Дарья Александровна Калинина

Меню голодного леопарда

Глава 1

Смеясь и повизгивая от предвкушаемого удовольствия, рядом с Сашенькой рассаживалась толпа ребятишек. Все они явились в цирк со своими взрослыми, и все были снабжены солидным запасом вертушек, свистелок, пластмассовых ярких фонариков и волшебных палочек, которые можно было при желании использовать в качестве дубинки и набить кому-нибудь нешуточную шишку. Разумеется, все это великолепие в детских ручонках мигало, пищало, сверкало и переливалось веселыми огоньками.

Кроме подарков в руках у детишек было и угощение: чупа-чупсы, мороженое, коробочки с соком и баночки с лимонадами. Все были счастливы. Все, кроме Сашеньки. Она чувствовала растерянность. Не надо было встревать в эту историю. Не нужно было поддаваться на уговоры Тимошки и приходить в цирк на представление. Ну, не ее это. Она давно переросла свою увлеченность этим видом искусства.

В детстве, да, в детстве в цирке было все просто замечательно, Сашеньке тут очень нравилось. А сейчас она уже взрослая. Ну, или почти взрослая. Но уж совершенно точно, что для цирка она уже слишком стара. И так думала не она одна. Сашенька то и дело ловила на себе недоумевающие взгляды взрослых и детишек. Никто не понимал, что нужно этой взрослой девушке в окружении ребятни. Сашенька чувствовала себя неудобно, не могла же она всем и каждому объяснять, что приглашена сюда на свидание.

В этот момент сидящий рядом с ней ребенок — очаровательная девочка в расшитых бисером брючках и такой же жилеточке неожиданно сунула ей свою дудочку.

— Хочешь подудеть? — спросила она. — У тебя же ничего нету. Бери!

— Оставь себе. Это же твоя дудка.

— У меня еще есть. Мне мама много всего купила. У меня мама богатая.

Сашенька взяла дудочку, которую ей настойчиво совали в руки.

— Ты пока подуди немного, а потом мне назад отдашь, — распорядилась малышка. — А то у меня рук не хватает, чтобы шоколад развернуть.

Вот и причина такой доброты.

— Пусть бы твоя мама подержала.

— Мама по телефону разговаривает, ее в это время нельзя отвлекать.

— А меня можно?

— Ты же все равно ничего не делаешь.

Девочка справилась с конфетой, сунула ее себе в рот и забрала дудочку у Сашеньки. При этом она ее повертела и критически оглядела со всех сторон. Плохо пришлось бы Сашеньке, окажись дудочка хоть чуточку повреждена. Но все обошлось. А девочка продолжила разговор, она явно была настроена поболтать, а еще больше — похвастаться.

— А ты почему в первом ряду сидишь? — спросила она у Сашеньки. — Тут билеты очень дорогие.

— Я знаю.

— Не каждому по карману купить билеты в первый ряд.

— Угу.

Но девочка настаивала на продолжении разговора:

— Мы с мамой можем себе позволить первый ряд, у мамы свой магазин, хороший доход приносит. А у тебя папа богатый или мама?

— Я уже взрослая, у меня у самой деньги есть.

— Да? — скривилась малышка. — Что-то не похоже.

Говорить этой любопытной юной особе, что первый ряд достался ей по знакомству, Сашеньке отчего-то не хотелось. Еще решит, что у Сашеньки и впрямь нет денег на дорогие места, вот она и клянчит по знакомым. Хотя еще посмотреть, что ценнее в нашем мире, деньги или связи. Деньги с каждым днем становятся все дешевле, а связи никуда не деваются и со временем только укрепляются.

Надо сказать, что в цирке Сашенька оказалась не случайно. Девушку сюда пригласил ее новый кавалер — Тимошка. Сам он служил цирковым артистом, выступал вместе с отцом и братьями в жанре эквилибристов на канате.

Почему же она сразу не сказала правду? Где-то в глубине души Сашенька опасалась, что не в меру продвинутый ребенок сочтет их отношения с Тимошей предосудительными и громогласно всем об этом объявит. От этих современных детишек не знаешь, чего и ждать. Они многое знают, еще больше видят, но выводы из увиденного, не имея должного житейского опыта, зачастую делают в корне неправильные.

К счастью, девочка уже забыла про соседку, она отвлеклась на свой новенький смартфон. И глядя, как это дитя сносит головы инопланетным монстрам, делая это вроде бы даже как и с ленцой, Сашенька вспомнила себя саму в таком же возрасте.

Как же давно это было. Почти пятнадцать лет назад они с мамой впервые пришли в цирк. И сидели где-то в середине, не на галерке, но и не в первом ряду. А из игрушек в мамином телефоне тогда была только простенькая змейка, которая ловко заглатывала жучков и росла в размерах, да еще шарики.

Внезапно погас свет, заиграла музыка, потом побежали огни, и на манеж выскочили десятки, а потом и сотни артистов. Вместе с ними вышли дрессированные животные. Веселые беленькие собачки тут же принялись лихо крутить сальто. Ламы двигались с выражением легкой брезгливости на морде, словно бы все происходящее вокруг них было омерзительным. Зато бурые мишки были хороши, они шли на поводках и в красивых костюмчиках. Девочка и мальчик, он — в штанишках, она — в юбочке.

Первым номером выступали жонглеры, которые использовали для своих трюков руки, ноги и даже шею. Вокруг них так и летали булавы, кольца, горящие факелы и бочонки.

Сашеньке номер понравился, она хлопала до боли в ладонях. Мама всегда учила, что лучшая награда артисту — это оглушающие аплодисменты зала. И Сашенька старалась. Она заметила, что взрослые вообще хлопали куда громче своих детей, из которых лишь немногие восхищались увиденным.

Позади Сашеньки один мальчик так прямо и заявил своей бабушке:

— Может, во времена твоей молодости это и было круто, ба, а я на ютубе и покруче видел, как ребята исполняют.

Затем был фокусник, который долго и трудолюбиво в разных позах пилил свою ассистентку. Выражение лица у него при этом было таким свирепым, словно он имел против нее что-то очень серьезное. Потом он запер ее в кабинке и опустил на кабинку тяжелый пресс. Девушка вылезла живой и невредимой, фокуснику это не понравилось, он схватил свою жертву, приковал к щиту и начал с удивительным азартом метать в нее попеременно шпаги, ножи и рапиры. Девушка и глазом ни моргнула. Видя, что ничего не получается, факир в отчаянии загнал ее в очередной ящик, который затем и поджег. У всех, кто наблюдал это представление, сложилось стойкое ощущение, что эта девушка в красивых и поминутно меняющихся нарядах чем-то еще раньше очень крупно насолила фокуснику.

— Они поссорились! — громко прокомментировал все тот же паренек со второго ряда. — Ба, ты же видишь, что он ее убивает, убивает, а ничего не получается. Потому что она не человек, она из клана монстров. Их так просто не прикончишь. Тут специальное оружие нужно. А его у этого дяденьки нет. Спросил бы у меня, я бы сказал, как ему его добыть. Лошара-петушара!

Бабушка принялась уговаривать мальца держать свое мнение при себе, и сзади на какое-то время стало потише.

Следующими выступили собачки, которые всем детям без исключения понравились. Все-таки собачки — это всегда мило, и Сашенька невольно вспомнила про своего Аладдина, которого оставила дома в компании попугая Яго. Неизвестно, что учудят эти двое к ее возвращению, хотя им было строго-настрого приказано вести себя безупречно. И за это Сашенька авансом каждому выдала сосиску и посулила еще две, если они будут паиньками.

Девушка с интересом смотрела те трюки, которые выделывали здешние собачки, и прикидывала, что из этого мастерства сумеет одолеть Аладдин. Все-таки он еще очень молодой пес, можно попробовать обучить его крутить сальто. Хотя если золотистый ретривер, которым прикидывался Диня, начнет крутить сальто у них в квартире, то соседи с нижнего этажа быстро запросят пощады.

— А сейчас на арене цирка эквилибристы и воздушные гимнасты!

Сначала Сашенька хлопала вяло, но потом спохватилась и захлопала громче. Это же номер Тимошки и его родных! Это их аттракцион, на который он специально пригласил свою девушку.

Да, в жизни Сашеньки произошли перемены. Она не только закончила школу, а затем поступила в институт, но еще и обзавелась кавалером. И это был настоящий кавалер, а не какой-то там Милорадов, который то ли есть, то ли его нет, а живет и работает он теперь в другом городе, и чем он там занимается, Сашеньке почти совсем ничего не известно.

Про Тимошку же ей было известно буквально все. Он ничего от Сашеньки не скрывал и, казалось, напротив, хотел, чтобы она узнала его как можно лучше. Это было так не похоже на Милорадова, который был вся сплошная таинственность, но очень нравился девушке. И все же, все же иной раз она вздыхала украдкой. Тимошка был такой простой, такой понятный, он был словно простенькое два плюс два, ответ на которое известен даже первоклашкам. А Милорадов был для нее сложным логарифмом из курса математического анализа, который в школе Сашеньке никак не давался.

С Тимошкой было просто, с Милорадовым интересно. И кого из них двоих выбрать, девушка не представляла. Но ведь был еще и третий, ее дорогой друг Юрочка, который вроде как сочетал в себе достоинства обоих. Вот только Юрочка что-то давно не давал о себе знать. А Сашенька не звонила ему, как она говорила, из гордости. А втихомолку опасаясь, что новости, которые она услышит от Юры, ее не порадуют.

На арену выбежали артисты. Они были в красивых, обтягивающих тело серебристых костюмах. За спиной у каждого развевался алый шлейф.

Тимошка стоял совсем близко от Сашеньки. У нее даже дыхание перехватило, до чего он был хорош. Да что там хорош, он был великолепен!

Забывшись от восторга, Сашенька сообщила своей малолетней соседке:

— Сейчас будет выступать мой друг!

И тут же услышала в ответ:

— Ага! Поняла! Это он тебя и посадил в первый ряд! Ты — подсадная, будешь участвовать во всяких трюках. Мне папа рассказывал.

— Лучше просто смотри.

Тимошка с родными тем временем уже вскарабкались на канат, на котором стали выделывать потрясающие трюки. Прыгали, кувыркались, качались на качелях, цепляясь друг за друга руками и ногами, перекидывая сверкающие серебряные шары, стрелы с лентами и ловко жонглируя мячами. И все это они выделывали высоко под самым куполом цирка.

— Работают без всякой страховки, — с удовольствием констатировал все тот же мальчишка, сидящий со своей бабушкой за Сашенькой. — Если кто-нибудь из них сверзится с такой высоты, то это верная смерть. Но ты не волнуйся, ба, они все застрахованы! Если что, то их семьи получат хорошие выплаты и смогут жить на них.

Кажется, бабушка что-то робко пыталась объяснить внучку на тему того, что иногда даже самые большие деньги не способны вернуть нам любимого человека, но мальчик смотрел на нее, словно на сумасшедшую.

— Ба, мы все когда-нибудь умрем. Так пусть хоть это принесет его семье деньги. Без денег им было бы еще тяжелей перенести утрату.

К огромному облегчению Сашеньки, никто из артистов, крутящих свои трюки с риском для жизни, из-под купола на арену не упал. Хотя был один момент, когда двое артистов пролетели мимо друг друга, хотя должны были сцепиться. Но что-то у них пошло не так, и они пролетели дальше. А при следующем заходе уже смогли выполнить необходимый трюк.

На этом выступлении первое отделение закончилось. И, собираясь идти на антракт в кафе, соседка-девочка сообщила Сашеньке:

— Я думаю, что твоему другу нужно сменить профессию!

А мальчик со второго ряда прибавил:

— Или хотя бы выбрать себе надежную страховую компанию.

Дети были единодушны в своих мнениях. Если уж ты рискуешь жизнью, делай это так, чтобы риск принес тебе и твоим близким максимальные дивиденды. Риск ради самого риска, игра ради игры детками даже не рассматривались. И Сашенька задумалась, когда дети успели превратиться в маленьких рассудительных старичков. Что с ними сделал взрослый мир, чтобы дети стали такими?

— Антракт!

И все побежали, чтобы урвать от цирка еще немножко новых впечатлений. Кто-то понесся прямиком в буфет, кто-то остался фотографироваться с животными. Рабочие проворно воздвигали защитные заграждения, потому что во втором отделении ожидалось выступление хищных кошек — леопардов и пантер. А также публике обещали слонов. И сейчас на арене находилась одна мелкая азиатская слониха с очаровательными розовыми в крапинку ушками, веселая и общительная. Ей можно было дать кусок яблочка или морковку, которые она тут же ловко отправляла себе в рот. Морковку и яблочко продавала долговязая девушка, одетая в костюм из точно такой же серебристой ткани, из какой были пошиты костюмы Тимошки с братьями и отцом.

Сашенька постояла возле девушки, отметила, что торговля идет весьма бурно, но справляется с ней девушка не ахти как успешно. Яблоки и морковка постоянно рассыпались у нее в руках, деньги падали, в сдаче она путалась и вообще суетилась без толку, а руки у нее дрожали. Если бы Сашеньку спросили, то она бы сказала, что девушка находится в сильном волнении. Вероятно, это был ее первый опыт такой работы с публикой, и она была напугана наплывом клиентов.

Но все-таки, почему ее костюм так похож на костюмы канатоходцев? Сашенька была уверена, что под куполом она сегодня ни одной девушки, или если на то пошло, то и женщины, не видела.

— Сашок! Саша!

Это Тимоша махал ей рукой с другой стороны арены. Сашенька помахала ему в ответ и улыбнулась.

Нет, что ни говори, а Тимошка ей нравился. Был он парень простой, но очень симпатичный и обаятельный. Умел смешно шутить, да и широкая грудь и мощные плечи добавляли ему привлекательности. В общем, чего греха таить, он Сашеньке даже очень нравился. А уж сам Тимошка из кожи вон лез, чтобы произвести впечатление на девушку.

Он пересек арену, не обращая внимания на рабочих, и подбежал к Сашеньке:

— Пойдем, я познакомлю тебя с отцом и братьями.

И вдвоем они побежали за кулисы. Конечно, тут было далеко не так эффектно, как в зрительном зале. Сашенька даже почувствовала, что изнанка цирковой жизни ее здорово разочаровала. Тут стоял особый ни с чем не сравнимый запах кулис, состоящий из очень сложной смеси конского и человеческого пота, лошадиной подстилки и чего-то забродившего и скисшего. Все вместе создавало такой душный колпак, что Сашенька побледнела.

— Ты чего?

— Пахнет.

— Это с непривычки всегда так бывает. Ничего! Привыкнешь!

— Привыкну? К чему я привыкну?

— Пойдем, я для тебя кое-что приготовил.

В гримерке, которую занимал Тимошка с родными, сейчас никого не было. Зато в руках у Тимоши появилась красивая бархатная коробочка, при одном взгляде на которую у Саши застучало сердце. Она была девушкой и прекрасно понимала, какой символ может таить в себе эта коробочка.

— Возьми! Это кольцо я приготовил специально для тебя.

Кольцо было красивое. По кругу оно было обсыпано мелкими камешками, а в центре сидел камешек посолидней. Если это были брильянты, то стоить такое кольцо должно было немало. Впрочем, Тимошка был парень простой, ухаживал, как умел, так что кольцо вполне могло оказаться из каких-нибудь цирконов или фианитов. Сашеньке очень хотелось посмотреть, есть ли на кольце хотя бы проба, а то ведь с Тимошки станется сделать ей предложение с кристаллами Сваровски. А чего тут такого? Кольцо же, оно и в Африке кольцо.

Но если взять кольцо, чтобы посмотреть его поближе, то Тимошка, чего доброго, решит, что она согласилась и приняла его предложение. А Сашеньке не хотелось его обнадеживать.

— Так что?

— Я не знаю, я должна подумать.

Тимошка приуныл. Последние дни он постоянно напоминал Сашеньке, что времени у них мало, совсем скоро его труппе предстоят гастроли, которые неизвестно когда и где закончатся. И сейчас он снова повторил про гастроли.

И неожиданно прибавил:

— Так что если хочешь, то мы с тобой можем поехать вместе.

— Как это вместе?

— Я уже говорил с отцом. Он обещал, что придумает для тебя какое-нибудь занятие в цирке.

И снова Сашеньке стало интересно. Все-таки умеет Тимошка удивлять людей.

— Какое же это занятие? Билеты продавать?

— А хоть бы и билеты. Главное, что мы будем рядом. Если согласна, то хоть сегодня пойдем в загс.

И Тимошка смотрел на нее влюбленными глазами, давая понять, что он готов на самые серьезные изменения в своем социальном статусе.

И Сашенька решилась на поступок, который круто изменил в одночасье всю их жизнь.

— Можно я посмотрю на кольцо?

— Конечно!

— Только посмотрю!

Тимошка кивнул:

— Если не понравится, вернешь назад. Я пойму.

Кольцо оказалось из золота, проба имелась. Хм. В золото стекляшки никто ставить не будет. Неужели брильянты? И судя по тому, как ярко они сверкают, камни с прекрасными показателями, а такие стоят немало.

— Это кольцо моей мамы.

Голос у Тимошки дрогнул.

— Отец сказал, что я могу тебе его подарить, если ты согласишься стать моей женой.

Ничего себе! Сашенька знала, что своей мамы Тимошка — самый младший ребенок в семье — почти не помнил. Женщина сорвалась с каната и погибла еще много лет назад. Случилось это во время выступления, помочь ей не смогли. И трехлетний Тимошка, который ждал за кулисами, помнил, как мимо него на руках пронесли тело его мамы. С тех пор отец с братьями колесили по стране, стараясь забыть о той утрате, которая их постигла. Тимошка вырос в пути. Повидал многое в мире. Но счастья это ему не прибавило. Он по-прежнему оставался тем маленьким мальчиком, который так толком и не узнал материнской ласки и теперь изо всех сил стремился компенсировать это упущение, обретя счастье в браке с любимой.

Сашенька уже хотела сказать, что она недостойна такой чести, она даже подняла руку, чтобы снять кольцо с пальца, но тут дверь в гримерную открылась. Эти четверо мужчин были семьей Тимошки, трое его родных старших братьев и глава труппы — отец. Как гласило имя на афишах, Павел Озеров. Именно он первым увидел кольцо на руке у Сашеньки, и глаза его радостно сверкнули. А следом за отцом и братья громкими криками стали выражать свой восторг от произошедшего.

— Наконец-то у нас в семье пополнение!

— Поздравляем!

— Братишка, ты женишься!

— Всех нас обошел!

— Посмотрите, кольцо мамы ей как раз впору. Это добрый знак!

И Сашеньку обняли сразу четыре пары крепких мужских рук, словно заключая ее в свой невидимый круг. И лишь Тимошка почему-то оказался в этот момент снаружи.

Глава 2

Никогда в жизни Сашенька еще не оказывалась в более нелепом положении. Это же уму непостижимо, как ее угораздило так влипнуть. Теперь братья Тимошки и его отец будут думать, что она согласилась принять предложение их младшенького. В то время как Сашеньке всего лишь хотелось рассмотреть колечко получше. Поддалась в такой момент суетному чувству и теперь наказана за это.

Но никто ее смятения не замечал. Все радовались.

— Это надо будет отметить! — заявил старший Озеров. — Сегодня после выступления объявим новость всем нашим!

— Ой, нет! — вырвалось у Сашеньки. — Не надо!

— Почему?

— Как-то наспех все получается.

— Точно! — тут же согласился с ней отец. — Девочка права!

И не успела Сашенька обрадоваться, как он закричал:

— В ресторан поедем гулять! Всех наших созовем. Пусть завидуют, какую красоту ненаглядную наш Тимошка себе отхватил!

Сашенька краснела и прятала глаза. Все решили, что от излишней скромности, она одна знала, в чем дело. Замуж за красавца циркача она не хотела категорически. Теперь она это понимала совершенно точно. Ну, не ее это все. Она тут чужая и своей никогда не станет.

В зал она вернулась перед самым звонком. Ее соседка тут же впилась жадным взглядом в кольцо на пальце у Сашеньки.

— Ты где это взяла?

— Где взяла, там больше нет!

— Ничего себе! — восхитилась девчонка. — Да у тебя брюлик больше, чем у моей мамы в ее кольце! Кто тебе подарил?

— Мой жених.

И Сашенька послала воздушный поцелуй Тимошке, который как раз сейчас выглядывал из-за кулис. Девчонка проследила за ее взглядом, и личико ее исказила гримаска.

— Этот, что ли? — с презрением произнесла она. — Украл он его, наверное. Откуда у артиста деньги на кольцо с брильянтами?! Они же все нищие!

— Не твое дело!

— Ну, ясно, украл! Взял чужое и тебе подарил!

И девчонка отвернулась с торжествующим видом. Сашеньке очень хотелось треснуть малолетнюю нахалку, но она не могла не признать того, что кое в чем девчонка была совершенно права. Действительно, откуда у простых артистов деньги на такое дорогое кольцо? Были бы Тимошка с братьями какими-нибудь знаменитостями, вроде братьев Запашных, так нет же, их аттракцион еле-еле дотягивал до троечки. Конечно, доходы у них имеются, но все-таки тратить целое состояние на какое-то там кольцо никто из них не станет.

Но тут Сашенька вспомнила, что кольцо осталось еще от матери Тимошки. Наверное, тогда дела у отца Тимошки шли лучше, это уже после смерти любимой жены аттракцион пришел в упадок. Оставалось лишь удивляться, как малявка в соседнем кресле сумела так быстро разобраться что к чему.

— Слушай, а сколько тебе лет? — спросила она у девочки.

— Восемь.

— Сколько?

— Через месяц девять стукнет.

— Я думала, тебе от силы лет пять.

— Угу. Щас! Просто я мелкая.

— А дудочка? Зачем она тебе? Ты же уже не малышка.

— Это ты у моей мамы спроси, зачем она мне ее покупает каждый год. Думаю, что просто не понимает, что я выросла. Так-то они с отцом в разводе. Мама живет отдельно, у нее в Швейцарии есть дом. Мы с ней видимся раз в год, когда она прилетает в страну специально, чтобы сходить со мной куда-нибудь. Наверное, по ее мнению, мне все еще три годика, ровно столько мне было, когда они с папой развелись.

И девчонка как-то скуксилась. Скрестив на груди руки, она забилась поглубже в кресло, засунув несчастную дудку себе под мышку.

Началось второе действие, но представление больше не вызывало у Сашеньки удовольствия. Она сидела и тряслась от волнения. Что будет после окончания выступления? Ее потащат знакомиться со всеми друзьями и родственниками. Представят всем как невесту Тимошки. И отступать будет потом некуда.

— О нет, — простонала Сашенька. — Нельзя этого допустить.

И в голове потихоньку зрела трусливая мыслишка — бежать! Быстро и не дожидаясь последствий. Если сбежит прямо сейчас, то это еще полбеды, Тимоша с родными как-нибудь переживут ее исчезновение. Но что будет, если отец Тимошки объявит перед всеми, что его младший сын женится, и продемонстрирует всем его невесту? Тогда уже не отвертишься!

— А если я тогда скажу перед всеми, что передумала, то это же будет позор! Нет, надо бежать прямо сейчас!

И воспользовавшись тем, что дрессировщица с собачками как раз закончила свой номер, Сашенька сползла с кресла и крадучись двинулась к выходу. Но прежде чем она достигла спасительной занавеси, отделяющей ее от свободы и веселой холостой жизни, как позади нее раздались громкие крики, рычание, и зал дружно ахнул.

Сашенька замерла. Она кожей чувствовала, что такие звуки — они не к добру.

И точно. Сашенька не успела еще обернуться, как раздался истошный женский визг. За первой женщиной заголосила другая:

— Помогите! Он же его порвет!

Тут же в ответ заплакали дети, закричали мужчины.

— Леопард озверел! Жрет дрессировщика!

Сашенька обернулась и окаменела от ужаса. На арене творилось нечто ужасное. Леопард набросился на своего дрессировщика и повалил его на арену. Теперь он выгрызал в красивом фраке дыры и плотоядно раздирал тело хозяина. Дрессировщик пытался бороться со зверем, но разве это было возможно! У леопарда на вооружении были мощные клыки и острые когти, а у человека не было даже его хлыста. Он валялся в стороне, выпавший из рук дрессировщика, когда леопард неожиданно бросился на него.

Со всех сторон к обезумевшему зверю и его жертве бежали работники сцены. Баграми они пытались отогнать зверя, но он не желал отпустить свою добычу. Притащили шланги, зрители с первых рядов кинулись врассыпную, прекрасно понимая, что в суматохе их могут окатить холодной водичкой. Рукава развернули, вот-вот должны были ударить по зверю тугие струи воды, но ничего не произошло. А леопард вконец обезумел. Почувствовав вкус крови, он уже не думал ни о чем другом, кроме как растерзать попавшего в его лапы человека.

И тут случилось непредвиденное. Откуда ни возьмись, на арене появилась тоненькая фигурка в серебристом трико. Как ни далеко стояла Сашенька, но она сумела понять, что на арену выскочила та самая девушка, которая помогала продавать корм для слонихи. Тонкая серебряная вспышка, словно стрела, пронеслась через всю арену и вцепилась леопарду в голову. Девушка с такой яростью тянула зверя на себя, что он невольно оставил свою жертву. Рыкнув, он щелкнул зубами, но промахнулся. Девушка с удивительной легкостью и грациозностью отскочила в сторону.

Конечно, тягаться скоростью реакции с диким зверем она не могла. Уже следующий удар лапой повалил ее на арену. Но этой короткой заминки оказалось достаточно, чтобы между ней и леопардом встали рабочие сцены, которые погнали животное к выходу. Зверь потерял всю свою самоуверенность. Поджав хвост, он мечтал теперь только о том, как бы ему побыстрее удрать назад.

Но паника в зрительном зале нарастала. Люди не хотели оставаться на своих местах, из ближайших к арене рядов зрители убегали, поспешно уводя детей от страшного зрелища. Взрослые видели, что дрессировщик тяжело пострадал, он не может подняться, не шевелится, а пол под ним заливала кровь. На арену выбежал врач, который попытался оказать первую помощь, но быстро понял, что это невозможно.

— Видела, как зверь дядьку загрыз?

Это снова была настырная соседка Сашеньки. Ее мать шла, по своему обыкновению разговаривая с кем-то по телефону. Кажется, она пересказывала недавние события, совсем не обращая внимания на маленькую девочку — свою дочь. А девчонка была в восторге.

— Ух ты! Я такого в жизни не видела! Еще идти не хотела! Думала, что скучно будет. Вот я глупая, правда?

— Никто не мог знать, что зверь бросится на своего дрессировщика.

— Фотограф знал.

— Какой фотограф?

— Обыкновенный. Он перед представлением фотки делал, потом в антракте их уже продавал. И в антракте тоже фотографировал. И после антракта тоже. Я видела, что он у самой решетки стоял. И как только леопард выбежал на арену, он сразу же на него аппарат нацелил. Ждал, когда леопард своего укротителя пережевывать начнет. То-то отличные кадры получились! Теперь у него эти снимки за любые деньги купят!

— Да, да, — прошептала Сашенька. — Ты права, с руками оторвут!

— Руки у него как раз на месте. И голова на плечах имеется, коли смекнул, где ему нужно встать, чтобы все видеть.

— Но откуда он мог знать, в каком месте произойдет нападение? И что это нападение вообще произойдет?

— Откуда-то знал. Наверное, сообщил кто-то.

— Кто?

— Кто-то из своих, — пожала плечами девочка, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — Когда у папы на работе начинаются неприятности, он всегда говорит, что крысу нужно искать среди своих.

В это время ее мама все-таки вспомнила про дочь и позвала к себе.

Девочка помахала рукой Сашеньке и крикнула ей на прощание:

— Плевать на фотографа! Ты за своим женихом лучше присматривай. Пока ты тут, он там с другой обнимается.

С другой? С какой это другой? Нет, Сашенька совсем не собиралась возвращаться назад, и все-таки ноги сами потянули ее к арене.

В голове билась одна мысль. Если ей сейчас удастся застукать Тимошку, пока тот обнимается с другой девушкой, то у Сашеньки появится отличный повод, чтобы вернуть ему кольцо.

Ради такого шанса можно рискнуть и вернуться.

Пробираться приходилось через толпы людей, но Сашенька все-таки сумела увидеть, что ее Тимошка и впрямь держит в объятиях ту самую девицу, которая вступила в неравную схватку со зверем и попыталась спасти дрессировщика. И странное дело, еще минуту назад Сашенька собиралась слинять от Тимоши, предоставив его самому себе, и вдруг мнение ее в корне поменялось.

«Прежде чем уйти, нужно разобраться, что это за обжиманцы у него с другой бабехой. Может, и впрямь кольцо удастся вернуть, да еще его виноватым выставить. Да он и впрямь сам виноват, с другой обнимается».

Но ничего не получилось. Увидев Сашеньку, ее жених ничуть не смутился. Он даже помахал ей рукой, продолжая другой поглаживать по спине рыдающую девушку.

Сашенька остановилась, не зная, как ей на это реагировать. Тимошка вел себя так, словно бы ничего дурного и не делал. А между тем обнимался с другой девушкой. И как же это следовало понимать?

К счастью, рядом с Сашенькой оказались какие-то работники цирка, которые вовсю обсуждали случившееся:

— Если бы не девчонка, то совсем бы хана Олежке.

— Да, Ленка молодец. Тигрица!

— Видела, как она Чингизу в ухо зубами впилась. Шкуру прогрызла. Зверь от боли в себя пришел.

— И что с ним случилось?

— Меня больше интересует, что случилось с насосами. Ведь ни один не заработал, паскуда.

— Сейчас разбираются. Ребята говорят, что перед выступлением все было в порядке. Не верить им нет причины. Работают с нами не первый год, нареканий раньше никогда к ним никаких не было. Трезвые, я проверил. И говорят, что все подготовили как нужно.

— Почему же тогда воды не было?

— Кто-то рукава потом отсоединил.

— Кто?

— Тот, кто хотел, чтобы зверя не смогли отогнать достаточно быстро.

— Думаешь, это было спланировано?

— А ты когда-нибудь видел, чтобы Чингиз так себя вел? Да они с Олегом из одной миски ели и пили. Олежка своего Чингиза крохотным котеночком взял, из бутылочки кормил, тот за ним, словно за родным отцом, бегал. С бантиком играл. Совершенно ручной зверь. И ласковый. Никакого подвоха от него ждать не приходилось, а тут вдруг раз — и озверел, хуже дикого. Налицо факт диверсии.

— Думаешь, в еду подмешали чего-то?

— Скорей всего, в воду подлили. Или даже вкололи. Или газом пшикнули. Да мало ли сейчас разных средств имеется, чтобы зверя или даже человека с ума свести. Говорю тебе, все подстроено. И кому это нужно, мы-то с тобой знаем!

Сашеньке тоже очень хотелось бы это узнать, но мужчины уже сменили тему и заговорили про девушку:

— А Ленка все-таки отчаянная. Другая бы так за своего мужика не посмела со зверем в схватку вступить. Он же ее одной лапой зашибить мог! Она жизнью рисковала!

— Так ради мужа.

— Не всякий муж так за свою жену вступится, а она вот не побоялась. Уважуха!

И он помахал девушке в серебристом трико, которое сейчас было так густо заляпано пятнами крови, что девушка сама казалась леопардом.

— И с Тимохой помирились. Ишь, стоят, утешаются!

— Братья с Ленкой год не разговаривали, а тут все ей простили.

— Простишь тут. Небось у отца с братьями сердце тоже болит из-за той ссоры. Они уход Ленки из их номера как предательство восприняли. Хотя что тут такого, ушла жена к мужу, это для всех нормально выглядит, но только не для них.

— Озеровы всегда с приветом были. Что отец их такой, что мать-покойница.

Вот это было уже совсем интересно! Ну-ка, что там говорят люди про семью, частью которой ей предлагают стать?

Сашенька затаила дыхание, стремясь не спугнуть удачу. Но это все равно сделали за нее другие. Вокруг бегало, кричало и суетилось столько народу, что кто-то их них отвлек внимание двух ценных свидетелей, и они тоже куда-то убежали, оставив Сашеньку с головой, полной вопросов.

— Сашуля, я тут!

К ней пробирался Тимошка. Выглядел он взволнованным, но улыбался. Как он может делать вид, что все хорошо, если только что на его глазах зверь растерзал человека?

Видимо, Тимошка понял одолевающие девушку страхи, потому что успокаивающе произнес:

— Все в порядке, не волнуйся. Такое случается.

— Он будет жить?

— Пока врачи ничего определенного сказать не могут. Ленка поехала в больницу. Папа тоже с ней. Наверное, тебе не ясно, почему я ее обнимал. Но Ленка — моя сестра.

— Я думала, что у тебя только братья.

Тимошка промолчал. И Сашенька спохватилась, не время сейчас выяснять подноготную родственников.

— А почему же ты с Леной в больницу не поехал?

— От этого ничего не изменится. Если Олегу суждено умереть, он умрет. Если надо, чтобы выжил, он выживет.

Это было разумно, но все-таки Сашеньке показалось каким-то неправильным. Нельзя действовать разумом, когда дело заходит о твоей семье. Тут подходит только душа и сердце.

Видимо, Тимоша тоже это понял, потому что вполголоса пояснил:

— Ленка сама не захотела, чтобы мы все с ней ехали. Сказала, что ей будет легче, если никто не будет болтаться под ногами.

— Она его очень любит?

— Кого? Олега? Думаю, что очень. Даже с нами поругалась из-за него.

— Почему?

— Папа не хотел, чтобы Ленка выходила замуж за Олега. Он редко что-то нам запрещает, но тут уперся и ни в какую.

— А почему? Какие были аргументы?

— У Олега уже была одна жена, но она погибла. И отец винил в этой смерти Олега. Папа открыто назвал Олега убийцей и запретил ему даже приближаться к Ленке. Олег тоже не сдержался, назвал батю старым алкашом, у которого от водки все мозги высохли. Они тогда чуть не подрались. Но сеструха все решила за себя сама. Удрала к Олегу и стала выступать с ним в одном номере. А с нами отношений не поддерживала, променяла нас на мужика.

— Но сегодня я ее на сцене вместе с леопардами не видела.

— Она поздней должна была выйти вместе с Багирой. Они за кулисами ждали своего выхода, когда Чингиз напал на Олега.

— Ты знаешь, что произошло с животным?

Тимошка покачал головой:

— Понятия не имею, что на него нашло. Но одно знаю, враги у Олега имелись.

— Почему?

— Такой уж он человек непростой, друзей теряет, зато легко наживает себе врагов. Честно тебе скажу, если умрет, огорчаться долго не стану. Разве что за сестру обидно, да и то, поплачет и успокоится. Куда хуже, если Олег выживет и мстить начнет. Тогда в цирке такие разборки начнутся, ого-го!

Конечно, в этот вечер ни о каком объявлении о помолвке не могло быть и речи. Все были заняты совсем другими вещами. Но и забирать кольцо назад Тимошка тоже отказался.

— Ты что? Передумала?

И Сашеньке снова не хватило духу, чтобы сказать кавалеру правду, никогда она и не собиралась за него замуж, это все лишь случайное стечение обстоятельств.

— Носи и не снимай до самой нашей свадьбы.

От всего произошедшего с ней сегодня вечером у Сашеньки буквально голова шла кругом. Поэтому по пути домой она сперва решила завернуть к своей подруге — Стасе, благо что та жила совсем недалеко, в соседнем доме. Сашеньке требовался кто-то, с кем она могла бы обсудить случившиеся в ее жизни перемены.

Стася открыла ей дверь да так и впилась глазами в кольцо, которое Сашенька совсем забыла снять. И пока гостья пыталась пристроить свою курточку на вешалку поверх пальто, курток, плащей и дубленок, которых накопилось немало, не отводила от него глаз. Вся семья Стаси жила по принципу, что даже в июне еще может пойти снег, а потому меняла зимний комплект одежды на летний гардероб или обратно лишь в случае установления стабильных летних или зимних температур.

Сашенька пыхтела, отыскивая себе местечко на вешалке, Стася крутилась рядом.

— А что это у тебя? — не выдержала она. — Покажи!

И Стася клещом впилась подруге в руку. Она поднесла ее руку к глазам, потом повернула, чтобы лучше видеть.

— Это то, что я думаю?

— Не знаю, что ты думаешь, но сегодня мне сделали предложение.

— Сашка! Дождались!

И Стася с громким визгом кинулась на шею подруге. Тут же из своей комнаты появился дедушка, из кухни выглянули родители, а младший брат Колька заявил, что все девчонки — дуры, если впадают в ажиотаж из-за какого-то там кольца.

— Какого-то! — завопила Стася. — Да это же брильянты! Ему цена миллион или даже больше! Сашка, где это ты отхватила такого богача?

— Это подарок Тимошки.

— Твой циркач подарил? — поразилась Стася. — Тот, с которым вы вечно по дешевым закусочным ходите?

— Не только туда, но да, это он.

— Не верю! Не его стиль! Он бы тебе простое серебряное подарил, а это же настоящий антиквариат! Такому кольцу лет сто или даже двести!

— Откуда ты знаешь?

— Вижу! Уж я-то в кольцах разбираюсь, можешь мне поверить.

Сашенька знала, о чем идет речь. Стася в тайне от родителей весь выпускной класс встречалась с Лешиком — ювелиром, который на поверку оказался изрядным мошенником, да еще невезучим, потому что угодил за решетку. Только тюрьма и спасла Стасю от брака с уголовником, к которому она уже вовсю готовилась, опять же не ставя своих предков в известность. Но хоть из этих отношений с Лешиком ничего и не вышло, но с тех пор Стася принялась утверждать, что знает толк в драгоценностях. Стася с ходу бралась оценить любую цацку и называла цену. Как у нее это получалось, Сашенька не понимала. Оценка ювелирных изделий — это ведь вам не хламидия, она половым путем не передается.

Но справедливости ради, надо было сказать, что Стася и впрямь почти всегда угадывала сумму того или иного ювелирного изделия. Видимо, у нее имелось какое-то внутреннее чутье, которое и помогало ей в этом деле.

Вот и сейчас она заявила:

— Проба на кольце очень старая, да и изготовлено оно не у нас в стране. Скорей всего, Франция или Германия. Видимо, жених приобрел его для своей невесты, когда путешествовал по загранице. И даже в ту пору такое путешествие и тем более покупка были по карману далеко не всем. Такой тип, как этот твой Тимошка, это кольцо мог только украсть!

— Скажешь тоже, украсть! — обиделась Сашенька на подругу. — Он что, вор, что ли?

— Он циркач!

— Это кольцо его матери. — Теперь уже Сашенька рассердилась не на шутку. — Мама умерла, когда Тимошке было всего три годика. И он вырос без матери. А когда собрался жениться, отец сам отдал Тимошке кольцо матери, чтобы он подарил его мне.

— Отец у него либо с хорошим приветом, либо сам не знает цену этого кольца! В том и другом случае, поздравляю, тебе достанется свекор с прибабахом.

— Почему?

— Потому что, если он знает цену и все равно позволил сыну отдать это кольцо тебе, то он дурак! А если до сих пор не удосужился узнать цену, то дурак вдвойне! Как можно владеть таким сокровищем и не узнать, сколько оно стоит?

— Все люди разные, не суди по себе.

— И ты же рассказывала, что долгое время семья твоего ненаглядного Тимошки жила в страшной нужде. Отец у них то ли пил, то ли что, работы не было, дети перебивались с хлеба на воду, фактически жили подаянием, и их всех чуть было не забрали в приют. Хорошо, что к этому времени старшие братья уже выросли и стали работать, собрали номер, подтянули отца, и дело пошло.

— Да, так и было.

— Сколько времени они выступают?

— Ну, года три-четыре.

— А до этого они жили в нищете. И при этом не продали кольцо, которое могло бы их здорово поддержать!

— Значит, оно было для них дорого.

— Ага! Так дорого, что они подарили его первой попавшейся девчонке, с которой их Тимошка знаком… Сколько вы там с ним встречаетесь? Неделю? Две?

— Почти месяц.

— Целый месяц! — воскликнула Стася. — И даже еще не спали!

— Ну, не спали, — отчего-то покраснела Сашенька. — А что тут такого?

— Что? А то, что ты для Тимошки фактически просто случайная знакомая. И если он дарит такие дорогие кольца, да еще кольца с историей, случайным знакомым, то и у него с головой не в порядке, как и у всей его семейки!

Стася высказалась, и наступило молчание. Сашенька молчала, потому что не знала, обидеться ей и уйти или все же остаться.

— Ты мне завидуешь! — сказала она.

— Я просто сказала тебе правду. Ты же меня знаешь!

— Знаю, — вздохнула Сашенька.

Она действительно знала Стасю как никто другой. И знала, как бы ни была невоздержанна на язык ее подруга, она никогда не хочет никого обидеть. Да, она сказала горькие вещи, но они были очень похожи на правду.

Глава 3

Стася тоже вздохнула:

— Извини. Я не должна была тебе всего этого говорить.

— Нет, ты все правильно сказала. Действительно, это как-то…

— Странно?

— И неожиданно. Я знаю, что нравлюсь Тимошке, но нравиться — это одно, а чтобы он ко мне испытывал бы такую любовь, что одна и на всю жизнь, не знаю, я ее не чувствую.

— Значит, я все-таки права? — обрадовалась Стася.

— Тебя только это и волнует?

— Не только. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Спасибо. Но все равно я на тебя обиделась.

— Не надо, — попросила Стася и предложила: — Давай лучше посмотрим, что он там тебе за кольцо подарил.

— Разве ты его еще не посмотрела?

— Да что ты! Это был беглый осмотр. Такие кольца требуют самого внимательного и вдумчивого ознакомления. Эх, как жалко, что Лешика посадили! Но ничего, мы ему снимочек твоего колечка пошлем. В анфас и в профиль.

— Как пошлем? Прямо в тюрьму?

— Он уже давно находится в колонии. Стыдно так не интересоваться жизнью лучшей подруги.

— Я даже не думала, что у вас с ним что-то продолжается.

— Ничего не продолжается. Перезваниваемся иногда от нечего делать.

— Откуда у него там телефон?

— Оттуда! Солидные люди подогнали. Ты же помнишь, чем мой Лешик занимался.

— Да, изготавливал на заказ копии ювелирных украшений, которые затем его сообщники подсовывали хозяевам вместо оригинальных.

— И все были довольны. Лешик получал деньги, хозяева тоже.

— Хозяева-то откуда?

— А ты думаешь, такая ювелирка, по которой работал Лешик, она незастрахованной валяется? Все цацки были застрахованы. И хозяева по страховкам получили хорошие деньги. Вот страховые компании Лешика и посадили. Надоело им, понимаешь ли, выплачивать страховые премии. Какая-то гнида слила им имя мастера, который изготавливает такие изумительные копии, что без специального оборудования и не отличишь копию от оригинала. В общем, пострадал мой Лешик буквально ни за что. Одно хорошо, оценили в колонии его мастерство. Дали работать по специальности. У начальника колонии в свояках оказался хозяин изумрудного рудника. Официально на руднике марганец добывают или еще какую-то руду неинтересную, но попутно и изумрудные друзы нашли. И добывают себе потихоньку. Так-то на бумаге изумруды невысокого качества, а по факту отличные камешки. Скооперировались с алмазным прииском, где у начальника колонии брат работает. А рубины им тетка из Азии привозит, они там дешево стоят, да еще ее муж хорошую скидку по знакомству делает, потому что камни на его земле люди копают. Ну, и по мелочовке всякое разное добывают, топазы да бериллы, еще опалов немножко. Вот мой Лешик из этих камешков украшения и мастерит. Доволен. Ему в колонии цех организовали, заключенных набрал в команду, говорит, что всегда о таком мечтал.

— Сидеть в тюрьме?

— Творить!

Сашенька утратила дар речи. Ей очень хотелось срочно донести о таком вопиющем случае превышения своих должностных полномочий куда следует. Но она не знала, куда следует — это куда? И куда ей лучше бежать, чтобы не наткнуться на какого-нибудь очередного родственника этой семейки любителей ювелирки на халяву.

И чтобы избавиться от этих мыслей, она сказала:

— Давай покажем Лешику кольцо по видеосвязи, раз уж он такой продвинутый уголовник.

Лешик кольцо разглядывал долго. Просил повернуть его то под одним углом, то под другим. Наконец удовлетворенно кивнул:

— Мастера не назову, но изготовлено в Париже на рубеже восемнадцатого и девятнадцатого веков. Камни чистейшие, огранка ручная, но все равно сверкают. Что я могу сказать насчет стоимости этого кольца… Ну, за лям вы его всегда продадите. Меньше даже не стоит и разговаривать.

— Я же тебе говорила!

Стася была очень довольна, но Лешик еще не закончил говорить.

— Однако со старинными украшениями всегда нужно помнить один момент, если вдруг окажется, что кольцо принадлежало какой-нибудь известной исторической фигуре, то цена его моментально вырастет многократно. Если соберешься его продавать, могу поспособствовать. Есть один художник, тоже сидит у нас в колонии, он тебе намалюет портрет какой-нибудь герцогини или княгини, а на пальчик ей нацепит твое колечко.

— Но это же обман!

— Зато клиент будет доволен. Вместе с кольцом приобретает и картину, и всем хорошо! Клиент уверен в подлинности исторической реликвии, и сон его сладок. А мы все немножко зарабатываем на его сладком сне.

Сашенька продавать кольцо отказалась, хоть с картиной, хоть без нее. И пошла домой, где ее с нетерпением приветствовал Аладдин. Пес попал к ним в дом еще щенком и вырос крупным и добрым собакеном. Может быть, чуточку тяжеловесным, но ведь хороший аппетит еще никто не отменял. Диня шумно приветствовал свою хозяйку, от его лая качалась люстра и дрожали стены.

— Ой, у меня от него контузия! — пожаловалась Сашенька своей маме, когда та выглянула, чтобы узнать о причине столь громкого лая.

А вот попугай Яго не торопился, чтобы приветствовать свою хозяйку. Он вышел из-за угла и важно проковылял к ней. Сашенька поспешно спрятала руку за спину, но, видимо, сделала это недостаточно проворно, потому что глаза у Яго вдруг заблестели, а сам он необычайно оживился и защелкал клювом.

— Дай, дай, дай! — забегал он вокруг девушки. — Бр-р-рюлик!

— Иди ты, знаешь куда! — посоветовала ему Сашенька. — Это мне подарили.

Но от Яго было не так-то просто отделаться. Он продолжал неусыпно следить за Сашенькой. Сходил вместе с ней в ванну, где сел на край раковины и внимательно наблюдал за процессом мытья рук. Во избежание неприятностей Сашенька не стала снимать кольцо с пальца, чем Яго остался крайне недоволен.

— Б-р-рюлик! — повторил он. — Укр-р-рали!

— Не украли, а подарили.

Но Яго остался при своем мнении.

— Кр-р-ража! — сообщил он ей.

— Отстань!

Но Яго не унимался. Он проковылял за Сашенькой и на кухню, где снова уселся рядом с ней. Время от времени он протягивал свою когтистую лапку, словно намереваясь потрогать кольцо, но тут же замирал.

— Даже не мечтай, — сказала ему Сашенька. — И учти на всякий случай, если вдруг это кольцо у меня пропадет, я из тебя все перья выдергаю!

Яго оскорбился:

— Кошмар-р-р!

— Знаю, что говорю. Ты у нас еще тот фрукт! Вечно тащишь все, что не приколочено.

— Не пойман, не вор-р-р!

И Яго ушел к своему другу Аладдину и начал что-то ему там втолковывать. Вид у попугая был обиженный, но Сашенька почти не сомневалась, вороватая птица продумывает план будущего похищения кольца.

— Нечего из себя невинность строить, — сказала она попугаю. — Я заметила, как ты глаз на мое кольцо положил! Так вот, тебе оно не достанется, и не мечтай!

Яго повернулся хвостом и сделал вид, будто бы не слышит. А Сашенька твердо решила: в самое ближайшее время она вернет кольцо Тимошке. И даже объяснять ему ничего не будет. Скажет, что не может принять, и пусть он думает про нее что хочет.

Но Тимошка объявился гораздо раньше, чем она успела придумать и отрепетировать речь, которая бы звучала более или менее правдоподобно. Раздался входящий вызов, и на смартфоне высветилось имя Тимошки.

— На ловца и зверь бежит, — обрадовалась девушка. — Прямо сейчас и скажу!

Но сказать она ничего не успела.

— Плохи дела, — произнес Тимошка первым. — Олег-то впал в кому. Ленка в больнице потеряла сознание, и врачи поместили ее в палату. Отец только что вернулся домой… пьяный. Теперь на месяц может в запой уйти или даже дольше. Эх, так все хорошо у нас с ним шло и вот спустя столько лет он — бац, и снова сорвался!

Сашенька не знала, что и сказать. Как в такой ситуации поддержать друга? Уж точно сейчас не то время, чтобы говорить о возврате кольца. Тимошке и так плохо, ни к чему его еще сильней добивать.

— Если отец запьет, то ваш номер придется снять с программы?

— Не обязательно. Справимся и сами. Но будет хуже, если Олег умрет.

— Почему?

— Его заменить будет так сразу некому. Ленка-то ведь тоже в больнице. А они со своими животными вдвоем работали.

Они снова помолчали, и Сашенька, насколько могла деликатно, сменила тему разговора:

— Уже выяснили, отчего Чингиз обезумел?

— Да тут и выяснять ничего не надо. Подсыпали или подлили ему какой-нибудь дряни. Вопрос в другом: кто эта сволочь, которая сделала такое?

— Надо искать среди тех, с кем Олег был в контрах.

Тимошка скептически хмыкнул:

— Вот за это тебе огромное спасибо.

— А в чем дело? Что не так?

— Да ведь тогда самыми главными подозреваемыми отец и мы с братьями окажемся.

— Почему?

— В ссоре мы с ним были.

— Это я поняла, но в чем причина вражды?

— Как в чем? Ленка за него замуж выскочила, поперек отцовского слова пошла. Отец был категорически против их союза.

— Но почему? Олег из ваших же, из цирковых. К тому же у него свой номер. Животные. Он зарабатывает на них хорошие деньги.

— Да, неплохие.

— Тогда почему вы с отцом заняли такую позицию?

— Мы-то что? Это все батя. Он сказал, что Олег подонок и убийца, а значит, так оно и есть.

— Разузнай подробности, это может быть важно.

— Если бы батя трезвый был, так я бы его прямо сейчас попытался разговорить. Но он вернулся из больницы просто в зюзю, лыка не вяжет. Я его уложил, он спит.

Сашенька немного подумала и снова спросила:

— Но вы-то с братьями Чингизу ничего не делали?

— Хотели бы, так уж давно бы сделали! Мы вместе с Олегом под одной крышей с начала этого сезона выступаем, уже несколько месяцев бок о бок в одном здании тремся. Если бы хотели, давно бы уж придумали какую-нибудь гадкую штуку. Да разве мы идиоты, чтобы сестру подставлять? Никто же не мог дать гарантии, как препарат подействует. Да, зверь стал неадекватным, но как бы это проявилось? Когда и как появилось бы раздражение? А вдруг агрессия Чингиза не на Олега, а на сестру бы вылилась? Мы же с братьями не дураки, чтобы так рисковать жизнью единственной сестренки!

— Вот видишь! С этим мы разобрались. И вообще, мне кажется, что нужно искать того, с кем у Олега совсем недавно контры вышли. Фотограф не мог?

— Кто? — удивился Тимошка.

— Ну, фотограф, который в фойе работал.

— Понятия не имею. Я его совсем не знаю.

— Тогда поговорим о тех, кого знаешь.

— Так далеко ходить опять-таки не надо. С дядей Сеней они на прошлой репетиции сцепились. Манеж не поделили.

— Дядя Сеня — это кто?

— С верблюдами и ламами они с женой выступают.

— Ага. И в чем суть конфликта?

— Олег недалеко от цирка живет, он рано утром приходил и занимал манеж под своих зверей еще до начала основной репетиции. Олег уже несколько раз так делал, а дядя Сеня сердился. И вчера как раз не выдержал и сорвался.

— А в чем дело-то?

— Дядя Сеня в расписании первым стоит. А сразу после хищников ламы на манеж заходить отказывались. То ли запах их смущал, то ли что-то другое. Но не идут, хоть ты что с ними делай. Через полчаса, через час, пожалуйста. А чтобы сразу — ни-ни.

— Так и в чем дело? Ну, выждали бы полчасика.

— В том-то и дело, что потом манеж уже другие артисты занимали. Там же расписание, а не просто так, когда хочешь, тогда и приходишь! Дядя Сеня был вынужден вообще отказываться от репетиции или договариваться с другими артистами, чтобы с ними местами поменяться. Но это для всех сложно, потому что не с одним человеком приходилось договариваться. А у всех свое расписание, свой сложившийся распорядок дня. В общем, вчера дядя Сеня в итоге вообще без репетиции остался. Ну, и наорал на Олега, чтобы тот больше так не делал.

— И кто прав?

— Оба правы, и оба не правы.

— Как это?

— Дядя Сеня мог бы пораньше глаза свои продрать и перед Олегом репетировать. А Олег мог бы раньше сказать, что ему назначенное на день время неудобно и что он с утра будет со своими зверями работать.

— То есть раньше у Олега было другое время, он его исправно использовал и все было в порядке?

— Да. Около недели, как вся эта кутерьма между ними началась.

— А в чем дело? Почему Олег вдруг взял и изменил время репетиции?

— Я не знаю.

— Ну, это понятно. Откуда бы ты мог это знать. И сестра твоя для разговора сейчас недоступна. Но ты подумай, кто еще может быть в курсе этого?

— А зачем тебе это знать?

— Было совершено покушение на убийство. Если Олег умрет, то получится, что его убили. А в качестве орудия убийства вместо пистолета или удавки выбрали дикого зверя. То есть готовилось убийство. И в деле об убийстве не может остаться никаких случайностей. Мы должны выяснить до малейших деталей все, чем занимался и с кем встречался Олег за последнее время.

— Ага, понятно. Сейчас соображу.

И Тимошка замолчал надолго.

— Разве что Елисей.

— Это кто?

— Помощник.

— Работает с Олегом?

— Я бы сказал, что работает он НА Олега.

— То есть?

— Я не знаю, где Олег нашел этого Елисея, но он платит ему зарплату из своего кармана, а Елисей заботится о животных, чистит клетки, закупает корм, помогает разобраться с реквизитом и все такое прочее.

— Он тоже выступает?

— Нет! Еще не хватало! Он просто помощник, ничего больше.

— И как с ним можно повидаться?

— Приезжай завтра с утра в цирк, он точно будет там.

— Спасибо. Приеду. А к какому часу?

— Часикам к шести и подъезжай.

— Когда? — оторопела Сашенька.

— Да, ты права, в шесть будет уже поздно. Репетиция будет идти уже полным ходом. Приезжай лучше к пяти.

— Это слишком рано!

— Но ты же хотела поговорить с Елисеем до репетиции?

— Мне не принципиально, я могу подождать ее окончания.

— Тогда в половине седьмого. К этому времени он уже закончит работать и уберет животных с манежа.

— Погоди, получается, что, невзирая на скандал, Елисей все равно будет пугать лам с верблюдами?

— Пока других указаний он от Олега не получит, думаю, будет. Ну так договорились? Как приедешь, позвони, я тебя встречу.

Тимоша сдержал слово. Он ждал Сашеньку у цирка, поеживаясь от утреннего холодка.

— Дядя Сеня уже рвет и мечет.

И когда они прошли через служебный вход в направлении манежа, то услышали, как оттуда раздаются громкие голоса.

— Вы что, издеваетесь? Снова за свое, да? Вчерашнего вам мало показалось?

Тимошка подмигнул девушке:

— Это дядя Сеня возмущается. Его голос.

Они оказались у манежа, на котором в окружении диких кошек стоял высокий грациозный юноша. Был он молод, но держался весьма уверенно. В сторону изрыгающего проклятия дяди Сени даже не смотрел, занимался исключительно своими кошачьими. А они, как не преминула заметить Сашенька, слушались безукоризненно. Прыгали с тумбы на тумбу, ложились в ряд, позволяли себя трепать за ушами и прыгали по команде через обруч.

— А у него хорошо получается, — сказала она. — Похоже, Олег его кое-чему научил.

Тимошка пожал плечами:

— Не знаю, где Елисей этого понабрался. Ни разу не видел, чтобы он с животными вот так занимался. Отнеси — принеси, покорми — убери, вот все его функции. А тут прямо артист! Этак он и Олежку сегодня вечером заменит.

Тимоша оказался прав.

— Семен Иванович, не шуми ты так, — раздался чей-то еще голос. — Это я мальчика сегодня попросил выступить.

Сашенька взглянула и увидела мужчину, вальяжно расположившегося в зрительном зале.

— Это Борис Леонидович, наш главный администратор, — шепнул Тимошка.

Администратор продолжал говорить:

— Елисей ко мне еще вчера сразу после трагедии подошел, сказал, что готов взять номер Олега на себя. Ну, я и согласился, пусть покажет, чему его Олег научил.

— Научил? Ничему его Олег никогда не учил. Олег еще та сволочь, ты же знаешь!

— Тем не менее мальчик вполне готов сегодня выступить.

Дядя Сеня продолжал бухтеть, но уже гораздо тише:

— Боря, но почему перед моими-то ламами? Ты же знаешь, какие они у меня нервные.

— Избаловал ты их, Сеня. Носишься и во всем им потакаешь. Они в соседнем загоне находятся с Багирой и другими кошками. Они к их запаху уж так принюхались, что он им по барабану должен быть.

— По-твоему, я вру?

— Не врешь, а малость преувеличиваешь. Но я тебе обещаю, что это сегодня в последний раз было. Дальше Елисей репетировать по графику будет, так?

— Да!

Елисей улыбался до ушей. Еще бы! Сегодня вечером он будет выступать перед зрителями!

— Вот и отлично. Значит, с этим вопросом мы все решили.

Борис Леонидович тоже улыбнулся, ему нравилось, как он легко и просто решает любую проблему и гасит любой скандал в самом зародыше.

— А мы с тобой, друг мой Сеня, пойдем сейчас да кофейку выпьем. И пока мальчик своих животных убирает, приятно проведем время. Надеюсь, полчаса хватит, чтобы у твоих верблюдов не было бы стресса от запаха хищников?

— Кофе можно выпить, — согласился дядя Сеня. — С бутербродами?

— Если уговорим Люсю открыть холодильник, то и с бутербродами.

И они ушли. Конфликт был исчерпан. И Сашеньке даже смешно стало, что вчера она всерьез думала, что можно убить из-за такой ерунды. Вот уж правду говорят, что утро вечера мудренее. При свете дня вчерашние страхи казались глупостями.

Елисей принялся выпроваживать диких кошек с манежа. И Сашенька снова обратила внимание на то, как четко у него это получается. Животные слушались его с полуслова. Иногда Елисею не нужно было им даже ничего говорить, они сами все понимали по одному его взгляду.

— Пожалуй, что у Олега так даже и не получалось.

— Пойдем к Елисею, поговорим с ним.

Они нашли Елисея возле клетки с Чингизом. Тот лежал на полу, прикрыв глаза. Рядом с ним стояла миска с кормом, но зверь к нему даже не притронулся.

— Чего это с ним? — удивился Тимошка. — Заболел?

— Переживает. До полуночи метался по клетке, действие препарата сказывалось. Рычал, на прутья кидался, а потом затих и уснул. Сегодня утром проснулся, я всех кошек на репетицию увел, а его оставил. Видели бы вы, что с ним было. Он сначала к решетке подбежал, на меня смотрит, спрашивает, что происходит. А потом вспомнил! И прямо как стукнули его. В угол забился, сидит, трясется, морда виноватая. До сих пор в себя прийти не может. Я уж ему и еды дал, и поговорил с ним, но он все равно в себя еще не пришел.

— Ты так говоришь про животное, словно он все понимает.

— Все верно, — кивнул Елисей. — Так и есть. Они все понимают.

— Домашние, возможно, но дикие — нет.

— Чингиз уж в каком поколении домашний, вернее, цирковой. Никто из его предков никогда в дикой природе не жил. И его родители, и дед с бабкой — все в цирках или зоопарках работали. Да вы сами сейчас все поймете.

И отвернувшись от леопарда, Елисей громким голосом произнес:

— Вот и не знаю, что мне делать с этим Чингизом. Если он сейчас не поест, то и выступать он сегодня вечером точно не будет!

Не прошло и минуты, как из клетки раздались чавкающие звуки. Чингиз утратил свою отрешенность и уничтожал содержимое своей миски.

— Чингиз у нас работяга. Для него главное в жизни — это работа.

— А что же тогда вчера случилось на выступлении?

— Я вам скажу, — кивнул Елисей. — Я знаю, что случилось. Если бы я только раньше все понял! Несчастья можно было бы избежать! Но я же думал, что тот человек и впрямь врач, ну, то есть ветеринар.

— Что ты имеешь в виду?

— Вчера в три часа дня, когда Олега еще не было, он как раз уехал к Светлане, пришел какой-то мужчина. Сказал, что он ветеринар и должен осмотреть животных перед выступлением. Ну, я позвонил Олегу, тот подтвердил, что в курсе и что ветеринар должен был прийти. Я краем глаза наблюдал, что там врач со зверюгами делает. И мне показалось, что он Чингизу что-то вколол. Ну, я пошел спросить, что за прививка или он витамины колет, а врач сказал, что мне показалось, он лишь взял мазок. И сразу после этого он ушел. Чингиз выглядел и вел себя нормально, так что я не волновался.

— И что?

— А то, что, когда с Олегом все это случилось, мы с ребятами стали думать, и они вспомнили, что тот мужик приходил. Я им сказал, что это был ветеринар, а они меня на смех подняли. Оказывается, никакой это был не ветеринар, а совсем посторонний мужик. Но я-то откуда мог знать? Ветеринары приходили, трое их, два мужика и одна тетечка. Они в соседнем здании работают, там ветеринарка, которая наших животных обслуживает. Ну, я и подумал, те трое, а этот четвертый. Мне же Олег сам сказал, что ветеринар должен прийти.

— То есть этот ветеринар, который приходил, был совсем не ветеринар?

— В том-то и дело! Чужой человек! Мы Кузьме Ивановичу — нашему ветеринару — позвонили, и он сказал, что Олег вызов делал, но в тот же день сам же этот вызов и отменил.

— Довольно странно. И почему отменил?

— Что-то насчет того, что сейчас он в другом месте и не успевает по времени вернуться в цирк. Да разве же это повод? Я и сам мог бы ветеринара принять. Олегу и не обязательно было присутствовать, мог бы дальше отдыхать, где ему там отдыхается. И он это прекрасно знал.

— Кстати, а что это за Светлана, к которой ездил Олег?

— Жена это его.

— Какая еще жена? — встрепенулся Тимошка. — Откуда взялась?

— Откуда-то взялась. Откуда у других жены берутся? Оттуда и у него.

— Врешь! Все знают, что Олег на Ленке женат.

— Ленка — это так, ассистентка в номере. Может, Олег бы и не против на Лене жениться, только другая жена у него есть — Светлана. Он сам мне это сказал.

Вот это был номер! Никто не ожидал подобного поворота событий. И хуже всего было то, что этот поворот вновь подводил подозрения к семье канатоходцев и эквилибристов Озеровых. Ведь если дрессировщик диких кошек сманил их Леночку из семейного номера, обещая ей золотые горы и честную свадьбу, а предоставил ей лишь унизительную роль простой ассистентки, то получалось, что фактически Олег обманул девушку. Воспользовался ее доверчивостью в своих гнусных целях.

И если про этот обман стало известно кому-нибудь из братьев девушки или даже ее отцу, то это автоматически ставило всю семью Тимошки на почетное первое место в числе подозреваемых в покушении на жизнь Олега.

Глава 4

Разбирательство сыщики-любители решили продолжить у ветеринаров. Благо что идти до них было всего ничего. Клиника находилась в соседнем здании и занималась обслуживанием четвероногих цирковых артистов. Как раз сейчас в приемной сидел длиннохвостый попугай ара, который при виде них взмахнул своими шикарными крыльями и сделал кувырок на обруче. Сашенька завистливо посмотрела на него, вот бы Яго тоже научить такому трюку. Можно было бы развлекать гостей, да и самим иной раз позабавиться не помешает.

— А в каком возрасте был твой попугай, когда научился так ловко кувыркаться? — спросила она у девушки, которую приняла за свою ровесницу.

Та повернула к ней лицо, и Сашенька от изумления ахнула. Если со спины женщину можно было принять за девочку, то сейчас сразу же стало понятно, что она уже весьма и весьма в возрасте. Худенькое личико было испещрено глубокими морщинами. Но яркие и выразительные глаза смотрели молодо.

— Детка, этот попугай со мной уже почти двадцать лет. И он всегда, как только оказался в моих руках, уже умел выделывать нечто эдакое. Он прирожденный артист, поэтому мне его и отдали. Бывшие хозяева сказали, что просто не могут держать его у себя. Такой талант должны видеть миллионы. Когда мы с ним выходим на арену, я даже никогда до конца не знаю, что именно он сегодня отмочит из своих трюков. Зрители думают, что это я его всему научила, но на деле он вытворяет то, что захочет только он сам.

— Надо же! — восхитилась Сашенька. — Какой молодец!

Попугай сообразил, что речь идет о нем и что его хвалят. Он тут же поднял когтистую лапку и протянул ее Сашеньке, словно ожидая угощения.

— Ой, а у меня ничего нет. Разве что шоколадка.

Дрессировщица сказала, что шоколад попугаю нельзя, потому что он вообще чувствует себя последнее время неважно.

— Не знаю, что с ним такое, с ума он сошел, наверное, на старости лет. Вчера мы даже не смогли с ним выступить. Перед выступлением он неожиданно накинулся на меня, клевал, бил крыльями и рассадил мне в итоге большой палец почти до кости.

Палец у нее и впрямь был забинтован. И вся рука оказалась расцарапана.

— Как обезумел, честное слово. Потом еще какое-то время метался по клетке, даже после того, как я ее закрыла покрывалом. Только через час угомонился. Вот принесла его к нашему Айболиту, пусть взглянет. Так-то сегодня Иннокентий уже прекрасно себя чувствует, выглядит мирно, поздоровался. Да и на аппетит не жалуется. Но что это такое вчера с ним было? Я прямо испугалась. Лучше бы не лечила ему ревматизм. Это после прогревания крыльев он стал какой-то странный.

— Жанночка, можно мы войдем вместе с тобой? — попросил у женщины Тимошка. — У нас один вопросик к Кузьме Ивановичу. Мы даже без животных, ты видишь.

Дрессировщица милостиво кивнула, и как раз в тот момент из дверей вышел предыдущий посетитель. Им оказался рослый вороной конь, который возмущенно фыркнул при виде такого количества народу в приемной.

— Так, значит, ничего страшного? — озабоченно переспросил мужчина, который вел коня в поводу.

— Ваш Султан в полном порядке. Кровь чистая. Легкие дышат. Сердце стучит.

— Но с чего он вчера напал на конюха? Никогда такого с ним не случалось.

— Мой тебе совет, присмотрись к конюху.

— Султан этого человека сто лет знает. Они лучшие друзья. Да что там, он и на меня бросился. Я испугался. Уши прижаты, зубы оскалил, ногами бьет. Он и на вечернем выступлении странно себя вел, но как-то отработал. Привели в денник, он немного постоял, потом как примется лягаться и скакать. Петруха прибежал, он на него, в сантиметре от его руки, зубами клацнул. Еще чуть-чуть, и ходил бы Петька без пальцев. Я к нему зашел, он меня копытом, по руке мне попал. Я только успел подумать, повезло, что некованый конь у меня. Была бы подкова, точно бы перелом. А так ушибом дело обошлось. Всю ночь не спал, все думал, что пристрелить его придется. Сегодня спозаранку примчался, смотрю, а он как ни в чем не бывало по деннику ходит. Задумчивый такой. Но меня увидел, обрадовался. Сразу же пустое ведро схватил, в котором мы ему обычно овес даем, и мне его принес. Мол, есть хочу. И ноль агрессии! Хвостом машет, улыбается, заигрывает даже. Вот что это было?

— Не могу сказать, что это было. Ты не думаешь, что коню могли что-то дать вместе с пищей?

— Исключено! Я животных перед выступлением одних не оставляю. С ними всегда Петруха, мой доверенный человек.

— Вот я и говорю, присмотрись к Петрухе.

— Да ты что! Он же мой свояк!

— И что? Дружба дружбой, а табачок врозь. Так и у родни могут обиды или зависть к тебе иметься.

— Чему завидовать-то?

— Да хоть твоим заработкам. Ты же руководитель, а Петя твой простой конюх и не выступает даже. Наверное, ему тоже хочется быть главным и выступать перед зрителями.

— Не хочется ему. Он зрителей боится. Ему с животными комфортно. А если ты насчет того, что Петруха мог мне насчет денег позавидовать, то у нас такого нет. Каждый свое дело делает. И насчет денег мы все наши доходы всегда поровну в своей семье делим. Чужих у нас в номере нет, все свои, ну, а среди своих мы возвеличиваться не станем. У нас не важно, кто и кем в труппе работает. Никогда не смотрим, кто руководитель, а кто уборщик. Каждый свою долю получает, и она у него равная другим получается. Так что, если бы Петька вдруг вздумал вредить, так это он и самому себе бы точно такой же вред нанес. Вместе с другими в доходах бы потерял, ни больше ни меньше.

И, подумав, дрессировщик спросил:

— А не могло это быть из-за инфракрасной сауны? Может, излучение так на Султана повлияло?

— Это абсолютно безопасная процедура.

— Ну, не знаю, доктор, тебе видней.

И дрессировщик увел своего Султана. А Кузьма Иванович обратил внимание на новых пациентов:

— Жанночка, проходите, голубушка. Я вашу проблему понял, вы мне по телефону все подробно объяснили. Сейчас осмотрим вашего пернатого артиста. Как крыло? Не жалуется?

— Теперь я на него жалуюсь.

И артистка показала перебинтованный палец.

— Ну, проходите.

И когда дрессировщица вошла в кабинет, ветеринар повернулся к молодым людям:

— Елисей, хорошо, что пришел. Как раз думал тебе звонить. Тут у нас вчера с Олегом какая-то чехарда получилась. Он мне вчера позвонил, велел приходить, посмотреть Чингиза. Потом с незнакомого номера мне сообщение прислал, что не надо приходить. Вечером ты звонил, выяснял, что случилось. Так что у вас там произошло?

— Чингиз порвал Олега на вечернем выступлении.

— Это я уже знаю. И спрашиваю, почему мне сразу же не позвонили?

— Как-то не до того было, — почесал в затылке Елисей. — Да и кому звонить? Олега в больницу увезли. Леночка с ним. А я совсем растерялся. Но я не ушел, я вместе с Чингизом остался. Он совсем здоровым выглядел. Больное животное так по клетке носиться не станет.

— Много ты понимаешь в медицине, чтобы вот так с ходу диагнозы ставить! — рассердился Кузьма Иванович. — Раз такое случилось, мне надо было все равно позвонить.

— Я не сообразил, — признался Елисей. — Сначала от шока вообще ничего не соображал. А когда смекнул, так Чингиз уже успокоился. Ночь была, я решил, что утром вам позвоню.

Кузьма Иванович не умел долго сердиться. Он вообще был человеком добрым, этой черты своего характера он стеснялся, а потому ругался для профилактики, чтобы никто не вздумал подумать или, чего доброго, ляпнуть про него такое.

— Очень странное явление, — потрогал он свой давно не бритый подбородок, который зарос колючей щетиной. — С утра у меня был еще один пациент. Принесли мне Жаконю, мартышку из вашего цирка. Он еще работает вместе с фотографом.

Фотограф! Это слово отозвалось эхом в голове у Сашеньки. Что-то такое ей говорили про фотографа, что требовалось уточнить.

— Так вот это славное существо Жаконя вчера продемонстрировал необъяснимую агрессию, перед выступлением укусил ребенка, с которым должен был фотографироваться. К счастью, укус был несильный, с родителями удалось эту историю замять, в суд они не пойдут, но сам факт. Раньше обезьянка такой злости не проявляла. Более того, Жаконя любит фотографироваться. Сам принимает выигрышные позы, перебирает волосы у своих новых друзей, они его за это всегда угощают то сухариком, то кусочком яблочка. Одним словом, он свою работу обожает. А тут вдруг у обезьянки произошел сбой. Изначально я предположил, что Жаконю может тревожить его больная лапка, в прошлом месяце он ее ломал, все срослось отлично, но возможны какие-то остаточные последствия в виде болей. Хотя мы лапку и прогревали, но… Но теперь я думаю, в переломе ли было дело?

Все молчали, ожидая, когда ветеринар продолжит свою мысль, и он ее продолжил:

— То есть смотрите, что получается, вчера вечером трое животных из вашего цирка и один попугай-артист проявили совершенно несвойственную им злобность. Напали на своих хозяев или людей, которых давно знают и любят. Никаких причин для таких нападений не было, хозяева вели себя как обычно, но трем животным и одной птице что-то взбрело в голову. Что?

Елисей поднял голову и сказал:

— Я считаю, что дело в том ветеринаре, который приходил вместо вас в три часа дня. Он вколол Чингизу укол, хотя и отрицает.

Кузьма Иванович очень удивился:

— Какой ветеринар? Как он выглядел?

Все взглянули на Елисея, ожидая, что тот ответит.

— Ну, мужчина это был, лет пятидесяти, может, больше. Высокий и такой очень худой. Лицо у него было бледное, какого-то нездорового оттенка. При этом он сильно сутулится. И я подумал, может, он сам больной.

— У нас таких сотрудников нет и никогда не было! — решительно запротестовал ветеринар.

— Я уж понял, что обманул он меня. Как чувствовал, гнать его надо было. С самого начала не понравился он мне. Будь моя воля, я бы его к животному не подпустил. Но Олег настаивал, чтобы Чингиза врач осмотрел. А этот тип сказал, что он и есть врач.

— Да, Олег мне накануне тоже звонил. Сказал, что Чингиз начал прихрамывать. Что прогревание в инфракрасной сауне не помогло ни разу. Надо подыскать что-то посерьезнее. Я сказал, что обязательно приду. Но утром Олег мне прислал сообщение, что вызов отменяет.

— А он объяснил почему?

— Я даже теперь не уверен, что это сообщение пришло от Олега. Обычно он очень вежлив, со мной шутит, называет Айболитом, а тут сухое сообщение, да еще обращение на вы и по имени-отчеству! Я даже ему написал: «Ты сам-то как, здоров?» Но ответа не дождался.

— Наверное, это был и не Олег.

— А кто?

— Тот высокий и тощий! Он отменил визит настоящего врача, чтобы самому заявиться к Чингизу! Подгадал время, когда Олег будет в отлучке, и приехал. Знал, что неопытный Елисей еще всех врачей в лицо не знает, его можно будет легко обмануть, назвавшись доктором.

— Но откуда тот тощий все это знал? Ладно, насчет Елисея он мог с другими работниками цирка поговорить. Но как он мог быть уверен, что Олег не нагрянет и не застанет его врасплох?

— Рисковал.

— Или тощий точно знал, где Олег будет находиться в это время. Олег ведь уже целую неделю переносит время репетиции на раннее утро. А раньше Олег когда репетировал?

— С трех и до четырех пятнадцати. Но последнюю неделю он всегда заявлялся спозаранку, репетировал, а потом исчезал часов до шести вечера. За час до выступления появлялся, начинал гримироваться и переодеваться.

— Значит, нам надо узнать, куда всю последнюю неделю исчезал Олег.

— Он ездил к Светлане, своей жене, — повторил Елисей.

Ветеринар удивился:

— Да? А я думал, что он женат на своей ассистентке, на этой малышке Леночке.

Тимошка сердито засопел. А Елисей промолчал. Тема была слишком деликатная, чтобы он стал обсуждать ее при посторонних.

— Я вот что думаю, ребятки, — сказал доктор, — если у всех трех животных и птицы проявились схожие симптомы и произошло это примерно в одно и то же время, то не может это быть простым совпадением!

— Говорю же, этот тощий «доктор» вколол что-то Чингизу!

— А также Жаконе, Султану и Иннокентию? Невозможно! Жаконя живет со своим дрессировщиком. Они появились в цирке лишь за час до начала выступления. А Иннокентий с Жанночкой вообще никогда не расстаются. Попугай все время находится с ней в гримерке.

Словно услышав, что речь идет о ней, из кабинета появилась дрессировщица.

— В три часа дня мы с Иннокентием гуляли по городу. И все у нас с ним было прекрасно.

— Поэтому остаются Султан и Чингиз. Но я тебя уверяю, Чингиз уколов боится, он бы такую истерику устроил, поняв, что происходит. А Султан к посторонним вообще недоверчив. И я себе плохо представляю чужого человека со шприцом в руках, который бы отважился сунуться к этому нервному животному. Так что тут должно быть что-то другое. Я не исключаю, что этот тощий тип принес в цирк некое вещество, которое заставило трех зверей и птицу вести себя столь непредсказуемо и пугающе, но вряд ли это был шприц с лекарством.

В это время Жанночка кашлянула. Но когда доктор оглянулся, она сделала удивленные глаза:

— Это не я, это Иннокентий.

— Пойду, — заторопился доктор, — а то мои пациенты меня заждались. Но вы, ребята, держите меня в курсе дела. Если этот тип повадится и дальше вредить моим подопечным, то я это возьму в свои руки.

Он скрылся с повеселевшей Жанночкой, а друзья вышли на улицу.

— И как нам быть? Где искать этого бледного «доктора»?

— Если этот тип назвался ветеринаром и так нахально прошел в цирк, кто-то должен был снабдить его инструкциями.

— Или он сам работал в цирке. Не сейчас, но когда-то раньше!

— Надо посмотреть по камерам наблюдения, если где-то его физиономия мелькнет, то мы сможем показать этого типа работникам цирка. Возможно, кто-нибудь из них и припомнит его.

— Но мы не выяснили, куда Олег пропадал почти на целый день. Что это за Светлана, к которой он якобы ездил?

— Я же сказал, Светлана — жена Олега, — упрямо повторил Елисей.

Тимошка покачал головой:

— Никогда про нее не слышал. И откуда она взялась?

— Она всегда была.

— Всегда?

— Они поженились, когда Олег еще учился.

— И ты знаешь ее адрес?

— Адрес не знаю, но дом показать могу.

Сашенька задумалась.

— Тогда сделаем так… Сейчас вернемся в цирк, поищем того тощего и бледного типа на записях с камер наблюдения. Если найдем, то хорошо, полдела сделано. Если нет, то все равно поедем к Светлане, поспрашиваем насчет него там.

— Так она тебе и признается, если замешана.

— Хорошо, если не у самой Светланы, то у ее соседей спросим.

— Без фотографии?

— Опишем его, как можем.

— Я нарисовать могу, — вызвался Елисей. — В художку несколько классов отходил, кое-что соображаю.

Идея была хорошая. Именно так они и поступили. За считаные минуты Елисей чуть ли не на коленке набросал портрет весьма неприятного типа с крючковатым носом и маленькими, близко посаженными глазами. Брови у него были густые и кустистые.

Сашеньку при взгляде на эту физиономию так и передернуло:

— Фу, какой противный!

Тимошка тоже был возмущен:

— Как ты такого типа вообще к животным подпустил?

— У него же на морде не написано, что он преступник.

— По-моему, как раз у этого-то и написано.

Сашенька разглядывала личность предполагаемого преступника. После того как первая волна отвращения у нее схлынула, она смогла взять себя в руки. Девушка считала себя неплохим физиономистом, обычно негодяя и гада она вычисляла в девяти случаях из десяти просто по одному виду преступника. Но в данном случае она затруднялась с категоричными выводами. Да, тип был неприятный. Да, что-то такое на душе у него было. Но наемник?

— Дядька-то непростой, — сказал Тимошка, возникнув рядом с девушкой. — Вон как смотрит. Глаза-то умные.

Тени под глазами, которые Елисей специально подчеркнул, впадины на щеках, костистый нос. Человек этот много страдал и тяжело болел, вынес много горя. Но был ли он при этом просто наемным убийцей, выполнявшим чье-то задание? В этом Сашенька сомневалась.

— Разберемся. В любом случае этот портрет нужно показать всем в цирке. Возможно, кто-то из сотрудников вспомнит что-нибудь полезное про этого типа.

— Вечером сделаем. А сейчас к Светлане!

Ехать до Светланы оказалось недалеко. Жила она в центре. Меньше чем за двадцать минут они добрались до ее дома. Внутренний дворик был проходным, тем не менее тут было очень симпатично.

— Вот ее подъезд, — указал Елисей на чистенькую и опрятную дверь. — А окна на втором этаже. Вон те!

— А ты откуда знаешь?

— Когда я Олега сюда привозил, то он ушел, а после я его в тех окнах увидел. И женщину вместе с ним.

— То есть ты за ним следил? — нахмурился Тимошка. — По своему желанию действовал или попросил кто?

— Никто меня не просил!

— Ладно врать-то! Небось Ленка и попросила! Интересно ей стало, куда это ее Олежка каждый день уматывает, вот она и улестила тебя. Что она там тебе посулила? Денег?

— Деньги мне не нужны!

— О как! Всем нужны, а ему не нужны. Каков гусь!

— То есть я хотел сказать, что деньги меня не интересовали.

— А что же тебе сестренка посулила?

— Ничего она мне не сулила. По-человечески попросила меня ей помочь, я и помог. Почему нет? Если Олег вздумал крутить любовь с другой женщиной, то это было непорядочно в отношении Лены. Она имела право как-то бороться с этим.

— И ты ей решил в этом помочь?

— Да.

— Нравится тебе моя сеструха? Признавайся!

— Лена красивая, — признался Елисей и покраснел.

Все с ним было ясно. Втрескавшись в Лену, он охотно пошел на предательство интересов своего шефа.

— Ты про эту Светлану откуда узнал?

— Мне Олег сам рассказал. Когда я у него спросил, куда он ездит каждый день, он увиливать не стал, сказал, что ездит к бывшей жене, с которой его ничего не связывает, кроме когда-то в давние времена зарегистрированного брака. Он хотел со Светланой развестись, чтобы жениться на Лене. Я и Лене то же самое сказал.

— Если так, тогда ладно. Прощаю.

Но если Тимошка был удовлетворен услышанным, то Сашеньке подобное оправдание отнюдь не казалось железным. Когда мужчина хочет развестись с женщиной, он не ищет с ней встреч. Максимум один-два раза, чтобы обговорить все детали предстоящего развода. Да и два раза — это уже много. Один раз, чтобы обсудить раздел имущества, если таковое имеется, а потом уже следующая встреча у дверей загса, откуда они оба должны выйти счастливыми и свободными людьми.

Вот только Олег мотался к своей жене каждый день. И, значит, что-то между ними было еще помимо назревающего развода.

— Так все вместе и пойдем? — спросил Тимошка, когда они стояли перед дверью в подъезд.

Елисей тут же заявил:

— Я могу тут подождать. Не рвусь такие новости людям сообщать.

Тимошка кивнул Сашеньке:

— Ты тоже тут побудь.

— А я почему?

— Ну, не нужно тебе идти. Ты девушка красивая, но при этом об Олеге почему-то печешься, еще приревнует тебя Светлана эта, разговора у нас с ней может и не получиться.

Сашенька пожала плечами. Она не очень-то понимала, почему Тимошке хочется пойти одному, но протестовать не стала. А неизвестно, как бы повернулась эта история, пойди Сашенька вместе со своим кавалером.

Но она не пошла, а лишь сказала Тимоше:

— Ты начни там, введи ее в курс дела, про меня расскажи, я потом поднимусь.

Тимошка кивнул и подскочил к подъезду, из которого как раз в эту минуту выходил какой-то худощавый молодой человек. Щегольская коротенькая курточка, джинсы в облипочку и одетые на голую ногу кроссовки позволяли лицезреть тонкие щиколотки. На одной из них красовалась татушка, венок из проволоки с шипами. Сашенька поежилась, несмотря на объявленную весну, тепло в городе не торопилось наступать. А этот с голыми ногами разгуливает.

Сегодня, к примеру, было очень зябко, с побережья Балтики немилосердно дул ледяной ветер, пробирая буквально до костей. Сашенька куталась в теплый шарф, на голову натянула капюшон и совсем не огорчалась, что с утра нацепила на себя пуховичок. А этот паренек с голыми ногами, куртка нараспашку, шарфа нет вовсе. Лишь на плече большая сумка, в которую он вцепился обеими руками, словно боится, что ее украдут. Что у него там? Сокровища? Деньги?

Сашенька молча смотрела вслед странному пареньку, когда услышала у себя над ухом:

— И еще темные очки, типа, лето у него!

Оказывается, Елисей тоже обратил внимание на этого соседа. Вот художественная натура, даже очки заметил, Сашенька на лицо и не посмотрела. Они еще немного постояли перед дверями, потом Сашеньке позвонил Тимошка.

— Поднимитесь, — сдавленным голосом попросил он.

— Оба?

— Да, оба. Тут что-то непонятное произошло.

Сашенька взглянула на Елисея. Тот был бледен. То ли замерз, то ли предчувствовал неладное. У самой Сашеньки ощущение гнетущего холода стало таким сильным, что зуб у нее буквально не попадал на зуб.

Глава 5

Тимошка встретил их, переминаясь у дверей квартиры.

— Заходите, — прошептал он. — Посмотрите сами, может, я еще и ошибаюсь. Хотя нет, вряд ли. Мертвецов-то я уж и раньше видел.

— Что-то случилось?

— Случилось, да. И вот что… вы тут не трогайте ничего. Не надо.

Тимошка вошел в квартиру и поманил за собой друзей. Ох, до чего же не хотелось Сашеньке переступать порог этой квартиры. Как чувствовала она, что разделит этот шаг ее жизнь на две половины, на безмятежную ДО и проблемную ПОСЛЕ. И все-таки уклониться было нельзя, пришлось зайти.

Внутри было темно, но, как ни странно, уютно. Сразу чувствовалось, что обитает тут женщина, обожающая свою норку. Всюду картинки на стенах, салфеточки на полочках, вазочки тут же и вся эта прочая милая сердцу домохозяйки дребедень. И кроме того, все эти безделушки были расположены в таком приятном для глаза сочетании, которое под силу освоить только женской руке. Мужчине невдомек, что вот ту вазочку лучше оставить пустой, а вот эта будет смотреться выигрышно только с пучком сухой пшенички да несколькими сухоцветами в ней.

В прихожей не было окон, и свет тоже не горел. И все же Сашеньке удалось рассмотреть, что на вешалке имеется только женская одежда, на полке только женские шляпки и шарфики, да и обувь в обувнице выставлена исключительно на женскую ножку. Было очевидно, что хозяйка в квартире обитает одна.

— А что со светом? — спросил Елисей. — Почему темно?

— Во всей квартире света нет. Но нам и не понадобится. В комнатах светло.

И Тимошка прошел за занавески, которые заменяли дверные проемы в этой странной квартире. Их было три. Два вели в комнаты, один на кухню. И это снова навело Сашеньку на мысль, что Светлана проживает в гордом одиночестве. Живи с ней хоть сестра, хоть мама, хоть подруга, уж женщины постарались бы как-то разгородить свое жилое пространство. А раз одна, то можно и без дверей обойтись. Хотя и странно, ведь хозяйке доводилось принимать гостей, которые могли пожелать сходить в уборную. И что? Гости станут журчать за занавесочкой, пугливо оглядываясь и ожидая, что в любую минуту кто-нибудь может войти и помешать им? Никакого уединения и приватности. Может, где-то в Азии и прокатит, но у нас нет.

— Идите сюда! — позвал их Тимошка. — Чего застыли?

Но застыл тут кто-то другой. Это была женщина, которая лежала на полу. Одета она была в пышные цветастые юбки, наподобие цыганских, и тугой корсет из красного бархата. Волосы у нее были густые и длинные, они разметались вокруг нее по полу темными извилистыми змейками. Из окна падало достаточно света, чтобы друзья смогли увидеть, что женщина уже в возрасте и к тому же обременена лишним весом.

Елисей осторожно ткнул пальцем в стену:

— На ней такой же костюм!

Вся стена в этой комнате была увешана афишами, на которых чаще других встречалось имя Ольги Вороной. Тут же был и фотопортрет хозяйки. На высокой смуглой груди у эффектной брюнетки сверкали драгоценные камни, в ушах под убранными вверх волосами покачивались тяжелые подвески. А на той афише, которую заприметил Елисей, смеющаяся брюнетка была в сценическом костюме, в такой же юбке и корсете, что и лежащая на полу женщина.

Тимошка тоже глянул на афишу, на портрет и заявил:

— Костюм похож, а тетка другая.

Большая ее белая нога была изогнута, вторая вытянута прямо. На левой ноге осталась тапочка, с правой она свалилась и отлетела в дальний угол комнаты. Это выглядело так, словно женщина решила сплясать канкан и так высоко и резко размахивала ногами, что с одной из них тапочка сорвалась и улетела. А сама плясунья шлепнулась на пол и осталась отдыхать.

— Что с ней случилось?

— Не знаю. Крови не видно. Я пытался найти пульс, искал, искал, но сердце не бьется. И все же она еще совсем теплая. Посмотрите сами.

Сашенька не смогла заставить себя прикоснуться к телу, а Елисей пощупал руку, потрогал шею и подтвердил, что сердце не бьется. Он также поднес ко рту несчастной маленькое зеркальце, но его поверхность осталась незамутненной. Да и широко открытые глаза смотрели остановившимся взглядом, словно бы покойница сама изумлялась, как это ее угораздило так влипнуть.

— Мертва, — сказал Елисей.

Тимошка крякнул:

— Этого только не хватало! Мало нам Олега, теперь еще и эта!

— Как странно, — произнес Елисей, — волосы у нее на голове темные, а кожа совсем белоснежная, как у блондинки.

— Это парик.

— Что?

— На голове у нее парик.

Тимошка потянул за волосы, и они послушно сползли. Родные кудри у дамы были светло-русыми.

— Кто же мог это сделать со Светланой? — прошептала Сашенька.

А Елисей покачал головой:

— Нет.

— Что?

— Это не она. Это не Светлана.

— А кто?

— Я не знаю, но это не она. Светлана женщина очень стройная и красивая, а этой уже под пятьдесят. И весит она изрядно.

— Тогда что убитая делала в квартире Светланы?

Елисей пожал плечами. Его куда больше волновал другой вопрос.

— Что будем делать? Если вызывать полицию, как полагается, то мы тут надолго застрянем.

Общаться с полицией никому из них не хотелось, это было совершенно очевидно.

— Тем более что никаких следов насилия или борьбы не наблюдается. Это может оказаться банальный сердечный приступ. Дама уже в возрасте, решила тряхнуть стариной, сплясать, начала выделывать коленца, да сердце и прихватило. Или тромб оторвался. Мгновенная смерть, несчастный случай.

— А как ты попал в квартиру?

— Дверь была открыта.

— Что же, она с открытой дверью плясать вздумала?

— Ну, ты же видишь, у хозяйки с дверями вообще какие-то заморочки. Как таковых дверей-то в квартире и нет. Может, она и входные настежь держала. Фобия такая у человека.

Но Сашенька считала, что никакая фобия не заставит современного жителя мегаполиса жить с открытой входной дверью. Тут уже проявится другая фобия — страх воров и грабителей. И эта вторая фобия будет такой крупной, что просто должна и обязана задавить всякую другую мелочишку.

— Открытая дверь — это нехорошо, — сказала она. — Ее мог оставить открытой тот, кто был тут до нас.

— Ну и что? — откликнулся Тимошка. — Был и был. Может, ему тоже не захотелось с полицией дело иметь, вот он и подорвался бежать.

При этих словах Сашенька вспомнила про того худосочного юнца с татуировкой на синей от холода ноге, который выскочил из подъезда буквально перед их носом. Он убежал, а они чем хуже? Они тоже уйдут. Толстухе в корсете они уже ничем не помогут. А разбираться, кто довел ее до приступа, себе дороже.

— Пошли.

Но уйти они никуда не успели. Когда они подошли к входной двери, с другой стороны кто-то ее потянул на себя. И друзья оказались нос к носу с эффектной высокой женщиной, которая с удивлением смотрела на них:

— Вы кто такие?

Тимошка с Сашенькой молчали. У женщины были иссиня-черные волосы, зеленые глаза и высокий гладкий лоб.

— Вы — Светлана?

— Нет.

Елисей тоже покачал головой:

— Это не она.

Сашенька и сама видела, что это та самая женщина с афиш и портрета, Ольга Вороная, хозяйка квартиры.

Между тем зеленоглазая начала нервничать.

— Кто такая эта Светлана? И что вы делаете у меня в квартире?

— Вы тут живете?

— Да! Я тут живу! А вам лучше всего убраться прочь!

— А как же Светлана? Она нам нужна!

— Тут живу я! И никаких Светлан! Сейчас тут должна быть только одна женщина, Аделаида — моя портниха. — И она крикнула: — Ада! Золотая ты моя и брильянтовая! Зачем ты впустила сюда этих ребят? Это твои знакомые?

— Если вы говорите про тр…

Но Тимошка поспешно дернул Елисея за руку, заставив того замолчать.

— Раз Светланы тут нет, то мы уже уходим! — громко произнес он. — Нам была нужна только она! Ни вы, ни Ада, а только Светлана!

С этими словами он вытолкал своих друзей за дверь и потащил их вниз по лестнице.

— Скорей! Делаем ноги! Пусть эта ведьма сама найдет свою портниху!

Сашенька едва успевала переставлять ноги. Дыхание у нее сбилось. И все же она улучила секундочку, чтобы спросить у Тимошки:

— Почему ты думаешь, что покойница — это портниха?

Но за него неожиданно ответил Елисей:

— Так ведь у нее же на пальце был наперсток. Разве ты не заметила?

Это прозвучало как-то осуждающе, мол, такая подробность, а ты не увидела.

Выскочив на улицу, они проворно сели в машину. И прежде чем Сашенька успела сообразить, что происходит, Тимошка нажал на педаль газа, и они уехали. Скрылись с места преступления, если говорить точнее. Сашенька изо всех сил гнала от себя эту мысль, теша надеждой, что портниха умерла своей смертью. Но что-то не позволяло ей в это поверить.

А вот Тимошка с Елисеем сумели убедить самих себя, что поступили совершенно правильно.

— Я думаю, что ничего страшного. Эта портниха Аделаида отлично знакома хозяйке квартиры. Она явилась домой к Вороной, чтобы пошить там костюм для артистки. Они с этой Ольгой Вороной одного роста, и телосложение у них тоже похожее, разве что артистка будет постройней своей портнихи.

— То-то мне показалось, что одежда Аделаиде маловата. Но зачем она так вырядилась?

— Наверное, решила примерить костюм, да что-то пошло не так.

— И что могло пойти не так?

— Да что угодно. У таких толстух и давление всегда повышенное, и жир, и сердце, и сосуды.

Все это могло быть так, вот только Сашеньку по-прежнему сильно смущала открытая входная дверь. Если верить словам Тимошки, то она стояла практически нараспашку, поэтому он и рискнул войти. А такие открытые двери, как подсказывал Сашеньке ее сыщицкий опыт, часто сопутствуют убийствам. И как только она думала про убийство, так внутри у нее вновь все холодело и покрывалось ледком. Ведь если ее предчувствие верно, они сами только что совершили уголовно наказуемое деяние, покинули место преступления и тем самым затруднили работу правоохранительных сил.

Был и другой момент, о котором не могла не думать Сашенька. В квартире, которую указал им Елисей, нашлась портниха Аделаида и актриса Ольга Вороная, но никакой Светланы там не наблюдалось вовсе. И, по описанию Елисея, ни Аделаида, ни Вороная не походили на ту женщину, с которой встречался Олег. И более того, хозяйка квартиры, а Ольга Вороная являлась хозяйкой, о чем лучше всяких документов говорили развешанные по стенам афиши с ее участием, слыхом не слыхивала ни про какую Светлану. И получалось, либо Елисей сказал неправду, либо просто ошибся, либо во всем этом крылась какая-то загадка, суть которой Сашенька пока что постичь не могла.

Но если Сашенька была задумчива, то Тимошка так и лучился позитивом.

— Плевать на Светлану. Я сейчас звонил Лене, так она сказала, что в паспорте у Олега печать о регистрации брака не стоит. Сеструха у меня тоже не такая уж дурочка, первым делом проверила, чистый ли у Олега паспорт.

Сашенька ничего не стала говорить, чтобы не портить приятелю настроение. Но про себя девушка удивилась его наивности. Можно подумать, отсутствие печати в паспорте — это уж такая стопроцентная гарантия против заключенного когда-то брачного союза. Да еще несколько лет тому назад легко можно было один паспорт потерять, а новый получить совсем чистеньким. И печать о браке ставилась только при предъявлении свидетельства о браке. Нет у тебя на руках данного свидетельства или ты не считаешь нужным его предъявить, не будет тебе и штампа. Ходи себе холостым, будь ты даже трижды женат, дурачь честным девушкам головы.

Углубившись в свои мысли, Сашенька очнулась только после того, как обнаружила, что Тимошка взял ее за руку. Он разглядывал кольцо на руке у девушки и лукаво улыбался при этом.

— Как тебе мой подарок? — спросил он у нее.

— О-о-о… Я его не стою!

Сейчас было самое подходящее время, чтобы вернуть кольцо назад Тимошке, но он не позволил Сашеньке договорить.

Перебил ее и с жаром воскликнул:

— Предоставь об этом судить мне! Ты и только ты достойна носить мамины украшения!

— Тимошка… Я…

Неожиданно Сашенька смутилась, а потом выпалила совсем не то, что собиралась сказать:

— Все-таки нам надо проверить, куда исчезал Олег каждый день. И про этого подозрительного ветеринара тоже надо людей в цирке поспрашивать.

Дав задание ребятам, Сашенька быстренько попрощалась с ними. Нет, не наступил еще момент, чтобы вернуть кольцо женишку. У Елисея с Тимошкой были свои дела, они спешили на работу. А Сашеньку тоже ждал ее родной Университет имени Герцена, студенткой которого ей посчастливилось стать.

Вот только придя на занятия, девушка не могла найти себе места. Сегодня лекции по экономике в одно ухо у нее влетали, а в другое вылетали, совершенно не задерживаясь внутри. И даже замечание Ирины — старосты их группы о том, что на истории педагогики, куда Сашенька не пришла, ее отсутствие было замечено преподавательницей, не произвело на сыщицу никакого впечатления.

А вот Ира переживала.

— Учти, я тебя сегодня прикрыла, конечно. Сказала, что ты внезапно плохо себя почувствовала. Но если это повторится, то тебя накажут, а наша группа не получит необходимых баллов для победы.

Речь шла о каком-то дурацком соревновании между группами, которое изначально Сашеньку совершенно не заинтересовало. Она трезво оценивала их шансы и понимала, что победить они не смогут ни при каких обстоятельствах. У них в группе было сразу два слабых студента, оценки которых тянули назад их всех. Но староста группы была оптимисткой.

— Ну и что? У других, что ли, слабых студентов нет? Мы своих неуспевающих подтянем, с девчонками на учебу всеми силами навалимся и будет у нас главный приз! Смотри, не подведи, Сашка! Больше не пропускай занятия!

Сашеньке почему-то казалось, что старосту волнует не столько сам приз, сколько первая фраза про подтягивание неуспевающих. В числе оных в их группе значился красавец Женька Белов. Смуглый, изящный, черноглазый. Он крайне редко появлялся на занятиях, но успел запасть старосте в ее большое и мужественное сердце.

Следующая пара была по математике, которую Сашенька любила. Но сегодня даже этот предмет ускользал от ее понимания. Она прошляпила, когда решали простейший логарифм, и получила еще одно замечание от педагога и свирепый взгляд от старосты.

После занятий Ирка пристроилась идти к метро вместе с Сашенькой.

— Я тебя не узнаю! — сказала она ей. — Ты где витаешь? В каких облаках?

— Про сестру думаю. Она замуж собралась, а нам сказали, что жених ее уже был женат и до сих пор не разведен.

— Так пусть разведется.

— А он скрывает. Паспорт у него чистый, но люди же врать не будут.

— И все?

— Сестру жалко. Вдруг этот тип не тот, за кого себя выдает?

— Только это тебя и тревожит? — обрадовалась Ира. — Да мы это запросто решим.

— И как?

— У меня подруга в загсе работает. А у них теперь единая база данных, в каком бы отделении брак ни был зарегистрирован, все остальные это тоже видят.

Звонок подруге потребовал несколько больше усилий, чем предполагала Ирка. Подруга оказалась еще той занозой, она долго бубнила о том, что это превышение ее должностных полномочий, что у нее нет доступа к компьютеру с такой информацией и намекала на свою чрезвычайную занятость.

Даже Ирка не выдержала и воскликнула:

— Слушай, ты там просто в гардеробе сидишь, я это знаю. Но не может быть, чтобы ты ни с кем не успела бы скорешиться. Попроси!

— Тебе хорошо говорить! Попроси! А что взамен?

— Тут у человека судьба решается.

Ирка обрисовала ситуацию, и подруга растаяла:

— Ладно, диктуй данные этого мутного типа. Мы его выведем на чистую воду!

Ответного звонка долго ждать не пришлось. Не успели девушки дойти до метро, как Ирка уже располагала полной информацией.

— Да, был ваш Олег женат на гражданке Светлане Анатольевне Шварц. Но твоей сестре волноваться не из-за чего. Много лет назад эта гражданка Шварц умерла.

— Как умерла? — ахнула Сашенька. — Это точно?

— Точней не бывает! С тех пор Олег вдовец, никаких новых брачных обязательств у него нет. Твоей сестре не о чем волноваться.

Но как же так? А с кем же тогда встречался Олег? С какой Светланой он виделся в квартире Ольги Вороной? Впрочем, Олег ведь мог и солгать на вопрос Елисея, куда он ездит. Назвал имя жены, возможно, даже не подозревая, что ее уже нет в живых. А сам встречался совсем с другой женщиной.

— Но отчего умерла Светлана?

— Тебе не все ли равно?

— Хочу знать, — уперлась Сашенька. — Иначе не прекращу волноваться и нахватаю кучу двоек!

Такая перспектива ужасно впечатлила Иру, и уже через несколько минут Сашенька стала обладательницей максимально полной информации, какую только мог предоставить отдел загса о гражданке Светлане Шварц. Где, когда и у кого родилась. Светлана была уроженкой нашего города и ровесницей Олега. Увы, родители ее тоже уже скончались. Информации о других родственниках не имелось.

— На этом все! Завтра рассчитываю увидеть тебя в лучшей форме! И помни, у нас групповые соревнования, а это значит, что результат зависит от каждого из нас!

Сашенька покивала:

— Да, да, Ирочка, конечно, я все понимаю.

Но думала Сашенька совсем не о соревнованиях. Да и староста тоже. Она увидела в толпе темную голову Белова и помчалась в ту сторону, расталкивая прохожих своими сильными руками. Сашенька с удовольствием проследила, как староста схватила Белова за шкирку и поволокла куда-то за собой. Так первобытный человек когда-то тащил в свою пещеру добычу. Белов пытался отбиваться, но противостоять взявшейся за его перевоспитание девушке не мог. Он мелко семенил ножками и размахивал казавшимися издалека крошечными ручками, но Ира была неумолима. Она сказала, что сделает из Белова человека, а потому от своего счастья ему было не убежать.

— Куда же мне-то пойти, куда податься?

И тут Сашенька обнаружила, что ноги давно уже сами несут ее куда-то. А в голове все четче складывается маршрут, по которому ей надо двигаться. Она ехала к дому Ольги Вороной, с которой они встретились сегодня утром и встреча с которой оставила много недосказанного.

В отличие от утренних часов, сейчас во дворе дома было оживленно. Несколько человек скучковались возле детской площадки и о чем-то вели возбужденный разговор. Две женщины, мужчина и пожилая пара. Эти последние и были главными рассказчиками.

Движимая сыщицким чутьем, Сашенька подошла поближе и смогла услышать:

— Только что полиция укатила! Несколько часов тут провели. Все вокруг прошуровали! Сначала квартиру осматривали. Потом по соседям пошли. Мы с Федором Михайловичем понятыми были. Все при нас и происходило.

— Кто же ее убил?

— Подозревают каких-то трех молодых отморозков. Двое парней и девчонка с ними. Ольга-то вернулась, а они у нее в квартире толкутся. Чудом смерти избежала!

— Кто же такие?

— Грабители, наверное, воры.

— И много украли?

— Хозяйка говорит, что драгоценности исчезли. Колье и серьги, подарок ее покойного супруга.

— Дорогие серьги-то?

— А то нет! Очень дорогие! Она сказывала, что бриллианты наичистейшей воды, а сами изделия старинные и ценности необычайной. В семье мужа из поколения в поколение передавались. Потом Ольге достались, а их у нее и украли. Она и место показывала, где хранились драгоценности. Такой тайничок типа сейфа. Прямо в стене сделан. И главное, что интересно, все остальные драгоценности нашей звезды на месте, а эти украдены.

— А убили-то в результате кого?

— Аделаиду! Портниху!

Сашенька едва удержалась, чтобы не ахнуть. Она вся похолодела и задрожала. Все-таки случилось убийство! А она ведь предчувствовала неладное, потому и вернулась в этот двор. Как хорошо она теперь понимала тягу всякого преступника вернуться на место преступления. Вот она, хоть и не совершала злодеяния, все равно вернулась туда, где оно было совершено.

— Наверное, Аделаида грабителям помешать хотела, они ее и убили. Шею ей свернули.

— Ох, страх какой!

— Так полицейские сказали. И еще сказали, что Ольге очень повезло. Могли и ее убить, да Бог уберег. То ли преступники не хотели лишней крови, то ли узнали знаменитость. Но они Ольгу со своего пути оттолкнули и удрали!

Сашенька почувствовала возмущение. Зачем врать? И ничего они артистку не толкали! Убежали — да, а толкать не толкали. Но это было еще не самое худшее.

— Выходит, три человека в банде?

— Да, трое их было. Двое парней и девчонка. Ольга их подробно описала. Да и камер нынче повсюду поставлено, найдут злодеев, не отвяжутся.

Сашеньке стало совсем плохо. Это что же получается? Сейчас их с Тимошкой и Елисеем ищут по всему городу? Их физиономии даны в ориентировку. И совсем немного времени пройдет, прежде чем их троих схватят. Ребятам еще хорошо, они могут отсидеться в цирке и вообще носа наружу не казать. А она? Ей что прикажете делать? Она каждый день вынуждена ездить на учебу. Она ходит в магазин и в другие общественные места. И в каждом ее теперь поджидает опасность.

И тут ей пришла в голову еще одна мысль. А машина? Регистрационные номера на ней? Да их запросто могли считать, а по ним найти и владельца машины. И не отсидеться будет Тимошке в цирке. Машина-то записана на его отца!

Но почему в убийстве обвиняют их? Понятно, что три их фигуры видела Ольга Вороная. Да ведь был еще один человек. Тот паренек в курточке-поддергушке и с колючей татуировкой на щиколотке, который вышел из подъезда, столкнувшись с Тимошкой буквально нос к носу. Почему про него ни гу-гу? Никто, кроме Сашеньки с Елисеем, его не видел?

— Следователь, который вел допрос, очень внимательный молодой человек, — продолжала свидетельница свой рассказ. — Он тело потерпевшей осмотрел и сразу сказал, что убийца должен быть крепкого телосложения, сильный и высокий мужчина. Никакому другому бы не удалось шею портнихе свернуть, Аделаида и сама была женщиной крупной, какому-нибудь хиляку она бы такое сопротивление оказала, что он бы от нее бежал, сверкая пятками.

Сашенька снова задумалась. Тот тощенький паренек никак не производил впечатления силача. Значит, убить он не мог. А вот Тимошка?.. Да, Тимошка мог.

Глава 6

От ужаса у Сашеньки даже в груди все замерло. И дыхание прервалось, и сердце биться перестало. Длилось это ровно одно мгновение, но девушке хватило. И когда спазм прошел, она жадно глотнула воздуха. Нет, не может быть! Прочь-прочь такие мысли! Как она могла даже подумать! Чтобы Тимошка, ее славный Тимошка кого-нибудь убил, а тем более женщину. И зачем?

Но с другой стороны, что она о нем знает? Знакомы они без году неделя, видятся время от времени. А физической силой природа его не обидела, да еще тяжелая работа и постоянные тренировки придали мышцам Тимошки достаточную силу, чтобы сломать что-то и покрепче женской шеи. Зашел Тимошка в подъезд первым. Отсутствовал достаточно долго. За это время можно было и в квартиру войти, и тетку придушить.

Да, Тимошка сказал друзьям, что, когда он пришел, дверь стояла нараспашку, а тело убитой портнихи лежало на полу. Он сказал, и они ему поверили. Поверили, потому что не имели причины усомниться в словах Тимошки. Но что, если это было совсем не так?

«А ведь коснись чего, Тимошку и впрямь легко могут обвинить в убийстве портнихи. Тело-то было еще совсем теплое, когда мы пытались нащупать пульс».

И снова полезли непрошеные воспоминания о том, как старался Тимошка. Он и руки трогал, и к груди ухом приникал, а уж шею он пощупал несколько раз. Не для того ли, чтобы иметь потом возможность оправдать отпечатки своих пальцев на теле убитой? Спросят, а чего это, товарищ Тимофей, покойница вся вашими пальцами обляпана? А он и скажет, пульс искал, сердцебиение проверял. И ведь не придерешься, действительно проверял. При двух свидетелях действовал.

«Нет, не может быть такого».

Но теперь уйти Сашенька была просто не в силах. Словно вкопанная она стояла и слушала продолжение рассказа соседки:

— Так вот думали они да рядили между собой, кто же мог драгоценности-то украсть. Спросили у Ольги, не было ли кого постороннего у нее в квартире. Она и сказала, что, кроме домработницы Лели да портнихи Аделаиды — покойницы, никто у нее не бывает.

— А что Леля?

— Вот в том-то и дело, что Леля сегодня на работу не явилась. Должна была утром явиться, а не пришла. Ольга ей уж и звонила, и следователю ее номер телефона дала, он тоже звонил. Напрасный номер, не берет трубку, и все тут.

— Может, она с любовником куда-нибудь укатила?

Соседка хмыкнула:

— Любовник к Леле сам прикатывал. Как Ольга в театр, так этот хмырь сюда и приезжает. Ничего не скажу, эффектный мужчина. Я как-то Ольге намекнула, что в ее отсутствие домработница гостей принимает. А она лишь посмеялась в ответ. Мол, они с Лелей давние подруги, друг про друга все знают, никаких секретов не имеют. А муж у Лели скучный, вот она с молодым любовником и развлекается. Он у нее с фантазией, циркач.

— В смысле в постели с ней разные трюки выделывает?

— Испорченные вы все-таки. Циркач, потому что в цирке выступает с дикими кошками.

Сашенька окаменела вторично. Да это же свидетельница про Олега говорит! Выходит, что Елисей правильно указал квартиру, в которую наведывался Олег. Вот только приходил он в гости не к хозяйке, а к ее домработнице Леле. Но почему сказал, что навещает бывшую жену Светлану? Должно быть, в этом он Елисею соврал, чтобы отвязаться от настырного помощника.

Теперь Сашеньке больше всего хотелось узнать адрес этой Лели или хотя бы ее номер телефона. Но как это сделать? Впрочем, один вариант имелся, и Сашенька потихоньку двинулась к подъезду артистки, благо что возле него никого не наблюдалось.

Там она по домофону набрала номер квартиры Вороной и, когда женщина ответила, быстро произнесла:

— Добрый вечер. Это вас помощник следователя Сорокина тревожит. Заканчиваем обход соседних квартир, следователь послал спросить, ваша домработница Леля так и не появлялась?

— Нет ее.

— Придется нам к ней съездить. Ничего не поделаешь. Не хочется, а надо. Ох, как же я устала, конец рабочего дня, но все равно придется ехать. Подскажите мне ее домашний адрес, если вас это не затруднит.

Сашенька постаралась, чтобы ее голос звучал уверенно, но при этом немножко утомленно, словно бы она целый день вкалывала, а теперь вот еще новая докука, нужно куда-то тащиться. И ничего не заподозрившая Ольга назвала ей адрес своей домработницы.

— Садовая улица… так-так.

— Это ближе к Вознесенскому, не так уж и далеко, пешком около получаса, но чтобы не терять время, лучше вам проехать на трамвае. Или вы на машине?

Сашенька поблагодарила и постаралась побыстрей унести ноги. Нечего ей было делать в этом дворе, битком набитом потенциальными свидетелями.

Но уйти незамеченной ей не удалось. Стоило ей сделать шаг, как дверь открылась и оттуда выскочила девчонка в яркой нарядной курточке.

— Ты тут откуда взялась?

Вопрос был адресован непосредственно Сашеньке. И приглядевшись, она узнала свою соседку по цирку.

— Что ты тут делаешь? — спросила у нее девочка.

— А ты?

— Я тут живу. А ты чего? Следишь за мной?

— Не за тобой.

— А я знаю, за кем ты следишь, — прищурилась девчонка. — Жениха твоего я сегодня тоже видела.

— Видела? Где?

— В нашем подъезде. Входил в одну квартиру.

— Погоди, как входил?

— Обыкновенно. Через дверь.

— А ты не видела, дверь была открыта?

— Конечно, открыта. Как бы он иначе через нее прошел? Да ты не удивляйся, в той квартире тетка с причудами живет. Артистка. Она часто дверь нараспашку держит. Но ты не бойся, она уже старая, ему не пара.

— Спасибо тебе! Ты даже не представляешь, как ты мне помогла!

Сашенька едва удержалась, чтобы не расцеловать девочку. Она и впрямь чувствовала огромное облегчение от мысли, что может снять подозрения с Тимошки. Значит, дверь была открыта. И открытой ее оставил преступник. А Тимошка лишь нашел труп. Какая радость! Теперь можно продолжить поиски преступника, но уже без опасения, что в итоге наткнешься на своего же друга.

Трамвай домчал ее до нужного дома за считаные минуты. И вот уже Сашенька звонила в дверь очередной квартиры. Лишь когда за дверью раздались шаги, она спохватилась. Что она скажет этой Леле?

Но дверь открыла не Леля, а совсем другой человек. Это был рослый усатый дядька с круглой и плешивой головой. Плечи у него были широкие и покатые, как у борца. А поросшие густой и короткой черной шерстью руки обладали хорошо развитой могучей мускулатурой. Вот кому свернуть женскую шею как раз плюнуть.

Но вот голос у этого громилы оказался на редкость приятным.

— Жены нет дома, — произнес он, пока Сашенька приходила в себя от неожиданности. — Она на работе.

— И давно ушла?

— С утра.

То есть Лели с самого утра нет дома? Или этот тип нагло врет? Сам жену угрохал, а теперь всем рассказывает, что она утопала на работу. А что? Версия вырисовывалась неплохая. Муж каким-то образом узнал про любовника своей жены, ясное дело, сильно приревновал, жене шею свернул, а потом помчался разбираться с ее любовником. Вот только там вместо Олега в квартире у Вороной убийца наткнулся на Аделаиду. Впопыхах и ей тоже шею свернул, чтобы не болтала много или просто потому, что остановиться не мог. Да, но куда при таком раскладе делись украшения с брильянтами из тайника актрисы? Как-то этот тип не производил впечатления любителя антиквариата. И Сашенька решила немножко спровоцировать этого человека.

— А вы знаете, меня к вам Олег послал.

Но мужчина и глазом ни моргнул.

— Кто?

— Олег. Они с вашей женой большие приятели.

— Не знаю такого ее приятеля. И чего ему нужно?

— Ваша жена.

— Душа моя ненаглядная, — возмутился в ответ мужчина, — чем ты меня только слушаешь? Я же тебе популярно объясняю, нет жены дома. На работе она. Знаешь артистку Ольгу Вороную? В мюзик-холле танцует. Вот у нее моя жена полы моет и в квартире прибирается. Если интересно, к ней топай. А я только что с работы пришел, устал, с ног валюсь. Мне бы поесть да поспать, а не твои шарады разгадывать.

И он захлопнул дверь. Сашенька еще немного постояла, а потом поехала домой. В голове крутилось множество мыслей, но все они были какими-то обрывочными и, вместо того чтобы складываться, распадались на совсем уж мелкие фрагменты.

Дома ее ждали Аладдин и Яго. Выглядели пес и попугай до того загадочно, что девушка сразу поняла — нашкодили!

— Ну? Признавайтесь, что вы тут в мое отсутствие натворили?

Но попугай сделал вид, что ищет в сумке у хозяйки орешки. И не найдя их, с обидой отвернулся от нее, хотя орешки были у Сашеньки припасены, стоило их только получше поискать. Обычно попугай так и делал, но тут он явно преследовал какую-то другую цель, и орешки ему были глубоко безразличны. Аладдин носился кругами вокруг Сашеньки, но тоже как-то без азарта, а потом вдруг улегся по свой коврик и совсем затих. И даже не пошел проводить Сашеньку до кухни, хотя обычно всегда проверял, что вкусненького принес в дом тот или иной его хозяин.

— Что хотите делайте со мной, ребята, но что-то вы оба тут без меня натворили.

Первым делом девушка машинально покрутила подаренное Тимошкой кольцо. К ее огромному облегчению, оно по-прежнему было у нее на руке. Нет, не то что она решилась принять предложение Тимошки, но лучше уж пусть кольцо будет у нее на руке, чем его обнаружит Яго и куда-нибудь умыкнет. Бывали уже случаи, и не раз.

Сашенька прошлась по квартире в поисках следов преступления, но все было в порядке. Впрочем, это опять же еще ни о чем не говорило. Друзья-приятели Яго и Аладдин могли выйти или вылететь из квартиры очень даже запросто. Ни один замок не представлял для Яго сколько-нибудь серьезной загадки. Он справлялся с ними всеми просто мастерски.

— Ужинать будем.

Но ни пес, ни попугай к ней не вышли, несмотря на то что Сашенька разогрела себе пиалу грибного супчика из лисичек и тонкий аромат лесных грибов поплыл по квартире. Папа варил его очень вкусным, но на второй день мама брала дело в свои руки, неизменно разбивала оставшиеся в кастрюле грибы и картошку блендером, добавляла к ним сливки и щепотку муки, кипятила, и получалось уже нечто совершенно восхитительное — нежное, обволакивающее и способное прекрасно поддержать в такой трудный день.

Делая глоточек за глоточком, Сашенька то и дело поглядывала в ту сторону, где притаились Яго с Аладдином. Парочка выглядела точно так, как всякий раз после удачно проведенной каверзы. И конечно, Сашенька бы этих двоих дожала, все равно выведала бы у них, что дома случилось в ее отсутствие, но вернулись родители. В руках у папы была плоская коробка, которой заинтересовалась не только Сашенька. Яго с Аладдином были тут как тут.

— Что это у тебя?

— Это наш новый друг, который облегчит жизнь всем нам.

И папа извлек нечто круглое и плоское, похожее на растолстевшую тарелку.

— Пылесос! — воскликнула Сашенька. — Робот-пылесос! Ты его все-таки купил!

Уже давно они обсуждали между собой такую покупку. От Аладдина было много шерсти. И если хотя бы один день не проводить уборку, то пол покрывался нежным мохнатым ковриком, колышущимся при каждом движении. Яго тоже особой чистоплотностью не отличался. Когда он трапезничал, то шелуха от семечек и скорлупа от орешков летели во все стороны.

Но те, ради кого и был куплен этот пылесос, отнеслись к нему настороженно. Яго сразу же убрался в свою клетку. Аладдин сначала пытался облаивать пылесос, но, когда тот загудел, струсил и удрал в другую комнату, поджав хвост. Яго какое-то время посидел в своей клетке, а потом улетел в комнату к Аладдину с такой поспешностью, словно что-то забыл там.

— Ничего, привыкнут, — оптимистично сказал папа.

Пылесос громко гудел, старательно сметая двумя крохотными лапками-щеточками всю пыль на своем пути. Он напоминал трудолюбивого крабика и выглядел очень мило.

— Какой трудяжка! — восхитилась мама, которой чаще других приходилось раньше заниматься уборкой, и поэтому она могла в полной мере оценить работу пылесоса. — Надо его как-нибудь назвать.

— Ты уже дала ему имя. Будем звать его Трудяга.

После того как робота окрестили, все поспешно разошлись в разные концы квартиры, потому что разговаривать, когда рядом работал Трудяга, было тяжеловато.

Сашенька скрылась на кухне, ей требовалось подумать, а для хорошей работы мозга нужно подкрепиться чем-нибудь более существенным, нежели тарелка грибного супчика, пусть даже и с белыми сухариками.

Девушка рассуждала примерно следующим образом: «Что-то с этой Светланой Шварц все-таки нечисто. Зачем Олег соврал, что встречается с ней, если Светлана уже много лет как умерла? Не хотел выдавать Лелю? Боялся, что муж Лели каким-то образом прознает про них и положит конец их отношениям? Допустим. Но Олег мог назвать Елисею любое женское имя, но назвал именно имя своей жены. А если Олег встречался с Лелей у Вороной на квартире каждый день, то почему сегодня Леля не появилась там? И где она вообще? Муж утверждает, что Леля утром, как обычно, ушла на работу, но говорит ли он правду или врет?»

Но снова и снова мысли Сашеньки, пройдясь по кругу, возвращались к исходной точке. Светлана Шварц. Почему все-таки Олег назвал ее имя? Оговорочка-то прямо по Фрейду.

И Сашенька снова задумалась. Она обнаружила на сковороде котлеты из куриного фарша, в который мама добавляла тертую капусту, картошку, репчатый лук и горсть манки. Получалось три в одном. Рецепт сохранился с тех времен, когда родители не знали, как заставить своего ребенка есть овощи и поглощать углеводы. Долгое время маленькая Сашенька ела только одно мясо, а все хотя бы отдаленно похожее на морковку или брокколи безжалостно выковыривалось и выкидывалось из тарелки вон. Гарнир в виде макарон Сашенька тоже не признавала. Но в котлетах малышка подвоха не замечала, лопала их целиком, и все в семье были счастливы. Родители — потому что ребенок наконец-то помимо животного белка получает еще и необходимые ему витамины и углеводы. А Сашенька — потому что видела перед собой одну лишь обожаемую мясную котлету и никакого ненавистного гарнира.

Котлеты с таким наполнением получались на диво пышными и сочными. И поглощая их одну за одной, только на третьей Сашенька спохватилась, что уже вечер, а родителей что-то на кухне не видно. Как пришли, так и спрятались у себя в комнате. Сашенька пошла звать предков к ужину, но оказалось, что родителей дома уже нет. За шумом работающего Трудяги девушка не услышала, как папа с мамой куда-то смылись. На телефонные звонки они не отвечали. Также вызывало недоумение отсутствие на кухне Дини и Яго. Тут человек на кухне ест котлеты, а их не видно и не слышно.

— Это не к добру.

Сашенька выглянула в коридор. Яго сидел в клетке, которая больше напоминала дворец, и с задумчивым видом грыз молодую веточку яблони. Веточки родители привезли ему в выходные с дачи. Диня лежал на коврике и грыз баранью лопатку, которую нашел под кроватью.

Косточка и деревяшка? Что происходит? Почему животные не желают трапезничать вместе с Сашенькой? Обиделись? Да ну! Обидеть эту парочку настолько, чтобы они забыли про котлеты, было просто невозможно.

— Сахарок будете?

Яго даже не взглянул на хозяйку. Диня поднял морду, но тут же вновь занялся лопаткой.

— Да что с вами случилось? Вы здоровы?

Ответа она не дождалась, и, немножко обиженная, Сашенька вернулась мыслями к расследованию. Ей бы в данный момент не помешала чья-нибудь помощь, и она даже знала, чья именно. Ей был нужен тот, кто имел доступ к свежей базе данных жителей страны. Нужно было накопать как можно больше информации на нескольких человек — Светлану Шварц, Лелю, домработницу Вороной, и маму Тимошки.

«Глупо, нет, глупо. Что я вообще делаю? Убили портниху Аделаиду, вот в ее жизни и нужно копаться. В крайнем случае еще накопать чего-нибудь на Ольгу Вороную, в чьей квартире произошло убийство. И зачем я интересуюсь какими-то совершенно посторонними тетками?»

Сашенька и сама не могла толком себе объяснить свой выборочный интерес. Нет, про маму Тимошки еще можно было как-то понять. Во-первых, кольцо на пальце у Сашеньки когда-то принадлежало этой женщине, и хотелось бы понять, как оно к ней попало. Во-вторых, вообще хорошо бы разузнать побольше про семью предполагаемого жениха.

«Но ведь это же совершенно нелепо, зачем мне эта информация, если я за него замуж все равно не собираюсь!»

Но Сашенька ничего не могла поделать со своими желаниями. Ей хотелось спросить именно об этом. Лишь усилием воли Сашенька заставила себя думать об исчезнувшей домработнице Леле. Куда она могла деться?

И тут ее осенило: «Может, Леля сегодня вместо работы поехала к Олегу в больницу? Откуда-то узнала о несчастье, которое случилось с ее любовником, и подорвалась к нему?»

И Сашенька позвонила Тимошке. Тот эту версию сразу отмел:

— Нечего этой Леле в больнице тусоваться. В реанимацию ее все равно не пустят. Даже Ленка с отцом там не задержались.

— Да? Я этого не знала. Ты говорил, что Лену в палату положили.

— Так на пару часов всего. Осмотрели, да и отпустили.

— И она не захотела задержаться рядом с любимым мужчиной?

— А что толку у дверей реанимации сидеть, если внутрь все равно не пускают? Ленка сегодня вечером планирует выступать.

Час от часу не легче.

— Одна?!

— Зачем одна? Елисей ей поможет.

— А он справится с животными?

— Ему уже доводилось заменять Олега. Все будет в порядке.

— Ты говорил, что Елисей только за животными ухаживал.

— Оказывается, он может выступить.

— То есть шоу продолжится вне зависимости от того, выживет Олег или нет?

— Это и есть главный закон цирка, — произнес Тимошка, и в его голосе послышалась печаль. — Кто его не соблюдает, сам выбывает из шоу.

— Так было и с твоим отцом? После смерти матери он долго не мог оправиться и был вынужден прекратить выступления?

Но Тимошка не захотел говорить на эту тему. Сашенька уже не первый раз замечала, стоит речи зайти о прошлом, о матери и о том, что с ней случилось, как Тимошка либо меняет тему разговора, либо находит причину, чтобы совсем его прервать.

— Я поспрашивал старых работников цирка про жену Олега, никто про эту Светлану Шварц ничего не слышал.

— А бледного ветеринара они вспомнили?

— Его физиономию мы с Елисеем всем показали. И ничего. Нет, люди его вчера в цирке видели, но раньше его никто не видел.

— Не видели или не признаются?

— Ни фига себе!

— Что?

— Я тебе перезвоню!

И Сашенька осталась наедине с замолчавшим смартфоном. Она отняла его от уха и снова подумала, до чего тихо у них в квартире. Диня молчал, но что самое удивительное, помалкивал и Яго.

— Признавайтесь, где вы нашкодили? Все равно же найду!

Признаний не последовало. И Сашенька снова задумалась. Что же ей делать? Как продолжить расследование? Вывод напрашивался сам собой. Сашеньке срочно была нужна профессиональная помощь. И она эту помощь могла получить только от двух человек: либо от Милорадова, либо от Юры.

Конечно, обращение к Юре было бы предпочтительней, потому что он был и ближе, и контактней. Милорадов там в своей Москве совсем потерялся из виду, а Юрочка был совсем рядом. Но дело в том, что у них с Юрой наступило некоторое охлаждение в отношениях, а потом и вовсе появился Тимошка. И Сашеньке очень бы не хотелось, чтобы один столкнулся с другим. А стоит Сашеньке обратиться к Юрке за помощью, как такая встреча может стать вполне реальной.

И все же Сашенька не видела другой возможности, кроме как позвонить Юре. Что она и сделала. К ее удивлению, Юра ей обрадовался. Он сказал, что сам много раз собирался ей позвонить, на что Сашенька лишь хмыкнула про себя: знаем, проходили.

Но от легкой подколки не удержалась:

— Чего же тогда не позвонил?

— Работы было много.

Ну да, знакомая песня. Все мужчины, когда им надоедает женщина, поют ее в один голос и на один мотив.

Но Юра уже пошел в наступление:

— А сама почему мне не звонила?

— Занята была! Задают много.

Получи фашист гранату! Сам напросился!

Какое-то время они помолчали, оба чувствовали, что разговор зашел куда-то не в то русло.

— Тебе что-нибудь от меня надо? Ты же звонишь не просто так?

— Ну, вообще-то да.

— Так я и знал. Говори.

Сашенька начала рассказывать о затруднениях, которые возникли у нее во время расследования нападения на дрессировщика, но Юра ее перебил:

— Я не понял, кем тебе приходится этот Олег?

— Просто он мой знакомый.

— Значит, я тебе нужен исключительно для того, чтобы помогать этому твоему знакомому? Не очень-то красиво с твоей стороны, ты не находишь?

Сашенька пыталась возразить, но Юра не дал ей и слова сказать:

— А ты не подумала, что мне, возможно, больно слышать, что у тебя там завелись какие-то ЗНАКОМЫЕ!

Последние слова он выделил голосом так, что сразу становилось ясно, что новых знакомств, случившихся у Саши после него, он одобрить не может. И помогать им в решении их проблем тоже не собирается. И чтобы у девушки не было иллюзий на сей счет, еще и трубку бросил первым.

Какое-то время Сашенька простояла с замолчавшим телефоном в руке, потом кинула его на диван и в сердцах прошипела:

— Истеричка! Какая-то баба, а не сыщик!

Диня залаял, ругался на того, кто посмел расстроить его любимую хозяйку. Яго тоже оживился.

Вылез из клетки и несколько раз радостно повторил:

— Истер-р-рика! Истер-р-рика!

Оставалось звонить Милорадову. Уж он не станет пускать сопли по пустякам. Милорадов — ее старый и проверенный друг, великий сыщик, они вместе раскрутили не одно дело. По крайней мере, Милорадов хотя бы умеет держать себя в руках. И пусть он далеко, но дать совет сможет и на расстоянии.

Милорадов был не один, сказал, что на службе, но может уделить ей несколько минут. Он ей тоже обрадовался. Но наученная горьким опытом, Сашенька уже не стала упоминать никаких мужских имен, сосредоточилась исключительно на женских.

Милорадов выслушал рассказ Сашеньки без всяких эмоций, уточнил несколько моментов, а потом сказал, что интересующую ее информацию по данным лицам он ей скинет на почту.

— Как сама?

— Учусь.

— Молодец.

— А у тебя как?

— Работаю.

— Отлично!

Вот и все личное общение. Несколько секунд, не больше. И что это может значить? Как это все понимать? С одной стороны, Милорадов не отказался ей помочь и даже уделил несколько минут своего драгоценного времени. Но с другой стороны… Разве человек, который любит, может довольствоваться такими жалкими крохами?

Сашенька еще долго бы так сидела, жалея себя и обливаясь слезами, но у нее зазвонил смартфон и стало не до слез.

Это звонил Тимошка.

— Ветеринар! — закричал он. — Явился!

— Что?

— Представляешь, мы его искали, с ног сбились, а он сам пришел!

— Тот самый? Тощий, бледный и высокий?

— Он! И не просто так, явился с результатами анализов. Оказывается, он брал у Чингиза кровь на анализ. Никаких уколов он ему не делал, а кровь на анализ взял. Сам Олег его об этом и попросил.

— А кто он вообще такой?

— Зовут его Николай. Он ветеринарный врач, Олег с ним знаком еще с незапамятных времен.

— Но мы были в ветеринарке, там про этого Николая ничего не знают.

— А он у них никогда и не работал. И я так понял, что Олег специально пригласил к Чингизу врача со стороны.

— Почему?

— А вот это уже вопрос номер два. И знаешь что? В результатах анализов, которые Николай взял у Чингиза, наблюдается странная картина — жутчайший гормональный перекос. Николай сказал, что поэтому он сегодня и приехал, что ситуация экстраординарная. Он такого всплеска гормонов у здорового внешне животного никогда не наблюдал. По его словам, такой гормональной бури не случается у самцов даже в период спаривания. И Чингиз самостоятельно эти гормоны никак не мог выработать, потому что, в противном случае, это было бы глубоко больное животное, инвалид, находящийся фактически при смерти. Николай мне объяснил, что процесс гормональных нарушений в организме не наступает в одну минуту, ему предшествует длительная болезнь с кучей симптомов, которые у Чингиза отсутствуют. Так-то он абсолютно здоровый зверь.

— Это как? Откуда же тогда такое количество нездоровых гормонов в крови вашего здорового леопарда могло взяться?

— Такая картина могла сложиться только в одном случае, если Чингизу дали принять какой-то гормональный препарат, причем в лошадиной дозе и очень мощный.

— Что за препарат?

— Таблетки или что-то в этом роде.

— И откуда бы могли взяться эти таблетки? Кто их дал Чингизу?

Тимошка не ответил, он заговорил о другом:

— А помнишь, еще Жаконя вчера плохо себя вел?

— Да, мартышка укусила мальчика.

— Укусил. Жаконя — это он. Иннокентий — Кеша и Султан тоже парни. Все трое самцы. И Чингиз тоже самец. Это далеко не случайность. Мне кажется, что все четверо хапнули из одного и того же гормонального источника.

— И ты сумел этот источник обнаружить?

— Пока нет, но я работаю над этим. Николай взял кровь на анализ у всех четверых. Пообещал, что как только будут готовы результаты, он нам позвонит.

— Ты у него документы спросил?

— Как-то не пришло в голову. Зато он мне телефон свой оставил. И название клиники, в которой работает.

— Скинь его мне.

Тимошка согласился без возражений.

— А этот Николай не объяснил, почему Олег обратился именно к нему?

— Он сказал, что Олег стал замечать странности в поведении Чингиза, которые происходили после визитов Кузьмы Ивановича.

— Хочешь сказать, что ваш ветеринар давал леопарду те гормональные препараты, которые и довели животное до безумия?

— Видимо, Олег именно этого и опасался.

— Но зачем Кузьме Ивановичу вредить Олегу? Разве они враги?

— Ну, враги не враги, но и не друзья тоже. У Кузьмы Ивановича есть дочка, так Олег с ней того… мутил одно время. А потом той отставка, Леночку пригрел. Вот и думай, была у Кузьмы Ивановича причина, чтобы желать Олегу зла или нет.

— Была. Значит, это он?

— Хотелось бы так думать, но вряд ли. Вчера Кузьма Иванович в цирке не появлялся.

Поиски виновного вновь зашли в тупик. Вроде как уже и подозреваемый нашелся, а получается, что не мог он совершить то, в чем его подозревают. И снова принимайся за дело, ищи дальше, просеивай подозреваемых сквозь мелкое сито. Авось кто-нибудь да останется.

Глава 7

Родители вернулись домой поздно. Выглядели они загадочно, переглядывались, перешептывались и кидали на дочку быстрые веселые взгляды. Это напомнило Сашеньке ее детство, когда родители точно с такими же глазами готовили для нее сюрпризы к Новому году или дню рождения. Но спрашивать у них Саша ничего не стала. Зачем? Захотят — сами расскажут в свое время, а портить родителям удовольствие от готовящегося сюрприза она не будет.

Зато Яго так не считал. Он приковылял в спальню к Сашеньке и сказал:

— Ор-р-решки!

— Хочешь, чтобы я тебе заплатила, а ты мне расскажешь, что затеяли родители?

— Интр-р-рига, — подтвердил попугай, который всегда выбирал слова с буквой «Р» и старался произнести ее как можно гР-Р-Ромче и Р-Р-Раскатистей.

— Ничего я тебе не дам. И тебе советую не совать свой клюв не в свое дело.

— Гр-р-рустно.

— Иди спать.

— Пир-р-ровать! Гр-р-ромко!

— Родители хотят устроить праздник. А в честь чего?

Видя, что рыбка клюнула, пора подсекать, Яго снова напомнил Сашеньке про требуемую мзду:

— Ор-р-решки!

— Фиг тебе, а не орешки! Сами потом скажут. Я терпеливая, я подожду.

Разочарованный в своих ожиданиях, Яго ушел, а Сашенька устроилась в кровати. Перед сном она проверила кольцо, оно прочно держалось на пальце. Конечно, в свое время его нужно будет вернуть Тимошке, а заодно и озвучить его примерную стоимость. Пусть мотает на ус и в другой раз не раздаривает такие дорогие подарки направо и налево. Но пока что… Почему бы этому колечку и не покрасоваться на ее пальчике?

Сашенька смотрела на красивое колечко, а перед глазами помимо воли вставали дворцы и шикарные виды. Она ничего не могла с собой поделать, это кольцо обладало каким-то магическим эффектом, превращая все вокруг себя из самого простого и обыденного в богатое и драгоценное. Нет, не могла такое кольцо носить простая девушка, только королева или кто-то вроде.

Увы, но девушке не дали насладиться мечтами. И очень жаль, ведь в них у Сашеньки вдобавок к ее кольцу на голове уже сияла драгоценная диадема, а бальное платье переливалось тысячью мелких брильянтов, за спиной из ниоткуда высился дворец и прислуга толпилась у ее ног, стремясь угадать и выполнить любое ее желание. Смартфон пикнул, сообщая, что ее кто-то хочет. И все рухнуло. Пропал и дворец с дворецким, развеялся по воздуху чудесный сад с толпами высоких гостей. Со вздохом Сашенька потянулась к смартфону. Это было пересланное сообщение от Стаси.

Сама же подруга писала: «Посмотри обязательно это видео».

Вот что значилось в первом сообщении. Второе поразило Сашеньку еще сильней.

Оно гласило: «Я тебе говорила, что он вор!»

Чувствуя неладное, Сашенька поспешно нажала на воспроизведение видео, присланного подругой. Оказалось, что это передача из цикла о жизни известных коллекционеров. И была она снята телевизионным каналом, который отдал концы еще больше двадцати лет назад. Сам фильм был вообще гораздо старше. В принципе Сашенька посмотрела его с интересом и даже с удовольствием. Она вообще любила историю. А те далекие времена ей представлялись уже именно частью истории. И чего только не коллекционировали люди — старинные автомобили, как наши, так и зарубежные, золотые старинные монеты, предметы древнерусского искусства, преимущественно иконы, бальные наряды и драгоценности. Вот этим последним была посвящена большая часть передачи.

Съемки проходили в особняке частного коллекционера, некоего господина Захватова, в котором хозяин обустроил целое хранилище для своих сокровищ. Середина девяностых — время для пополнения частных коллекций было самым благодатным. Железный занавес пал, границы открылись, можно было делать ставки на аукционах за рубежом и скупать лоты хоть пачками. Были бы деньги. А они, судя по всему, у хозяина особняка имелись. Какой-то очередной олигарх, сумевший выплыть среди всеобщей неразберихи и хаоса, в который погрузилась страна.

Послушав, как этот Захватов распространяется о том, какими способами пополняется его коллекция, Сашенька хмыкнула:

— Понятно! Деньги есть, значит, можно скупать драгоценности у обнищавшего вконец населения.

Сама Сашенька не застала то время, но помнила, что рассказывали мама с папой и старшие про то страшное время, когда половина страны осталась без работы, пенсии стали такими крошечными, что на них нельзя было ничего купить, а медицина вдруг в один миг сделалась платной. И зачастую даже срочную операцию нельзя было провести без оплаты работы медиков. Люди тогда расставались с семейными реликвиями, чтобы иметь возможность просто прокормить свою семью или оплатить лечение себе и близким. Хозяин коллекции даже не скрывал, что большая часть коллекции собрана именно из таких источников.

— В каждой скупке и антикварном магазине у меня есть свои люди, кто сообщает об интересных вещицах. Несут много, но в первую очередь меня интересуют вещи с историей. Вот этот гарнитур как раз из таких. Он принадлежал графине Румянцевой, которая затем пожаловала его в качестве свадебного подарка невесте своего сына.

И перед глазами Сашеньки крупным планом появился драгоценный гарнитур. Колье, серьги и кольцо. Все усыпаны бриллиантами и сверкают так ярко, что больно смотреть. Но внимание Сашеньки привлекло к себе кольцо. Она дважды промотала запись назад, стараясь рассмотреть его во всех деталях. С каждым разом ей это удавалось все лучше, а настроение падало все ниже. Кольцо из коллекции господина Захватова было точной копией подарка Тимошки.

Сашенька перевела дух, потом посмотрела на свое кольцо, потом сравнила его с кольцом на экране и снова тяжело вздохнула. Нет, никакой ошибки нет, это было то самое кольцо.

Томимая недобрым предчувствием, Сашенька досмотрела фильм до конца. Потом она позвонила Стасе.

— Мое кольцо очень похоже на кольцо из коллекции Захватова, но это еще ни о чем не говорит. Мало ли на свете похожих колец!

— Мне это видео прислал Лёлик. И он же сказал, что в тот же год, когда был снят этот фильм, самого Захватова убили в его доме во время ограбления, а всю коллекцию до последнего кулончика похитили. Грабителей так и не нашли, как не нашли и драгоценностей. Они словно бы канули в воду. Никто не приносил их на оценку ювелирам, никто не предлагал антикварам. Но теперь ниточка имеется. И ведет она к твоему Тимошке!

— Этого еще не хватало! Тимошка не вор!

— Конечно, он не мог украсть! — поспешно согласилась Стася. — Когда произошло ограбление коллекционера, твоего Тимошки еще и на свете-то не было. Но были его родители. Ты говорила, что кольцо принадлежало его матери?

— Да, но он очень неохотно рассказывает про нее.

— Теперь ему придется рассказать, и в подробностях! Надеюсь, ты не станешь покрывать грабителей и убийц! Лёлик мне сказал, что Захватова пытали несколько часов, пока он не сказал грабителям код от хранилища с драгоценностями. Избили его так, что на нем живого места не осталось. Он сдался, назвал код, а по итогу его все равно убили, сломали ему шею.

— Ой, замолчи! — простонала Сашенька. — Не хочу это даже слушать!

— А ты все-таки послушай! Если кольцо подарил своей невесте отец Тимошки, то и ограбление совершил тоже он. Представляешь, какая наследственность у твоего кавалера? Он сын садиста и грабителя, может быть, мать Тимошки тоже убил его отец! Поэтому Тимошка и не любит про нее вспоминать.

— Ты уж тут наговорила! Я теперь до утра спать не буду!

— Лучше одну ночку не поспишь, чем всю жизнь свою погубишь! Нельзя выходить замуж за сына душегуба! Это наследственное! И твои дети тоже окажутся с дефектом!

Сашенька с трудом отделалась от ставшей очень настырной Стаси. Та не угомонилась, пока Сашенька не пообещала, что завтра первым делом позвонит Милорадову и все ему расскажет. Только после этого Стася от нее отцепилась, и Сашенька получила возможность обдумать все случившееся спокойно.

Перво-наперво она пошла на кухню и попила водички. Опрокинула в себя два стакана сразу залпом, девушку мучила страшная жажда. Третий стакан выпила уже маленькими глоточками. И четвертый взяла с собой в комнату, чтобы отпивать, когда у нее будет перехватывать дыхание после очередного просмотра фильма. Она посмотрела фильм еще дважды и поняла, что все время ее тревожит.

«А другие драгоценности из коллекции Захватова? Где же они?»

У матери Тимошки было единственное драгоценное украшение — ее кольцо. Но в коллекции Захватова было великое множество и других ценных и красивых вещей. Если родители Тимошки участвовали в нападении на коллекционера, то хотя бы часть добычи должна была оказаться в их руках. Но этого не произошло. Значит, есть надежда, что кольцо оказалось у них случайно?

В очередной раз Сашенька смотрела кино куда внимательней. Она обращала внимание не только на кольцо, но и на другие драгоценности. И неожиданно поймала себя на мысли, что кое-что из коллекции господина Захватова кажется ей знакомым. Например, колье и серьги, которые вместе с кольцом составляли гарнитур графини, она уже где-то видела.

Сашенька выключила смартфон и легла в постель. Она надеялась, что сможет уснуть, но проклятый гарнитур не шел у нее из головы.

Сначала ей казалось, что колье и серьги показались ей знакомыми, потому что они шли в комплекте с кольцом и были выполнены в одном с ним стиле. Но чем дольше думала об этом Сашенька, тем отчетливей она понимала, что видела их еще где-то. И это где-то было совсем недавно. Вот буквально на днях или даже прямо сегодня.

«А где я сегодня была? В цирке? Нет, не там. В ветеринарке? Тоже нет. Еще в институте сегодня была. И конечно, дома у Ольги Вороной».

Сашенька задумалась еще глубже. В голове что-то такое крутилось, но поймать и усмирить не удавалось.

В одном лишь Сашенька уверилась окончательно.

— Да, там, у Вороной, я этот гарнитур и видела, — произнесла она. — Не вживую, а как-то… Да где же я его видела, чтоб ему пусто было!

Она могла поклясться, что никаких драгоценностей в квартире Ольги Вороной они с ребятами не видели. Там было тело убитой портнихи Аделаиды, был надетый на ней сценический костюм — юбка и корсет и были…

— Афиши! — воскликнула Сашенька так громко, что Аладдин проснулся и залаял. — Драгоценности были на них!

Это было не совсем правильно, колье и серьги красовались на фотопортрете Ольги Вороной, который висел среди ее афиш. Но в целом Сашенька определилась с местом, где она видела вторую часть брильянтового гарнитура, похищенного у коллекционера Захватова. И теперь оставалось только разобраться в том, как Сашеньке с этой информацией следует поступить.

Утром Сашеньку ждала еще одна неожиданность. Ей позвонил Юрочка. Сам позвонил, причем с извинениями.

— Прости, вчера я слегка погорячился.

— Слегка?

— Был целиком и полностью неправ!

— То-то же!

В трубке раздался какой-то подозрительный скрип, словно скрипели чьи-то зубы, а потом Юра подчеркнуто спокойным елейным голоском произнес:

— Если тебе нужна моя помощь, то я всегда готов помочь.

Сашенька оторопела, такого она совсем не ожидала.

— Ты уверен? Тебя это не слишком затруднит?

— Нет, нет! — вроде как даже обрадовался Юра. — Что ты там говорила? О ком нужно навести справки? Артистка Ольга Вороная и ее домработница Леля?

— Да-а-а…

Сашенька никак не могла вспомнить, говорила она вчера Юре все эти подробности или они поругались, прежде чем она успела произнести все эти имена.

Но Юра продолжал сыпать именами:

— И еще Светлана Шварц тебя интересует. Жена дрессировщика Олега, вроде бы покойная.

— А дрессировщик — это тот парень, с которым случилось несчастье на арене. Он сейчас в больнице, выживет или нет, неизвестно.

— Твой приятель?

— Просто знакомый.

— Ну да, ну да, конечно, — поддакнул ей Юра. — И почему тебя интересует судьба этого человека?

Сашенька замялась.

— Понимаешь, одной моей знакомой подарили кольцо. Она стала проверять, что за кольцо, и выяснилось, что кольцо это было похищено у коллекционера Захватова.

— Всплывают новые подробности! Рассказывай!

Сашенька так и поступила. Незаметно она и сама увлеклась рассказом и поведала Юре все те открытия, которые сделала вчера вечером. Юра слушал внимательно, не перебивая. Когда девушка закончила, он присвистнул.

— Пожалуй, даже хорошо, что я тебе перезвонил.

— А что? Не хотел?

Но Юра как-то замял этот вопрос. Он начал расспрашивать дальше.

А потом сказал:

— Повторного визита к этой Ольге Вороной нам будет не избежать!

— Нам? То есть тебе и мне?

— А что? Ты против? Ты не хочешь меня видеть?

— Нет, дело не в этом.

Сашенька замялась. Если они с Юрой пойдут к Вороной, та обязательно вспомнит Сашу. И также вспомнит, что Сашенька была в компании Тимошки и Елисея. А Юрка такой ревнивец. Неизвестно, как он отреагирует. Да и это кольцо на пальце у Сашеньки, как-то нехорошо получается. Ведь выходит, что она просит у одного своего жениха, чтобы он помог другому жениху выкрутиться из беды.

— Так что? — настаивал Юра. — Когда идем?

— Сейчас я точно не могу. Мне на лекции пора бежать!

— Это когда же учеба мешала твоей страсти всюду совать свой вздернутый носик? — рассмеялся Юра. — Я тебя не узнаю. Ты отказываешься от участия в расследовании преступления? Земля с небом поменялись местами, не иначе.

— Я не отказываюсь.

— Тогда жду тебя сегодня в три часа дня у дома Вороной. Занятия у тебя заканчиваются в два, правильно?

— Да…

И снова Сашенька почувствовала смутную тревогу. Юра абсолютно правильно назвал время окончания ее лекций, но Сашенька готова была поклясться, что не говорила ему вчера об этом. Зато она говорила это Милорадову. И получается, что Юра позвонил не по своему желанию, а потому что его попросил об этом старший товарищ. Юра безмерно уважал Милорадова и втайне мечтал, чтобы тот забрал его к себе в Москву. Поэтому и не смог отказать тому в маленькой просьбе.

Разобравшись с мотивами, которые двигали ее бывшим женихом, Сашенька почувствовала себя уверенней. Раз Юра просто выполняет чужую просьбу, значит, до нее ему никакого дела нет. И можно не бояться травмировать его душу новостью о Тимошке и подаренном на помолвку кольце.

— Ты придешь?

— Приду! А если Вороной не будет дома?

— Я с ней уже договорился, она будет нас ждать.

Выходя из дома, Сашенька обратила внимание на то, что Яго с Аладдином не вышли ее проводить. Такого с ними отродясь не случалось. Но писк и шорох, которые доносились из ее спальни, говорили о том, что ребята орудуют у Сашеньки.

— Эй вы, хулиганы! — крикнула она. — Зарубите себе на носу и клюве, если я обнаружу пропажу хоть какой-то мелочи, вы у меня оба попляшете!

Но вместо попугая или собаки в коридор с ровным гудением выехал Трудяга. По заложенной в него вчера папой программе пылесосу пора было приниматься за уборку. Сашенька в очередной раз умилилась тому, как ловко его крохотные лапки-щеточки собирают весь мусор, шерсть и пыль. И махнув на прощание рукой, убежала. Пусть разбираются сами, у нее других дел по горло.

Сегодня Вороная предстала перед ними в образе огненно-рыжей красотки. Сашенька поняла, что менять образы артистке помогали многочисленные парики, развешанные и расставленные в шкафу на застекленных полках и на специальных крючках и подставках. Тут были парики со светлыми короткими кудряшками, были прямые темные волосы, волнистые светлые и даже синие и красные волосы. Очень увлекательно было разглядывать их, Сашенька даже забыла о том, зачем они тут.

К счастью, Юра помнил о деле. Он расспрашивал актрису, которая старалась отвечать как можно подробней на все его вопросы. Было понятно, что никто из местных полицейских не удостоил хозяйку квартиры таким вниманием. Ее допросили, но коротко и невнимательно. Даже фотороботы подозреваемых не составляли, видимо, понадеялись на изображения с видеокамер. Но про них тоже ничего не было слышно.

— Сначала я думала, что Аделаиду убили те трое ребят, которых я встретила у себя в квартире.

— Опишите мне их!

— Ну, двух молодых людей я плохо запомнила. Один крепкий и широкоплечий, второй поизящней и повыше. Но с ними была девушка… Простите, но она просто один в один ваша сотрудница!

— Моя сотрудница? — удивился Юра. — Какая сотрудница?

— Она.

И Ольга кивнула в сторону Сашеньки.

— Ах вот вы о ком. Нет, вы ошибаетесь, она не могла быть тут вчера утром.

— Время было около полудня.

— В это время у нас было производственное совещание.

— Да, понятно.

Но Ольга все равно не сводила глаз с Сашеньки. И той стоило немалого труда изображать невинность. Сашенька была раздосадована, ведь она с утра колдовала над своей внешностью, и ей казалось, что она полностью изменила саму себя. Волосы стянула в тугой хвост на затылке, чего в обычной жизни делать избегала. На лицо нанесла яркий макияж, чего тоже обычно не делала. Вчера она приходила к Вороной в джинсах и куртке, сегодня надела мини-юбку, ботинки и длинное пальто. И все равно она не смогла обмануть зоркий глаз актрисы.

— В общем, если честно, то я не совсем понимаю, что произошло. Не понимаю, каким образом эти трое оказались в моей квартире. Ключей я никогда никому постороннему не давала, и вообще я вчера никого к себе не ждала. Ада мне позвонила неожиданно, сказала, что едет ко мне. А ведь мы с ней не договаривались. Возможно, она перепутала дни, Ада была слегка рассеянна, пришла не в свое время, но как она попала внутрь? Если дома была Леля и она впустила Аду, то где сама Леля? Куда она-то делась?

— К этой вашей домработнице в гости, пользуясь вашим отсутствием, ежедневно приезжал любовник. Вы знали?

— Нет, вы ошибаетесь. Олег — это не любовник, это брат Лели. Он работает в цирке. Много гастролирует. Сейчас они выступают в нашем городе, вот Леля его и приглашала ко мне.

— А почему они виделись у вас? Почему не дома у Лели?

— У Лели дома муж.

— И что?

— Они с Олегом не ладят. И вообще, понимаете, Олег, Леля, я — мы все знаем друг дружку много тысяч лет. А замуж Леля вышла недавно и за человека… Нет, он хороший мужик, но он не из нашей среды, многое ему чуждо, непонятно и заставляет нервничать. Леля не хотела доставлять мужу неприятные минуты и виделась с Олегом у меня, тем более что я была тоже рада его видеть.

— Значит, Олега вы знаете много тысяч лет? Может, и его жену знаете?

— Светлану? Да, я ее знаю… верней, знала.

— А что с ней случилось?

— Несчастный случай. Она выступала в конном аттракционе. А лошади, они такие нервные существа. В общем, коня что-то напугало, он стал неуправляемым. Светлана попала под ноги разъяренной лошади и погибла от удара копытом. Но при чем тут Светлана? Она тут точно ни при чем! Нечего про нее и говорить. А вот со мной случилось ужасное!

— Найти свежий труп у себя в квартире — такого никому не пожелаешь.

— Это так. Но потом я поняла, что убийство Ады — это еще не самое страшное, что со мной случилось.

— Было что-то еще? Что?

— Ограбление. Меня ограбили! Украли драгоценности! Колье и серьги!

Услышав про драгоценности, Сашенька почувствовала, как дыхание у нее замерло. Да что там дыхание, она вся замерла, предчувствуя, что они подобрались к самой сокровенной части их расследования.

Юра хоть и не был посвящен во все тонкости, да и вообще был мужчиной, а значит, что-то там такое особенное чувствовать не мог по причине грубости струн суровой мужской души, но даже у него голос слегка дрогнул, когда он задал следующий вопрос:

— Что именно пропало?

— В том-то и дело ЧТО! И тут тоже не обошлось без странностей. Драгоценности я храню в сейфе. Вот он.

И она указала на железную коробку, умело вмурованную в нишу в стене.

— Как можете видеть, он совсем небольшой, но тем не менее создает иллюзию безопасности. Профессиональный грабитель вскрыл бы его запросто, но дело в том, что сейф не был взломан. Он был открыт ключом.

— Вашим ключом?

— Нет, мой ключ я всегда ношу в связке с другими ключами. И вчера он был со мной в театре.

— Никто не мог его украсть?

— Исключено. Я работаю в театре не первый год, имею кое-какие привилегии, в том числе и отдельную гримерку, которую закрываю на ключ, когда ухожу.

— Всегда?

— Всегда! Дело в том, что довольно продолжительное время у нас в театре случались мелкие кражи, потом воришку поймали, но привычка осталась.

— Привычка свыше нам дана, замена счастию она.

— Что?

— Ничего. Это Пушкин. Значит, приходим к выводу, что грабитель каким-то образом сделал дубликат вашего ключа от сейфа.

— Вероятно. Но это не объясняет, почему он взял только серьги и колье.

Сашенька так и вздрогнула. Ну вот опять! Серьги и колье! Девушка была почти уверена, что это те самые колье и серьги из гарнитура графини! И слова Вороной подтвердили ее догадку.

— Это были мои любимые драгоценности, я даже фотографировалась на портрет в них. Можете сами убедиться, как они были хороши.

И она указала на фотопортрет, на котором на шее у нее красовалось колье графини, а в ушах были ее же серьги.

— Очень красивые, — польстил ей Юра. — И дорогие, наверное?

— Дело не в их стоимости. Я хранила их как память о дорогом мне человеке, который ушел из жизни слишком рано.

— И кто же он?

— Мой любимый мужчина.

— А фамилия у вашего любимого мужчины есть?

— Была. Захватов. Анатолий Захватов. Мой любимый Толик.

Так это же тот самый коллекционер, фильм о котором видела Сашенька. На мгновение девушку затопила волна облегчения. Значит, родные Тимошки не принимали участия в том ограблении, которое послужило причиной смерти Захватова. Раз драгоценности Захватов подарил Вороной, значит, к его смерти никто из семьи Тимошки отношения не имеет.

— В вашем комплекте было еще кольцо! — заявила Сашенька, чем вызвала недоуменный взгляд Юры и внимательный взгляд Вороной.

Актриса медленно кивнула:

— Верно. Кольцо было. Но оно пропало еще много лет назад. Его у меня тоже украли.

Облегчение тут же уступило место унынию. Пусть родные Тимошки и не грабители, но они воры. Кольцо-то у Вороной было украдено.

— Не могу понять, откуда вам известно про кольцо и про то, что оно вообще было.

— А я навела справки. Этот гарнитур являлся собственностью господина Захватова и был похищен из его дома, прямо из хранилища. Колье, серьги и кольцо. Колье и серьги изображены на фотопортрете, а кольцо… кольцо пропало.

Сказав это, Сашенька почти сразу повернула кольцо камнями внутрь. Нет, не пришло еще время, чтобы раскрывать все свои карты. И ей показалось, что этого маленького маневра никто не заметил. Вороная была слишком подавлена свалившимися на нее несчастьями. А Юра думал о чем-то своем.

Глава 8

Юра был деловит и собран.

— Оставим пока что кольцо в покое, займемся недавним исчезновением колье и серег.

— Их украли!

— Это я понял. И кого вы подозреваете в первую очередь?

— Видимо, Лелю. Ее исчезновение наводит на такую мысль.

— Когда была совершена кража?

— Вчера!

— Вы в этом так уверены?

— Абсолютно! Накануне вечером я как раз примеряла колье. У меня была мысль надеть его на премьеру. Я даже советовалась с Аделаидой, как лучше оформить мой образ, чтобы колье органично сочеталось бы с костюмом.

— И вы демонстрировали колье портнихе?

— Я его примерила. Достала его из сейфа, примерила, мы с Адой обсудили все детали, и я снова убрала его в сейф.

— Только колье?

— Колье и серьги.

— А вам не показалось, что портниха как-то особенно отреагировала на них? Она видела раньше на вас эти драгоценности?

— Вряд ли. И да, она ими заинтересовалась. Она попросила разрешения взглянуть на них поближе. Они ей явно очень понравились. Она сказала, что знает толк в старинных украшениях, ее маме от ее бабушки досталось нечто подобное. Разумеется, я подняла ее на смех и объяснила, чем отличаются украшения графини от каких-то дешевых побрякушек ее бабки. После этого она вернула мне колье, и мы вернулись к примерке. Больше мы про драгоценности не говорили.

— Она как-нибудь изменилась в своем поведении?

Вороная задумалась.

— Вы правы. Аделаида стала такой задумчивой. Она несколько раз ошибалась, мне приходилось ее то и дело одергивать. Раньше такого за ней я не замечала.

— Как долго вы знакомы с потерпевшей?

— Несколько месяцев. Да, ровно столько она работает у нас в театре. Но плотно общаться мы с ней начали всего как месяц. С момента подготовки к премьере встал вопрос о пошиве нового костюма. Пару раз я приглашала Аделаиду к себе домой для примерки.

— Это был тот костюм, в котором ее и нашли?

— Да. Представляете, какой ужас? Я теперь ни за что не надену. Хоть режьте меня!

— Судя по афишам, вы уже выступали в таком же или подобном костюме?

— Тот пришел в негодность. Для премьеры я хотела сшить себе новый. Но теперь придется выступать в старом. Новый сшить мне уже не успеть. А почему вы так подробно расспрашиваете меня про Аду? И все время упоминаете ее имя в контексте с пропавшими драгоценностями.

— Дело в том, что во время осмотра места преступления в складках одежды вашей портнихи был найден ключ от сейфа. Сделал его мастер, чья мастерская находится всего через два дома от вашего. Он его помнит, потому что ключ в изготовлении был сложный, мастер дважды его переделывал. А найденные на ключе отпечатки пальцев принадлежат вашей портнихе.

— Я ничего не понимаю. Ада подделала ключ от сейфа?

— Вероятно, она также подделала ключи от вашей квартиры. Мы также нашли их рядом с телом. На них также были отпечатки пальцев убитой.

— Я потрясена.

— И хотя слесарь из соседней мастерской в этих ключах своей работы не признал, но мы считаем, это небольшая проблема. С просьбой об их изготовлении Аделаида могла обратиться и куда-то в другую мастерскую. Главное, что на ключах от входной двери также есть отпечатки ее пальцев. И ясно, что эти ключи использовали по назначению.

— Невероятно. Ада хотела меня ограбить! Подделала мои ключи!

— Но самое интересное, что в мастерскую с просьбой об изготовлении ключей от вашего сейфа обращалась отнюдь не Аделаида, к мастеру приходил совсем другой клиент. По описанию, это был высокий мужчина. Светловолосый, голубоглазый, харизматичный. Мастер сказал, похож на артиста.

Светловолосый? Похож на артиста? Да это же Олег! Но Сашенька не успела проговориться, ее опередила сама Вороная.

— Это Олег! — воскликнула она. — Вот мерзавец! А я-то думаю, что это он ко мне зачастил! И Лелька тоже с ним заодно! Дома у нее они видеться с Олегом не могут! Муж не позволяет! А я-то глупая уши развесила, приютила братика с сестренкой. А они мне злом за добро отплатили! Ограбить меня захотели! И ограбили!

— Но взяли они только колье и серьги. Довольно странное ограбление, вы не находите?

— Что же в нем странного? Взяли самое ценное!

— И даже на деньги не позарились?

— Денег-то там было всего несколько тысяч.

— Рублей?

— Скажете тоже! — фыркнула Вороная. — Долларов и евро! Держала на случай поездок на гастроли. Да какие уж теперь гастроли, разве что в Индию или Китай, а там другая валюта нужна.

— И все же я пока что не могу назвать человека, который бы побрезговал несколькими лишними тысячами долларов, тем более если уж они сами идут ему в руки. А они их не взяли.

— Да, действительно, странно. Возможно, у них осталась хоть капля совести, вы так не считаете?

— Посмотрите, что происходит. Олег в сговоре со своей сестрой или самостоятельно делает копию ключа от вашего сейфа. Для этого он частенько наведывается к вам в гости, допускаю, что Леля отводила вам глаза, а Олег в это время выскальзывал к мастеру с ключом. Затем наступает день икс. Воры вскрывают ваш сейф, но берут оттуда лишь два украшения. Оставляют лежать деньги и другое золото. Странно?

— Не знаю, к чему вы клоните.

— Олег вообще не мог лично вскрыть сейф, — произнесла Сашенька. — Если ограбление произошло вчера, то он был уже в больнице.

— Кто в больнице?

— Олега порвал Чингиз.

— Его леопард?

— Обозлился, накинулся на дрессировщика прямо на арене и сильно потрепал.

— Надо же, какая ужасная смерть.

— Олег пока что жив. Он находится в больнице.

Но Вороная словно не слышала ее слов.

— А вы знаете, — задумчиво произнесла она, — ведь точно такая же смерть постигла и Светлану — его жену.

— Олег еще жив.

— Прямо до жути все знакомо, — продолжала Вороная. — Там тоже рассвирепевшее животное напало на свою дрессировщицу. Правда, случилось это не во время выступления, а непосредственно на конюшне, но дела это не меняет. Леля пыталась помочь, хотела вытащить тело Светланы, которое топтал конь, но Светлана все равно погибла под копытами своего любимого Клауса. А ведь она вырастила его с маленького жеребеночка. Они друг в друге души не чаяли. Надо было видеть, как этот Клаус нежно брал с ладони своей хозяйки соленый или сладкий сухарик. А как бережно он подбирал зернышки овса с ее ладони. Ни разу он ее даже не прикусил. Он обожал свою хозяйку. Готов был ради нее в огонь и воду. Никогда не видела такой слаженной работы, эти двое понимали друг друга без слов. И вдруг такая трагедия. Мы все долго не могли поверить в то, что это случилось.

— Мы? Кто это мы?

— Вся наша студенческая компания, и я в том числе.

— Значит, вы и Светлану тоже хорошо знали? Не как жену Олега, а как подругу?

— Я, Олег, Светлана и Леля — мы все одного выпуска! Вместе учились!

И тут Сашеньку осенило.

— Может быть, вы знаете и человека по фамилии Озеров?

— Пашку-то? — обрадовалась артистка. — Еще бы мне его не знать! Это же был мой главный бойфренд по училищу! С первого курса! Был влюблен в меня по уши. Кого хотите спросите из наших, все вам скажут, что Пашка Озеров увивался вокруг меня все время учебы. Но я уже тогда понимала, что он мне не ровня. За мной ухаживали очень влиятельные и высокопоставленные мужчины, они изо всех сил добивались моего внимания, а Пашка… Милый Пашка, он так и остался мало кому известным трюкачом, выступающим за горбушку хлеба. Да еще проблемы с алкоголем, как я слышала.

— А его жену вы тоже знали?

— Нет, вот с ней я знакома фактически не была. Пашка женился на ней уже после окончания училища. Но мне говорили, что она была родом из какой-то влиятельной семьи. Впрочем, это все было в девяностые. Тогда все так страшно смешалось. Прежняя жизнь рухнула, новая еще только зарождалась. Кто до развала страны был при хорошем положении и должностях, в один миг мог опуститься на самое дно или даже вовсе погибнуть. Не со всеми такое произошло, но примеров масса. И наоборот, кто был на дне, взлетали на самый верх. Тот же Толик Захватов, ведь кем он был в СССР? Фарцовщик-неудачник, получивший за спекуляции уголовный срок и отмотавший его полностью. Если бы СССР не рухнул, на его жизни можно было бы поставить крест. Но прежний строй рухнул, а в новом мире Толик себя чувствовал, словно рыба в воде. Пришло его время! Теперь он мог покупать и продавать что угодно. Какие там джинсы или кожаные куртки, он метил много выше. Я всех его дел не знаю, но слышала, что он обанкротил, а потом купил за копейки несколько заводов в нашей области. Потом перепродал их другим людям, и землю тоже. Если бы его не грохнули, сейчас он был бы богатым человеком, а мне не пришлось бы на шестом десятке плясать Сильву на сцене. Не поймите меня неправильно, я люблю свое творчество, это моя жизнь. Но у меня никогда не было выбора, словно бы кто-то там наверху все и сразу заранее решил за меня. Шмяк! И в личном деле появилась печать! Оленька у нас будет петь оперетки и радовать невзыскательную публику. И все! Ни шагу направо или налево, только вперед! Замуж за олигарха? Нельзя! Наследство от богатого папы? Еще чего выдумала! Этак ты и о сцене забудешь. Нет уж, не придумывай! Твой удел — это твоя сцена. И я пою. Весело мне — я пою. Грустно — тоже пою. Если хочется плакать, все равно пою. Потому что выбора у меня нет.

Сашенька немного заскучала. Она видела, что и Юра едва сдерживается, чтобы не прервать актрису. Но они выслушали откровения Ольги, чувствуя, что иначе женщина может замкнуться в себе и замолчать вовсе. Поэтому приходилось слушать, поддакивать и проявлять сочувствие.

— Вы прекрасно поете! — произнесла Сашенька, хотя вовсе не подозревала, как там поет их свидетельница. — Наверное, Захватов обожал вас слушать.

— Да, он частенько устраивал у себя дома званые вечера. Приходили его знакомые, нужные люди, перед всеми я пела. Ах, сколько приглашений я получала в те дни. Славное было времечко. Один раз я даже пригласила с собой свою компанию. Пашка с Олегом жаловались, что совсем обнищали, и я решила, пусть ребята подзаработают. Толик был не против, чтобы они выступили перед его гостями. Но я потом здорово пожалела, что позвала ребят.

— Почему?

— Они, как увидели дом, в котором жил на тот момент Толик, так у них прямо челюсти отвисли. Они не могли удержать в себе зависти, все время повторяли, почему одним людям все, а другим ничего. Потом они нажрались, дорвались до выпивки и жратвы, и понеслось. Ели как не в себя, словно с голодного острова приехали. Я несколько раз делала им замечания, но они только смеялись. Назвали меня мещанкой. Представляете, как мне было обидно. Помогла им, а в ответ получила такое! Но это еще полбеды. Выступили они тоже кое-как, мне было за них очень стыдно. Но втолковать, что они неправы, было уже невозможно. Однако самое худшее было еще впереди. После выступления они продолжали отмечать свою удачу, напились, а потом валялись по всему дому. Мне самой пришлось их собирать и выпроваживать вон.

— Самой? А охрана?

— От охраны я их и защищала. Хотя пусть бы их поколотили, ничего лучшего они за свое поведение не заслуживали. И Толик был очень недоволен. Я его хорошо понимала. Пообещала, что ноги моих бывших друзей больше не будет в его доме. Да что уж теперь вспоминать былое. После этого вскоре Толика и убили.

— Насколько скоро?

— Может быть, месяц или около того. Мне кажется, даже меньше.

— А в доме у Толика с вами были только Павел Озеров и Олег? И все?

— Леля со Светланой тоже были. Но они находились во дворе вместе со своими лошадями. Развлекали гостей там.

— И Леля тоже?

— Да, Леля и Светлана всегда выступали вместе, у них был один номер на двоих. В дом к Толику они почти не заходили, я им это запретила делать. К чему? От них пахло лошадями. И к тому же им было нескучно и на улице.

Да уж, хорошо друзья-циркачи провели время у своей зазнавшейся подружки. Мало того что она то и дело тыкала их носом в грязь и указывала им их место, так еще девчонкам в дом запретила заходить, ибо воняет от них. Прекрасный человек и замечательная подруга эта Ольга Вороная!

— Расскажите, каким образом драгоценности графини попали к вам? Они ведь являлись частью коллекции Захватова?

— Я вам уже говорила, Толик подарил мне гарнитур графини в благодарность за те минуты счастья, которые я ему дарила.

— Дорогой подарок.

— Он был богатый человек, мог себе позволить. Он вообще хотел на мне жениться! Если бы не убийство, то сейчас бы моя жизнь могла сложиться совсем по-другому!

— Но как именно Захватов преподнес вам свой дар? Он вручил вам гарнитур лично?

— Нет. Это очень трагичная страница моей жизни. Можно сказать, это был посмертный дар моего любимого.

— Это как?

— Вам нужны подробности?

— Было бы чудесно.

Вороная вздохнула, но спорить не стала.

— Видимо, Толик что-то такое предчувствовал, потому что он послал эти драгоценности мне обычной бандеролью. Я нашла ее в своем почтовом ящике вместе с письмом. Видимо, он сидел за компьютером, набрал письмо в редакторе, а потом распечатал его на красивой бумаге с золотым тиснением.

— То есть письмо даже не было написано им самим?

— Толик написал мне это письмо, кто же еще? И я видела у него дома эту бумагу, он специально заказывал для разных торжественных случаев. На ней были его инициалы и герб, который для него придумал один художник. В письме Толик нежно прощался со мной. Называл меня своей любовью. Говорил, что чувствует опасность. И если погибнет, пусть этот гарнитур вечно напоминает мне о нем. Только я достойна носить драгоценности графского рода. И была также приписка, что если он останется жив, то просит считать кольцо подарком на нашу с ним помолвку. Понимаете? Он хотел на мне жениться! Думал об этом, перед тем как его не стало!

— Представляю, как сильно вы расстроились, когда обнаружили пропажу подаренного им кольца.

— Его у меня украли! Сняли с пальца.

— Как это случилось? Вы помните?

— В мельчайших деталях. На меня напали в нашем подъезде. Камер наблюдения тогда не было, да и сейчас это одна фикция. Камеры вроде как давно установлены, но в единую систему не объединены, и куда идет сигнал, тоже никто не знает. Может, вообще никуда.

Это была отличная новость для Тимошки и Елисея. Да и для Сашеньки, если на то пошло. Никто не сможет доказать, что они были вчера в квартире Вороной. И никто не сможет обвинить их в убийстве Аделаиды.

— Но тогда и этого подобия системы безопасности не было, я зашла, на меня набросились сзади, натянули шапку на глаза, а с руки сорвали кольцо.

— И все?

— Разве этого мало? Кольцо принадлежало графине Румянцевой, древнему и знатному роду, а мне оно было еще и дорого как память о любимом мужчине.

— На вас из драгоценностей было только это кольцо?

— Из гарнитура — да. Серьги и колье я надевала только по каким-то значимым событиям. Постоянно носила одно лишь кольцо.

— Почему?

— Глупо таскать на шее хорошую иномарку, а именно столько и стоило колье. А серьги к тому же были несколько тяжеловаты для повседневной носки. Кольцо же было мне несколько великовато, прокручивалось на пальце, я все собиралась отнести его ювелиру, чтобы он уменьшил размер, но так и не решилась. Опасалась, что он украдет его или подменит камни на стекляшки, я знаю, так делают.

— А какие-то другие ценности при вас в момент нападения были?

— Деньги.

— Кошелек не взяли?

— Ни кошелек, ни сумку, ни золотые серьги из ушей.

— Вы же говорили, что были без серег.

— Без серег из гарнитура, — пояснила Вороная. — А так-то серьги у меня были, и очень неплохие. Золото и изумрудики. И на руке была цепочка с подвесками, тоже золотая.

— Но ее грабитель не тронул? И серьги не взял? И даже сумку? То есть его интересовало только ваше кольцо?

— Получается, что так.

— А не мог ли грабитель быть осведомлен о стоимости этого кольца?

— Я тоже много об этом думала, наверное, мог.

— Тогда в краже мог быть замешан кто-то из близких вам людей.

— Все мои близкие исключительно честные люди!

— Но эти замечательные и честные люди могли довериться и случайно проговориться кому-нибудь не слишком честному.

— Да, такое вполне могло быть. Мы — артисты, по сути, доверчивы, словно дети.

— Что предшествовало этой краже? Может быть, кто-нибудь к вам наведывался?

— Из посторонних никого, — покачала головой Ольга. — Хотя…

Сашенька почувствовала, что за этим коротким словечком кроется целая детективная история. Непроста кольцо на пальце буквально горело огнем, а внутри все дрожало и вибрировало. Еще до того, как Вороная заговорила, девушка уже знала, что услышит нечто важное для себя.

— Накануне нападения ко мне в гости неожиданно заявился Пашка со своей женой. Они были уже давно женаты, но я познакомилась с ней только в тот раз. И тогда я ее и видела в первый и последний раз. Буквально на другой день они уехали на гастроли, и там она погибла.

— Очень интересно, — произнес Юра. — А подробнее об этом визите расскажете? Павел Озеров предупреждал вас о нем заранее?

Сашенька чувствовала, как бьется ее сердце. И его ритм отдавался в том пальце, на котором у нее было надето кольцо. Значит, вот как кольцо попало в семью Тимошки! Вовсе оно было не фамильной ценностью его матери. Оно было украдено отцом Тимошки у его старой приятельницы Ольги Вороной! А затем подарено жене. Что-то в этом роде Сашенька и рассчитывала услышать.

Но сильней всего девушку удивило поведение Юры, который начал раскручивать тему Тимошкиного отца. Откуда? Допустим, она-то знала о том, что кольцо находилось в семье Тимошки. Но ведь Юра этого знать никак не мог. И все же заинтересовался как раз теми обстоятельствами, которые могли помочь ему выйти на личность преступника. То есть проявил себя отменным сыщиком, ухватив в рассказе свидетельницы самое важное. Сашеньке это было приятно. Она одобрительно посмотрела на Юру, но ему было не до того.

— И вам не показалось, что в этом внезапном визите было что-то странное? — спросил он у Вороной.

— Мы с Пашкой до этого не виделись много лет. Собственно говоря, как женился, он у меня и не появлялся. Так что мы втроем хорошо посидели, поболтали и посмеялись. Мне его жена даже понравилась. Чувствовалось, что она очень любит Пашку, а он ее. И я была этому рада. К этому времени у них было то ли трое, то ли четверо детей. Кажется, четверо. Трое мальчишек и девочка.

— Вы так легко об этом говорите. Жена, дети, счастливая семья. А ведь Павел был вашим кавалером.

— Ну когда это было! — улыбнулась Вороная. — Да и как кавалером… Он вокруг меня увивался, это правда. Но я всегда относилась к нему исключительно как к другу. Не могла увидеть в нем своего мужчину. Но при этом я понимала, что он страдает от этого. Он-то всегда мечтал о большем. Когда я узнала, что он женился, я даже подумала, что это он мне в отместку. Но, посмотрев, как они между собой общаются, я поняла, что ошибалась. Пашка обрел семью и любовь, я была за него только рада.

— Значит, вы дружески пообщались, на другой день у вас похитили кольцо, а еще через несколько дней погибла жена Павла?

— Вы на что намекаете?

— Ни на что. Я лишь устанавливаю хронологию событий. Все ли правильно я перечислил?

— Да, но мне все равно не нравится, как вы это говорите. Создается впечатление, что это жена Павла украла у меня кольцо, а потом я настигла и убила несчастную в отместку за это воровство.

— Вы знаете, как она погибла?

— Разбилась. Работала без страховки, упала с каната и разбилась. Ничего удивительного, если учесть, что Пашка всегда очень легкомысленно подходил к мерам безопасности, считая, что чему быть, того не миновать. Но жену свою он очень любил, и после ее смерти Пашка страшно запил. Это я знаю.

— И больше вы с ним не виделись?

— Недавно он снова приходил ко мне.

— Один?

— С мальчиками. Рассказал, что дочь встречается с Олегом. Был этим недоволен. А мальчишки его мне очень понравились, настоящие русские богатыри. Три богатыря!

— Вообще-то у Павла четыре сына.

— Да, верно. Четыре сына, все погодки. Но самый младший мальчик не пришел. Павел по секрету сказал мне, что мальчик влюбился. И вместо визита к старой знакомой своего отца предпочел встретиться с любимой девушкой. Я заверила Пашу, что ничуть не обижена.

— То есть вы снова хорошо посидели?

— О да!

— Получается, что много лет назад у вас пропадает дорогое кольцо, а перед этим у вас в гостях появляется Павел со своей женой. Потом спустя много лет ситуация повторяется. У вас из сейфа крадут колье и серьги. И эту кражу также предваряет визит Павла, только на этот раз с сыновьями.

Какое-то время Вороная в упор смотрела на Юру, а потом закричала:

— Это ложь! Не мог Пашка так поступить! Не мог! Слышите!

Сашенька поняла, что пришло ее время выступить. Глубоко вдохнув побольше воздуха, она повернула кольцо на пальце камнями вверх и шагнула вперед.

Глава 9

В первый момент Вороная никак не отреагировала на растопыренные перед ней чужие пальцы. Как многие люди в возрасте, Ольга уже плохо видела вблизи и поэтому не сразу поняла, что оказалось под самым ее носом. Зато это понял Юра. Честь и слава его сыщицкому чутью, он мигом догадался, ЧТО за кольцо красуется на пальце у Сашеньки. Понял, что кольцо то самое, искомое. Но радости ему собственная проницательность не доставила.

Как он смотрел на Сашеньку! Нет, это надо было запомнить! Какой немой вопрос и невыразимое страдание отражались в его глазах в этот момент! Сашенька дорого бы отдала, чтобы точно такими глазами на нее смотрел бы не Юрочка, а кое-кто другой. Но Милорадов был далеко, приходилось довольствоваться тем, кто рядом.

— Узнаете кольцо? — спросила она у Вороной, которая разыскала очки и сейчас буквально впилась глазами в подарок Тимошки. — Это ваше кольцо?

— Да, да, то самое! Откуда оно у тебя?

— Все эти годы с момента пропажи кольцо находилось в семье вашего друга Пашки Озерова. Оно у них считается семейной реликвией, единственной вещью, которую их мама смогла взять на память, когда уходила жить из отчего дома к циркачу-мужу.

— Это мое кольцо.

— Мы вам верим. И все же оно было у Озеровых.

— Так что же… Кольцо у меня похитил Пашка?

— Получается, что так.

— Не могу в такое поверить. Вот лживый ублюдок!

— Заявление о краже кольца писать будете?

Вороная кивнула, а потом вдруг передумала и махнула рукой:

— Да ну его! Пусть живет. Жизнь его и без того уже наказала! Жена погибла, карьера не сложилась. Жизнь прошла зря. Кто он теперь? Ничтожество! Да и дело-то это с кражей у меня кольца очень уж давнее! Чего мне теперь былое ворошить. Главное, что кольцо все-таки вернулось ко мне!

И она протянула руку, словно ожидая, что Сашенька положит кольцо ей на ладонь. Но девушка проворно убрала кольцо за спину.

А Юра произнес:

— Пока еще не вернулось.

— Это еще почему?

— Пока что это кольцо является ценной уликой в деле о преступлении.

— Да я же сказала, что прощаю! Не имею претензий к Павлу, верните только мое кольцо.

— Невозможно. Дело в том, что есть вероятность того, что укравший кольцо человек недавно совершил еще одну кражу! Очень может случиться, что серьги и колье из сейфа украл у вас он же, ваш друг Павел Озеров! Так что до окончания этого дела кольцо останется в разряде улик.

— Ну что же, хорошо… Надо так надо, я все понимаю. Только пусть ваша помощница снимет его. Мне неприятно видеть, что кто-то другой носит мое кольцо. Вообще, что у вас за манеры, девушка? И придет же в голову примерять на себя улики из дела!

— Последний вопрос… Кем вам приходится худощавый молодой мужчина, из особых примет у него есть татуировка на ноге, то ли терн с колючками, то ли проволока с шипами.

Спрашивая, Сашенька не ожидала какой-то особенной реакции. Но Вороная неожиданно сильно побледнела.

— Где вы его видели?

— Его видели свидетели возле вашего подъезда. И было это в день, когда у вас из сейфа исчезли драгоценности и убили Аделаиду. И не просто в тот день, а в то время, когда произошло убийство.

— Так это он! — воскликнула Вороная. — Он и есть вор и убийца! Надо же… А ведь у меня уже были мысли на его счет. Когда стало понятно, что кроме убийства Аделаиды еще пропали и драгоценности, то я в первую очередь подумала о нем, об этом человеке.

— Вы знаете, о ком идет речь?

Вороная медленно кивнула:

— Этот юноша уже интересовался моим колье и серьгами. Предлагал мне за них кругленькую сумму, хотел их выкупить.

— У вас есть его координаты? Телефон? Адрес? Имя, наконец?

На каждый вопрос Вороная отрицательно покачивала головой.

— Он же должен был вам представиться!

— Гриша. Его зовут Григорий.

— Уже легче. А фамилия у этого Григория есть? Как вы держали с ним связь? Где встречались?

— Он поджидал меня возле театра. Подошел, попросил минутку моего внимания, а потом сказал, что я владелица колье и серег, которые являются достоянием его семьи. И бабушка поручила ему выкупить их у меня.

— Очень интересно. И что вы ему ответили?

— Отказалась наотрез. Объяснила, что это подарок дорогого мне человека, которого я потеряла. И колье с серьгами — это все, что у меня осталось от него на память.

— И как он отреагировал?

— Был сильно разочарован. Пробовал настаивать. Но знаете, что интересно, он точно знал, что в комплекте было еще и кольцо. И историю этого гарнитура графини Румянцевой он изложил мне очень подробно. Даже с такими подробностями, которых я и не знала. Гриша сказал, что этот гарнитур был в свое время подарен потомком графини своей метрессе, которая родила от него внебрачного сына. Граф признал его своим. Таким образом, эта дама и стала родоначальницей их семьи. Пусть графский титул ей и не достался, но дама считала этот набор драгоценностей своим счастливым талисманом. И комплект драгоценностей хранился в их семье вплоть до перестройки, когда они были вынуждены его продать, чтобы оплатить лечение бабушки. Что-то в этом роде рассказывал мне и мой любимый Толик, но без таких подробностей.

— А что же Гриша? Как его можно найти?

Вороная развела руками:

— Увы! Я не спрашивала у него контактов, потому что не собиралась ничего ему продавать. Хотя он был очень настойчив, я бы даже сказала, назойлив. Прицепился ко мне, стал говорить, что, как только дела в их семье пошли на поправку, они сразу же вспомнили про коллекционера, которому их продали. Стали искать, нашли и узнали, что его буквально на днях убили, а коллекцию украли, как они решили, вместе с гарнитуром графини. По его словам, бабушка тогда едва не захворала от огорчения. И когда он увидел на мне знакомое ему с детства колье и серьги, то сперва не поверил своим глазам. А потом сразу же примчался ко мне. Он сказал, что ему без разницы, как драгоценности попали ко мне. Он готов их выкупить, даже в случае если на них есть кровь прежнего владельца.

— То есть он страстно желал обладать драгоценностями?

— Во что бы то ни стало он хотел вернуть их в свою семью. И не он один. Как я поняла, это решение было принято на семейном совете. И деньги они собирали тоже всем семейством.

— Деньги?

— Да. Он принес мне большую сумку, в которой лежали доллары. Около ста тысяч. Сказал, что это все, что им удалось собрать. И что больше мне никто и никогда не даст за них, учитывая, что за драгоценностями тянется кровавый след. Их украли у коллекционера Захватова, который расплатился за обладание ими своей жизнью. Он так говорил, словно был уверен, я либо лично причастна к смерти Толика, либо что-то про нее знаю.

— Вы его разубедили?

— Я ему рассказала, как драгоценности попали ко мне, но он мне не поверил.

— Почему?

— Видимо, он никогда не любил. Счел, что такой подарок женщине слишком шикарен. Так прямо и ляпнул, глядя мне в лицо. После этих слов я заявила, что нам с ним не о чем разговаривать. И больше я его не видела.

Оказавшись на улице, Юра снова взглянул на Сашеньку.

— Втянула ты меня в историю, — произнес он. — Почему сразу не сказала, что замешана тут с головой? К чему была вся эта болтовня про подружку, которой подарили кольцо? Это же тебе его подарили!

— Юра, прости.

— А мне вот другое еще интересно, Милорадов знает, что ты у нас нынче девушка окольцованная?

— Это совсем не то, о чем ты думаешь.

— Как я понимаю, кольцо ты мне не отдашь?

— Нет.

— И кто именно тебе его подарил, ты мне тоже не скажешь?

Сашенька не успела ответить. У нее зазвонил телефон. Это был Тимошка.

— Приходи как можно скорее! Тут такое… Мы теперь знаем, кто убил жену Олега — Светлану!

— Погоди, о чем ты говоришь? Это же был несчастный случай. Ее конь ударил копытом.

— Как бы не так!

Разумеется, после этого Сашенька уже не могла оставаться на месте. Весь ее сыщицкий азарт взыграл и требовал, чтобы она немедленно мчалась в цирк, где ее ждали. Она помахала Юре рукой и была такова.

Он только и успел, что крикнуть ей вслед:

— Я все-таки берусь за это дело!

И все бы ничего, но он крикнул ей еще и другое:

— Не снимай кольцо с пальца и не потеряй его! Это улика!

Вот это уже было верхом нетактичности, напоминать девушке о том, что подаренное ей кольцо было когда-то украдено семьей жениха. Сашенька даже не сомневалась, что Юра специально напомнил ей об этом, чисто из вредности, обиделся, что она выходит замуж не за него, а за кого-то другого.

В цирке ее уже с нетерпением ждали. И так тепло приветствовали, словно свою. Это было куда приятней встречи с Юрой, который только и делал, что упрекал ее то одним, то другим. Та самая Леночка — единственная сестра Тимошки и братьев — жаждала рассказать Сашеньке о сделанном ею открытии.

— Это все Леля виновата! Сестра Олега. Я не знала, а она вчера с самого утра приехала в больницу и давай там рыдать, что это она виновата. Ее гонят, она побродит и назад. До такого состояния себя довела, что у нее сердечный приступ случился. Вот что бывает, если слишком расстраиваешься.

Сама Леночка огорченной отнюдь не выглядела.

— Чему быть, того не миновать. Выживет Олег, прекрасно. Нет, найду себе другого. Но вот с Лелей нехорошо получилось. У нее из родственников, кроме Олега, никого и нет. Он у нее всюду записан как доверенное лицо.

— Погоди, — удивилась Сашенька. — У нее же есть муж.

— Оказывается, муж там фиктивный.

— Я его даже видела. Он живет в ее квартире.

— Этот мужик держит на рынке ларек, начинал продавцом, потом развернулся, открыл собственный бизнес. А у Лели он комнату в квартире снимал и до сих пор снимает. Ну, и предложил ей своего рода сделку. Она выходит за него замуж, он через этот брак оформляет себе российское гражданство, а потом они расходятся, словно в море корабли.

— И зачем это Леле?

— Из-за денег, конечно. Мужик этот ей хорошо заплатил. А ей много денег нужно.

— Зачем?

— Так на лечение. Она же инвалид. Пенсию получает маленькую, на полноценную жизнь никак не хватает. А она же еще сравнительно молодая женщина, ей и одеться хочется поприличней, и покушать, да и лечение частенько требует дополнительных расходов. Да что там долго говорить, кроме Олега, у нее на всем белом свете никого нет. Ну, мне из больницы и позвонили, то есть не мне, а Олегу, но так как смартфон Олега у меня, то и вызов тоже я приняла.

— Так его смартфон находится у тебя? — перебила ее Сашенька. — Дай его мне!

В современном мире смартфон может рассказать о своем владельце больше, чем все свидетели, вместе взятые.

Но Леночка развела руками:

— Не могу я тебе его дать. Потеряла.

— Как же так! — ахнула сыщица. — Как же ты его потеряла?

— И неудивительно. Не одна Леля страдает, я тоже вся на нервах. Беготня опять же эта. Может, и не потеряла, но не помню, куда я его засунула.

— Может, позвонить на его номер? Услышим звонок и найдем.

— Там звук выключен, — отмахнулась Леночка. — Да и на кой он тебе?

Сашенька только руками развела. Как это на кой? Да в смартфоне каждого современного человека кроется вся его жизнь. Все тайное с помощью смартфона может стать явным. Но сейчас оставалось лишь признать очевидный промах и укорить саму себя за него. Надо было давно сообразить, что где-нибудь в смартфоне могут найтись ответы на одолевающие ее вопросы. Сашеньку несколько обеляло то, что она сразу после трагедии с Олегом пыталась установить место нахождения его смартфона, но тогда Тимошка ответил, что не представляет, где тот может быть. А потом за суетой и хлопотами Сашенька как-то позабыла об этом важном моменте.

Да и еще об одном моменте она все время забывала.

— Тот фотограф, который работает с Жаконей, он сейчас где?

— Зачем он тебе?

— Надо.

— Он ближе к вечернему выступлению придет, когда народ подтягиваться начнет. Сейчас ему в цирке делать нечего, клиентов еще нет.

Сашенька ощутила усталость. Всюду провалы. Ни фотографа, ни смартфона. День проходит впустую. Конечно, Тимошка пообещал, что поищет смартфон. Но вообще, Сашенька не была уверена, что Тимошка понимает важность этой улики и продолжит его розыски без лишних напоминаний. Он выглядел сегодня как-то необычно. Вроде бы обсуждают трагедию, а он улыбается и ей подмигивает.

— Как тебе мой подарок?

Это он опять про кольцо спрашивает? Вроде бы уже тема прошлая.

И все же Сашенька улыбнулась и ответила:

— Прелестно. Я в восторге.

— Нет, правда? — обрадовался Тимошка. — Это все ради тебя!

Сашенька только вздохнула. Ну, что за олух. Тут серьезные темы, а он снова про свою любовь талдычит. Похоже, она была раньше о своем «женихе» слишком хорошего мнения. Его нужно было постоянно контролировать, глядишь, тогда и смартфон бы нашелся. И очень многих вопросов теперь можно было бы избежать.

— Да что толку с этого смартфона? — буркнула Леночка недовольно. — Он у Олега запаролен!

Будто бы если один человек пароль придумал, то другой не сможет его разгадать. Было бы желание, и умение, и навыки. И настойчивость. А всего этого у Юры было предостаточно. Юра — это вам не Тимошка, из которого легкомыслие так и брызжет. Юра человек серьезный и ответственный, он справится с любой задачей без лишних напоминаний.

— Если найдете смартфон, то сразу скажите мне.

Леночка кивнула, но у Саши не было уверенности, что она выполнит ее просьбу. И в глубине души она понимала почему. Олег еще не умер, он жив и борется за свою жизнь. Если выживет, то будет возмущен посягательством на свою личную жизнь и странички в соцсетях.

— В общем, слушай дальше, — сказала Леночка. — Раз уж я на вызов ответила, то пришлось мне и в больницу к Леле поехать. Не могла же я отказать сестре своего суженого в такой мелочи. Если Олег все-таки очухается, мне не простит, что я Лелю не поддержала. Они с ней очень дружны.

— И что было в больнице?

— Застала я ее в очень плохом состоянии, даже не столько физическом, сколько душевном. Прямо в таком раздрае баба, тебе не описать! Лежит там вся заплаканная, бледная. Говорит, что сердце у нее прихватило, да и старая травма дала о себе знать. У нее же весь позвоночник был переломан, сколько она по больницам мыкалась. Чудо, что смогла ходить и себя обслуживать. Но здоровье у нее все равно подорвано. Инвалидность просто так не дают. Думаю, что и с головой там тоже есть проблемы.

— Ты это к чему?

— Не перебивай! Приехала я к ней, значит, вижу, она вся квелая лежит. Чувствую, говорит, что конец мне пришел. И хочу я тебе душу открыть. Пусть люди знают, сколько зла я в жизни сотворила. Виновата я, говорит, кругом виновата. Скверная я и злая баба. Позавидовала я счастью своего брата. Он такой успешный, выступает на сцене, деньги гребет лопатой, а я всего-навсего жалкая калека. Да еще жениться мой братец на тебе надумал, совсем от меня отвернется. А что у меня? У меня только пенсия и фиктивный мужик, от которого одно название, что муж. Завидно мне стало, злоба меня взяла. А где злоба, там и ненависть. Так меня расперло, что ни дыхнуть.

— И что?

— Долго она в таком духе распространялась. А под конец и выдала: «Это из-за меня Олег чуть было не погиб. Это я все так подстроила, чтобы Чингиз на него напал!»

Сашенька не удержалась и ахнула:

— Да ты что? Так и сказала?

— И больше того, — кивнула Леночка. — Возьми, говорит, мое письмо, в нем я все подробно описала, как и почему я Олега подставила под клыки его Чингиза. И как Светлану — жену его бывшую — в свое время под копыта ее коня кинула. Представляешь?

— Тоже она сделала?

— Да! Почитай! Тут в письме все подробно изложено.

Отказаться от такой удачи Сашенька не могла. Она схватила лист бумаги и жадно вчиталась в неровные строчки. Читать было трудно. Буквы разбегались в разные стороны, одна строчка наползала на другую. Было ясно, что писалось это все в огромном нервном напряжении. И все-таки это была подробная исповедь в двух совершенных женщиной преступлениях. Убийство подруги и покушение на жизнь брата. И в обоих случаях поводом для этих злодеяний становилась зависть и вызванная ею ненависть.

«Я убила Светлану. Почему? Из зависти. Она была красивая. Ей все в жизни удавалось. Мне надоело вечно быть при ней на вторых ролях. И самое главное, я ревновала к ней Олега. Светлана легко и играючи забрала у меня самого любимого моего мужчину, моего брата. Мы с Олежкой всегда были так близки, вместе росли, вместе выступали, были одним целым, понимали друг друга с полуслова. Нам было так хорошо вдвоем. И вдруг появилась эта гадина и все испортила. Брат начал от меня отдаляться, и я понимала, если не предпринять мер, то совсем потеряю его. Я понимала, что тоже сильно рискую. Но пришлось рискнуть. У меня в то время был поклонник, работал в лаборатории, где испытывали новейшие препараты. Через него я достала сильнейший и нигде еще не проверенный гормональный препарат, дала Клаусу не просто лошадиную, а сверхлошадиную дозу и стала ждать, когда обезумевшее от попавшего в кровь гормонального коктейля животное сделает свое дело. Все получилось, как я задумывала. Светлана погибла. А я выиграла и проиграла одновременно. Брата я сохранила, соперницу устранила, но и сама осталась на всю жизнь несчастной калекой. Клаус ударил меня копытом и отомстил за них обоих. Впрочем, своего я добилась. Брат был все время рядом со мной, поддерживал, занимался моим лечением. Реабилитация была долгой. И когда стало ясно, что на арену мне больше не выйти, я хотела наложить на себя руки. Из моей жизни ушло то, ради чего стоило жить. Но оставался еще Олежка. Ради него я и жила все эти годы. А потом он снова увлекся другой бабой. И на сей раз я твердо решила, убью ее, не пожалею. Мне даже не было нужды рисковать, ведь на арену я больше не выходила. И я снова пустила в ход тот коктейль из гормончиков, который так хорошо сработал в первый раз. И Чингиз обезумел точно так же, как я и ожидала. Но вот чего я никак не ожидала, так это того, что пострадает мой братик. Какой ужас лежать тут и знать, что в соседней палате, возможно, мой брат борется за последний свой вдох. Лучше бы я погибла тогда вместо Светланы! Всем было бы лучше!»

Ознакомившись с этим посланием, Сашенька долго молчала.

— Какое жуткое письмо, — пробормотала она.

— Ага! Даже мороз по коже, правда?

Глаза у Лены горели странным огнем. Она поглядывала на Тимошку с Елисеем и все время облизывала губы, словно ей было жарко. Щеки у нее полыхали, волосы растрепались, и вообще Леночка выглядела не очень здоровой. Сашенька даже подумала: она что-нибудь употребляет? Если да, то это вдвойне опасно, учитывая ту работу, которой она занимается.

— С тобой все в порядке? — спросила она у нее.

— Сердце стучит. И жар к голове приливает. Но это от волнения, я думаю. Так-то я здорова, словно бык.

— Скорей уж корова, — хихикнул Тимошка.

Но Леночка на него лишь шикнула и снова повернулась к Сашеньке:

— Что думаешь о письме?

— В голове не укладывается. Выходит, что Светлану убила Леля? Ее лучшая подруга?

— Ты же сама читала. Да, Леля убила Светлану. Подстроила дело так, чтобы Клаус напал на свою хозяйку.

— Нет, тут что-то не сходится! — запротестовала Сашенька. — Они же вместе в номере выступали!

— Верно. Вольтижировка, жонглирование на спине коня и акробатические трюки.

— Значит, Леля тоже рисковала. Она же не знала, когда точно подействует препарат. А они в одно время на арену выходили. И на одном коне скакали. Если бы Леля задумала убить Светлану, то она выбрала бы другой день или другой способ. Она же должна была понимать, что, выпуская неадекватное животное на арену, рискует не меньше Светланы.

— Наверное, злость ей глаза застлала. Так бывает, когда от злобы уже ничего не видишь и никого не жалеешь, включая даже саму себя.

— Ну, допустим. А зачем Леля затем пыталась спасти Светлану из-под копыт Клауса?

— Подозрения от себя отводила.

— Да никто бы и не стал ее подозревать. И зачем так активно спасать подругу-подлюгу, что при этом еще и сильно пострадать самой?

— Говорю же, у Лели с головой не ахти. Не рассчитала.

— Ладно, а в случае с Олегом и Чингизом? Если Леля хотела убрать невесту своего брата, чтобы сохранить Олега для себя одной, то зачем она дала препарат Чингизу, когда с ним должен был работать Олег? Разве шли какие-то разговоры, что в тот вечер Олег не выйдет на арену?

— Нет. Не было. Но Леля, наверное, собиралась подстроить дело так, чтобы Олег оказался где-нибудь в другом месте. Задержала бы его там, не позволила выступать.

— М-м-м…

В голову Сашеньки снова полезли мысли об убийстве Аделаиды и всем том, что его предвосхищало. Неспроста же Олег и Леля так плотно терлись в квартире Вороной столько времени. Они фактически там обосновались. Но Леля — это понятно, она работала у Вороной домработницей. Но что нужно было Олегу в квартире у Вороной? Похоже, что он крутился там по одной-единственной причине: мечтал раздобыть ключ от сейфа, что в итоге у него и получилось.

— Вот я и говорю! Леля знала, что Олег хочет заполучить ключ от сейфа, а без нее у него это вряд ли выйдет. Вот и получается, что она могла манипулировать братом. К примеру, скажет, что ключ можно раздобыть только в то время, когда в цирке выступление. Олег и останется. На арену не выйдет, пойду я и погибну от клыков зверя.

— Нет, тут есть что-то еще.

— И что?

— Ключ Олег заполучил еще до своего злополучного выступления. Если бы Леля не хотела его выхода на арену, она бы как-то использовала свою власть. Да и ограбление сейфа произошло на следующий день, когда Олег уже находился в реанимации. Не говоря уж о том, что я вообще не понимаю, зачем Олегу понадобился этот ключ. Вся эта история с ограблением сейфа Вороной выглядит совершенно неправдоподобно, если учесть, что Олег известный артист, получает за свои выступления приличные гонорары, к чему ему вся эта мутная возня с ограблением? Совсем не вяжется такое низкое дело с обликом преуспевающего артиста. Такое впечатление, что его заставляли этим заниматься.

Стоило ей произнести эту фразу, как Елисей вскочил на ноги.

— Точно! — громко воскликнул он. — Олега заставляли! А я-то думаю, в чем там было дело!

— О чем это ты?

— Я видел, как буквально за час до трагедии Олег получил записку от нашего фотографа. Прочитал ее, скомкал и выбросил. А фотограф наклонился, поднял и сунул себе в карман.

Сашенька прямо вздрогнула. Вот оно! Неспроста фотограф торчал в таком месте, откуда мог сделать выгодные снимки трагедии на арене. Он знал, что там произойдет несчастье. А возможно, он сам же его и подстроил.

— Быстро найдите мне этого фотографа! Делайте, что хотите, но чтобы он был тут!

— У меня есть его номер телефона.

— Звони!

Фотограф Женя отпираться не стал:

— Да, я передал записку Олегу. А что тут такого? Она торчала в дверях его гримерки, я проходил мимо и подумал, а вдруг это что-то срочное и серьезное. Взял и отнес ему.

— И что?

— Он ее прочитал, скомкал и выкинул.

— А ты поднял!

— Ну, поднял. И что тут такого? Скажете мне, что чужие письма читать нехорошо?

— Что там в ней было, в этой записке?

— Всего три слова.

— Какие?

— «Сегодня ты умрешь!»

— И все?

— Все.

— Подписи не было?

— Ничего не было. Только эти три слова. И написаны они были печатными буквами. Ясно, для того чтобы по почерку автора было нельзя определить.

— Умно.

— Ну, я подумал, что уже вечер. И если автор записки не шутит и Олега хотят убить, то это может случиться в любую минуту. День-то заканчивается, времени, чтобы привести угрозу в исполнение, остается в обрез. И раз убийце нравится играть со своей жертвой, значит, он любит эффектные жесты. А что может быть эффектней, чем смерть на арене? Поэтому, когда Олег вышел к зрителям со своими кошками, я подобрался поближе. И не прогадал!

Больше фотограф ничего дельного прибавить не мог. Сашенька пыталась понять, что значит эта полученная Олегом записка с угрозой. Одни факты противоречили другим. Если несчастье с Чингизом подстроила Леля, то кто написал записку Олегу? Тоже она? Да нет же, она не хотела вредить брату.

— Мне одной кажется или вы тоже думаете, что Леля врет?

— Скорей всего, она кого-то выгораживает.

И кого могла выгораживать Леля, которая в своей жизни любила лишь одного человека — своего брата?

— Получается, что Олега она и выгораживает.

Тимошка кивнул:

— Я тут все-таки разыскал парочку старожилов, которые вспомнили Светлану. И от них я узнал, что долгое время по цирку ходили слухи, что Олег мог хотеть смерти жены. Да и батя говорил то же самое. Дескать, в последние дни перед гибелью Светланы между ней и Олегом воцарились крайне напряженные отношения. Светлана то и дело устраивала мужу скандалы, из их гримерки неслись ее крики с требованием каких-то совершенно баснословных денег.

— Кто у кого требовал?

— Светлана у мужа.

— А Олег?

— Он не хотел ей давать. Говорил, что шиш ей с маслом. В ответ Светлана угрожала, что Олег еще пожалеет. И когда Светлана погибла, многие говорили, что Олегу эта смерть на руку.

— То есть Леля своим письмом выгораживает Олега, потому что точно знает: ее брат и подстроил смерть своей жены?

— Но тогда получается, что из-за Олега сама Леля осталась на всю жизнь инвалидом. Она ведь тоже попала под копыта коня. Светлане копыто проломило череп, а Леля кинулась спасать подругу, не спасла, но сама получила травму позвоночника.

— Тогда она могла затаить на брата зло на всю жизнь. И когда совсем допекло, прикончила и его тем же способом, которым он убил Светлану. И вовсе не Леночку она хотела прикончить, она старалась избавиться от самого Олега.

Сашенька задумалась. Что-то в этом предположении ей нравилось, а что-то категорически не устраивало.

— Пусть так, пусть Олег прикончил Светлану и сделал инвалидом Лелю. Но зачем же Леля так долго ждала? И зачем сейчас выгораживает Олега, беря на себя оба несчастных случая?

— А может, Леля совсем недавно узнала, кто виноват в смерти Светланы и ее инвалидности? Тогда у нее крышу и снесло. Она отомстила брату, а когда эмоции схлынули, ужаснулась тому, что натворила, и поспешила загладить.

— И как именно она хочет загладить свою вину? Только одна вещь может загладить такую вину.

Возникло продолжительное молчание, во время которого вся компания поглядывала то друг на друга, то на письмо в руках у Леночки.

— Очень уж это похоже на предсмертную прощальную записку, — произнесла Сашенька. — Эта Леля… она что, совсем плоха?

— Я бы так не сказала. Врачи говорят, сердечный приступ был спровоцирован эмоциональным перенапряжением. Грубо говоря, доревелась. Полежит, чуток успокоится, и пройдет.

— Тогда нам срочно надо к ней! — воскликнула Сашенька.

— Постой! Куда!

— Леля задумала недоброе! Она хочет свести счеты с жизнью!

— Возможно, оно и так. Но у нас сейчас выступление.

— Тогда я одна поеду! — воскликнула Сашенька и тут же передумала: — Нет, до больницы далеко, могу уже не успеть. Может, вообще уже слишком поздно.

— Я знаю, что надо делать! Надо им позвонить! Предупредить! Вот ты сказала, и у меня тоже появилось предчувствие, что с Лелей беда!

У Леночки нашелся номер сотового, который ей неосмотрительно дал один из врачей Олега. Польстившись на красоту девушки, он совсем не ожидал, что его атакуют просьбами о спасении совсем другой пациентки.

— Я не в больнице, у меня выходной, — пытался уйти бедняга от ответственности.

Но Сашенька не сдавалась. Она объясняла, уговаривала и даже пугала муками совести, а потом и прокуратурой. Напугать современного человека тем, что от его бездействия погибнет другой человек, оказалось невозможным. А вот упоминание прокуратуры сработало. И Сашенька добилась, что врач позвонил еще кому-то из своих коллег, кто дежурил в больнице. Попросил сходить и проведать Лелю. И ее успели спасти в тот самый последний момент, когда Леля уже стояла в проеме окна своей палаты. Ей оставалось лишь снять москитную сетку, с ней она и возилась. И врачи успели стянуть самоубийцу назад на пол, вкололи успокоительное и быстренько перевели пациентку в психиатрию, от греха подальше.

Обо всем том Сашенька узнала из первых уст врача, принимавшего участие в спасении Лели.

— Спасибо вам! Избавили от лишней волокиты. Если бы дура выбросилась, нас бы по инстанциям затаскали. Что да почему, а так пусть специалисты ею займутся. Промоют мозги, ей это необходимо.

Все это было очень хорошо и даже прекрасно, одно было плохо. Пообщаться с Лелей становилось для Сашеньки теперь делом затруднительным. Чтобы попасть в психиатрию, нужно было быть близким родственником пациента. Но нет преград на пути у справедливости. И уже совсем скоро Сашенька смекнула, как ей нужно действовать.

На сей раз знакомая фигура Лелиного мужа девушку не напугала. Во-первых, она уже знала, кого ей предстоит лицезреть. А во-вторых, сегодня у нее было важное дело именно к этому человеку.

— Леля в больнице! Она пыталась наложить на себя руки, хотела выброситься из окна. Теперь ее обкололи успокоительным и держат под строгим присмотром!

Все это Сашенька выпалила на одном дыхании. И к ее радости, она увидела, что слова произвели впечатление на мужчину. Он побледнел. И шагнул в сторону.

— Заходи!

И когда Сашенька прошла внутрь, спросил:

— Что от меня требуется?

— Вам нужно поехать к ней в больницу.

— Само собой, я поеду. Вещи нужны, теперь ее долго продержат. У меня приятель пытался счеты с жизнью свести, так почти два месяца мурыжили. И клеймо на всю жизнь. Вот дуреха! И зачем она это с собой сделала? Неужели из-за брата так расстроилась?

— Вы знаете, что Олег тоже в больнице?

— Леля мне сказала. На нее это произвело сильное впечатление. Всю ночь проплакала. Даже мне было слышно. Сунулся к ней спросить, не надо ли чего, да она меня прогнала. Утром из дома рано убежала, я думал, на работу к Вороной, а она в больницу к брату. А сегодня квартиру прибирал, в ее комнате тоже пол подмел и вон чего нашел.

Это был скомканный и порядком пожеванный листок бумаги, на котором неровными печатными буквами было написано:

«Если вздумаешь спорить, то все, включая Лельку, узнают о том, как погибла Светлана на самом деле. Сделай то, что я велел, и никто ни о чем не узнает».

— И где вы это нашли?

— Под кроватью у Лели.

Сашенька разгладила листок и внимательно его изучила. Автор послания использовал гелевую ручку. И во многих местах буквы расплывались, словно сюда попали капли воды.

— Плакала она над этой запиской, вот чего, — пояснил муж. — Еще пару раз за ночь заглядывал к ней в комнату и видел, как она ее читает и перечитывает. И слезы у нее из глаз так и капали.

— Но записка предназначалась не ей.

— Я тоже так думаю.

— А кому?

— Имени тут не указано. Но только сдается мне, что Олег в этом деле должен быть замешан. Из-за кого другого Леля бы так слезы лить не стала.

Сашеньке тоже так казалось. Она была наслышана о необыкновенно теплой братской любви, которую питал Олег к своей сестренке, а она к нему. Других близких людей у Лели не было. И значит, записка могла касаться Олега. И тогда получалось, что был некто, кто знал правду о гибели Светланы. Вероятно, имелись у него и доказательства правды. И правда эта была настолько страшна для Олега, что ее во что бы то ни стало требовалось держать в тайне.

— Леля только одного Олега в целом мире и любит. Никого другого замечать не хочет.

В голосе мужчины слышалась затаенная печаль.

Но Сашеньке было не до его душевных терзаний, получив новую пищу для размышления, она принялась шевелить извилинами.

«Допустим, Олег имеет прямое отношение к смерти своей жены — Светланы. Свидетели говорят, что супруги ссорились, Светлана требовала каких-то денег, сыпала угрозами, Олегу это могло надоесть, и он принял меры, чтобы заставить женщину умолкнуть раз и навсегда. Вкатил ее коню огромную дозу гормонов, отчего тот сошел с ума и напал на хозяйку, забив ту копытами. Попутно досталось и Леле. Светлана умерла, Леля оказалась на больничной койке. Долгое время эта тайна Олега оставалась никем не узнанной. Если у кого-то и были подозрения, то их к делу не пришьешь. Поэтому Олег спокойно гастролировал по стране. Он преуспевал в своей профессии и жил весьма вольготно. Но затем некто все же узнал о его тайне, получил доказательства вины Олега и принялся шантажировать Олега тем, что раскроет правду всем, включая его сестру — Лелю».

Возможно, именно объяснений со своей сестрой больше всего Олег и боялся. Ведь если смерть Светланы была не несчастным случаем, а спланированным убийством и спланировал его Олег, то он же оказывается виновен и в том, что Леля стала калекой.

— Так-так… очень интересно.

Сашеньке показалось, что она нащупала тоненькую ниточку, которая могла вывести ее из этого лабиринта лжи и обмана. От волнения ее даже в жар кинуло.

«А что же требовал автор письма у Олега? Что должен был сделать для него Олег? Уж не украсть ли драгоценности Ольги Вороной? Или не украсть, а просто предоставить ключи? Возможно, Олегу всего-то и нужно было, что сделать дубликат ключа от сейфа актрисы? Ну, с этим-то заданием, как мы уже знаем, Олег точно справился».

Но кем же был тот таинственный некто, кто написал Олегу записку с требованием услуг и помощи, угрожая в противном случае раскрыть его тайну всему миру?

Кем был шантажист, сказать Сашенька не бралась. Записка была написана печатными буквами, чтобы невозможно было отдать ее экспертам и идентифицировать почерк автора. Но, возможно, записка все же была пригодна для другой экспертизы — дактилоскопической?

Всю дорогу до больницы, где в данный момент находилась главная свидетельница — Леля, сыщица думала о том, сумеет ли она разговорить сестрицу Олега. Необходимо было найти какие-то аргументы, чтобы втереться в доверие к ненормальной, но ничего путного в голову не приходило.

Глава 10

Муж Лели оказался человеком очень обстоятельным и хозяйственным. При взгляде на то, как сосредоточенно он отбирает вещи для передачи в больницу, Сашеньке прямо не верилось, что брак этих двоих является фиктивным.

— Ночную сорочку я ей взял, нижнее белье тоже захватил. Ложку и чашку положил. Что еще? Ага! Носочки не забыть. Где-то у нее были хорошие хлопчатобумажные, чтобы нога не потела. И еще тапочки не забыть! И влажные салфетки, знаю я, как в больнице иной раз умыться хочется, а до туалета не доковылять.

Отсортировав вещи, мужчина стал думать о том, что его Леля будет кушать.

— Больничные харчи не больно-то вкусные, а Леля у меня любит полакомиться. Я ей с рынка всегда вкусненького тащу. То вырезки кусочек несу, то свежую курочку. Сейчас даже и не знаю, что ей и положить. Есть у меня котлетки, да я их сам готовил, будет ли она их кушать?

Но все же пара котлеток отправилась в ланч-бокс, к ним же присоединились хрустящие молоденькие огурчики, выращенная в теплице зелень и одна большая и красная помидорина, которая вкусно пахла томатным соком.

— Фруктов бы еще, да дома только бананы остались. Бананы Леля не любит.

Глядя на эти сборы, Сашенька напомнила:

— Ваша Леля сегодня из окошка собиралась прыгнуть, может, ей и не до еды сейчас.

— Это она от отчаяния, не подумавши сделала. От голода у нее ум за разум зашел. А как покушает сытненько, настроение и улучшится. Верный способ! Бывает, придешь домой с работы, уставший и несчастный, все из рук валится. А закинешь в себя чего-нибудь сытного да горячего, уже и легче на душе становится.

Сашеньке оставалось только позавидовать. Если бы в ее жизни встретился человек, который бы так о ней заботился, может, и Тимошка с Милорадовым ей бы не понадобились. Да и Юра, если уж на то пошло, тоже вряд ли стал бы так дотошно собирать ей посылку.

Как ни странно, в отделение к Леле их пропустили без особых проблем. Муж и родственница, вопросов у персонала не возникло.

Леля уже пришла в себя, она сидела на кровати в угрюмом молчании. Сашенька с любопытством смотрела на эту женщину. Худая, даже костлявая, и откровенно страшная тетка. Удивительно, как это у эффектного Олега могла оказаться такая сестра. Впрочем, Леля ведь давно и тяжко болеет, а болезнь никого не красит.

Котлетам и огурчикам, принесенным ей мужем, Леля не сильно обрадовалась.

— Унеси! — сморщилась она. — Не буду есть. Умереть хочу!

— Что ты, Лелик! С ума-то не сходи! Покушай, тебе сил набираться нужно. На себя не похожа. Что с тобой он сделал!

— Кто?

— А кто тебя довел?

— Сама я! — огрызнулась Леля. — Все сама.

— Что случилось-то хоть? Сказали, ты из окошка вздумала сигануть? Ты с чего это?

— А зачем мне жить? Такой, как я, жить не нужно.

— Ты это брось, Лелька! Хорош! Не хочу даже слышать такое.

— Не хочешь, не слушай, — равнодушно отозвалась Леля.

Сашенька смотрела на эту худую женщину и никак не могла понять, с чего начать разговор с ней. Заговорить про убийство Аделаиды? А вдруг Леля знает, кто убил портниху? И если до сих пор не сказала этого никому, значит, и не скажет. Замкнется в себе и вообще ни о чем говорить не захочет.

Но тут Леля заговорила про Олега, спросила, не знают ли они, как его самочувствие.

— Получше ему? А?

И глядя, как оживилась женщина, как заблестели у нее глаза и порозовели слегка щеки, Сашенька поняла, как нужно вести диалог с этой больной.

— Леля, вы знали, что вашего брата шантажом пытались принудить совершить преступление?

— Что?

— Увы! Шантажист хотел, чтобы Олег совершил для него нечто низкое, ограбил свою приятельницу — Ольгу Вороную! Этот человек имел над вашим братом такую власть, что Олег не мог ему сопротивляться. Он был вынужден изготовить ключ от сейфа, к сожалению, это факт, слесарь опознал Олега. Но мы знаем, что Олег поступил так не по своей воле, его заставили пойти на это! Некий шантажист превратил жизнь вашего брата буквально в ад!

Как только девушка заговорила, пациентка насторожилась. От былой апатии не осталось и следа. Она внимательно вслушивалась в слова, в интонацию, и Сашенька старалась говорить как можно более сочувственно и возмущенно. Сочувствие ее, ясное дело, было адресовано исключительно Олегу, а возмущение — обнаглевшему шантажисту, который посмел третировать и обижать бедного Олежку.

И этот трюк сработал. Леля уверилась, что перед ней стоит человек, способный понять всю суть драмы так, как виделась она ей самой.

— Да, да! — с воодушевлением подтвердила она. — Этот человек преследует Олега уже давно. Но хуже всего стало, когда Олег начал свои выступления в нашем городе. Вот тут этот злодей и потребовал от Олега, чтобы тот раздобыл ему ключ от квартиры Вороной. А когда Олег вынужденно пошел у него на поводу и выполнил указание, потребовал еще и ключ от ее сейфа в ее квартире!

— Почему же Олег сразу не отказался? Ведь он кристально честный человек, ему скрывать нечего.

— Это тайна касалась не столько моего брата, сколько его жены. Вот кто был легкомысленной и недалекой особой — так это она!

— Вы говорите сейчас про свою подругу, про Светлану?

— Как будто бы подруга не может быть такой, как я сказала! Олежек ради Светланки в лепешку готов был расшибиться, а ей всего и всегда было мало. Влипла она в какую-то историю, спустя много лет правда вылезла наружу, Олег был вынужден прикрыть Светлану.

— Она же мертва!

— Олег так поступил исключительно для того, чтобы сохранить доброе имя своей супруги.

— Очень благородно с его стороны! — восхитилась Сашенька. — Очень!

— Олег у меня замечательный! Самый лучший на свете!

— А кто его шантажировал? Знаете?

Леля покачала головой.

— А почему вы в письме написали, что виноваты в смерти Светланы? Ее же смерть была результатом несчастного случая.

— Это я фигурально выражалась. Я должна была подстраховать Светланку, но не успела. Самой вот тоже под копытами побывать пришлось, но выжила.

— Значит, Олег тут ни при чем?

— Его там и близко не было.

Спрашивать, не мог ли Олег чего-нибудь такого дать коню своей жены, чтобы животное впало в агрессию, было напрасным делом. Леля уже пришла в себя, душевный кризис, чем бы ни был он вызван, в ней миновал. И теперь перед Сашенькой вновь находилась обожающая своего брата женщина, которая бы позволила себя саму разрезать на части, чем оговорить его хоть в чем-то. Оставалось лишь допытываться о личности шантажиста. Но увы, тут Лелик ничем не могла помочь.

— Да я сама не меньше вашего мечтала найти этого гада и посмотреть ему в глаза. Ворошить прошлое! Да вы бы знали, как Олег переживал смерть Светланы. А как он много помогал мне! Такого брата еще поискать!

— Совершенно верно. Но вернемся в наше время. В квартире у Ольги Вороной кто-то убил Аделаиду. Вероятно, это сделал тот же человек, которому ваш брат сварганил ключи.

— Шантажист! Он еще и убийцей оказался!

— Видите, как важно найти этого человека. Постарайтесь вспомнить, что брат рассказывал о шантажисте.

— Ничего. Он его никогда даже не видел. Получал письма с угрозами. Сначала они были общего плана. Мол, мне известно, что случилось со Светланой. Знаю про ее тайну. Если хочешь, чтобы я молчал, будешь выполнять мои приказы. Ничего конкретного. Но спустя неделю ему стали приходить письма с уже вполне конкретными требованиями. Войти в доверие к старой знакомой — Ольге Вороной. Добыть ключи от ее квартиры. Узнать, где хранит драгоценности. Раздобыть ключ от сейфа. Олег все делал. Он не мог запятнать имя Светочки.

Да, прямо хотелось расплакаться от такого благородства. Вот только все это были фантазии Лели, которой хотелось изображать своего обожаемого братца этаким героем. А на самом деле все было куда проще, прозаичнее и грубее. Олег прикрывал вовсе не доброе имя своей жены, он спасал исключительно свою шкуру. Но оказывается, было в жизни Олега еще что-то постыдное, помимо смерти Светланы.

— А как приходили письма? По почте?

— Я не знаю.

— Вероятно, шантажист — это кто-то из своих. Он знал какую-то тайну вашего брата. А сами что вы думаете по этому поводу?

— Светлана очень любила наряды и красивую жизнь. Сколько ей ни дай, она все спускала на шмотки, рестораны и гулянки. У меня нет доказательств, но мне кажется, что она даже изменяла моему брату. С нее бы сталось!

— А с кем?

— Да с кем угодно! Светлана была неразборчива в связях.

— Зачем же Олег женился на такой особе?

— Любил. Думал, что замужество исправит Свету. Как бы не так! Горбатого только могила исправит.

Вернувшийся в этот момент супруг Лели не понял, о чем речь, и бросился утешать женщину:

— Что ты такое говоришь? Какой горб? Чуток сутулишься, так это тебя не портит. Даже наоборот. Я не люблю, когда бабы с ровной спиной шагают, чай, не на параде.

— Миша, замолчи.

Но мужик продолжал суетиться возле Лели. Приговаривая что-то ласковое, он то поправлял у нее подушки за спиной, то наливал водички в стакан, то подсовывал оставшуюся котлетку, уговаривая доесть все до крошечки. Одним словом, был Леле «родной матерью». Не о таком ли муже мечтает каждая женщина? Но Леле, похоже, было все равно.

Сашенька между тем глубоко задумалась. Нет, Леля никогда всей правды про брата и Светлану не скажет. Нечего и пытаться ее подловить на лжи. Отопрется, разрыдается, спишет все на плохое самочувствие, но брата она не выдаст. Вон какая вся напряженная сидит. Руки сцепила, чтобы не было видно, как сильно они дрожат. На лице вместо улыбки настоящий оскал. И спина прямая, словно кол проглотила.

— Давайте оставим вашего брата и его жену и поговорим про Аделаиду?

— Портниху?

— Про нее.

Леля моментально расслабилась. Было ясно, что этой темы она совершенно не опасается.

— А что про нее говорить? Ада работала в театре, где выступала Ольга. Любезная, старательная. Особенно старалась выслужиться перед Ольгой, говорила, что восхищается ее талантом. А когда Ольге понадобился новый сценический костюм для роли Сильвы, то Аделаида предложила сшить его даром.

— И часто она делала такие предложения артистам?

— Другим? Никогда! Говорю же, она Ольгу боготворила! Но вообще, Ада мне не нравилась. Странная она была какая-то. Что-то с ней было не так.

— А как она очутилась в квартире Вороной? Это вы ее впустили?

— Нет. Понятия не имею, как она там очутилась. Я была в больнице у Олежки, мне было не до Вороной.

Значит, у Аделаиды были свои ключи от квартиры Вороной. Значит, она и могла быть тем шантажистом, который писал Олегу письма с угрозами. Но зачем Аделаиде было впутывать Олега в историю с ключами, если она и так была вхожа к Вороной в квартиру? Аделаида могла и сама украсть ключи, сделать с них дубликаты, в том числе и с ключа от сейфа. И не нужен ей был Олег, лишнее звено в цепи. Чем цепь короче, тем она прочнее. Каждое новое звено, каждый новый участник операции увеличивают риск ее провала.

Определенно, чего-то Сашенька по-прежнему не понимала.

Выйдя из больницы, Сашенька обнаружила, что дорогу ей преграждает невесть откуда взявшаяся тут знакомая фигура.

— Юра! — удивилась она и обрадовалась одновременно. — Ты тут зачем?

— За тобой приехал. Разговор есть. Ты сейчас куда?

— Домой. Поздно уже.

— Садись в машину. Подвезу тебя, заодно по дороге и поговорим.

Но приехали они совсем не домой, приехали они в ресторан. На вывеске была изображена золотая рыбка в блестящей короне и в нарядном передничке. В передних плавниках она держала поднос, на котором горкой были насыпаны морепродукты — креветки, кальмары, крабы и осьминоги.

— Зачем мы тут?

— Лично я зверски голоден. А в этом месте подают самую вкусную копченую рыбу, какую мне доводилось пробовать.

— Не знала, что ты любитель рыбки. Раньше ты все больше по шашлыкам да хинкали специализировался.

— Сейчас же пост.

Сашенька даже не сразу поняла, о чем это он говорит. Сначала почему-то она решила, что Юре пришло время заступить на пост дежурного, а там нельзя употреблять мясо, одну только рыбу. И лишь затем до нее дошло, что Юра имеет в виду пост церковный. Она с недоверием покосилась на Юру. Он шутит?

— Моя невеста уговорила меня попробовать. Обещала, что почувствую необычайный подъем сил и воодушевление.

Упоминание о невесте, брошенное Юрой вскользь, заставило Сашеньку нахмуриться. Выходит, Юра совсем не переживал их разрыв. Быстренько взял себя в руки и нашел себе новую подругу. М-да… А может, он и не переживал вовсе. Но как бы там ни было он при невесте, а она по-прежнему одна. Тимошка не в счет, потому что замуж за него она никогда не пойдет.

Чтобы скрыть свое смятение, Сашенька спросила:

— И как? Получается у тебя держать пост? Это тебе непривычно.

— Пока чувствую только злость и раздражение, — признался Юра. — Но это все мои грехи мешают. Надо на исповедь сходить, очиститься. Юля говорит, что это обязательно поможет.

Саша не знала, как ей реагировать. Поэтому схватилась за меню и впилась в него глазами. Значит, расставшись с ней, Юра даром времени не терял. Мало того, что невестой успел обзавестись, так эта невеста его еще и плотно перепрограммировала. Раньше Юра про свои грехи и не помышлял, все больше о чужих пекся.

— Что ты будешь?

— Вот это!

Сашенька ткнула пальцем, даже не глядя. Но Юра ее выбор одобрил:

— Отлично. Копченая форель. Я себе возьму то же самое.

Он сделал заказ официанту.

— Пока ждем, предлагаю поговорить.

— Согласна. Твоя невеста… какая она?

Кажется, Юра совсем не ожидал такого вопроса. Он откашлялся и произнес:

— Вообще-то я имел в виду, что мы с тобой поговорим о нашем деле.

Но Сашенька не унималась:

— У тебя есть ее фотография?

Юра медленно кивнул.

— Покажи мне ее!

— Зачем?

— Просто любопытно.

— Ладно.

Нехотя, но он все-таки достал смартфон. Девушка Юля оказалась симпатичной и какой-то очень домашней. Круглое личико, простая стрижка, колечки в ушах и легкая косметика. Сашеньке она понравилась, чувствовалось в ней что-то доступное и настоящее. Не какая-нибудь там манерная фифа, а простая девчонка.

— Наш человек.

— Одобряешь?

— Да!

— И не ревнуешь?

— Ни капли.

Юра убрал смартфон, проворчав при этом вполголоса:

— Эх, мне бы так!

Но Сашеньке было неинтересно, к кому ее там ревновал в свое время Юра. В принципе и так было понятно. Чем дольше жила Сашенька, тем лучше понимала — заменить Милорадова ей не может никто. Юра точно не мог. Да, он был хороший, славный, он был заинтересован в развитии их отношений, вот только Сашеньке это было не нужно. И Тимошка ей тоже не нужен. И вообще никто не нужен, если уж на то пошло, что и Милорадов ей не достанется.

Разговор о личной жизни оказался не таким приятным, как ожидала Сашенька. И она вернулась к расследованию.

— У тебя есть какая-то информация? — спросила она у Юры. — Нашли того паренька с татуировкой на ноге? Гришу? Любителя старинных драгоценностей?

— Ищем. Информации слишком мало. Но мы его найдем. В наше время невозможно упустить человека. Дело лишь в ресурсах, которые на его поиски отпущены. Но у нас с тобой речь пойдет не о нем.

— А о ком?

— Это касается исключительно нашей портнихи — Аделаиды.

— Ага! Тебе удалось узнать что-то новенькое, — обрадовалась Сашенька. — Узнал, почему она проявляла такой интерес к драгоценностям Вороной?

— Узнал.

— И что? И почему?

Но в этот момент очень некстати возник официант с двумя продолговатой формы тарелками, на которых лежали куски розоватой рыбы, издающие ароматный запах дымка.

— Ваш заказ.

Форель была сервирована кусочками лимона, зеленью укропа и несколькими пиками чего-то нежного и белого. Сашенька попробовала и поняла, что это пюре из какого-то овоща. Оказалось, что это взбитая в пюре отварная спаржа.

— А что? — произнесла она, попробовав рыбку. — Неплохо! Мне нравится.

— Тебе понравится еще больше, когда узнаешь то, что знаю я.

— Рассказывай.

— Сначала поедим. Но я тебе клянусь, ты будешь потрясена не меньше моего.

— Специально издеваешься?

— Есть немного, — согласился Юра.

Сашенька знала, что настаивать лучше не надо. Стоит ему понять, что Сашеньке стало любопытно, как он моментально постарается ее завести посильней. Будет подогревать ее любопытство на медленном огне, наслаждаясь тем, как корчится подруга в муках, изнывая от желания услышать уже наконец новость. Знает она это, уже проходили много раз. Но и против такого поведения приятеля у Сашеньки имелось оружие — безразличие мнимое или действительное.

Поэтому Сашенька сосредоточилась на рыбке, которая и впрямь была хороша. Одновременно она уговаривала себя, что ничего интересного Юрка узнать не мог. И если даже вдруг передумает и не скажет, а с него бы сталось так поступить, то все равно она ничего не потеряет.

Тактика себя оправдала. Юра стал ерзать на стуле и тревожно поглядывать в сторону Сашеньки. А девушка знай себе нахваливала рыбу, причмокивала и всячески давала понять, что кроме собственной тарелки ее в этом мире в данный момент ничего не интересует.

Наконец Юра не выдержал и произнес:

— Ты не увлекайся особо. Помни о деле.

Саша молчала.

— Эй! Сашка! Очнись! Надо поговорить!

— Да? — с деланым безразличием откликнулась Сашенька. — Разве ты что-то хотел сказать? Я увлеклась едой и совсем про тебя забыла.

Этого уж Юрка стерпеть не смог. Он тут же отставил в сторону свою тарелку и принялся выкладывать новости:

— Как только я начал наводить справки о нашей Аделаиде, то сразу же понял, она птица высокого полета. Оказывается, у нее собственный бизнес, модельное агентство. Аделаида является его хозяйкой уже многие годы, и бизнес стабильно приносит ей отличный доход. Она занимается тем, что готовит показы мод известных российских дизайнеров, выпускает свой глянцевый журнал и имеет известность в этом мире.

— А в театр она устроилась простым костюмером?

— То-то и оно! Мне этот факт сразу же показался подозрительным.

— Что она забыла в каком-то театре?

— Не что, а кого!

— Думаешь, она поступила туда ради общения с Ольгой Вороной?

— Уверен в этом на все сто процентов. Вороная, а точней сказать, ее драгоценности послужили тому причиной.

— Что-то я не догоняю.

— Помнишь коллекционера Захватова, которого убили в собственном особняке, а коллекцию его украли?

— Да.

— Аделаида была его невестой.

В разговоре наступила пауза. Сашенька чувствовала, что должна как-то переварить эту новость.

Потом она сказала:

— Но Захватов же любил Ольгу Вороную.

— Возможно, они и состояли в отношениях. Но жениться он планировал на другой женщине. Аделаида проходила по делу об убийстве Захватова как его ближайшее доверенное лицо.

— А как же Вороная? — настаивала Сашенька. — Она-то была уверена в чувствах этого олигарха к ней.

— За давностью лет она могла что-то себе в мыслях приукрасить, что-то подретушировать. Не забывай, Вороная — творческая личность, а таким людям свойственна весьма вольная трактовка реальных событий. Не отрицаю, что у них с Захватовым мог быть роман, но ничего серьезного там быть не могло, потому что Захватов был давно и прочно помолвлен с дочкой своего компаньона — Аделаидой. Там у Захватова была любовь с интересом, а Ольга Вороная… Что же, мужик он был молодой, а она горячая штучка даже сейчас. Что уж там говорить, в молодости она должна была весело зажигать.

— И что же ты хочешь сказать… Аделаида увидела на Вороной колье и серьги, опознала в них часть пропавшей коллекции своего убитого жениха и поняла, что Вороная может быть причастна к той давней трагедии?

— В квартиру к Вороной она напросилась с одной конкретной целью — получше рассмотреть интересующие ее драгоценности. Добилась, чтобы Вороная примерила их при ней, внимательно изучила и поняла, что ошибки быть не может, драгоценности те самые, а стало быть, Вороная причастна к ограблению.

— Но это далеко от истины! Эти драгоценности Вороная получила в подарок от самого Захватова.

— Да? А откуда нам это известно?

— Вороная сама нам об этом сказала.

— То-то и оно, что нам это известно исключительно со слов самой певицы. А если это неправда?

— Но зачем ей врать?

— Именно потому, что она знает, драгоценности-то ей достались такие… с душком.

— Тогда вдвойне глупо ими светить на публике. Держала бы их у себя в сейфе. А Вороная колье и серьги частенько нацепляла на выход. Пусть по торжественным случаям, но таких случаев у популярной актрисы немало. И на премьерах. И на показах. И на фестивалях. И даже на афишах! Всюду Вороная в своем колье и с серьгами. А уж кольцо она и вовсе таскала каждый день, пока его не сперли. Если бы Вороная знала, что драгоценности краденые, не стала бы она их носить!

— Колье и серьги — это лишь часть коллекции Захватова. Я навел справки, в разное время и в разных местах нашей страны всплывали в ломбардах с нехорошей репутацией и скупках краденых драгоценностей похожие по описанию на похищенные у Захватова. Трудность заключалась в том, что какого-то конкретного региона, где бы они появились сразу в количестве хотя бы нескольких штук, не было. Один регион, одно украшение. Потом длительный промежуток времени, другой регион, другое украшение.

— Но кто их продавал? Мы знаем имена продавцов?

— В тех местах, где сбывались эти драгоценности, обычно паспорта у клиентов не спрашивают.

— Но хотя бы по описанию можно было понять, кто это?

— Иногда это бывали мужчины, иногда женщины. Общих примет не было ни разу.

— Подставные лица?

— Или хорошая маскировка. Но не в этом дело. Главное заключается в том, что Захватов драгоценности графини Румянцевой очень ценил, считал жемчужиной своей коллекции. И ни своей любовнице Ольге Вороной, ни кому-то другому он их не дарил и не мог подарить. Дело в том, что они являлись частью его коллекции, которая должна была отправиться в составе выставки за рубеж в Италию. Аделаида курировала этот проект. Было все оговорено, договоры со страховыми компаниями подписаны. Нет, Захватов никогда не стал бы дарить гарнитур графини и тем более писать любовнице такое нежное любовное письмо.

— Что ты хочешь сказать? Вороная лжет? Как ты говоришь, манипулирует реальностью?

— Или же ей этот комплект вместе с письмом подогнал кто-то другой.

— Кто?

Юра промолчал.

— Но зачем Аделаида явилась к Вороной? Только для того, чтобы забрать украшения из коллекции своего жениха?

— Думаю, что у нее были более грандиозные планы. Скорей всего, она надеялась с помощью Вороной отыскать того человека, кто участвовал в ограблении коллекции ее жениха и кто был виновен в его смерти.

Сашенька кивнула. Будь она на месте Аделаиды, она бы поступила точно так же. Слова Юры показались ей разумными. Но опять же во всем этом был один момент, который Сашенька никак не могла понять. Не столь уж важно, пришла ли Аделаида за самими украшениями графини или явилась к Вороной за разгадкой тайны убийства своего жениха. Не важно, как раздобыла Аделаида ключи от квартиры и сейфа, сама стырила или все же заставила Олега их добыть для нее.

А важно было лишь то, что они до сих пор даже не представляли, кем мог быть тот человек, который убил саму Аделаиду!

Глава 11

Следующее утро Сашенька встретила в раздумьях. Она и ночь провела, размышляя над сложным делом. Яго и Аладдин ее не тревожили. Пес и попугай нашли себе новую забаву. Они пытались подружиться с роботом-пылесосом, но это пока что у них слабо получалось. Когда пылесос отдыхал, он не реагировал на все попытки заигрывания с ним. А когда работал, все равно не замечал усилий этих двоих. Делал свое дело и возвращался на базу, в свой домик.

Аладдин уж и лаял, и хвостом вилял, Яго носил пылесосу самые лакомые кусочки, пытаясь задобрить нового обитателя их квартиры. Но все безрезультатно. Пылесос лакомства поглощал, а дружить отказывался. Но животные не сдавались, они явно считали Трудягу еще одним питомцем, которого хозяева привели в дом. А значит, с ним теперь хочешь или не хочешь, но придется считаться.

Выстраивание новой иерархии было делом хлопотным, поэтому Сашеньку ее питомцы оставили в покое.

После ресторана, в котором они с Юрой славно поговорили по душам, она не сразу вернулась домой. Юра вроде бы не торопился ее отпускать. Они поехали сначала на Неву, где долго гуляли по набережной. У каждого была своя версия произошедших событий, но все их предположения светились дырами, словно решето. Вроде бы все они выяснили, многое узнали. Но цельная картина преступлений, которым они стали свидетелями, по-прежнему упорно не складывалась.

— В нашем деле все начинается с покушения на жизнь Олега. А это было именно покушение, анализы крови леопарда Чингиза не могут лгать. Кто-то нанес по Чингизу мощный гормональный удар, и он вывел Олега из игры.

Но помимо этого имелся также труп Аделаиды и вскрытый сейф Вороной, из которого пропало лишь колье и серьги, но остались нетронутыми и деньги, и другое, пусть не такое ценное, но все же золотишко. И словно бы этих двух преступлений было недостаточно, совсем уж неожиданно к ним приплеталось давнее ограбление и убийство коллекционера Захватова и смерть Светланы.

— Я уверен, что исчезновение коллекции Захватова и смерть Светланы имеют прямое отношение к случившимся сейчас трагедиям.

Сашенька со своим другом и не спорила.

— Давай допустим, что со случившимся с Олегом несчастьем все более или менее ясно. В покушении на Олега уже призналась Леля. Якобы она планировала устранить Леночку — соперницу за сердце брата, а нечаянно угодила в любимого брата.

— Но можем ли мы полностью поверить словам Лели?

И Сашенька, прислушавшись к своему внутреннему голосу, с отчаянием понимала, нет, не могут они верить Леле. Совершенно не могут. Леля что-то скрывает, но как ее заставить заговорить?

— Необходимо найти поставщика гормонального коктейля, который был скормлен Чингизу. Если тот подтвердит, что препарат был куплен Лелей, только тогда мы можем поверить ее признанию. А иначе грош ему цена.

Да, признание Лели в покушении на жизнь Олега перечеркивало ее же собственное признание в покушении на жизнь Светланы.

— Если бы Леля хотела смерти Светланы, то зачем бы ей потом было кидаться под копыта коня и рисковать своей жизнью и здоровьем? Леля стала инвалидом, пытаясь спасти подругу. А говорит, что перед этим хотела ее убить! Как-то одно с другим не вяжется. Убить — спасти. Спасти — убить.

— Вообще-то с нервишками у Лели напряженно.

— Спокойный и уравновешенный человек из окошка сигать не станет.

В этом Юра с Сашей оказались единодушны.

— Так что с этой Лели вполне сталось бы сначала подготовить все для убийства Светланы, а потом в самый ответственный момент взять и передумать.

— А для убийства Леночки?

— И ее тоже! Эмоциональные качели у Лели очень сильные. Мне кажется, ей будет неплохо немножко полежать в психиатрии, глядишь, ее там и подлечат.

Если в этом Сашенька и Юра были целиком и полностью согласны друг с другом, то с убийством Аделаиды дело обстояло еще более мутно. Не было даже ни единого претендента на роль ее убийцы. Олег убить не мог. Леля тоже не могла. У брата с сестрой имелось железное алиби, они оба к этому времени находились в больнице. Олег не по своей воле, а Леля по своей, она оплакивала брата и раскаивалась в совершенном ею поступке. Имелся Павел Озеров, который вроде как имел отношение к драгоценностям графини, но с чего бы ему убивать Аделаиду?

— Старшего Озерова мы всегда можем задержать, так же как и его сыновей и любимую дочь. Но как бы нам не спугнуть тем самым настоящего преступника.

— Но они или не они, а Аделаиду убили, и с этим нужно будет что-то делать. Да и убийство Захватова придется расследовать заново.

И это ситуацию с расследованием отнюдь не улучшало, а, напротив, лишь усугубляло. Убийство Захватова в свое время так и не было раскрыто. А Сашенька прекрасно понимала, если убийство не раскрыто по горячим следам, то у него есть все шансы остаться таковым навсегда. И чем больше времени проходит с момента совершения преступления, тем сложней его раскрывать. Время всегда работает против сыщиков. Свидетели начинают забывать и путаться в своих показаниях, с концами исчезают следы и отпечатки, да и с уликами за давностью лет может приключиться что-нибудь неладное. Время — оно ведь не щадит никого и ничего.

— Захватов и Аделаида. Жених и невеста. Оба они теперь мертвы. И получается, что у нас есть убийство жениха и невесты. Да, между этими двумя убийствами имеется промежуток длиной больше чем двадцать лет. Но что такое два или даже три десятка лет для того, кто питает жгучую ненависть и пылает жаждой мести.

— Для хорошей мести время не имеет значения. Месть от времени только настаивается и становится слаще и гуще.

— Боюсь, что без возобновления расследования той давней истории с убийством коллекционера Захватова мы не сможем разобраться в совершенных недавно в нашем городе преступлениях. И в первую очередь не поймем, кто из имеющихся у нас подозреваемых действительно виновен в убийстве Аделаиды — невесты Захватова.

На этом они с Юрой вчера и распрощались. Юра сказал, что закажет материалы старого дела в архиве. А Сашенька…

Она вернулась домой и сразу позвонила Стасе:

— Мне необходимо поговорить с твоим Лешиком.

Стася моментально заинтересовалось:

— Зачем это?

Голос у нее был полон подозрительности.

— Дело жизни и смерти, — настаивала Сашенька. — Уже погибли два человека, пострадали еще двое, могут появиться новые жертвы.

Но Стасю это не слишком убедило. Она думала о своем.

— Если это предлог, а на самом деле ты задумала отбить у меня Лешика…

— Не сходи с ума! Зачем мне нужен твой уголовник!

— Мой Лешик не уголовник. Он человек, попавший в трудную жизненную ситуацию.

— И зачем мне его дополнительные трудности? Мне и своих собственных трудностей хватает.

— Пока не скажешь, что тебе от Лешика надо, я тебе его не отдам.

Пришлось посвятить Стасю в ход детективного расследования. Но и после того, как Сашенька ввела подругу полностью в курс дела, та все равно продолжала сомневаться.

И сыщица не выдержала:

— Да с чего вдруг такое недоверие ко мне? Разве я когда-нибудь давала тебе повод?

— Понимаешь, я его люблю.

— И что?

— И боюсь потерять.

— А он тебя любит?

— И он меня любит. Говорит так.

— Вот видишь, тогда волноваться тебе ровным счетом не о чем. Если мужчина тебя любит по-настоящему, то он тебе никогда не изменит даже в мыслях.

— А если изменит?

— Значит, не любит!

— Как у тебя все просто, — проворчала Стася, но номер телефона Лешика все же дала.

Сашенька набирала ненаглядного Лешика своей подруги и думала, что такого Стася нашла в этом типе?

Разговор с Лешиком был совсем коротким.

— Задание я уяснил. Перезвоню!

И вот наступило утро. И Сашенька с нетерпением поглядывала на свой мобильник, ожидая звонка. И когда он раздался, она кинулась к нему, особо не глядя по сторонам. Уронила на пол какой-то маленький предмет, загнала его ногой под диван и тут же про него забыла, потому что звонил тот самый Лешик, звонка которого так сильно ждала сыщица.

— Узнал? — крикнула она в трубку, даже не поздоровавшись.

— Иначе бы не звонил.

— Говори!

— Э, нет! Не так быстро. Сначала скажи, что я буду иметь за это?

— Мою вечную благодарность.

— И на кой она мне сдалась?

— Тогда Стася тебя поцелует, когда выйдешь.

— Она меня и так поцелует. И даже не обязательно ждать, пока я освобожусь. Нет, я говорю о другом. Ты же этот запрос не лично для себя делаешь. Он тебе для расследования нужен. А расследование вы вдвоем с твоим хахалем всегда ведете. А он у тебя не последний перец. В Москве служит, Стася мне рассказывала.

Укоротить бы некоторым их длинные языки!

— В этот раз расследование мы ведем с другим следователем. Он молодой и никакого авторитета не имеет. Вряд ли тебе удастся с него хоть что-нибудь поиметь.

— Да? Жаль. А ты не врешь?

— Не имею такой привычки. И тебе советую отучаться. Стася лгунов не любит.

— Ладно уж, только потому что Стася просила тебе помочь, так и быть, слушай! Авансом выдаю тебе информацию. Но когда твой московский сыщик вновь появится на твоем горизонте, ты уж не забудь про меня.

— Договорились.

Сашенька не вполне понимала, чем Милорадов может помочь Лешику. Но как говорят, обещать — это ведь еще не значит жениться. Пусть Лешик тешит себя надеждой, с надеждой любому живется веселее. А глядишь, Милорадов и впрямь чем-нибудь когда-нибудь да подсобит ювелиру.

Добраться бы только еще до этого Милорадова!

— В коллекции Толика Захватова было сто двенадцать предметов, но далеко не каждый из них представлял собой нечто значительное или уникальное. Поэтому я вычленил лишь самые яркие и запоминающиеся предметы, про них я и начал расспрашивать. На первом месте брошь Тамерлана, на самом деле украшение поступило из казны иранского шаха при заключении мира между нашими странами. Эта брошь была первой из попавших на рынок, она была предложена скупщику в Могилеве буквально через три месяца после ограбления коллекционера.

— Так быстро!

— Мне удалось отследить появление некоторых из этих ювелирных украшений, но далеко не всех из них. Следующая вещица всплыла еще через полгода, это были украшения для рукавов, два браслета, соединенные между собой тонкими цепочками, которые, в свою очередь, были украшены драгоценными камнями. Подарок британской королевы. Один браслет надевался на руку выше локтя, другой оставался на запястье, драгоценные нити свободно колыхались между ними. Особенно эффектно такие украшения смотрелись с длинными бархатными рукавами. Браслеты всплыли в Магадане через полгода.

— Далековато от Могилева.

— Это еще не вся география. Диадема с рубинами и крупным центральным турмалином промелькнула в Одессе. Серьги-подвески в восточном стиле с бирюзой, алмазами и сапфирами появились в Нижнем Новгороде, а перстень с Валькирией нашелся во Владикавказе.

— Какой широкий разброс. И как тебе удалось все эти вещи отследить? Полиция тоже пыталась, но у них ничего не вышло.

— Еще бы. Полиция искала по своим каналам, а я по своим.

— Твои каналы работают лучше.

— Так еще надо знать, у кого спрашивать. Итог таков, кто-то планомерно колесил по стране с целью сбыта награбленного у Захватова имущества в разных частях страны.

— А кто? Кто был тем человеком, который приносил украшения в скупки? В полиции о нем ничего не известно.

— Ну еще бы! Кто же им что скажет. Но я знаю, что это был не один, было несколько человек, которые приносили побрякушки Захватова. Как минимум четверо. Двое мужчин и две женщины. Потому что, по описанию скупщиков, один мужчина был высок и худощав, другой невысок, но широкоплеч. А женщины также отличались. Одна была миниатюрной худышкой, вторая обладала эффектной фигурой, особенно всем запомнился ее бюст.

— Получается, и впрямь четверо, — задумчиво повторила Сашенька, в голове у которой в этот момент медленно прокручивались шестеренки.

Казалось, что еще чуть-чуть, и шестеренки попадут в нужный паз, раздастся заветный щелчок, и долгожданная картинка в голове сложится.

— А как они выглядели? Какие-нибудь приметы, помимо эффектного бюста, у одной из женщин имеются?

— Увы. За давностью лет чудо, что хотя бы эти воспоминания у людей сохранились. Но если честно, то я не стал бы придавать им особого значения. За двадцать с лишним лет в голове у свидетеля брюнет легко может превратиться в рыжего, а лысый стать волосатым. В чем я уверен, так это в географии. Побрякушки Захватова поступили в продажу в тех городах, которые я тебе называл.

— А сроки?

— Я составил таблицу, в ней все указано.

— Спасибо тебе огромное! Ты нам очень помог!

— Не для тебя старался, для Стасеньки. Очень уж она за тебя просила.

— Все равно спасибо.

— Хорош благодарить, — буркнул Лешик. — Говорю же, ради своей любимки постарался, не для вас же, следаков, инфу добывал. Если узнают, что я на своих стучал, кранты мне будут. Так что, если что, то я тебе ничего не говорил. Да и ты там языком поменьше болтай. Кому нужно скажи, а больше ни гу-гу.

— Договорились.

Но Лешик отчего-то все равно пришел в дурное настроение. Похоже, делать добрые дела безвозмездно было для него в диковинку и давалось парню с большим трудом.

Юра поступившие новости воспринял с большим энтузиазмом.

— Это же прекрасно! — воскликнул он. — Мы с тобой движемся в одном и том же направлении!

— Я рада.

— Скинь мне эту таблицу, я ее посмотрю.

— Хорошо.

— Ты сегодня учишься до двух часов, — сказал Юра, причем он не спрашивал, а утверждал. — Значит, в половине третьего встречаемся с тобой в нашем кафе.

Сашеньке не оставалось ничего другого, как согласиться. Впрочем, Юра ее ответа и не ждал. Он сразу отключился, не дав девушке вставить ни слова.

Но когда в половине третьего, благополучно покончив с институтскими парами, Сашенька вошла в кафе, расположенное на противоположной стороне Невского, то Юра уже был там. Сидел за их любимым столиком возле окна, как это было обычно. Разве что прежде в вазочке на столе обязательно красовался живой цветок — роза, ирис или тюльпан, который Юра покупал для своей любимой. А сегодня вазочка была пуста. Ну, конечно, у Юры есть другая любимая, ей он теперь и дарит свои цветы.

Почему-то думать об этом было Сашеньке неприятно. Не то чтобы она была так уж заинтересована в Юре, просто сама мысль о том, что он так быстро переметнулся к другой и забыл Сашеньку, заставляла девушку хмуриться.

Не успела она присесть, как появился официант:

— Ваша солянка.

Сашенька уже хотела обрадоваться, что Юра перестал поститься, а значит, вышел из-под власти своей Юли, но оказалось, что солянка рыбная.

— Заказывай, что ты хочешь, — безразлично произнес Юра. — Я пока поем.

— Спасибо, я не голодна.

Юра пожал плечами и продолжил хлебать свой суп. Саша смотрела в окно и с трудом сдерживала злость. Так и тянуло схватить Юрку за загривок, а физиономией макнуть его в тарелку. Почему-то сейчас он вызывал в ней такое раздражение, что ей самой становилось дико. А причина была проста. Это место напоминало Сашеньке о тех днях, когда не было никакой Юли, а все цветы, внимание и любовь Юрки принадлежали одной лишь Сашеньке.

Придурок! Не мог, что ли, выбрать другое место для их встречи? Или он не понимает, что тут, внутри, все так и пронизано их былыми отношениями, в которых было не только плохое, но и много хорошего, о чем она теперь вспоминает с затаенной грустью? Нет, ничего не понимает. Ничегошеньки!

Юрка всегда был суховат, такие тонкие чувства были его пониманию недоступны.

Он ел суп и с недоумением поглядывал на Сашеньку, потому что видел, как резко испортилось ее настроение, но не понимал причины этому.

— Мы нашли Гришу, — произнес он.

Новость порадовала Сашеньку слабей, чем она ожидала.

— Паренька с татуировками?

— Да.

— И что? Вы его задержали? Он уже признался?

— Он рассказал нам одну весьма любопытную историю. Оказывается, драгоценности графини Румянцевой действительно принадлежат его семьи. Они передавались из поколения в поколение на протяжении трех веков.

— Это правда?

— Я навел справки, оказалось, правда. Есть семейные фотографии, на которых женская часть семейства щеголяет в этих украшениях.

— Тогда все сходится! Этот Гриша и украл драгоценности. И он же убил Аделаиду. Вы его задержали?

— Он говорит, что красть ничего не собирался. А его семья собиралась предложить Вороной выкуп. И деньги показал. Они у него так и лежат в сумке. Все, как она и говорила.

— Но этот Гриша был на месте преступления.

— Был. Но он утверждает, что хотел увидеться с Вороной. Надеялся попытать счастья снова. Вычислил, когда она появится дома, и приехал. Но получилось так, что приехал он раньше времени, поднялся, но никто ему не открыл. Тогда он вышел и пошел прогуляться в ожидании, когда вернется хозяйка драгоценностей. А когда вернулся, то обнаружил возле подъезда полицию и «Скорую помощь». Узнал про убийство Аделаиды и уже не рискнул сунуться, опасаясь, что Вороная будет в расстроенных чувствах и переговоры о продаже драгоценностей ни к чему не приведут.

— Так он знал, что драгоценностей у Вороной больше нет. И платить ей не за что. Он виновен в краже и в убийстве!

— А если нет? Деньги-то у него при себе.

— Вот именно! Решил сэкономить! Зачем тратить деньги, когда можно взять даром? Зайти, убить свидетельницу и вскрыть сейф.

— Допустим. А как он попал в квартиру? Олег ему ключи отдал? Но они даже не знакомы.

— А может, знакомы!

— Не знаю, как-то не вяжется у меня поведение Гриши с образом убийцы. Он показал мне фотографии своей семьи. Бабушки, прабабушки, тети, мамы, сестры, дочки — на многих красуются те самые драгоценности. В девяностых были вынуждены продать их, чтобы оплатить лечение бабушки. И на одной из их семейных фотографий я увидел женщину, чье лицо мне показалось знакомым.

— И кто она такая?

— Я начал расспрашивать, оказалось, что это его двоюродная тетка, вышла замуж за циркового артиста и уехала с ним. Семья была таким поведением шокирована, своего неодобрения они не скрывали, и общение между ними прервалось. Можно сказать, что семья вычеркнула из своих рядов новоявленную цирковую артистку.

— Погоди, артистка цирка… Ты хочешь сказать, это кто-то из наших знакомых?

Юра кивнул и продолжил:

— Я тебе вчера обещал, что пороюсь в архиве. И сегодня утром я поднял дело Захватова из архива и ознакомился с ним. Оказывается, в дом к Захватову, а он жил в частном доме, грабители проникли через окно второго этажа. Поднялись каким-то образом на крышу, а уже с нее спустились в окно его спальни. Действовали нагло среди дня, благодаря чему среди соседей Захватова нашлись свидетели, которые утверждали, что грабителей было четверо. Двое мужчин и две женщины.

У Сашеньки екнуло сердце. Двое мужчин и две женщины. Неужели те самые, которые спустя какое-то время стали распродавать коллекцию Захватова в разных уголках страны? Наверняка они и есть!

— Почему же свидетели не сообщили в полицию, что по крыше кто-то скачет?

— Тогда еще была милиция.

— Все равно, почему не сигнализировали? Не хотели вмешиваться?

— Дело тут вот в чем, все четверо были в спецовках и действовали так ловко и сноровисто, что соседи решили, это какие-то рабочие, которых нанял хозяин особняка, чтобы они помыли ему снаружи окна или укрепили крышу. Ну, что-то такое, понимаешь? Никому и в голову не пришло, что это разбойники и бандиты готовятся идти на дело.

— Какая наглость! Среди бела дня, не скрывая лиц.

— Вот лица у них как раз были закрыты чем-то вроде вязаных шлемов. Так что опознать их при всем желании у свидетелей бы не получилось.

— И все равно эти четверо крупно рисковали. Если бы соседи вызвали милицию, то их бы схватили.

— Это как сказать. Полноценной охраны на тот момент в поселке еще не было. Ну, приехал бы наряд, и что? Внутрь дома дежурные все равно могли попасть только с разрешения хозяина дома. Да и зачем им было ехать? Что за повод? Кто-то бродит по крыше в рабочей одежде? Не валяйте дурака, это рабочие меняют черепицу. Если так на каждый вызов мотаться, сил никаких не хватит. Конечно, когда дошло до расследования убийства Захватова, этот момент всплыл. Но драгоценностей это не вернуло.

— И жизнь Захватову тоже, — задумчиво произнесла Сашенька. — Но если эти четверо вели себя так дерзко и ничего не опасались, значит, они были хорошо осведомлены о привычках хозяина?

— В отчете так и сказано, предположительно преступники бывали в доме раньше или имели там осведомителя. Допрашивали прислугу и невесту потерпевшего. Но вся прислуга состояла из людей, приходящих по мере надобности, придут, сделают свою работу, и до свидания. Кухарка появлялась по понедельникам и средам, но исключительно в утренние часы. Горничные убирали дом в те же дни. В остальное время хозяин жил один или в обществе своей невесты.

— Аделаиды!

— Но в преданности невесты сомневаться не приходилось. Аделаида искренне горевала по поводу смерти своего жениха. Да и зачем ей было грабить его? Выйди она замуж, все и так стало бы ее. Не говоря уж о том, что Аделаида и сама была далеко не из бедной семьи и вполне могла составить похожую коллекцию ювелирных украшений или даже лучшую.

— Но ведь была еще и любовница.

— А вот про нее в отчетах нет ни слова.

— Не может быть!

— Не представляю, как такое произошло, но имя Ольги Вороной в протоколах не всплывает ни разу.

— Это как же?

— Видимо, их отношения с Захватовым только Ольге представлялись серьезными. Сам Захватов даже не счел нужным рассказывать о ней своим приятелям. А возможно, он сознательно держал язык за зубами, потому что опасался, что они могут проболтаться Аделаиде и та будет недовольна слухами о его интрижке.

— И все же Аделаида могла узнать об измене жениха. Женщины всегда такое узнают. Аделаиду это должно было разозлить до такой степени, что она могла пожелать его смерти. И в таком случае это она снабдила грабителей подробными инструкциями, как им нужно действовать. И разрешила забрать из дома все, включая коллекцию драгоценностей, но с одним условием — Захватов должен умереть.

— То есть невеста заказала убийство своего неверного жениха, а расплатилась его же побрякушками? Интересная версия. Но ты права, грабители редко совершают убийства, если могут этого избежать. Зачем им лишняя кровь? А тут Захватов все же выдал им код от хранилища, они вполне могли сохранить ему жизнь, но все же убили, да еще сделали это с особым зверством. Избили его, а затем свернули шею. Это говорит о личной неприязни или даже ненависти к Захватову. Могла такое заказать обманутая невеста?

— Запросто!

— Вы, женщины, — страшные существа, — покачал головой Юра.

— Можно подумать, вы другие! А еще мне не дает покоя госпожа Вороная! Вся эта история с якобы присланными ей покойным женихом драгоценностями графини кажется мне теперь сильно притянутой за уши. Кто она такая, чтобы Захватов стал бы одаривать ее такими дорогими подарками? Он даже относился к ней несерьезно, жениться-то он собирался совсем на другой. И свою коллекцию драгоценностей он планировал отправить на передвижную выставку в Европу. Не стал бы он обеднять ее, отправляя Вороной драгоценности графини.

— Да, да, ты права.

— И потом, мы изначально исходили из мысли о непричастности Вороной к этому ограблению, потому что она публично носила похищенные у Захватова украшения. Мы решили, раз она так смело их выставляла на всеобщее обозрение, значит, не знала об их криминальном происхождении и поэтому ничего не опасалась. Но что, если это не так? Что, если Вороная отличный психолог и решила: буду носить красивые цацки, хоть даже они и ворованные, плевать на всех. А если припрут, то расскажу историю о прощальном подарке любовничка. Может, она и письмо сама себе состряпала. Захватила лист бумаги в доме у Захватова, а потом напечатала на нем трогательное послание. Вполне в ее духе письмецо! А вот мог ли сам Захватов его написать? Нет! Потому что он понятия не имел о том, что скоро умрет. И все эти предчувствия, которые у него якобы были, выглядят как-то неубедительно. Вспомни, как велись дела в девяностых. Да там все чувствовали себя верхом на пороховой бочке. Если бы всякий раз, когда Захватову что-то там померещилось, он стал расшвыриваться такими драгоценностями, то он бы уже давно остался бы нищим!

— И что ты хочешь сказать?

— А не могла Вороная сама и организовать это ограбление? У нее был мотив — она узнала о том, что Захватов собирается жениться на другой. Разозлилась. И…

— И?..

— И наняла кого-то.

— Вот мы и подобрались с тобой к самому важному. Кого она могла нанять? Ясно, что это был тот, кому она могла доверить такое дело. Кто-то из ее знакомых. В то время Вороная только недавно закончила цирковое училище, и все ее друзья были циркачами.

— Так это же и совпадает с тем, как действовали грабители! Забрались на крышу! Спустились в окна второго этажа! Обычному человеку такое недоступно. Тут должны действовать профессионалы или трюкачи! А кто у Вороной ходил в лучших друзьях? Чьи имена мы знаем? Это четверо! Павел Озеров, Олег, Светлана и Леля! Двое мужчин и две женщины. И приметы у них сходятся с приметами тех, кто распродавал по всей стране сокровища коллекционера Захватова!

И они обменялись торжествующими взглядами, ничуть не сомневаясь, что напали на верный след.

Глава 12

Но у Юры было припасено для Сашеньки на сладкое еще кое-что.

— Я проверил список гастролей, на которые уезжали наши четверо подозреваемых. И знаешь, что я тебе скажу? Каждый из них мог быть в том городе, где всплывали похищенные у коллекционера драгоценности.

— Это чудесно! Это выдает их с головой!

— И даже скажу тебе больше, они находились там именно в то время, когда к скупщикам краденых драгоценностей обращался тот или иной клиент с интересным предложением. Например, в Магадане довелось побывать Павлу, и как раз там видели коренастого широкоплечего молодого мужчину, а Павел такой и есть. В Нижнем на гастролях со своими животными оказался Олег, а он как раз высокий и худощавый. А в Могилеве побывала уже Светлана, и там скупщик также зафиксировал молодую женщину с великолепной фигурой. Жена Олега, как мы знаем по всем отзывам, была эффектной красавицей. Единственная, кто выпадает из моего списка, — это Леля. Там, где они со Светланой появлялись на гастролях, к скупщикам обращалась только пышногрудая красавица. Так что на Леле список дал сбой. Но это и понятно, ведь впоследствии она гастролировать по причине болезни не могла. Гастроли Лели прекратились одновременно со смертью Светланы.

И не успела Сашенька приуныть, как Юра поднял палец и победоносно продолжил:

— Но зато Леля периодически выезжала на санаторно-курортное лечение. И в тех курортных городках скупщики, позарившиеся на экспонаты из коллекции Захватова, описывают свою клиентку как миниатюрную и очень худенькую.

— Значит, мы вычислили грабителей! Мы знаем имена убийц коллекционера! Это Олег, его жена с сестрой и приятель Павел Озеров.

— Вот только знать и доказать их вину — это немного разные вещи.

— В смысле? — растерялась Сашенька.

— Нет никаких доказательств причастности этих четверых к ограблению, а тем более к убийству Захватова.

— А отпечатки пальцев? Следы? Неужели на месте преступления наша четверка трюкачей ничего не оставила на память о себе?

— Отпечатки пальцев нам бы здорово помогли, но их не было.

— А орудие убийства?

— Захватову свернули шею. Сломали шейные позвонки.

— Точно так же, как и Аделаиде! Тот же почерк! Тот же убийца!

— На время убийства Аделаиды алиби у Павла Озерова нет. Никакого. Я проверял.

Он проверял! Юра давно уже подозревает отца Тимошки в причастности к убийству Аделаиды. И возможно, Олега и Лелю. Но им повезло, у них-то алиби было, а вот у отца Тимошки его не оказалось.

И Сашенька ужаснулась открывшейся перед ней правде. Способ обоих убийств, на удивление, схож. Аделаида и Захватов погибли одинаково. И жениху, и невесте попросту свернули шеи. Как цыплятам. Что же, физические данные для такого убийства у Павла есть. Вся его жизнь — это сплошные тренировки силы и ловкости.

Мотив у него тоже имеется. Аделаида была невестой убитого Захватова. Она была в квартире Вороной, когда там появился Павел с сыновьями. Тот ее тоже узнал, мог запаниковать и чем-то себя выдать. И после этого у него уже не было другого выхода, кроме как прикончить Аделаиду, как он когда-то прикончил ее жениха.

— Значит, убийцей Захватова мог быть Павел!

Павел Озеров! Отец Тимошки! Во всей своей неприглядной наготе вставала перед Сашенькой чудовищная истина. Тимошка — сын не только пьяницы и вора, укравшего кольцо у старой подруги и подарившего его своей жене. Но это бы еще ладно, это еще полбеды. Но Тимошка мог оказаться еще и сыном убийцы.

При мысли, что сделавший ей предложение кавалер был сыном жестокого убийцы и грабителя, Сашенька окончательно похолодела.

Да, к такому повороту судьбы она не была готова. И Сашенька почувствовала себя крайне неуютно. Когда она затевала это расследование, то действовала по просьбе Тимошки. Тот хотел найти виновника в покушении на Олега. Но все повернулось таким образом, что вместо одного преступника они изобличили другого, куда более опасного.

Вот только вряд ли такая новость порадует Тимошку.

Задержание Павла Озерова было проведено незамедлительно. Следователь решил, что такой опасный преступник не должен дольше находиться на свободе.

— Мы и так слишком тянули. С этого циркача станется еще удрать от нас, а потом — ищи ветра в поле. А если у него остались какие-либо украшения из коллекции Захватова, то он в любой момент может обратить их в деньги и вовсе залечь на дно на долгие годы.

Ждать так долго или ловить по всей стране преступника никому из полицейских не хотелось, поэтому к Павлу Озерову приехали в цирк, где и произвели задержание. На глазах у всех любопытных Павла вывели из гримерки. Сыновья пытались протестовать, не обошлось и без драки. Трое старших братьев напали на полицейских, их пришлось скрутить и запереть, чтобы не мешали. Леночка кричала и возмущалась. Один Тимошка вел себя паинькой, чем приятно удивил Сашеньку. Она-то опасалась, что Тимошка первый учинит какую-нибудь бучу и тоже окажется в полиции за сопротивление властям. Но Тимошка проявил удивительное благоразумие.

— Если батя виноват, — сказал он, — то ничего тут уже не попишешь. Получит, что положено по закону.

— Может, он и не виноват. Зачем ты так сразу?

— Очень бы хотелось верить, что он невиновен. Мечтаю, чтобы это было именно так, — произнес Тимошка, но никакой уверенности в его голосе не прозвучало.

Видимо, в кругу семьи уже давно что-то такое нехорошее про своего батю все же подозревали. Иначе старшие не протестовали бы столь шумно, а младший не вел бы себя так подавленно.

Глядя на своего «жениха», Сашенька внезапно решилась. Прямо сейчас ей надо сказать Тимошке всю правду! Она никогда не выйдет за него замуж! Он не в ее вкусе. И вообще, она любит другого человека.

Она повернула кольцо на пальце и удивилась тому, как легко оно соскальзывает у нее с руки. Раньше кольцо сидело, словно влитое. Наверное, из-за всей этой беготни и суеты с расследованием она скинула вес, пальцы стали тоньше, и вот результат. Что же, по крайней мере, одна хорошая новость уже имелась. Пора было приступать к подготовке второй.

Но прежде чем Сашенька успела открыть рот и произнести хотя бы один звук, Тимошка внезапно порывисто обнял ее и воскликнул:

— Одна ты у меня осталась, Сашенька! Что за несчастный я человек! Отец в тюрьме! Мама умерла! Сестра и братья не в счет, у них всех своя жизнь, своя дорога. Одна только ты — самый дорогой мне человечек на всем белом свете. Как хорошо, что ты у меня есть. Просто не знаю, что бы я делал без тебя!

И что могла ответить в таком случае ему Сашенька? Сказать Тимошке, что он горько ошибается и что никого у него нет? Что она никогда не выйдет за него замуж и вообще их отношения с самого начала были ошибкой?

Наверное, будь она чуточку не такой мямлей, умей Сашенька действовать резче и грубее, она бы так и поступила. Но у Сашеньки не хватило духу нанести страдающей Тимошкиной душе еще и эту рану.

Так в объятиях друг друга они и вышли из здания цирка, чтобы наблюдать за тем, как полицейские усаживают в свою машину Павла Озерова.

Юра, который также прибыл на задержание, увидел стоящую на ступенях парочку, и лицо его исказилось. Великое множество чувств обуревало его в эту минуту, начиная от ревности и заканчивая злостью. Юра мог бы еще понять и простить чувства Сашеньки к Милорадову, он их понимал и прощал, потому что и сам восхищался и преклонялся перед этим человеком и гениальным сыщиком. Но этот мальчишка-циркач… Чем он лучше Юры? Да ничем! Даже хуже, полное ничтожество!

Между тем циркач продолжал обнимать Сашеньку, а та и не думала сопротивляться. Нет, даже просто смотреть на это было невыносимо.

И Юра крикнул:

— Саша, ты едешь с нами?

— А можно?

— Нужно!

И все в один миг переменилось. И солнце засияло на небе. И воздух стал чище. И даже лица людей расцвели улыбками.

Наблюдать за тем, как его любимая девушка летит вниз со ступеней, а потом ему навстречу, забыв и про оставшегося позади кавалера, и про все другое, было сущим наслаждением. Юра даже не стал думать, стоило ли приглашать Сашу на допрос задержанного. Имел ли он такое право? Все это было для него совершенно неважно. Как-нибудь выкрутится. Важным представлялось сейчас только одно, то, что Сашенька была рядом с ним, а не рядом с тем типом из цирка.

И помогая девушке сесть в машину, Юра не удержался и оглянулся на своего соперника. Ответом ему был взгляд, наполненный такой жгучей ненавистью, что сыщик невольно вздрогнул.

— Что сынок, что папенька, — проворчал он себе под нос. — Одна кровь.

Узнав, за какой подвиг его задержали, Павел Озеров не стал долго запираться.

— Если вам интересно про убитого коллекционера поговорить, воля ваша.

— Да, интересно.

— Дело давнее, — со странным безразличием произнес мужчина. — Захватов еще той сволочью оказался. Даже большей, чем я вначале о нем думал.

— Значит, признаетесь?

— В чем? В убийстве Захватова и краже его коллекции? Даже и не подумаю.

— А зря.

— Ну, давайте рассуждать, будь у вас прямые доказательства моей вины, стали бы вы мое признание спрашивать? Нет, не стали бы. Сразу обвинение бы предъявили. Значит, доказательств у вас никаких нет, да и быть их не может. Слишком давно это было. Рассчитываете, что у вас со мной на дурачка прокатит. Но так и быть, чтобы сделать вам приятное, не для протокола, а так, чисто из симпатии к вам, можем с вами поговорить.

— Вы были в доме Захватова?

— Гипотетически я мог там быть.

— И вы были там не один. С вами был Олег, его сестра Леля и жена Светлана.

— Гипотетически со мной мог быть Олег, его сестра Лелька и его жена Светлана.

— А Ольга Вороная?

Озеров покачал головой:

— Мы ее с собой не позвали.

— Почему?

— Любила она его крепко. Хоть он ее и послал в дальнее пешее, на другой жениться собрался, но Оля добрая, могла в ней совсем некстати жалость к извергу проснуться.

— А в вас не проснулась?

— Если бы вы знали, как он свое состояние сколотил, то и в вас бы не проснулась. Вот вы думаете, что он был просто коллекционер? Как бы не так! В те годы коллекционировать мог только тот, кто разбоем промышлял. Да на счету Захватова были десятки замученных им или по его приказу насмерть людей, шантаж, угрозы, заказные убийства. Оля с ним больше двух лет встречалась, насмотрелась всякого. Знала многие его тайны, удивительно, что вообще жива осталась. Обычно таких свидетелей либо держат рядом, либо в живых не оставляют. Вздумай она заартачиться, долго бы не прожила.

— И зная, что собой представляет этот человек, Вороная продолжала любить убийцу и злодея?

— Да время тогда было такое, кто с деньгами, почти все так жили. Захватов не исключение. Много их было, всех не переловить. Так что считайте, что мы этот мир за вас почистили.

— Как же такой человек и жил один без всякой охраны?

— Не любил он, когда чужие по дому шаркают. Все ему мерещилось, что на коллекцию его драгоценную покушаются. В редких исключениях он посторонних в дом пускал. Но у него сигнализация в доме была установлена. Хорошая, импортная. Но мы код знали, как ее отключить. И отключили. Он на кнопку долго жал, а потом все прислушивался, едет ли к нему помощь. Когда понял, что помощи не будет, запаниковал. Да что толку? Мы уж про него все для себя решили. В живых его оставлять было нельзя. Он бы нас искать начал. При его связях мог и найти. А что вы про Ольгу спрашивали, так она ни при чем тут. Нет, языком она, конечно, наболтала нам изрядно, так ведь понимать надо, не специально, а потому что горе у нее было великое. Она этого Толика сколько времени обрабатывала! Мечтала, чтобы он на ней женился. А он ее бросил. Ни с того ни с сего, а вдруг ей заявляет, что им пора расстаться, женится он на другой. Подумайте, каково было Ольге такое услышать. Тут бы любая на ее месте зарыдала. Сколько времени потрачено, сил, такой удар не каждая выдержит. Оля совсем расклеилась. Мы у нее собрались, вина принесли, потом за коньяком сбегали, утешили, как могли. Но она одну бутылку за другой в себя опрокидывала и говорила, говорила, говорила. Все нам про своего разлюбезного Захватова выложила. Как людей он грабил, обижал да унижал, как коллекцию свою проклятую собирал. Это уж вообще ни в какие ворота не лезло! Он из-за этих подвесок, браслетов и перстеньков столько народу положил, вам и не снилось! Кого-то отравил, кого-то в дурку упек, кого-то утопил, с моста скинул, одну пожилую пару вообще заживо сжег, потому что руки марать не хотелось. Всем телевизионщикам и журналистам, кто у него про коллекцию спрашивал, он говорил, что в антикварных магазинах дежурят его люди, они ему и сообщают, когда интересная вещь появляется. Мол, он сразу руки в ноги и бежит, и покупает, и цену хорошую дает. Больше, чем в магазине предлагают. А на самом деле вранье это все. По факту ни одна вещь в его коллекции через скупку даже не проходила. Нет, не спорю, люди приносили свои драгоценности на оценку, но продавать не собирались. А людишки Захватова за ними по пятам шли, адреса и прочее про них узнавали. А дальше Захватов начинал действовать, как я вам уже рассказывал. Представляете? Мы Ольге даже не поверили, когда она нам перечислила, сколько смертей стоит за теми экспонатами, которые в коллекции Захватова находились. Почти на каждой цацке была кровь прежних владельцев. В такое невозможно было поверить. Но все это была правда! Это я уж потом понял, что правда, когда со своей женой познакомился.

— А ваша супруга тут при чем?

— А при том, что ее отца с матерью Захватов на их собственной даче спалил.

— Зачем?

— За тем самым! Потому что у них было то, что ему было нужно. А отдавать они не хотели, вот и поплатились.

— Так вы мстили за смерть родителей своей жены?

— Получается, что так. Хотя на тот момент я с ней даже был и не знаком.

— Вы так уверены, что Захватов убивал бывших хозяев своих драгоценностей?

Задержанный кивнул и произнес:

— Но не о том сейчас у нас с вами речь идет, вы же про Ольгу спрашивали? Так она тоже ни при чем в этом деле. Только в том она виновата, что нас четверых крепко против своего любовника-коллекционера этими своими рассказами настроила. Так накрутила, что мы вчетвером решили: заберем у Толика то, что он у других награбил. А его придушим за то горе, которое он людям причинил, и заодно за то, что Ольгу нашу обидел.

— Мне вот просто интересно узнать, — перебил его Юра, — будь этот Захватов человеком бедным, стали бы вы точно так же за справедливость радеть?

— На бедного бы Ольга и не посмотрела никогда, так что и говорить тут не о чем. Не будь Захватов тем, кем он был, истории этой бы тоже не было.

— Продолжайте.

— Забраться к нему домой было для нас четверых делом плевым. Все мы под куполом цирка трюки выделываем, а тут всего-то на крышу двухэтажного дома нужно было забраться. Как сигнализацию отключить, Оля нам спьяну проболталась. Это тоже для нас проблемой не стало.

— А что стало?

— Код от хранилища он нам никак называть не желал. Вот это была проблема. Мы уж к нему и так, и эдак, не говорит. Побили, не говорит. Потом сказал, конечно.

— Вы его пытали.

— Он мог быстро умереть. Сам выделывался. Я, что ли, виноват? Ну, побили его, не без этого.

— Значит, хранилище вы вскрыли, драгоценности из него забрали и разделили их поровну между собой?

— Да, четверо нас было, все на четыре части и поделили.

— А колье, серьги и кольцо графини Румянцевой?

— Их я Олюшке послал, вроде как прощальный дар ее любовника. Остальные были не против. Все понимали, что без Ольги нам бы к Захватову было не подобраться. Она вроде как нам помогла, сама того не желая. Потом жалко нам ее было, все-таки подруга. Поэтому я для нее письма душевное состряпал, знал, что ей понравится. Вроде как от имени Захватова в любви ей объяснился. Она была счастлива! Меня-то она никогда не любила, а к нему вон как прикипела. Не в себе была, когда он ее турнул прочь. Но я был рад, что сумел вернуть ей чувство самоуважения. Такое ей письмо послал, любая бы поверила, что женишок одну ее только в целом свете и любил. А невеста — это так, потому что бизнес требует объединения капиталов.

— А драгоценности графини?

— Так их я вместе с письмом Ольге и отправил. Кольцо, серьги и колье. Все честь по чести, все для нее.

— А как же кольцо вновь оказалось в вашей семье?

— Это уже совсем другая история. Если хотите, расскажу вам и ее.

— Будьте так любезны.

— Жена моя, покойница, был благородных кровей барышня. Род свой они вели от самих графов Румянцевых, когда один из них осчастливил свою фаворитку сыном. Фамилию ему дали Умянцев, урезанная от отцовской фамилия, частая практика для бастардов из знатных семей. Так у них дальше и пошло. И колье это, с серьгами и кольцом из поколения в поколение путешествовало по всей их семье. Даже легенду сложили, кто чужой на драгоценность посягнет, тому смерть. Причем не важно, колье, серьги или кольцо. Любой из трех предметов себе кто тайно возьмет, украдет, значит, тому смерть. И странным образом это правило работало. За столько веков драгоценности из семьи так и не ушли. Бывало, что уходили, но потом всегда возвращались. Вот и в этот раз вернулись.

— Как это?

— Когда мы с женой пришли к Ольге знакомиться, то уж не первый год вместе были. Детки у нас родились. Жену я свою, словно облупленную, знал, а тут она меня удивила. Как вошла в квартиру к Ольге, так словно бы окаменела. А потом мне тихонько и говорит, что у Ольги на пальце их фамильное кольцо красуется. А на афише Ольга в колье и серьгах, которые тоже их семейные реликвии. И спрашивает, откуда они у нее? Тут я и вспомнил про слухи, которые про Захватова ходили. И сопоставил одно с другим. Жена мне про то, что ее родители в огне погибли, рассказывала. И я понял, что это были те две жертвы Захватова, о которых Ольга рассказывала. Вон оно как в жизни-то бывает. Нарочно не придумаешь. Вернулись к наследнице графини Румянцевой ее драгоценности. Жена мне всегда говорила, что вернутся, а я ей не верил. Вон ведь как! Я эти драгоценности, считай, для нее у Захватова и забрал. Подержал бы у себя, мог бы их моей любимой отдать.

— И что вы предприняли?

— Попросить назад у Ольги эти драгоценности я, конечно, не мог. Знал, что она их нипочем не отдаст. Думал я, думал, что же предпринять, да и придумал. Подстерег Ольгу и снял у нее с пальца кольцо.

— И совесть не мучила?

— А чего совесть? Если бы не я, то не видать Ольге бы этих драгоценностей. Поносила — и хватит! Пора их законной владелице возвращать.

— И вы отдали кольцо своей жене?

— Отдал. Потом за колье и серьгами намеревался вернуться, да только не пришлось. Разбилась жена. Не нужны ей стали ни колье, ни серьги, ни даже кольцо. Но кольцо-то мы с детьми оставили, все-таки память о матери. А про колье и серьги я до времени и думать забыл.

— Но вы рассказывали своим детям, что к кольцу их матери прилагается еще колье и серьги?

— Никакой тайны в этом нет. Много раз рассказывал.

— Они знали, что колье и серьги находятся в распоряжении Ольги Вороной?

— Про это я им не говорил.

— Почему?

Озеров не ответил. Но в этом и не было никакой необходимости. Всем в кабинете стало ясно, Озеров предпочел промолчать, потому что в противном случае пришлось бы рассказать детям еще много о чем.

— А как вообще получилось, что вы, спустя столько лет, все-таки решили вернуть драгоценности себе?

— Я решил?

— Вы же пришли к Ольге Вороной за колье и серьгами. И вы их забрали, убив перед этим Аделаиду. Она вам помешала? Застала на месте преступления?

— Чего-то я не пойму, к чему вы клоните, — раздраженно произнес Озеров. — С Захватовым у вас не получилось меня обвинить, так вы на меня смерть портнихи повесить хотите? Нет уж, не выйдет!

— Ладно, вернемся снова назад. Светлана с вами на том деле была?

— Да, четверо нас было. Я, Олег, Светлана и Леля.

— Почему Светлана погибла, знаете?

— Ее убил Олег.

— Вот так прямо и Олег?

— Ну, сказать если правду, то я был не удивлен ни капли. Светлана с Олегом последнее время плохо жили. Как кошка с собакой, даже хуже. Светлана быстро все свои драгоценности продала, а деньги промотала. И стала она у Олега его долю требовать. Мол, мы с тобой муж и жена, а у супругов все общее, тем более что тут такое дело, что если не поделишься, то тебе же хуже будет. Не думаю, что Олег хотел смерти жены. Скорей всего, припугнуть он ее хотел, и только. И уж точно, чего он не хотел, так это вред своей сестренке причинить. Но вон как получилось. Светлана под копытами Клауса погибла, а Леля навсегда инвалидом стала.

— Почему вы уверены, что виновен Олег? Например, у нас в деле есть признательные показания Лели. Она утверждает, что смерть Светланы — это ее рук дело.

— Брехня! Как обычно, Леля своего братца любимого выгораживает. Она же от него без ума. Не будь они родным братом и сестрой, выскочила бы за него замуж, не раздумывая.

— И все-таки, почему вы утверждаете, что смерть Светланы подстроил именно Олег?

— Ну, Клаус же не сам по себе таким невменяемым сделался. Ему кое-что дали. А у Олега приятель был, он в лаборатории работал, где испытывали новые медицинские препараты. Этот был с мощным гормональным зарядом, его Олег Клаусу и дал. Точно никто не мог сказать, как именно препарат подействует. Но он сработал даже сильней, чем рассчитывал Олег. Вместо образумившейся жены — мертвая, да еще и сестра-калека в придачу. Олег мне жаловался, что не ожидал такого. Даже сгоряча сказал, что не принесли ему украденные у Захватова драгоценности счастья.

— Ворованное вообще на пользу не идет.

— Очень уж Олег боялся, что Леля узнает, кто виновен в ее инвалидности. Олег же для сестры был всегда самым-самым лучшим. Трудно было предположить, как Леля отреагирует на правду.

— Но у Лели тоже была своя часть украденной коллекции?

— Была, да что в том толку? Леля все драгоценности продала, а деньги на свое лечение истратила. И того не хватило, Олег ей еще добавлял.

— А вы? Как вы распорядились оказавшимся у вас в руках сокровищем?

— Ну, цацки графини я подарил Ольге.

— Это мы уже поняли.

— А остальные тоже потихоньку продал, да и пропил.

— То есть в настоящий момент у вас от того улова ничего не осталось?

— Ничего.

— И дела у вас идут не так чтобы хорошо?

— Ну, коли я пью, так с чего бы им хорошо идти, — пожал плечами Озеров. — К счастью, дети выросли, красивый номер смогли сделать даже без моей помощи. Я у них так, на подхвате. И следят за мной, молодцы, ребятки.

— Но деньги вам все равно нужны?

— Они всем нужны.

— И драгоценности графини, которые вы оставили у Ольги Вороной, вам покоя не давали?

— Помнил про них, конечно.

— И приехав на гастроли в наш город, вы решили действовать.

— О чем это вы? — насторожился Озеров.

— Для начала вы запугали Олега — своего приятеля, засыпали его письмами с угрозами. Знали, что его сестра Леля работает у Вороной домработницей, и требовали, чтобы Олег добыл вам ключи от квартиры Вороной и от ее сейфа, в котором она хранила свои драгоценности.

— Я ничего такого…

— А когда ключи были у вас, то вы пришли к Вороной, рассчитывая, что в доме никого не будет. Но там была Аделаида. И вы ее убили.

— Я? — с удивлением переспросил Павел.

— А то кто же!

Задержанный ничего не возразил, но погрузился в глубокое раздумье. Длилось это довольно долго. Казалось, что Павел сосредоточенно размышляет над какой-то проблемой, которая доставляет ему боль. Лицо его то и дело искажалось как от судороги, он что-то шептал себе под нос.

Внезапно он поднял голову и кивнул:

— Да, все так. Все верно вы сказали. Я Олега запугал и заставил сделать мне ключи. Потом я убил Аделаиду. И драгоценности у Ольги из сейфа тоже забрал я.

— И где они?

— Кто?

— Драгоценности.

— Не помню.

— Как не помните?

— А что тут такого? Расстроился очень. Переволновался. Я же не хотел убивать портниху. Просто она меня увидела, чтобы заставить ее молчать, я ее и грохнул.

— А драгоценности где?

— Не помню. Чтобы нервы успокоить, домой пришел, сразу выпил. Уснул. Проснулся, ничего не помню. Вот только сейчас вы мне напомнили, я и вспомнил. Да, я убил Аделаиду. Сажайте меня в тюрьму, я во всем признаюсь. Что нужно подписать? Протокол? Пожалуйста! С радостью!

И в самом деле все подписал. Но сколько бы ни допытывались у него следователь с помощниками, Павел так и не смог припомнить, куда спрятал украденные драгоценности.

Глава 13

После того как задержанного Павла Озерова увели, Сашенька обратила внимание, что Юра сделался необычайно задумчив и мрачен. Когда Павла задержали, он радовался. Пока ехали в полицию, улыбался. И во время допроса выглядел довольным. А сейчас, когда преступник уже сознался во всем, почему-то стоит и хмурится.

— Что с тобой? — спросила она у Юры.

— Да что-то мне все это не нравится.

— Настораживает, что Озеров так спокойно признался в убийстве Захватова?

— Это как раз ерунда, — отмахнулся Юра. — Озеров понимает, что предъявить нам ему нечего. То, что он нам тут наболтал, не более чем разговор по душам. Под протокол он никогда то же самое не повторил бы.

— Но в убийстве Аделаиды он признался и протокол подписал! Тут он уже не отвертится.

— Вот именно.

— Все равно не понимаю, чем ты недоволен?

— Предчувствие у меня какое-то нехорошее. Почему Озеров в одном преступлении не желал признаться, а в другом легко и даже с радостью признался. И если признался в убийстве Аделаиды и краже, то почему не говорит нам, куда спрятал украденные из сейфа Вороной драгоценности? Почему скрывает колье и серьги? В убийстве портнихи он признался, в краже тоже признался, а вот возвращать украденное он не хочет.

— Он не может.

— Не может? Не хочет? Или просто ничего не знает о том, куда колье с сережками уплыли?

— Он же сказал, амнезия. Почему ты ему не веришь?

— Не знаю, не верю, и все тут.

— Напрасно. Он и кольцо в свое время у Ольги украл. Пусть это было гораздо раньше, но ведь украл!

— Кольцо-то он для своей жены украл. Ее порадовать хотел.

— А теперь остальные драгоценности украл.

— И кому он их отнес? Жена у него давно умерла. Ей фамильные брильянты без интереса.

— Ну, мало ли, кому он мог их пожелать презентовать.

И Сашенька покраснела до корней волос. Ужасная мысль пришла ей в голову. А что, если это она стала невольным инициатором всех этих преступлений? Ну, не всех, конечно, не нужно о себе слишком много воображать. Но некоторую их часть, затрагивающую то, что случилось с гарнитуром графини, очень даже запросто она могла спровоцировать. Как? А очень просто!

Тимошка мог заранее проговориться своему отцу, что надумал жениться на Сашеньке. Тот обрадовался. Ведь кольцо Тимошка подарил Сашеньке с благословения своего папаши. Сначала Тимошка подарил невесте кольцо, а потом папенька решил подсуетиться и добыл для невесты сына и остальную часть гарнитура. Нечего сказать, заботливый свекор должен был достаться ей. Себя не жалеет, лишь бы ей угодить.

— Бр-р-р!.. Мало того что пьет, как не в себя, так он еще и грабитель, и убийца.

И Сашенька поняла, что пришло время сказать Тимошке правду. Она никогда не выйдет за него замуж. Пусть даже выбросит эту глупую идею из своей головы.

Невероятно, но никто из полицейских пока так и не попросил у Сашеньки вернуть кольцо. И пока Юра не спохватился и не исправил эту ошибку, отняв кольцо как улику, Сашенька решила бежать.

«Верну кольцо Тимошке. Дольше с этим тянуть нельзя. Пусть полицейские у Тимошки свою улику добывают, если смогут. А я умываю руки. С меня хватит! Не хочу я больше расследовать это гнусное дело и Тимошку тоже больше не хочу».

И как только эта мысль оформилась у нее в голове, так Сашенька немедленно почувствовала облегчение.

«Да, пусть Тимошка дальше сам со своим кольцом и всем остальным разбирается. А с меня взятки гладки. Я ему отныне никто и его проблемы разгребать не обязана!»

Тимошка был в гостинице цирка, в своем номере. Он вышел к Сашеньке, и девушка вручила ему кольцо.

— Возьми. Я тебе его возвращаю, потому что никогда не выйду за тебя замуж.

Она ожидала, что Тимошка станет расспрашивать, уговаривать, возможно, он скажет, что если это все из-за его отца, то он понимает и не осуждает. Но несостоявшийся жених сильно ее удивил. Он долго смотрел на кольцо, которое лежало на его ладони, а потом поднял глаза и вперил в Сашеньку тяжелый немигающий взгляд, от которого ей стало не по себе, а по спине побежали мурашки.

— Это не оно!

— Что? — оторопела Сашенька. — Как это не оно?

— Это другое кольцо. Где мое?

— Я… я не знаю. То, что ты мне дал, то я тебе и возвращаю.

— А остальное? — произнес Тимошка, не спуская с нее глаз. — Где все остальное?

— Остальное? Что именно?

— Серьги… Колье… Они где?

— Я… я не знаю.

Глаза Тимошки стали злыми.

— Как это не знаешь? Ты что? Задумала присвоить их себе? Думаешь, кольцо какое-то мне сунула и все? Даже если бы это было мое кольцо, так оно все равно десятой части колье и серег не стоит!

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Никаких серег, а тем более колье я не видела!

Тимошка попытался схватить ее за руку, но Сашенька предупредила:

— Я закричу!

И так как охранник уже поглядывал в их сторону, привлеченный слишком громкими голосами, то Тимошка отступил.

— Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Мы с тобой еще поговорим. Иди пока.

Сашеньку словно ветром сдуло. Не думала она, что объяснение будет таким. Она была готова ко всему. К слезам, отчаянию, готовилась произнести речь о том, что они всегда могут остаться друзьями. Но тут произошло нечто такое, что не укладывалось у нее в голове и над чем ей стоило поразмыслить. Этим она и занималась всю дорогу до дома.

«Не знаю, что он имел в виду, но одно мне ясно, очень хорошо, что я не приняла его предложение. Этот человек не тот, кем хотел казаться».

Сашеньку даже потряхивало, когда она вспоминала, каким диким взглядом сверлил ее женишок. До сих пор Сашенька была уверена, что ее Тимошка — это пусть и недалекий, но славный и веселый паренек. Но тот Тимофей, который глянул на нее сегодня, — это был какой-то другой, незнакомый ей человек. И этот человек ей совершенно не понравился.

«От осинки не родятся апельсинки. Отец у Тимошки кто? Вор и убийца! Вот и Тимошка оказался мальчиком со странностями».

И войдя в свою квартиру, Сашенька с облегчением выдохнула:

— Слава богу, все кончилось. Фу-у-ух! Прямо отпустило!

Она прошлась по квартире, удивляясь тому, как дома тихо. Может быть, Аладдина родители взяли погулять? Но где в таком случае Яго? Почему прячется и не выходит, чтобы встретить свою хозяйку?

Остановившись перед зеркалом, Сашенька сказала своему отражению:

— Не быть тебе, моя дорогая, мадам циркачкой.

И тут в отражении зеркала она увидела удивительную картину, отчего у нее в первый момент закружилась голова. Позади нее по полу плавно скользил Аладдин. Лапами пес не шевелил, но каким-то образом передвигался. Приглядевшись получше, Сашенька поняла, в чем все дело. Пес сидел своей пухлой попой на роботе-пылесосе, который трудолюбиво занимался уборкой, и вместе с ним они двигались вперед. Тут же находился и Яго. А как же без него. Он восседал на спине своего друга. Так пирамидкой они проехались по коридору, повертелись перед Сашенькой и начали описывать вокруг нее круги.

— Молодцы! Научились дружить с роботом.

Похоже, пес и попугай все-таки нашли общий язык с роботом-пылесосом, они не только приручили Трудягу, но и заставили его работать на себя.

— Вам бы в цирке выступать, — засмеялась Сашенька, глядя на то, как пылесос, собака и попугай исполняют свой трюк.

Но не это было самое удивительное, главное было еще впереди. Похоже, что питомцы тщательно репетировали этот номер и готовились показать его к приходу хозяйки. И они постарались на славу. Свою пирамиду в духе бременских музыкантов они еще и постарались украсить по мере сил и возможностей. Аладдин держал в пасти какие-то бусы, а у попугая в клюве покачивались две прозрачные подвески, в которых Сашенька сначала признала хрусталь с люстры. Она задрала голову, но все подвески на люстре, к ее изумлению, были на месте.

— Что это у вас такое?

Пылесос остановился, Аладдин залаял, а Яго протестующее закричал. Из клюва у него выпали подвески, которые оказались тяжелыми и совсем не похожими на подвески с их люстры.

— Откуда вы это взяли?

Сашенька наклонилась к Аладдину и увидела, что та вещь, которую она ошибочно приняла за бусы, на самом деле было колье. На кривой когтистой лапке Яго красовалось еще одно украшение. Это было кольцо, подозрительно похожее на то, которым довелось недолгое время владеть и Сашеньке. И колье! И серьги! Сашенька их тоже уже видела, пусть и на картинках!

— Дайте их мне! — охрипшим от волнения голосом произнесла она. — Живо!

Аладдин отдал колье быстро и даже с охотой. Он всегда стремился угодить своим друзьям. А вот Яго заставил Сашеньку поволноваться. Вертел головой, словно раздумал возвращать серьги. Но в конце концов, и серьги тоже оказались в руках у Сашеньки.

— И кольцо! — потребовала она, заметив, что Яго собирается удрать от нее.

Кольцо вернулось к ней после небольшой борьбы с попугаем. И сейчас, разглядывая его, Сашенька могла только удивляться, как она утром перепутала настоящее кольцо с тем, что оказалось у нее на пальце. Как оно там оказалось, пока сказать было сложно, но Сашенька полагала, что и тут не обошлось без этого прохвоста Яго.

Какое-то время Сашенька молча разглядывала кольцо — подарок Тимошки — и серьги с колье, а потом в мгновение ока картинка у нее в голове сложилась в единое целое. Это была краткая вспышка, но она в один миг высветила все то, что до сих пор было скрыто в тени.

— Да это же…

Договорить она не успела, в соседней комнате раздался какой-то шум, словно бы посыпались стекла. Сашенька от неожиданности вздрогнула и выронила драгоценности на пол. Там в комнате явно что-то случилось, и что-то очень плохое. Сашенька прокралась поближе и осторожно заглянула в комнату. И тут же от удивления у нее широко раскрылись глаза. По комнате ходил Тимошка. И это был не сон и не галлюцинация, это был ее несостоявшийся жених собственной персоной.

На всякий случай, еще теша себя слабой надеждой, что ей присутствие Тимошки всего лишь чудится, Сашенька протерла глаза. Сначала чуть-чуть, потом посильнее, а затем потерла их так, что перед глазами пошли багровые круги. Но ситуация от этого ни чуточки не улучшилась, Тимошка исчезать не желал. После этого Сашеньке оставалось лишь признать очевидный факт: у нее в квартире находится ее бывший жених. И находится он тут без ее приглашения.

Но как он попал к ней в гости, если через дверь никто не входил?

Ответ нашелся на редкость быстро. За спиной Тимошки было рассыпано крошево осколков, которые упали на пол из разбившегося окна. Но Тимошку устроенный в комнате бардак ни чуточки не смущал. Сашенька же сдавленно охнула. Было ясно, что ее бывший жених проник в квартиру через окно, предварительно разбив его. Сашеньке это все сильно не понравилось. Не то чтобы она так уж сильно переживала за окна, но все-таки, когда к вам в ваше личное пространство вторгаются подобным грубым образом, это не может не нервировать. И Сашенька поняла: пора уносить ноги.

Она была напугана. Очень сильно напугана. Внезапное появление Тимошки у нее дома явно не сулило ей ничего хорошего. Но прежде чем она успела справиться с замком на входной двери, Аладдин громко залаял, Яго заверещал, а на шею Сашеньки легла крепкая мужская рука.

— Не торопись. Куда это ты собралась?

— Никуда, — пискнула Сашенька. — Хотела проверить, надежно ли закрыта дверь.

Тимошка ничего не сказал, но пальцы его сжались еще крепче, и Сашенька поняла, что ее тащат прочь от двери. И еще она подумала, что синяков на шее ей будет не избежать. И тут же она спохватилась. Господи, какая глупость лезет ей в голову! О чем она только думает! Какие там синяки? Тут бы живой остаться!

Аладдин наскакивал на Тимошку, требуя, чтобы тот отпустил хозяйку. Добрый пес в жизни еще никого не укусил, и ему было трудно решиться на это. Но пес был достаточно велик, чтобы просто сбить врага с ног. И Сашенька очень надеялась, что Аладдину это удастся. Яго тоже не остался в стороне, на бреющем полете он летал у злодея над головой. Но Тимошка очень быстро справился с обоими. Удар ногой, и Аладдин уже лежит в углу. Взмах рукой, и Яго прилег рядом с приятелем. Мгновение спустя умолк и Трудяга, его злодей отправил в нокаут последним.

— Ты так быстро ушла, — сказал Тимошка, приближая Сашеньку к себе. — Мы с тобой даже не успели договорить.

Ушла! Да ведь он ей велел уходить. Но теперь сам явился да не просто так, а через окно.

— Я тут, — пролепетала она, — я с тобой, никуда не ухожу.

— Где они, Сашенька?

Голос Тимошки был ласков, но железная хватка на шее не ослабевала. И Сашенька не обманывалась насчет истинного характера визита кавалера в ее дом.

— Кто?

— Ты знаешь, о чем я говорю. Где колье и серьги моей матери? Я их тебе принес. Два раза лазал в твою квартиру. Одну ночь серьги принес, на другую колье.

— Я их не видела!

— Врешь! Ты меня за них благодарила!

— Я?!

— Да. Помнишь, я тебя спрашивал, как тебе понравился мой подарок. И ты говорила, что очень понравился.

— Так я же думала, что ты про кольцо говоришь!

— Не лги мне!

И так как Сашенька замолчала, гость еще усилил хватку.

— Осторожней! — прохрипела девушка. — Если задушишь, точно ничего не узнаешь.

Хватка слегка ослабла, но вырваться нечего было и думать. Сашенька скосила глаза, обшаривая пол в прихожей. Невероятно, но колье и серьги, которые она выронила из рук, тоже куда-то исчезли. Куда? Яго не брал, бедный попугай лежит без сознания. Аладдин тоже не мог, он даже не шевелится. Куда же тогда делись драгоценности?

— Они тут, они в доме, — сказала она, силясь выиграть время.

— Доставай!

Сашенька была бы и рада выполнить его приказ, но где же ей было взять колье и серьги? Последний раз она их видела у Аладдина с Яго. Но сейчас пес и попугай лежали обездвиженные, и неизвестно, были они живы или нет.

И Сашенька перешла в наступление:

— Что ты наделал! Ты же их убил!

— И не только их! — рявкнул Тимошка. — Я на все пойду ради того, чтобы заполучить эти украшения. Это фамильные драгоценности моей матери.

— Я знаю. Допустим, ценности принадлежат вашей семье. Но тебе-то они зачем? Ты же их носить не станешь! Или сестре отдашь?

— Перебьется Ленка и без украшений. Шалава. Я себе их возьму.

— Наряжаться станешь? Или в сундук положишь?

— Не то и не другое. Невесте подарю.

Помимо воли Сашенька почувствовала, как у нее отпадает нижняя челюсть. Какой еще невесте?

— Да не тебе, не бойся. Ты же не согласилась за меня замуж пойти, да и фиг с тобой. Думаешь, ты у меня одна была на примете? Еще несколько подружек в разных городах только и мечтают, как бы выйти за меня замуж. Любую из них позову и любой свадебные украшения подарю. Так что возвращай.

— Бери!

И Сашенька сделала широкий жест рукой. Тимошка поверил, огляделся и снова покрепче сжал пальцы, так что девушка охнула.

— Издеваешься?

Приблизив свое лицо к ней, он злобно дыхнул на девушку:

— Тогда и я тоже поиздеваюсь!

И Сашенька услышала, как что-то хрустит. Похоже, это ее собственные косточки. Особой боли она не чувствовала, видимо, шея онемела настолько, что уже не могла воспринимать боль. Но хруст Сашеньке не нравился. Если дальше так дело пойдет, то она окажется на полу со свернутой шеей, совсем как Аделаида. И тут Сашеньку внезапно осенило.

— Так вот кто убил Аделаиду! — воскликнула она.

Тимошка рассмеялся:

— Додумалась все-таки! Лучше поздно, чем никогда. Впрочем, теперь это уже не важно. Замуж за меня ты все равно идти отказалась. Так что возвращай драгоценности, и разойдемся миром.

Как бы не так! В глазах Тимошки девушка прочитала свой смертный приговор, он был подписан и обжалованию не подлежал.

Сашенька сосредоточенно думала. Смерть Аделаиды теперь предстала перед ней в новом свете. Совсем неправильно они думали, не старший Озеров был ее убийцей, а его сын!

— Зачем ты ее убил?

— Откуда я знал, что она там будет? Да еще спряталась. Я ее и не видел. Я дверь своими ключами открыл, к сейфу направился, его тоже открыл. Достал колье и серьги, а тут эта баба входит. Что мне было делать? Она меня застукала, когда я с украденными украшениями в руках стоял. Она бы меня обязательно сдала в полицию. Она сразу шуметь стала. Вор, кричит! Верни на место! Это не твое! Ага! А то чье же? Может, ее? Ну, я быстренько проблему и решил.

Решил проблему! Вот как это называется! Убить женщину — это для него значит всего лишь решить проблему!

Но Тимошка не обращал внимания на дрожь, которая теперь била Сашеньку.

— А потом я драгоценности в карман сунул и вам с Елисеем позвонил. Мол, поднимайтесь, тут что-то странное. Понял, чем меньше времени я на месте преступления проведу, тем лучше для меня будет. И лучше уж вы меня увидите, чем менты.

— Чего же ты входную дверь не запер? Сделал бы вид, будто бы вовсе в квартиру к Вороной не входил.

— Ага, а вдруг там мои отпечатки где-нибудь остались? Конечно, я все протер, чего касался, но мог не уследить. Да и ключ от сейфа я где-то в квартире потерял. Надо было за ним вернуться. Где я мог его потерять? Решил, что пока мы дрались с этой стервой, ключ у меня из кармана и выпал. Так оно и оказалось, потом я его под трупом портнихи нашел, удачно получилось.

— Там были еще ключи, — покачала головой Сашенька.

— Это не мои!

— Верно, не твои. У Аделаиды был сделан свой собственный дубликат связки от входной двери квартиры Вороной.

— Да? Не знал этого. Теперь ясно, как портниха в квартиру проникла. Ну, да дело прошлое, пока вы с Елисеем не видели, я ключик от сейфа тоже быстренько протер и в руки Аделаиды вложил. Пусть на ключике ее отпечатки пальцев будут, тогда полиция будет думать, что Аделаида сейф вскрыла. А если повезет, то полиция решит, что у портнихи сообщник был, который ее и убил. Его и станут искать, а я в стороне побуду. Меня-то ведь с портнихой ничего не связывало. Я и знать-то ее не знал. Какая-то старая знакомая моего папы. И все. Ничего меня с ней не связывало. Ха-ха!

Оставалось только удивляться тому, как отлично владел собой Тимошка. Придушил тетку и тут же позвонил своим друзьям, словно ни в чем не бывало. Невероятно! Как ловко умел маскироваться этот тип. Уж на что Сашенька была проницательна, а тут ровным счетом ничего необычного в своем «женишке» не заметила. Тимошка был точно таким же, как и до того, как скрыться в дверях подъезда Вороной. Произошедшее убийство никак на нем не отразилось. Ни особого волнения, ни страха, ни отчаяния. Да, он был немного взволнован, но не более чем может быть взволнован человек, наткнувшийся на чужой труп.

И тут она кое-что вспомнила и воскликнула:

— Но ведь была свидетельница, которая видела, как ты входил в открытую дверь квартиры Вороной! Все, как ты и говорил. Поднялся на нужный этаж и увидел приоткрытую дверь, в которую затем и вошел. И свидетельница ничего не говорила про то, что ты своими ключами дверь открывал!

— Свидетельница? Уж не та ли это маленькая пигалица, которая свесилась через перила лестницы с верхнего этажа?

— Да, она.

— Так девочка появилась, когда я уже открыл дверь и входил в нее. Еще и поэтому пришлось вас позвать. Меня уже видели входящим в квартиру, хотя это был всего лишь ребенок.

Вот и доверяй после этого свидетельским показаниям! Сашенька была очень недовольна собой. Доверилась маленькой свиристелке, а та ее подвела!

— Значит, ты убил Аделаиду, а нам с Елисеем сказал, что всего лишь нашел труп.

— Не мог же я вам признаться. Да и зачем? Никто меня не видел.

— Ошибаешься. Тебя видели. Та маленькая девочка видела, как ты зашел в квартиру Вороной.

— Ну да, одна девочка меня видела. И что с того? Кто вообще слушает детей?

— Я! — печально прошептала Сашенька. — Я слушаю.

Как же корила себя Сашенька за то, что сразу же доверилась словам своей малолетней свидетельницы и поверила ей без дополнительной проверки. Это же просто ребенок, а ребенка никак нельзя равнять со взрослыми. Пусть девочка и сказала сыщице чистую правду, но это была лишь часть правды, которая в урезанном виде оказалась хуже всякой лжи. И если бы Сашенька так сразу не поверила, а стала бы дотошно расспрашивать девчонку, то узнала бы в подробностях, как обстояли дела. И конечно, она смогла бы понять, как все было на самом деле. И тогда все их расследование могло бы пойти совсем иначе.

И уж одно было совершенно точно, Сашенька бы сейчас не стояла в своем собственном доме, чувствуя на своей шее железную хватку убийцы. И не ждала бы, когда эта хватка превратится в последнее смертельное объятие.

Глава 14

Между тем Тимошке надоело болтать о том, что он считал пустяками, и он вернулся к теме, которая его действительно волновала.

— Где драгоценности, которые я приносил тебе по ночам? Верни их мне! Ты недостойна быть их хозяйкой. Ничтожество! Ты посмела отказать мне после всего того, что я для тебя сделал! Возвращай! Где они?

— Да откуда я знаю? Ты же мне их принес тайком!

— Но ты их видела! Значит, ты их нашла!

— Это моя собака их нашла.

— Врешь.

— Собака и попугай.

— Снова врешь! Я их у твоей кровати оставлял. Дважды к тебе через окно забирался, жизнью рисковал, ведь мог и сорваться. А все потому, что тебя порадовать хотел. А ты врешь, что не находила ни колье, ни серьги!

— Я не вру, наверное, попугай их стащил. Он любит все блестящее.

Кажется, Тимошка ей поверил, потому что выругался:

— Вот мерзкая птица!

— И кольцо тоже он подменил.

— Это как?

— У Яго есть целый склад ворованных вещей. Наверное, там нашлось похожее кольцо. Твое он у меня забрал, а мне другое подсунул. Он знает толк в драгоценностях. Запросто может отличить раритет от подделки!

И снова Тимошка не усомнился в ее словах. Все-таки, как у всякого выросшего в цирке артиста, у него был достаточно большой опыт общения с этими птицами.

— Я сверну ему шею!

Мгновенная слабость противника, и Сашенька тут же пошла в наступление.

— Зачем ты вообще принес сюда ко мне это колье и серьги, если они были тебе так дороги! Это же надо додуматься! Семейные реликвии так не раздают направо-налево. А вдруг бы я их продала?

— Ты бы никогда этого не сделала, — убежденно произнес Тимошка. — Уж что-что, а в людях я умею разбираться. Ты честная девчонка. А честные люди всегда возвращают то, что им не принадлежит.

После этого возникла длительная пауза, во время которой Тимошка ждал, что ему с минуту на минуту будет возвращено его фамильное золото, а Сашенька соображала, как бы ей спастись из ловушки. Ни он, ни она ответа так и не получили.

Но зато пауза была прервана, когда в дверь кто-то позвонил. Сашенька вздрогнула и тут же с радостью почувствовала, что ее мучитель тоже задрожал. Дрожь длилась всего лишь мгновение, затем Тимошка снова овладел собой.

— Кто это?

— Родители, наверное.

— Не выдумывай. У твоих родителей есть ключи. Зачем им звонить в дверь?

— Тогда соседи.

Сашенька угадала, это была та самая скандальная тетка с верхнего этажа, которой частенько не давал покоя собачий лай. Девушка даже втихомолку подозревала, что этой тетке просто охота поругаться и выпустить накопившийся в ней пар. Но так или иначе, а сегодня она была настроена воинственно и принялась скандалить, еще находясь за дверью.

— Ваша собака снова лаяла! — кричала она, барабаня в дверь. — Никакого покоя! А я спать хочу! Живем, как в конуре! Что за безобразие! Это многоквартирный дом, вы обязаны соблюдать правила общежития.

— Она так орет, того и гляди, поднимет на ноги всех соседей, — заволновался Тимошка. — Ответь ей чего-нибудь. Ну!

Сашенька послушно крикнула:

— Сейчас собака вообще молчит.

И это была чистая правда, потому что бедный Диня все еще находился в нокауте, в который его послал Тимошка.

— Так и сделайте, чтобы он всегда молчал.

— Усыпить мне его для вашего удобства?

— Я в суд пойду! — начала сыпать угрозами тетка. — У меня подруга адвокат! Я выясняла, вы обязаны соблюдать тишину! Ваша собака мне мешает, вы должны что-то предпринять в этой связи!

Тетка продолжала истошно верещать и ломиться в дверь. Она звонила, стучала ногами и так громко вопила, что за дверью и впрямь стали собираться люди.

— Впусти ее сюда, — прошипел Тимошка.

— Зачем?

— Достала она меня. Хочу, чтобы она замолчала.

— И… как ты этого добьешься?

— Не твое дело. Открой дверь и впусти ее. А не то…

И многострадальная шея девушки вновь испытала на себе давление железных пальцев. «Синяки останутся», — тоскливо подумала Сашенька. И тут же спохватилась, о чем она только думает! Какие там синяки! Ей грозит верная смерть. Да и не ей одной. Соседку Тимошка требует впустить тоже с определенной целью. Он хочет, чтобы она замолчала. А Сашенька знает, как Тимошка умеет решать такие проблемы.

Сашенька ужаснулась. Соседка была противной, успела изрядно потрепать всем жильцам их подъезда нервы, всегда ей что-то не нравилось, что-то ее не устраивало. Но она была живым человеком. И Сашенька совсем не хотела ее смерти.

Но делать было нечего. Тимошка настаивал, пришлось покориться.

Девушка приоткрыла дверь и тут же прошептала в образовавшуюся щелочку:

— Уходите! Умоляю!

Только соседка оказалась на редкость вредной. Она не пожелала слушаться. Оттолкнула Сашеньку и распахнула дверь, явно собираясь шагнуть внутрь. Но тут разом произошло сразу несколько вещей. Раздался громкий хлопок, после чего Сашенька упала на пол в одну сторону. Соседка отлетела в другую. А в квартиру хлынул поток людей в черном камуфляже.

Откуда они тут взялись? Лежа на полу, Сашенька только открывала рот и пыталась восстановить нормальное дыхание. Это удавалось ей с трудом, Тимошка здорово помял ей горло, которое теперь на каждый глоток отзывалось нестерпимой болью. Но зато со зрением у девушки все было в порядке, и она могла видеть, как заметался по квартире Тимошка. Он сразу понял, что надо бежать. И ринулся в ту комнату, в которой было разбитое окно и путь отхода. Но оттуда ему навстречу уже бежали люди в бронежилетах и с автоматами в руках.

Какое-то время Тимошка сопротивлялся. Оставалось удивляться, какая сила заключена в его руках и теле. Один миг Сашеньке даже показалось, что преступник одержит верх, но этого, конечно, не произошло. Численным преимуществом его сопротивление было подавлено, Тимошку заковали в наручники, а Сашеньку подняли с пола и бережно усадили в кресло.

Какие-то люди также хлопотали возле Аладдина. Еще один человек осматривал Яго. Сашенька с тревогой заметила, как безвольно упала лапка попугая. Та самая лапка, на которой совсем недавно красовалось украденное кольцо. Где же оно сейчас? Сашенька снова пошарила глазами по сторонам, но ничего не увидела. Понять, что это значит, она не могла, у нее кружилась голова и перед глазами все плыло.

Впрочем, всего через несколько минут благодаря оказанной ей помощи Сашенька почувствовала улучшение в своем состоянии. Ее пес и попугай тоже выглядели уже гораздо лучше. Аладдин тряс головой и пытался подняться на ноги, чтобы подойти к своей хозяйке. Он смотрел на нее грустными глазами, жалобно при этом поскуливая. Мол, я не хотел в этом участвовать, меня Яго заставил.

— Я знаю, Диня, знаю. Ты у нас хороший мальчик. Это некоторые тебя все время с пути сбивают.

Аладдин в ответ завилял хвостом, радуясь, что хозяйка все правильно поняла. Но оправданий собаки почти не было слышно за воплями самого Яго. Обезумевший от всего произошедшего попугай издавал громкие пронзительные звуки, словно бы копируя бензопилу и трактор. Что он хотел этим сказать, так и осталось загадкой, потому что спасители, убоявшись за целостность своих барабанных перепонок, оставили попугая в покое. Они сказали, что живое существо, находящееся при смерти, звуки такой силы издавать при всем своем желании не сможет. А раз так, то они тут со своей помощью больше не нужны. И если попугай так оглушительно орет, значит, с ним все в полном порядке, ну, или скоро будет в порядке.

И тут Сашенька увидела Юру, который протискивался к ней через толпу спецназовцев.

— Юрка!

— Сашок!

Юра обнял ее, и Сашенька ничуть не возражала.

— Это ты их привел?

— Да ты что?! — искренне удивился приятель. — У меня таких полномочий нет и вряд ли скоро появятся. Чтобы бригаду сил специального назначения поднять за одну минуту, знаешь, где сидеть надо? Вот то-то и оно! Милорадова за свое спасение благодари, это целиком и полностью его заслуга, что спецназ штурмовал твою квартиру.

— А Милорадов откуда узнал, что мне нужна помощь?

— Ну, когда ты у нас из отделения дала деру, да еще вместе с кольцом, я сразу догадался, что ты побежала к своему циркачу, чтобы вернуть ему кольцо.

— И что? Пошла и пошла. Или…

И тут Сашеньку осенило.

— Вы к этому времени уже подозревали Тимошку?!

Юра кивнул и сказал:

— Мы же не дураки. Понимали, что он может быть виноват.

Вот спасибо! Получается, что она как раз дурочка!

Но вслух Сашенька лишь пожаловалась:

— Я думала, что он меня убьет.

— И убил бы, — вздохнул Юра. — Мы, когда навели про этого молодчика справки, то просто за голову схватились. В трех местах, где были на гастролях канатоходцы Озеровы, во время их гастролей случались убийства. Преимущественно жертвами становились молодые женщины, все они были умерщвлены одним и тем же способом, у всех были сломаны шейные позвонки.

— Как у Аделаиды?

— Один в один. Как только эта информация поступила к нам, мы сразу поняли, убийцу нужно искать среди этих цирковых артистов. Но кто из братьев? Или даже их отец? Свихнулся на старости лет или всегда таким был? Сначала мы действительно думали на старшего Озерова, но это был не он, а его младшенький. Ты знала, что Тимофей в детстве состоял на учете в психоневрологическом диспансере? Ему даже случилось пару раз полежать в стационаре.

— Нет, он мне об этом не говорил.

— Ну, еще бы. Невестам о таком не говорят. А вы же собирались пожениться.

— Не собирались мы! — возмутилась Сашенька. — Ничего такого!

— Ладно, ладно, не кричи. Уж и пошутить нельзя.

И Юрка лукаво подмигнул ей. Настроение у него было превосходное, да и Сашенька была рада остаться в живых. Преступник был изобличен и взят с поличным. Казалось бы, все прекрасно. Но лишь одно отравляло им всем триумф.

Драгоценности графини Румянцевой так нигде и не обнаружились. А ведь они были! Сашенька их видела и могла поклясться в этом. Но сколько их ни искали в квартире у Сашеньки, сколько ни двигали мебель и ни заглядывали в самые темные уголки и потайные щелочки, ни серег, ни даже колье отыскать не удалось. Единственным трофеем следователей было кольцо, которое Тимофей принес с собой. Он хранил его в нагрудном кармане. И когда кольцо изымали у него во время обыска, внезапно заплакал совсем по-детски.

— Это не то кольцо! Найдите кольцо моей мамы! Она его украла! Мошенница!

Глядя на то, как текут слезы по его побледневшему лицу, Сашенька была готова забыть о его злодеяниях. Она даже согласна была забыть о том, что этот человек собирался убить и ее. Но полицейские оказались крепче ее в психологическом плане. Они ни забывать, ни тем более прощать ничего преступнику не собирались.

Глава 15

И все же полицейские не были совсем уж черствыми людьми, неспособными на сопереживание и сочувствие. Оно было им не чуждо.

Когда Сашенька в следующий раз встретилась с Юрой, то первым делом он ей сообщил:

— Мы направили твоего Тимофея на психиатрическую экспертизу.

— Он не мой, — тут же буркнула Сашенька. — Он свой собственный. Ты же помнишь, кольцо я ему все же вернула. То, что оно оказалось у меня на пальце, было случайностью.

— Про кольцо мы еще сейчас с тобой поговорим, — пообещал ей Юра. — А насчет Тимофея тут возможны два варианта. Если врачи подтвердят его прежний психиатрический диагноз или поставят ему новый, а такое тоже возможно, то он может избежать тюрьмы и оказаться на лечении в специальном учреждении.

— Да уж, подлечиться ему не помешает. Как он озверел, когда понял, что колье и серьги исчезли! Ты бы видел.

— А я как раз и видел.

— До этого ничего не предвещало подобного! Он всегда был такой веселый, общительный, совсем не похож на больного на голову. Но впервые я поняла, что с ним что-то не так, когда возвращала ему кольцо его матери. То есть я думала, что это кольцо его матери, а оказалось, что другое. Как же он на меня посмотрел, когда понял, что кольцо подменили!

Сашеньке казалось, что теперь она до конца своих дней не забудет этого взгляда. Даже сейчас, будучи в полной безопасности, вспоминая его, она вздрогнула.

— А как он вошел в мою квартиру через окно. Разве здоровому человеку такое придет в голову? Между прочим, не первый этаж!

Юра кивнул. Но слушал он Сашеньку невнимательно. То и дело косился на прикрытый вышитым полотенцем поднос, на котором остывал пирог с малиной.

— Чем это у вас так вкусно пахнет? — не выдержал он. — Вроде малина?

— Пирожок испекла. Отведаешь кусочек?

Юра не заставил себя долго упрашивать. Сашенька и глазом не успела моргнуть, как он уже устроился за кухонным столом, поставил перед собой тарелку и с вожделением уставился на пирог.

— Можно и не кусочек, — сказал он. — Или если кусочек, так побольше. Малина — это моя любимая ягода. Где ты ее раздобыла?

— Из морозильной камеры.

— А я думал, варенье. Ну, клади же, клади, чего ты ждешь?

— Тебе серединки или краешки?

— И серединки, и краешки, и побольше клади, что ты жадничаешь!

Глядя на то, как Юра за обе щеки уписывает ее рассыпчатый пирог, Сашенька придвинула к нему чашку со свежим чаем.

— Твоя Юля тебя совсем не кормит?

— А почему она должна меня кормить? — удивился Юра.

Говорить с набитым ртом было трудновато, многие слова получались невнятно.

— Все-таки Юля твоя невеста.

Юра ничего не ответил, сосредоточился на пироге. Кажется, собственная невеста его сейчас интересовала в последнюю очередь. И Сашенька решила его немножко подколоть.

— А ничего, что я в тесто положила и сливочное масло, и яйца?

— Ничего.

— Но ведь сейчас же строгий пост.

— Зато пирог у тебя с малиной. А малина — это ягода. Ягоды в пост употреблять можно.

— Юля тебя не одобрит.

Но Юрка только отмахнулся от нее и положил себе еще один кусок, который принялся уничтожать с редким энтузиазмом. Поститься ему уже давно надело. Да и сама Юля, если сказать честно, тоже.

— Кузьму Ивановича задержали, — сказал он, чувствуя, что должен чем-то расплатиться с Сашенькой за ее вкусный пирог.

— Это ветеринар? А за что вы его?

— Так это же он в свое время продал Олегу экспериментальный препарат с повышенным содержанием гормона, который и привел к катастрофическим последствиям в случае со Светланой и ее конем Клаусом.

— Так это Кузьма Иванович был виноват!

— Сейчас-то он говорит, что Олег его тогда просто обманул. Просил препарат якобы для какого-то чересчур робкого животного, которое никак не может перебороть страх перед ареной и боится выступать перед публикой. Но думаю, что там не все так просто и Кузьма Иванович проявил такую редкую доверчивость, потому что ему за нее хорошо заплатили.

— Значит, несчастный случай со Светланой подстроил все-таки Олег?

— Он самый.

— А чего же Леля на себя его вину взяла? Целое послание сочинила, как она ревновала брата к Светлане и как решила от нее избавиться.

— Про Лелю разговор отдельный. Это женщина, склонная к экзальтации, истеричка, и попытка самоубийства тому лишнее доказательство. Им с Тимошкой полежать бы в одной психушке.

— Но почему она себя оговорила?

— Тут надо разобраться, что из себя представляет эта Леля. Женщина всегда мечтала выступать, но несчастный случай с конем полностью перечеркнул все ее мечты о карьере в цирке. Долгое и болезненное лечение, еще более длительный процесс реабилитации, уничтоживший все ее накопления. И что в итоге? Она домработница с очень слабым здоровьем, которую из жалости взяла к себе бывшая приятельница. Как ты думаешь, Леля была счастлива?

— Нет, конечно.

— Долгие годы Леля уверяла саму себя в том, что случившееся с ней и Светланой — это всего лишь несчастный случай. И вдруг она узнает, что трагедии могло и не случиться, что Клаус вовсе не сам по себе сошел с ума и накинулся на них со Светланой, что животное целенаправленно готовили и подвели к этому. И самое ужасное для нее, что она узнает, ее инвалидность — это дело рук ее обожаемого братика.

— Представляю, в каком она была отчаянии.

— От такого открытия у кого хочешь поедет крыша. Вот она у нее и поехала.

— И что она предприняла? Наверное, побежала к Олегу, чтобы разобраться, правда ли это?

— Нет, она поступила иначе. Разбирательства бы ни к чему не привели. А доказательства вины ее брата были неоспоримы. И впервые в жизни нашей Лели ее любовь к брату уступила место другому более сильному чувству к нему. Злость и ненависть заставили ее пойти на отчаянный шаг. Она решила отомстить брату его же монетой! В ветеринарной аптеке она заказала препараты с высоким содержанием гормонов, которые распространяются с помощью аэрозоля. Затем она добавила их в систему вентиляции инфракрасной сауны, в которой довелось побывать Чингизу.

— А также попугаю Кеше и коню Султану! А возможно, что и мартышке Жаконе. У него же была больная лапка, которую грели в инфракрасной сауне. После такого прогревания, надышавшись аэрозолем, все трое проявили несвойственную им агрессию в отношении хозяев и других хорошо знакомых им людей.

— Мы все ломали головы, пытаясь понять, что случилось с животными. А оказывается, они стали невольными жертвами козней этой Лели!

Сашенька была возмущена:

— Леля преступница!

— Она этого и не отрицает. Признается, что несчастный случай с Олегом — это ее рук дело.

— Она и про Светлану то же самое говорила. Я бы не стала ей верить на слово. Эта горе-артистка и соврет, так недорого возьмет.

— В любом случае сомневаться в ее словах у нас нет причины. Леля продемонстрировала чек от покупки ветеринарного препарата. Рассказала, как распылила его в инфракрасной сауне, узнав, что Олег поведет туда Чингиза на прогревание больной лапы. Видимо, основная доза аэрозоля пришлась на Чингиза, но Султану, Жаконе и Кеше тоже кое-что досталось. Время воздействия было для них меньше, поэтому и эффект был не столь заметен.

— Значит, Леля хотела расправиться с самим Олегом. И вовсе не Леночка была ее целью.

— Она говорит, что не хотела причинить брату серьезный вред или, упаси боже, убить его. Ей хотелось лишь немного поквитаться с ним за те годы страданий, на которые она была обречена по его воле.

— А как Леля узнала, что это Олег виноват в смерти Светланы?

— Она нашла письмо. Таких написанных печатными буквами писем Олег получил за последнее время великое множество. Все они были полны угрозами в его адрес. Но это конкретное, которое попало в руки к Леле, содержало в себе описание того, как Олег расправился со Светланой.

— Да, Олега шантажировали. Это подтверждают и другие свидетели.

— А знаешь, как я вычислил шантажиста? Все встало на свои места, стоило мне узнать, что твой Тимошка в школе так и не смог освоить письмо, болезнь помешала ему это сделать. Он с трудом закончил девять классов, но всегда писал исключительно печатными буквами. Как только я это узнал, сразу понял, кого нам следует подозревать в первую очередь. И боюсь, что идея с похищением драгоценностей, которые он считал своими, зародилась в его больной голове еще задолго до приезда в наш город.

— Но письма с угрозами Олег стал получать с приездом Озеровых.

— Тимофей не хотел сам светиться у Вороной. Он даже с визитом к ней не пошел. Предпочел, чтобы пошли отец со старшими братьями. Но он добился, что Олег стал послушным орудием в его руках. Олег был вхож в дом Вороной на правах старого друга. И к тому же там работала его сестра. Он с легкостью раздобыл для шантажиста ключи как от дома Вороной, так и от ее сейфа.

— И Олег не понимал, что происходит? Не понимал, что кто-то собирается ограбить Вороную?

— Олег был куда больше озабочен тем, как бы не выплыла та давняя история с Захватовым. Потому что Тимофей был в курсе и не стеснялся запугивать Олега разоблачением. Олег подозревал, что Озеров кому-то проболтался, но точно выяснить, кому именно, он не мог.

— Да, убийство Захватова — это вам не Светлана, смерть которой списали на несчастный случай. Захватова конкретно убили. И начнись расследование убийства коллекционера заново, Олегу было бы тюрьмы не избежать.

— А в случае с Вороной он надеялся как-нибудь выкрутиться, если даже ограбление состоится.

— Ничего себе Тимошка закрутил историю. И все это ради драгоценностей графини?

— Все это он сделал ради драгоценностей своей матери, — мягко поправил ее Юра. — Я разговаривал с врачом, он объяснил, что смерть матери нанесла ребенку непоправимую психологическую травму, усугубленную проблемами с алкоголизмом у его отца. Дети были фактически предоставлены самим себе. Старшие братья и сестра, как могли, заботились о своем младшем. Но они и сами были еще детьми. И конечно, они не могли заменить малышу родителей и особенно матери. Тимофей рос, росли и его психологические проблемы. Погибшая мать стала для него своего рода идеалом, который он и любил, и ненавидел одновременно.

— Любил — понятно, а ненавидел за что?

— Она же его бросила.

— Она умерла.

— В его голове это были равнозначные понятия. И впоследствии, боюсь, он не раз и не два проигрывал этот опыт, стремясь избавиться от болезненной для него зависимости. Он заводил знакомства с понравившимися ему девушками, которые олицетворяли для него образ матери. А затем убивал их, надеясь, что в этот раз будет не так больно.

— Действительно больной.

И тут Сашеньке пришла в голову новая мысль.

— О, ужас! Так он и меня мог бы убить, согласись я его полюбить!

— Видимо, к тебе он испытывал особенные чувства. Ни одной из своих прежних подружек он не дарил кольца матери. Братья и старший Озеров это подтверждают. Только ты, Сашенька, разбудила в Тимофее такие чувства, что он захотел подарить тебе кольцо. А затем еще и колье, и серьги.

— Очень польщена.

— Напрасно иронизируешь. Как только он раздобыл их, он первым делом принес тебе сначала серьги, а потом и колье. А ты их куда-то задевала!

— Не девала я! Они сами куда-то задевались!

— Когда мы с тобой уже обо всем переговорили, осталось решить последний вопрос. Что насчет украшений графини Румянцевой? Нашла ты их?

— Нет, как в воду канули. Такое впечатление, что их кто-то проглотил.

— Насчет проглотить это совершенно исключено.

Сашенька и сама знала, что в отчаянной попытке найти драгоценности был сделан рентген всем участникам схватки. Тимофея, того вообще просветили всего насквозь, но ничего у него не нашли. И даже Аладдин с Яго и те подверглись исследованию. Не осталась в стороне и Сашенька. И хотя у нее в организме врачами было обнаружено немало интересного, включая лишнее ребро и сколиоз первой степени на юном позвоночнике, но никаких драгоценностей даже и в ней врачам обнаружить не удалось.

Когда она сообщила об этом Юре, тот заявил, что она вся целиком настоящая драгоценность, никаких посторонних вкраплений. Слышать это было очень приятно, но, увы, нерезультативно.

И вот сейчас они с Юрой сидели на кухне и разговаривали о том, как замечательно, что Сашеньку выписали из больницы, и как хорошо, что Тимофей не успел нанести ей серьезных повреждений.

— Хотя шея у меня до сих пор болит. Вот даже повернуть ее не могу полностью. До сих пор вынуждена всем телом поворачиваться.

Желая продемонстрировать Юре эту неприятность, Саша поджала ноги и крутанулась вокруг своей оси на винтовой табуретке. Сделав этот маневр, она обнаружила, что Аладдин тоже кружится. Пес устроился на Трудяге и медленно вращался на одном месте. Робот-пылесос после нападения на него Тимошки работал с некоторыми перебоями. Нет, пыль он собирал, но время от времени останавливался с мечтательным видом и затихал. Потом собирался с силами и вновь принимался за дело. Папа все время собирался отнести пылесос в ремонт, но, как водится, пока тот все-таки работал, руки у папы до этого дела не доходили. Он лишь просил быть с пылесосом помягче, чтобы не травмировать его еще сильнее.

Сашенька открыла рот, чтобы сказать собаке, чтобы тот убрал свой увесистый филей с Трудяги, но пылесос ее опередил. Внезапно он замигал красными огоньками и так возмущенно запипикал, что Аладдин сам по своей воле поспешил спрыгнуть с него. Затем он громко залаял на своего электронного друга, недоумевая, почему всегда покладистый Трудяга вдруг именно сегодня поднял бунт.

— Ну вот! Сломался!

— Пылесос просто переполнен, — сказал Юра. — У нас такой был, я понимаю, чего он хочет. У него забился пылесборник. Надо его почистить, и будет, как новенький.

— Так просто!

Сашенька извлекла контейнер для мусора и приготовилась уже опорожнить его, как вдруг что-то привлекло ее внимание. Это была длинная золотистая змейка, которая виднелась среди мусора. А там на дне блеснули и еще какие-то стеклышки. Откуда это все?

Но внезапно Сашенька все поняла.

И подняв на Юру смеющиеся глаза, она сказала:

— Кажется, я знаю, где колье графини.

— А серьги?

— Тоже.

— И кольцо?

Сашенька запустила руку в мусор, и пальцы ее нащупали что-то знакомое.

— Думаю, что и кольцо тоже, — кивнула она.

Юра все еще не понимал, что происходит.

— Где же все это?

— Вот тут!

Глаза у Сашеньки так сияли, что Юра моментально очутился рядом с ней и с увлечением запустил руку в мусор. Из нежных и мягких комочков мусора, состоящих из собачьей шерсти, пыли и птичьего пуха, он извлек сначала одну, а за ней и вторую тяжелую серьгу. Колье извлекла сама Сашенька.

— А кольцо?

— Должно быть тоже там.

Они стали искать кольцо вдвоем. И как-то так получилось, что нашли они его одновременно и извлекли из мусора огромный брильянт тоже вместе.

— Это оно!

Юра молчал и только тяжело дышал. Сашенька подняла на него взгляд:

— Что с тобой?

Но Юра лишь помотал головой. Не мог он признаться, что взволновала его мысль о том, что больше всего на свете ему хотелось бы надеть это или любое другое кольцо на палец Сашеньке. И чтобы она была только его и ничья больше. И чтобы никакие Тимошки и Милорадовы не смели бы толкаться возле его любимой. Но ничего этого Юра не сказал. А сказал он Сашеньке совсем другое:

— Никому из четырех грабителей, явившихся к Захватову и забравших его коллекцию, похищенные ценности счастья не принесли. Светлана погибла. Леля и Олег не смогли построить своих семей, а теперь еще и оба стали инвалидами. К тому же про былое богатство Олег может забыть. Теперь номером Олега и его животными завладели Леночка с Елисеем. Павел Озеров тоже был несчастен, он потерял жену и спился. Да и младший сын у него… Даже вспоминать не хочется.

— Думаешь, драгоценности были прокляты?

— Я думаю, что никому и никогда не стоит желать себе чужого богатства. К добру это все равно не приведет.

— И что с ними теперь будет? Кому достанутся колье, серьги и кольцо?

— С какой целью интересуешься? Надеешься оставить их себе?

— Ни за что!

Сашенька содрогнулась от одной только мысли о подобной вероятности.

— Никогда не смогла бы их надеть снова!

Юра пожал плечами:

— Даже не знаю, что теперь будет с этими драгоценностями. Наверное, рано или поздно они все же вернутся назад к своим законным владельцам, к этим потомкам старой графини Румянцевой, из семьи которых была и мать Тимофея. Не будем забывать, что семья и так уже была готова выкупить эти драгоценности у Ольги Вороной за весьма кругленькую сумму. А коль скоро мы теперь знаем, что Вороная не имела на эти драгоценности никаких прав, то Грише придется поискать кого-нибудь другого, кто согласился бы взять у него деньги в обмен на драгоценности его семьи.

— Ну и пусть! Если их не смущает тот путь, который эти драгоценности проделали, то пускай.

— А вот ты лучше скажи мне, как ты умудрилась подменить кольца? Тимофею ты вернула фальшивое, а настоящее оставила у себя.

— Я ничего не меняла. За кого ты меня принимаешь?

— А как же тогда?

— Это все Яго. Сначала он колье стащил. Потом серьги. Аппетит приходил по мере игры. А под конец и вовсе на авантюру решился, пока я спала, он изловчился кольцо Тимошки с моего пальца снять, а свое надел.

— А у твоего Яго разве ювелирный магазин имеется?

— Не магазин, но небольшая лавочка наберется. Ты же его знаешь, какой он барахольщик. Некоторые его нычки мы находим, вещи раздаем владельцам. Но это мизерная часть от его запасов, уж можешь мне поверить.

Юра был знаком с Яго не первый день, поэтому и поверил.

— Но как? — произнес он. — Как драгоценности вообще очутились внутри пылесоса? Я этого не понимаю.

— Это я тебе объясню! Когда Яго с Аладдином принесли драгоценности, чтобы похвастаться передо мной своими трофеями, они как раз передвигались на Трудяге. Яго держал в клюве серьги, Аладдину досталось колье. Я у них драгоценности забрала. А когда Тимошка ворвался к нам, то я от страху выронила драгоценности на пол, где Трудяга их тут же и подобрал. Маленький, трудолюбивый пылесосик! Как же я люблю тебя!

И Сашенька послала Трудяге воздушный поцелуй, к которому тот остался совершенно равнодушен. Трудяга ждал, когда ему вернут его контейнер для сбора мусора, чтобы он мог приступить снова к работе. Сашенька не стала испытывать его терпение. И уже через пару минут Трудяга снова весело загудел и покатился по квартире, собирая мусор. Сашенька кинула перед ним несколько монеток, и Трудяга тут же с жадностью накинулся на них и проглотил без следа.

— Видишь, какой он быстрый до мусора. Ему без разницы, что за предмет перед ним лежит. Если он его может в себя всосать, то обязательно так и поступит. И тогда, сделав свое дело и проглотив драгоценности, он тут же убрался в свой уголок, где и оставался все это время. Когда проводили обыск, в пылесос заглянуть не догадались. Его станция довольно далеко от места схватки, поэтому никто и не подумал, что Трудяга мог быть сначала там, а потом тихонечко смыться к себе вместе со всей добычей.

— Да, — подтвердил Юра. — В пылесосе никто из нас посмотреть не догадался.

Какое-то время они вместе еще наблюдали за тем, как робот-пылесос справляется со своей работой. А потом Трудяга скрылся в комнате, а Юра вернулся к пирогу с малиной. Сашенька смотрела, как исчезает вся ее выпечка, как Юра подбирает пальцем до последней крошечки рассыпчатое тесто, действуя столь же методично и аккуратно и оставляя за собой такое же чистое пространство, как и укативший вдаль Трудяга. И вместо того чтобы делать своему гостю замечания, Сашенька испытывала странное удовольствие от этого зрелища. Все-таки приятно, когда мужчина так высоко ценит твои кулинарные шедевры. За это можно ему простить очень и очень многое.

О чем думал Юра, сказать было невозможно. Но уходя, он пообещал, что еще вернется. И Сашенька почему-то ему поверила.

Content

Дарья Александровна Калинина
Меню голодного леопарда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15