за рулём молодой парень в очередной раз мысленно жаловался на поганую судьбу. Ну почему, почему ему не могут позволить жить так, как он хочет⁈

Суки. Бесят. Все они. Тупые наглые братья. Злобный ублюдочный отец. Он аристократ! Он выше, чем любые простолюдины! Да эту шавку должны были прибить в ту же секунду, как он поднял на Даниила руку! А вместо этого он теперь должен терпеть этот позор!

Глубоко выдохнув, Даня остановился на светофоре впервые за эту ночь. Тупые правила для тупых простолюдинов. Обычно он ездил, вообще не обращая внимания на какие-либо правила движения. А даже если кто-то и рисковал остановить его, ему стоило просто назвать свою фамилию и смотреть, как они запинаясь начинали извинятся. Нет. Сейчас Даниилу просто нужно было расслабиться.

Он залез рукой в бардачок и достал оттуда небольшую пластиковую коробочку. Вынул из неё самокрутку, наполненную далеко не простым табаком, и с наслаждением закурил. Сейчас загорится зелёный. Он доедет до своего любимого клуба и хорошо выпьет. Может быть, найдёт там какую-нибудь тупую тёлку. Обычно хватало просто вскользь упомянуть в разговоре, кто он такой, и поманить суку деньгами, как она сама раздвигала ноги.

А даже если и начинала ерепениться, то Даниил умел быть очень и очень убедительным.

Нет, сегодня, в этот воскресный вечер, он определённо собирался отдохнуть…

* * *

Эх, понедельник. Прекрасный день. Все радости отдыха отходят на второй план и приходит время работать. А я люблю работать. Я уже собирался выходить из дома и ехать в суд, когда мне неожиданно позвонил Роман и решил напомнить, что со мной случится, если я опоздаю.

Решив не злить начальство, да и понимая, что именно происходит, вызвал себе такси. Во-первых, следовало поторопиться. Во-вторых, могу теперь себе позволить. Ещё на всякий случай попросил водителя ехать побыстрее, пообещав накинуть ему хорошие чаевые, если доедем вовремя.

Мужик нёсся по улицам так, что, наверное, не будь я атеистом, молился бы всем известным и неизвестным богам. В моём же случае просто ухватился за ручку в надежде, что завтра в газетах не появится мой некролог и статья об очередном смертельном ДТП на улицах столицы.

Но, даже несмотря на вполне себе не иллюзорную опасность, вызвал такси я не зря. В понедельник дороги стояли в пробках, так что я едва успел. Буквально за две минуты до начала. Выскочил из машины и помчался по лестнице, проскочив в зал суда в тот момент, когда их уже собирались закрывать.

Впервые я попал в место, где мечтают оказаться все адвокаты страны. Естественно, только в том случае, если в их руках (или, что более вероятно, в папках) имелись железные доводы, способные склонить судью на сторону их клиента.

Здание имперского верховного суда впечатляло. Оно даже выглядело не так, как окружающие его высотки. Приземистое. Монолитное. С высоченными, под двенадцать метров высотой мраморными колоннами на входе. Уж не знаю, чего именно добивались архитекторы, но тяжеловесность и общее ощущение мощи им передать удалось. Именно в этом месте судьи выносили решения по самым важным и громким делам. Именно здесь ковались легенды адвокатской братии Российской Империи.

Почему-то в этот момент мне вспомнился хозяин «Параграфа». Я сначала удивился, с чего это вдруг мозг вынул это воспоминание, а затем понял. Фотография! Я видел фотографию на одной из стен. На ней Вячеслав Молотов как раз стоял у входа в это самое здание.

Мысленно поставив себе зарубку о том, что следует узнать о нём побольше, сконцентрировался на происходящем.

Сейчас зал был заполнен практически полностью. При этом не видно ни одного репортёра. Их сюда просто не допустили. А вот людей и, что более важно, аристократов было столько, что все места оказались заняты.

Последнее слушание по делу баронессы Изабеллы Димитровой. Одетая в тёмное платье, пока ещё подсудимая, она сидела рядом со мной и Лазаревым за столом перед широким подиумом, где за массивной кафедрой восседало трое судей.

Справа от Лазарева и Изабеллы, за таким же резным столом из красного дерева, сидели прокурор с группой обвинителей. Именно они наши главные противники на любом судебном слушании. Эх… мне вспомнился оставленный против моего желания мир. Вот там порой пикировки с обвинителем у меня доходили до того, что ещё чуть-чуть — и можно было схлопотать обвинение за неуважение к суду.

Что сказать, выступать я любил.

Но сейчас такого ждать не приходилось. Я уже знал, что данный процесс есть не что иное, как показуха. Вследствии имеющихся улик и, как мне рассказал Роман, признания сестры Анатолия дело будет закрыто именно сейчас. Вон, даже сидящие за широкой трибуной присяжные, роль коих сейчас исполняли двенадцать аристократов Империи, уже даже не скрывали своего положительного отношения к нашей с Лазаревым клиентке.

— … таким образом, ваша честь, — между тем выступал Роман, — приняв во внимание все имеющиеся улики вкупе с признанием Елизаветы Димитровой я прошу уважаемый суд немедленно снять все обвинения с моей клиентки, освободить её из-под стражи и закрыть это дело.

Судья, мужчина лет шестидесяти в чёрном одеянии, повернулся к столу, где сидели обвинители.

— Возражения со стороны обвинения?

— Никаких, ваша честь, — поднявшись со стула, произнёс прокурор, и я заметил пару коротких взглядов и кивков, которыми они обменялись с Лазаревым. — Ввиду имеющихся доказательств мы снимаем с подсудимой все обвинения.

— Что же, раз обе стороны согласны, то я не вижу причин препятствовать. Баронесса Димитрова, встаньте.

Сидящая рядом со мной Изабелла встала. И не только она. Я также поднялся. Точно так же, как и все помощники прокурора, сидящие за вторым столом. Сидеть во время оглашения приговора — чудовищное неуважение. Роман особенно проинструктировал меня на этот счёт, но я и сам не дурак. И без него бы догадался.

— Баронесса Димитрова. Ввиду полученных доказательств вашей невиновности и раскрытия личности истинного виновного в смерти вашего мужа с этого момента все обвинения с вас официально сняты. Все права и привилегии аристократа империи возвращены вам в полной мере. С этого момента вы свободны. Дело закрыто.

Удар молотка о деревянную подкладку ознаменовал конец процесса и окончание слушания. Зал взорвался аплодисментами, а я пытался не скривиться. Всё же это жестоко.

Судья сказал «истинного виновного», а не убийцу. Потому что, как ни печально было это признавать, но мужа Изабелла убила своими руками. Пусть и находясь под внешним воздействием. И понял это не только я. У женщины на лице после этих слов застыла болезненная маска, хотя, по идее, ей бы радоваться. Она свободна! Её невиновность признали.

Но что толку, когда от факта никуда не денешься. Именно она убила человека, которого так любила.

— Хотел бы я сказать, что поздравляю вас, — прошептал ей, пока Лазарев говорил о чём-то с прокурором, — но…

Пожал плечами. Какие тут могут быть слова. Тем не менее она тускло улыбнулась мне.

— Не важно, Саша. Это я должна вас благодарить. — Она обняла меня, и мне самому стало больно от исходящих от женщины чувств. Она держалась. С большим трудом, но всё-таки держалась. — И спасибо, что помог Роме. Не знаю, что бы со мной было, если бы…

— Не нужно, — остановил я её и, наклонившись чуть ближе, заговорщицки зашептал: — Просто я не хотел, чтобы меня уволили, вот и пришлось вас спасать.

Шутка, конечно, так себе, но хватило и этого. Она улыбнулась, и это походило на то, как луч солнца пробивается сквозь тучи в пасмурную погоду.

— Спасибо вам.

Штайнберга, к слову, среди присяжных не оказалось. Похоже, что он всё-таки внял нашему совету и отказался от своей дурацкой идеи. Надоедливый он, конечно, мужик. Но ничего. Мы и не таких обламывали.

Из зала суда мы выходили с высоко поднятыми головами. И вот тут уже ждали репортёры. Акулы пера, не допущенные до слушания. Едва стоило выйти, как тут же на нас обрушился шквал вопросов. Каждый пытался пропихнуть диктофон, телефон или микрофон, стараясь перекричать остальных.

— Госпожа Димитрова! Что вы скажете…

— Что вы думаете о решении суда…

— Скажите, это правда, что сестра барона…

И всё в том же духе. Мы шли сквозь толпу к выходу, молча игнорируя летевшие со всех сторон вопросы. Я слева. Лазарев справа. А Изабелла посередине, под нашей защитой. Отдавать её на растерзание этим стервятникам не было никакого желания. Особенно в таком состоянии.

Но надо было отдать ей должное. Она держалась. Шла с высоко поднятой головой и не обращала внимания на столпившихся вокруг писак…

— Баронесса, что вы почувствовали, когда убили своего мужа⁈

Паренёк в очках выскочил перед нами, прокричав вопрос прямо в лицо Изабелле. Наверно, даже дай он ей пощёчину, эффект оказался бы не таким жёстким. Идущая рядом со мной женщина на мгновение сбилась с шага.

Заметив гнев на лице Лазарева, я понял, что парню конец. У Романа было такое выражение на лице, словно он готов был прямо тут оторвать мелкому репортёришке голову. Но вцепившаяся в его запястье ладонь Изабеллы заставила сдержаться.

Так-то парня просто убрали с дороги охранники Лазарева, и мы пошли дальше.

— Ублюдок, — практически прорычал Роман, подходя к машине.

— Рома, откуда он…

— Я не знаю, — покачал головой Лазарев, открывая для Изабеллы дверь. — Саша…

— Я разберусь, — быстро произнёс. — Езжайте. Я приеду попозже.

Кивнув, они сели в машину, а я развернулся и пошёл обратно к зданию суда, выискивая глазами того паренька. Мне и самому было интересно, откуда у него такие сведения. Информация о том, как именно обстояли дела со смертью Анатолия, не должна была стать достоянием общественности. Потому суд и удовлетворил ходатайство Лазарева о закрытом слушании. Всё, что знали не связанные с этим делом люди, — Анатолия убила его сестра в попытке заполучить титул и подставила нашу клиентку. Всё.

А тут этот мелкий паразит выпрыгнул. Вот, кстати, и он. Стоял недалеко от ведущей к залу суда лестнице и о чём-то разговаривал со своими коллегами.

— Можно тебя на пару слов? — резко произнёс я, грубо взяв его под локоть и буквально оттащив в сторону.

— Эй! Вы что себе позволяете⁈

— Я себе ещё и не такое могу позволить, — отрезал, заведя его за угол здания.

— Что, правда глаза колет? За живое задело? — нагло усмехнулся он, когда я позволил ему вырвать руку из моей хватки. — Покрываете убийцу, господин адвокат?

— Защищаю невиновную женщину, — проговорил я. — А вот ты, похоже, очень хочешь получить иск о клевете, как я посмотрю.

— Ой как страшно, — закатил он глаза. — Таких вещей можно бояться только в том случае, если мои слова — это гадкая и ужасная ложь.

Он улыбнулся и поправил пальцем съехавшие на нос очки.

— А вот если это правда, то тут уже другое дело.

— Правда в том, что суд только что признал Изабеллу полностью невиновной, — резко сказал я ему в лицо.

— А вот мои источники говорят об обратном. Это она отравила по указке его сестры. Видимо, девочки хотели поделить нажитое состояние, да только поругались. Что скажете, господин адвокат? Я прав? Или нет? Кто из них должен был получить титул, а кто деньги? Дайте угадаю, ваша клиентка решила забрать всё себе, вот вторая и взбесилась.

Гаденыш даже диктофон достал.

— Ну давайте. Расскажите. Обещаю, моё издательство заплатит вам хорошие деньги. Мы даже скроем имя источника.

Честно, в этот момент мне хотелось ему врезать. Просто взять и вмазать по морде. Этому пареньку было глубоко наплевать на правду. Главное — заголовок погромче и статья подраматичнее. И читатели будут счастливы. Его эмоции сквозили этим, как у голодной пираньи, учуявшей кровь в воде.

— Окей, — вздохнул я. — Я тебе всё расскажу.

— Правда⁈ — радостно оскалился он.

— Правда. Когда выйдет статья?

— Завтра или послезавтра. У нас почти всё готово и…

— Твои очки, — перебил я его.

— Что?

— Можно твои очки, пожалуйста? Считай, что это будет моя плата.

Поразительно. Он даже не стал думать. Захваченный мыслью о том, чтобы получить «горячий материал», он стащил с носа очки и буквально сунул мне их в руку.

— И так, давайте, — жадно потребовал он. — Я слушаю.

* * *

Жора Алексеев приехал в редакцию сразу же, как только смог. Молодой и амбициозный, он всегда горел желанием сделать блестящую карьеру. А что может быть лучше для этого дела, чем наиболее грязные, драматичные и чувственные истории? Правильно, ничего. Чем больше сплетен, слухов и пересудов вызовет его материал, тем лучше. Войны в комментариях! Обсуждения! Обвинения! Всё это было для него как прекрасная музыка.

Если твой материал обсуждают, то хорошо! А чем больше его обсуждают, тем лучше. И сейчас Жора наткнулся на то, что посчитал золотой жилой! Сговор и убийство ради денег и титула! А затем ещё и внутренний конфликт! Это же прекрасно. И плевать, правда это или нет. Главное — выстроить максимально правдоподобную теорию, а люди додумают остальное! И Жора мастерски умел это делать. Казалось, что придумывать такие сюжеты, даже если они мало общего имели с реальностью, было его талантом, посланным свыше.

Он поднялся на этаж, где работали другие репортёры. Весело насвистывая, сел за свой стол и включил ноутбук. Зашёл на сервер редакции и открыл свой проект, касающийся баронессы Димитровой.

А затем удалил все материалы, которые имели хоть малейшее упоминание этой женщины и вообще этого дела.

Через десять секунд после этого, подчиняясь отданному приказу, Жора Алексеев и вовсе забыл, что когда-либо занимался этим делом.

* * *

До работы я добрался через час. К этому моменту настроение улучшилось. По крайней мере, желание разбить морду тому засранцу пропало вместе с проблемой.

Пройдя мимо стойки, где сидели встречающие входящих в здание людей девушки, направился к лифтам, когда меня неожиданно окликнул голос сзади.

— Молодой человек! Стойте!

Удивленный, я обернулся, заметив одну из девушек за стойкой. Она привстала и сейчас удивлённо смотрела прямо на меня. Почему-то она казалась мне смутно знакомой, но я не мог вспомнить, почему именно.

— Что-то не так? — решил я уточнить на всякий случай.

— Д… да. — Она указала в сторону лифтов. — Курьерам полагается гостевой пропуск. Вы не можете просто так пройти.

И тут я вспомнил. Первый день, когда пришёл сюда, пытаясь узнать, что случилось с выигранными в карты деньгами. Именно она меня тогда встретила на входе в здание.

— Да я вообще-то и не курьер, — улыбнулся ей и даже достал свой пропуск сотрудника.

— Но я думала… — Кажется, девчонка «поломалась», не зная, что сказать, и сейчас отчаянно краснела. — Простите, не знала. Я была в отпуске и…

— Да всё в порядке, — поспешил успокоить её. — Правда. Не берите в голову.

Стоило это произнести, как на её лице засияла улыбка. А я, наоборот, удивился. Чего это её так переклинило из-за такой дурацкой ошибки?

Попрощавшись, поднялся на шестьдесят третий этаж и сразу направился в отдел. Марина уже сидела за столом и ждала меня.

Между прочим, тут стало заметно чище. Папки больше не валялись на столах, создавая непреодолимые баррикады. Везде порядок. Всё аккуратно разложено. Я даже Маринины пепельницы выкинул. Не те, что были здесь в тот день, когда я пришёл. Новые. Которые Марина купила потом. Скворцова, разумеется, начала возмущаться, на что получила резонный ответ: будет выкобениваться — получит по заднице. И это я не фигурально. Реально получит. Нехрен курить на рабочем месте. Запах сигарет меня раздражал. Ладно на улице, но не в помещении же!

Так что теперь она ходила курить на крышу. На мой резонный вопрос, а почему не делала так раньше, получил логичный ответ. Лень. Ей просто не нравилась необходимость каждый раз при желании покурить подниматься на крышу, где имелась курилка для сотрудников. Так что теперь она дефилировала туда с обиженной мордашкой, каждый раз картинно вздыхая и сетуя на то, какой я тиран.

Ничего, пусть мучается. Может, и вовсе курить бросит.

— Как у нас дела? — спросил я её, положив сумку на свободный стол.

— Отлично. Я сдала документы по делу Шабина в архив, — отозвалась Марина, даже не посмотрев на меня.

Хм. Что-то не так. Прислушался к её эмоциям. Вроде всё нормально, но только… нет. Всё же что-то не так.

— Марина? В чём дело?

— Всё в порядке.

В её голосе послышались нотки раздражения.

— Марина?

— Саша, давай займёмся работой, окей? — вскинулась она. — Я просто не выспалась.

Угу. Конечно. Она врала. Только вот я не мог понять, почему именно. Ладно. Сыграем по твоим правилам. Не хочешь говорить сейчас, пытать не буду.

У нас впереди было следующее дело. Вопрос к городской администрацией с нарушением. Там, на первый взгляд, вообще ерунда. Нет, если я прав, то бумажной работы будет гора, но не то чтобы это особо меня пугало. Единственное — какой-то прибыли от этого дела я не ждал. Да и вряд ли удастся получить прямо-таки «чистую победу». Скорее уж добиться справедливого компромисса. Посмотрим, короче. Только вот я почему-то не смог найти документов по нему… а, точно. Они же у меня на рабочем столе на шестьдесят втором остались.

Предупредив Марину, что сейчас вернусь, направился к лифтам и спустился на шестьдесят второй.

И сразу же понял, что что-то не так, едва только стоило зайти в общий зал, где располагались места для младших сотрудников.

— А, Рахманов! — прозвучал похожий на медвежий рык голос. — Решил-таки почтить нас своим присутствием?

Картина маслом. Народу полный зал. Все стоят как по струнке. И атмосфера такая, что ножом резать можно. Кажется, что стоит достать лампочку, и она тут же загорится, настолько сильное напряжение витало в воздухе.

— Да я это, за бумагами по делу, — пожал плечами.

Для наглядности даже в сторону собственного стола рукой указал. Мол, вон они. Две папки. Лежат такие, только и ждут, когда я заберу их отсюда подальше.

— Во-о-о-от, — хмыкнул начальник младшего персонала. — Хоть кто-то тут занят делом! Не то что вы, бездари!

О, ну спасибо большое. Только такой похвалы мне сейчас и не хватало. Теперь все присутствующие смотрели на меня как на врага народа.

Игнатов развернулся, кажется, вовсе забыв о моём существовании. Вместо этого повернулся к стоящей перед ним девушке. Лицо знакомое. Я довольно быстро вспомнил её. Вроде бы она работала тут восемь с половиной месяцев, если не ошибаюсь.

— Объясни мне, Крылова! Почему я должен узнавать об ошибках в документах после звонка с шестьдесят пятого этажа?

Так. Похоже, что кто-то накосячил.

— Григорий Владимирович, я… — запинаясь, начала девчонка. — Я всего лишь забыла поставить дату и…

— Ты ленивая идиотка, — рявкнул на неё Игнатов. — Даже не так. Ты не просто ленивая. Ты тупая! Сколько месяцев ты здесь, Крылова? Восемь? И за всё это время не смогла вбить в свою дурную голову, как именно нужно готовить документы? А если бы из-за твоей тупой ошибки бумаги не были бы приняты прокуратурой? А затем из-за этого слушание было бы перенесено? И компания потеряла бы важного свидетеля! Как⁈ Как можно быть настолько тупой и забыть поставить дату для последующего согласования, Крылова⁈ Восемь цифр! Всего восемь!

Уже практически нависающий над готовой упасть в обморок от страха девушкой, Игнатов повернулся к собравшимся в зале. Ни дать ни взять медведь, готовый вцепиться клыками в раненую лань.

Нет, ну прекрасно. Она сейчас расплачется. И вообще, что это за бред? Ну забыла она поставить дату, и что? Он же сам сейчас сказал, что бумаги всё ещё у нас. Раз ему сообщили об ошибке, то и исправить её дело буквально пяти секунд. Ладно, она затупила, но распекать вот так, при всех?

— Ну Крылова. Что скажешь в своё оправдание? — вновь повернулся к ней Игнатов.

— Григорий Владимирович, я… я случайно. Я просто…

— Да, Крылова, — практически ласково произнёс Игнатов, отчего девушке стало ещё страшнее, — ты просто дура. Это уже третья ошибка за последний месяц. Третья. И четвёртой я не допущу. Ты уволена.

Я в этот момент правда испугался, что она в обморок свалится. От неё полыхнуло таким всеобъемлющим ужасом, что у меня волосы на затылке дыбом встали. От того ещё более отвратительно ощущались эмоции Игнатова. Смесь довольства и холодного удовлетворения от происходящего.

Хотелось прикусить себе язык. Желательно вообще откусить его, чтобы не ляпнуть лишнего, но… Блин, ну не могу я вот так стоять и смотреть на подобное. Эх, жаль, что хорошие мысли приходят слишком поздно.

— Григорий Владимирович, строго говоря, это не её ошибка, — проговорил я, чем привлек к себе всеобщее внимание.

Примерно так смотрят люди на идиота, решившего подергать тигра за хвост. С чувством страха и мрачного азарта. Жутко, но ведь в случае чего это не им задницу откусят. Да и зрелище может оказаться весёлым.

Игнатов медленно повернулся в мою сторону с выражением лица, как у того самого голодного тигра.

— Ну-ка, Рахманов, повтори.

М-да, приехали…

Глава 11

Все уставились прямо на меня.

— Что ты сейчас сказал, Рахманов?

Голос Игнатова был низким и угрожающим. Да и смотрел он на меня… в общем, нехорошо так смотрел. Не по-доброму.

Ладно, чего уже там. Раз назвался груздем…

— Я говорю, Григорий Владимирович, что это не ее ошибка, — повторил свои предыдущие слова. — Вы сами сказали, что она готовила документы по запросу. И согласование было бы позже. Если это так, то она и не должна была ставить точную дату. Она там в принципе не нужна, так как будет известна позже. Так что если Крылова и не поставила дату в черновике, то в этом нет ничего страшного. Пусть просто переделает документ, и всё.

Что может быть лучше, чем взять раскаленный стальной гвоздь и воткнуть себе в ногу? Хорошенько так воткнуть. Глубоко. Да ещё и провернуть. Для остроты ощущений. Правильно! Лучше этого только указать своему начальству на его ошибку.

— Думаешь, что самый умный, Рахманов? — поинтересовался Игнатов, моментально забыв о стоящей по струнке и боящейся шелохнуться девушке, и направился ко мне.

— Думаю, что я прочитал правила оформления документов, принятые в нашей фирме, — коротко ответил и тут же добавил: — Составленные никем иным, как вами, Григорий Владимирович.

А это означало, что ему, точно так же, как и мне, было известно, что ошибка эта — полная фигня.

Игнатов пристально смотрел на меня. Я в ответ смотрел на него. Молчание продлилось где-то секунд шесть.

— Вот! — внезапно и громко сказал он, что большая часть присутствующих вздрогнула. — Вот то, о чём я говорил! Посмотрите на Рахманова. Хоть кто-то из вас удосужился выучить созданные мною для грамотной работы правила! И я не понимаю, почему единственный, кто указал на эту особенность, — стажёр на испытательном сроке! Мне что, вообще уволить всех вас, бездарей? Да даже обезьяна без образования будет работать лучше любого из вас! Что стоите⁈ А ну живо занялись работой, пока я не вышвырнул вас из здания с вещами!

Так, а вот сейчас обидно, между прочим. А я-то всё думал, прилетит ли мне за то, что я его подловил, или нет. Ну ладно. Обезьяну могу и перетерпеть. Порой меня называли и похуже.

Народ тем временем бросился выполнять свою работу. Ну или делать вид, что они очень и очень заняты. И ведь я не сомневался в том, что большая часть из них знала то же самое, что и я. Просто никто больше не соблаговолил рискнуть и заступиться за девушку. Ладно. Похоже, что представление окончено, так что заберём бумаги и назад в отдел…

— Рахманов, а иди-ка ты сюда, — услышал я позади себя голос Игнатова.

И, судя по интонации, он сейчас не обещал мне ничего хорошего.

— Да, Григорий Владимирович? — натянул на лицо максимально вежливую улыбку.

Игнатов стоял рядом с дрожащей, как осиновый лист, Крыловой.

— Давай-давай, иди сюда, — улыбнулся он и поманил меня пальцем.

Хотелось глаза закатить, но я что, самоубийца, что ли?

Взял папки со своего стола и подошёл.

— Знаешь, я просто поражён тем, как хорошо ты сейчас выступил, — протянул он, явно наслаждаясь ситуацией. — Такой молодец. Выучил правила. Углядел эту неточность. Браво, Рахманов! Я искренне восхищён!

— Спасибо, конечно, большое, Григорий Владимирович, но я пойду, а то меня работа ждет, — постарался свинтить, уж очень не нравился мне его тон. Как и эмоции.

— Ну что же ты, не торопись. Такое усердие в учёбе заслуживает поощрения!

— Ну что вы, Григорий Владимирович, я безумно рад учиться у такого профессионала, как вы. Эта честь уже сама по себе награда.

Ага. Прямо счастлив до ужаса. Можно этот долбаный цирк уже закончится и я пойду? Лесть она такая… лесть. Хотя тут главное не перегнуть палку, а то собеседник это воспримет как издевку. Но вроде не перегнул. Или перегнул?

— Нет, Рахманов, всё-таки я настаиваю. Раз уж ты такой усердный и ответственный, то я просто обязан раскрыть твой потенциал! — торжественно проговорил он, глядя мне в глаза и даже не скрывая сарказма в голосе. — А что может быть лучшим учителем, чем лежащая на плечах ответственность!

О нет. Не-не-не. Не надо…

— Надо, Рахманов, надо, — закивал Игнатов.

Так, стоп. Это я вслух сказал?

— Григорий Владимирович…

— Теперь за Крылову отвечаешь ты, — отрезал он. — Уверен, что такой старательный и ответственный работник приложит все силы, чтобы она стала примерной и высококвалифицированной сотрудницей. Её успехи — твои успехи, Рахманов. Её ошибки — твои ошибки.

Наклонившись ко мне, он заговорил вновь, но уже куда тише.

— И если я увижу хоть одну, то ты вылетишь отсюда вслед за этой девчонкой, и мне плевать, кто там за тебя поручился с шестьдесят седьмого. Я никому не позволю тыкать мне в лицо моими же правилами. Ты меня понял?

— Предельно, — кисло отозвался я.

— А вот теперь свободен, — с довольной рожей хмыкнул Игнатов и направился прочь, оставив меня стоять в одиночестве.

Ну почти в одиночестве.

— С… спасибо, — запинаясь произнесла Крылова. — Я…

Она замолчала, когда я предостерегающе поднял палец. Вот совсем говорить мне сейчас не хотелось. Того и гляди, сорвусь ещё. Правильно говорил мой старый друг из прошлой жизни. Инициатива имеет инициатора. Похоже, что это правило работает всегда, вне зависимости от мира, к которому оно применяется.

Ну и? Вот зачем мне всё это?

— Тебя как зовут? — немного остыв, спросил я.

— Катя.

Она мялась, едва не заламывая руки. Лицо всё ещё бледное. Да и в эмоциональном фоне полный бардак. Сразу видно, что девчонка до сих пор не может поверить, что увольнение ее миновало.

Правда, это нисколько не решало моего вопроса. Что мне с ней делать? Если она косячила раньше, то накосячит снова. И теперь любая её ошибка — это потенциальный шанс вылететь с работы для меня. Угрозу Игнатова я воспринял с полной серьезностью. Исходящие от него эмоции даже и подумать не позволяли, что он мог шутить. Вылетит Крылова, вылечу и я.

Ну, правильнее будет сказать, что Игнатов приложит все силы, чтобы воплотить свою угрозу в жизнь.

Задумавшись над этой фразой, я на мгновение представил картину, как Игнатов буквально пинком выкидывает несчастную Крылову в окно шестьдесят второго этажа, и девчонка летит домой, махая руками, соответствуя своей фамилии. Воображение у меня живое, так что получилось смешно. Но ситуацию лучше это не делало.

— Так, Катя, — наконец произнёс я. — Над чем ты сейчас работаешь?

— Я… я готовила документы по одному из дел Алексея Романовича и…

— Сначала принеси их мне, — быстро приказал. — Поняла? Любую бумагу, которую распечатаешь, любой документ, который тебя попросят составить, о любом, даже самом мелком поручении сообщаешь мне. Поняла? Не важно, что именно тебе скажут делать — я должен об знать.

За ней точно нужен будет глаз да глаз. Потерять работу из-за такой тупости у меня не было абсолютно никакого желания.

Крылова быстро-быстро закивала.

— Хорошо. Мне сейчас нужно уехать по делам. У нас встреча с клиентом. Потому я приеду, и мы поговорим. Дай свой номер телефона.

Катя быстро продиктовала номер, и я запомнил.

— Ты чего так долго? — первым делом спросила Скворцова, когда я вернулся в отдел. — И чего морда такая недовольная?

— Лучше даже не спрашивай, — вздохнул я, беря пиджак со стула. — Поехали к нашему клиенту. Заодно там и поедим.

* * *

Нужный нам ресторан находился в таком месте, что лучше и придумать сложно. На набережной в самом центре города. Крупное здание с фасадом, выходящим на реку. Едва открылась дверь, как в нос ударили запахи специй и свежей выпечки. В воздухе витали ароматы кинзы, хмели-сунели и базилика. «Мцване» встретил нас небольшим и весьма уютным залом с высокими потолками. Мягкий свет вставленных в старые кованые люстры ламп не бил по глазам и создавал приятную атмосферу. В декоре много зелёного цвета, что явно отдавало должное названию ресторана.

Столиков немного. Всего двенадцать штук, но, что характерно, практически все сейчас были заняты. И это несмотря на то, что время обеденного перерыва уже давно прошло. Между столиками скользили официантки в длинных платьях, а на частично открытой взглядам посетителей кухне стояла пара ребят в белых халатах. Прямо на глазах людей двое замешивали тесто, пока третий раскладывал на широком, выложенном тонким лавашом блюде свежеприготовленный шашлык.

От одного только взгляда на прошедшую мимо нас девушку, несущую в руках тарелку с хачапури по-аджарски, у меня едва живот не свело, настолько есть хотелось.

— Здравствуйте, — подошла к нам одна из девушек. Красивая, чуть смуглая кожа с грузинскими чертами. Она немного склонила голову и улыбнулась. — Вы бронировали столик?

— Нет, — вернул я ей улыбку. — Мы адвокаты. У нас назначена встреча с Давидом Александровичем.

— О, конечно. Присаживайтесь за один из свободных. Я сейчас сообщу дяде, что вы пришли.

— Дяде? — через пару секунд спросила Марина, когда мы сели за столик.

— У них семейный ресторан, — пожал я плечами, беря меню и пробегая взглядом по списку блюд. Все целиком относились к грузинской кухне. Её я любил и уважал.

Что приятно, в меню полностью отсутствовали «пришельцы» из европейских стран. А-то сейчас куда не зайди, везде тебе и французская, и итальянская, и любая другая. Все гнались за тем, чтобы увеличить охват по клиентам и заработать побольше. И из-за этого таких вот небольших, но крайне специализированных национальных заведений становилось совсем мало.

А это, между прочим, важно! Ведь именно в таких местах, как я смог убедиться за свою жизнь, готовили лучше всего! Помню, как-то мы с друзьями ездили на Кавказ. Захотелось на Эльбрус посмотреть да по горам полазить. На саму вершину, разумеется, мы не полезли, зато за две с половиной недели обошли с полтора десятка заведений. В итоге получилась своеобразная охота за идеальным люля-кебабом из баранины.

Его, к слову, мы с друзьями нашли. Жаль только, что это осталось в «той» жизни.

Ну, может, и тут отыщу что-то подходящее.

Пока ждали хозяина заведения, подошла та же девушка, что встретила нас на входе, и принесла кофе и булочки. Угощение за счёт заведения. И спросила, мне хотим ли мы поесть. Мы хотели. Очень. Я сразу же заказал себе хинкали, столь любимый мною хачапури по–аджарски и, немного подумав, взял ещё чахохбили.

Сделав заказ, заметил, что Марина, поджав губы, читает меню и морщит носик.

— Ты что будешь?

— Да не знаю. Я в этих названиях вообще ничего не понимаю. Обычно я бы лёгкий салатик взяла. Ну или пасту, но тут вообще ничего нормального нет…

— Э, ты давай не оскорбляй святое. — Протянув руку, выхватил меню из её рук, быстро глянул список и повернулся к девушке. — Она будет это и это.

— Конечно. Вам принести по готовности или…

— Сначала мы хотели бы поговорить с Давидом Александровичем, а потом уже и поесть можно.

— Конечно. Всё будет в лучшем виде.

— Саша, ты что мне заказал? — тут же прошипела Марина, едва только мы остались наедине.

— Еду. Вкусную.

— Хоть сказал бы, что именно. А вдруг будет невкусно…

Я аж глаза закатил в ответ на это.

— Марина. Это грузинская кухня. Тут нет невкусных блюд.

— Они везде есть! Если мне не понравится, то платить будешь сам.

— Да как скажешь. А если понравится?

— То плачу я.

— Идёт.

Мы хлопнули по рукам.

Хозяин заведения и по совместительству наш нынешний клиент подошёл через несколько минут. Давид Александрович Гвинчидзе оказался мужчиной крепкого телосложения с густыми, слегка вьющимися тёмными волосами, крупным носом и широким, улыбчивым лицом.

Он подошёл к столику, поприветствовав нас так, словно мы были старыми друзьями или вовсе родственниками. Добродушие и открытость в общении подкупали сразу. Марина и вовсе покраснела, когда хозяин ресторана засыпал её комплиментами.

После короткого знакомства он присел к нам за столик, и мы начали разговор.

Заведение являлось практически полностью семейным бизнесом, коим и оставалось и по сей день, когда Давид занял место хозяина ресторана после своего отца как старший из трёх братьев, и работало тут всё семейство Гвинчидзе. Дочери и племянницы — официантки. Двое сыновей и племянник стали прекрасными поварами.

И сейчас они столкнулись с очень неприятной ситуацией.

Их пытались отсюда вышвырнуть. Здание, в котором находится ресторан, хотели выкупить. Проблема заключалась в том, что для покупки здания необходимо согласие всех собственников.

А Давид наотрез отказывался продавать свой ресторан, где работало уже третье поколение его семьи.

— Это просто ужасно, Александр, — произнёс он. — Мы не можем работать. К нам приходят с проверкой каждую неделю вот уже второй месяц. Иногда по дважды в неделю. Пожарная инспекция. Санэпидемстанция. Из-за них мне приходится закрываться на несколько часов! Так невозможно работать!

— Сколько они вам предложили? — спросила Марина.

— Двести тысяч рублей.

Тут даже я удивился.

— Так мало?

— Да. Я пытался объяснить, что не хочу продавать свой ресторан. Здесь работает вся моя семья. Мой отец владел этим местом. Мой дед здесь работал, открыл его мой прадед, когда после войны перебрался сюда вместе с отцом.

— Давид, а как ваш прадед вообще смог приобрести часть здания в центре города? — спросила Марина.

— Ему помогли, — ответил хозяин заведения. — Во время войны он спас жизнь аристократу, и тот отблагодарил его деньгами и помог переехать сюда, в столицу.

— Войны? Это во время Великой? — уточнил я.

Второй мировой в местной истории не было. А вот свой аналог Первой имелся. И, в отличие от хорошо известной мне истории, здесь она шла не четыре года, а почти тринадцать лет. И, на секундочку, оказалась столь же кровавой, как Первая и Вторая мировые вместе взятые.

— Да. Во время неё, — кивнул Гвинчидзе. — Прадедушка с семьёй приехал сюда, купил это место и вскоре открыл ресторан. Мы никому не мешали. Наш ресторан многие знают и любят. Дважды это здание меняло хозяев, но нам удавалось договариваться с новыми владельцами и продолжать спокойно работать. Но сейчас всё переходит любые границы. Поймите, я не хочу уходить. Это место принадлежало моей семье. Семье, Александр. Я не могу просто взять и бросить то, ради чего так старательно работали мои отец, дед и прадед!

Мда, ситуация, конечно, довольно типичная. Подобное в своей прошлой практике я встречал не раз. Отказывающегося от предложения собственника просто заставляли различными способами покинуть занимаемое помещение. Вариантов много. Давление через коммунальные службы. Оспаривание правоустанавливающих документов. Бесконечные проверки или иски о нецелевом использовании. И это только малая часть. Есть и ещё возможности. Это с виду место принадлежит тебе, если ты его купил. Закон можно извратить очень и очень хитрым образом. Да так, что принадлежащее тебе станет столь обременительно, что ты сам будешь умолять забрать его у тебя.

В данном же случае, похоже, что наш оппонент решил просто задушить бизнес Давида. И нам нужно было каким-то образом добиться, чтобы помещение осталось за своим хозяином. Как?

Я сидел за столом, ел хачапури по-аджарски и думал. Если честно, то стопроцентного решения у меня не было. Двести тысяч предложенной компенсации — это буквально копейки. Чтобы понять это, стоило просто оценить внутреннее убранство ресторана. Всё здесь носило отпечаток старины и истории. Заведение прошло через десятилетия, не потеряв своей атмосферы. Не то что бесконечные, словно слепленные по одному дизайну закусочные и ресторанчики, что открывались каждый год, как грибы после дождя.

В любом случае, с клиентом мы познакомились. Как и с его рестораном. Кормили, к слову, тут просто потрясающе. Пожалуй, это было лучшее чахохбили, которое я ел в своей жизни. Так что постараться стоило хотя бы ради того, чтобы спасти заведение, где готовили такую вкуснятину.

Спор, кстати, я выиграл.

— Ладно. Это было вкусно, — нехотя призналась Марина, отложив в сторону ложку.

Перед ней стояли пустые тарелки. Я заказал ей чашушули, грузинский суп с телятиной и томатами. А на второе — хачапури по-мегрельски со свежими овощами. Тут уже она запротестовала. Мол, мучное, а ей за фигурой следить надо. Пришлось объяснять, что тесто там на цветной капусте. Полезное, вкусное, а главное, довольно лёгкое блюдо. Да и порция была не самая большая.

— А я ведь тебе говорил, — тоном знающего наставника проговорил я, собирая остатки сыра и желтка с тарелки кусочком теста. — В грузинской кухне не бывает невкусных блюд.

— Откуда мне знать-то, — немного шутливо надулась она. — Я её раньше не ела.

— Знаешь, я иногда удивляюсь, как ты вообще до своих лет-то дожила.

— Да как-то неплохо справлялась, знаешь ли, — хмыкнула она. — Кстати, я спросить хотела. А что за мясо было у меня в… как эта штука называется?

— Чашушули.

— Да.

— Телячьи щёчки, — не моргнув и глазом сказал я.

— В смысле «щёчки»? — не поняла она.

— В прямом. Очень нежное. Много белка и мало жира.

— Погоди-погоди, — перебила она меня. — Щёчки телёнка?

— Ага… — Я поднял взгляд и посмотрел на неё. — Ты чего?

— Телёнка жалко, — как-то грустно произнесла Марина, с сожалением глядя на свою тарелку.

Я усмехнулся и отправил последний кусочек хачапури себе в рот.

— Зато вкусно.

На это ей возразить было нечего…

Глава 12

— Ну что? — спросила Марина, когда мы вышли из ресторана. — Едем обратно?

— Ты езжай, а у меня ещё есть дела.

— Так у нас они и так есть, — напомнила она, ткнув пальцем себе за спину в сторону ресторана. — Работа, Саша. Или забыл?

— Нет, конечно. Я быстро кое-куда съезжу и вернусь. Так что не парься.

— Ну как знаешь.

Проследив за тем, как Скворцова уехала, пошёл в сторону метро. Вызывать такси смысла большого не видел. Да и дорого это по сравнению с подземкой. Дорога заняла у меня не особо много времени. Всего двадцать минут — и я вышел на нужной станции. Моей целью был аукционный дом Филатовых. Тот самый, где работала Изабелла. Не то чтобы мне прямо не терпелось снова побывать в этом странном месте. Просто следовало зайти и поблагодарить «человека», который в значительной мере мне помог.

Поднявшись по ведущей к фасаду широкой лестнице, прошёл мимо стоящих на страже здания охранников и зашёл внутрь.

В отличие от прошлых моих посещений, сейчас внутренний центральный зал преобразился. Практически все экспонаты отсюда убрали. Зато в дальней части появился собранный из отдельных блоков постамент. Да и вообще, создавалось впечатление, что это место к чему-то готовят.

— Вам помочь?

Повернувшись на звук голоса, заметил идущего ко мне администратора.

— Да, наверное. Я хотел бы встретится с Ларфориалом.

На лице администратора тут же появилось искреннее удивление.

— Ох, боюсь, что сейчас это невозможно. Видите ли, достопочтенный Ларфориал сейчас слишком занят и…

— О! Александр!

Неожиданно появившийся за моей спиной альф по-дружески приобнял меня за плечи и тут же повёл куда-то в сторону.

— Пошли-пошли. Расскажешь, как прошло! А-то я всё ждал, что зайдёшь…

— Достопочтенный! — вскрикнул мужик, явно не понимая, что только что произошло. — Но ваша работа…

— Да будет тебе, Николай, — с улыбкой отмахнулся альф. — Не переживай, там уже почти всё готово. Пойдём, Александр.

Напевая себе под нос какую-то песенку, альф вывел меня из зала и повёл в сторону лестницы.

— Лар, да я просто спасибо сказать пришёл…

— Вот и скажешь, — тут же закивал он, подводя меня к лифту и нажимая на кнопку. — Чего в зале-то торчать? Сейчас у меня посидим, выпьем чаю. Там и расскажешь.

Ну не перечить же существу, которому… сколько? Три сотни лет отроду? И даже его поведение не вызывало у меня больших вопросов. Ещё при первой встрече Изабелла рассказала, что Лар по меркам собственного народа был, по сути, подростком.

Только вот не стоило позволять подобной мысли вводить себя в заблуждение. Скорее всего, этот парень знал о магии и артефактах едва ли не больше, чем любой из живущих в столице людей.

Оно и неудивительно, если учесть, кто именно в прошлом подарил людям магию.

Мы спустились на лифте на подземный этаж. По рассказам самого Лара, здесь находились хранилища аукционного дома, лаборатории, где осматривались и исследовались артефакты, и рабочее место самого альфара.

Это самое рабочее место представляло собой двухэтажный кабинет размером чуть ли не с апартаменты Волкова. Только потолки пониже. Ещё в первый раз я удивился, когда попал сюда. Выстроить такое под землёй явно было делом непростым. А по рассказам самого Лара, это место выглядело как мелкая каморка по сравнению с основными хранилищами самого аукционного дома.

Угу. Мелкая… размером с фешенебельные апартаменты.

— Только ничего тут не трогай, — предупредил Лар, проходя вдоль длинных столов, заваленных самыми разнообразными предметами. — Я ещё не прибирался. Я никогда не прибираюсь, но это не важно. В общем, ничего не трогай.

— Да, я понимаю, — произнёс, рассматривая лежащие на столах предметы. — Слушай, а это…

— Артефакты, — лениво махнул он рукой, проходя к небольшой кухне в углу помещения. — Но в основном разные бестолковые безделушки. Самые интересные вещи я уже сдал в хранилище для завтрашнего аукциона. Чувствую, что за некоторые там самая настоящая война начнётся. Чай будешь?

— Ну, отказываться не стану.

Пока альф заваривал чай, я склонился над одним из столов.

Вот скажи мне в прошлой жизни, что попаду в такое место, я бы как минимум не поверил. Как максимум назвал бы сказавшего мне это человека сумасшедшим. Нет, ну как может выглядеть мастерская трехсотлетнего, практически бессмертного существа? Наверное, зловеще и таинственно. Вряд ли кто-то ожидает, что в этой самой загадочной и таинственной мастерской магические артефакты стоимостью в десятки, а то и сотни тысяч рублей будут разбросаны по столам вперемешку с журналами, приключенческими романами, скомканными обертками от бургеров и пустыми банками из-под энергетиков.

— Слушай, ты в курсе, что эта штука…

— Вредная? — со смешком закончил он за меня. — Конечно. Но не для меня.

— И как? Энергетики вообще действуют на тебя?

— Не, мне просто вкус нравится. Я если захочу, то могу, в принципе, и не спать. Кстати, тебе с бергамотом и лимоном или зеленый?

— Давай с лимоном.

Казалось бы, потомок древней, обладающей магией расы. А ведёт себя, да и живёт как типичный подросток.

В свою встречу с Ларфориалом я рассчитывал на что угодно, но только не на подобное знакомство. Всё, чего я хотел, — это получить информацию. После нападения на нас с Романом Юлии и разговора с Изабеллой первое, что я сделал, — позвонил сюда. Когда трубку никто не взял, я несколько отчаялся, но потом просто плюнул на любые приличия и поехал в аукционный дом и попросил о встрече с Ларфориалом. Признаюсь, мне повезло. Охрана практически выкинула меня за дверь. Она бы это и сделала, если бы Лар внезапно не появился у них за спиной.

По непонятной мне тогда, да и сейчас тоже причине он не только выслушал меня, задав несколько вопросов, но и подтвердил то, до чего я и сам почти дошёл. Скорее всего, и Изабеллу, и Юлию контролировали с помощью магии. Вероятно, какой-то артефакт. И Лар подробно рассказал, какие именно штуки могли совершить подобное. Дальше уже оказалось проще. С помощью князя найти нужную информацию, и всё.

Единственное, о чём попросил меня альф, это обязательно «заглянуть» к нему потом, если меня не прикончат. При этом говорил он так буднично, будто вероятность моей гибели его и вовсе не заботила.

Хотя, наверное, так и было. Как вообще такие вот существа могут относится к людям, чей век так недолог?

— Держи, — протянул блюдце с чашкой чая и уселся на лежавшее на полу кресло-мешок. — Итак, рассказывай.

Я оглянулся по сторонам, посмотрев, куда можно сесть, но Лар уже занял единственное более или менее свободное место. Оставшиеся два кресла за столами были увешены одеждой до такой степени, что ещё чуть-чуть — и она начнет с них сваливаться.

— Да что ты как не дома, сядь на стол.

Блин, вот сложно с ним. Как и с некоторыми аристократами, я не чувствовал его эмоций. Такое же пустое место, как Лазарев, Штайнберг или Волков. Полная эмоциональная пустота для моего дара.

— Ты уверен? — уточнил, кивнув на лежащие на столе безделушки, которые могли быть магическими предметами. — Но там же…

— Ой, да смахни ты их в сторону, — закатил он глаза. — Люди! Вы так трепещете перед этими безделушками. Просто смахни и садись. Эти не опасны.

Ну махать руками, как метлой, я не стал, а просто аккуратно пододвинул разложенные серебряные украшения, драгоценные камни, странного вида часы и что-то похожее на ржавый нож в сторону и просто уселся на стол, как и предложил хозяин.

— Знаешь, я ещё в прошлый раз хотел сказать. Не сочти мои слова за оскорбление, но для таинственного и загадочного альфара…

— Что? — усмехнулся он, забравшись в своё кресло с ногами и размешивая ложкой варенье в чашке с чаем. — Слишком обыденно?

— Ну типа того.

Альф вздохнул, отхлебнул чая и зажмурился от удовольствия.

— Ну в чём-то вы, люди, я имею в виду, правы. Те, кто постарше, действительно выглядят для вас таинственно и загадочно. Пойми, мой народ живёт в своих анклавах и… и всё. Что толку развиваться для тех, кто практически бессмертен. В паре мест даже ещё используют язык, на котором говорили мои предки до того дня, как твои получили в дар магические способности. Да что я говорю. Среди них всё ещё остались те, кто своими глазами видели, как это случилось.

Внезапно он закрутил головой, словно потерял что-то.

— Ты чего?

— Печенье забыл. Подожди.

Лар взмахнул ладонью, и перед ним из воздуха появилась деревянная подставка. А на подставке белая фарфоровая миска. В миске — печенье-орешки.

— Будешь? С варёной сгущёнкой.

— Давай, — пожал плечами, и рядом со мной на столе появилась такая же вазочка с печеньем.

Очень, кстати, вкусным. А я уже даже внимания не обращал на эти магические фокусы. Сразу видно, что для хозяина этого места они являлись такой же обыденностью, как для меня воздух. Но, с другой стороны, всё равно хотелось покачать головой. Я сижу, пью чай, а он тут мановением руки печенье из ничего создает…

— Не создаю, — поправил меня Лар. — Я его с кухни сюда призвал.

Я едва чаем не подавился.

— Ещё скажи, что ты мысли читаешь.

— Не, у тебя на лице всё и так написано, — рассмеялся он. — Просто ты не первый, кто так реагирует. Некоторые потом вообще это печенье есть отказывались.

— Зря они так, — выдал я, прожевав один из орешков и запив его чаем. — Печенье-то вкусное.

— Во-о-от, а я что говорил? Из-за этого люди боятся и не понимают нас. Хотя на самом деле всё гораздо проще. Наш народ будто заперт, понимаешь? Я не про замкнутое пространство, а, скорее, про… как бы это сказать…

— Принцип мышления? — подсказал я ему.

— Что-то вроде того. Потому те альфы, что помоложе, стремятся вырваться в большой мир. Здесь куда интереснее. Больше возможностей и разнообразия. Ну ладно. Ты лучше расскажи мне, как прошло?

— Ну раз я здесь, то оно и так понятно. Всё прошло хорошо, как видишь. Потому я и приехал. Хотел поблагодарить тебя за помощь в прошлый раз.

— Да я только рад помочь, — пожал он плечами. — Изабелла хорошая. Она часто заходила сюда поболтать со мной. Приносила вкусную еду. Жаль, что с ее мужем так вышло, но у неё в любом случае не было выбора. Ментальный контроль подавить невозможно…

И тут он посмотрел на меня с немым вопросом.

— Что?

— На тебе ведь использовали артефакт? Да? Дай угадаю. Он не сработал.

— Да, — несколько нехотя признал я. — Не сработал. Даже спрашивать не буду, как ты это понял.

Его рот растянулся в довольной улыбке.

— Так я и думал. Ладно. А теперь, Александр, не мог бы ты рассказать мне, какой Реликвией ты обладаешь?

О боже! Он знает!

Да пофиг. Чего толку удивляться? Он ещё в прошлый раз, когда я к нему приезжал, сказал, что в ответ на его услугу я должен буду ему ответ на один вопрос.

Хотя, признаюсь, сама мысль о том, что он это понял, вызывала у меня неприятные ощущения. Хотя бы потому, что если кто-то знает твой секрет, то этот секрет уже не твой.

— Могу я спросить, как ты узнал?

— Помнишь орбал?

— Чего?

— Кристалл. Ты его ещё в зале рассматривал когда мы впервые встретились.

— А, ты его ещё тогда флешкой для души назвал.

— Ага. Так вот, такими штуками могут пользоваться только одарённые. В руках обычного человека он даже не пробудится. Тем более, что тот даже не полноценный, а всего лишь осколок. На самом деле даже одарённый человек не сможет его правильно использовать. Но с ним он хотя бы отзовётся на магию. В конце концов, это альфы вам её дали. Так что тогда он и отреагировал на тебя.

— Погоди, то есть я могу запихать в него чью-нибудь душу?

— Что? Нет! — Лар посмотрел на меня, как на дурного ребёнка, сморозившего полнейшую глупость. Хотя, учитывая его возраст, скорее всего, так оно и было. — Что за чушь! Ты меня вообще слушал⁈ Нет, конечно. Это может сделать только альф. Кристалл просто отозвался на магию в тебе. Вот я и хочу знать, какая у тебя Реликвия.

— И ты так уверен, что я тебе это расскажу? — не удержался от вопроса.

— А почему нет? — искренне удивился альф, словно это было что-то само собой разумеющееся. — Я же тебе помог? Помог. Ответь и ты на мой вопрос. Мне же интересно! Вдруг у тебя какой-то крутой дар!

Немного подумал. Хлебнул чайку. Ещё подумал.

— Я могу читать эмоции других людей, — сказал я наконец.

— Мда-а-а-а, — протянул Лар. — Какая-то дурацкая у тебя Реликвия.

Тут я даже немного обиделся. Первый человек… ну почти «человек», которому я рассказал о своём секрете, и тут же получил в ответ определение «дурацкий».

— Это чай у тебя дурацкий, — решил не оставаться в долгу.

— Нормальный у меня чай. Вкусный.

— Ладно, вкусный. Согласен.

— И что? Ты можешь читать эмоции людей. А что ещё?

— А всё, — сказал я, решив, что этой информации и так будет достаточно. — Могу читать эмоции других. Только не всех и…

— Дай угадаю! — тут же вскинулся он. — С аристократами это у тебя не работает, так? И со мной тоже. Я прав?

— Прав. Знаешь почему?

— Пф-ф-ф-ф. Легко. Это извечный косяк ментальной магии. На самом деле, тебе повезло! Дар, конечно, не самый крутой, но очень и очень редкий. Помню, я как-то был в Индии и…

— Погоди-погоди, Лар. Ты про какой-то… косяк говорил, — тут же напомнил ему. — Что ты имеешь в виду?

— Что? А, точно! Ментальная магия не работает на тех, в ком есть собственная магическая энергия. То есть ты не сможешь прочитать эмоции ни одного одаренного. С другой стороны, на тебе подобные фокусы тоже не сработают, так что это монетка с двумя сторонами.

Для наглядности в его руке из ниоткуда появилась золотая монета, которую он тут же начал ловко перекатывать между пальцами. А у меня появилась неприятная мысль, что если на мне не работают подобного рода способности, то это очень и очень неприятная новость. Получается, что и вычислить у меня наличие дара таким образом тоже не составит труда.

— Слушай, тогда можно я ещё кое-что спрошу, — решил катнуть пробный шар. — А эти способности могут развиваться? Ну, типа, становится…

— Круче? — уточнил он, и я кивнул. — Нет. Это же тебе не мышца. Её не накачаешь. Тут другой принцип. А ты почему спросил?

И посмотрел на меня так пристально и с любопытством.

— Так ты же сам сказал, что способность дурацкая, — развёл я руками. — Вдруг лучше станет?

— Нет, Александр, — ответил он. — Это так не работает. А вот изменения возможны.

— В каком смысле?

— Тут есть два нюанса. Первый — каждый человек уникален. Соответственно, и Реликвия каждого человека также будет уникальна. Например, умение управлять пламенем может перерасти в способность не столько направлять его, но и создавать силой своей воли. Это я для примера. Но важно понимать, что сама по себе Реликвия не изменится. В конечном итоге умение управлять пламенем не позволит тебе контролировать элементы других стихий. Или способность призывать существ не даст тебе возможность, например, к регенерации. Здесь что-то вроде эволюционного принципа. Но, как я уже сказал, есть два нюанса.

Я, в этот момент делавший глоток чая, чуть не подавился и закашлялся.

— Ты чего?

— Да так, анекдот вспомнил. Нехороший.

— Что за анекдот?

— Да про двух мужиков и нюанс… да не важно. Он всё равно глупый. Так о чём ты говорил?

— Первое — это индивидуальные особенности человека. В зависимости от носителя дар может чуть изменяться, реагируя на своего носителя. Второе — сила никогда не проявляется в своей пиковой форме. Обычно с течением времени она увеличивается и растёт. Как ребёнок, который набирается сил.

— А обратный эффект возможен?

— Конечно. Если способность может, так сказать, эволюционировать, то она точно так же может и деградировать, — пояснил Лар. — Если её не использовать, то со временем сила уходит.

— В смысле «уходит»?

— Ну вот представь, что у тебя есть друг. Ты с ним общаешься, проводишь время, у вас общие интересы. Представил?

— Ну допустим.

— Так вот, если вы работаете вместе, чего-то добиваетесь, растете над собой, то ваша дружба становится крепче. Растет доверие между вами. Понимание. Дружба становится сильнее.

— Кажется, понял, — кивнул я. — В противном случае друг может решить, что нафиг ему такие отношения вовсе нужны.

— В точку. — Лар хлопнул в ладоши… при этом чашка с его чаем всё просто осталась висеть в воздухе там, где он её оставил. — Если отношения не нужны, то зачем себя отягощать ими? Так же и с магией. Если ты её не используешь, то она уходит. Из-за этого одаренных людей становится меньше. Просто вы не используете свои способности. Вот и всё.

— То есть со временем магия полностью исчезнет?

Лар кивнул.

— У людей? Если всё продолжится так же спокойно, как и сейчас, то да. Понимаешь, Александр, комфорт и спокойствие — главные препятствия на пути к развитию. Если тебе комфортно и хорошо, то зачем тогда двигаться вперед?

Не могу сказать, что он не прав. Вспомнить хотя бы Марину, которая сидела сиднем в своём отделе и делала ровно столько, чтобы и дальше продолжать сидеть на том же месте с хорошей зарплатой. А если тебя всё устраивает, то зачем достигать чего-то большего?

— Вот, по глазам вижу, что ты меня понимаешь, — улыбнулся альф. — Если всё будет идти так же, то с течением времени подаренная людям магия исчезнет. Без конфликта нет развития. Без развития нет движения вперёд.

— Ты так говоришь, будто всё уже предрешено, — не удержался я.

— Так оно так и будет, — хмыкнул он. — В вашей истории есть куча периодов, когда застой сменялся конфликтом. И тогда магические способности одарённых развивались с огромной силой. Да взять хотя бы вашу последнюю крупную войну. Как она там… а, точно! Великая война! Вот во время неё всё прямо светилось от магии. Да чуть ли не каждый первый ребёнок у ваших одарённых появлялся на этот свет с даром. А что сейчас? Дай бог один из трёх или четырех получает Реликвию. Так что такие вот дела.

Я тщательно обдумал его слова. Может быть, с моей силой произошло именно это? Я использовал её постоянно с того момента, как получил её. А в ту ночь, когда двое громил Даумова меня едва на шашлык не пустили, она стала больше? Или нет?

Если вначале этого разговора я думал, что получу какие-то ответы, то теперь вопросов стало только больше.

* * *

— Чем занят?

Евгений поднял взгляд от разложенных на столе бумаг. Посмотрел на подошедшую к его столу девушку.

— Чего тебе, Рита?

Вопрос был произнесён таким тоном, чтобы она сразу поняла простую вещь: Розен с куда большим удовольствием бы плюнул ей в лицо, чем тратил время на явно ненужные с его точки зрения разговоры с ней.

— Ну что же ты, Женечка, — проворковала Рита, нагло присаживаясь на самый край его стола и закинув одну ногу на другую. Ровно настолько, чтобы из-под юбки показался край обтягивающих стройные ноги тонких чулок. — Неужели ты такой бука, что прогонишь милую девушку прочь?

— Справедливый вопрос, будь ты милой девушкой, а не мерзкой змеёй, — коротко отозвался Розен. — И это не меняет моего вопроса. Чего тебе надо?

Она улыбнулась одними губами.

— Слышала, ты повздорил с Рахмановым.

— Слышал, ты ведёшь себя как шлюха, — в тон ей ответил Розен.

Впрочем, его удар цели явно не достиг. Рита даже не обратила внимания на оскорбление. Её называли и похуже.

— У-у-у-у, какой ты злой и грубый бука.

— Зато честный.

— Скорее уж, недальновидный, — промурлыкала она, покачивая ножкой. — Я ведь к тебе с предложением.

— Не интересует…

— Даже если мы избавимся от Рахманова? Интересно?

Розен поджал губы. Он ещё не забыл тот унизительный разговор, состоявшийся у него с этим безродным поганцем. И то унижение, которое он испытал.

— Допустим.

— Ты же видел, что устроил Игнатов?

— Ну и?

— Мне тут одна птичка на ушко напела, что нашему начальнику о-о-о-очень не понравилось, как наш выскочка повёл себя. Говорят, он назначил его ответственным за Крылову. Теперь её ошибки и косяки — это и его проблемы тоже. Понимаешь, к чему я веду?

— Я не понимаю, зачем эта информация мне?

— А ты подумай, Женя. — Рита наклонилась к нему. — Крылова работает в отделе Гуташина.

— Который абсолютно не пересекается со мной, — напомнил он, на что получил лишь короткий и звонкий смешок.

— Женечка, ну что ты, как маленький? Неужели ваши дела не пересекаются? Придумай что-нибудь. Гуташин и твой начальник тоже. Скажи, что тебе нужен помощник. Или ещё что-нибудь. Завали её работой. Подставь, если нужно. Может, договорись с ним как-нибудь. Но так, чтобы она прокололась. Сильно прокололась. Уволят её, и Рахманов, даже если его не выкинут отсюда, окажется в очень плохом положении. А это выгодно и тебе, и мне.

Она не стала говорить, что оба они знают, что по официальной договорённости между их «патронами» никто из них знать не должен был. Ведь Лазарев, Вольский и остальные договорились о честной игре!

Но когда ставки высоки, работает лишь одно правило: победителей не судят.

Немного подумав, Розен и сам не удержался от улыбки. Как бы ему ни была противна сидящая на углу его стола рыжая красавица, предложенный ею вариант он отбрасывать не хотел. Это и правда была хорошая возможность отомстить.

Глава 13

Двери лифта открылись, выпуская меня на шестьдесят третьем этаже. После встречи с Ларом я вернулся на метро на работу, раздумывая над ресторанным делом.

На самом деле оно не выглядело таким уж сложным. Для начала следовало разобраться в причинах, а затем уже искать способы решения. Но эти мысли моментально испарились, едва я дошёл до открытой двери своего отдела и услышал голос Марины.

— Кирилл, я тебе уже сказала…

— Да плевать мне, что ты сказала! — перебил мужской голос. — У нас был договор!

— И я всё сделала! — прошипела Марина. — Ты получал свои сделки. Как я и обещала.

Что за фигня?

— Тогда какого хрена последние два дела ты не отдала мне…

— А ты не обнаглел? Это вообще-то моя работа и…

— Нет, похоже, это ты в край охренела. Или ты забыла, что я для тебя сделал? Нет? Хочешь, можем вместе пойти к твоему начальству и…

— И что? — спросил я, заходя в отдел.

Высокий, незнакомый мне парень. Вообще ничего примечательного во внешности. Такого на улице встретишь и сразу забудешь. Ярко-синий галстук был единственным хоть сколько-то заметным пятном как на его сером костюме, так в общем образе в целом.

— Ты ещё кто такой? — грубо спросил он.

— А тебя это вообще волновать не должно, — спокойно произнёс я, проходя мимо него и бросил свою сумку на кресло. — Это мой отдел. А вот что тут делаешь ты, мне интересно.

— Кирилл уже уходит, — торопливо добавила Марина, не дав её собеседнику и рта раскрыть.

При этом так многозначительно посмотрела на парня, что даже не умей я читать эмоции, всё равно бы заметил. Господи, да тут даже слепой бы заметил.

Парень посмотрел на Скворцову. Затем на меня. Затем снова на Марину.

— Я позже зайду, — небрежно произнёс он и пошёл на выход.

— И? Что это было? — спроси я, когда дверь за ним закрылась. — Кто этот кретин?

— Никто. Просто знакомый.

— Никто? Ты лицо своё видела? Просто знакомый? — Крутанувшись в кресле, я посмотрел на неё. — Марина!

— Саша, забудь пожалуйста, хорошо? — попросила она, возвращаясь к себе за стол. — Мы с Кириллом раньше… работали вместе. Он был в этом отделе, но потом перевёлся. И всё. Давай просто работать дальше, ладно?

М-да. Если они просто «работали», то с чего в её эмоциях столько страха и тревоги. И нет. Ситуация и близко не носила романтический характер. Тут что-то другое.

Да только зажатое выражение на лице Марины и сильное желание поскорее забыть о случившемся говорили, что сейчас это обсуждать бесполезно. Плюс она права. Надо работать.

— Ладно, — вздохнул я. — Работа так работа. Ты узнала, кто именно хочет купить здание?

— Ага. Небольшая фирма.

— И?

— Что?

— Я по твоей интонации слышу, что это не всё.

— С чего это ты решил, что так хорошо меня знаешь? — не удержалась она от вопроса и даже улыбнулась. Сразу чувствуется, что вернулась в привычное русло и расслабилась немного.

— Да так, птичка одна на ухо нашептала. И?

— Ладно. Ты прав. Компания действительно небольшая. Занимается недвижимостью. Они скупают здания, а затем либо перепродают их, либо же, если дом находится в хорошем состоянии и прибыльном месте, выдают арендные разрешения.

— Но?

— Что «но»?

— Да я по твоему голосу слышу, что всё не так просто. Давай, колись уже. Надоела со своими недомолвками.

Маринка заулыбалась.

— Да. Есть два момента. Первый: я не нашла открытых документов о заявке на покупку.

— То есть официально здание не продается?

— Официально да. Видимо, о сделке договаривались заранее и на закрытых переговорах. Но есть ещё кое-что. Я узнала, кому именно принадлежит эта компания.

— И? — Я жестом предложил ей продолжить.

— Графу Сергею Витальевичу Смородину. Глава рода.

— Первый раз слышу, — честно признался я ей.

— Смородины особо не известны, — пожала плечами Марина. — В основном занимаются сферой недвижимости в империи. Да и в столице не очень давно.

— В каком смысле?

— Да в самом прямом. Переехали сюда из Твери, насколько я смогла выяснить. Примерно лет пятнадцать назад. И постепенно начали скупать недвижимость.

— Документы по их сделкам у тебя?

— Да, сейчас.

Она порылась в документах и быстро нашла нужную папку.

— Вот. Здесь то, что я смогла найти.

Хм-м-м. На первый взгляд всё довольно законно. Хотя ладно. Конечно, тут всё законно. У Смородиных имелись три строительные компании и две, занимающиеся напрямую недвижимостью. Все зарегистрированы в Твери, но имеют свои представительства в Санкт-Петербурге. Видимо, открыли их после того, как перебрались в столицу. В целом если судить на первый взгляд, то ситуация знакомая.

Я встречался с подобными случаями в своё «прошлом». Нет, конечно же, там в делах не были замешаны аристократы в силу их отсутствия, но, видимо, человеческая жадность и предприимчивость одинаковы во всех мирах. Крупные фирмы скупали недвижимость, после чего-либо, как сказала Марина, продавали её, либо же использовали в своих интересах. Вот вообще ничего хоть сколько-то удивительного. Просто, как дважды два.

Вопрос в другом. Что я могу с этим сделать? По закону без согласия Гвинчидзе собственники не могли продать здание. А учитывая сильную привязанность к этому месту, Давид не станет продавать ресторан. Тут дело даже не в том, что место какое-то безумно прибыльное. Дело в отношении к нему. Оно является для его семьи чуть ли не священным. Это их ресторан. Их собственность…

От мыслей и чтения документов меня отвлёк стук в дверь. Обернулся и к своему удивлению увидел Кристину.

— Надеюсь, что я не помешала?

— Нет, нисколько.

— Да мы вообще-то работаем, — одновременно со мной произнесла Марина недовольным голосом.

Переглянулся с ней. Скворцова закатила глаза.

— Ты к нам по какому делу? — спросил я Кристину, вставая с кресла.

— Да вообще-то из-за тебя.

Девушка улыбнулась, но как-то… скованно, что ли.

— Мне, конечно, очень лестно, но можно поподробнее?

— Легко, — улыбнулась рыжая и показала мне запечатанный конверт. — Тебе прислали. А мне всё равно на шестьдесят третий надо было. Так что я решила занести.

Нахмурившись, подошёл к ней и взял запечатанный конверт. Осмотрел его. Никаких печатей или подписей. Странно. Открыл… а, ну теперь понятно.

— Что там? — тут же спросила Марина, заметив кислое выражение на моём лице.

— Сама посмотри. — Я передал ей письмо.

И тут уже, в отличие от конверта, имелись и печати, и подписи, и всё, что только можно.

— Вызов в суд? Серьёзно?

Услышав её, Кристина удивлённо посмотрела на меня.

— Суд? Что-то случилось?

— Один аристократический утырок, вот что случилось, — с раздражением пояснил. — Я разбил лицо Даниилу Волкову.

— Волкову? Погоди, это не сын барона Волкова, часом?

— В точку. Он самый, — зло проговорила Марина, возвращая мне официальное письмо. — Саша ему всю морду разбил, когда мы в «Параграфе» были.

После этих слов Кристина захлопала глазами.

— Погоди, так это про тебя все трындели? Говорят, что даже видео в сети было, но я не смогла найти. Говорили, что там кто-то потасовку устроил у входа, но даже и подумать мне могла, что это можешь быть ты!

— А чего так?

— Просто ты не выглядишь как идиот, — лаконично ответила рыжая. — Конфликтовать с Волковым… Саша, я бы на твоём месте поискала бы хорошего адвоката.

Марина хотела было что-то сказать, но Кристина не дала.

— Действительно хорошего, Саша, — с нажимом произнесла она.

— Я вообще-то то же самое сказать хотела, — недовольно пробурчала Марина.

— Так сказала бы, — хмыкнула Кристина, отчего недовольное выражение на лице Марины стало ещё заметнее.

— Слушай, ты вроде письмо передать хотела? Передала? Молодец, можешь идти. Мы тебя не задерживаем.

— Да у меня перерыв так-то, — улыбнулась Кристина, посмотрев на Скворцову сверху вниз. Пусть на несколько сантиметров, но она была выше. А туфли на высоком каблуке делали её превосходство в росте ещё заметнее. — Могу позволить себе немного побыть гонцом.

Видимо, это заметил не я один.

— Гонцов, которые приносили дурные известия, так-то под нож пускали, — с вызовом бросила Марина.

— Фу, какой глупый пережиток прошлого… так и гонцов не останется. А кто тогда будет хорошие вести приносить?

— Так, вижу, вам весело, — влез я в разговор до того, как Марина придумала, что ответить. — Не буду вам мешать.

И, быстро обойдя Кристину, вышел из отдела. И чего они друг друга невзлюбили? Эмоции так и фонили взаимной неприязнью. Наверное, кто-то другой на моём месте бы попытался разобраться в происходящем, утихомирил и помирил бы двух девушек. Пу-пу-пу, а теперь вы лучшие подруги. Обнимитесь и помиритесь…

Нафиг. Сами разберутся, чай, не маленькие. У меня своих проблем хватает.

Дошёл до лифта и, мазнув пропуском по электронной панели, нажал на кнопку с номером шестьдесят семь.

Роман сидел в кресле у себя в кабинете и что-то читал с экрана ноутбука.

Постучав пальцами по стеклянной двери, зашёл внутрь.

— У меня вопрос.

— Что? — спросил Роман, оторвав взгляд от экрана и посмотрев на меня.

— Да вот адвокат хороший нужен. Решил, вдруг ты знаешь, где его взять.

Во взгляде Лазарева на миг появилось непонимание, а затем он помрачнел.

— Получил повестку в суд?

— Ага. — Я помахал официальном письмом и положил его на стол. — Только что доставили.

Взяв бумагу в руки, Лазарев внимательно прочитал содержимое.

— Мда-а-а-а. Нападение. Побои. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью… ты же сказал, что только морду ему разбил. Разве нет?

— Да. Нет, я, конечно, старался, но не до такой же степени.

— Ну, учитывая, что у Волкова денег куры не клюют, адвокатов он найдет таких, что тебя на суде закопают. Посидишь от пяти до восьми. Подумаешь над своим поведением.

— Ха-ха. Очень смешно. Я, вообще-то, серьёзно.

Видел, что его так и тянет начать ржать, хоть он и хорошо скрывал своё веселье.

— Если такой серьёзный, то чего сам себя защищать не хочешь? Ты вроде парень толковый, да и улики косвенные по большей части. Плюс ситуация и свидетели, как я понял, на твоей стороне.

— Идиот тот адвокат, которые решает защищать сам себя, — вспомнил я старую присказку.

— О, а ты мудрее, чем я думал, — наконец рассмеялся Лазарев. — Не переживай насчёт этого. Если даже с его связями тебя ещё не посадили, то им просто нечего тебе предъявить. В противном случае уже сидел бы за решёткой в ожидании предварительного слушания.

— Как будто я и без тебя этого не знаю. Лучше скажи…

— Я помогу, — без лишних разговоров кивнул Лазарев. — В конце концов, это меньшее, что я могу для тебя сделать, после того как ты мне жизнь спас и помог в деле Изабеллы.

Не то чтобы в этот момент я вздохнул с облегчением, но… да. Почти сделал это. Всё же масштаб возможностей Волкова я пусть и смутно, но представлял. Так что выходить в одиночку против него не хотелось. Всё же я трезво оценивал свои нынешние возможности.

— Благодарю. Я…

Меня перебил собственный мобильник. Извинившись, быстро достал его и прочитал появившееся на экране короткое сообщение.

«ПОМОГИ!!!»

Да вы издеваетесь…

— Извини, но мне надо бежать, — быстро сказал я Лазареву.

— О, всегда пожалуйста, врывайся в мой кабинет тогда, когда тебе будет…

Дальше я уже не слышал, выйдя в коридор и быстро направившись к лифтам.

* * *

— Помоги, пожалуйста. Я просто не знаю, как мне успеть всё это сделать…

Выражение на лице Крыловой представляло из себя картину идеального отчаянья. И было из-за чего переживать. Её стол оказался буквально завален бумагами. А сама девчонка готова была едва ли не расплакаться.

— Что это?

— Мне поручили всю бумажную работу отдела, — выдавила она из себя. — Сказали, что если не успею, то доложат Григорию Владимировичу. А сделать всё сказали сегодня и…

Поверить не могу. На неё тупо свалили всю бумажную работу отдела? Вообще всего? Что за бред⁈

Повернулся и огляделся. Если не ошибаюсь, то эти ребята занимались в фирме административными делами. Народ сидел за своими столами… подозрительно пустыми и… ну они не то чтобы совсем уж откровенно маялись дурью, но ничего особого важного не делали. Да и эмоции от них шли под стать. Довольство от того, что смогли свалить свою работу на кого-то другого. А что будет с этим несчастным, это уже не их дело.

— Так. — Я закрыл глаза, пару секунд помассировав переносицу пальцами. — Кто тебе сказал это сделать?

— Алексей Романович, — запинаясь, выдавила из себя Катерина. — Он сказал, что всё должно быть подготовлено сегодня потому…

Да плевать мне почему!

— Где его кабинет?

Через пару минут я уже шёл в нужном направлении. Урод занимал угловой хороших таких размеров кабинет в самом центре северного стороны здания с широкими окнами и отличным видом на город. И табличка на двери: Гуташин Алексей Романович.

Когда я зашёл, он вальяжно развалился в своём кресле и с кем-то болтал по телефону. Судя по возбуждённым эмоция и паре последних реплик, на том конце провода явно находилась женщина и у кого-то сегодня должен был состояться крайне приятный вечер.

Но меня это волновало мало.

— Конечно, милая. Я обязательно куплю тебе то бельё и… какого дьявола ты творишь? — воскликнул он, когда я вошёл и нажал на кнопку сброса на телефоне. — Ты кто ещё такой⁈

— Почему всю работу скинули на Крылову? — спросил я, даже не подумав, чтобы хоть что-то ответить.

— Что? При чём здесь Крылова?

— Все сотрудники твоего отдела скинули свои бумаги на неё, — повторил я. — Все до единого. Я спрашиваю, зачем ты приказал это сделать?

— А с чего это вдруг я обязан перед тобой отчитываться? — В его взгляде появилось узнавание. — Стоп. Я тебя узнал. Ты один из новых стажеров. Совсем охренел так ко мне вырваться? Да мне одно слово сказать стоит, и тебя вышвырнут на улицу и…

Бесит. Видно же, что это сделано специально. Ни один руководитель в здравом уме не прикажет своим людям свалить всю работу на одного человека просто так. Так не бывает. Это бред. Тем более, что и ежу ясно: Катерина не сможет сделать всю работу в одиночку до завтрашнего дня.

Самое поганое, что мне банально нечем надавить на этого дегенерата. Единственный вариант, который я видел… единственно возможный вариант решить эту проблему быстро и без последствий для себя — это просто использовать свои способности и приказать ему прекратить страдать хернёй. В работоспособности подобного варианта я не сомневался.

Но существовала одна проблема. И дело даже не в том, что я банально не хотел применять свои способности на людях просто так. Моя сила работала один-единственный раз. Значит, если мне потребуется использовать этого идиота в будущем, то я банально не смогу этого сделать…

— А что это тут у вас происходит?

Мы с Гуташиным одновременно посмотрели в сторону двери.

Вот уж кого меньше всего я ожидал увидеть здесь, так это её.

— Ох, Светлана Сергеевна! — обрадованно воскликнул этот идиот. — Этот стажёр нагло ворвался ко мне в кабинет! Так ещё и мешает работать, разговор с важным клиентом для фирмы прервал!

Хотелось закатить глаза. С клиентом он разговаривал. Ага, как же…

Начальница отдела кадров, которую я за всё время видел всего пару раз, смерила меня таким взглядом, что стало не по себе. Помню, я как-то в прошлой жизни ещё ребёнком гостил у своей бабки. Так она однажды на меня таким взглядом посмотрела за то, что я ей куст с розами велосипедом помял, что я вообще больше при ней на нём не катался. Бабка была старая, но страху на меня почему-то нагоняла жуткий.

Так вот, Светлана Сергеевна Гаранова производила то же самое впечатление.

И от того мне стало значительно приятнее, когда острый, почти убийственный взгляд повернулся в сторону Гуташина.

— Знаете, Алексей Романович, я тут проходила мимо вашего отдела и не могла не заметить странную вещь, — как бы между делом произнесла она. — Почему-то работает одна лишь Крылова. Её стол завален бумагами. А остальные ваши сотрудники по какой-то непонятной для меня причине бездельничают. Не просветите меня, в чём там дело?

Глава 14

— Я…

— Я слушаю вас, Алексей Романович, — чопорно произнесла Светлана Сергеевна. — С чего это вдруг, вы свалили на девушку объём работы, который не соответствует ни её должности, ни рабочему стажу?

— Я…

Я стоял и смотрел на Гуташина. Тот аж потеть начал и даже немного заикаться.

Пропустив его жалкие попытки придумать оправдание мимо ушей, Светлана Сергеевна повернулась в мою сторону.

— Рахманов, а что вы тут делаете? — пристальный взгляд начальницы отдела кадров оказался направлен в мою сторону, вызвав у меня странное ощущение, будто на меня смотрели через прицел винтовки. — Напомните мне, разве ваш отдел на другом этаже, если я не ошибаюсь.

— Да, Светлана Сергеевна. Но, видите ли, я сюда зашёл по совершенно тому же вопросу.

Быстро объяснив ситуацию с Крыловой, кивнул в сторону хватающего ртом воздух и покрасневшего Гуташина.

— Вот, хотел бы узнать причину, — не стал я скрывать своих намерений.

— Действительно, Алексей, — проговорила Гаранова. — В чём причина?

— Это… это, наверное, какая-то ошибка, — тут же нашёлся он. — Я тот час же разберусь с этим.

И встал с кресла, намереваясь как можно скорее пойти и заняться этой без вне всяких сомнений невероятно срочной и важной проблемой.

Хотя лично мне что-то подсказывало, что сейчас он больше всего хотел оказаться как можно дальше от своего собственного кабинета, вдруг переставшего быть столь приятным и безопасным местом.

Быстро надев висящий до этого на спинке кресла пиджак, Гуташин промчался мимо нас с видом ужасно спешащего начальника. Коим, в общем-то, и являлся.

В виду того, что в кабинете больше никого не осталось, взгляд начальницы ОК вновь оказался направлен на меня.

— Рахманов, пройдёмся? — спросила она, да только вопрос прозвучал скорее, как приказ. — Проводите старую женщину до лифта.

— Конечно, Светлана Сергеевна, — максимально вежливо кивнул я.

— Слышала, что Роман Павлович недавно приболел, — как бы случайно произнесла она идя рядом со мной по коридору, намекая на то, что один из лучших адвокатов в фирме недавно выпал из рабочего расписания почти на неделю.

— Ну, любой захворать может, — пожал я плечами. Никто о реальных причинах не распространялся, так что и я не собирался.

— Действительно, — кинула Гаранова, идя рядом. — Хорошо, что сейчас с ним уже всё в порядке. Всё же далеко не каждый может вот так быстро оправится после покушения на свою жизнь.

О, как. Значит, она в курсе. Тут, наверное, мне стоило бы удивиться, но почему-то именно эта женщина не вызывала у меня даже единой мысли о том, что ей подобное знать не положено. Даже наоборот. В том, что она так явно намекнула на свою осведомленность было что-то… даже не знаю, как сказать. Ожидаемое, что ли. Интересно, только, откуда именно у неё эта информация.

Вообще что-то странное было с этой тёткой. Про неё тут все говорили либо только очень и очень хорошее, либо что-то нейтральное. И делали это преимущественно очень и очень тихим шёпотом. Будто в противном случае она непременно могла это услышать.

В этот момент мы прошли мимо административного отдела, и я краем уха зацепил истеричные крики Гуташина, распекающего своих подчинённых за безделье. Шустро, однако. И где же его расторопность была десять минут назад?

— Если честно, Светлана Сергеевна, я не совсем понимаю, о чём именно вы говорите, — выдал я в качестве ответа, подходя к лифтам и нажимая на кнопку.

— Прекрасный ответ, молодой человек, — расплылась она улыбке. — Вот так всем и говорите. А, что касается Крыловой, то вы уж присмотрите за девочкой. Она хорошая сотрудница. Просто рассеянная. Я буду очень и очень опечалена, если её уволят.

А вот последние слова мне совсем не понравились. Что-то подсказывало, что печаль эта станет настолько сильной, что грустно станет всем. И мне в первую очередь.

Хотелось ответить что-то в духе: может тогда сами пойдёте и разберётесь с Игнатовым? Нет, ну, а, что? Чего он на неё взъелся? Ещё и меня припахал!

— Конечно, Светлана Сергеевна, — вместо этого улыбнулся я, когда лифт остановился на моём этаже. — Я обязательно присмотрю за ней.

И быстро-быстро, выскочил из лифта. Вот не нравились мне её эмоции. Холодные. Словно щупальца жуткого осьминога. Находясь с ней в одной кабине лифта, чувствовал себя так, будто опустился под воду в клетке, а вокруг плавают акулы. И вот я совсем не был уверен в том, что тонкие защищающие меня тонкие прутья выдержат, если хищник мной заинтересуется.

Пока шёл до отдела, отправил Катерине короткое сообщение, чтобы потом связалась со мной. Надо будет удостоверится в том, хотя бы на короткое время, эта проблема решена…

— Ой, Саша! А я как раз хотела тебя увидеть!

У дверей отдела стояла моя недавняя знакомая, с которой встретился в лифте.

— Рита, да?

— О, — просияла рыжая красотка, сохраняя при этом вид примерной ученицы. — Ты запомнил моё имя?

И кокетливо так улыбнулась, чертовка.

Но, меня не обманешь. Чуть приоткрытые губки. Слегка покрасневшее и смущённое лицо, будто ей льстит, что я запомнил, как её зовут. Блеск и почти искренняя радость в глазах. Кто другой на моём месте подумал бы, что она натурально втюрилась в меня.

Да только вот эмоции выдавали её с головой.

— Да, запомнил, — я спокойно прошёл к двери и открыл её. — Ты что-то хотела?

Внутри оказалось пусто. Видимо Марина куда-то ушла, пока меня не было. Разумеется, моя гостья тут же шмыгнула следом за мной. Ещё и дверь за собой прикрыла, оставив нас с ней наедине.

— Да, Саша. Я хотела с тобой поговорить.

И вид при этом сделала такой… неуверенный, даже немного ранимый и беззащитный. Блин. А она хороша! Нет, правда. Понятия не имею, природное это или её специально учили, но прямо сейчас хотелось подойти, обнять и защитить. Спросить, тоже могло так встревожить эту красавицу.

Ага. Перебьётся.

— Слушаю, — равнодушно предложил я ей продолжить разговор, а сам сел за один из пустых столов. — О чём?

— Не знаю, как тебе это сказать, но я тут утром случайно услышала, как Розен разговаривал с Алексеем Романовичем из административного отдела. Понимаешь, я же была когда Игнатов на ту девчонку орал. А тут Евгений, представляешь. Я не уверена, но, кажется, он о чём-то попросил Гуташина…

О боже мой! Не может быть! Скорчил удивленное лицо. Кажется, получилось даже более или менее достоверно.

— Что? Ты уверена?

— Да, — быстро закивала она, подходя ближе и присаживаясь на край моего стола. Так, чтобы юбка чуть задралась, открывая больший простор для взгляда на стройные ноги. — Я не знаю, что именно он хотел, но, кажется, речь шла о той девушке.

И наклонилась ко мне, позволив ощутить лёгкий аромат собственных духов и дав полюбоваться на гораздо глубокое, почти на грани приличий декольте расстёгнутой на пару пуговиц блузке.

— Думаю, что он хочет подставить тебя с помощью неё, — уже куда более тихо, почти интимно прошептала она.

Хотелось ей сказать, что-нибудь в духе «думать, Риточка, это явно не твоё». Но, я сдержался.

— Ты уверена? — вместо этого спросил я.

— Да! Кажется, что он за что-то взъелся на тебя.

— Что же, спасибо тебе большое, — я даже натуральную благодарность на лице изобразил. — Теперь я буду в курсе. Ты очень помогла, Рита. Правда.

Девушка просияла.

— Слава богу. Я так рада, что смогла тебе помочь… слушай, я тут подумала…

Радость сменилась на смущение и какую-то детскую, милую такую неуверенность.

— О чём?

— Я знаю, что мы стажёры ходим по тонкому льду, Саша. Такая страшная нагрузка. Каждый может ошибиться. А я всегда мечтала здесь работать. Уверена, что и ты тоже. Попасть сюда, да ещё и без профильного образования! Даже не представляю, сколько сил и труда ты приложил! Ты удивительный!

Ладно. Признаю. Она не просто хороша. Она чертовски хороша!

Сначала это предупреждение. Теперь перешла к лести. Какой мужчина не будет счастлив, если его эго будет воспевать такая прекрасная девушка. Мне стало даже интересно, а повёлся бы я на это, не буду способным читать её эмоции. Хотя, нет. Вряд ли. Всё же даже в прошлом меня подобным обмануть было очень не просто.

Понятно, чего она добивалась. Сидя и слушая, как она тут соловьём заливается, я ни испытывал ни малейших сомнений в том, что скорее всего до этого она и Розену эту хрень в уши заливала. Я-то думал, что припугнул этого идиота достаточно для того, чтобы он даже думать забыл о том, как в мою сторону смотреть. А, нет. Похоже, что ошибся.

В любом случае мне и так было понятно, что именно она делала. Сейчас эта змеюка пыталась столкнуть нас лбами. Дрянь, наверное, даже попкорном запаслась в предвкушении зрелища.

Я поднялся из кресла и наклонился к ней. Даже опёрся рукой на стол, коснувшись её бедра и чуть нависая над ней.

— Знаешь, что, Рита…

— М-м-м? Что, Сашенька?

— Пошла на хер из моего отдела.

Она захлопала глазами, не сразу поверив в то, что услышала.

— Ч… что? Саша, как ты можешь? — состроила она оскорбленный вид. — Я же всего лишь хотела тебе помо…

— Хорошее представление, но я на это не поведусь. Так что пошла вон, пока я тебя пинком не выгнал. И передай Розену, что если он ещё раз решит перейти мне дорогу, я свою угрозу выполню.

Во-о-о-о-т. Вот теперь её мордашка соответствует эмоциям. Робость, смущение и какие-то намёки на легкую влюбленность, смыло с её лица с такой же скоростью, с какой приливная волна смывает следы на пляжном песке. Вместо них появилась тонкая, как у змеи улыбка и опасный блеск в глазах.

— А ты оказывается умнее, чем я думала, — негромко произнесла она, даже и не подумав о том, чтобы отстранится. — А вот Розен купился.

— Грешно потешаться над убогими, Рита.

— Грешно быть тупым, — получил я в ответ. Рита посмотрела мне в глаза и усмехнулась. — Я предлагаю тебе соглашение. Мы можем помочь друг другу. Я прикрою тебя. Ты прикроешь меня. Все в выигрыше.

— Это так же, как ты помогла Розену? — не смог я удержаться от смеха. — Рита, я видел ядовитых змей в половину менее опасных, чем ты. А змей я никогда не любил.

— Аха-ха-ха, Сашенька. Змеи? Серьёзно? Не смог придумать ничего получше? Похоже, что ты… как, ты там сказал? В половину, да? Так вот!

Она наклонилась ко мне.

— Ты и вполовину не так умён, как о себе думаешь.

— И даже так, всё равно поумнее тебя буду, — хмыкнул я в ответ.

Дверь за спиной Риты открылась и увидел Марину.

— Я проверила заявки и…

Скворцова остановилась. Посмотрела сначала на меня. Затем на Риту. Да, наверное мы сейчас выглядели странно. Рыжая красотка сидит на столе. Я стоял перед ней, наклонившись и опираясь на стол. Близко. Слишком близко. Достаточно для того, чтобы моя напарница могла надумать себе лишнего.

— Кто такая? — моментально похолодевшим голосом спросила она.

— О, я…

— Она уже уходит, — перебил её я. — Ведь так, Рита?

Змеюка тонко улыбнулась одними губами и элегантно встала со стола.

— Пожалуй, что да. Всё равно, я получила…

— Слушай, пошла вон из моего отдела, — перебив её закатила глаза Марина и ткнула ей на дверь. — И дверь закрой с той стороны.

Недовольно хмыкнув, Рыжая ушла, оставив нас наедине.

— И? — прозвучал вопрос.

— Что?

Марина кивнула в сторону закрытой двери отдела.

— Это что за шлёндра?

— Ты где это слово вообще услышала?

— От бабушки, — хмыкнула Маринка. — Она так моих подруг называла.

Скворцова нахмурилась, а затем вздохнула, словно через силу признавая чужую правоту.

— Она у меня мудрая была, — вздохнула она.

— Да уж не сомневаюсь, — рассмеялся я. — И, нет. Это не то, что ты могла подумать.

— То есть, эта рыжая профурсетка…

Тут я уже начал ржать.

— Что, тоже бабушка про твоих подруг говорила?

— Говорю же, она у меня мудрая была, — улыбнулась Марина. — Так, что она хотела?

— А, что? Интересно?

— Нет. Ни капли.

Мне даже читать её эмоции не нужно было, чтобы понять, что она врёт. С деловым видом уселась за стол. Положила перед собой папки. Начала листать бумаги…

— Ладно.

— Что?

— Интересно, — уже куда тише буркнула она, заставив меня рассмеяться.

— Похоже, что я только что очень больно наступил на хвост ядовитой змее, — ограничился я. Желания оправдываться у меня не было. Да и Марина, не смотря на первое впечатление, дурой не была. Сама всё поймёт.

— Жаль, что не на голову.

— Ну, мир не обязан преподносить нам на блюдечке всё, что нам хочется, — философски сказал я ей. — Нашла что-то?

— Да. Но думаю, что у нас могут быть проблемы. Мы попробуем договорится?

— Для начала, — кивнул я ей. — Вообще в этом деле сделка будет лучшем выходом.

— Тогда окей.

— Запретительное?

Марина кивнула.

— Если они будут ерепениться, то подадим заявление через арбитражный. Отказ на продажу от Гвинчидзе у нас есть, так что его они примут.

— Плюс у нас есть факт постоянных проверок. Слишком частых и мешающих деятельности истца. Одновременно докажем, что они противоправны, — принялся рассуждать я усевшись в кресло и откинувшись на спинку. — Приведем это и докинем ходатайство на принятие обеспечительных мер и запрета на отчуждение здания. Сколько срок рассмотрения?

— А ты не в курсе? — удивилась Марина.

— Просто тебя проверяю, — увернулся я от ответа, потому что и правда не знал ответа. Не мог же я знать всё на свете. Даже несмотря на то, что всё свободное время, если оно, конечно, у меня было, проводил за учебниками и справочниками по местному праву, стремительно исправляя проблемы. Но не признаваться же в этом ей.

— Два-три дня обычно. Только…

— Да, да, да. Я знаю, что шансы средние.

— Это ещё слабо сказал, — скривилась она. — Если судья решит, что запрет на продажу несоразмерен требованиям, то мы в пролёте.

Угу, как фанера над Парижем. Марина права. Нам нужно как-то обосновать это. Обычно можно было бы привести в качестве этого угрозу потери бизнеса или нарушение миноритарных прав, но даже откровенно дерьмовый адвокат сможет это обойти.

Я выпрямился в кресле.

— Двести тысяч.

— Что? — не поняла Марина.

— Гвинчидзе сказал, что ему предлагали двести тысяч.

— И, что?

Тут я посмотрел на неё, как на неразумного и сморозившего глупость ребёнка.

— Ты сейчас издеваешься? Ты говорила, что эта контора скупает здания для их последующей перепродажи. Так?

— Ну.

— То есть, они делали это раньше. Так?

— Естественно. И что…

Глаза Марины вспыхнули.

— Я поняла! Нужно…

— Нужно перепроверить их предыдущие сделки, — кивнул я ей и добавил. — И договорится о встрече.

Если я прав… да ладно, чего это я. Конечно прав! Я уже успел ознакомится с правилами судопроизводства и действий арбитражного суда. Как и предполагал, они не сильно отличались от тех, с которыми был знаком я. Нет, понятное дело, что имелось более чем достаточно отличий в мелочах, которые могут похоронить всё, над чем ты работаешь. Потому что нет ничего важнее мелочей. Это мне хорошо известно.

Основная проблема дел рассматриваемых арбитражным судом в том, что такие дела очень легко затянуть. Для этого даже стараться особенно не придётся. Всё, что нужно — это найти подходящие процессуальные ошибки и тогда всё скатится либо к затягиванию процесса, либо и вовсе, к отказу в принятии иска. Плохо ли это?

Это ужасно.

Для нас это будет равносильно проигрышу, так как отказ по иску, по сути, развяжет руки нашим противникам.

Но, это всё будет верно лишь в том случае, если мы представим ситуацию только с точки зрения одного единственного случая. Всё измениться, как только мы добавим сюда новые переменные.

И поэтому нам нужна встреча и, желательно, договор, который позволит решить этот вопрос в досудебном порядке. Потому, что-то, что плохо для нас, совсем не обязательно будет хорошо для наших оппонентов. И что-то мне подсказывало, что затягивания этого процесса они хотят ещё меньше, чем мы сами.

Глава 15

— Гена! Ты ща охренеешь!

С таким вот заявлением в кабинет Громова зашёл его коллега.

— Валера, я занят вообще-то, — раздраженно проворчал Громов, стряхнув пепел с сигареты в стоящую на подоконнике пепельницу.

— Ага, я вижу, как ты занят, — усмехнулся этот громила, а по совместительству старший имперский следователь Валерий Михайлов. — Хочешь чё интересное расскажу?

— У тебя одни истории, Валера, — вздохнул Геннадий, в последний раз затянулся и затушил сигарету в пепельнице. — Либо про баб, которых ты трахал, либо про баб, которых кто-то убил. Других историй у тебя не бывает.

— Слушай, какой-то ты мрачный сегодня, — Михайлов присмотрелся к старому другу. — Чего такой смурной?

— Так бывает, когда, ну, знаешь, люди работают, — хмыкнул Громов, усаживаясь в кресло за стол.

— Так я…

— Работают, Валера. А не херней страдают.

— Слушай, чего ты на меня взъелся-то? — Михайлов отодвинул стул и сел за стол напротив Громова. — Я тут интересную историю тебе рассказать хотел. Прибежал вот, чтобы побыстрее рассказать. Настроение поднять. А ты мрачный и язвишь. Фу таким быть.

— Боже мой, да рассказывай ты уже и вали из моего кабинета, — взмолился Громов, понимая, что, скорее всего, это будет самый быстрый способ избавится от надоедливого коллеги.

— Во-о-о-о-о-т! — обрадованно протянул Михаилов. — Так бы сразу. Короче, приезжаем мы по адресу. Элитный ЖК, ну этот, который новостройки. Такие ещё Лазарев строит. Там где квадрат, как моя зарплата за два месяца…

— Ты мне еще расскажи, что там во времена динозавров было, твою налево, Валер, ну давай ты живее.

— Да, всё. Всё. Рассказываю. Так вот, поднимаемся на этаж. Ребята уже всё оцепили. Заходим внутрь, всё в кровище. Даже потолок уделали. А в ванной девка голая.

— Мёртвая.

— Чего?

— Я даже не удивляюсь, что первым на что ты обратил внимание было то, что она голая, — вздохнул Громов, взял стоящую на столе чашку с кофе и сделал глоток. Поморщился и выплюнул обратно.

Забыл, что эта чашка тут уже два дня стоит.

— Так ясен пень она мёртвая, иначе нафига нас было вызывать, — удивился Валера. — Девчонка красивая кстати была. Сиськи пятый размер…

— Ты задрал!

— Всё, всё. Перехожу к делу. Так вот. Заходим мы в ванну, а там она. Лежит в ванной. Вся в блёстках…

Рассказ прервал звонок телефона.

— Ты мысль не теряй, я пока отвечу, — сказал Громов беря трубу и внутренне радуясь, что ему не придётся выслушивать очередную абсурдную историю об очередной мёртвой шлюхе. Цинично, да, но с другим отношением к работе он бы уже давно рехнулся. — Да?

— Это я, — произнес голос в трубке. — Надо поговорить.

Мысленно выругавшись, Громов выждал пару секунд, делая вид, будто слушает собеседника, а затем хмыкнул и повесил трубку.

— Кто это был? — тут же полюбопытствовал Валера, наблюдая за тем, как Громов встал и надел пальто.

— Ошиблись номером.

— Ага.

— Ага, — повторил за ним Громов, обходя стол и направляясь к двери.

— Стой, так ты историю дослушивать будешь?

— Знаешь, что, Валера? — произнёс Громов, открывая дверь своего кабинета. — Давно хотел тебе сказать. Дерьмо твои истории.

— Так ты в прошлый раз точно так же сказал, — заржал Михайлов.

— Да. Я помню. Мне каждый раз приятно, а теперь выметайся из моего кабинета, мне закрыть его надо.

Спустя час, Геннадий заехал на крытую шестиэтажную парковку в северной части города. Припарковав машину на третьем, заглушил двигатель и вышел наружу, направившись на лестницу, что вела на четвертый.

— Ты долго, — произнёс мужчина лет тридцати, когда Геннадий сел в стоящую в углу паркинг машину.

— Попал в пробку. Что происходит?

— Ты слышал, что случилось с Даумовым?

Громов не удержался и фыркнул.

— Слышал? Да я собственными глазами видел, что с ним стало.

— И?

— Что?

— Какие версии по «ту сторону»?

— Официально? — уточнил Громов, доставая помятую пачку сигарет из кармана пальто. — Разборки между бандами.

Похлопав себя по карманам, нашёл зажигалку и прикурил. Закашлялся.

— Эти штуки тебя убьют, — покачал головой сидящий за рулём мужчина.

— Ну, хоть уж кто-то, — откашлявшись пробормотал Громов, открыл окно и стряхнул сигаретный пепел на пол парковки.

— Тебе бы бросить.

— Так я бросал. Каждый день бросаю. И каждый раз сигаретка последняя. Уж я-то в этом специалист, столько у меня их было, последних. Так что давай, рассказывай, что вам известно?

— Брехня это. Не было никакой разборки. Ну, не совсем…

— Я слушаю.

— Он должен был деньги, Ген. Большие деньги.

— Насколько большие?

— Я точно не знаю, но больше двух миллионов рублей точно. Если не ошибаюсь, то он выплатил больше половины и на днях собирался вернуть оставшиеся. Что-то около шести сотен тысяч вроде.

Громов задумчиво затянулся сигаретой.

Организованная преступность в столице цвела и пахла. Даумов не из тех, кому подошло бы определение «мелкая пешка». Но и крупным игроком он не являлся. Скорее кем-то, вроде особо крупной и голодной жабы, только что вылезшей из грязного болота и ползущей в сторону более чистого, красивого и богатого вкусными насекомыми водоёма. Это не означало, что в болоте не осталось больше насекомых. Просто вместе с ростом размеров жабы, росли и её амбиции.

И, как показывала практика самого Громова, именно такие вот мерзкие жабы могли быть опаснее куда более крупных «игроков». Всё же те, кто сидели наверху не испытывали необходимости в глупом бахвальстве и постоянном ковырянии своей силой. Показушничество не для них. Там всё работало совсем по-другим правилам. Как бы это не смешно, но те, кто сидели на верхушке пищевой цепочки имперской столицы жили по-своему, пусть и абсурдному, кодексу.

Будь оно иначе, на улицах давно бы разверзлась геенна огненная, где одни отбросы рода человеческого убивают других без зазрения совести. Они и так убивали, просто старались делать это тихо, сохраняя хоть какую-то видимость приличий.

А вот такие приезжие мерзавцы, как Даумов, попавшие в столицу и не понимающие, что громкие заявления и игра мышцами здесь не стоит ровным счётом ничего, как правило, заканчивали свои дни в Неве с привязанным к ногам камнем. Ну или в с дыркой в голове и яме с цементом. У Геннадия имелась пара случаев. Уже находили подобного рода неудачников.

— Ещё что-нибудь есть?

— Есть, но там чушь какая-то.

— Всё равно рассказывай, — равнодушно произнёс Громов, докуривая сигарету.

— Слухи ходят, что Даумов гонялся за каким-то пацаном.

Услышав последние слова своего собеседника, Геннадий нахмурился, затушил сигарету и выкинул её в окно.

— Что за пацан?

— Без понятия если честно, — пожал тот плечами. — Говорят, что он украл у него деньги или что-то в этом роде.

— А по подробнее?

— Слушай, что ты от меня хочешь? Я же сказал, это просто слухи. Это всё, что я знаю. Там какая-то тупая историю про то, что Даумов выиграл деньги в карты, а этот пацан спёр их у него.

Возможно это и звучало глупо, но Громов не стал отбрасывать такую теорию. Он изучал Даумова по своему личному делу, которое никак не касалось его работы. К самому преступнику оно не имело никакого отношения. Да и если уж на то пошло, то Громову было практически наплевать на него. Его волновала другая фигура, сидящая куда выше, чем покойный мог надеяться когда-либо забраться.

И, тем не менее, являясь прекрасным следователем, он изучил его и знал, насколько хорошо этот мерзавец умел играть в карты. Так что в подобную историю он не то, чтобы не мог не поверить… скажем так, Громов не был готов полностью выкидывать её на помойку.

Особенно если учесть некоторые последние события.

— Сколько говоришь пацан у него украл?

— Ген, да я тебе говорю, что это чушь. Чтобы какой-то пацан спёр…

— Ты отвечай на вопрос. А, что бред, а, что нет, я решу сам.

— Полмиллиона или чуть больше. Вроде бы. Кажется он играл в «Рапсодии».

— Ясно. Я хочу, чтобы ты кое-что узнал для меня…

— Нет, Гена, я пас, — тут же пошёл в отказ его старый «друг». — Я решил свалить из города.

— Чего это? — тут же навострил уши Громов.

— Да… дела назревают. Не хочу попасть под раздачу, когда дерьмо полетит на вентилятор.

— А поподробнее?

Громов продолжил давить пока его старый «друг» сдался и рассказал.

Потратив почти три с половиной минуты на то, чтобы выслушать его, Геннадий достал ещё одну сигарету и закурил.

— Сука.

Одно короткое слово подвело недвусмысленный итог тем событиям, которые, по его мнению, должны были скоро начаться.

* * *

— Ты договорилась о встрече? — спросил я, едва только войдя в отдел.

— Да. На завтра, на три часа дня, — сразу же ответила Марина.

— Отлично. Тогда подготовь бумаги и…

— Саша, слушай, я хотела поговорить. Я нашла нам новое дело.

Я в этот момент вынимал из своего рюкзака вещи и даже замер, так и не выложив их до конца на стол. Сказанное настолько удивило меня, что я уставился на Марину.

— С каких это пор, ты сама ищешь нам дела? — спросил я её не скрывая веселья.

Нет, правда. Это была любопытная перемена. От бездельницы, не желающей брать на себя хоть чуть-чуть больше необходимого, до матёрого… ладно, не матёрого, но, все-таки до адвоката, которая сама хочет взять себе работу? Это вызвало у меня любопытство.

— Ха-ха, — закатила она глаза. — Очень смешно.

— Нет, я серьёзно. Ты же сама говорила, что дела нам дают раз в месяц. Так с чего вдруг новое. Мы ещё с Гвинчидзе не разобрались. Или ты забыла, что там всё далеко не так радужно, как нам хочется?

— Саша…

— Ладно, — вздохнул я. — Рассказывай.

— У меня есть знакомый, — Марина тут же преисполнилась энтузиазмом. — Он работает в прокуратуре и сказал, что у них есть случай…

Она достала из своего стола папку и протянула её мне.

— Вот. Можешь посмотреть?

Немного подумав, я взял бумаги в руки. Открыл, принялся читать… и тихо выругался. Вот чего-то такого я и боялся. Хотя, чего ты ожидал, Саша? Сам виноват.

— Нет, — покачал я головой. — Дохлый номер.

— Но почему⁈

Маринка даже встала с кресла и подошла ко мне.

— Потому, что это дохлый номер, — повторил я ей свои слова. — Девчонку посадят. И, скорее всего, очень надолго.

Нет, ну, а, что она хотела услышать? Мне хватило всего десяти секунд для того, чтобы прочитать содержание обвинения. Новикова Яна Владимировна. Девятнадцать лет. Если кратко, то полиция получила наводку на торговцев наркотиками. И когда двое полицейских вломились в квартиру, то обнаружили обвиняемую и три с половиной кило этой дряни.

Дальше задержание, обвинение в хранении с целью распространения и минимум двенадцать лет в тюрьме. Это минимум. Хороший прокурор сможет без особых проблем растянуть этот срок до пятнадцати-семнадцати, а-то и двадцати лет. С таким-то количеством этой отравы…

К сожалению для этой девушки, не думаю, что у него возникнут с этим какие-то проблемы.

— Саша, она невиновна. Это не её наркотики…

— Уверен, что каждый, кого находили с тремя «кирпичами» в обнимку, говорил тоже самое, — хмыкнул я, закрыв папку и положив её на стол. — Нет, Марин. Её посадят. Без вариантов.

— Но…

— Почему мы завтра едем встречаться с компанией, которая хочет выгнать Гвинчидзе и его семью на улицу и лишить их ресторана? — перебив её задал я вопрос.

— Что?

— Ответь.

Скворцова нахмурилась.

— Ну-у-у-у, потому что у нас могут быть проблемы с получением запретительного постановления, так, как нет прямого нарушения миноритарного права. Давиду принадлежит малая часть здания, так что суд может счесть право на продажу правомерным и… АЙ! Ты чего⁈

Я улыбнулся, глядя на то, как она потирает лоб после полученного щелбана.

— Во-о-о-т. Видишь? Ты буквально за пару секунд нашла уязвимое место в нашей стратегии. А теперь взгляни на это дело, — я указал пальцем на лежащую на столе папку. — Взгляни внимательно, без эмоций, и скажи, какое решение примет первый присяжный, который его увидит.

— Но это ничего не значит! — вновь вскинулась она. — Саша, послушай, она невиновна! Я в этом уверена. Прочитай её показания. Она заявляет, что наркотики принадлежали её парню. Она даже не знала о том, что эта сволочь хранит их у неё в квартире!

— Это она так сказала?

— Да! — едва не выкрикнула Марина, а затем осеклась под моим взглядом.

Вывод напрашивался сам собой.

— Ты уже с ней говорила.

Я не спрашивал. Не было нужны. Это было видно, как по её лицу, так и по её эмоциям.

— Ну говорила и что? Саша, она невиновна…

— Марина, задача адвоката не в том, чтобы доказать виновен человек или нет. Особенно в уголовном процессе. Наша задача в том, чтобы выиграть дело. Понимаешь?

— Так мы и можем помочь ей! Как Свете и…

— Не можем, — отрезал я.

Чёрт, вот, как ей это объяснить? Блин, я ведь и сам отчасти виноват. Дал ей вкусить этого безграничного чувства благодарности от человека, жизнь и будущее которого мы буквально вытащили из дерьма. Марина ощутила вкус победы над куда более сильным противником. Что ещё хуже, эта чувство смешивалось с искренним состраданием к клиентке. И теперь, осознанно или нет, она стремится вновь ощутить это. Любой другой адвокат на ее месте, которому эмоции не застилают взор, сразу же поймёт, что дело гиблое.

Проблема наркотиков существовала и в этом мире. Вряд ли, наверно, во вселенной есть место, где в конечном итоге не появлялось бы что-нибудь подобное. Вот и здесь, наркотики такой же бич современного общества, каким я запомнил его по своей предыдущей жизни. В Российской Империи с этим боролись активно, жёстко и с такой строгостью, что любой здравомыслящий человек трижды подумает прежде, чем связаться с этой отравой. А вот, к примеру, в том же Китайском царстве народ с ума сходил от находящегося в свободной продаже опиума. Его там даже официально продавали, а денюжки поступали в казну. И плевать, что десятки тысяч людей каждый день умирали от этого зелья. Население там было настолько огромным, что этого даже не замечали.

А ведь эти уроды его ещё и продавали за рубеж в огромных количествах.

И Марина решила защищать ту, кого, по сути, взяли с поличным. Нет, тут без вариантов, о чём твёрдо и сказал Марине.

И, естественно, изрядно её разозлил.

— Это мой отдел, если ты не забыл, — в её голосе появилась злость. Как и во взгляде. — И это я решаю, какие дела мы будем брать, а какие нет! И вообще! По-моему, ты забываешься. Ты мой помощник, а не наоборот, а, значит, должен делать то, что я тебе говорю! Или…

— Или, что? — искренне удивился я.

— Что? — глупо переспросила Марина, так, как видимо просто не ожидала подобного вопроса.

— Я тебе спросил, что ты тогда сделаешь, — повторил я. — Ты хотела начать мне угрожать. Так, давай. Вперёд.

Скворцова зло смотрела на меня. Грудь вздымалась в такт возмущённому дыханию, а скрытые за стёклами очков карие глаза горели злостью.

— Мы возьмём это дело. Я так решила!

— Ну, значит, ты дура.

— И ты будешь мне помогать, — ткнула она мне пальцем в грудь.

— Потому… что?

— Потому что в противном случае, я напишу тебе дерьмовую характеристику, — выдала она и даже нос задрала. — Вот! Понял? Я начальник отдела, а ты мой стажёр. Если скажу, что ты плохо работаешь, то… чего ты ржёшь⁈

Мне потребовалось секунд десять на то, чтобы отсмеяться.

— Прости, прости. Знаешь, что? Я сейчас пойду и поем. А ты сиди тут, остывай и думай над тем, что сейчас сказала. Понятно? Дальше слушать твои истерики я не собираюсь.

А затем развернулся и пошёл на выход, успев услышать лишь возмущённое «Саша!!!» перед тем, как закрыть за собой дверь.

Есть на самом деле не хотелось. Настроение порядком испортилось. Нет, не из-за её слов. Что я, дурной подросток, чтобы из-за бабской истерики расстраиваться? Побесится и перестанет. Нет. Куда сильнее меня расстраивало то, что она будто специально не позволяет себе смотреть на ситуацию трезво.

Шансы на то, что это дело можно выиграть… ну, ладно. Не то, чтобы нулевые, но малы настолько, что я не очень-то и хотел за него браться. И, если уж честно, то мне как-то слабо верится в то, что эта, как её… Яна! Что Яна жила с парнем под одной крышей и не знала, чем он занимается.

Прошёл по этажу к лифтам и поднялся на шестьдесят четвертый. Там находился кафетерий компании, куда больше смахивающий на довольно-таки приличный ресторан. Пока шёл, стал свидетелем странной сцены. Два десятка мужчин и женщин собрались в конференцию зале. У всех на лицах улыбки. Выражения лиц радостные. Они что-то отмечали. Вон, даже пара бутылок с шампанским на столах стояли.

— Слышал, да? — спроси меня проходящий мимо парень. Имени я его не помнил, но несколько раз видел. Если не ошибаюсь, то он работал в архивах здесь же, на шестьдесят четвёртом.

— Что слышал?

— Ребята сегодня закончили слияние для двух компаний, — поведал он мне. — Говорят, что они больше двадцати миллионов для компании заработали.

Я даже присвистнул. Солидно, однако. Если комиссионные за такую работу составили два десятка миллионов рублей, то я даже боялся представить, какая была сумма сделки.

— Круто.

— Ещё как! — не скрывая своей зависти произнес парнишка. — Они ведь премии за эту сделку получат…

Угу. Двадцать мультов — солидный пирог. Пусть сами по себе премии в процентном отношении были совсем небольшие, но от такой суммы. Кто-то явно хорошо сегодня заработал.

— … ладоря этому стажёру. Только представь, как он сейчас наверное рад.

— Что? — переспросил я его, прослушав часть сказанного. — Ты сейчас о чём?

— Я говорю, что там парень из новеньких стажёров отличился. Нашёл то ли какую-то ошибку, которая не позволяла провести слияние до этого, то ли наоборот, сам придумал способ. Я не знаю точно. Но ходят слухи, что это всё именно благодаря ему. Кажется его зовут…

Спасибо, Ватсон. Я уже в курсе, как его зовут.

Только сейчас заметил урода. До этого скрытый за другими фигурами, Евгений Розен стоял там среди остальных с бокалом шампанского в руках и принимал поздравления от остальных сотрудников.

Глядя на мгновение чужого триумфа, есть мне расхотелось окончательно. Чёт как-то дерьмово сегодня день начался…

Глава 16

Остаток дня я проработал за собственным столом в общей зоне. Доделывал бумаги по делу Гвинчидзе. А когда рабочий день закончился, даже не стал заходить в отдел и просто ушёл.

— Чё-то ты злой какой-то.

Не обращая внимания на слова Анны, я ещё раз врезал по груше.

— Неправильно.

— Отстань, я и без тебя з…

— Если бы знал, как надо, то сюда бы не приходил, — менторским тоном произнесла Анна, сидя прямо на полу и что-то рисуя в блокноте. — А ты не знаешь, вот я тебе и говорю, что ты бьёшь неправильно.

Зря, наверное, я пришёл сюда. До зала добрался уже поздно вечером, ближе к одиннадцати. В этот раз Руса не оказалось. Вместо него внутри сидела Аня, занимаясь бумажками. Она-то и открыла мне дверь, позволив позаниматься. Думал, что выпущу пар и успокоюсь.

Фиг там. В итоге стало только хуже. Раздражение никуда не делось.

— Знаешь что? Пожалуй, с меня на сегодня хватит, — бросил я ей и, стащив зубами перчатку с руки, принялся снимать вторую.

— Как знаешь, — пожала она плечами, продолжая что-то рисовать в блокноте.

М-да. Диалог, конечно, так себе. Помывшись и переодевшись, собрал вещи в сумку и направился на выход…

— Слушай, может, всё-таки объяснишь, в чём дело?

Аня всё так же сидела на том же самом месте и продолжала увлеченно рисовать что-то в блокноте. Что характерно, когда я мимо проходил, она даже головы на меня не подняла.

— А тебе-то какое дело?

— Мне интересно, какая муха тебя укусила. Обычно ты куда собраннее. — Она подняла взгляд и прикусила кончик карандаша. — Вот я и думаю, что что-то у тебя явно не так. Решила, что если расскажешь, может быть, тебе полегче станет.

— Ты что, в психологи заделалась? — не удержался я от усмешки.

— Кто знает. — Она в задумчивости пожала плечами и продолжила рисовать.

Мы немного постояли в тишине.

— Нет, Ань. Мои проблемы — это…

— Только твои проблемы? — закончила за меня Анна. — Знаешь, если бы это было так, то ты бы сюда не пришёл.

— Ты это уже говорила.

— Так ничего и не изменилось, — хмыкнула она и повернула блокнот ко мне лицевой стороной, показав рисунок. — Как тебе?

На белом листе находился набросок птицы. Ворон, расправивший крылья. Если честно, я даже удивился, насколько детально и красиво он был выполнен. Это был не натуралистичный рисунок, а, скорее, что-то вроде эскиза. Даже несмотря на несколько нереалистичный стиль рисовки, выглядел настолько живым, что, казалось, вот-вот слетит со страницы.

— Потрясающе, — искренне признался я, продолжая разглядывать рисунок. — Ты где так научилась?

— Мама всегда хотела, чтобы я научилась рисовать, — улыбнулась Анна, поворачивая альбом рисунком к себе. — С пяти лет начала водить меня в художественные школы. Наверное, рассчитывала, что я когда-нибудь стану такой же крутой художницей, как и она.

Аня улыбнулась своим мыслям, будто вспомнив что-то. При этом её эмоции отдавали теплотой и чем-то вроде легкого сожаления.

— Знаешь, она всегда говорила, что главной её мечтой было бы увидеть мои собственные картины на выставках рядом с её.

— Можно вопрос?

— Ты не особенно-то торопился отвечать на мои, — пожала плечами Аня, откладывая альбом в сторону. — Так с чего мне отвечать на твои?

— Справедливое замечание.

О своих проблемах я говорить не собирался. Мои проблемы — это только мои проблемы.

На этой ноте я покинул зал и пошёл домой. Когда пришёл, то обнаружил пустую квартиру. Ксюша уже ушла, но не забыла оставить мне ужин в тарелке в холодильнике, за что я был ей благодарен.

Наскоро поев, завалился спать. Завтрашний день обещал быть сложным и напряженным. Следовало бы закрыть глаза да провалиться в сон, чтобы выспаться перед завтрашним днём…

…а я, как дурак, лежал на кровати с открытыми глазами и тупо пялился в потолок. Последний разговор с Мариной не шёл у меня из головы. Я прокручивал его снова и снова, попутно вспоминая последнее дело в своей прошлой жизни.

«Я невиновен!»

Так он мне сказал. А я, идиот, совершил ошибку, будто стажёр-первогодка. Поверил своему клиенту. Действительно поверил, я имею в виду. И очень жестоко за это поплатился.

И сейчас, если Марина не права, она могла совершить ту же самую. Вероятно, скорее всего, без столь же драматических последствий, но именно эта ошибка могла стать тем, что в конечном итоге закопает её карьеру в землю.

Вопрос лишь в том, собираюсь ли я позволить ей это сделать?

* * *

Что я могу рассказать о встрече? Ничего стоящего, на самом деле.

Мы с Мариной, которая, к слову, не особо-то горела желанием со мной разговаривать, заехали на такси за Давидом, после чего на машине направились на встречу с нашими оппонентами. Ими в этом деле выступали глава строительной фирмы, принадлежащий графу Сергею Смородину, его адвокат и представитель самого графа. Как нам сказали по приезде, его сиятельство слишком занятой человек, чтобы тратить свое время, занимаясь подобными делами.

В целом не произошло ничего хоть сколько-то странного или неожиданного. Наш противник требовал продать занимаемую рестораном площадь. Мы же с Мариной настаивали, что этот вариант не приемлем. Они пошли в отказ, и тогда Марина с моей подачи показала им поданную заявку на запретительное постановление.

Ага. Именно заявку. Мы только подали её, и она будет рассматриваться ещё некоторое время, прежде чем будет принято решение. Но факт есть факт. Плюс ко всему выставили им встречную претензию о злонамеренном преследовании нашего клиента со всеми этими постоянными проверками.

Естественное, они пошли в отказ. Разумеется. Иначе и быть не могло. Но разговор хотя бы перешел в деловое русло, а не в переброску глупыми требованиями туда-сюда.

— Хорошо, — вздохнул представитель графа. — Чего именно вы хотите?

— Мы хотим, чтобы занимаемая рестораном и принадлежащая нашему клиенту площадь осталась в его собственности, — произнесла Марина. — Без преследований, попыток выкупа, без этих дурацких проверок, мешающих деятельности моего клиента…

— Мой клиент уже сказал, что ему ничего не известно ни о каких проверках, — тут же встрял их адвокат.

— А это большой роли не играет, — сказал уже я. — Факт происходящего налицо. Этот ресторан дорог нашему клиенту. Не просто как помещение, но как память о его семье. Это дело принадлежит им уже почти восемьдесят лет. Подумайте сами. Его прадед — герой, сражавшийся во время Великой Войны на стороне Российской империи и получивший за это возможность обрести дом в имперской столице. А вы хотите его выгнать его правнука. Как это будет выглядеть, если история получит огласку?

— Пустая угроза, — отмахнулся от неё представитель Смородина.

— Это не угроза, — подхватила Марина. — Это констатация прямого факта. Мы просмотрели ваши сделки за последние четыре года. Вы скупили более трёх десятков зданий в пяти городах империи. Девять из них здесь, в столице. И только два здания из девяти оказались использованы целевым образом.

— Это чушь! — тут же возмутился начальник компании. При чём сделал это настолько быстро, что их адвокат даже не успел остановить его. — Все наши сделки были абсолютно законными!

— А мы и не утверждаем, что вы заключали их незаконным образом, — продолжил я. — Чтобы не было недомолвок, давайте я объясню, что будет дальше, хорошо?

Я дал им ровно секунду. Ровно столько, чтобы выдержать короткую паузу, но недостаточно, чтобы их адвокат тут же начал протестовать.

Точнее не так. Чтобы сидящий в кресле напротив Марины человек Смородина не начал это делать. Потому что уже и так понятно, кто именно будет принимать здесь решение.

— Наше требование — пересмотреть ситуацию с рестораном и оставить его там, где он есть сейчас. С учётом того, что занимаемая им площадь полностью принадлежит господину Гвинчидзе, с этим проблем не будет. Вот здесь все бумаги и выписки. — я постучал пальцами по папке. — Дальше два варианта. Первый — вы отказываетесь, и тогда мы идём в суд…

— Который вы вряд ли сможете выиграть, — спокойно и даже с каким-то интересом сказал человек Смородина.

— Верно, — кивнул я ему. — Вы правы. Скорее всего, выиграть мы не сможем.

Его глаза сузились. Я наблюдал за его реакцией. Как обычной, так и эмоциональной. Если бы кто-то сейчас меня спросил, то сказал бы, что это решающий момент. Самый важный из всех. Всё зависело от двух вещей. Правы ли мы и если да, то поймёт ли он это?

— Но вы не хотите этого делать, — сказал он, и я позволил себе облегченно выдохнуть. — Вы хотите создать прецедент и использовать его для инициирования проверки.

Значит, я оказался прав. Этот мужик куда умнее, чем можно было подумать на первый взгляд.

— Как я уже сказала, мы хорошо подготовились, — отметила Марина, достав из сумки ещё одну папку и передав её противоположной стороне. — Это проведённый анализ целевого назначения зданий, а так же показания их бывших владельцев, у которых эти здания были куплены. Как вы можете заметить, ни одно из них так и не было использовано в тех целях, которые заявлялись в документах…

— Чушь! — шикнул на неё адвокат. — Покупка этих зданий осуществлялась абсолютно законно. И теперь они являются частной собственностью, принадлежащей компании моего клиента. Он может использовать их именно так, как пожелает…

— Нет, не может, — перебил я его. — Ведь как только будет инициирована проверка…

— Она также коснётся и последующих финансовых операций с этими зданиями, — закончил за меня человек Смородина и улыбнулся. — Арсений, Виталий, оставьте нас, пожалуйста, наедине.

— Но Лаврентий Сергеевич, я…

— Просто оставьте нас, — так же мягко повторил он, не сводя своих глаз с меня и Марины.

— Давид, подождите нас за дверью, — тихо попросил я Гвинчидзе.

— Саша, ты уверен, что…

— Да. Всё будет хорошо, не переживайте.

Владелец заведения несколько раз посмотрел то на меня, то на Марину, а затем, видимо, смирился с происходящим и встав, вышел вслед за остальными.

Мы остались втроём. По разные стороны стола.

— Знаете, я даже удивлён, — произнес Лаврентий Сергеевич, мягко постукивая пальцами по столу. — Как вы догадались?

— Как я уже сказал, мы просмотрели ваши предыдущие сделки. Они выглядели очень и очень хорошо. Мало кто найдёт связь между вашими компаниями, что участвовали в последующих перепродажах купленных вами зданий. Ваша ошибка в том, что в четырёх случаях из семи вы использовали одну и ту же фирму для регистрации своих манипуляций с амортизацией зданий для последующего занижения их стоимости.

— Вы ведь понимаете, что не сможете ничего доказать, — с искренним любопытством произнес он, глядя на нас через стол. — Я это вижу.

У меня создалось впечатление, что всё происходящее его… нет, не забавляло. Скорее, увлекало. Как интересная и свежая игра.

— О, на самом деле нам не потребуется даже доказывать это, — триумфально фыркнула Марина. — Начала процесса будет достаточно, чтобы подать иски о недействительности предыдущих сделок.

— И вот тут уже возникнут проблемы, — кивнул ей Лаврентий. — Удивительно хорошая работа для адвокатов, которые занимаются бесплатными «мусорными» делами.

— Спасибо, конечно, за похвалу, но мы делаем это потому, что хотим помочь этому человеку. И нам не важно, откуда именно к нам попало это дело, — отрезал я.

— И? Чего именно вы хотите?

— Я уже сказал. Мы не просим чего-то запредельного. Просто оставьте Гвинчидзе и его ресторан в покое, — произнёс я. — Ни вам, ни нам эти проблемы не нужны. Как вы и сказали, в суде мы это не выиграем. Но последствия этого противостояния доставят вам куда больше проблем. Так, может, стоит отделаться малой кровью?

Он смотрел на нас несколько секунд, прежде чем заговорить.

— Хорошо. В любом случае это здание не предполагалось к дальнейшей продаже. Думаю, что мы всё-таки сможем договориться…

На обсуждение деталей ушло примерно десять минут, в течение которых я понял, что у нас возникнут определенные сложности с нашим клиентом.

Учитывая предложение Лаврентия, можно было сказать, что мы буквально выцарапали себе победу. Хорошая работа с бумагами. Немного работы мозгами. Пачка хороших догадок и совсем капелька шантажа. Вот и весь рецепт. Печаль в том, что это было явно не то, на что рассчитывал наш клиент.

— Спасибо вам, Саша! Спасибо огромное!

Давид сдавил меня в медвежьих объятиях сразу, как мы сказали ему, что смогли найти способ договориться. Причём сделал это с такой силой, что практически выдавил воздух из лёгких, так и не дав мне договорить.

— И вам, Мариночка! — отпустил он меня и уже собирался обнять Скворцову, но та предусмотрительно отступила на пару шагов и спряталась у меня за спиной. — Я даже не знаю, как вас благодарить.

— Давид, ты не дал нам договорить, — сказал я ему, как только смог нормально вздохнуть. — Они согласны оставить твой ресторан и, скажем так, больше не давить на тебя, но с определёнными условиями.

— Да какие условия, — улыбнулся грузин. — Саша, это мой дом! А вы с Мариной спасли его. Я благодарен вам…

— Вам придется сменить название, — вместо меня сказала Марина. — И полностью переделать внешний дизайн после согласования с новыми владельцами здания.

— Что?

— Я понимаю, как много для вас это значит…

— Нет! Марина, это же мой дом! — воскликнул он. — Как я могу согласовывать то, как он выглядит, с какими-то чужими людьми⁈ Этот ресторан построил мой прадед! Им руководили мои дед и отец! Да я сам начал работать в нём с восьми лет! А вы говорите, что я должен слушаться каких-то лизоблюдов в костюмах и делать со своим домом то, что они скажут⁈ Да как они смеют⁈ Я думал, что вы хотите мне помочь, а не…

— Тогда закрывайте ресторан и уходите, — уже куда более резко произнёс я, видя, что Марина стушевалась под этим эмоциональным напором. — Найдите новое место. Возьмите помещение в аренду и откройтесь заново. Или вообще уезжайте из столицы. Потому что истина такова, что выиграть это дело невозможно в принципе. Не с теми ресурсами, что у нас есть. Как только мы пойдем в суд, то максимум, что сможем сделать, — это создать для них определенные проблемы. Проблемы неприятные, это верно. Но временные, не более того. Это не тот рычаг, каким мы могли бы надавить на них и заставить плясать под нашу дудку.

Вздохнув, я положил руку на плечо нашему клиенту.

— Я понимаю, как вам, должно быть, тяжело это признавать, Давид, но других вариантов тут просто нет. Согласитесь на изменения, и вы сохраните свой ресторан и даже сможете увеличить свою прибыль. Они превратят это здание в крупный бизнес-центр, что вам будет только на руку. Больше клиентов, больше денег…

— Саша, но дело-то не в деньгах, — скривился он, глядя на свои руки так, словно не знал, куда хочет их деть. — Я ведь не ради денег этим занимался.

— Понимаю, Давид, правда понимаю. Но дела обстоят именно так. Либо вы согласитесь на то предложение, которое мы смогли вам выбить, либо продаёте помещение за ту цену, которую они предложат. Думаю, что в этот раз сумма будет куда более справедливой. В любом случае что-то придётся изменить. Но в первом варианте, пусть и в другом виде, но столь дорогое вашему сердцу место останется с вами.

Он согласился. Не сразу. Потребовалось почти десять минут, чтобы убедить его принять выбитое нами соглашение.

— Обидно.

Это оказалось первое слово, которое я услышал от Марины, за всё время нашей поездки обратно на работу.

— Не каждое дело можно выиграть, — пожал я плечами, глядя в окно. — Мы сделали то, что смогли. Выбили для него лучшие условия из всех возможных. Ты не хуже меня знаешь, что выиграть это дело в суде было бы нереально.

— Но они ведь…

— Доказать это невозможно, — покачал я головой. — Скажи, Марин, ты знаешь, как часто заключаются досудебные соглашения?

— Ну это где-то…

— Более девяносто двух процентов всех исковых требований находят решение, даже не доходя до зала суда. Это если верить последним статистическим данным. Это невероятно высокий показатель. На самом деле, я бы даже сказал, что он заоблачно высок. Знаешь, чем его можно объяснить?

— Экономия времени и денег для обеих сторон, — принялась перечислять она, — сохранение отношений, гибкость и поиске решений, меньшие затраты сил, чем на судебных процессах.

Я кивнул.

— Верно. Но ты забыла об ещё одном моменте.

— Каком?

— Безысходность.

— Саша, я же уже сказала тебе…

— Безысходность, Марин. Ситуация, из которой нет выхода. И судебное разбирательство только всё усугубит. Я сейчас не шучу. И говорю не о том, можно или нет выиграть процесс. Сам факт, что дело попадёт в суд, буквально сделает хуже для твоего клиента. Примерно, как это происходило сейчас.

Она немного помолчала, явно обдумывая мои слова.

— Я не стану отказываться от этого дела, — с уверенностью произнесла она. — Я ей верю.

— И ты готова поставить на это свою работу? Задумайся, что будет, если ты возьмешься за это дело по собственной инициативе и проиграешь.

— Если я возьмусь за это дело и проиграю, то её посадят на двенадцать лет, — медленно, словно выдавливая из себя каждое слово, сказала она. — Посадят за то, чего она не совершала! Да она до тридцати будет сидеть в тюрьме, а когда выйдет, то это буквально закроет ей хоть какую-то дорогу к нормальной жизни. Она не сможет ни получить образование нормальное, ни работу…

— Причина?

Марина непонимающе посмотрела на меня, сбитая с толку вопросом.

— Ч… что?

— Я хочу знать, почему именно ты хочешь взять это дело.

— Я же уже сказала…

— Да боже мой, Марина! Хватит нести эту чушь! Девчонке должны были предоставить государственного адвоката. А тот, в свою очередь, может отказаться от дела только по очень уважительной причине. Либо конфликт интересов, либо собственная некомпетентность в этой области. Значит, либо ей предложили сделку, которая её не устроила, либо…

Я вдруг замолчал, поражённый догадкой. Посмотрел на сидящую с понурым видом Скворцову.

— Ей ведь назначали адвоката, ведь так?

— Д… да.

— Марина. Я не хочу выдирать из тебя информацию клещами.

— Четверых, — сказала она.

— И все они отказались, я прав?

— Угу, — понуро кивнула Марина. — Все сослались на собственную некомпетентность в данном вопросе и отсутствие опыта для защиты клиента. Один за другим.

— И тогда она обратилась к тебе, я правильно понимаю? Не просто так. Она это сделала потому, что знает тебя.

Потребовалась почти минута на то, чтобы я наконец услышал тот ответ, который ожидал услышать.

— Нет, Саша. Не она. Ко мне пришла её старшая сестра.

От авторов: Ребят, спасибо вам большое. Сегодня второй том собрал 1000 ваших царских лайков. Для нас это очень и очень много значит. И в качестве ответного жеста мы сегодня напряглись и выдали для вас сразу две главы. Приятного чтения.

Спасибо вам за вашу поддержку. Вы лучшие!

Глава 17

— Так что?

— Что «что»?

— Ты займёшься этим делом? — спросил сидящий напротив меня Виктор.

Я ответил не сразу. Мы сидели у него на квартире и пили пиво. К другу я поехал практически сразу же, как закончил дела на работе. Во-первых, следовало проверить его. Во-вторых, от бесконечной работы даже кони дохнут. Мне требовалось поговорить с кем-то, с кем не надо думать о каждом слове и действии.

Короче, я тупо хотел расслабиться и отдохнуть.

— Не знаю, — пожал я плечами, развалившись в удобном кресле. — А ты сам бы за него взялся? Учитывая то, что я тебе рассказал?

Виктор задумался, хлебнул пива прямо из бутылки и покачал головой.

— Не. Вряд ли. Ты знаешь, как я отношусь к наркотикам.

Ещё бы я не знал. Он буквально слюной от ярости брызгал, когда несколько месяцев назад рассказывал мне, как пара стажёров в клинике, где работал Виктор, воровали обезболивающие. Подделывали этикетки на препаратах. В итоге вместо положенных лекарств больные получали плацебо. И ведь какие ублюдки. Специально выбирали стариков, которые доживали последние дни. Сволочи.

В такие моменты я даже жалел, что не занимал прокурорское место. Отправить такую вот шваль в камеры до тех пор, пока у них полжизни не пройдёт, — мечта любого хорошего прокурора.

И именно это являлось главной помехой в этом деле. Если против Марины в суде будет выступать подобный человек, то сожрёт её с потрохами.

— Знаю, Вик, — ответил я и допил оставшееся в бутылке пиво. — Ещё как знаю. Но девчонку взяли с тремя кило этой дряни. Она, конечно, заявила, что ничего о них не знала, но…

Пожал плечами и взял со столика ещё одну бутылку.

— У неё есть приводы ещё до совершеннолетия.

— Серьезные?

— Нет, на первый взгляд. Воровство в магазинах. Несколько случаев. Само по себе это ерунда. Но в суде перед присяжными это послужит дополнительным стимулом, чтобы вынести ей обвинительный приговор. Ты же знаешь пословицу. Обманул однажды…

— Обманет снова, — закончил друг за меня.

— В точку. Сам факт того, что она уже нарушала закон, послужит для них… ну не знаю, это будет как лакмусовая бумажка. В их голове застрянет мысль, что она уже несколько раз преступала закон. А значит, вполне могла сделать это снова.

Вся эта история мне не нравилась. Нет, я не про девчонку и её проблемы с законом. Я про Марину. К ней обратилась подруга и попросила помочь. Учитывая то, что я знал о Скворцовой, просьба эта выглядела как жест отчаяния. Особенно в свете её слов, что сразу четыре государственных защитника отказались от этого дела.

Четыре! И каждый заявил, что не имеет достаточной компетенции. Бред. Фарс чистой воды. И я ни на секунду не сомневался, что Марина заметила бы эту странность, если бы не личная вовлеченность в дело.

«Я невиновен!»

— Сука, — тихо пробормотал я, сделав ещё один глоток.

— Что ты сказал? — не понял меня Виктор, но я покачал головой.

— Ничего. — Не говорить же ему, что вспомнил своё дело из прошлой жизни. Он это тупо не поймёт. Поганые воспоминания из прошлого в последнее время посещали меня всё чаще и чаще.

— Так что ты будешь делать? — спросил он. — И не ври мне, Саша. Я же вижу, что ты раздумываешь над этим делом.

— Твою бы проницательность да в правильное русло.

— В смысле? — друг удивленно посмотрел на меня. — Я же врач. Куда ещё правильнее?

— Ты студент и стажёр, — поправил я его.

— И что? Людям помогаю, значит, молодец. Ладно. Вижу, что ты не очень хочешь говорить об этом. Тогда, может быть, наконец прояснишь для меня то, что произошло на заводе? И не отнекивайся, как в прошлый раз, пожалуйста. Саша, ты приказал этим людям убить себя. Я ведь помню.

Хотел поморщиться, да что толку-то. Знал ведь, что эта тема всплывет.

Кстати, я узнал, как Даумов нашёл Виктора. Ладно, не я сам. Это узнал Виктор со слов самого Даумова. Они каким-то образом отследили нас от ресторана, когда мы уезжали оттуда с Мариной. Знать бы ещё, каким образом, но этот хмырь ему ничего не рассказал.

Да и сейчас это было уже не так уж и важно.

Немного подумав, решил, что если и есть в этом мире человек, которому я готов довериться, то он сейчас сидит напротив меня и пьёт пиво…

— Ты можешь читать чужие мысли? — удивился он после небольшого моего рассказа.

— Не мысли, — поправил я его. — Эмоции, Виктор. Только их. И не у всех людей. Но да. Могу.

Он задумался.

— Подожди, тогда получается…

Мой друг хлопнул себя по лбу ладонью и обвиняюще ткнул в меня пальцем.

— Ах ты засранец! Так вот почему ты каждый раз так легко находил общий язык с девчонками!

Я аж пивом поперхнулся, пролив часть на себя.

— Ты сейчас прикалываешься? Я тебе такое рассказал, а первые твои мысли по общий язык с девчонками⁈

— Готов поспорить, что у тебя с ними не только общий язык был, — скабрезно расхохотался он.

Я не удержался и рассмеялся в ответ.

— Ой, да пошёл ты.

— Нет, серьёзно, это многое объясняет. Но ты так и не ответил. Что случилось на том складе?

— Ну это сложно объяснить.

— А ты попробуй.

— Короче, я недавно понял, что могу отдать приказ человеку, и он его выполнит, — начал объяснять. — Помнишь ту ночь, когда я к тебе с порезом на ноге припёрся?

— Ну.

Я коротко ему пересказал события той короткой погони.

— Мужик вскрыл себе горло? Потому что ты ему так сказал?

— Ты же не забыл, что с собой сделал Даумов? — задал встречный вопрос.

Виктор несколько секунд смотрел на меня, затем покачал головой и приложился к бутылке с пивом.

— Знаешь, Сань, если бы я не знал тебя так хорошо, то постарался бы держаться от тебя подальше. Как можно дальше. Это… чёрт, это страшная сила.

— Думаешь, я этого не знаю?

Виктор резко выпрямился в кресле.

— Погоди! Стой, если это врождённая способность, то, выходит, ты обладаешь Реликвией! Как аристократы, Саша!

— Спасибо, капитан очевидность, я это и так понял, — проворчал.

— Ты же не знаешь своего отца, — тут же напомнил Виктор.

— Будет что-то из-того, что я не знаю?

— Может, он был аристо? Ну там бароном или графом…

— Возможно, вполне возможно.

— И?

— Что «и»?

— Не могу поверить, что кто-то вроде тебя тут же не начал рыть носом землю, — обвинительно произнёс он и даже ткнул в мою сторону горлышком бутылки, дабы подкрепить свои слова.

Ну и что мне на это ответить?

— Я искал, — пожал плечами и отхлебнул пива из бутылки. — Но ничего. Ни одного рода с подобной Реликвией я не нашёл.

— Оно и неудивительно, учитывая, что далеко не все силы одарённых известны широкой публике, — согласился со мной Виктор.

— Да какая разница-то, Вик. Вряд ли я узнаю это своими силами. Разве что раскрыть наличие у меня дара официально и искать таким способом, но, если честно, идея так себе. Мне она не нравится.

— Понимаю. Слушай…

— Чего?

— Прикажи мне что-нибудь?

Я закашляля, от неожиданности снова поперхнувшись пивом.

— Слушай, ты достал! Ты можешь такие вещи говорить не в тот момент, когда я пью⁈ Смерти моей хочешь⁈

— Давай, Сань!

— Да на кой-тебе это нужно?

— Так интересно же!

Ага. Нет, дружище. Ты просто пьян. Я хорошо видел, что после четвертой бутылки друг уже был немного навеселе.

— Виктор…

— Да ладно тебе, Саша. Мне самому интересно, что чувствует человек, на которого воздействуют магией. Я же после учёбы буду заниматься целительной артефакторикой. Интересно же! Только ты это, давай без всякой жести. Что‐нибудь простое.

Глаза у него горели. Она даже пиво отставил в сторону и с задором хлопнул в ладоши, явно готовясь к тому, что случится…

…а я сидел и молча офигевал. Вот так взять и доверить свой разум и волю другому человеку. Либо он сумасшедший, либо доверяет мне до какого-то совсем уж ненормального состояния.

А затем мне в голову пришло, что я без единой посторонней мысли едва не сунул голову в пасть льва, намереваясь вытащить друга из лап Даумова.

Наверное, это и есть настоящая дружба. Абсолютное доверие.

— Ладно, чёрт с тобой, экспериментатор фигов, — сдался и сам поставил бутылку с пивом на столик между нами. — Посмотри мне в глаза.

Виктор приготовился и сделал, как я сказал. Ну я и приказал ему. И ровно пять минут наблюдал за удивительной картиной, как мой лучший друг забавно ходит по комнате, изображая из себя пингвина.

— Офигеть, — только и произнес он, когда срок приказа истёк. Его я назвал специально. Пусть и не знаю, каким образом идёт отсчёт времени, но работало это очень и очень точно. Всё же мне хотелось, чтобы он остался в таком состоянии навсегда.

— Ну? Что скажешь?

— Ты приказал мне быть пингвином? — нахмурившись, спросил он, осматривая себя.

— Да. А ты не помнишь?

— Нет. Вообще ничего о том, что ты сказал. — Виктор задумался. — Только странное ощущение. Будто я должен быть пингвином. Вот прямо самым настоящим. Словно это моя главная цель в жизни. Пока в себя не пришёл, вообще никакого противоречия не испытывал. А вот того, как ты отдал приказ, не помню. Словно этот кусок из памяти вырезали. Давай теперь что-то другое…

Услышав это, я фыркнул, развалился обратно на диване и снова взял пиво.

— Перебьешься.

— Почему?

— Не могу. Моя способность работает один раз на одном человеке.

— Хм-м-м… может быть, есть откат или остаточный эффект, который не позволяет…

— Не, Вик. Я проверял. Дважды с одним человеком это не сработает…

— Ты и на других людях пытался?

— Ничего такого. Абсолютно безобидные вещи. Прыгать пингвинами я их не заставлял.

— О-о-о-очень смешно, — скорчил он рожу, когда я начал ржать. — Но всё-таки очень странно. И? Ты так со всеми можешь?

— Не. С аристократами не работает.

— Почему?

— Без понятия. Лар сказал, что…

— Стоп! — резко перебил меня Виктор. — Кто?

— Лар…

— Я твой лучший друг, а ты рассказал об этом какому-то левому типу? — моментально оскорбился выше обозначенный лучший друг. — Серьёзно?

— Виктор, он альф. Тем более что очень хорошо помог мне в одном деле. Да и ничего я ему не рассказывал. Он сам догадался. Я просто подтвердил его догадку…

Тут я заметил, что Виктор как-то странно на меня смотрит.

— Что?

— Ты сказал «альф»? В смысле альфар? Настоящий?

— Нет, блин, выдуманный. Конечно настоящий…

— Познакомь нас!

— Чего?

— Ты должен нас познакомиться, Саша! — чуть ли взмолился он. — Пожалуйста. Я же собираюсь заниматься целительной артефакторикой, Саша! Такой шанс может представиться раз в жизни! Это же лучшая возможность узнать об артефактах и магии. Буквально из первых уст!

— Ладно, ладно. Я подумаю, что можно сделать, — пообещал, не особо на что-то надеясь, на самом деле.

А потом задумался. А что Лар вообще делает в свободное время? Если честно, то без понятия. Когда впервые услышал об этих ребятах, то представлял себе что-то вроде классических фэнтезийных эльфов, которые живут в лесах и всё такое. А что в итоге?

В итоге встретил законченного гика, угорающего по фастфуду и тяжелому року. Бывают в жизни удивления.

* * *

— Ладно.

— Что? — не сразу поняла меня Марина.

— Я сказал, ладно, — повторил, бросая сумку на стол и усаживаясь в кресло. — Я помогу тебе с этим делом.

Вопреки моему удивлению, она не бросилась мне на шею со слезами благодарности. Хотя кого я обманываю. Не то чтобы я верил во что-то подобное.

— Почему? — с подозрением спросила Марина. — Ты же говорил, что я, цитирую, дура. Что это дело никогда не выиграть. И всё в том же духе.

— Я помню, что говорил…

— Твои слова, между прочим.

— Я сказал, что помню, — с раздражением повторил. — Но не могу же оставить тебя одну. Раз уж мы с тобой коллеги, так будем работать вместе. Не бросать же. Давай сюда материалы по делу.

Всё ещё не до конца веря, что я действительно хочу ей помочь, Марина дала мне бумаги, и я уселся за стол и принялся читать.

Яна Новикова. Девятнадцать лет. Взята вместе с крупной партией наркотиков у себя на квартире. При задержании заявила, что ничего о ней не знает. По её словам, эта дрянь принадлежала её парню, который, опять же по её словам, с ней жил. В прошлом её ловили трижды. В четырнадцать и пятнадцать лет. Пара краж в магазинах косметики и вытащила деньги из кассы в продуктовом. Утащила под две с половиной тысячи рублей, но оказалась поймана уже через пару часов. Во всех трёх случаях каким-то образом смогла избежать наказания и отделалась только постановкой на учёт. Вероятно, спас возраст. А вот после третьего раза, очевидно, до девки дошло, что дальше так нельзя. Больше никаких проблем с ней не было. По крайней мере, в плане закона.

И вот теперь эту девушку нам предстояло защитить от участи провести следующие двенадцать лет в тюрьме. Это ещё если повезёт.

— Ладно, — сказал я, бросив папку на стол перед собой. — На когда назначена встреча?

— Завтра вечером. Её держат в центре предварительного содержания. Я уже согласовала визит.

— Хорошо. Тогда завтра едем к ней и…

Телефон прервал меня на полу слове, зазвонив в кармане.

— Извини, — бросил я, достав его и глянув на экран. Нахмурился и ответил.

— Да?

— Поднимись ко мне, — коротко произнёс знакомый голос в трубке.

— Сейчас буду, — ответил и повернулся к Марине. — Мне отойти надо.

— Надолго?

— Если честно, то без понятия, — признался ей и вышел из отдела.

На то, чтобы подняться на шестьдесят седьмой этаж, мне потребовалось всего несколько минут.

— Что случилось? — сходу спросил, заходя в кабинет Лазарева.

— А постучать?

— А зачем тогда ты меня вызвал?

Роман несколько секунд смотрел на меня, после чего покачал головой.

— Знаешь, иногда отсутствие у тебя даже банальных правил поведения порой просто сводит меня с ума.

— Не тебя одного, — пожал я плечами и решил, что если уж наглеть, то до конца, и уселся в кресло напротив него. — Итак?

— Я слышал, что твоя начальница… как её там? Скворцова? Короче, я слышал, что она дело взяла.

— Что-то вроде того. С этим есть проблемы?

— Есть, — кивнул Лазарев. — Убеди её от него отказаться.

Так, а вот это интересно.

— Допустим, что я могу. Но почему должен это сделать?

— А то, что я тебя об этом попросил, недостаточная причина?

— Честно? Нет. Не особо, — чуть резче, чем хотелось бы, произнёс, глядя ему в глаза. — Я не помню, чтобы в правилах компании имелся запрет на то, чтобы адвокаты фирмы сами выбирали себе клиентов.

— Если только нет конфликта интересов, — тут же припомнил отдельный пункт Лазарев.

Вот тут я удивился.

— Серьёзно? Девятнадцатилетнюю девчонку взяли с наркотой. Невиновную, отмечу. Где тут может быть конфликт интересов? И если ты мне сейчас скажешь, что наркота принадлежала одному из наших клиентов, то предупреждаю: я тебе не поверю и начну ржать.

— Совсем дурак?

— А похож?

— Иногда, — съязвил он. — И нет. Конфликт здесь не с нашими клиентами. Он на несколько другом, скажем так, репутационном уровне. На, почитай.

С этими словами он толкнул мне по столу лист бумаги. Я взял его и глянул. На нём всего одно имя.

— Владимир Стрельцов? Кто это?

Услышав мой вопрос, Лазарев хмыкнул.

— Надо же, я думал, что ты хотя бы выяснишь, против кого будешь играть, перед тем как сесть за стол.

— Не имею привычки ввязываться в игру, если не уверен в своей победе, — парировал я. — И на мой вопрос ты не ответил.

— Прокурор, — проговорил Лазарев. — Высшего ранга. Метит в верховный имперский суд. Насколько знаю, а знаю я очень многое, в конце года он получит должность, которую хочет.

Вот тут я удивился.

— Стоп. И с какого перепуга такой человек занимается подобными делами? Это же как из пушки по воробьям стрелять… слушай, если всё как ты сказал, то для него это ерунда. Такие люди занимаются делами калибром куда крупнее.

— Только не в том случае, если для него это личное, — вздохнул Роман и встал из кресла.

— Личное?

— Да, — каким-то странным тоном произнёс он, подходя к окну. — У него сын умер от передозировки. Девять лет назад. Парнишке всего шестнадцать было. Об этом мало кто знает. Историю тогда замяли. Но с тех пор Стрельцов берет каждое дело, которое касается распространения наркотиков. Ну из тех, которые может получить.

— Я так понимаю, мужик он зубастый.

— Он грёбаная акула, Саша, — фыркнул Лазарев, глядя на город через прозрачное стекло. — Считай, что он альфа-хищник. Двадцатитонный грузовик, который переедет тебя и Скворцову в суде и размажет по асфальту.

— А, ну тогда понятно…

— Что тебе понятно?

— Почему четыре государственных адвоката отказались защищать эту девчонку, — ответил я ему, откинувшись на спинку кресла и глядя в потолок.

— Да, Саша, у них хватило мозгов догадаться не связываться со Стрельцовым в зале суда, — едва не вспылил Лазарев, повернувшись ко мне. — Пойми простую вещь. Он не просто какой-то прокурор, который хочет сделать себе имя. Он идеалист. Про таких говорят, что они рыцари в сверкающих доспехах. Такие, как он, ходят в одиночку на драконов!

— Ты драматизируешь.

— Ой ли, Саша. — Лазарев сел обратно в кресло. — Поверь мне, я, скорее всего, ещё и недостаточно сгущаю краски. И теперь ты собираешься выйти в суде против него. Мне рассказать, что будет с тобой и Скворцовой?

Да я как-то и сам представлял. Теперь, по крайней мере, понятно, с кем нам придётся столкнуться. Эх, жаль я не отговорил Марину заниматься этим делом. А теперь, после того как дал ей обещание помочь, придётся слово сдержать.

С другой стороны…

— Слушай, а как зовут того адвоката, который выиграл процесс против него? — спросил я Лазарева, на что тот в удивлении уставился на меня.

— Ты, кажется, не понял, — медленно, почти по слогам произнес он. — Никто не выигрывал дело против Стрельцова в суде, Саша. Никто.

— Значит, мы будем первыми. — уверенно сказал я, вставая с кресла.

В этот момент ожидал, что Роман начнёт меня отговаривать. Станет стращать ещё больше. Пугать личностью Стрельцова и всё прочее. Вместо этого он расстроенно покачал головой.

— Не думал, что ты такой идиот, — проговорил он, и я отчетливо уловил расстройство в его голосе.

— Просто потому, что хочу защищать невиновную? — решил уточнить.

— Ты сам-то веришь в её невиновность? — не удержался он от саркастической усмешки.

— Хороший адвокат будет верить в невиновность своего клиента, пока не доказано обратное.

— Глупый афоризм.

— Не лучше и не хуже любого другого. Я не откажусь от этого дела.

— Тогда, если проиграешь, не вини кого-то в том, что будет дальше.

А вот эти слова меня насторожили.

— В каком смысле?

— В таком. — Лазарев указал в сторону дверей своего кабинета. — Если вы проиграете ему, а вы проиграете, это будет слишком сильный репутационный удар для фирмы. Мы просто не сможем себе позволить работать с юристом… хотя какой ты к чёрту юрист, у тебя даже лицензии нет. Короче, Саша. Тебя я прикрою, но Скворцову попросту уволят. И тут я уже ничего не смогу сделать. Личная благодарность — это одно, Саша. А вот репутация компании — совсем другое.

Глава 18

— Кто⁈ — не удержавшись, воскликнула Марина.

— Ты слышала. — Повторяться не было никакого желания.

Я сидел в своём кресле в отделе. Сидел и думал. Точнее, не так. Я просто сидел. А думала Марина.

— Это бред, — резко сказала она, скрестив руки на груди. — Ты ошибаешься. У меня есть знакомые, и они говорят, что прокурор на это дело ещё не назначен.

Услышав её, я не смог удержаться от смешка.

— Думаешь, что Лазарев стал бы мне врать?

— Думаю, что я вообще не понимаю, с какого перепуга такой человек сообщает тебе подобные рода вещи, — недовольно бросила она. — Что у вас с ним за дела?

— Дела, которые тебя не касаются, Марина, — уже без какого-либо веселья в голосе ответил я ей. — Просто прими тот факт, что это правда. Теперь ты знаешь, кто будет выступать против тебя в суде. И знаешь, что будет, если мы проиграем.

— Мы? — вздернула она одну бровь и посмотрела на меня.

— Да, Марина. Мы, — вздохнул я.

Честно сказать, желания на этот разговор у меня не имелось никакого. Да, сейчас она стоит передо мной вся такая гордая и уверенная, но я ощущаю, как внутри она буквально сжимается от страха. Марина не дура. Понимает, что со своим противником они в абсолютно разных весовых категориях.

— Яна невиновна. Она…

— Ой, да думаешь, кому-то будет не плевать, виновна она или нет? — не удержался я от сарказма. — Имеет значение лишь то, что ты сможешь доказать в суде. Только то, в чём ты сможешь убедить присяжных. И если ты не сможешь, то тебя уволят. Выкинут, чтобы избежать репутационного урона. Ты потеряешь работу!

— Ну и что?

— А то, что после такого, как думаешь, многие компании захотят с тобой работать?

— Ты этого знать не можешь, — возразила она.

— Как и ты обратного, — не стал отступать. — Послушай меня…

— Нет! Нет, Саша. Это ты послушай! Я сидела здесь и страдала хернёй! Ты! Ты сам так сказал! И знаешь что? Ты был прав! Я действительно ни черта не делала! Знаешь, почему я стала адвокатом? А? Потому что хотела быть как мой отец. Хотела защищать людей. Таких, как Света и Яна. Но из-за собственной лени и бесхребетности просто забыла, ради чего вообще полезла сюда!

Под конец тон её голоса стал таким, что, казалось, ещё немного — и она натурально кричать начнёт. Но нет. Замолчала на пару секунд. Воздух закончился. Вздохнула, успокоилась и продолжила. В этот раз уже тише.

— Ты сам мне напомнил, зачем я пошла на юрфак, Саша. Я тебе благодарна. Правда. Если бы ты тогда не заставил меня поехать к Свете, то так и не вспомнила бы, чем хотела заниматься на самом деле. И поэтому сейчас я не хочу сдаваться. Даже если меня уволят!

Значит, насчёт неё я всё-таки был прав. Приятно, конечно, оказываться правым, но, хотелось бы, чтобы правота подтверждалась в менее экстремальных условиях.

Со вздохом я сел и открыл папку.

— Ну раз уж ты тут так разошлась, то начинай работать. А то будет обидно терять такую хорошую начальницу.

— Погоди, ты…

— Я собираюсь тебе помочь. Разве непонятно?

— Но ты же сам говорил, что это большой риск и…

— А, кто не рискует, тот не пьёт шампанское.

* * *

На встречу с нашей клиенткой мы приехали на следующий день уже ближе к вечеру. Центр Предварительного Заключения оказался мрачноватым на вид квадратным строением внушительных размеров.

Старшая сестра нашей подзащитной уже ждала нас внутри, в зале для ожидающих. Сходство между сёстрами было заметно сразу. Алиса Новикова отличалась от младшей сестры разве что ростом и более длинными волосами. Увидев, как мы вошли в зал, она практически сразу же бросилась Марине на шею.

— Наконец-то! Спасибо тебе. Спасибо тебе большое, Марин!

— Всё в порядке, Лиса, — успокоила она подругу, всё ещё пытаясь выбраться из объятий. — Разве могла я поступить иначе?

Короткий диалог сопровождался непрошеными и явно уже долгое время сдерживаемыми слезами. Будто появление Марины стало своеобразным триггером для старшей сестры, после появления которого она оказалась уже просто не в состоянии сдерживать эмоции. Нам даже пришлось потратить десять минут, чтобы успокоить её.

— Лис, познакомься. Этой мой помощник, Александр Рахманов, — представила меня Марина. — Он будет помогать мне с этим делом.

— Спасибо вам, — повторила она слова благодарности, на что я сдержанно кивнул.

— Не переживайте, мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы помочь вашей сестре. А сейчас я предлагаю не терять время. Встреча с Яной через пять минут.

Дальше всё оказалось относительно просто. В целом жизнь вообще простая штука, если не пытаться плыть против течения. Показать документы один раз. Пройти процедуру обыска. Показать документы второй раз. Снова обыск. В этот раз даже с применением какого-то странного, похожего на жезл артефакта. Затем объяснили правила. Никаких личных контактов с заключенной, дабы исключить передачу запрещенных предметов. Недолгое ожидание, и нашу клиентку наконец привели в помещении для встреч.

Яну Новикову доставили к нам минут через пять. Младшая сестра Алисы оказалась практически её точной копией. Такие же светло-русые волосы, только значительно более короткие. Узкое лицо с крупными зелёными глазами. Ростом она оказалась ниже сантиметров на десять. Одета в ярко-белый костюм, руки закованы в наручники.

Увидев сестру, Алиса едва не бросилась к ней, но тут же была остановлена охраной.

— Никаких контактов с задержанной, — произнёс один из сопровождающих. — Это запрещено.

— Но…

— Никаких контактов, — повторил он.

— Мы знаем правила, — встрял я в разговор. — Снимите наручники с нашей клиентки.

— Правила…

— В правилах нет ни слова о том, что она должна находится в наручниках в присутствии своих адвокатов, — отрезал я. — Мы знаем о запрете на личный контакт. Его не будет. В остальном же, пока нашей клиентке не вынесен приговор, она невиновна, что бы вам там ни говорили. Так что-либо снимите с неё наручники и оставьте нас для разговора, либо зовите сюда своё начальство.

Охранники переглянулись. Один из них устало вздохнул и кивнул. Наручники с Яны сняли.

— В помещении ведётся видеозапись, — напомнил один из них. — Наблюдение постоянное, так что не рекомендую вам делать какие-либо глупости.

— Мы в курсе, — зло произнесла Марина. — А теперь пошли вон. Нам надо поговорить.

О как. А голос-то дрожит от ярости.

Когда нас наконец оставили одних, почти десять минут ушло на то, чтобы обе сестры смогли успокоиться. Марине даже пришлось сдерживать Алису, чтобы та не бросилась к младшей сестре. До этого момента внятного диалога практически не получилось. Всё, что мы с Мариной в этот момент делали, это удерживали Алису, чтобы та не бросилась к младшей сестре. Потому что в таком случае встречу моментально прервут, а нас выведут отсюда.

— Итак, Яна, расскажи нам ещё раз, что произошло, — попросила Марина, когда мы перешли к основному делу. — Подробно.

В целом её слова не сильно отличались от того, что уже имелось в бумагах Марины. Да, у Яны имелись проблемы с законом в прошлом. Да, её ловили, но от хоть сколько-то серьёзной участи тогда спас юный возраст. По её словам, после последнего случая девушка взялась за ум. Конечно, со своей историей и общей нехваткой денег в семье поступить и получить высшее образование после школы она бы не смогла. Яна закончила всего девять классов, после чего была отчислена в начале десятого.

Но вот дальше дела у девушки пошли лучше. Работа в семнадцать. Никаких проблем с законом после этого. Как оказалось, девушка увлекалась рисованием. И, что удивительно, рисовала даже очень хорошо. На самом деле хорошо. Алиса показала нам фотографии нескольких её картин и набросков. Днём она работала в магазине, а вечером подрабатывала художником, в основном рисуя портреты и подобного рода вещи. Денег ей оказалось достаточно, чтобы снять собственную квартиру. Он твёрдо решила съехать, так как Алиса с мужем недавно узнали о беременности, и младшая просто не хотела стеснять старшую сестру.

Даже удивительно, насколько выровнялась её жизнь. Бывают такие вот моменты исправления, когда человек понимает, что что-то в своей жизни делает не так, и стремится это исправить.

Всё изменилось чуть больше полутора месяцев назад. В одном из ночных клубов Яна познакомилась с приятным на вид и в общении парнем. Парнишка оказался из Твери, и ребята довольно быстро нашли общий язык. Девушка предложила Леониду, как его звали, переехать к ней. Между ними даже появились, как тогда думала Яна, романтические отношения…

До тех пор, пока утром в квартиру Новиковой не ворвалась полиция, обнаружив в вентиляции в ванной комнате три неровных продолговатых свёртка.

— Я понятия не имела, чем он на самом деле занимается, — всхлипнула девушка, вытирая рукавом робы глаза. — Правда. Он… он был таким хорошим…

Я сидел, слушал её историю и делал записи. Периодически мы с Мариной задавали классические вопросы. Знала ли она что-то о его прошлом? Замечала ли подозрительное поведение? Был ли у кого-то ещё доступ к квартире? Знает ли она, куда этот мерзавец мог исчезнуть, и прочее. Про возможное алиби ни я, ни Марина даже не заикнулись. Толку не было. Яну взяли, что называется, с поличным. Здесь пространства для маневра не имелось никакого.

— Вы ведь сможете ей помочь? — с надеждой в глазах спросила Алиса, явно рассчитывая услышать утвердительный ответ.

Марина несколько секунд мялась, явно пытаясь подобрать такие слова, что могли бы хоть как-то обнадежить сестёр и в то же время не давать им чересчур сильную ложную надежду.

— Мы не знаем, — честно произнес я, и эффект от моих слов был таким, словно температура в помещении упала на пару градусов. — В данный момент, если бы я был присяжным, то влепил бы Яне обвинительный приговор, даже не задумываясь.

— Ч…что? Но как же…

— Саша! — тут же перебила старшую сестру Марина.

— Не надо на меня кричать. Я говорю им правду. На первый взгляд, в этом деле для нас есть только один способ вытащить Яну из него полностью невиновной.

— Найти этого Леонида, — кивнула Марина, моментально поняв, к чему я веду. — Наличие такого свидетеля, если Яна сказала нам правду, даст оправдательный приговор.

— Именно. Во всех остальных случаях придётся уповать на то, что мы развалим это дело в суде, но… ты же помнишь, кто будет играть против нас? Вот. Так что я бы на это особенно не рассчитывал.

На самом деле я уже был уверен в том, что Яна невиновна. Специальным образом заданные вопросы вкупе с даром давали мне уверенность, что что Яна говорила правду. К сожалению, это нисколько не меняло общее положение вещей.

Сестры поникли. И если у Алисы на лице стояли едва сдерживаемые слёзы, то Яна выглядела так, будто готова была вот-вот сломаться.

— Что думаешь? — спросила Марина, когда мы попрощались с Алисой и посадили девушку в такси.

Скворцова даже хотела поехать вместе с ней, настолько разбитой и несчастной та выглядела после встречи с сестрой.

— Я думаю, нам нужно найти этого парня, — уверенно произнёс я. — Когда предварительное слушание?

— Через четыре дня.

— Мда-а-а-а… времени, конечно, кот наплакал.

— Саша, если честно, я даже не представляю, как его искать…

— Зато я знаю, — ответил, достав телефон и быстро вызвав себе такси.

— Как?

— Это уже моя проблема. Но быстрых результатов не обещаю.

— Да даже просто шанс на то, что его найдут, уже того стоит, — вздохнула она.

— Поезжай обратно в офис, а я займусь этим делом.

На том и решили. Моя машина приехала первой, так что я не стал терять время и поехал сразу в «Ласточку», мысленно прикидывая, хватит ли у меня денег, чтобы заплатить за эту «услугу».

Время на часах было уже около шести вечера, так что в баре уже имелись посетители. Привычно поприветствовал Марию, задал привычный вопрос и получил на него привычный ответ. В этот раз ждать особо не пришлось. Князь просто сидел у себя в кабинете и читал какую-то книгу, держа в другой руке бокал с каким-то напитком и зажатую между указательным и средним пальцем тонкую сигару.

— Здравствуй, Александр.

— И тебе не хворать, — бросил я, присаживаясь в кресло. — Мне нужна услуга.

— Мои услуги дорого стоят, Александр. — Князь отложил книгу на стол и поставил рядом бокал.

— Я знаю.

— И? Что тебе нужно?

— Мне нужно найти одного человека, — сказал я. — Леонид Жирков. Двадцать два года. За достоверность этой информации не ручаюсь. Возможно, имя и фамилия ненастоящие. Скорее всего, так и есть. Некоторое время назад он проживал с девушкой и хранил у неё дома довольно крупную партию наркотиков. Три килограмма…

— Да, я в курсе, — даже не дослушав меня, сказал Князь и затянулся. — Девчонку взяли. А какой у тебя интерес в этом деле?

Стоило ли мне удивляться тому, что ему об этом уже известно? Вообще порой складывалось впечатление, что этот франт знал всё и обо всех.

— Эта девушка — мой клиент, — пояснил я, чем вызвал удивление на лице сидящего за столом хозяина заведения. Весьма, надо сказать, редко появляющееся.

— Решил попытать силы против Стрельцова на его поле? — усмехнулся он. — А кишка у тебя не тонка?

— Нормально всё у меня с кишками, — буркнул в ответ и даже не стал удивляться, что и эта информация у него уже есть. — Проблема в том, что для того чтобы получить гарантированный оправдательный приговор для своей клиентки, мне нужен этот парень. И лично я знаю только одного человека, который сможет его найти.

— Спасибо за лесть, конечно, но с чего ты взял, что это тебе поможет?

— В смысле?

— Что, если твоя подзащитная так же виновна, как и он?

— Она невиновна.

— Это она тебе так сказала? — усмехнулся Князь.

— Это я так сказал, — отрезал я. — Так ты поможешь или нет?

— Как я уже сказал, мои услуги стоят дорого, Александр, — произнёс он, на что мне оставалось только кивнуть. Уж кому, как не мне, это знать.

— У меня есть пятьдесят семь тысяч рублей.

— Этого мало.

— Я могу доплатить в дальнейшем и…

— Я не работаю за обещания, Александр, — улыбнулся он. — Мы оба с тобой знаем, что мою обычную ставку ты не потянешь.

Примерно на что-то такое я и рассчитывал. Знал, что шансы малы, но всё равно решил рискнуть.

— То есть ты отказываешься? — уточнил в последний раз.

— Я этого не говорил.

А вот тут я удивился.

— Поясни, пожалуйста.

— Я могу взять плату и иначе, — объяснил Князь. — Скажем так, информация за информацию. Я хочу знать, что случилось с Даумовым. И прежде чем ты начнёшь придумывать какие-либо оправдания, не забывай, с кем именно разговариваешь, Александр.

Угу, как будто я мог бы это запамятовать. Как же.

— Насколько я знаю, Даумов застрелился.

— Верно. Как и его люди, — кивнул Князь, затягиваясь сигаретой. — Только вот подобные ему так просто себе пулю в голову не пускают. И я хочу знать, почему, а главное, каким образом это случилось.

— А с чего ты взял, что это известно мне? — задал встречный вопрос.

Не то чтобы я рассчитывал, будто он на него клюнет. Скорее уж тянул время, пытаясь придумать, как выбраться из этой ситуации.

— С такой, Александр, что тебя и твоего друга нашли в паре метров от входа в этот самый завод. Тебя и того самого друга, жизнью которого Даумов угрожал тебе. И я надеюсь, что ты не будешь считать меня идиотом и доказывать, что не имеешь никакого отношения к случившемуся.

Князь раздавил остатки сигары в пепельнице и наклонился ко мне.

— И поэтому я спрашиваю снова. Что там произошло?

Глава 19

— И поэтому я спрашиваю снова. Что там произошло?

Мда-а-а… вопрос, конечно, сложный. И? Что мне делать? Как быть?

Хотя чего я думаю? Вариантов для ответа у меня всё равно особых нет. Врать и придумывать какую-нибудь ерунду или говорить полуправду не смысла. Только не с ним. Во-первых, он слишком хорошо меня знает. Во-вторых, Князь каким-то сверхъестественным образом чувствовал ложь. Будь он аристократом, я бы не удивился. Но нет. Его эмоции я ощущал. В любом случае, с ним это не пройдёт.

Так что…

— Прости, Князь, но я не знаю, о чём ты говоришь, — произнес я через пару секунд.

Несколько секунд тишины. Мужчина напротив меня внимательно смотрел на меня. Кажется, даже не моргал.

— Значит, таков твой ответ? — Уточнил он.

— Да.

— Ясно. Что же, тогда ничем помочь тебе не смогу, — вздохнул он. И, кажется, я услышал в его голосе разочарование. — Хочешь найти этого парня? Тогда приноси мне двести тысяч. Тогда и поговорим. А до тех пор…

Он развёл руки в стороны, как бы показывая, что на этом его полномочия всё.

В этот момент кто-то другой на моём месте мог бы воскликнуть, мол, как же так! Сволочь! Неужели ты не поможешь⁈

Но что толку унижаться и упрашивать. Всё равно он своей позиции не поменяет. Да, Князя нельзя было назвать примерным и законопослушным человеком. На самом деле, я не сомневался, что крови у него на руках поболее, чем у этого идиота Даумова.

Просто разница заключалась в том, что у меня с ним более-менее хорошие отношения, какими бы странными они ни казались. А ещё у него имелись железные принципы. Никакой торговли наркотой, сутенёрства и крови на его территории. И никаких авансов. Он и в прошлый-то раз мне помог только потому, что заплатить должен был Лазарев.

Была мысль попросить деньги у Романа. Но…

…чёт я сильно сомневался, что он даст на это дело даже копейку. Особенно после того как сам же просил меня отказаться от этой затеи.

— Ясно, — повторил я его слова. — Тогда хорошего тебе дня.

— И тебе, Александр, — кивнул он мне и тепло улыбнулся. И ведь улыбнулся искренне, сволочь такая. Чёрт с ним.

Встал с кресла и вышел из кабинета.

— Чего такой хмурый, Саша? — спросила стоящая за стойкой Мария, когда я вышел обратно в зал.

— В цене ошибся, — коротко ответил, садясь за стойку.

— Что, слишком большую цену он тебе заломил?

— Однозначно не такую, какую я мог бы заплатить, если бы дело касалось денег. Хотя и нужной ему суммы у меня тоже нет. Так что куда ни кинь, всюду клин, Мари. — Говорить ей правду я не хотел, да и Мария не глупа. Спрашивать или уточнять что-то не стала.

Вместо этого ткнула себе за спину.

— Хочешь кофе? За счёт заведения.

— Давай.

Я дурак, что ли? От халявного кофе отказываться не буду.

— Тебе как всегда? Латте с солёной карамелью?

— Как всегда.

— Хоть бы раз попробовал что-то новое. Вдруг понравится?

— А вдруг нет? — парировал я. — Да и есть тут одна особа. Предлагала мне свой яичный латте попробовать.

— Это который на яичном желтке, что ли? — скривилась Мария, орудуя рядом с кофе-машиной.

— Ага. Он самый.

— Извращение какое-то.

— Полностью с тобой согласен.

Пока пил кофе, думал. Много и усердно. Без этого парня шансы получить оправдательный приговор для Яны падали очень и очень стремительно. Лучшим вариантом будет запутать дело и выбить из прокурора сделку. Хотя если Стрельцов именно такой, каким мне его описал Лазарев, то вряд ли он пойдёт на что-то подобное. Если его характеристика соответствует истине, то он точно мнит себя кем-то вроде рыцаря в сверкающих доспехах, стремящегося побороть всё зло этого мира.

И плевать, что зло в сути своей неискоренимо. Оно настолько необъятно, что никто и никогда не сможет справится с ним. И, скорее всего, Стрельцов это прекрасно понимает. Просто он выбрал себе врага и сражается с ним, наплевав на то, что это бой с ветряными мельницами. И мы, адвокаты, для него не более чем защитники этого зла…

— Что такое? — встревожилась Мария, заметив, что я всё еще сижу с кружкой, так и не допив свой кофе. — Мало карамели добавила? Я могу ещё…

— Мне нужно такси, — вместо этого ответил, быстро поставив чашку на стол, и полез в карман за кошельком. — Сколько я тебе должен?

— Я же говорю, кофе за счёт заведения…

— Не люблю оставаться в должниках, — буркнул, кинув на стол пару купюр. Их хватит и чтобы за кофе заплатить, и на чаевые для Марии. — Пока, Мари. Ещё раз спасибо.

Быстро вышел. Достал телефон и набрал Лазарева.

Ответ ждать пришлось довольно долго. Я почти минуту слушал гудки в телефоне, прежде чем на том конце сняли трубку.

— Да?

— Мне нужна помощь…

— Кажется, что я уже говорил тебе, что в этом деле помогать не буду…

— Да не твоя, — перебил я его. — Лучше ответь мне на один вопрос. Это всё, чего я прошу. Скажи, Молотов хоть раз выходил в зале суда против Стрельцова?

Молчание. Слишком красноречивое, чтобы не обратить на него внимание.

— Значит, я прав.

— Тебе не стоит с ним связываться, Александр, — весьма резко сказал Лазарев. — Вячеслав Молотов не тот человек…

— Да какая мне разница⁈ Если он может хоть как-то мне помочь, то этого достаточно.

— Александр! Ты…

Что дальше собирался сказать Лазарев, я уже не слушал и просто повесил трубку.

Дальше времени много не потребовалось. Вызвать такси, назвать адрес, и вот уже через тридцать минут я стою у входа в «Параграфъ». В ресторане полно народа. Большая часть столиков занята. Я подошёл к девочке-хостес у входа и тут же получил милую приветственную улыбку.

— Здравствуйте. Добро пожаловать. У вас забронирован столик или…

— Я хотел бы поговорить с хозяином заведения, — сразу же сказал я ей. — Это возможно?

Кажется, мой вопрос её смутил.

— Я не уверена, что это возможно, — через пару секунд произнесла она. — Но если вы подождёте, то я могла бы уточнить, на месте ли он сейчас.

Ну слава богу. Это лучше, чем прямой отказ.

— Спасибо. Я подожду.

Уже потом я вспомнил, что девушка даже не спросила моего имени. Хотел сообщить ей, на что получил ответ, что это не важно и нужно только подождать. Ждал я, к слову, недолго. Минут пять всего или около того.

— Господин Молотов сообщил, что может принять вас, — улыбнулась она мне и указала в сторону зала. — Он будет за своим обычным столиком в дальнем левом углу.

Понятия не имею, что у него там за «свой обычный столик», но уточнять не стал и просто прошёл в зал.

В целом хозяина ресторана я нашёл очень быстро. Вячеслав Молотов сидел за столом в удобном кресле и читал что-то с экрана смартфона. Одет он был в костюм-тройку, но без пиджака. На столе перед ним бокал с огромным куском льда и чем-то янтарным и явно алкогольным.

Заметив меня, он улыбнулся, отложил телефон и указал на второе кресло рядом со столом.

— Присаживайтесь, Александр. У вас удивленное лицо.

— Наверно, я просто не был уверен, что вы со мной встретитесь, — выдохнул я, опускаясь в кресло.

— Отчего бы и не встретиться, — улыбнулся Молотов и сделал глоток из своего бокала. — Выпить хотите?

— Предпочитаю не пить во время рабочего дня, — вежливо отказался, чем заработал одобрительный кивок со стороны хозяина «Параграфа».

— Хорошее решение. Итак, с чем пожаловали?

— Мне нужна помощь.

Он тихо рассмеялся.

— И вы решили, что я могу вам её предоставить.

— Я слышал, что вы порой даёте советы.

— «Порой» — удивительно подходящее слово, — снова улыбнулся Молотов и жестом подозвал одну из официанток. — Жизель, принеси этому молодому человеку кофе… я бы сказал, капучино… нет. Принеси латте. Большой. Я угадал?

Последний вопрос предназначался уже мне.

— С солёной карамелью, если можно, — просто сказал я, даже не став угадывать, как он это узнал.

— Ты слышала, милая?

— Конечно, господин, — тут же лучезарно улыбнулась девушка.

— Вот и славно. — Он дождался, пока официантка отойдет, и вновь посмотрел на меня. — Не могу не признать, что мне любопытно. А с чего вы взяли, что мой совет вам пригодится?

— С того, что я сейчас не откажусь от любой помощи, — пожал плечами. — Мне и моей коллеге предстоит встретится в суде с одним человеком, и я думаю, что вы его знаете.

— Любопытно. А имя этого без сомнения замечательного человека вы мне назовёте?

— Владимир Стрельцов.

Лицо Молотова на миг окаменело, а взгляд карих глаз потемнел.

— Дело связано с наркотиками?

— К сожалению.

— Тогда, боюсь, что если у вас нет железного алиби или же свидетеля, способного оправдать вашего клиента, то на вашем месте, молодой человек, я бы попытался либо избежать встречи с ним в суде, либо же вымолил максимально возможную сделку для вашего клиента. Впрочем, зная Стрельцова, я сильно сомневаюсь, что даже лучшая сделка будет сильно отличаться от того результата, которого вы добьетесь в зале суда.

— Клиентки, — поправил я его. — И она невиновна.

— А это большой роли не играет, — хмыкнул Молотов. — Важно лишь то, что вы можете доказать и в чём сможете убедить присяжных. Всё остальное вторично.

— Я знаю. Именно поэтому и пришёл к вам. Есть человек, который может с гарантией оправдать нашу клиентку. Но, к сожалению, я не могу его найти.

— И чем же вам могу помочь я, молодой человек? — улыбнулся Молотов, разведя руки в стороны. — Я не бюро частного сыска…

— Но вы можете знать нужных мне людей, — возразил ему, чем вызвал ещё одну улыбку.

— А с чего вы взяли, что я могу их знать?

— Слишком много побед.

— Что?

— Я читал о вас, — пояснил я. — Вы были хороши. Очень хороши. Как минимум треть выигранных вами процессов имела в основе своей появление необходимого свидетеля. В двух случаях этих людей и вовсе считали мёртвыми. Подобное невозможно без знания, скажем так, специфичных людей.

Молотов поджал губы и согласно кивнул, будто подтверждая мои слова.

— Допустим. Но с чего вы взяли, что я собираюсь свести вас с этими, как вы сказали, специфичными людьми?

— Потому что у вас есть принципы, — коротко произнёс я. — Вы никогда не защищали убийц и преступников. Ни разу в тех делах, о которых я прочитал, ваш подзащитный не был виновен в том, в чём его обвиняли… хотя нет. Не так. Каждый раз вы ДОКАЗЫВАЛИ, что ваш подзащитный был невиновен.

— О как. Схватываете на лету. И что же дальше?

— Владимир Стрельцов собирается посадить невиновную девушку на полтора десятка лет. Он сломает ей жизнь просто потому, что ненавидит наркотики и всё, что с ними связано. И сейчас моя подзащитная попала ему в жернова. Он посадит её, если только мы с моей коллегой не сможем доказать её невиновность. И для этого мне нужен тот, кто сможет найти нужного мне свидетеля.

Молотов молчал долго. Секунд двадцать, если не больше. И всё это время смотрел на меня и думал. Я читал его эмоции, но понять что-то однозначно из них был не способен, настолько быстро они сменяли друг друга.

Затем Молотов достал из кармана своего чёрного жилета небольшую визитницу, вытащил небольшую прямоугольную карточку цвета яичной скорлупы и передал её мне.

На карточке имелась всего лишь одна строчка. Номер телефона.

— Позвоните по этому номеру и скажите, что я за вас поручился. Но предупреждаю, что услуги этого человека стоят недёшево.

— Знаете, вы не первый, кто мне сегодня это говорит, — даже не скрывая облегчения, сказал я, забирая визитку.

— Надеюсь, что это будет в последний раз, — ответил он и тут же добавил: — Я имел в виду фразу, а не ваш визит сюда.

— О, пожалуй в ближайшее время я воздержусь от посещения вообще любых общественных мест. Уж больно у меня жизнь насыщенная стала. Спасибо вам.

— Поблагодарите, когда найдёте своего свидетеля, — рассмеялся Молотов и кивнул куда-то мне за спину. — О, кажется, ваш кофе принесли.

И правда. Всё та же официантка принесла мне стакан кофе с пластиковой крышкой, видимо, рассчитывая, что я заберу его с собой. Или это такой способ показать, что наш разговор окончен.

Наверное, всё вместе.

Выйдя из ресторана, я сделал две вещи. Во-первых, сразу же набрал полученный номер. Во-вторых, глотнул кофе. И он оказался отличным.

— Да? — раздалось в трубке.

— Добрый день. Ваш номер дал мне лично Вячеслав Молотов. Мне нужно найти одного человека.

— Подъезжайте. Адрес я пришлю на этот номер. Поговорим…

* * *

Алексей Волков вошёл в ресторан «Император», даже не потрудившись остановиться перед метрдотелем. А тот, в свою очередь, и не подумал остановить барона. Этого человека, как и его нрав, тут знали более чем хорошо.

Не обращая внимания на окружающих, Волков прошёл через главный зал и направился по коридору. Каждый его шаг сопровождался стуком трости по покрытому дорогим деревом полу. И каждый звук удара вызывал на лице барона неудовольствие пополам со злостью. Больше не было былой силы в движениях. Уверенность, с которой он когда-то шёл вперёд по жизни, ушла, вытесненная подточенным болезнью здоровьем.

Так мало ещё ему этого, пришлось ехать сюда. Но как бы он ни был сейчас зол, бывают в жизни приглашения, от которых просто нельзя отказаться.

— Ты совсем оборзел, если решил, что я позволю вызывать себя, как какую-то шавку! — рявкнул он, рывком открывая дверь и входя кабинет предназначенный для ВИП-гостей.

Сидящий за столом мужчина отложил в сторону вилку и промокнул губы салфеткой, с сожалением посмотрев на недоеденный рибай с перечным соусом на своей тарелке. После этого разговора вряд ли у него вновь появится аппетит.

— И тем не менее ты позволил это сделать, — спокойно сказал Павел Лазарев, откладывая салфетку в сторону. — Но я здесь не для наших с тобой привычных дрязг. Садись, Алексей.

Волков поморщился, фыркнул, но приглашению всё же внял, прошагав до стола и сев в кресло напротив графа, довольно грубо бросив трость прямо на стол.

— Не думаю, что буду первым, кто тебе это скажет, но ты плохо выглядишь, — вместо того чтобы возмутиться, заметил Лазарев.

— Время всех точит, — резко произнёс Волков. — Рано или поздно.

— В твоём случае, скорее, рано, чем поздно.

— Позвал меня, чтобы поупражняться в софистике?

— Чтобы сделать тебе предложение, — поправил его Лазарев, после чего достал из стоящего рядом с креслом кейса пару бумаг и передал их Волкову.

— Что это?

— А ты взгляни.

Нахмурившись, барон взял бумаги и принялся смотреть.

— Забавно, — проскрежетал он, бросив бумаги обратно на стол. — С чего такая щедрость, Паша? И не думай, будто я поверю в твою неожиданную доброту.

— У твоей трости доброты больше, чем у меня, — в тон ему ответил Лазарев и сделал глоток красного вина из своего бокала. — Сам видишь. Здесь документ на полное владение землёй, которую ты уже два с половиной года пытаешься получить в центре Москвы.

— Это я вижу. Но, признаюсь, не знал, что она принадлежит тебе.

— Одной из фирм, которая принадлежит одной из фирм, — усмехнулся Лазарев. — Но это сейчас не важно. Важно то, что я готов отдать эту землю тебе.

— Цена?

— Слышал, что твой сынок поцапался с одним из сотрудников моей юрфирмы.

— Правильно слышал, — кивнул Волков. — И? Чего ты хочешь?

— Ты спустишь это на тормозах, Алексей, — твёрдо заявил Лазарев. — Мне не нужны лишние проблемы с репутацией. А я знаю, насколько мстительным ты можешь быть. Знаю, что твой сын написал на этого парня заявление. Точно так же, как и то, что улик против него нет. Я хочу, чтобы вы пошли с ним на мировую. Решите вопрос тихо-мирно. Без скандалов. И уж тем более без крови. И можешь забирать документы на землю.

— Вот так просто? — спросил Волков.

— Да, — кивнул Лазарев. — Вот так просто.

— Нет, Паша, — через несколько секунд произнёс Волков. — Он ударил моего сына. Сделал это на глазах десятков людей. Знаешь сколько денег я потратил на то, чтобы позаботиться, чтобы эти записи не попали в сеть? И ты предлагаешь мне за это какую-то поганую землю?

— Мы оба знаем, что тебе недолго осталось беспокоиться о своей репутации, Лёша, — заметил Лазарев. — Сколько тебе осталось? Год? Десять месяцев?

— Восемь, — усмехнулся Волков, даже не думая скрывать оставшийся ему срок. — Но ты и так это знаешь.

— Знаю, — подтвердил Лазарев.

— Если бы не знал, то я бы перестал тебя уважать, — фыркнул Волков, поднимаясь из-за стола. — Но, видишь ли, у всего в этом мире есть своя цена. Этот парень посмел поднять руку на моего младшего сына. И теперь он заплатит сполна.

Взяв со стола свою трость, Волков направился к двери. Он успел преодолеть двенадцать разделявших его и выход из кабинета шагов из пятнадцати, когда услышал голос за своей спиной.

— Всю эту чушь про свою репутацию можешь рассказывать кому-нибудь другому, Алексей, — холодно проговорил Лазарев. — У всего есть своя цена. Даже у «репутации», которую ты так тщательно пестуешь.

— Что это, неужели благородный граф решил дополнить своё предложение? — не удержался от язвительного смешка барон.

— Я не торгуюсь, Алексей.

— А мне кажется, что очень даже торгуешься, Паша. — Улыбка на лице Волкова стала ещё более довольной. — Или что? Будешь и дальше убеждать меня, что так печёшься за репутацию своей конторки из-за какой-то дворняги?

— А это не твоё дело, — отрезал Лазарев. — Я сделал тебе предложение. Твоё дело принять его или отказаться.

Волков хмыкнул и повернулся к Лазареву. Опёрся на трость и посмотрел тому в глаза. Затем достал из внутреннего кармана костюма пузырёк таблеток, высыпал одну на ладонь и проглотил.

И всё это на глазах человека, которого долгое время считал одним из своих врагов.

— Знаешь, в чём твоя проблема, Паша? Ты всегда считал себя таким умным. Таким благородным. Но правда в том, что ты не видишь дальше собственного носа. Ты прав. Мне, по большому счёту, плевать на этого парня. Плевать на то, что будет с моей семьёй. Мне осталось жить восемь месяцев. Может быть, даже шесть, если кое-кто из врачей ошибся в своих диагнозах. И сейчас ты сидишь здесь, жрёшь этот стейк, который стоит столько, сколько некоторые люди и за полгода не зарабатывают, и думаешь, что все должны прыгать лишь по одному твоему приказу.

Волков чуть наклонился вперед и улыбнулся.

— Так вот, Паша, ты ошибаешься. Это не так. Знаешь, что я сделаю? Я лучше прямо сейчас выйду из этого ресторана и позвоню Браницкому. И скажу ему, что ты очень-очень-очень просил меня отстать от этого парнишки. И я уверен, что он им заинтересуется. А ты знаешь, что бывает с теми людьми, которыми интересуется Константин.

На лице Лазарева не дрогнул ни один мускул, но Волков видел это. Он увидел, что угроза возымела действие.

— И? Чего ты хочешь? — наконец спросил Лазарев.

— О, неужели досточтимый граф всё же снизошел до того, чтобы торговаться со мной?

— Назови свою цену, — пропустив его слова мимо ушей, проговорил Лазарев.

Барону Волкову уже давно было наплевать на деньги и всё прочее. На самом деле, как бы он ни старался показать это внешне, ему даже было плевать на собственных сыновей, которые так и не смогли раскрыть тот потенциал, какой видел в них Алексей. Два брака, и только старший, Артём, смог проявить родовую Реликвию. Казалось бы, это прекрасно, но…

Всегда есть это чёртово «но». Алексей был бы рад этому, если бы его старший сын смог раскрыть свою силу в полном объёме. Но даже этого боги ему не даровали. Старший с откровенно слабой Реликвией. Младший, Даниил, — мелочный, злобный и жадный ублюдок. Единственный, кто внушал Алексею хоть какие-то надежды, был Максим. Умный и рассудительный, он хотя бы оставлял надежду, что состояние его семьи не будет потрачено Даниилом на шлюх, вечеринки и наркотики после его смерти.

Хоть какая-то отрада…

— Ты слышал меня? — Голос графа вырвал барона из омута своих мыслей. — Назови цену, Алексей.

И Волков её назвал.

Глава 20

— Тридцать тысяч за работу, — произнёс сидящий в кресле мужчина, по-хозяйски закинув ноги на стол. — Плюс ещё тысяча на ежедневные расходы. Если я его найду, то дальше разбирайтесь с ним сами.

— В каком смысле, сами? — решил уточнить я.

Удивительно, насколько и само место, и человек, номер которого дал мне Молотов походили на то, что я себе представлял. А представлял я себе едва ли не классического частного детектива, чей образ выстроился у меня благодаря старым нуарным фильмам. Мужик лет сорока. Коричневые брюки. Белая рубашка. Небритое лицо. Вот один в один. Разве что шляпы не хватает.

Его офис располагался не то, чтобы прямо на окраине города, но довольно-таки далеко от центра. Достаточно далеко для того, чтобы проехать почти сорок минут на такси от «Параграфа». Тем не менее, вот я здесь, стою перед ним. У меня за спиной дверная табличка с надписью «Пинкертонов. Агентство частного сыска». Удивительное совпадение, но к такому в этом мире я уже привык.

— В том самом, в каком подумал, — хмыкнул Василий, сложив руки на груди. — Если парень имел доступ к трём кило этой отравы, то он либо бегунок, который работает на очень и очень нехороших людей, либо сам один из них. В любом случае, связываться с такими ребятами себе дороже.

— Ты же сказал, что можешь его найти.

— А я разве говорил обратное, — не скрывая своего веселья удивился он. — Говорю же. Если только он жив и находится здесь, в городе, я отыщу его за пару дней. Тем более, что ты предоставил мне достаточное количество инфы. Но!

Он поднял руку и показал мне указательный палец.

— Как только я его отыщу, ты получишь всё информацию. А дальше уже сам. Идёт?

— А если не найдёшь? — не удержался я от вопроса. Уж больно самодовольным он выглядел.

— Если не найду, то верну тридцать тысяч, которые ты мне заплатишь. Что касается ежедневных расходов, то тут уж извини, — он развёл руками в стороны. — Расходы на работу — есть расходы на работу.

— Ладно, — вздохнул я. Всё равно выбора большого нет.

Я быстро перевёл ему тридцать тысяч, плюс ещё одну на расходы за первый день. С трудом удерживаясь от горестного вздоха. Вот так вот БАЦ! И большая часть всех моих накоплений только что улетела… короче остался я без денег. На счету всего шестнадцать тысяч и то, ещё непонятно сколько из них останется. Обидно, конечно, но я утешал себя тем, что деньги эти пойдут на благое дело.

— Я буду ждать звонка. И, Василий, этот парень нужен мне вчера.

— Если бы он нужен был тебе завтра, то ты бы ко мне не пришёл, — рассмеялся частный детектив. — Не переживай. Как я сказал, если только он жив, то получишь своего парнишку.

Ну, хоть что-то. На самом деле это паршиво. Рассчитывать на одного единственного свидетеля во всём деле — удел дилетанта. Тем более в такой ситуации. Уж слишком велики шансы на то, что этот хлыщ его либо не найдёт, либо будет уже слишком поздно.

Выйдя на улицу, снова вызвал себе такси. Нужно было ехать назад в фирму и заниматься делом.

По пути получил сообщение от Крыловой вместе с фотографиями двух десятков документов. Ещё пару дней назад приказал ей присылать мне сканы на проверку. Уж больно мне не хотелось, чтобы из-за глупой ошибки что-то сейчас пошло не так. Тем более чужой ошибки.

И, как оказывается, сделал это не зря. По меньшей мере в пяти присланных фотографиях я нашёл мелкие, но довольно неприятные ошибки. Нет, конечно в обычной ситуации я даже не обратил на них внимание, но сейчас, зная мстительность Игнатова, рисковать я не хотел. Поэтому быстро указал Крыловой места, где требовались исправления, на что получил длинное и проникновенное сообщение с обещанием всё исправить сию секунду же.

Даже не знаю, удивляться ли тому, что все исправленные бумаги она прислала мне уже через полчаса. Признаюсь, её исполнительность меня радовала. Спрашивается, почему тогда она сразу не сделала всё правильно, если такая исполнительная? А вот то, что не радовало — севшая батарейка телефона. Разрядился на половине пути, но я не особо переживал по этому поводу. Заряжу телефон уже в офисе.

На работу я приехал достаточно быстро, благо пробок особо на пути не попадалось. В первую очередь я намеревался пойти в отдел и переговорить с Мариной, но планы пришлось меня, едва только мне по пути попалась одна очень хорошая рыжая красотка.

— О, Саша, а я, как раз таки, тебя и искала, — улыбнулась Кристина, заметив меня на выходе из лифта.

— Надеюсь, не по работе?

— Надейся дальше, — её улыбка стала задорной, а в глазах блеснули озорные искры. — Нет, в этот раз по работе.

— В этот раз? А, что будет в другой?

— Кто знает? — пожала она плечиками и рассмеялась. — Но, если серьёзно, то тебя ищет Роман Павлович. Сказал, что никак не может до тебя дозвониться. Так что куда бы ты не шёл, то зайди сначала к нему.

— А о причине он часом ничего не сказал?

— Неа. Но, он очень просил, чтобы ты, цитирую, не тратил его и своё время занимаясь всякой ерундой.

Оставалось только вздохнуть. Вот такие дела. Защита невиновной девушки от надуманного и ложного обвинения это у него проходит под грифом «всякая ерунда».

— Ладно. Пойду на ковёр к Лазареву. Спасибо, что сказала.

— Да не за что. Если тебе голову не откусят, дай знать.

— Всенепременно, — пообещал я, разворачиваясь и направляясь обратно к лифту.

Быстро поднявшись на шестьдесят седьмой, прошёл уже знакомым путём до нужного мне кабинета.

— Заходи, Саша, — Роман махнул мне рукой, едва только увидел, как я подхожу по коридору к его кабинету.

Первое, что я отметил, он там был не один. Сам Лазарев сидел в кресле рядом с кофейным столиком, а вот на диване сбоку от него сидела удивительно красивая молодая девушка. На вид не больше двадцати. Ну максимум может двадцать два. На вид почти одного с ним роста. Стройная. Одета в подобие тёмно-серого брючного костюма со свободно выпущенной небесно-голубой блузкой и стильным пиджаком. Но ножках туфли. Длинные каштановые волосы были распущены и водопадом спускались по плечам.

А ещё она была удивительно похожа на сидящего рядом с ней мужчину.

— Вызывал? — спросил я, отчётливо ощущая раздражение, идущее в мою сторону со стороны сидящей на диване девушки.

Лазарев кивнул.

— Да. Нужно кое-что обсудить, но сначала… Настя, это мой помощник, Александр Рахманов. Саша, позволь представить тебе мою сестру, Анастасию. И да, считай что ты можешь общаться с ней неформально. Как со мной.

Хммм… правда, что ли?

Девушка оглядела меня беглым взглядом, после чего фыркнула.

— И это всё? Знаешь, Ромчик от твоего помощника я ожидала большего, — холодно произнесла она.

Ромчик? Большего? Ну охренеть теперь, мне тут, что? Сплясать перед ней?

— Ты говорил, что вызывал меня ради чего-то важного, — произнёс я, полностью игнорируя сидящую на диване девчонку.

По очередному презрительному фырканью понял, что мой игнор достиг цели.

— А он не особенно-то вежливый, — бросила она. — Ты его, что? Совсем не дрессировал?

— Похоже, что единственная, кому здесь потребовалась бы дрессировка, явно обделена хорошими манерами, — не остался я в долгу.

Сам предложил общаться неформально. Так что руки у меня развязаны. И выслушивать от какой-то фифы оскорбления я точно не буду.

— Саша…

— Пф-ф-ф… — Лазарева вздёрнула нос. — Не думала, что простолюдины позволяют себе вести себя так нагло. Или, что, мальчик. Решил, что раз мой братец тебе должен, то тебе всё позволено? Ты по моему совсем неправильно воспринял разрешение общаться неформально.

— Настя! — резко осадил её Лазарев. — Мы уже обсуждали это с тобой!

Точнее попытался. Потому, что вместо испуга Анастасия поднялась с дивана и посмотрела на меня с улыбкой. Даже специально подошла поближе, остановившись прямо предо мной буквально в паре шагов.

— А, что мой дорогой братец тебе не говорил?

— Анастасия! — уже куда громче произнёс Роман, сам вставая с кресла.

— Видишь ли, Сашенька, — язвительным голосом произнесла она, — у моего братца и его друзей есть замечательная игра. Они выбирают себе собачек и те бегают по кругу друг за другом на потеху брату и его друзьям. По-моему, идеально тебе подходит? Не находишь, а, пёсик?

— Очень смелое заявление для той, кто решилась подойти к собаке без ошейника, — хмыкнул я. — Так ведь и укусить могут.

— Смотри, как бы на поводок не посадили. Хочешь куплю тебе ошейник, пёсик? Будешь ходить за мной, как и подобает послушной собачке.

Я широко улыбнулся.

— Прости, но я не любитель подобных отношений.

— Да? С чего бы это?

— Не, у нас с тобой точно ничего не получится, — бросил я, уже окончательно наплевав на любые правила приличия. Есть у меня самоуважение в конце-то концов или я тут просто погулять вышел? — Мне нравятся умные девушки, которые знают себе цену, а не стервы вроде тебя, у которой золотая ложка в заднице застряла. Да и мы с тобой по знаку зодиака не сходимся. Видишь ли, я лев, а ты злая сука.

Её аж перекосило.

— Ах ты дрянь! Да я…

— А ну оба прекратили! — рявкнул Лазарев и в кабинете на несколько мгновений замигали лампы, будто от перегрузки.

— Рома! Да что он себе позволяет! Этот жалкий…

Я сделал резкий шаг вперёд, оказавшись с ней практически вплотную.

— Гав!

Лазарева от неожиданности аж отшатнулась на несколько шагов.

— Значит, собак ты всё же боишься, — не скрывая своего удовлетворения произнес я, глядя на её покрасневшее от злости и возмущения лицо.

Видимо, достаточно хорошо зная свою сестру, Роман вмешался раньше, чем эта девка окончательно слетела с катушек.

— Достаточно! Настя, иди в отдел кадров!

— Я…

— Сейчас же! — повысил он голос до такого тона, что становилось понятно: снова он повторять не станет.

Анастасия несколько секунд играла с ним в гляделки, но сдалась и фыркнув, прошла мимо меня задрав нос и вышла из кабинета.

Мы остались одни. Я смотрю на Лазарева. Он смотрит на меня. Искра, буря, безумие… ладно, вру. Но атмосфера в кабинете стала сильно так себе. Примерно, как перед грозой.

— Саша, — наконец произнёс Роман, буквально рухнув в кресло. — Какого дьявола ты тут устроил?

— Прости? — не понял я. — А ты чего ждал? Сам сказал неформально. Что я тут у неё в ногах ползать начну? Или, что? Что клоун какой-то, чтобы её развлекать? Совсем ума лишился…

— Ты поосторожнее с выражениями, — пригрозил он мне, но поздно. Меня это уже не особо волновало.

— Да хрен там. Или, что? Решил, что у меня чувства собственного достоинства нет? Что я буду вот так стоять и терпеть, как она на меня ушат помоев выливает? Да, конечно. Вот прямо сейчас. Ты сам сказал, что мы можем общаться неформально.

— Я же не это имел в виду! Вообще-то я надеялся на то, что просто познакомлю вас…

— Ну вот и познакомил, — буркнул я. — Прости, конечно, со всем уважением к тебе и твоему отцу, но твоя сестра злобная и в конец охреневшая стерва.

— Ты перебарщиваешь, — как-то вяло отмахнулся он от моих слов, но я по его лицу видел, что Роман и так это знает. Более того, не просто знает, а полностью согласен со столь ёмкой и точной характеристикой. — Ладно, проехали. Этого всё равно уже не исправить.

— Да какая разница, — только и пожал я плечами. — Мне с ней детей не крестить. Так что ты хотел?

А вот сейчас не понял. С чего у него такое выражение лица, будто он хочет одновременно заржать и расплакаться.

— В чём дело? — уже осторожнее спросил я его.

— Видишь ли, я действительно позвал тебя по рабочему вопросу, — с какой-то странной обреченностью в голосе сказал Лазарев, глядя куда-то в окно. — Анастасия закончила третий курс университета.

— Очень за нее рад. И что? Слушай, может мы уже к работе перейдём, а то у меня дел, вообще-то, по горло…

— Юридический факультет, Саша. Начиная с завтрашнего дня, она будет проходить практику в нашей фирме во время учёбы.

Сука… я вот, как чувствовал.

— Да ты издеваешься, — вздохнул я.

— Нет. Это решение отца. Анастасия…

— Ладно, чёрт с ней, — решил я. — Не страшно. Просто постараюсь не пересекаться с твоей дражайшей сестрой и всё будет…

— … будет проходить практику в твоём отделе.

Так. Вдох. Выдох. Собраться.

— Скажи, что ты сейчас пошутил…

— К сожалению, — на лице Романа было практически извиняющееся выражение.

* * *

Едва только Рахманов вышел из кабинета, Роман закрыл за ним дверь на ключ и плюхнулся обратно в кресло. Тихо-тихо выругался и достал телефон.

— Я говорил тебе, что это была дурная затея, — произнёс он, когда на том конце сняли трубку.

— Ты их познакомил? — спросил отец.

— Да и тебе бы стоило это видеть.

— Насколько всё плохо?

Роман не удержался от того, чтобы не рассмеяться.

— Хуже, чем ты думаешь. Они едва глаза друг другу не выцарапали. Ты знаешь, какой у Насти характер.

— И?

— Ну и Рахманов ей ответил так… в общем-то так, как она того и заслужила.

— Поразительная дерзость, — расслышал в динамике смех отца Роман и улыбнулся.

— Да, у этого парня едва ли не аномальное отсутствие трепета перед авторитетами. Этого не отнять.

— Главное, чтобы он не зарывался, — вставил отец, на что Роман покачал головой, а затем спохватился. Отец всё равно этого не увидит.

— Поверь мне, он куда умнее, чем тебе могло бы показаться. Иногда я даже сомневаюсь в том, ему всего двадцать.

— Ладно, сейчас это не важно. Ты направил Анастасию в его отдел.

— Да, и…

— Я не собираюсь с тобой спорить, Рома, — перебил его отец. — Либо они найдут общий язык и сойдутся, либо… ты и сам понимаешь.

— Так почему ты сразу просто не сказал Насте, что уже выбрал для неё жениха⁈ — вскинулся Роман.

— Как будто ты не знаешь её реакцию, сделай я это.

— Твоя правда. Тогда бы всё вышло ещё хуже, наверное.

— Так что пусть хотя бы притрутся друг к другу…

— Да уж скорее они друг друга в пыль перетрут…

— Не перебивай меня! — гавкнул отец. — Пусть работают вместе. Она сама мне заявляла, что хочет работать в нашей фирме. Вот пусть и работает.

— Уверен, что она имела в виду именно это?

— Уверен в том, что её мнение меня мало интересует, — не терпящим возражений тоном закончил Павел Лазарев. — Приглядывай за ними. В любом случае, даже если не срастётся, это будет хороший способ сбить с Анастасии немного спеси.

Этого бы не пришлось делать, если бы ты её так не разбаловал, подумал Роман, но вслух, разумеется, говорить этого не стал. По сравнению со своими тремя старшими братьями, Настя всегда получала то, что хочет. И под словом «всегда», нужно было понимать «сию секунду». Едва только дочь высказывала пожелание, как оно выполнялось в считанные мгновения. Слишком уж его отец любил свою младшенькую. Настолько, что в какой-то момент просто не заметил, что бесконечная забота и любовь в купе со вседозволенностью и удовлетворением любых её капризов вырастили из милой и доброй девчушки горделивую и самовлюблённую стерву.

* * *

— Что с тобой? — первым же делом спросила Марина, едва я только зашёл в отдел и закрыл за собой дверь.

— Ничего.

— Я же вижу.

— Всё в порядке.

— Саша!

— Сама завтра узнаешь, — решил я не портить себе хоть какое-то веселье.

Бросил сумку на стол и рухнул в кресло.

Ну почему? Почему я должен буду барахтаться в этом дерьме? На кой-чёрт этой стерве практика! Да ещё и в этом отделе⁈ Может это карма? Но чем, мать вашу, я так прогневал судьбу, что она решила пихнуть мне в отдел эту злобную суку⁈

И ведь мало мне этого, Лазарев ещё и сверху соли насыпал. Её посадят сюда помощником. То есть, эта грёбаная снобка ещё и окажется в подчинении у Марины!

Как я уже сказал, хоть какое-то веселье. Лазареву я сказал сразу. Расшаркиваться перед ней я не стану. Пусть хоть увольняет, хоть на дуэль вызывает за поруганную честь сестры. Плевать. К моему удивлению, тот заявил, что я могу делать, что хочу. Главное совсем уж черту не переходить…

Стоп! Меня вдруг осенило. А, что если он знал о той реакции, что будет и специально построил эту встречу таким образом… да нет. Бред какой-то…

— Саша!

— А, что?

— Что-что! Я тебя уже трижды позвала, — возмутилась Марина. — Ты узнал хоть что-то?

— Прости, задумался, — вздохнул я. — Да. Я поговорил с Молотовым…

— Погоди-погоди, — затараторила она. — С тем…

— Да, Марина. С тем самым.

— И он нам поможет⁈ — воскликнула она, а её лицо чуть ли не засветилось от радости.

— Ты пыл то поубавь, — немного осадил я её. — Никто нам тут помогать не будет. Работаем сами. Но, он дал мне номер человека, который может помочь в поисках Леонида.

— И?

— Да без понятия, — пожал я плечами. — Он никаких гарантий не давал. Сказал, что если тот жив, то найдет его в течении нескольких дней. Может быть. А может быть и нет. Тут нам остаётся только ждать, но я сразу скажу, что шансы на это невелики. Так что будем работать, рассчитывая на то, что парня не найдут.

Марина задумалась.

— Перекрёстный допрос полицейских, которые задержали Яну, — уверенно заявила она.

— Хорошая мысль, — не стал я ей перечить. Мысль и правда отличная. — Но, ты уверена, что сможешь вытянуть перекрёстный допрос с таким противником, как Стрельцов?

— А у нас есть выбор? — зло бросила она мне. — Мы можем вызвать других свидетелей. Людей хорошо знакомых с Яной. Убедить присяжных в том, что она невиновна! Надавим на эмоции…

— Дурная затея, — прервал я её размышления, но Марина сдаваться не собиралась.

— Почему?

— Потому, что, как только ты начнешь давить на жалость, люди моментально почувствую, что их пытаются обмануть, — сказал я. — По крайней мере те, у кого есть хотя бы зачатки критического мышления. А я что-то совсем не верю в то, что на этом деле на скамье присяжных будут сплошь идиоты.

— Тогда что будем делать? — спросила она.

Хороший вопрос на самом деле. И выбор у нас не то, чтобы прямо-таки очень большой.

— Будем давить на больное, — решил я.

— В каком смысле?

— Ты смотрела предыдущие выступления Стрельцова в суде? — спросило я её, на что получил утвердительный кивок.

— Конечно. После того, как ты мне сказал кто будет выступать против нас, я это первым делом сделала. Ну, те, какие смогла найти в открытом доступе. Не все его дела шли в присутствии репортёров, но…

— Да я понял о чём ты. Скажи мне одну вещь, ты помнишь хоть один случай, где защищающаяся сторона не играла от обороны?

— Во сейчас не поняла, — честно призналась мне Марина. — Ты о чём?

— Видишь ли, Марина, — медленно, почти что по слогам проговорил я, глядя в потолок. — Мы не будем защищать Яну от Стрельцова.

— В смысле?

— В прямом, — уверенно произнес я, вставая с кресла. — Мы заставим Стрельцова защищать самого себя.

Глава 21

Мы заставим Стрельцова защищать самого себя…

Отличный план, Саша. Просто превосходный. Нет! Серьёзно! Хочешь выиграть лишние очки, заставить прокурора отступать под давлением? Молодчина! Есть только одна ма-а-а-ленькая проблема.

Как, чёрт тебя подери, ты собрался это делать⁈

— Ещё раз, — произнёс я, потирая уставшие глаза. — Послушай меня. Ты должна задавить его! Наступи на самое больное…

— Думаешь я этого не понимаю! — вскинулась Марина. Она устала не меньше меня и это было заметно. — Тебе легко говорить. У него сын умер буквально на руках…

— Да плевать мне на него и его сына! — рявкнул я, окончательно теряя терпение. — Ты либо заставишь присяжных сомневаться в его объективности и непредвзятости, либо прямо сейчас поезжай ЦПЗ и скажи Яне, что не можешь её защищать, потому, что ты слишком сердобольная!

Марина поджала губы и опустила взгляд. Настроения не было никакого. Вот совсем. Сколько мы тут уже сидим? Глянул на часы и прикинул. Время уже за полночь. Выходит, что почти девять часов с того момента, как я вернулся обратно. И опять пропускаю тренировку в зале.

В последнее время они для меня превратились в подобие отдушины. Приходишь. Урабатываешься в хлам. Но физически. А мозги отдыхают. А сейчас не успевал даже этого. Но, поделать с этим ничего нельзя, приходится расставлять приоритеты.

Мы обзвонили всех, кого могли привлечь к этому делу на стороне Яны. Оформили их на дачу свидетельских показаний. Не факт, что воспользуемся всеми, но лишние карты в колоде иметь никогда не поздно. Даже взялись за тех, кто будет настроен откровенно враждебно. В особенности за двоих полицейских, которые и задержали Яну. С одним из них дело обстояло получше, а вот второй… его выставить с неприглядной стороны окажется той ещё проблемой. Примерный семьянин. Двое детей. Любящая жена. И стаж в шестнадцать лет в полиции с идеальным послужным списком. Настолько всё хорошо, что аж тошнит.

— Не думала, что это окажется так сложно, — пробормотала сидящая рядом со мной девушка.

— Что?

— Мешать людей с грязью, когда…

— Когда они не кто-то вроде Штайнберга? — угадал я её мысли.

— Угу, — только и кивнула Марина.

— Добро пожаловать в реальный мир, — вздохнул я. — Либо мы делаем всё, для того, чтобы победить, либо прямо тут садимся, складываем лапки и сдаёмся. Ты этого хочешь?

— Нет. Не хочу.

— Вот и я не хочу. Так что будь добра, придуши ненадолго в себе любовь к людям, а затем начнём заново…

И мы начали. И результат, если честно, был так себе. Марина хорошая девушка. Что ещё более важно, она хороший адвокат. Если бы касалось какого — нибудь урода по типу того же Штайнберга, то и проблем бы не оказалось. К несчастью, сейчас наш противник находился в иной плоскости. И ей было практически физически не заставить себя сделать или сказать то, что действительно было нужно.

Нет. Не так. Сказать-то она может и могла. Да только вот не так, как нужно.

— Ладно, — посмотрел я на часы. Экран показывал почти начало третьего утра. — Давай, что ли, по домам, а завтра… то есть сегодня, продолжим.

Так и поступили. До дома я даже толком не помню, как добирался. Только то, что приехал и рухнул в постель. Отрубился сразу. Хорошо, что хоть с залом проблем не возникнет. Я позвонил Руслану и сказал, что у меня слишком важное дело и в ближайшие несколько недель я, скорее всего, пропущу пару занятий. Не оправдывался. Просто поставил его перед фактом.

Думал, что тот начнёт рычать, как раньше и был готов послать его в таком случае куда подальше, но вместо этого получил в ответ вопрос: стоит ли оно того?

Я даже не раздумывал. Конечно стоит! Этого ответа ему хватило.

Поспав пять часов, встал, собрался и поехал обратно, вновь мысленно прокручивая в голове всё, что знал о Стрельцове и вообще обо всех свидетелях.

— Доброе утро, — проворчала Марина.

Я ей написал ещё когда ехал на работу, так что она ждала меня уже у входа в здание, держа в руках здоровенный стакан с кофе. Его можно было, так-то, и на работе сварить, но в кофейне за углом делали лучше, крепче и, что самое важное, у них имелась солёная карамель. Обидно упущение между прочим.

— Утро добрым не бывает, — зевнул я, принимая в руки стакан с кофе. — Спасибо.

— Да не за что.

Пока поднимались на лифте, обсудили то, к чему пришли вчера.

— Слушай, я вчера много думала, Саш…

— И, что надумала?

— Ты, наверно, прав. Я не уверена в том, что смогу вытащить жёсткий перекрёстный допрос.

Мысленно тихо выругался. Чего-то такого я и ожидал.

— Ну, тогда нам стоит…

— Это стоит сделать тебе, — уверенно сказала она.

Двери лифта открылись и мы пошли в сторону нашего отдела.

— У меня нет адвокатской лицензии, — напомнил я ей, уже привычно срывая бумажку, которую кто-то приклеил скотчем к двери с хорошо знакомой цитатой на латыни. Её сюда кто-то клеил стабильно раз или два в неделю и, как правило, она тут же отправлялась в мусорку. — Или ты забыла?

— Нет, но это не мешает тебе участвовать в процессе.

Я нахмурился. Вроде же штудировал справочники, а об этом слышу впервые.

— Это каким образом?

— В смысле, — удивилась она. — Ты же мой помощник. А, значит, в моём присутствии ты можешь работать, если на то есть письменное согласие нашего клиента на предоставление тебе права выступать в качестве её полномочного защитника.

— А Яна против не будет?

— А мне почему-то кажется, что нет, — весело хмыкнула Марина, кидая вещи на стол. — В конце-концов вряд ли она хочет в тюрьму… это что за ерунда?

Обернувшись, увидел предмет её интереса. Марина держала в руках стандартный почтовый конверт для пересылки документов.

— Что там? — спросил я, подходя ближе.

— Не понимаю, — Скворцова перевернула конверт…

— Замечательно, а мне вы кофе принесли? — прозвучал до отвращения знакомый голос позади, вместе со звуком открывающейся двери.

Обернувшись, я увидел входящую в отдел Анастасию. Если абстрагироваться от паршивого характера первостатейной стервы, то выглядела она безупречно. Белоснежная блузка. Юбка. Лёгкий макияж, хотя я не уверен, что он вообще был ей нужен. Она и без того выглядела великолепно. Чёрный пиджачок…

Да какое мне дело до её внешности⁈ Пошла она на хрен!

— Сама сходи и купи себе, — в тон ей отозвался я, а Марина удивлённо уставилась на вошедшую.

— Ты кто ещё такая?

— Её отправили к нам в отдел, — не дал я Лазаревой даже рта раскрыть. — Студентка. Будет проходить практику в нашем отделе. Ничего особенного.

— Я Анастасия Лазарева, — вздёрнула нос Аристократка, чем повергла Марину в лёгкий шок.

— Ч… что? Практика?

— Ага. Ты теперь её начальник, поздравляю, — я даже весело хлопнул её по плечу. — А теперь предлагаю вернутся к работе.

— Но, Саша…

— Ой, я вас умоляю, — елейно и с явным сарказмом произнесла Лазарева, бросив дорогую сумочку на один из столов. — Чтобы какая-то замарашка отдавала мне указания? Не смешите меня! Максимум можешь мне за кофе сбегать, если меня жажда замучает…

— Ну, тогда, видимо, тебе предстоит от этой самой жажды тут и сдохнуть, — резко ответил я. — Потому, что никто тут по твоей указке бегать не собирается. В целом, можешь прямо сейчас проваливать.

Тут уже она начала терять какое-либо терпение.

— Так, я не поняла, ты в курсе, кто мой отец?

— А твоя мама тебе этого не сказала? — парировал я и забрал у Марины конверт, который та все ещё сжимала в руках и так и не удосужилась открыть.

— О, нет, ты точно тупой, — едва ли не выплюнула она в мою сторону, пока я открывал конверт и доставал оттуда бумаги. — Да одного моего звонка отцу будет достаточно для того, чтобы тебя уволили и выкинули на улицу, как…

— Ах ты, сука… — едва ли не простонал я, глядя на документы, что лежали в конверте.

Да только вот Лазарева, похоже, приняла это на свой счёт.

— Да ты совсем охамел⁈ Ты что себе…

— Господи боже, да не ты! Хотя и ты тоже. Марина бери вещи, нужно срочно ехать в ЦПЗ!

— Что?

— Стрельцов, эта грёбаная сволочь, собирается посадить её через сделку у нас за спиной!

— ЧТО⁈

Пока она судорожно читала, я быстро собрал вещи обратно в сумку.

Вот ведь мразь… и как ловко всё рассчитал! Уведомил нас, как и полагается, ублюдок. Только сделал это так, чтобы мы гарантировано не успели! Так ещё и на эту стерву время потратил! Но тут уже я идиот.

— Так, я не поняла, что происходит? — возмутилась Анастасия, заметив, что мы практически полностью потеряли к ней какой-либо интерес. Её эмоции так и фонили раздражением пополам с брезгливым отношением, что ко мне, что к Марине.

— Не понимай дальше, — бросил я ей, застёгивая сумку. — От тебя в этом деле всё равно толку нет, так что сиди здесь и не лезь куда не просят. Марин, поехали.

— Да.

Она к этому моменту тоже успела взять сумку и свою куртку и мы быстро вышли из отдела.

Дорога этим ранним утром заняла у нас почти тридцать минут реального времени. Даже не смотря на то, что я пообещал водителю пять сотен рублей и тот так воодушевился возможностью подзаработать, что гнал на красные и нарушал практически все возможные правила дорожного движения. Сидящая рядом со мной Марина вжалась в кресло, вцепившись одной рукой в поручень над головой, а второй в мою ладонь. Да так, что впилась ногтями в кожу.

А у меня в голове звенела лишь одна мысль. Лишь бы успеть! Только бы не опоздать до момента, как эта сволочь сделает то, что хочет!

— Как думаешь, мы успели? — с тревогой спросила Марина, пока мы шли по коридору ЦПЗ.

— Без понятия, — честно признался я ей. — Но, тот факт, что нас ведут к помещениям для встреч с заключёнными меня обнадёживает.

Когда охранник открыл перед нами дверь в комнату, мы увидели Яну. Девушка сидела на железном стуле. Руки в наручниках лежат на коленях. В глазах слёзы. Я понимаю, что подобное было бы невозможно, но по её затравленному виду у меня создалось впечатление, что её били. Настолько плохо она выглядела.

Перед ней на столе лежали несколько листов с отпечатанным текстом и обычная ручка.

А напротив неё мужчина.

Владимир Стрельцов не создавал впечатления опасного или жуткого человека. Он больше походил на добродушного, немного полноватого дядю. Немного больше пятидесяти. Лысая голова. Тёмная борода и очки. Чёрный костюм, явно сшитый опытной рукой и точно по фигуре частично скрывал полноту, делая его скорее массивным, чем толстым.

— Что здесь происходит⁈ — моментально ринулась вперёд Марина. — Кто разрешил вам разговаривать с моим клиентом без моего присутствия⁈

— Здесь происходит правосудие, девушка, — спокойно прозвучал ответ Стрельцова.

Прокурор даже не посмотрел на Марину, не сводя взгляда своих глаз с опустившей глаза Яны.

— Это вы запугивание и принуждение к сделке называете правосудием? — не удержался я от вопроса, кивнув в сторону лежащих на столе листов бумаги. — Грязно играете.

— Яна, что он от тебя хотел? — Марина хотела было подойти и обнять девушку, но стоящий у дверей охранник моментально остановил её своим окриком.

— Никаких контактов!

В этот момент от Марины полыхнуло таким гневом, что она мне больше напомнила злую кошку, готовую защищать своего котёнка. Казалось, что она прямо сейчас зашипит, если вообще не бросится на охранника. К счастью, разум в ней возобладал, так что ничего предосудительного она не сделала и отошла на пару шагов назад.

— Он… он хотел, чтобы я подписала это, — дрожащим голосом произнесла Яна, указав на бумаги.

— И она допустила глупость отказаться от моего предложения. А, что касается ваших слов, молодой человек, я играю на стороне закона, — без каких-либо эмоций произнёс Стрельцов, посмотрев на меня. — А в этой игре победа — это всё, что имеет значение.

Услышав его, я только фыркнул.

— Ага, как же, — пошел к лежащим на столе бумагам и взял их в руки. — Это и есть ваше предложение? Десять лет? Смеётесь?

— Это ровно в два раза меньше того, что она получит, — пожал плечами Стрельцов, вставая со стула и застёгивая свой пиджак. Тон голоса даже повода не давал для того, чтобы усомниться в его словах. Словно судебный приговор уже вынесен и обжалованию не подлежал. — Пусть прямо сейчас признает вину и тогда десять лет станут для неё пусть и трудным, но сравнительно небольшим наказанием за её мерзкий проступок. В противном же случае, её будут судить по всей строгости закона, как она того и заслуживает…

— Я же сказала вам, что я невиновна! — практически закричала Яна. — Я же говорила вам, что понятия не имела

— Знаете, сколько раз я слышал эти слова? — без каких-либо эмоций на лице спросил прокурор. — Десятки. Даже сотни. И каждый раз они оказывались ложью. Подобные вам распространяют эту отраву. Мерзкую дрянь, которая ломает судьбы людей и их жизни.

— А вы, значит, у нас белый и пушистый, так что? — не удержался я. — Вы не хуже меня знаете, что десять лет убью её будущее. Она не сможет получить нормальное образование. Не получит нормальной работы. Она лишится куска своей жизни просто потому, что у вас в заднице свербит сажать каждого встречного-поперечного. Так что ли?

Ну давай же! Хоть что-то! Хоть какие-то эмоции!

Этот мужик меня пугал. Действительно пугал. Я ощущал его эмоциональный фон, но тот был… серым, что ли. Как белый шум. Вообще ничего! Я словно видел перед собой мертвеца…

И в этот момент меня осенило. Вот в чём причина! Он действительно мертвец. По крайней мере внутри. В нём буквально не осталось ничего живого. Сейчас стоящий предо мной человек скорее механизм, подчинившей себя одной единственной цели, которую сам же перед собой и поставил.

— Меня мало заботит, что вы обо мне думаете, — сказал он, несколько секунд глядя на меня. — Всё, что меня интересует, это выполнить свой долг. И он заключается в том, чтобы эта девушка и мрази подобные ей сидели за решёткой. Я предложил ей сделку. Десять лет вместо двадцати, которые она получит в зале суда. И поверьте, я добьюсь максимального приговора. Ей девятнадцать лет. Она совершеннолетняя. А, значит, полностью осознавала свои действия.

— Её вина не доказана! — рявкнула Марина и тут даже я немного удивился гневу, что прозвучал в её голосе.

— То, что её вина пока ещё признана, а приговор не вынесен, девушка, это не ваша заслуга, — холодно произнёс Стрельцов, взяв свой дипломат. — Это всего лишь моя недоработка. Хорошего вам дня.

С этими словами он повернулся к нам спиной и направился в на выход.

О, нет. Вот так вот я это оставлять не собираюсь. Решил играть грязно? Да не вопрос. Но в эту игру могут играть двое.

— Будь здесь, — быстро сказал я Марине, а сам пошёл к выходу следом за Стрельцовым.

Вышел в коридор, как раз в тот момент, когда прокурор шёл к выходу из него.

— Для человека настолько повёрнутого на справедливости, вы удивительно избирательны в своих жертвах! — кинул я ему в спину.

Как я и думал, он даже ухом не повёл. Просто подошел к двери и нажал на кнопку вызова охранника, чтобы тот открыл дверь.

— Я всего лишь выполняю свою работу, молодой человек, — ничего не выражающим голосом проговорил он. — Вот и всё.

— Да? А в отношении Юли Голотовой вы проявили такую же щепетильность?

Зелёный огонёк на двери горел уж несколько секунд, а взявшийся за дверную ручку Стрельцов так и не шевельнулся.

— Вы ходите по очень тонкому льду, молодой человек, — хрипло произнес он, а я наконец почувствовал хоть что-то похожее на эмоции. Словно боль от старой, уже давно полученной и успевшей затянутся уродливой коркой раны.

Но отступать я не собирался.

— Мне это часто говорят. Но на мой вопрос вы не ответили. Не вы один умеете делать свою работу. Я тут решил порыться в старых бумагах и узнал прелюбопытнейшую вещь. Надо же, вы весь такой правильный. За закон и справедливость. А вот девушка, из-за которой ваш сын умер от передоза так до сих пор ходит на свободе. Удивительно, как это она при всех уликах умудрилась избежать… как вы сказали? Вы выполняете свой долг, чтобы эта девушка и мрази подобные ей сидели за решёткой? Так кажется? Так почему же та, кто действительно была виновна в его смерти избежала вашего праведного гнева? Уж не дело ли в её богатых родителях и родственниках среди аристократов?

Есть два типа мужчин. Те, кто кричат, выпячивают грудь и начинают всеми силами демонстрировать, насколько они крутые и опасные.

А есть вот такие вот. Тихие. Спокойные. У которых в глазах лишь холод и тёмное, практически ощутимое на физическом уровне желание убивать.

И, думаю, что нет нужды объяснять, кто из них опаснее.

— Ты сейчас совершил огромную ошибку, — тихо и угрожающе прохрипел он, глядя мне в глаза сквозь стёкла своих очков. — Очень и очень большую ошибку. И за это я сотру тебя и эту тупую девку в порошок в зале суда. И когда я с вами закончу, эта дрянь сядет на двадцать лет, а вы оба будете опозорены настолько, что ни одна приличная фирма не наймёт ни одного из вас даже в качестве уборщиков.

Мне, вероятно, стоило бы испугаться. Да только вот вместо этого я ощущал дикий, едва сдерживаемый азарт, а на губах появилась очень злая улыбка.

— Увидимся в зале суда, ублюдок.

Глава 22

— Итак, я правильно поняла? Ваша клиентка отказывается от сделки?

— Да, ваша честь, — кивнула Марина.

Судья повернула голову и посмотрела на стоящего слева от нас Стрельцова.

— Я предложил ей десять лет общего режима, ваша честь. За полное признание своей вины. С учётом обвинений, это более чем щедрое предложение.

— И ваша клиентка отказалась? — ещё раз уточнила судья у Марины.

— Да, ваша честь.

— Вы объяснили ей, что прокурор требует двадцать лет. Без права на досрочное освобождение?

— Стандартный срок заключения по таким делам обычно составляет двенадцать лет, ваша честь, — произнёс я, стараясь не смотреть на стоящего рядом Стрельцова. — Прокурор выставляет за своё щедрое предложение не более чем за жалкую подачку…

— Двадцать лет, — произнес прокурор. — Этот срок, на котором я буду настаивать. И это тот срок, который получит обвиняемая в соответствии с вынесенными ей обвинениями. Принадлежащие ей наркотики…

— А вот это не доказано, — резко произнёс я, грубо перебив Стрельцова. — Ваша честь, наша клиентка невиновна, а уважаемый, — даже не знаю, как бы мне удалось произнести слово «уважаемый» с ещё большим сарказмом, — прокурор просто хочет решить это дело по-быстрому, так как понимает, что в суде он его выиграть просто не сможет ввиду невиновности Яны Новиковой. Вот он и пытается закрыть это дело с выгодой для себя до того, как будет опозорен в суде.

— Её невиновность… — начал было Стрельцов, но тут же вновь оказался грубо перебит. В этот раз уже Мариной.

— А ещё он пытался втюхать эту сделку нашей подзащитной без нашего ведома.

Судья с удивлением посмотрела на Стрельцова.

— Это правда?

— Всего лишь глупая инсинуация, ваша честь, — холодно ответил он. — Адвокаты Новиковой были заранее предупреждение о моей встрече и предмете разговора с обвиняемой. Это не моя вина, что они настолько халатно относятся к своей работе, что даже не удосужились приехать вовремя.

Ах ты мразь, спокойно подумал я. Ладно. Это была хорошая попытка. Но, мы тоже кое-что умеем.

— Господин прокурор несколько приукрашивает картину, ваша честь. Да, он действительно «предупредил» нас о встрече с нашей подзащитной. Да только вот его уведомление было отправлено в тот момент, когда Владимир Стрельцов уже ехал в ЦПЗ…

— Чушь, ваша честь. На конверте есть время и дата отправки. Уведомление было отправлено за день до…

— Это ложь, ваша честь! — жёстким голосом перебила его Марина.

Любой другой на его месте начал бы уже закипать. Сколько раз мы его грубо оборвали? Три? Четыре? А этот год всё так же невозмутим, как кремень. А вот сидящая перед нами женщина после этой фразы вопросительно вскинула бровь.

— У вас есть какие-то доказательства ваших слов за исключением… — она помахала в воздухе рукой. — За исключением самих слов.

Стрельцов спокоен, как бегемот. Вообще ни единой эмоции. Ну, кроме холодной, ощутимой практически на физическом уровне ярости ко мне. Вижу, что не простил он мне того разговора два дня назад. Ох, не простил.

Но, в остальном он спокоен. Потому, что знает, что его маленький обман сработал.

По крайней мере он так думал.

— Есть, ваша честь, — я достал из внутреннего кармана пиджака флешку и положил её на стол. — На этой флешке есть видеозапись того, что пакет действительно принесли службу доставки утром за день до встречи. Но нам его отправили только лишь за несколько часов до того, как мы вообще узнали бы о том, что она состоялась.

О, а чего это мы так злимся? Да, пусть трюк совсем глупый, но он мог бы и сработать, если бы у Яны не хватило бы силы духа самой отказаться от твоего дерьмового предложения. Пришлось правда воспользоваться собственной силой для того, чтобы убедить одного из сотрудников курьерской службы министерства юстиции предоставить мне эту запись.

— Так же, у нас есть это, — добавила Марина, достав из своего портфеля листок. — Это показания сотрудников здания где находится фирма «Лазарев и Райновский». Все они подтвердили, что этот пакет доставили совсем не в то время, когда утверждает господин Стрельцов.

Судья надела очки для чтения в золотой оправе и приняв из рук Марины листок, быстро просмотрела его. Пробежав глазами по тексту на бумаге она посмотрела на Стрельцова.

— Это правда?

Ну и? Как будешь выкручиваться, скотина?

К моему удивлению, юлить этот гад не стал.

— Да, ваша честь, — с ледяным спокойствием ответил он. — Я хотел заключить сделку с обвиняемой, дабы не тратить время уважаемого суда и присяжных.

— Вы в курсе, что у неё есть право на консультацию с её адвокатами?

— Точно так же, как и право на принятие собственных решений, — пожал плечами прокурор в ответ на вопрос судьи. — Согласиться на моё предложение она могла и без указки своих адвокатов.

Сука… а ведь я ожидал, что он начнёт оправдываться.

— И, замечу, что получение подобных материалов, — он указал на флешку, а затем на меня, — является противозаконным.

— А нам её подбросили, — хмыкнула Марина. — Анонимно.

Ну наконец-то!

— Какая жалкая ложь, — прокурор начал постепенно злиться. — Думаете, что подобное сойдёт вам с рук?

— А твои выходки и прыжки через нашу голову, что, нет? — рыкнул я в ответ. — Или хочешь сказать, что это первый раз, когда ты поворачиваешь подобное? Я же говорил, что ты играешь грязно…

— Я сажаю виновных…

— Да тебе лишь бы посадить кого-нибудь, — фыркнул я. — И всё ради своей личной вендетты. А на остальное плевать!

— Лучше эти отродья сгниют в своих камерах, чем будут и дальше губить людей на свободе! — рявкнул Стрельцов, впервые не удержавшись за всё время разговора.

— А ну, прекратили! — крикнула судья, встав из своего кресла. — ещё хоть одно слово и ближайшие двое суток каждый из вас проведет в камере за проявленное к суду неуважение! Меня достало слушать вашу ругань. Лаетесь друг с другом, как собаки! Владимир!

— Ваша честь?

— С этого момента вам запрещено разговаривать и даже приближаться к Яне Новиковой без присутствия её адвокатов. Это понятно?

— Да, ваша честь, — злым, хриплым голосом произнёс он, поправив очки.

— А вы! — в этот раз гневный взгляд судьи оказался направлен на нас с Мариной. — Ещё один подобный фокус и я не стану даже слушать глупые оправдания о том, что вам кто-то что-то подбросил. Всё ясно⁈

— Да, ваша честь, — хором ответили мы с Мариной.

На этом наш разговор и закончился. В целом, вышло хорошо. Мы получили то, что хотели — отвадили этого гада от Яны. Теперь он даже приблизиться к ней без нашего ведома и разрешения не сможет.

— Что теперь? — спросил Марина, когда мы вышли из здания суда.

— Теперь мы…

Я не успел договорить. Меня прервал звонок телефон. Глянув на дисплей, понял, что ничего не понял. Номер неизвестный.

— Извини, я быстро, — сказал я Марине и ответил на звонок. — Да?

— Александр Рахманов?

— Да, а вы?

— Я адвокат его благородия, Алексея Сергеевича Волкова…

Чёрт, вот помяни чёрта. А я всё ждал звонка с тех пор, как получил повестку в суд. Если не ошибаюсь, то процесс по этому вопросу должен был состояться через полторы недели. В целом, не то, чтобы я сильно переживал. Показания свидетелей, спасибо Молотову, на моей стороне. Точно так же, как и улики. Благо есть видео записи того, как его сынок нападает на меня на улице.

А то, что я первый ему по роже дал ещё внутри ресторана… да кого это волнует, правда? Важно лишь то, что можно доказать в зале суда. Остальное вторично. Так что худшее, что он мог сделать для того, чтобы выиграть это дело — подкупить судью, наверное. Разве что только так у него будет шанс действительно закрыть меня по этому обвинению.

В противном же случае, как сказал мне Роман, это будет интересные десят минут, за которые он размажет все их претензии по полу.

И от того мне стало вдвойне интересно, почему это мне сейчас звонят адвокаты Волкова.

— Я вас слушаю.

— У вас есть время для встречи. Желательно в ближайшее время.

А вот это уже любопытно. И зачем им это нужно? Опять будет публичного покаяния требовать?

— Зачем?

— У его благородия есть к вам разговор в связи с вашим с ним конфликтом…

— У меня нет никаких конфликтов с бароном Волковым, — отчетливо проговорил я. — Исключительно с его сыном.

— Его благородие считает иначе. И тем не менее, он желает с вами встретится. Вы готовы ответить согласием на его просьбу?

О, как. Просьба? Не приказ. Не требование явиться по первому же зову. Просьба! Отчего-то мне стало вдвойне любопытнее…

Особенно после того, как телефон завибрировал и на экране появилось уведомление о сообщении от Романа.

— Думаю, что мне стоит сначала переговорить со своим адвокатом, — выдал я.

— Конечно-конечно. Думаю, что было бы странно не ожидать от вас подобного. Поговорите с ним и если придёте к согласию, то позвоните мне по этому номеру. Хорошего вам дня.

— Что там? — спросила Марина, явно слышавшая разговор, по крайней мере мои ответы.

— Адвокаты Волкова хотят встретится, — коротко ответил я, набирая Лазарева.

— Тебе уже позвонили? — сразу же спросил Роман, едва только снял трубку.

— Да. Твоя работа?

— Ну, тут всё немного сложнее. Короче, приезжай. Этот вопрос надо решить.

* * *

День в календаре красным закрасить что ли. Всё таки не каждый день приходится посещать один из самых элитных ресторанов столицы Российской Империи.

Ресторан «Император» встретил нас с Лазаревым ароматами высокой кухни, дорогим убранством и вышколенным, в идеальном с игорочке фраке метрдотелем. Едва стоило нам зайти, как нас практически сразу же проводили в закрытый кабинет, где уже ждали Волков со своим адвокатом.

А вот отсутствие самого виновника всех происходящих событий вызвало у меня неподдельное любопытство.

— Ваше благородие, — поприветствовал я барона, на что Волков только кивнул. Вместо него заговорил его адвокат.

— Барон готов проявить милосердие рассмотреть прекращения данного, безусловного неприятного конфликта.

И продвинул по столу пару тонких папок.

Я глянул на Лазарева, но тот вместо пояснений сделал жест рукой, как бы приглашая нас к столу.

— Я так понимаю, что у милосердия его благородия есть определённые условия, — присаживаясь за стол припомнил я нашу предыдущую встречу с бароном.

— Грубо, но весьма метко, молодой человек, — чопорно проговорил адвокат, предварительно переглянувшись с Волковым. Протянув руку, он открыл обе папки. — Здесь соглашение о неразглашении. Подписав его, вы обязуетесь сохранить в тайне любые подробности касающиеся этого прискорбного и неприятного инцидента. Вам запрещается обсуждать его с кем-либо или же сообщать какие-либо подробности третьим лицам. Не соблюдение этого соглашения понесёт за собой штафные санкции в размере…

— Я вижу, — прервал его, взглянув на цифру в документе. — Вы сюда, что, годовой бюджет Либерии вписали?

— Простите? — удивился адвокат, а я мысленно обругал сам себя. Тут вообще есть такая страна-то?

— Ничего, забудьте, — я внимательно перечитал документ в поисках подводных камней и других уловок, но к моему удивлению в нём ничего такого не было. Лишь то, о чём и сказал адвокат.

— Я не могу не спросить. В чём подвох?

— Никакого подвоха, — низким голосом проговорил барон, мерно постукивая кончиком своей трости по полу. — Просто у меня нет ни времени, ни желания заниматься этим случаем.

А как же все твои слова про репутацию и прочая чушь, хотел было спросить я, но вовремя прикусил язык. А вообще, ситуация странная. Учитывая всё, что я знал про Волкова, происходящее у меня просто не вязалось с ним.

А затем я посмотрел на Лазарева. Тот сидел с абсолютно спокойным лицом, будто всё происходящее шло именно так, как и должно…

Он знал, вдруг понял я. Знал и о соглашении и об этой встречи. Я имею в виду, что знал он заранее.

— Что же, — я протянул руку и взял ручку. — Я не стану отказываться от подобного предложения.

Нет, можно было, конечно, продолжить гнуть свою линию, требовать суда и всё прочее. И, признаюсь, такие мысли у меня были. Но одно дело — погладить по шёрстке свою гордость в тот момент, когда нет других забот, и совсем другое, когда это может помешать моей работе. А дело Яны у меня сейчас стояло в приоритете.

Мы поставили подписи на документах. Одна копия ушла мне в руки, а вторая оставалась у Волкова. Едва только все формальности завершились, как барон и его адвокат встали и вышли. Попрощался только адвокат, а вот Волков просто повернулся к нам спиной и ушёл. И, опять-таки, я напрягся. Казалось бы, что для него это должно было быть унизительно. Такое пятно на репутации от какого-то простолюдина… но уходил он с улыбкой на губах. Словно выиграл сейчас куда больше, чем могла бы принести ему моя голова на охотничьем щите.

— Что происходит? — сразу же спросил я Лазарева, едва только мы остались одни.

— Ну, ты мог бы например сказать спасибо. Для начала.

— Спасибо. Ещё раз, что это было.

— Знаешь ли, спасибо в карман не положишь, Александр.

— Ничего, в руках понесешь, — съязвил я. — спрашиваю серьезно, что сейчас произошло⁈

Лазарев поджал губы, явно размышляя над тем, что может мне рассказать.

— Скажем так, мы пришли к взаимовыгодному соглашению, — наконец произнёс он.

— Ага. Мы, это ты имеешь в виду Волкова и своего отца, так?

— Этого я не говорил…

— Да и не надо. И так понятно. Я не просил о помощи.

— Не ты ли ко мне пришёл, потому, что тебе нужен был адвокат? — удивился Лазарев.

— Я пришёл, потому, что мы могли решить это в суде, — резче чем мне бы хотелось произнёс я. — И тебе это прекрасно известно…

— Ты ни в чём не можешь быть уверен, когда переступаешь порог зала, — наставническим тоном проговорил он так, словно давал мне совет, но я эту чушь моментально отбросил в сторону.

— Я уверен в самом себе, — бросил ему в лицо. — И был уверен в тебе! А теперь твой отец заключает сделки за моей спиной. Сделки, в которых я являюсь предметом торга!

— Не ты ли сейчас сам свою подпись на бумаге поставил? — удивился Лазарев. — Что же ты раньше не возмущался…

— Потому, что тебе прекрасно известно, чем я сейчас занят! И если ты думаешь, что я буду жертвовать работой в угоду собственному эго, то ты чертовски ошибаешься. Но я хочу знать, чего это стоило!

— Александр…

— Нет! — резко перебил я его. — Либо ты сейчас говоришь мне в чём дело, либо я…

Неожиданный звонок телефона перебил меня на полуслове. Быстро достав смартфон и бросив взгляд на экран, я ощутил, как у меня похолодели пальцы.

Лазарев попытался что-то сказать, но я его даже не слушал.

— Прошу, скажи мне, что ты нашёл его, — проговорил я в трубку, ответив на звонок.

— Знаешь, тот факт, что ты во мне сомневался ранит меня в самое сердце, — прозвучал в трубке смех Пинкертонова. — Я же говорил, что найду его.

— Где?

— Адрес в сообщении. Но я на твоём месте поторопился бы. Если мои источники не врут, то место там паршивое…

— В смысле источники? — едва не рявкнул я на него. — Ты сам-то уверен, что он там⁈

— Я не позвонил бы тебе, если бы не был уверен, что ты найдёшь его там, где я тебе скажу, — хмыкнул голос в динамике.

— Так забрал бы его от туда и…

— Э, нет. Заказ был на поиск человека, Я его нашёл. Кстати, с тебя ещё три тысячи за мои расходы. Реквизиты для перевода я тебе пришлю.

Три тысячи? Да плевать я хотел на деньги! Это шанс закрыть это грёбаное дело и вернуть Яне свободу!

— Александр! — Лазарев вернуть меня к разговору едва я только ринулся к двери, но в данный момент мне было глубоко плевать на всё, кроме только что полученного короткого адреса в сообщении. — Стой, я…

— У меня сейчас нет на это времени! — бросил я, выходя из кабинета и сразу же вызывая себе такси.

Глава 23

— … да, я позвоню тебе, как только найду его, — пообещал я Марине, вылезая из такси.

— Саша, только прошу тебя, будь осторожен.

— Как будто бывает иначе, — хмыкнул я и повесил трубку.

Адрес присланный Пинкертоновым привёл меня на восточную окраину города, в один из старых спальных районов. И выглядело это место ещё хуже, чем-то, где жила Светлана с её детьми. Про такие места говорят, что лучше сюда вечером не соваться. А-то имелся совсем неиллюзорный риск дать кому-нибудь свой телефон «позвонить». Вместе с бумажником. Или даже с жизнью.

Судя по всему, таксист имел схожее мнение, потому что едва только я закрыл дверь, как машина дернулась с места и быстро поехала в обратном направлении.

Быстро осмотревшись, сверился с навигатором в телефоне и пошёл в сторону нужного дома. Периодически ловил на себе взгляды редких прохожих. В особенности мне не понравилась группа из трёх мужиков, что сидели на лавочке и без какого либо стеснения бухали прямо рядом с одним из подъездов. Уж больно неприятно они на меня смотрели. Примерно, как гиены на хромающую и больную антилопу. Так ещё и мой костюм, пусть и не самый лучший, всё равно чрезмерно выделял меня на фоне окружающей грязи и серости.

С другой стороны, пошли они нахрен, как говорит Рус. Сейчас я готов был практически на всё, что угодно для того, чтобы найти этого парня.

Зайдя во двор, пересёк старую и давно утратившую лоск и яркие краски детскую площадку и направился к обветшалой панельной многоэтажке. Нашёл глазами нужный мне подъезд. Снабженная магнитным замком дверь открылась без каких-либо усилий и с громким и протяжным скрипом. Вероятно вследствии того, что магнитный замок, как и ведущие к нему провода и сам домофон давным-давно кто-то вынул. И скорее всего сдал на металлолом.

Квартира, которую я искал находилась на самом последнем, седьмом этаже, так что пришлось подниматься по лестнице. Лифт не работал и судя по всему теперь это было его перманентным состоянием.

Мне требовалась сорок четвёртая квартира. По словам Пинкертонова, будь проклята в аду его линиая задница. Нет, ну правда! Я ему такие деньги заплатил, а приходится всё самому делать!

Позвонил в звонок. Ноль эффекта. Разумеется, потому что он нафиг сломан и не работает. К чёрту. Принялся стучать в дверь кулаком. Ну, если его здесь не окажется…

Дверь неожиданно распахнулась, и передо мной выросла громада здоровенного мужика, под метр девяносто в майке-алкоголичке. Бритая налысо голова. Руки забиты татухами.

— Чё надо?

— Леонида ищу, — коротко сказал я, глядя ему в глаза.

— Нет здесь таких, — буркнул громила. — Вали отсюда, пока я тебе рыло не сломал…

— Свали отсюда и не возвращайся, — коротко приказал я и глядя ему в глаза.

Мужик удивлённо моргнул, а затем с отсутствующим видом на лице молча прошёл мимо меня и двинулся к лестнице. Куда он пойдёт и что будет делать дальше мне, если честно, не особо волновало.

Зайдя в квартиру первое, что почувствовал — резкий запах химикатов. Они ударили в нос, заполняя собой практически весь воздух. Слышалось голоса людей и звон стекла. Они там бухают что ли?

А, нет. Не бухают. Всё оказалось даже хуже…

Видимо кто-то задался целью увеличить себе жилое пространство. И при этом сделать это незаконно. Одна из стен, судя по всему, ведущая в другую квартиру на второй половине дома, оказалась попросту снесена, соединив обе между собой. В получившемся крупном зале метров на сорок-пятьдесят квадратных стояли сколоченные из досок столы, заваленные химической посудой. Между столами сновали несколько парней, следя за газовыми горелками, мензурками и прочими, мало понятными мне вещами.

— Э, Тесак⁈ Чо за дела⁈ — крикнул один из них, увидев меня. — А ты кто такой⁈

Приглядевшись, понял, что нужного мне парня среди них нет. Благо фотография Леонида, или, как его там, у меня имелась. За это стоило сказать отдельное спасибо Яне.

— Свалили отсюда, — приказал я им и получил ожидаемый эффект. Двое горе химиков попросту побросали всё, чем занимались и пошли на выход с пустыми выражениями на лицах, стремясь поскорее выполнить отданный мною приказ.

Обойдя столы, прошёлся вдоль стены, заглядывая в комнаты. В двух оказалось пусто. Третью, видимо, кто-то использовал в качестве склада для барахла. Похоже, что туда свалили всё, что было не нужно, навалив вещи прямо друг на друга.

За следующей дверью оказалась спальня. Двери, к слову, я открывал не голой рукой, а через рукав пиджака. Учитывая чем здесь занимались, совсем не лишняя предосторожность. Пара раскладушек. Одна пустая, на второй парень лет двадцати пяти в полуобморочном состоянии. Судя по всему, под действием своего же товара. Видимо, местный дегустатор. Парень лежал в полному отрубе, так что трогать я его не стал и просто пошёл дальше. Тем более, что это не тот кого я искал.

— Ты кто ещё такой? — требовательно спросил уже как раз именно тот, кого я искал, едва я только открыл последнюю дверь в коридоре.

Леонид Жирков, или как там его зовут на самом деле, стоял рядом со шкафом в комнате наиболее подходящей под описание дешевого рабочего кабинета. Если, конечно, принять за факт, что в этой помойке вообще мог быть кабинет. Пошарпаный и покрытый царапинами стол. Стул. Рядом что-то вроде невысокого, но очень широкого комода… такое ощущение, что его сюда притащили вообще из другой комнаты. Стоял он практически посреди комнаты рядом со столом. Пара металлических стеллажей. В руках у Леонида была сумка, куда он складывал перевязанные простыми канцелярскими резинками пачки купюр.

— Ты Леонид? — проигнорировал я его вопрос, присмотревшись к лицу. Максимально подходит под изображение на фото. Ток причёска немного другая.

— Нет, — сразу же соврал он. — И я не понял…

— Да, — перебил я его. — Яну Новикову помнишь?

— Кого?

— Девчонку, у которой ты оставил три пакета со своей дрянью, — напомнил я ему, хотя и так не сомневался в том, что он все прекрасно помнит. Его эмоции были красноречивее дюбых слов. — Её посадят из-за наркоты, которую ты оставил у неё дома.

На лице Леонида появилось наигранное недоумение, а вот исходящие от него эмоции ясно говорили о том, что он сразу же понял, что именно я имею в виду. А затем этот урод зачем-то сделал вид, будто к нему пришло озарение.

— А, ты про ту дурёху⁈ Да и хер с ней, жаль только, что товар пропал, — ещё и рассмеялся. — Кстати, ты так и не сказал, кто ты такой? И лучше, чтобы ответ мне понравился. Иначе…

Парень усмехнулся и достал из сумки пистолет.

— А я её адвокат.

— Не, всё же ответ мне не нравится…

— И ты пойдёшь со мной, будешь делать то, что я тебе прикажу и признаешься в том, что эта наркота принадлежала тебе, — отдал я приказ.

Как раз во время. Последние слова я успел произнести в тот момент, когда ствол пистолета уже смотрел мне в лицо.

Блин, а, что если бы моя сила сейчас не сработала? Удобно, конечно, но опоздай я на пару секунд и сейчас лежал бы с дыркой в голове. А одной мне, между прочим, хватило.

Вместо того, чтобы выстрелить, парень просто замер и смотрел на меня, словно ожидая, что делать дальше.

Я отошёл в сторону. Обошёл стол и подошёл к Леониду. На всякий случай отодвинул пистолет в сторону от его рук, старясь не прикасаться пальцами к оружию. Не хватало ещё отпечатки свои на этом стволе оставить оставить.

— Иди за мной, — приказал я и Леонид кивнул.

— Как скажешь.

Только в этот момент я позволил себе наконец вздохнуть с облегчением. С признанием этого ублюдка всё дело против Яны развалится быстрее, чем карточный домик от ураганного ветра.

А Стрельцов может пойти нахер…

Я никак не смог бы услышать звуки шагов в коридоре. Но вот приглушённый хлопок, да. А затем ещё один, через секунду после первого.

Знакомый звук, который мне уже доводилось слышать. Той самой ночью, на складе, когда пришёл за Виктором. Так звучали выстрелы пистолетов с глушителями.

Из-за дверного косяка вышел высокий мужчина в кожаной куртке. Черные перчатки. Надетая на лицо медицинская маска и тёмные очки.

И пистолет в руке, ствол которого уже был направлен в нашу сторону.

Я не замер. Не стал стоять и глупо пялится на неизвестного мне вооружённого человека. Вместо этого я рыбкой прыгнул в сторону в тот же миг, как пистолет выстрелил. Это в кино у героев в такой момент остаётся достаточно времени на то, чтобы ловко и грациозно броситься в сторону и всё прочее. Я же рухнул на пол, скрывшись за комодом. Так ещё и левым плечом налетел на угол комода так, что рука полыхнула болью…

А затем с ужасом увидел расплывающиеся кровавые пятна на своей рубашке. Лишь через пару мгновений до ошарашенного происходящим мозга наконец дошло, что это не моя.

Ровно в ту секунду, когда я посмотрел на лежащего на полу рядом со мной Леонида. Парень хватал ртом воздух, размазывая текущую из ран на груди кровь.

— Нет! Твою мать, только не так! — взмолился я, подтаскивая его к себе и пытаясь зажать раны. — Сука, только не смей…

Леонид дёрнулся и затих. Я посмотрел на лежащего рядом со мной мертвеца, а в голове была только лишь одна мысль.

Конец. Всё пропало. Этот ублюдок был единственным, кто мог с гарантией доказать, что Яна невиновна. И теперь он был мёртв.

— Выходи, парень, — прозвучал голос стрелка. — Или отправишься в могилу за своим дружком.

А, да. Как будто этого мне было мало…

* * *

— Почему⁈

Идущий по коридору их огромных апартаментов отец даже не повернул головы в его сторону.

— Потому, что я так решил, — коротко ответил Волков, подходя к дверям своего кабинета и открывая дверь.

— ОН УДАРИЛ МЕНЯ! — едва не заорал Даниил, врываясь внутрь вслед за отцом.

Он толкнул дверь с такой силой, что та ударилась о стену.

— И? — спросил Волков, подходя к своему столу и положив на него папку с бумагами, подписанную Рахмановым.

— И⁈ — тупо повторил Даниил, глядя на то, как его отец подошёл к бару у стены и взял графин с коньяком. — Ты издеваешься⁈ ОН ПОСМЕЛ ПОДНЯТЬ НА МЕНЯ РУКУ!!!

Это был даже не крик. Скорее визг раненого и испуганного животного. Барон поморщился, наливая себе выпить.

— Какое же ты грёбаное ничтожество.

Тихий голос отца прозвучал подобно пощечине. Даниил дернулся, словно от настоящего удара. Настолько сильно было отвращение в голосе отца.

— Ч… что?

— Знаешь, наверное, мне стоит извиниться перед тобой, — устало произнёс барон, а затем одним глотком осушил бокал, позволив дорогому коньяку огненной каплей скатиться по языку. — Где-то… где-то я допустил ошибку.

— Какую ещё ошибку⁈ — дрожащим голосом спросил его младший сын, окончательно не понимая, о чём именно говорит его отец.

— Ошибку в вашем воспитании, — покачал барон головой. — Артём и Максим… они хоть что-то могут. Ты же… ты просто ни на что не способный, злобный и поганый жадный сопляк.

— Нет… — прошептал его младший сын. — Нет! Это…

— Это так, Даня, — со вздохом сказал отец, достал из кармана пузырёк таблеток, вытряхнул пару на ладонь и проглотил, а затем налил себе ещё одну порцию коньяка. — Даже смешно. Я сегодня видел этого парня, который отделал тебя, как жалкую девку. Он стоял прямо предо мной. Точно так же, как ты сейчас. Такой гордый. Не желающий склонять головы. Он смотрел на меня без страха, даже не смотря на всё, что, вероятно, его дружок Лазарев мог ему про меня рассказать. И, знаешь, что? В его взгляде были гордость за то, кто он есть.

— Я не понимаю, зачем ты говоришь это…

— Конечно не понимаешь, Даня, — грустно усмехнулся Волков и залпом выпил налитый себе коньяк. — Ведь ты же такой же тупой, как и твоя мать. В какой-то момент я даже пожалел, что именно ты мой сын, а не этот Рахманов. По крайней мере, он знает себе цену. А, всё, что знаешь ты — исключительно ценность денег. Моих денег.

Стеклянный бокал опустился на столешницу. Волков подошёл к креслу и с облегчением сел за стол на глазах у сына. Даже простая ходьба начинала утомлять его настолько, что мыли об удобном кресле начинали казаться ему блаженными.

Даниил не сдвинулся с места. Всё внутри него горело от злости и обиды. Сказанные отцом слова буквально разъедали его изнутри.

Увидев выражение на его лице, губы барона растянулись в подобие грустной улыбки.

— Бесконечные вечеринки. Гулянки. Дорогие машины. Эти шлюхи, которых ты водил в мой дом. Выпивка. Даже наркотики и скандалы, который ты постоянно устраивал. Я прощал тебе многое. Но больше я это делать не намерен.

— Папа…

— Ты больше не получишь денег. Никаких. Ты ничего не добился в этой жизни. Абсолютно. Ноль. Пустое место. И вот за это, я прошу у тебя прощения, Даня. Мне жаль, что я плохо воспитал тебя. Но, надеюсь, что я смогу это исправить…

Волков несколько секунд смотрел на сына, а затем добавил.

— Или, хотя бы, уменьшить ущерб, который ты мне приносишь.

— Папа, — жалобно и растерянно промямлил Даниил в полной растерянности, — я не понимаю…

— Конечно не понимаешь, — фыркнул его отец. — Но ты поймёшь. Не сейчас, так позже. Завтра ты едешь в наше имение в Самаре.

Эти слова произвели на его сына такое же впечатление, как и вылитый на голову ушат ледяной воды.

— Ч… что? — тупо спросил он.

— Что слышал.

— Папа, это же поганая дыра!

Имение Волковых в Самаре можно было назвать таковым лишь с натяжкой. Оно давно обветшало. Да ещё и находилось к тому же почти в сотне километров от города. И Даниил не приукрасил положение вещей. Это действительно была самая настоящая дыра. Крупный, но давно заброшенный и не приносящий никаких дивидендов земельный надел его семьи, от которого толку-то не было, но его отец продолжал сохранять землю и полуразвалившийся особняк в том регионе.

— Да. Дыра. И ты поедешь туда. Я дам тебе пятерых слуг. С завтрашнего дня ты будешь жить там. Я выделю тебе деньги, но сверх этого ты больше ничего от меня не получишь. Хочешь продолжать ту жизнь, к которой привык? Иди и зарабатывай. Если уж я не могу тебя исправить, то так тому и быть. Но твои поганые пороки и инфантилизм я больше спонсировать не намерен.

Взглянув на лицо своего сына, барон надеялся увидеть хоть какие-то проблески осознания…

…но вместо этого увидел лишь практически готового заплакать мальчишку, у которого злой родитель только что отобрал любимые игрушку. Окончательно разочаровавшись, он повернулся в кресле в сторону высокого, доходящего до потолка панорамного окна, больше не желая смотреть на разочаровавшего его сына.

— А теперь, — спокойно принес он, убедившись в правильности своего решения. — Пошёл вон. И больше не смей показываться мне на гла…

Барон Волков был далеко не молодым человеком. Когда-то он внушал страх. Своей репутацией. Своей жёсткостью и несгибаемой силой духа. Силой своей Реликвии.

Старость и тяжёлая болезнь, подкосили его. Но самое страшное было даже не в этом.

К своему собственному несчастью, Алексей Волков забыл простую истину. Он забыл, что даже доведенная до отчаяться крыса, у которой забрали еду, может укусить.

Тяжёлое пресс-папье для бумаг врезалось в его голову, прервав на полуслове. Закричав от гнева, Даниил замахнулся ещё раз и снова ударил отца, в этот раз попав ему в висок. Кресло опрокинулось и барон упал на ковёр. Кровь из рваной раны на голове заливала ему лицо, а перед глазами всё плыло и качалось, будто Волков в миг очутился посреди крошечного кораблика, безжалостно подбрасываемого разбушевавшимся морскими волнами.

— Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! — заорал его сын, отбрасывая окровавленный пресс для бумаг в сторону и хватая стоящую у стола трость. — НЕНАВИЖУ!!!

Удар. Ещё один. Даниил накинулся на отца с бешенством в голосе и глазах продолжая наносить удары по прикрывающемуся руками старику. При очередном взмахе дорогое дерево не выдержало и сломалось.

Отбросив обломки трости в сторону, Даниил упал на колени перед хрипящим от боли отцом.

— Ты никогда не любил меня! — прошипел он, сжав руками горло отца. — Никогда! Только издевался! Тебе всегда было плевать на меня! ВСЕГДА!!!

Пальцы сдавили гортань с такой силой, что покрытое кровью и следами от ударов лицо барона начало синеть. Алексей ещё пытался защититься от сына руками, но силы быстро покидали его. Слишком быстро, чтобы он успел сделать хоть что-то.

Но, всё-таки, перед смертью он это увидел. Не просто успел заметить, как комната вокруг них начала погружаться в тёмные, маслянистые тени. Нет. Он буквально увидел, как они распространялись во все стороны от двух сцепившихся мужчин, словно дьявольские тёмные щупальца, что хотели поглотить окружающий мир и высосать из него все краски. Даже мягкий свет настенных светильников, казалось, становился тусклым и слабым, постепенно угасая под воздействием магической силы.

Перед своей смерть барон увидел их. Десятки нечеловеческих глаз, что смотрели на него из этих теней. Злые, голодные и бесконечно жестокие глаза и улыбающиеся зубастые пасти.

Когда сжавшие его горло пальцы наконец раздавили гортань, Алексей Волков уже был мёртв. Барон умер с едва заметной, выдавленой из последних сил улыбкой на лице. Ведь в его никчемном сыне пробудилась Реликвия его семьи!

Хоть что-то…

Даниил ещё несколько минут сжимал его горло отца. Даже кричал, срывая голос до хрипа и не помня ни единого слова.

Лишь по прошествию времени… секунд, минут или часов, он не никогда не смог бы сказать точно, Даниил услышал шорох за своей спиной.

— Господи… что ты наделал, — в ужасе прошептал стоящий в дверях Максим, глядя на покрытую жуткими тенями комнату.

Даниил, будто только сейчас осознав, что именно он сделал, вдруг хихикнул. Он рассмеялся так, как не смеялся никогда в жизни, обливаясь слезами от величайшего облегчения в своей жизни.

И смех десятков зубастых пастей звучал ему аккомпанементом…

Конец второго тома

Уважаемые наши дорогие читатели. Мы рады, что вам понравилась наша история. Поверьте, дальше она будет еще интереснее. Не забывайте про магическую силу лайков и ваших комментов)))

Третий том тут: https://author.today/reader/391691/3625928

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Адвокат Империи 2

Content

Адвокат Империи 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene