Алёна Комарова

Эхо преступления, или Интервью с Царевной

* * *

Она перевернулась и почувствовала, что кровать закончилась, скоро появится пол. Этого допустить нельзя было, поэтому Рита неимоверным усилием, обманув законы физики и притяжения, вернулась в исходную позицию. Отвыкла от дивана, а с вечера поленилась его разобрать, и теперь чуть не бабахнулась с него. И все это через сон, который лениво отступал.

Рита открыла глаза, узнала комнату. «Детская». Рита давно вышла из этого возраста, но иногда жалела об этом.

В этом доме все дышало спокойствием — белоснежный тюль, через который нагло пробивался яркий солнечный луч, старое кресло с потертым гобеленом, на полочке танцующая парочка, застывшая перед поцелуем. Разве можно в этом доме думать о плохом? Здесь все дышало уютом и приятными воспоминаниями. Чтобы подумать о тяжелом, пришлось закрыть глаза и погрузиться во внутренний мир размышлений, таких же мрачных и серых, как речные валуны. Они медленно, но окончательно разрушали надежду. Следствие перемалывающего процесса — испорченное настроение, апатия и депрессия. Хотя всю свою осознанную жизнь, то есть с рождения, была уверенна, что депрессия — оправдание слабаков.

Возвращение в родную деревню оказалось неизбежным. Причина — не ностальгия.

Все решилось само собой. Можно даже утверждать, что без участия Маргариты.

Несменные активисты, они же бывшие одноклассники (хотя бывших одноклассников не бывает) спланировали встречу выпускников. Не смирились с тем, что всех торжественно разметало время, решили собраться снова, и снова торжественно. Они создали группу в мессенджере, устроили активную переписку с не менее активными приглашениями.

В другой раз Рита могла бы отказаться. Не то чтобы она не желала видеться с одноклассниками, а по причине (не менее уважительной, кстати), работа журналистки захватила свободное время, превратив его в несвободное. Раньше ей приходилось много работать. Поиски сенсаций, расследований и написание статей отнимало много времени. Его катастрофически не хватало. Так было раньше.

Все изменилось, когда разозленный и обиженный Ковылёв устроил Рите большие сложности. Рита ощутила силу Ковылёва и столкнулась с явными признаками кронизма (хотя в этом случае уместно русское слово кумовство). Евгений Васильевич устроил ей гонение. Он не поленился собственноручно набирать номера телефонов соседних редакций и «предупреждать» конкурентов о своей бывшей сотруднице. Он закрыл все двери, и Рита потеряла работу.

Удивительно, но все должно было быть наоборот. Именно на это рассчитывала Рита, когда выводила главного редактора журнала «Деловой юг России» и его помощника Олега Тюнина по делу о «Грязи» на чистую воду. Вот тебе и несправедливость справедливости. Безобразное искажение кривого зеркала. Чувствуешь? Грязь — чистая вода. Наказание Ковылёва — пострадала Рита. Но справедливости ради, нужно заметить, что Тюнина наказали, ценой свободы некоторых участников грязного дела. Но как Рита не пыталась добиться справедливости, оббивая пороги прокуратуры, Евгений Васильевич отмазался. Естественно не без помощи заинтересованных в этом деле лиц. Елена Данилова — главная фигурантка, а по совместительству свидетельница и обвинительница — скоропостижно отъехала. Нет, не умерла — что самое обидное — если бы умерла, то было бы понятно. Но она просто смылась из страны, оставив Риту с малой крохой доказательств, которые не смогли (или не захотели) убедить прокуроров, и которые смогли (и очень захотели) развеять клыкастые адвокаты. Дело по загрязнению экологии не сдвинулось с места, как бы в этом не помогал Илья Кириллович Кузнецов.

В свое время полицейский помог ей в спасении неблагодарной Даниловой. Девушка пыталась заработать крупную сумму денег при этом утопить своего начальника — большую шишку. Шишка оказалась непотопляема. Доказать смогли только нападение телохранителя большой шишки Никиты и Тюнина на Елену. А зубастые адвокаты смогли спасти хулиганов от реального срока. В этом опять помог факт отъезда пострадавшей особы. Рита подозревала, что особа вовсе не пострадавшая, во всяком случае, вышла из дела с плюсом на банковской карте, потому что смогла себе позволить уехать в прекрасный город Париж.

И так получилось, что единственной пострадавшей стороной оказался борец за справедливость. Не кто иной, как она. Рита помыкалась в поисках работы, но оказалось, что Ковылев — беспощадный мститель. Он устроил черную войну, зная об авторитетном влиянии. Разослал во все редакции анти-рекомендательные письма, в которых ключевой фразой жирными буквами бездушного компьютерного почерка стояло: «Ее журналистская фантазия не знает границ. Ей бы сценарии к фантастическим фильмам писать, а она в журналистику ударилась. Никогда не проверяет информацию. Бесит своей некомпетентностью. Приняв ее на службу, замучаетесь по судам ходить». Волчий билет во всех редакциях был обеспечен. Одна фраза и пара предложений убила в остальных редакциях желание нанимать дилетанта. Удивительно, насколько Рита считала себя боевой бесстрашной девушкой, она боялась доказывать всем, что Ковылёв ее оклеветал. Но самое смешное, что если бы в такой ситуации оказался другой человек, она бы подняла на уши пол-России, прихватив с собой часть ближнего и дальнего зарубежья, используя все возможности покрытия интернета и влияния социальных сетей. Но за себя бороться было слабо и стыдно. Казалось, что себя оправдывать можно только в суде. В процессе злостного поклепа выяснилась неприятность, что очень легко испортить ей репутацию. После дела о «Грязи» имя журналистки Маргариты Белозеровой было заляпано грязью. Вот такое вот проклятье кривого зеркала.

Бессильным оказался и Кузнецов. Рита Белозерова Илье Кирилловичу была благодарна. Он помог ей. Вел дело убийства профессора Курилова и его жены Марии Филипповны и не сразу разглядел в Рите достойную звания детектива, хотя и считал дилетантом. Но любительница (может, фанатка) Шерлока Холмса оказалась дотошной сыщицей. Она вычислила убийцу, не смотря на то, что он закрутил с ней роман. По его мнению, любая девушка, оказавшись на месте Риты, должна была растаять в объятиях мужчины. Но Рита считала, что влюбиться не равно ослепнуть. Рита заметила, что он подозревает в ней расчетливого математика, просчитывающего чувства. Позже оказалось, что полицейский питает к ней тайное уважение и готов пожать руку.

Все это ничто, когда Ковылёв выкинул тебя за борт и пристукнул веслом. Он потопил ее. Всплыла она на острове, заселенным дикарями. Они не только не хотели ее слушать, они кидались на нее с претензиями, закидывали кокосами и пытались съесть. В принципе им это удалось. Она сдалась и стала подумывать о том, где и в каком убежище зализывать свои раны.

Через некоторое время выяснилось, что безработный журналист — голодный журналист. Не сказать, что это было неожиданностью, но точно неприятно. Информационный голод оказался намного страшнее. Писать рекламные лозунги или выдумывать громкие названия статей, которые сами по себе отдельные истории, за которые ее могли осудить, она не желала, но подозревала, что к этому все идет. Становиться писакой в желтой прессе Рита отказывалась категорично и всерьез подумывала сменить профессию. Ей хотелось писать. Поэтому часто ловила себя на мысли, что социальные сети — ее скорое будущее, наступающее, как монстр. Будучи человеком вдумчивым и способным на анализ, Рита заметила, что сети развивались независимо от развития их хозяев. Быть одной из миллиона обладательниц ников-лайков-хештегов и попасть в удручающую статистику, она не желала, но подозревала, что осталось два варианта развития ситуации: смириться и быть раздавленной нелюбимым делом, превратиться в интернет — мыслителя, или смириться и быть раздавленной нелюбимым делом, превращаясь в выдумщицу сенсаций с захватывающими замысловатыми названиями. Оба варианта ей казались тупиковыми. Во всяком случае морального удовлетворения, которое она испытывала от реальных журналистских расследований, она не получит никогда.

Поэтому когда прочитала в группе одноклассников клич слёта, Рита не стала отказываться от приглашения. Решила взять временный самоотвод от поисков работы и отдохнуть. Хотя прекрасно знала, что отдых голодной журналистки — не принесет морального удовлетворения. Но хотя бы отвлечет от черных будней.

Она, собрав всю силу воли в кулак, а вещи в чемодан, переехала из города в деревню, решив, что поездка на малую родину может оказаться полезной — повидается с бабушкой. Бабушка Надежда Семеновна год назад категорически отказалась переезжать с внучкой в город. Рита не настаивала, знала, что там бабушка зачахнет. Женщина всю жизнь прожила в этой деревне, в доме на земле, с огромным огородом и садом, посаженным еще дедушкой. Это не просто дом, это место воспоминания. Это место жизни, это место силы. Как она может променять дом, в котором воспитывала дочку, внучку и, иногда дедушку с зятем, на двухкомнатную квартиру в железобетонном небоскребе. Как она может променять цветущий весной сад на пальму на балконе, а урожай персиков и клубники на генно-модифицированную или напичканную нитратами. Рита все это понимала, поэтому не настаивала, только для приличия предложила, зная ответ.

— Мое дело предложить, твое дело — отказаться — пошутила она и переехала в город одна.

Бабушка благословила и на дорогу перекрестила единственную внучку. Год назад она прекрасно понимала, что Рита не сможет остаться. Бабушка была уверенна, что развитие личности в деревне стремится к нулю, при этом буйно развивается деградация. А список хороших, неженатых, благополучных и перспективных парней заканчивался ровно на первом пункте, и то с большой натяжкой. Можно было бы сузить спектр показателей, но не хотелось. Парень мог быть хорошим и перспективным, но женатым. Поэтому бабушка старалась выпроводить внучку в город. Если она останется, то зачахнет, так же как бабушка в городе.

И вот вчера она приехала, попросив бабушку не афишировать ее приезд. Просьба была излишней, бабушка и не собиралась это делать, она ведь все понимала без слов.

— Любой из нас хоть раз терял работу. Если, конечно ты не подпадаешь под две категории счастливчиков: первые — отправились на пенсию, прослужив сорок лет на Заводе имени Ильича по производству советских будильников и дисков для телефонных аппаратов. Вторые — еще не приступали к труду — не доросли еще. Была, конечно, третья категория, но она считалась — условно-счастливчиками. Эти уволились сами, в поисках лучшей зоны комфорта.

Рита не попала никуда. Ее уволили. Без права восстановления. С дурной славой, опережающей свою хозяйку на несколько дней вперед. Без возможности найти порядочное место работы связанное крепкими нитками с журналистским делом.

— Тебе нужно развеяться — неуместно предложила бабушка, веря, что развеиваться нужно в сложных ситуациях.

Рита была противоположного мнения, считая, что праздники можно устраивать только в благополучные времена, а не тогда, когда не знаешь, чем займешься завтра. Но спорить не стала — не было сил и желания.

Аня Симонова с утра пораньше устроила атаку чата одноклассников, засыпала эсемесками. Уточняла списки, меню, количество шампанского, коньяков и тортов. Одноклассники в ответ только молчали, думая, что инициатива наказуема. Тогда Аня позвонила Рите. Можно было попытать счастья и отмазать себя от встречи выпускников, (именно отмазать, потому как другого способа своего спасения она не находила), но было подозрение, что ей это не удастся. Активистка Аня Симонова решила собрать всех одноклассников на юбилей окончания школы и от своего плана не отступила ни на пункт.

— А цветы учителям не покупали? — лениво нежась в постели, спросила Рита, когда были продублированы вопросы из общего чата.

— Ромка купит. Я вообще слышала, что цветы тебе готовят.

— Мне? — опешила Рита, подозревая, что ослышалась, потому что никак не хотела отпускать Морфея.

Но подруга умудрилась на расстоянии телефонного звонка прогнать прекрасного мужчину, воскликнув:

— Тебе-тебе.

— В честь чего?

— Звезда спустилась — подковырнула ехидная Аня, потом вспомнила, что со звездами ссориться нельзя, сбавила обороты — за твою статью под кодовым названием «Спасение учительницы сельской школы, решившей стать депутатом». После твоей статье, ей прокурор честь отдает.

— Бедный прокурор — пожалела Рита, вспомнив ту неприятную историю — без чести остался.

— Вот учителя тебе готовят цветочки — опять не удержалась Аня от скверного голоса.

«Завидовать нужно молча» — хотела посоветовать Рита однокласснице и сказала:

— Ладно, забудь про них. Какие планы? Моя помощь нужна?

— Приходи сегодня в школу, поможешь украсить зал.

Рита не стала уточнять, но подозревала, что подруга уже в курсе ее «тихого» приезда.

Договорившись встретиться в шесть возле школы, уточнив некоторые нюансы по пригашенным гостям, Рита отключила телефон и услышала бабушку. Она хозяйничала на кухне, гремела ложками, чашками и сковородой. По дому шли ароматы кофе, малинового варенья и блинов. Рита потянула носом и от удовольствия прикрыла глаза, представляя стопку ажурных блинов, смазанных сливочным маслом и присыпанных сахаром.

— Ритуль, проснулась? — Бабушка заглянула в комнату и позвала — идем завтракать.

В животе засосало, Рита сползла с дивана и довольная, в предвкушении счастья, помчалась на кухню.

Когда утренний ритуал — сначала завтрак — закончился, Рита задумалась о вопросах насущных. Настроение испортилось, и злободневные проблемы отразились у нее на лице — от бабушки не скроешь.

Она спросила:

— Что собираешься делать?

Рита вопрос не поняла, поэтому расценила его слишком объемно. Завздыхала и заохала. Бабушка тут же пояснила:

— Я имела в виду сегодня.

Но было уже поздно, Рита задумалась о глобальном.

— Сегодня — ничего. И завтра тоже ничего. А послезавтра тем более. Бабуль я безработная.

— Отдохни.

— Я уже давно отдыхаю — скверным голосом ответила внучка. — А я не хочу.

Но Надежду Семеновну трудно сбить с намеченного пути — раз уж она решила поддержать внучку, она это сделает. Советами или требованиями — решит в процессе. Она знала, как разговаривать с внучкой — собственное воспитание не оставляло сомнений в результате.

— Остановись. Отдышись. Утри слезы. И вперед.

— Я не плачу.

— Тем более. Остановилась. Потопталась на месте. И пошла дальше.

— Но куда? Я не знаю направление. Бабуля, что мне делать?

— А что ты умеешь?

— Писать.

— Вот и пиши — посоветовала бабушка.

— О чем? О заботах сельских жителей?

— Напиши о том, как тебя Ковылёв кинул. Как распоследний бандит.

— Писать по наитию — это графоманство.

— А разве бывает по-другому?

— Конечно.

— И ты знаешь, как.

Вопрос прозвучал утвердительно, и Рита заподозрила, что бабушка ведет запретную игру, в которой разменной монетой станет пессимизм во благо ее таланта.

— Писать нужно не о себе, а для читателя. А кому интересно, что меня кинул Ковылёв.

— Ты меня совсем запутала.

— Писать нужно с пользой для читателей.

— Тогда напиши о всех плохих качествах Ковылёва, чтоб никто не попал в его капкан, как ты.

— Бабуль, не было никакого капкана. Все это сложно объяснить. В действительности, он меня оберегал от этого дела.

— Уберегал не тебя, а дело от тебя. Есть разница. Он преследовал свои интересы. Напиши статью под заголовком «Как распознать, что главный редактор вас обманывает», или, «Что со мной случилось, после увольнения и как я не растворилась в сельских буднях».

— А я точно не растворилась?

— Еще нет, но если будешь продолжать грустить, то начнутся проблемы. Потом будешь писать руководство «Как не растоптать себя бездельем». Ты же знаешь, что все проблемы от него. Люди начинают думать глупости. Делать глупости. Вспомни жену Роулова, главы администрации. Она сплетничала, плела интриги, оклеветала честного человека. Ей больше делать нечего было.

— Ты умеешь приободрить. Да, кстати, у тебя прекрасно получаются названия статей. В них скрывается целая история.

Услышав бодрые нотки в голосе внучки, Надежда Семеновна мысленно похвалила себя, за то, что когда-то давно воспитала позитивную девочку, и сегодня не пришлось долго уговаривать, переубеждать и настраивать — Рита и сама все понимала. Она учила внучку, что жизнь состоит из мелочей, но не стоит на них обращать внимание, в них можно раствориться.

Надежда Семеновна обняла ее и развеселилась:

— Пользуйся. Для тебя даром, то есть безвозмездно.

* * *

В шесть вечера Рита, как самая пунктуальная пришла к школе.

Школа отличалась своей простотой, и ничем не отличалась от всех остальных школ сельской местности. Двухэтажное здание буквой «П», серого цвета, с надписью на входе «Добро пожаловать!».

— Ничего не изменилось — сама себе прошептала Рита, вспоминая свои школьные годы, и услышала звонкий голос одноклассницы Оксаны.

— Ритуль! А-а-а! Ритка!

Оксана подбежала к однокласснице и кинулась обниматься, чем удивила Риту. Оксанка сильно изменилась. Всегда холодная, как мертвая рыба, и надменная, как королева Англии, сегодня жарко обнималась. Она была из богатой семьи, бабушка всю жизнь проработала юристом и готовила внучку к тому, что после окончания школы ей никогда не придется общаться с односельчанами. Но Судьба распорядилась иначе. Поэтому Рита удивилась ее горячим объятиям. Долго удивляться Рите не позволили. Следом за Оксаной на нее накинулись Аня Симонова и Ромка Беликов.

— Вся банда в сборе — радостно огласил Беликов, поднимая подругу детства на руки.

Он закружил ее в объятиях.

— Прекрати эти карусели — запищала Рита.

Посидев полчаса на спортивной площадке, точнее на железном заборе, как куры на насесте, повспоминав яркие события одиннадцатого класса, точно также покурили, прячась за заросли сирени и Ромкину широкую спину. Беликов, как факир вытащил бутылку пива и предложил распить.

— Как в давние времена. С горла.

Девушки ещё помнили давние времена, поэтому отказались. И Беликову пришлось выпить его саму, хотя он был этому рад.

Вложив окурок Ромке в кулак, и надеясь, что он донесет его до урны, Аня спохватилась:

— Давайте воспоминания оставим на завтра. Когда все соберутся, тогда и вспомним.

— Да, точно, пойдемте, там нас Лидок ждет.

Лидок — директриса школы, она же Лидия Николаевна, действительно ждала и уже заждалась. Причем, по своему характеру, всем своим видом показывала свое надменное недовольство.

Лидия Николаевна встретила бывших одноклассников в коридоре возле своего кабинета. Рита в очередной раз отметила, что в школе тоже ничего не изменилось, даже классы остались на своих прежних местах, никакой перестановки и обновления. Справа от директорского — кабинет математики, а слева — географии.

— Мы же договорились, что вы в шесть придете — стала отчитывать Лидия Николаевна своих бывших учеников, как бы забыв, что они уже давно бывшие ученики. — Ничего не изменилось. На уроки тоже опаздывали. И так же курили за кустами на спортивной площадке.

— Да, ладно вам, Лидия Николаевна, — возразила Аня — мы же сто лет не виделись.

— Особенно вы — указала она на троих и повернулась к Рите — Маргарита, очень рада тебя видеть.

— Я тоже — честно призналась Рита.

— А я вообще-то тоже не живу в деревне — объявила Аня и хитро улыбнулась — хотя всё может измениться.

— А почему мы лишены такого же радостного приема? — засмеялся Ромка.

— Потому что вы не писали статью о Марине Николаевне — отмахнулась Лидочка от парня.

Лидия Николаевна на правах хозяйки школы, а по совместительству директрисы и экскурсовода, провела любимых учеников по школе. Не смотря на строгий характер, она любила своих учеников. Тем более в этом возрасте все бывшие проказы, за которые ей приходилось вызывать родителей, перешли в стадию мелких шалостей, которые было смешно вспоминать.

— Нам отремонтировали актовый зал. Занавес купил местный предприниматель. Сцена ожила.

— Зарабатывает пятерки своим детям?

— Кажется, у него еще нет детей.

— Авансом — не унимался Ромка.

Неисчерпаемый родник Ромкиной иронии бил ключом. Рита улыбнулась.

Лидия отмахнулась от него и вспомнила, что имеет право отчитать балагура:

— Не выдумывай, Роман! Сергей сделал это от чистого сердца. Он предприниматель. Живет напротив школы…

— Это Громозека что ли? — перебил Ромка. — Тогда понятно. Он подлизывается. Дети его боятся, как огня.

— Ну ты балабол — шикнула Аня.

Лидия кивнула, впервые соглашаясь с девушкой. Она открыла дверь в актовый зал и щелкнула выключателем. По всему периметру побежали нежные огоньки. Преображение помещения не заметить было тяжело. Ромка присвистнул. Аня с Оксаной победительно хмыкнули. Рита изумилась. Действительно зал изменился. Мрачный коричневый цвет, который помнила Рита, заменили на персиковый, грязный серый потолок перекрасили и украсили лепниной. Лидия, как факир пальцами, щелкнула выключателем. На стене вспыхнул прожектор, освещая сцену. Дальнюю стену украшала легкая декорация из воздушного материала с фотографией просторов ромашковых лугов.

Тронутая сквозняком, она шевельнулась. Показалось, что стены раздвинулись, и вся компания очутилась на настоящем поле. Реалистичное погружение в театральное волшебство, мистическим образом игнорируя эффекты.

— Теперь театральный, танцевальный и вокальные кружки ведет учительница Леночка Миткина.

— Смешно вспомнить — усмехнулся Ромка. — Она ведь скакала с двойки на тройку.

— Зато красиво пела — возразила Лидочка.

— И танцевала. На дискотеках. Помним, помним — хитро улыбнулся Ромка.

— В ней харизма и дети к ней тянутся.

Оксана одернула друга:

— Рома, что ты вспомнил старое. Люди меняются. Берутся за голову.

Спускаясь по лестнице, Лидочка вспомнила:

— Мы знали, что ты приедешь.

— Откуда? — изумилась Рита, боясь, что слава об её позорном увольнении добралась до родной школы.

— Догадались — улыбнулась Лидочка. — Поэтому купили тебе цветы. Благодарность за спасительную статью. Боюсь, что до торжественного вручения цветы не доживут. Поторопились мы купить. Поэтому вручу их сейчас. Ты не возражаешь?

Рита знала, что даже возражения не остановят Лидочку. Пришлось согласиться.

— А у вас вазы для цветов нет? — поинтересовался Ромка, когда торжественная часть вручения цветов состоялась и ему пришлось придумывать куда всунуть охапку цветов.

— Нет, — стараясь не замечать злостного двоечника, отмахнулась учительница. Женский коллектив полностью переключился на украшение зала. Обсуждался вопрос о расстановке столов и меню.

— А банки? Трехлитровой — не отставал «злостный двоечник».

— Нет, Роман, нет.

— Да понял, я. Мне можно два раза не повторять.

— Я хорошо помню тебя на уроках. Мне хотелось лично для тебя повторять пять раз.

— У меня был переходный период, взросление — шутливо оправдывался Ромка — пубертатный возраст. Поэтому не воспринимал пятьдесят процентов информации, а та, которая воспринималась, была отвергнута моим взбалмошным организмом.

— Надеюсь, сейчас все прошло.

— Конечно. Я молод, красив и взрослый.

— Информацию хорошо принимаешь, с первого раза?

— От вас, прям с полувзгляда.

Она действительно зыркнула на него — одарила испепеляющим взглядом. Ромка знал, что он не птица Феникс — не сможет возродиться, поэтому быстро ретировался.

— Вот. Все понял. Ухожу.

Решили украсить столовую точно так же, как пятнадцать лет назад украсили ее для выпускников. Предусмотрительная Симонова, подготовилась ответственно. Она даже распечатала фотографии того времени, чтоб восстановить все до мелочей.

Было нетрудно догадаться, что все придумала Аня, причем заранее. Это было в ее стиле, сначала обдумать до мелочей, а потом подвести всех к нужному решению. Раньше это было закономерностью — спонтанно прогулять урок, на который Аня и не собиралась идти. Причины могли быть серьезные — не подготовилась к контрольной работе, и несерьезные — надоело учиться, и глупые — разве нам в жизни пригодится физика? и сумасшедшие — поехали в город, нам пора развеяться. Самое смешное, а может даже трагичное, что вся компания ее слушалась. Лидерство брало верх над разумом.

Но Рита похвалила:

— Затронула ностальгические струны души.

— Симонова, где ты нарыла столько компромата? — удивился Ромка, заметив фотографию, на которой он прятал бутылку портвейна. Дешевое вино испортило праздник некоторым малолетним выпускникам, которые возомнили себя в одночасье взрослыми. — Я помню, как после него некоторое время сидел в кустах в позе умирающего лебедя.

— Нашел о чем вспоминать — заметила Лидия, повидавшая за годы директорской работы и не такое.

— Не, ну действительно, посмотрите, наша медалистка с сигаретой в руках. А так искусно скрывала.

— Интернет помнит все — ответила Аня на Ромкин вопрос.

Естественно полчаса вся компания рассматривала запечатленную память.

— А вот весь класс в сборе — достал из недр кучи снимков общую фотографию Беликов.

Почему-то Рите стало грустно, глядя на нее.

— О, желторотики, несмышленые ребята — дрогнувшим от эмоций голосом, констатировала Лидочка.

— Некоторые до сих пор такие — усмехнулась Оксана.

Ромка пожал плечами, догадавшись, что речь идет о нем, но спорить не стал. Вообще Рита заметила, что между ними нарастает конфликт. Но вспомнила, что «любовь» друг другу они несут с детского сада, с того самого момента, когда Оксана выбила Ромке молочный зуб за то, что он дернул ее за обе косички.

— Где мы возьмем такую же вывеску с нашим годом выпуска? — скептично заметил Ромка.

— Вы что, дети мои? — усомнилась в умственных способностях Лидия — вы меня недооцениваете.

— Извините — тоном противоположного значения, протянул Роман.

— Вообще-то, я храню все вывески. Пойдемте, поищем. В кладовке библиотеки.

— Ой, у меня аллергия на пыль — отказалась Оксана.

— На труд у тебя аллергия — не зло поправил Роман.

— Или на книги — весело подхватила Аня.

— Вообще-то я читаю.

Это не было конфликтом, но и веселым настрой не чувствовался. Аня хотела казаться легкой в общении. Она как будто возвращала друзей. Но Оксана по непонятной для Риты причине, не хотела возвращать дружбу с Симоновой, зато радостно встречала Белозёрову. Так во всяком случае позже будет думать Рита. Но сегодня ей просто не хотелось быть свидетелем перепалок. И она вызвалась:

— Я пойду. А вы не расслабляйтесь. Еще шарики надувать.

— Ой, у меня голова кружится, когда я шарики надуваю — Оксана была вынуждена признаться, что и от этого дела отказывается.

— Ксю, — слишком нежно начала Аня — а что ты можешь?

Рита под предводительством директрисы поторопилась ретироваться с поля еще несостоявшегося боя, надеясь, что вернется не к руинам.

В коморке библиотеки действительно было пыльно и пахло бумагой и типографской краской — приятный дуэт ароматов воплощения книжного духа. Отчасти от любви к пыли старины Рита стала журналисткой. Что-то побудило ее оставить следы своего труда если уж не в истории, то хотя бы на бумаге.

Лидия не питала желания ковыряться в десятилетней пыли, поэтому быстро оставила Риту, найдя себе более чистое занятие.

— Ты ищи, Риточка, а я пойду шарики надувать, а то Рома с Аней не справятся.

Исторический архив школьной жизни оказался огромным. Плакаты, стенгазеты, вывески и прочие бумажные тубы были перетянуты резинками. От старости некоторые припаялись к бумаге, некоторые трескались только от прикосновения, рулоны раскрывались, ненавязчиво демонстрируя детский труд в виде работ приуроченных к датам или праздникам. Сама не собираясь этим заниматься, Рита пересмотрела уйму материала. Напиталась положительными эмоциями, перебрав кучу плакатов. По закону подлости нужная вывеска оказалась в самом дальнем углу коморки на самой верхней полочке самого ветхого шкафа. Все как полагается, хорошо, что не за нарисованным очагом коморки папы Карло и золотой ключик не понадобился. Рита развернула вывеску, убедилась в подлинности — год соответствовал выпуску ее класса — и выкарабкалась из-за завалов архива. Не успев выйти, она услышала голоса. Они звучали совсем рядом, возможно напротив двери с другой стороны.

Рита притихла. Что-то внутри груди стукнуло так, что она остановилась. Видимо это была интуиция, вынуждающая не выходить. Она же требовала выслушать мужчину и женщину, не смотря на возгласы совести, называющей действия своими именами — выслушивать равнозначно подслушать. Если уж судьба распорядилась так, что Рита стала свидетелем чужого разговора, то приходилось утихомиривать совесть.

— Я перевезу вещи — требовательно прошептала женщина.

— Аня, ты торопишь меня. — Несмотря на раздражение, Беликов тоже скрывал этот разговор, поэтому не повышал голос.

— Рома, я не буду с ним жить. Он меня уже окончательно достал. Он уже конченный алкаш. Что ты усмехаешься? Ты думаешь, я его таким сделала?

— Твой ангельский характер.

Рита оценила. Не смотря на серьезность разговора, Ромка не забывал дружески издеваться. Симонова шутки не воспринимала. Огрызнулась.

— Ты как хочешь, но я от мужа ухожу. И приду я к тебе.

— Звучит устрашающе.

— Я надеюсь, ты меня понял. И до моего прихода реши все свои проблемы с другими женщинами.

— Ты моя единственная проблема — томным голосом проговорил Рома.

Все стихло. Рита превратилась в сплошной слух. Она не могла разобрать, что происходит за дверью, но понимала, что афишировать свое присутствие еще рано. Если бы одноклассники ушли, она бы слышала шаги. Но в коридоре воцарилась непонятная тишина. Рита устала прислушиваться и собралась выходить. Перехватила рулон с вывеской и шагнула к двери. Взялась за ручку.

— Ну все, хватит — прохихикала Аня за дверью. — Не сейчас.

— А я уже настроился — признался Рома.

— И уж точно не здесь.

— Не в храме знаний и науки? Боишься разгневать школьных богов?

— Пойдем уже, а то Рита с Оксаной нас с потрохами сожрут.

Рита удивилась мнению одноклассницы в свой адрес, но доказывать, что в ее рацион не входят люди, не собиралась, и тем более афишировать проявление любопытства из-за закрытой двери. А свое отсутствие в столовой можно объяснить увлекательными поисками в коморке.

Она слушала удаляющиеся шаги и прислушивалась к внутреннему голосу. Он напоминал звук скольжения пенопласта по стеклу.

Где-то внутри каждого человека живет интуиция и ее нельзя игнорировать — так сама себе утверждала Рита. Прислушиваясь к ней, Рита замечала, что получает нужную информацию. Для журналиста это всегда первостепенно. Иногда информация оказывалась важной. Некоторая могла набрать свою силу чуть позже. Иногда она была пустая и могла не пригодиться. В таком случае была возможность выкинуть ее из головы и забыть.

Сегодня интуиция Риты была уверенна, что этот разговор предвестник беды. И на закономерный вопрос, заданный самой себе, почему Рита не предотвратила беду, она ответила: да потому что не знала, откуда ее ждать.

Рита вошла в столовую и усомнилась сама в себе. Может ей все показалось? И Ромка с Аней не целовались только что под дверью библиотеки. Они вели себя друг с другом холодно. Постоянные колкости больше напоминали болезненные уколы дуэлянтов. Хотя Ромка вел себя так со всеми. Оксаны не было. Директриса скучала над шариками. Рома спас ее, получив эстафету, надувал шары, завязывал и передавал их Ане. Она вскарабкалась на лестницу, подвязывала. Увидела Риту и спросила:

— А где Оксана?

— А я откуда знаю? — пожала плечами Рита. Уточнять, где была, она не стала.

— Наша принцесса ничего не хочет делать — подытожила Симонова.

Оксана вошла в столовую и услышала последние слова. Разозлилась. Психанула. Это читалось на лице, хотя всегда была человеком, которого не заботит общественное мнение.

— Что значит, ничего не хочу делать? Что мне теперь в туалет выйти нельзя? Сама-то где была?

— Я курить ходила — крикнула Аня из-под потолка.

Рита попыталась остановить лавину скандала:

— Оксана, не обращай внимание.

Лидия чувствовала накал страстей.

— Да, подруги, вы сюда поскандалить пришли? Я ведь могу и закрыть лавочку. Никакой вам встречи выпускников не будет. Будете в кафе встречаться. Там и посуду можете бить.

— Посуду?! — выкрикнула Оксана. — У нас и до лица может дойти.

Прозвучало как обещание и надежда, что все-таки именно битьем лица все и закончится. Рита попыталась вразумить:

— Оксана…

— Слушайте, я устала. Я пойду домой. Малого еще кормить.

Оксана действительно выглядела уставшей. Она быстро всех оглядела, игнорируя Аню, и вышла. Рите показалось, что у нее в глазах мелькнула слеза.

Симонова скривилась и пробубнила:

— Вот что в старости гормоны с человеком делают.

Лидия, упрекая, вздохнула:

— Анька, у тебя язык совсем без костей. Подругу обидела.

— Да когда они подругами были? — заметил Ромка — как кошка с дворнягой. Повод для спора с чистого пола поднимут. Соперницы.

Аня никогда не обижалась на Беликова, но сегодня взглянула на него раздраженно. Чувствовалось, что с уходом Оксаны у всех испортилось настроение. Все как — то замолчали. Украшать зал в полной тишине было не уютно. Вскоре Лидочка засобиралась домой, остальным пришлось последовать её примеру. У крыльца школы все распрощались и разошлись в разные стороны. Только Беликову и Рите было по пути.

— Давай сюда свои букеты, помогу — предложил Ромка, выхватывая у нее цветы. — Надеюсь у меня нет аллергии на будущую икебану.

— Если ты будешь медлить, в икебану они превратятся в твоих руках.

— Не переживай, сейчас вазу найдём.

— Люблю тебя, такой находчивый.

— Пошли ко мне, покажешь свою любовь.

— Вынуждена отказаться от твоего предложения.

Он восхищался ею, как ни одной женщиной на свете, а уж поверьте, женщин у него было много.

Вместе они вышли со двора школы, Ромка тут же закурил сигарету и предложил ей.

— Ромчик, ты много куришь — отказавшись, заметила Рита.

— Сейчас брошу. Окурок за угол. Слушай, Ритка, ты чего такая правильная стала?

— Так я и была правильная.

— Шифровалась — засмеялся своей шутке Ромка.

— От тебя скрывала — поддержала веселье Рита и поинтересовалась, когда Рома свернул с дороги на тропинку. — Куда мы идем?

Он выставил букеты перед собой на вытянутых руках и ответил:

— Так цветы же поставить в воду надо. Ты же сама сказала, что ваза нужна.

— Нужна. Только я не пойму, куда мы идем?

— Не думай, не размышляй.

Они сошли с асфальтированной дороги и теперь шли вдоль высокого глухого забора, скрывающего двор.

— Раньше здесь Ванюшины жили. Помнишь?

— Помню. А сейчас кто живет? Не Ванюшины?

— Нет. Они переехали. В Анапу.

— Чего это они?

— Перелетные птицы, в теплые края подались. Дом продали и уехали. А помнишь, за домом пустырь был?

— Помню.

— А помнишь мы на пустыре со спичками играли и подпалили?

— Помню — улыбнулась Рита.

Это было страшно…

Им было лет по двенадцать, во всяком случае ей, Оксане, Ане и Ромке с Виталькой, а еще с ними прицепился соседский малец второклассник и девчонка лет десяти.

Они там играли, всегда, с тех пор, как сложилась их дружба, называемая компанией. И в тот день тоже отправились на пустырь.

Конечно же это не совсем пустырь, с одной стороны двор Ванюшиных, с другой лесополоса, а потом уж пустырь, до самых виноградников. Вот в лесополосе компания соорудила шалаш, в котором проводили время за играми и разлекаловками.

В тот день Оксана захватила из дома подаренный ей родителями на прошлый день рождения набор трафаретов для гипсовых магнитиков. Магнитики в форме сказочных героев она сделала еще год назад, раскрасила и повесила их на холодильник. А вот гипс остался и валялся у нее в письменном столе уже долгое время. Пакетик порвался и из него высыпался белый мукообразный порошок, чем очень злил маму Инну Васильевну. Мама ругалась, что он сыпется и скоро изгваздает всю квартиру, потому что стол у дочери уже на свинарник похож. Мама пообещала выкинуть, если он Оксане не нужен. Необдуманно Ксюха разрешила, но тут же в ней взыграло чувство собственичества и детской жадности. Она нашла формочки для магнитов и в ближайшую вылазку на пустырь взяла с собой набор. Пацаны тут же подхватили эту затею, только предложив из гипса сделать формочки для отлива свинцовых игрушек. Предложение было поддержано единогласно, хотя сами девочки не совсем понимали смысла слов «отлив и свинцовых». Для них ключевым словом, не требующим объяснения, было — игрушки.

Ромка с Виталиком приехали на велосипедах, и привезли на багажниках два автомобильных аккумулятора, найденных ими в гараже отца Ромки под хламом мусора, про который он, естественно, забыл.

Аккумуляторы оказались тяжелые. Мальчишки с трудом сняли их на землю, пока девочки держали велосипеды. Потом закипела работа. Вскрыть. Достать. Вынуть. Развести костер. Растопить свинец. Все это казалось легкой работой. Но на деле…

Девочки тем временем разводили в формочках гипс, выкладывали его так, чтоб из него самого получилась формочка для отлива игрушки.

Все были при деле и предвкушении, даже малышня.

Но на деле оказалось, что крышку с аккумулятора снять тяжело, нужна пила, как предположил Ромка, или топор, как предположил Виталик. Они ходили вокруг тяжелой коробочки уже битый час, а смогли только открутить крышечки.

Повозившись и исполнив все обряды над аккумулятором, примерно через час, парни опустились на траву чуть в сторонке от злополучного прибора и девочек, которые начали хихикать над мальчишками.

Расстроенные провалом операции, ребята угрюмо повесили головы и недовольно тыкали палками в землю под ногами. Настроение упало ниже этой самой земли, поворачиваться к девчонкам не хотелось, они не должны увидеть поражение на лицах отважных воинов, проигравших неравную войну. Битва с аккумулятор за свинец была проиграна.

В сердцах Ромка пробубнил ругательство в адрес победителя и достал коробок спичек. Костер теперь разводить не придется. Он чиркнул одной спичкой по боку коробка. Вспыхнула. Огонек. Сунул ее к сестрам-близняшкам в домик. Вспыхнули все. Закрыл коробок. Выкинул.

— Пошли домой — угрюмо позвал Ромка.

— Пошли — со вздохом согласился Виталька.

Они встали, но не успели сделать и шага, как кто-то из девочек закричал:

— Пожар. Пожар.

Мальчишки обернулись и увидели, что трава в нескольких метрах от них полыхает пламенем. Огонек выбрался из коробка и устроил полнейшее уничтожение сорняков.

С перепуга и в предвкушении неизбежного наказания, все кинулись тушить огонь. Кто чем. Кто веткой с зелеными листьями, кто тряпкой, кто последними каплями из бутылки «Фанты».

Но это не помогало. Огонь, подталкиваемый ветром, быстро двигался по пустырю в сторону села. Опасный и коварный с едким густым дымом он продвигался к дому Ванюшиных.

Девочки догадались отправить малышню к Ванюшиным. И те уже вызвали пожарных, выбежали сами, прихватив с собой половину односельчан. Пожар потушили. А вот скандал разгорелся.

Рита хорошо помнила, как бабушка с дедушкой, краснея перед односельчанами, обещали наказать внучку. Что, кстати и сделали. Запретили выходить со двора целый месяц. Тогда Рите казалось, что это самое жестокое наказание. А сейчас, с удовольствием бы просидела во дворе год и месяц. Наказав таким образом внучку, бабушка с дедушкой провели беседу по поводу огня, пожара и последствий. А также переживаний за девочку и ее друзей. Дед при этом пару раз хватался за сердце, а бабушка тревожно спрашивала взглядом, но ответ был такой же безмолвный, дескать, все нормально. Рита всегда знала, что дед с бабой за нее переживают, но в тот день осознала, насколько эти переживания глубоки. До боли в груди. До боли в сердце.

Ни одно наказание не страшно, как последствия пожара.

За аккумуляторы, кстати, парни тоже получили.

А на следующий день в школе прошел внеклассный урок по технике безопасности обращения с огнем и недетскими приборами, на котором компания узнала, что в аккумуляторах помимо свинца есть кислота, которой легко обжечься и много всяких ядовитых веществ.

— Так вот пустырь мужик этот выкупил и расширил двор.

— Какой мужик?

— Ну, Громозека. Ты, наверное, его не знаешь. Приезжий. Но уже обосновался здесь на постоянку. Взял здесь в аренду землю, работает. Что-то выращивает. Лошадей развел. Богатый. Но злой.

— Злой? — удивилась Рита.

— Его все боятся.

— Даже ты? — не поверила подруга.

— Я с ним не сталкивался. Не пересекался. Мне до него дела нет. В селе слух ходит, что он жену грохнул.

— Ужас какой. Это правда?

— А я откуда знаю? Я ж не следователь. Бабки судачат, что была жена, а теперь нет ее. Дети его боятся. Ходили, просили, чтоб на лошадях покатал, а он им такие страшилки наговорил, что они теперь к нему ни ногой. Теперь боятся персики воровать.

— Так ведь это хорошо.

— Чего хорошего? Всю жизнь воровали, а теперь боятся.

Рита спорить не стала. Они как раз обошли глухой забор, и вышли к кованым воротам, объединяющих два двора.

От маленького переселенческого домика не осталось ни одного камня, ещё при прошлых хозяевах, но это преображение превосходило все позволенные фантазии. Дом увеличился, к старому пристроили комнаты, но ни один стык не выдавал недавние строительно — монтажные работы. На месте старого стоял огромный двухэтажный дом с широкой многоступенчатой лестницей к главному входу. Балясины каменные — колонны Исаакиевского дворца в миниатюре. Дворик был по-хозяйски ухоженным, ни соринки, ни травинки. На заднем плане виднелся крытый бассейн, рядом деревянная баня.

Удивительно для сельской местности. Нет, конечно же бани есть почти в каждом дворе, а вот бассейн — это настоящая роскошь, присыпанная европейским стилем и избалованностью, несвойственным местному коренному населению.

Двор без признаков огорода, сада, курятника и свинарника. Газон с нежной молодой травой, тропинки из плиточки выложены в плавных формах, мягко обходя вечнозеленые деревья. И огромные высокие кусты пионов.

Рита пришла в восторг, открыла рот и охнула.

Пионы — нежная слабость Риты. Ни к одним цветам она не относилась так трепетно и романтично.

Рита стояла, бескультурно заглядывая в чужой двор, и любуясь чужой клумбой.

— А вот и ваза?

Ромка вывел её из примитивного любования живыми цветами своим возвышенным желанием спасти букеты срезанных цветов.

— Что? — не поняла Рита.

Ромка тыкал пальцем сквозь прутья кованых ворот, показывая на массивный вазон, стоящий на крыльце двухэтажного красивого дома.

— Сейчас я ее достану — заявил он.

— В смысле, достану? — не поверила она своим ушам.

— Держи — он всучил ей в руки букеты и прошмыгнул в открытые ворота.

— Ты куда?

— В случае опасности свисти.

— Ромка…

— И не отсвечивай здесь.

— Вернись, сейчас же.

— Я выйду, свистну.

— Свисти, когда тебя собаки покусают — предложила безжалостно Рита, уходящему во двор Ромке.

Он приложил палец к губам, юркнул между сосной и туей и скрылся.

— Супер — возмущенно устраивая букеты на кованую лавочку в одном стиле с воротами и садясь рядом, пробубнила она — ждет меня Петровка, тридцать восемь. Дожилась.

За ее спиной послышались топот медведя, заросли расступились, и из них вылез Ромка, точнее пока только его голова.

— Бу — напугал он.

Рита снисходительно напугалась (сделала вид) и потребовала:

— Вылезай оттуда.

— Не могу, мне ваза нужна.

Объяснять ему, что это не ваза, а вазон, и скорей всего тяжелый, как мешок цемента, она не стала. Предупредить она, конечно, могла, но не видела в этом толк. Раз уж подвыпивший человек решил чего-то добиться, он будет пытаться это делать. Не факт, что добьется.

Заросли сошлись, и Ромкина голова исчезла, точнее он весь. Но ненадолго.

Послышался голос:

— Рит, — шептал Ромка — Ритка.

— Чего тебе? — не оборачиваясь, поинтересовалась она.

— Ты на стреме?

— Ну и сленг у тебя — кислым голосом заметила она.

— Чего?

— Три судимости за плечами?

— Чего?

— Ничего. — Она махнула в его сторону рукой и двинулась вдоль забора, думая, что будет делать Ромка при встрече с хозяином вазы, точнее вазона.

В день последнего звонка в школе на летние каникулы в клубе открывалась дискотека. Только на выходные и до двенадцати ночи. Вот только обидно, что всех отпускали из дома до одиннадцати. Но никого же это не останавливало. Утром Рита говорила бабушке, что пришла в пять минут двенадцатого «Прости, я больше так не буду, опоздала всего на пять минут». Бабушка верила или делала вид. И на следующий вечер отпускала на дискотеку.

На следующий день и последующий месяц все повторялось. Но однажды бабушка не заснула вовремя, то есть сразу после вечерних новостей, и дождалась Риту в половине первого. Не отходя от кассы, отругала и пообещала больше не быть доброй и запереть на замок на все оставшееся лето. Рита с самого утра стала подлизываться к бабуле, вымаливать прощение и обещать не повторять свою ошибку. К вечеру бабуля сдалась.

Это сейчас Рита понимает, что бабушка сразу знала, что не станет исполнять свои обещания, но для пущей грозности и убежденности, а также видимости своего строгого характера и жесткости в воспитании, держала марку. В тот вечер она разрешила погулять с подружками до десяти часов.

До десяти!? Ужас! Кошмар! Позор! Стыдно признаться. Лучше вообще не идти.

Но делать нечего, решила не испытывать судьбу и бабушкино терпение. В полдесятого распрощалась и отправилась домой.

По дороге из клуба ее догнал Ромка с Виталькой Рыжовым, объявили, что проводят до дома. Летний вечер. Еще малышня во дворе многоэтажки носится. В переулке возле дома бабки Игнатовой (соседки Виталика Рыжова), парни остановились и заявили:

— Клубники хочешь?

Рита не успела ответить, как двое одноклассников перескочили через забор и устроились возле него с другой стороны. Ползая на корточках, они срывали и грызли клубнику. Именно грызли. Хруст стоял на пол округи.

— Я ее еще днем, через забор заприметил — шептал Виталька. — Бабка Игнатова ее поливала, клубника шикарная. Да, Ромка?

— Да, вкусная — согласился друг и выругался — блин. Что это такое? Хрум, хрум.

— Хрум, хрум, фу, гадость. Но сладкая. Да?

— Да, хрум, хрум. Вкусная. Тьфу. Противно. Ритка, держи — Ромка протянул руки сверху забора и передал ей горсть клубники.

Рита взяла, но есть не стала. Ее насторожили звуки и реплики друзей с огорода Игнатовой.

Она дождалась, когда они, как кузнечики (в данном случае, как саранча) перескочат через забор, и продолжили путь домой. Она прижимала к груди руки, несла клубнику.

— В зубах застряла — сообщил Виталька — До сих пор на зубах скрипит.

— А я десну поцарапал — пожаловался Ромка.

— Что вы ели? — в недоумении поинтересовалась Рита.

— Клубнику — в один голос ответили парни.

— Бабка Игнатова какой-то сорт вывела. Сладкая. Ничего не пойму — цыкая языком по зубам, сообщал Ромка.

Они как раз подошли к единственному в проулке уличному фонарю, и Рита посмотрела в свои ладошки на клубнику, усиженную маленькими домиками улиток. Это они хрустели на зубах и царапали десна. Она прикрыла глаза, и, стараясь скрыть улыбку, сообщила:

— Отличный сорт — улиточный.

— Улиточный? — не понимали парни.

— Клубника с улитками — пояснила Рита, стараясь не рассмеяться в голос, показывая парням свои ладоши с салатом из клубники и улиток.

— С кем? С улитками? — Виталька осознал меню ужина из огорода бабки Игнатовой, отвернулся и сплюнул на обочину.

Ромка последовал его примеру, вспоминая:

— Ну, да. Конечно. Клубника вон какая крупная сладкая. Улитки наползли. А мы же не видели. Там темно. Срывали и в рот.

— Бедные — не удержалась и прыснула смехом Рита.

— Да, болеть будет долго — пожаловался Ромка.

— Да, не вы, бедные. Бедные улитки.

Она смеялась звонко и заразительно, что парни тоже стали смеяться, перебивая друг друга, рассказывать ей, как ползали вдоль грядок клубники, наощупь выискивая самые крупные. Срывали и, не дунув, не протерев, закидывали в рот. И не понимали, что это за сорт такой, мясистый с привкусом ракушки.

— Пополнение организма витаминов с кальцием.

— А я еще больше проголодался — вздохнул Виталик.

«Точно саранча — подтвердила Рита — едят все в подряд» и предложила:

— Персик хочешь?

— Хочу.

Они дошли до ворот ее двора. Рита посмотрела на темные окна бабушкиной комнаты, значит, спит уже. И прошла мимо. Дошла почти до соседского двора, но возле бани остановилась. В их с бабушкой саду возле баньки росло дерево персика. Рита запланировала завтра его оборвать и сварить варенье.

— Виталь, — шепнула она — наклони ветку. Да, да, вот эту. Опускай. Ромка срывай персики. Уверяю, они без улиток.

За забором послышался лай Лапика, пес подбежал к дереву и грозно потребовал, чтоб не лезли на его территорию. С ним за компанию залаял соседский пес. А за ним по цепочке — следующий и так пол-улицы.

Ну любят деревенские собаки так поддержать разговор, скандал и прочий лепет.

— Лапик, — позвала Рита — тише, тише. Это я. Лапик, не шуми.

Лапик узнал хозяйку, залаял менее грозно, а потом и вовсе утих, следом за ним замолчали соседские собаки.

Он бегал с другой стороны забора и любопытствовал, что это там его хозяйка делает?

Вот так она воровала персик со своего же сада.

Да и то это было не воровство, и даже не хулиганство, а юношеская безобидная забава. Даже, если бы бабка Игнатова поймала их, ползающими на карачках в своем огороде, то пожурила бы пальцем, в крайнем случае пошла бы к родителям и предложила, чтоб провели воспитательную беседу со своими детьми-оболтусами.

Такие игры с воровством персика с соседских деревьев можно было играть с односельчанами, с людьми, которые знаю друг друга как облупленных. Но никак не с приезжим фермером. Тем более о нем никто хорошего слова сказать не может, а дети его боятся.

Не фермер, а местная бабайка, страшилка для непослушных деток. Факт того, что он купил занавес на школьную сцену, мрачнел на фоне отзывов односельчан.

Рита повернула голову вправо и заметила ее, бабайку, точнее хозяина двора, пионов и вазонов.

— Только не он — изумилась она.

Она в панике засуетилась и помчалась в противоположную сторону, на ходу оценивая ситуацию. Если бежать вдоль забора, то ее заметят и будут лицезреть спину (если возможно лицезреть спину!) еще минут пять. Правильно оценив, но неправильно поступив, она шмыгнула в открытые ворота, пробежала по двору, завернула за ближайшую постройку и остановилась. Хозяин вошел во двор, стук его шагов по плитке был четко слышен Рите. Она попятилась задом, вдоль стеночки, оперлась этим же задом в дверь и прислонилась к ней.

Шаги приближались.

Рита представила удивление на лице хозяина, при виде ее лица, а не спины. От одной только мысли, ее повело назад, она оступилась об порог строения, потеряла равновесие и провалилась…

Девушка охнула, в тон ей дверь скрипнула и открылась. Рита провалилась в помещение, и, пятясь задом, поползла внутрь, пряча торчащие на улице ноги. Боковым зрением она заметила деревянные светлые кадки, ушаты и березовые веники.

Моля всех святых, чтоб хозяин не задумал растопить баню и устроить парилку в этот жаркий вечер, она притихла, прислушалась. Она чувствовала его присутствие, как будто он был огромным энергетическим магнитом. Точно — Громозека.

Рита поднялась с пятой точки и медленно прикрыла дверь, очутившись в полутьме. Она осмотрелась. Так и есть, она в бане. Дверь в парилку открыта, и в нее видны светлые полочки и печь с обгорелым стеклом дверцы. В противоположной стороне еще одна комната. Ругая себя за необдуманную беготню от хозяина дома, она подошла, открыла дверь в соседнюю комнату. Комната отдыха с мебелью из ротанга, мягким диваном, картиной на стене и огромным окном, выходящим в сад. Спасение — решила она, нехитрыми вычислениями, сообразив, что окно с противоположной стороны от двери со двора.

Даже не поблагодарив проэктировщика данного строения, она открыла окно и вылезла на улицу.

Мысленно обругав себя всеми непристойными выражениями, она пробиралась в зарослях можжевельника в сторону ворот, ориентируясь по верхушкам деревьев. Сомнительные ориентиры, но других не было. А выдавать свое присутствие было уже неприлично. Раньше надо было думать о последствиях. Но когда она его увидела, то потеряла дар речи и задатки здравого ума. Хотя всю жизнь считала, что и то и другое у нее есть. Но она действительно не ожидала его увидеть, а встречаться боялась. Вот вам и необоснованный страх. Не, ну а кому она врет? Себе? Страха не было. Скорее неожиданность. Встреча влекла за собой общение. А разговаривать с ним она повременила бы. Не факт, что он готов с ней встречаться и общаться. Не сказать, что они расстались врагами, но события прошлого общения не предрекали дружбу.

Выбравшись на свободу, то есть, улицу, она столкнулась с Ромкой, он как раз выбрался из противоположных зарослей.

— Чуть не попались. Ты почему не свистнула?

— Я не умею — она продемонстрировала. Это было похоже на писк.

Он похвастался своим трофеем.

— Хрустальная.

— Где ты вазу взял? — раздраженно поинтересовалась Рита, не испытывая никакого интереса. Желание убраться поскорее переполняло. Она схватила цветы. Несколько выпали из букета. Она не стала их поднимать, быстро зашагала подальше от дома с позорными воспоминаниями. Теперь она всегда, проходя мимо, будет вспоминать как убегала от встречи с Сергеем Гордеевым, пряталась в его бане и лазила в окно, как преступник, скрывающийся с места преступления.

— Там у него в беседке стояла. Та, которая на крыльце, вообще неподъемная. У него там такая красота. Но его все боятся.

— Пошли быстрее, не хватало, чтоб нас увидели вместе.

— Стесняешься меня? — обиделся парень.

— Вместе с вазой — выкрутилась Рита и добавила — не обижайся.

— Хоть бы никто не узнал, что мы сегодня здесь были.

Она быстро, но внимательно взглянула на него сбоку, неосознанно включился профессиональный журналист-расследователь. Неосознанно, а как-то интуитивно. Что-то не понравилось в его словах, а точнее — в интонации.

Ромка напряженно смотрел себе под ноги, заметил ее интерес к себе, и с запозданием опомнился, улыбнулся.

— Я шучу — стараясь держать веселый тон, попытался вернуться Ромка из своих мыслей.

— Ром, — требовательно протянула Рита — ты чего такой?

— Какой?

— Загадочный.

— Я всегда такой.

— Я серьезно. Ты чего такой задумчивый?

— Не, ничего — отмахнулся он.

Но от Риты трудно отмахнуться. В ней уже включился профессиональный журналист, и проснулась сопереживающая подруга детства.

— Рома! — интонацией потребовала Рита.

Ромка остановился, дернул Риту за руку, повернулся к ней и зашептал:

— Я там такое увидел… — он взглянул за спину подруги и увидел хозяина дома.

Мужчина прислонился к столбу ворот, сложил руки на груди и пристальным взглядом провожал их. Этот тяжелый взгляд питона, гипнотизирующий своею жертву подойти ближе (Рома почувствовал себя именно жертвой Каа, защищающего своего Маугли). Моргнул, возвращаясь из гипноза хозяина двора.

— Какое? — нетерпеливо поторопила Рита.

Ромка опомнился. Переключил свое внимание на девушку. Она вдохновляла. А так как подвиги на сегодня были исчерпаны, он решил переключиться на романтику. Приобнял за талию. Повел. Уткнулся носом в волосы и прошептал:

— Да пошутил я. Ты бы себя видела, как охотничья собака, взявшая след. Не обижайся.

— Я давно не обижаюсь на твои выходки.

— Просто хотел посмотреть реакцию журналистки.

— От журналистки осталась только реакция.

— Пошли. А то он смотрит.

Рита на ходу обернулась. Хозяин двора оттолкнулся от столба ворот, к которым прислонился, подошел к скамейке, на которой остались потерянные цветы, собрал их в охапку и направился к мусорным бакам.

— Какой красивый — вслух подумала Рита. Что — то было непривычное в нем. Рита не сразу догадалась. Но потом вспомнила, что он сбрил бороду и не отпустил. С заметным чувством облегчения он избавился от букета, как от бабушкиного свадебного платья, найденного в сундуке на чердаке. Вещь ненужная — никогда не пригодится. Он принципиально показал свое отношение к беспорядку, оставленному хулиганами.

— Кто? — опешил Ромка и брезгливо изумился — Тот чувак?

— Букет — опять выкрутилась Рита, — который он выкидывает в мусорный бак.

Видимо экстремальные приключения подействовали на друга слишком животрепещуще, что он тут же продемонстрировал.

— Ритуль, ни о чем, кроме тебя думать не могу.

Он притянул ее к себе, прижал так, что она почувствовала каждую мышцу его тела. Любая девушка от откровенных реакций на себя уже б сгорела от стыда. Но не Рита. Она шлепнула Ромку по лбу и протянула:

— Сейчас трахну букетом по башке, сразу мысли в голову вернутся.

Высвободилась из его объятий и пошла дальше.

Теплый ветерок принес аромат шашлыка. Рита почувствовала голод и поймала идею. Замариновать мясо, распалить костер и пожарить шашлык. Ничего сложного в исполнении ее желания, если не считать, что желания — это не конкретные цели и имеют свойство улетучиваться.

— Ритка, я же серьезно, выходи за меня замуж.

Ромка настойчиво отвлекал от завтрашних планов.

— Наконец-то я тебя увидела, маразм, — воскликнула Рита, впрочем, без особого надрыва, зато артистично приложила руки к груди. Посмотрела на удивленного друга и пояснила — я с этим нехитрым вопросом не тороплюсь.

Рита не удивилась поступившему предложению. Оно не было неожиданным. Такой разговор возникал при каждой их встрече. Ни к чему не обязывающий, дурашливый, но обязательный. Ромка был бы не Ромкой, если бы не запел эту песню.

— Так и я подожду.

— Сходи в ЗАГС с кем-нибудь другим.

— В смысле с другим? — возмутился Ромка.

— Я имела в виду с другой — пояснила Рита, усмехаясь. Подвыпивший одноклассник смотрелся комично, но легко.

— Я же тебя так люблю.

— И не только меня.

— Так выйдешь?

— Нет.

— Принца ждешь?

— Все принцы погибли в крымской войне — парировала Рита.

Каким бы ни был Ромка ловеласом, балагуром и просто веселым парнем, этот разговор мягко намекнул Рите, что на самом деле он несчастный одинокий парень, которому хочется серьезных отношений. Только не понятно, насколько долго могут продлиться его серьезные отношения, женившись.

Сколько она помнила, он никогда не мог определиться кто из девочек класса ему нравится больше, на ком остановить свой выбор, кому предложить встречаться. Поэтому скакал, как тот кузнечик с цветочка на цветочек. И везде получал щелчок по носу. Все девчонки относились к нему, как шуту класса, и было не престижно встречаться с ним. Да и девочки взрослели быстрее, искали себе крутых романтиков, и желательно не с параллельных классов, а года на два старше.

Душа компании могла только веселить. Ромка не отчаивался, продолжал ощупывать девчачье настроение, при этом пользуясь руками.

Рита знала, что человек, который никогда не мог усидеть на месте, не сможет долго носить кольцо на пальце.

— Хочешь, зайдем ко мне — предложил Ромка.

Рита не боялась его вольностей, даже наедине, даже если приглашение прозвучало после намеков на интим, но отказалась. Знала на что он способен, и каким образом его можно остановить.

— Устала. Домой пойду.

Не оставляя попытки, улыбаясь во все тридцать два зуба, Ромка кивнул на окна квартиры.

— Ну, ты знаешь, где я живу, если передумаешь, приходи — улыбка застыла на его лице. — Странно. Я же свет не включал.

Рита машинально взглянула туда же.

— Забыл, наверное. Ладно, Ромка, пока.

— Здрасте вам — протянул друг. — Я же тебя провожу.

Он, не дожидаясь возражений, побрел дальше по улице. Что-что, а благородности ему не нужно было занимать.

От внимательной Риты не ускользнули его поглядывания на окна. Его беспокоило, но он не хотел себе признаться.

— Может и правда забыл выключить. Хотя не помню, чтоб я его включал.

Рита резко остановилась.

— Ром, не надо меня провожать.

— Ритуль, давай я быстро сбегаю, проверю и провожу тебя.

— Беги уже — разрешила Рита, надеясь, что вторая часть плана не понадобится. — Я пойду потихоньку.

Ромка уже ее не слушал, помчался в подъезд, забыв отдать ей цветы с позаимствованной вазой.

Ему бы галантности у кого-то занять.

* * *

Незваные гости хуже предводителя того самого ига. Как можно влезть на частную территорию, на воротах которой висит табличка, предупреждающая о видеонаблюдении?

Сергей как раз закрыл ворота, поправил табличку и прошел во двор через калитку. С тех пор как он переехал сюда, многое изменилось. Но местные аборигены отлично знали, что он первым делом провел наблюдение, развесив камеры по всему периметру.

Поэтому сразу же сел проверять запись. Хотел убедиться и еще раз полюбоваться. Не то чтобы зрение его обманывало. Не было еще предпосылок старческой близорукости. Ее он узнал сразу. Он заметил Риту раньше, чем она его, и прекрасно видел, как смешно она улепетывала вдоль забора. Он сначала не понял, потом догадался, что она бежала кого-то предупредить. Камеры видеонаблюдения зафиксировали факт посредничества мелкому хулигану. А она всего лишь пряталась в бане. А потом прыгала с подоконника в сад, кралась и убегала. Расскажи Кузнецову и Волкову, они недоверчиво покрутят пальцем у виска, посоветуют обратиться к офтальмологу. Не поверят, что законопослушная девушка превратилась в хулиганку. Вот уж неожиданный поворот взглядов на жизнь.

А вот мелкий хулиган, стащивший у него из беседки вазу, заинтересовал. Где-то Сергей его видел. Но это как раз не удивительно. Село небольшое, три дома в две улицы и четыре магазина. Тут все друг друга знают по имени-отчеству. А если не знают, то хотя бы виделись. Место встречи, естественно, магазины.

Сергей присмотрелся. Все-таки старческая дальнозоркость дает о себе знать. Не вовремя. Рановато.

Точно. Это же Роман. Сосед Марины Григорьевны.

Либо старость еще не разыгралась во всю мощь, либо только на зрение осложнения давала, но память и внимательность еще оставались четкими. Это радовало.

Сергей усмехнулся. Сорока лет еще нет, а он все чаще задумывается о старости. Неужели на него так свежий воздух действует. Открылись юмористический чакры. Сегодня на конюшне подвернул ногу, задумался о физической неподготовленности к сельским испытаниям. Там же впервые напомнил себе о приближающейся старости. Будучи человеком серьезным больше, чем юморным, собственные шутки по заслугам не оценил. А вот идея купить тренажер и позаниматься была оценена и крепко засела в голове.

Когда он переехал в этот дом и занялся пристройками гаража, бани и бассейна (причем всем сразу), то заметил, что не успевает убирать в доме. А любая стройка, перестройка и ремонт имеют неприятные последствия: мусор, следы и пыль. Да и не только грязь. Сергея больше беспокоило и раздражало, что он не успевает приготовить себе обед и ужин. А голод очень сильно сказывался на настроении. Что и заставило его поискать себе помощницу по домашнему хозяйству.

Посоветовали Марину Григорьевну, бывшую школьную техничку, пенсионерку и просто умницу и красавицу. Она приходила четыре раза в неделю, готовила, как для роты солдат, прибирала и следила за чистотой в доме, как будто ждала проверяющих в белых перчатках. Когда все строительство было завершено, автомобиль стоял в гараже, а Сергей нырял в бассейн после бани, он не смог распрощаться с Мариной Григорьевной, уж очень вкусно она готовила.

Так вот, когда Сергей пришел к ней домой с предложением, перепутал квартиры и позвонил в чужую, хозяином которой оказался Роман. Быстрое знакомство, мимолетное общение. Поэтому он не сразу его признал. Но первое впечатление, которое сложилось, оказалось не оптимистичным по отношению к Роману. Парень показался ему несерьезным, чуть встревоженным и грубым. Повел себя хамовато, тыкнул пальцем в сторону соседской квартиры, быстро захлопнул дверь.

Вот уж неожиданный сюрприз ожидал сегодня Сергея. Он и не знал, что Рита приехала к бабушке. Сергей бы с удовольствием с ней пообщался, если бы не компания Романа. Кто бы мог подумать, что Рита Белозерова станет обниматься с ним. Она заслуживает большего. А хамоватый, нервный мужчина достойная партия для местной доярки. Ну а если уж он любитель лазить по чужим дворам, то сидеть ему без жены и за решеткой. Конечно же Сергей не собирался заявлять на мелкого хулигана в полицию, а вазу можно и самому вернуть. Сходить к нему в гости что ли? А заодно и пристыдить. Хотя кто его знает, пойдет бузить, и придется мозги на место вставить.

Сегодня видимо, Марина Григорьевна уходила, не закрыв за собой ворота. Вот уж беспечность сельских жителей. Постоянный коммунизм и ключик от дома под ковриком, если уж додумались запереть дверь. Когда-то его дед клал ключ от дома под коврик на крыльце. Может это его сгубило.

Сергей отбросил грустные мысли и переключил изображение камеры, смотрящей на баню. Как Рита «вошла» в нее можно было смотреть бесконечно. Он развеселился. Обязательно покажет ей это видео. Пусть посмеется.

* * *

Рита скучала. Она уныло наблюдала за Муркой. Дворовая красавица облизывала лапку и вымывала мордочку. Любить себя, нежиться на солнышке возможно после того, как тебя покормили. Риту тоже покормили. Но нежиться на солнышке она не хотела. Душа не находила спокойствия, когда безделье овладело ситуацией. А ситуация — предательница — вышла из-под контроля.

— Куда пойти, куда податься? — спросила Рита у Мурки.

Мурка даже ухом не повела. Занятие у нее важное — вылизываться.

— Пойду в блогеры. Не хотят меня брать на работу престижные издательства, буду фри лансером. Знаешь, что это такое?

Мурке было все равно. Она не проявляла любопытства к новомодным словам иностранного происхождения. На ее языке любое слово звучало «Мяу».

— И новости тебя не интересуют — подытожила Рита. Кошка подтвердила предположения своим гордым молчанием. — С курицами интересней разговаривать.

С самого утра она просмотрела все вакансии на портале, просмотрела новые отказы на вчерашние предложения, переключилась на новости и расстроилась еще больше. Все мировые новости оповещались без ее непосредственного участия. Вот уж обидно.

Подозревая, что скука медленно, но уверенно захватывает её, Рита побоялась стать пленницей. И решила искусственно поднять себе настроение, кинув все силы на это трудное дело.

— Бабуль, что в магазине надо? — крикнула она в приоткрытую дверь. — Бабуль, я в магазин схожу. Что купить?

Надежда Семеновна вышла на крыльцо. От внимания бабушки не ускользнуло подавленное настроение внучки. Она незаметно прерывисто вздохнула и перечислила:

— Хлеб, колбаса и сахар. Может варенье сварим. Малиновое.

Рита, как старая бабка, поднялась с лавочки, прокряхтела мимо бабушки.

— А чего ты не рассказываешь, как вчера на встречу сходила? — интересовалась Надежда Семеновна, проходя следом за внучкой в дом.

— Потом расскажу — пообещала Рита.

Ей нужно было «проветриться», как обычно такие состояния называла бабушка. Отвлечься от телефона, компьютера и неприятных новостей — цель сегодняшнего дня.

— Бабуль, а ты знаешь кто живет в доме Ванюшиных.

— Внук Гордеевых купил у них дом. Но я не знакома.

Рите хотелось остаться и поговорить о Сергее, рассказать кто он такой, напомнить бабушке, но она поддалась скверному настроению и пошла у него на поводу. Решила, что этот разговор от нее не убежит, хотя подозревала, что сама готова бегать от разговоров. Несколько месяцев назад она была уверена, что у них есть совместное будущее, но, расставшись, он ни разу не позвонил ей, хотя давал надежду. Или ей показалось? Именно поэтому она не хотела вчера с ним встречаться и общаться, именно поэтому пряталась в его бане, именно поэтому бежала со двора. Не хотелось с разбегу требовать от него объяснений. Настоящую причину его холодного отступления она визуализировала. Способности воображения тут же воспроизвели жену Сергея — Валерию. Рита расстроилась окончательно.

Она надела рубашку, застёгивать не стала, перекинула ремешок сумки через голову, проверила наличие кошелька и прогнала грусть, возникающую при мысли о деньгах и работе.

— Ладно, я ненадолго — поторопилась пообещать она, не зная, что судьба приготовила другой расклад событий.

Часа через два Надежда Семеновна стала переживать. А еще через два забеспокоилась и пошла на поиски внучки. Выходя со двора, она встретила соседку Клавдию Никитичну. Та, естественно, торопилась с последними новостями, как будто у Надежды не было телевизора. Обычно обсуждения начинались с новостей мировых, плавно переходили на ближнее зарубежье, ну а потом уж к соседям по улице. Хотя Надежда Семеновна подозревала, что ради них родимых — соседей — Клавдия выходит на улицу. Чтоб найти информацию об одном и рассказать ее другому.

— Трагедия у нас — объявила Клавдия.

— У кого у нас? — уточнила Надежда.

— В селе. Убийство.

— Что? — Надежда невольно схватилась за сердце.

— В многоэтажке девушку убили.

Если бы Клавдия Никитична не была увлечена обсасыванием новости, то заметила, как побледнела Надежда.

— Так ты что не слышала? — накаляла воздух соседка.

— Да что случилось? — нетерпеливо потребовала Надежда Семеновна.

— Я же тебе говорю, убили. У Беликова в квартире. Ромка Беликов, помнишь? Вот что за молодежь пошла. Друг друга убивают. В наше время такого не было. Мы дружили. Вот вспомни. Умели дружить. Матом не разговаривали, а они им даже думают. Мы уважали старших. А сейчас что? Проходят мимо, даже не здороваются. Что это? Воспитание? Родителям некогда детям объяснить, что такое хорошо, что такое плохо. Вот я своим внукам это вложила. Уверена в них.

— Клавдия, кого убили?

— Девушку, молодую. Говорят, только приехала вчера. Ты чего? — засуетилась Клава, когда Надежда Семеновна попятилась назад. Она прислонилась к стене, медленно потянула ворот блузки. Задышала ртом. Прозорливая Клавдия забеспокоилась — тебе плохо?

— Рита где? — слабым голосом попыталась выкрикнуть Надежда.

— А я откуда знаю? — опешила Клавдия.

— Рита — одними губами прошептала Надежда.

— А она разве приехала?

— Да, вчера — еле прошептала Надежда Семеновна.

* * *

Проходя мимо Ромкиного дома, Рита не удержалась и решила заглянуть в гости. Зря он что ли приглашал? Хотя он приглашал не просто в гости, а для романтического свидания быстро переходящего в постель. Это не стоило забывать, даже больше, это всегда нужно держать в голове. Но Рита была уверена в своей силе против напора друга и могла удержать его за кружкой кофе только одним взглядом и при помощи пару слов. Да и как-то настроение подталкивало к общению с друзьями. Хотелось вспоминать о прошлом, отгородившись от настоящего. В прошлом не было проблем, а если и были, они остались в прошлом. В настоящем были проблемы, и она никак не могла от них избавиться. Погрязла. Именно поэтому Рита не пошла сразу в магазин, а завернула в подъезд многоквартирного дома.

Она нажала на звонок. За дверью приглушенно трезвонило. Единственные звуки тихого дома. Ее с детства удивлял этот дом. Пятиэтажка в центре села. Кто додумался выстроить ее, выдать квартиры социальным работникам, и лишить возможности иметь свой огород и хозяйство, как будто они не имели право заводить курей и выращивать помидоры. Наверное, тогда это было нормой. Социальные работники были застрахованы государственными зарплатами и поддержкой. Сейчас это стало катастрофически неактуально — все выплаты превратились в единственную пенсию, а цены на продукты скачут, как будто полностью зависят от криптовалюты. Те учителя и врачи, которые ушли на пенсию, хотели копошиться в огороде, но имели для этого только ящик с землей на балконе. Ценность земельного участка несравнима с балконом.

Может поэтому дом быстро пустел. Молодежь уезжала в город, захватив с собой стариков. Бывшие учителя становились репетиторами. Ромкина соседка — англичанка Инна Ивановна — сбежала из школы, оставив своих недоученных подопечных. Благодаря ее поиску «где лучше» в школе целый год не преподавали иностранный язык, оценки выставляли за красивые глазки (они, кстати, у всех были на «четверку»). Аттестат никто портить не собирался, зато знания от этого не улучшились. Английский Рита изучала самостоятельно. Самостоятельно обратилась к услугам репетитора. Не то чтобы у нее был плохой опыт от общения с частными преподавателями, нет, наоборот, получила, за что заплатила, но хотелось бы, чтоб эти же знания давали бесплатно. А врачи лечили бесплатно. С платной медициной она еще не сталкивалась — по возрасту рановато. Но бабушка как раз в том возрасте, когда может понадобиться лечение. Рита подозревала, что может не потянуть даже медицинское обследование. Тем более, сейчас, когда потеряла работу. Мысли о частных школах и клиниках не радовали.

— Рома, Рома, выходи из дома — пропела она, стараясь сделать видимость хорошего настроения, и дернула ручку двери.

Дверь поддалась. Тут бы заподозрить неладное, но Рита была погружена в свои мрачные мысли и желания избавиться от них с помощью друга, поэтому, не раздумывая, отрыла дверь и переступила порог.

Через секунду она поняла, что точно так же нашла мертвое тело профессора Курилова. Оно точно так же лежало в коридоре на полу. С одной лишь разницей: сегодня это была ее подруга. Аня Симонова неестественно таращилась на плинтус. К сожалению, одноклассница ничего не потеряла на полу и не пытается это найти. Рита ни секунды не сомневалась, что взгляд её безжизненный.

На её волосах засохла кровь.

Рита медленно подошла и неуверенно дотронулась до шеи. Действия были машинальными, скорее для успокоения. Кожа оказалась неестественной, как будто на девушку натянули резину, такую же плотную и холодную.

Пульса не чувствовалось. Это неудивительно, у мертвых сердце не стучит.

Рита заметила, что руки ее трясутся мелкой дрожью. Она медленно поднялась, стараясь собрать всю силу и перенаправить ее в движение. Она понимала, что нужно делать, но боялась рухнуть в обморок рядом с Аней в лужу крови. Рита уставилась на бордовое пятно на светло-коричневом ламинате. Контраст оказался настолько явным, что она не могла оторвать взгляд. Кровь медленно засыхала и безжалостно просачивалась внутрь покрытия. Она покрылась пленкой. Рита не могла оторвать взгляд. И сдвинулась с места, только когда почувствовала приступ тошноты. Она быстро заскочила в ванную и открыла холодную воду. Умылась. Глубоко дышала. Тошнота медленно отступала. Но перед глазами стояло кровавое пятно и безжизненные глаза. Подруга потеряла свою целостность, как человек.

Рита знала, что нужно срочно избавиться от этого образа. Это грозило при каждом воспоминании об Ане Симоновой представлять красное пятно. Чуть придя в себя, она вышла из ванной комнаты.

— Рома! — еле слышно позвала она. — Рома, ты дома?

Ответа не последовало. Боясь найти Ромку в похожем состоянии, она обследовала комнаты и кухню. Холостяцкая квартира не отличалась ухоженностью и порядком. Вещи были разбросаны, полная раковина грязной посуды. Отсутствие женского присутствия.

Не найдя хозяина квартиры, Рита вздохнула с облегчением и забеспокоилась одновременно. Отсутствие друга, как трупа — радовало. Исчезновение Романа — как убийцы — тревожило. Рита набрала номер телефона экстренной службы и вызвала полицию на место преступления. За это время она окончательно пришла в себя. Но все-таки стараясь не смотреть на кровавое пятно, прошла к Анне. Она сразу все заметила, но сейчас нужно было зафиксировать в памяти все мелочи, которые могли быть спасительной соломинкой для Ромкиного невиновности, либо важным грузом, который мог утопить парня.

Вчерашний букет цветов, который он забыл отдать ей вечером. Он помчался проверять свет.

— Свет — прошептала Рита и машинально взглянула на люстру.

Потолочный плафон грустил мраком. Рита прошлась по квартире, пытаясь вычислить какие окна вчера светились светом. Это оказалась спальня. Рита мизинцем отодвинула штору и выглянула в окно. Подтвердила свои вычисления — вон то место, где они вчера проходили, и Ромка приглашал ее в гости. В спальне люстра тоже была выключена. Рита осмотрелась. Беспорядок отвлекал. Она не могла понять, Ромка безответственный разгильдяй, разбрасывающий носки, штаны и футболки, или он что-то искал в шкафах, оставляя за собой последствия комнатного тайфуна.

Или это не он искал. А кто?

Он убил Аню, в панике собирался сбежать, хватал нужные вещи, запихивая их в спортивную сумку. Искал паспорт. У этого документа, как и у остальных вещей в этом доме, не было своего места, и он мог валяться в любом углу. Рита мизинцем приоткрыла дверцу шкафа — королевство бедлама — на нижней полке дорожная сумка. Она выделялась модными принтами, но Рита поостереглась её открывать. Удовлетворить любознательность, убедиться в своих догадках и оставить отпечатки пальцев не самое верное решение.

Размышляя, Рита прошла в коридор. Хрустальная ваза с явными признаками орудия убийства валялась возле вешалки. Рита присела. Красные капли присохли к резным ребрам благородного стекла. Желание перевернуть вазу и рассмотреть ее ближе, оказалось слишком сильным.

Дверь открылась неожиданно. Рита вздрогнула и отдернула руку.

— Что вы здесь делаете? — грозно спросил мужчина в полицейской форме. — Улики прячете?

— Не прячу, а ищу — опрометчиво ответила Рита.

Возможно, именно этим она его и разозлила. В результате она оказалась первой подозреваемой. И мужчина не раздумывая, быстро распорядился увезти девушку в отделение полиции.

* * *

Судьба подкинула неприятное общение с полицейским. Второй раз в жизни Риту постигла та же участь. Ей бы задуматься о причине, но Рита была занята своими предположениями, что даже не обратила внимание. Хотя слегка заметила, что все полицейские похожи друг на друга. Не внешне, естественно. Майор полиции Фёдоров не проявлял к ней никакого сочувствия и нежности. На это никто и не рассчитывал. Зато откровенно дал понять, что Маргарита Белозерова для него первая подозреваемая на деревне, которой он не верит. Тут Рита, конечно, приложила все усилия, чтоб не попасть в расставленные ловушки опытного майора. Ночевать в следственном изоляторе совсем не хотелось. Поэтому она игнорировала каверзные вопросы и подбирала каждое слово, чтоб не спровоцировать и не поменять место жительства. И подумывала о спасительном звонке Кузнецову, тому самому полицейскому, который спустя несколько дней после вынужденного знакомства изменил к ней отношение.

Рита недовольно вытирала руки влажными салфетками. Краска никак не стиралась. Вот уж красящее вещество.

— Вам все понятно. Вы меня услышали? — недовольно уточнил майор.

Рита не стала признаваться, что вообще его не слушала. В голове мысли летали. Как потревоженный рой ос.

— Вот возьмите, еще — предложил майор Фёдоров, передавая ей ещё одну упаковку с салфетками. — Не стирается?

— Лучше бы такой краской фасады домов красили. А то там быстрее стирается.

— Цвет мрачный — парировал майор.

— Добавьте яркого. — Ладонь горела, но Рита не оставляла надежду стереть вернуть рукам естественный цвет. — Скажите, за что меня задержали?

— До выяснения обстоятельств.

Рита отложила салфетки и уточнила:

— Я так понимаю, вы уже все выяснили, и я могу уйти?

— Давайте дождемся результатов дактилоскопии, чтоб я вас во второй раз не задерживал.

— Меня не за что задерживать — напомнила Рита. — Я всего лишь нашла Анну.

— Да, но мы уже выяснили, что вы с Романом ушли со школы вместе.

— Я же вам уже говорила, мы расстались возле его дома — устало повторила Рита. — Я ушла домой одна.

— Ну, и вы меня поймите, вас застали возле трупа. Увидев вас на месте преступления, я сделал вывод, что вы пытаетесь скрыть улики, стереть отпечатки пальцев с орудия убийства.

— Я вызвала полицию — напомнила Рита. Ей казалось, что такая глупая ситуация может произойти только в бразильском сериале. — Слушайте, сижу у вас уже два часа, это уже не смешно.

— Если бы я хотел поржать, то пересмотрел бы «Эйс Винтуру».

Рита открыла рот, собираясь посоветовать пересмотреть «Тупой, еще тупее», но вовремя передумала. Унижение полицейского не входило в ее планы — он и без того слишком предвзято к ней относился. А ей еще хотелось попасть в магазин, а не в камеру. Хотя после убийства Симоновой, наличие малинового варенья встало под вопросом. А бабушка, наверное, заждалась. Но отказаться от колкости — это превыше ее способностей. Она хмыкнула и поинтересовалась, вложив в голос как можно больше язвительной нежности:

— Любимый фильм про детектива?

Майор отвечать не собирался, он невозмутимо пояснил:

— Когда ваш сельский участковый проведет опрос и подтвердит ваше алиби, я вас отпущу.

Долго ждать не пришлось. Участковый действительно вскоре позвонил, и майор поделился полученной информацией:

— Надежда Семеновна подтвердила, что внучка вернулась домой в десять вечера.

— Это вас расстроило? — поинтересовалась Рита, вставая со скрипучего стула.

— Нет — честно признался Фёдоров. — На вазе столько отпечатков пальцев, что мы скоро найдем убийцу. Что? Что-то не так?

Майор даже привстал, заметив ее реакцию. Девушка явно занервничала. Она мысленно искала решение проблемы, но делиться предположениями не торопилась. Попыталась взять себя в руки. Но Фёдоров имел не только глаза, но и интуицию. Она, кстати, требовала присмотреться к бывшей подозреваемой.

— Что вы хотели мне сообщить? — мягко потребовал он.

— Ничего.

Слишком быстро ответила она и поторопилась покинуть кабинет.

— Риточка, миленькая, — кинулась бабушка на внучку, как будто она отсидела три года, причем по ошибке, ни за что. Но быстро взяла себя в руки. Расчетливый ум бывшего бухгалтера никогда не подводил. — Им нечего тебе предъявить. Они не имели право тебя задерживать. Боря сказал, что Аню убили в двенадцать часов, а ты пришла в десять. Ты мне только скажи, если они пытались на тебя давить, мы пойдем жаловаться в прокуратуру.

— Кто такой Боря?

— Участковый наш. Борис Кронов.

— А, понятно. Борис Кронов стал участковым. Неожиданно.

— Почему? Хороший мальчик.

Рита не стала переубеждать бабушку и рассказывать, что хороший мальчик, когда был мальчиком лет двенадцати, тырил шоколадки и сигареты из местного ларька. Время, как оказалось, не только лечит, но и учит — перевоспитало парня.

— А что он тебе еще сказал? — поинтересовалась Рита, устраиваясь за столом.

Бабушка тут же накрыла на стол, как будто внучка отсутствовала дома не полдня, а целую вечность, при этом ее ни разу не покормили. Несмотря на саркастичные мысли, Рита почувствовала голод. Моментально сделала бутерброд с колбасой и, откусывая, спросила:

— Ромка куда делся?

— А Боря мне не говорил.

— Так, а что говорил-то? Бабуль, ты не могла его порасспрашивать?

— Я? — удивилась Надежда Семеновна, чуть обидевшись. — Естественно, я обо всем расспросила. — Она села рядом и выложила полученные у «хорошего мальчика» факты и предположения — Аню убили вазой в районе двенадцати, часа ночи. Романа ищут. Скорей всего он убийца.

— Смеешься?

— Это мне Боря сказал. А ты не веришь?

— Нет.

— Понимаешь, Рита. То, что вы дружили в школе, не повод верить каждому его слову.

— Зачем ему убивать Аню?

— На этот вопрос ответит полиция.

— Или Ромка. Где он может быть?

— Сбежал. У него было время.

— А мотив убивать в своей квартире подругу — был? Вазой, на которой полно его отпечатков. Глупо так себя подставлять. И вообще, мне кажется, у него было время спрятать вазу, если он собирался убегать. Брал вещи, собирал дорожную сумку. Искал паспорт. Почему не выкинул вазу? Где Ромка?

— Ты не веришь, что он мог сбежать — уточнила свои предположения бабушка.

— Не сбежать, не убить. Но кто-то разбросал в его квартире вещи. Что-то искали? Бабуль, а чем он занимался в последнее время?

— А я откуда знаю? Ты так спрашиваешь, как будто я слежу за деятельностью твоих одноклассников.

— Правильно. За деятельностью одноклассников следит Оксана.

— Вот и позвони ей — посоветовала бабушка и тут же спохватилась — а вообще не лезь в это дело. Пусть полиция разбирается.

— Полиции я мешать не буду — пообещала Рита.

— Рита! — попыталась вразумить Надежда Семеновна внучку, вложив в голос требование.

— Ну, бабушка, ты хочешь, чтоб я сидела на месте и ничего не предпринимала?! Зная, что моего одноклассника обвиняют в убийстве моей одноклассницы.

— Еще не обвиняют — зацепилась бабушка за спасительное слово — подозревают.

— Я уверенна, что это дело времени. Не обвинят Ромку, обвинят Сергея.

— Какого Сергея? — удивилась Надежда Семеновна.

— Хозяина вазы.

Рита знала, что ее пояснения не объяснили бабушке ровным счетом ничего. Она безрезультатно пыталась найти в памяти подходящего Сергея. Но безжалостная внучка не помогала, а только сильнее запутывала и шокировала:

— Мы вазу у него украли.

— Что значит украли?

— Позаимствовали — быстро поправила Рита, пока бабушку удар не хватил. — Это его ваза, поэтому на ней будут его отпечатки. А майор Фёдоров посадит всех, чьи отпечатки на вазе. А там их минимум три, максимум четыре.

— Полсела — обреченно подытожила Надежда Семеновна.

— Мои. Ромкины. Сергея. И убийцы. Если он не среди нас троих.

— Ужасная математика — констатировала бабушка, поставив перед внучкой тарелку с борщом.

— Мне тоже не нравится — согласилась Рита.

Она некоторое время молчала. Надежда Семеновна дала возможность обдумать некоторые нюансы, хотя бабушка думала, что внучка взяла молчаливую паузу для обеда. Но Рита совсем не чувствовала вкус, машинально утоляла голод. Она строила планы по сбору информации. Что-что, а оставлять расследование убийства одноклассницы на майора Фёдорова (при всем уважении к его звездочкам на погонах), она не собиралась. Исчезновение Ромки уходило на второй план, но подозрение, что друга тоже нет в живых, она не отсеивала, хотя это было страшно представить.

Она доела борщ и отставила тарелку. По привычки поблагодарила и похвалила бабушку:

— Спасибо, было очень вкусно.

— Пожалуйста. — Надежда Семеновна тут же схватила тарелку и направилась к раковине. Вот уж морской закон, как волной смывает. — Что собираешься делать?

— Пойду пораспрашиваю соседей.

— Каких соседей — на полпути остановилась Надежда.

— Ромкиных, Анькиных. Кто-то же их видел. Хотя ночь была.

— Рита, оставь эти мысли. Пусть полиция разбирается.

Попытки бабушки не увенчались успехом, но возможно даже Надежда Семеновна не надеялась на них.

— Одно не могу понять — бубнила себе под нос Рита. — Как здесь оказался Сергей?

— Какой Сергей?

— Гордеев.

— Подожди, так это внук Гордеевых? — Бабушка медленно опустилась на стул. Задумалась. Грустные мысли нельзя было спрятать, они отразились морщинами. Страшную историю, которая произошла двадцать лет назад, никто не забыл, несмотря на то, что все воспоминания были стерты с лица земли. В прямом смысле этого слова. — Значит, это Сергей выкупил дом. Вернулся на родину. Не побоялся.

* * *

Долгое время переговоры никуда не приводили. Точнее они вели его по направлению совершенно ненужному, противоположному цели.

Валентин — хозяин дома, который собирался купить Сергей Гордеев — сопротивлялся, выискивая все веские и веские основания не продавать дом. Аргументировал свое решение мотивами, считая их релевантными.

— Я вложил в него душу. Мы привыкли здесь жить. У меня дочь выросла в этих стенах. Я собираюсь внуков здесь растить. Я перестроил его. Здесь был маленький переселенческий домик. Мы не хотим переезжать.

Но Сергей не сдавался. На каждый отрицательный ответ он находил положительное утверждение.

Но, как известно, из математических правил шестого класса образовательной школы вдолбленных Марией Ивановной (за спиной — Фибоначчи), что плюс на минус в итоге дает минус. Этот результат не устраивал Сергея, и он использовал метод умножения стоимости. Метод грубого давления на хозяина, при котором сам Сергей беднел на глазах.

Сергей свои положительные аргументы шлифовал кругленькой суммой денег, с каждым словом повышая стоимость дома и участка. Золотые слова! В смысле — слова дорого обходятся.

Но, в конце концов, хозяин сдался, рассчитав правильно, а главное прибыльно. В итоге Сергей остался без денег, которые накопил. Точнее он их никогда не копил. Все время вкладывал в бизнес и никогда не задумывался, что придет тот черный день, когда он останется без друга и жены. Тут никого винить нельзя, он сам выбрал этот путь, оставил все то, что с любовью и трудом нарабатывал. К большому сожалению, не смог (да и не хотел) бороться за свою долю в бизнесе. Бегать по судам и доказывать, что бизнес, записанный на жену, в действительности его создание, он не хотел. Подозревал, что Лера, зная цену его труда, не оставит живого места на плоти и крови, высосет всю душу, используя кровопийцев-адвокатов. У нее на них денег осталось много.

Близкий друг оказался замысловатым предателем, задумал и реализовал не менее замысловатое предательство. В итоге оказался в тюрьме. Пытаясь скрыть махинации, он убил человека. А жена оказалась обыкновенной предательницей — закрутила роман с лучшим другом.

Сергей испытал душевную боль. Оказывается, боль начинается с предательства.

Сергей никогда не думал, что останется гол, как сокол, и свободен, как орел. Не человек, а птица. С человечеством его связывала только банковская карта, которая опустела, когда хозяин дома сказал: «Да».

Сказал угрюмо, но Сергей подозревал, что мысленно он потирал руки и меркантильно улыбался, подсчитывая будущие траты. А траты, как оказалось, немного — квартира в Евпатории и домик на соседней улице.

Когда к Валентину Пестроухову обратился незнакомый мужчина с просьбой продать ему дом, сказать, что он удивился, это ничто не сказать, он собирался выгнать его взашей. Но разве может культурный сельский мужик выгнать такого же культурного незнакомца. Да и любопытство разыгралось и требовало продолжения. Предвкушая начало примечательного события, о котором можно будет вспоминать по случаю и без него, Валентин продолжил беседу с Сергеем. И кстати не зря — тут к гадалке не ходи.

Валентин не стал предрекать себе тяжелый разговор с женой, точнее монолог, который последует после его заявления о продаже дома, может с битьем посуды и оскорблениями. Ну, разве ж это обидно, когда банковский счет пухнет от миллионов. Это не единственное положительное последствие беседы с Сергеем. О чем он тут же сообщил мужчине:

— Пока дочь не подрастет, можно квартиру сдавать. Приданное у нее отличное будет. Она все равно в деревне не хочет жить. Куплю участок с сараюшкой и из него конфетку сделаю. Строительно-архитектурная практика у меня уже имеется. А ты-то чего сам на соседней улице дом не купил?

— А мне этот нужен — признался Сергей и пояснил — это дом моего деда. Он мне дорог.

Сергей догадывался, что если бы торг продолжился, то пришлось бы выложить стоимость эквивалентную трем квартирам в Евпатории и небольшому участку на луне. Разочарование и расчетливые выводы Сергей не стал читать, хотя Валентин не скрывал их — не справлялся с мышцами лица.

Будучи человеком закаленным суровыми уроками бизнеса, Сергей пожал руку и закончил разговор. Оставалось за малым — подписать договор купли-продажи. Труд еще тот — недооцененный — очень важный и ответственный. Любая малейшая ошибка вплоть до запятой имела необратимые последствия.

Но, видимо, на этом его невезения закончились. Договор благополучно подписали, дедовский дом перешел во владения внука.

Ностальгия, будучи девушкой капризной и непредсказуемой, заткнулась навсегда.

Зато Сергей чувствовал себя счастливым, хотя иногда вечерами накатывала тоска. Ужасная. Тягучая, как смола. Она сковывала движения и затягивала в толщу густых воспоминаний.

В тот день он ходил с подругой к реке. Громкое название местного водоема, но за неимением другого приходилось довольствоваться этим. Хотя в десяти километрах прекрасное Черное море, но без родителей никого не отпускали — возраст не позволял. Именно там он узнал о смерти бабушки и дедушки. Это была не просто смерть. Это было жестокое убийство. Сергей старался никогда не задумываться, что бы было с ним, не пойди он к реке, но отец частенько обсуждал это с мамой. Это был последний день, когда Сергей был в деревне Зерновой. Больше они никогда сюда не приезжали.

Его не пустили в дом. Он не видел растерзанные тела родственников. Он чувствовал горе. Это было страшно.

Он как будто провалился в яму с черной смолянистой жидкостью. Не чувствовалась земля под ногами. Все было зыбко. Она засасывала. Он терял контроль над ситуацией. И старался быстро выкарабкаться из воспоминаний.

Необъяснимый страх присутствовал и сегодня. Позже Сергей поймет, что нельзя игнорировать интуицию, даже если она еле шепчет.

Он занервничал. Какая-то сила толкала его из комнаты, намекая, что он слепец. Сергей установил камеры видеонаблюдения, как только переехал в дедовский дом. В сельской местности это было диковинкой, но новейшие технологии необходимо было вводить в эксплуатацию именно с этого дома. Плохо, что двадцать лет назад этого ничего не было. Не факт, что преступников это бы остановило, но были гарантии на их поимку.

Всевидящее око электронной промышленности не подвело. На мониторе мужчина крался вдоль забора, пытаясь, как показалось Сергею, вдавиться в него, быть одним целым. Он пригнулся. Присел. Встал. Дотянулся до ветки персикового дерева и потянул её вниз. Сергей не хотел, чтоб его основной работой стало — гнать малолетних воришек персиков, как будто ему заняться больше нечем. Но парнишка накинул капюшон и оглянулся. Забеспокоился. Занервничал, но притих. Постоял, прислушиваясь, и побежал.

Сергей незамедлительно скопировал запись на диск. Что она могла ему дать, он не знал, но почему-то боялся ее потерять. Визуализация превыше всего.

Он задумался, но от мыслей его отвлекли следующие кадры. Это касалось не только кадров экранных, но и на экране. Ими оказались трое мужчин, под предводительством участкового Бориса.

И каково же было его удивление, когда он вышел к незваным гостям и выяснил, что предводителем оказался не Борис, а майор Фёдоров, а потом ему объявили, что пришли они арестовывать за убийство Анны Симоновой. Вот такой вот перформанс. В главной роли — Сергей.

* * *

Рита настроилась на продуктивный обход сельских улиц, не догадываясь, что ей не придется этого делать. Оксана позвонила, когда она подходила к Ромкиному дому. Узнав, чем собирается заниматься любознательная журналистка, подруга напросилась в компанию. Договорились встретиться. Тем более Рита хотела порасспрашивать одноклассницу о Ромке и Ане.

Рита устроилась на лавочку возле подъезда и задала себе логичный вопрос: «Зачем мне это надо?» Он прозвучал в голове колокольным звоном. Одиночество имело побочное действие — заставляло погружаться в раздумья. И Рита не стала отказываться от грустного «удовольствия» проанализировать ситуацию, в которой невольно очутилась.

Маргарита Белозёрова — в прошлом журналист процветающего журнала никогда бы не добилась успеха в профессии, если бы с завидной периодичностью не влезала в расследования. Совсем недавно она побывала на мероприятии с громким названием «Бал предпринимателей», в результате которого очутилась в эпицентре расследования убийства профессора и его жены. Тогда её толкало желание поиска сенсации, и двигали жилки любопытства. Сегодня всё было по — другому, она хотела разобраться в деле, чтобы сердце не надрывалось от горя. Убедившись в своих внутренних потребностях души, она ответила себе на вопрос. Ответ был до банальности прост: «Очень трудно изменить себя».

На лавке напротив нее лежала кучка телефонов, а на детской площадке компания подростков гоняла футбольный мяч. Естественно, они являлись хозяевами той самой кучки телефонов, точнее каждого по отдельности. Мальчишки кричали, проявляли восторг от активных игр. Когда-то и кто-то Риту дезинформировал, она думала, что нынешняя молодежь подобного возраста умеет играть в футбол только при помощи двух пальцев на правой руке, перещелкивая кнопки компьютерной мыши. Она оценила прелести сельской жизни и вспомнила свое детство. Каких-то двадцать лет прошло, а юное поколение также активно и общительно, несмотря на разрекламированную социофобию.

Она цепким, въедливым взглядом — результат полученной профессии — обсмотрела все окна многоэтажки. Не нашла ни одного жителя, сидящего у окна с биноклем (вот уж невезуха), потенциальные свидетели убийства растаяли прямо на глазах. Даже профессиональный взгляд не помог.

Зато, как говорится, на ловца и зверь бежит. Так и случилось. Не совсем зверь, скорей, информационная сорока. Из подъезда вышла Марина Григорьевна — ее строгость испытывали все, кто учился в школе, когда она работала там техничкой (Рита не исключение). Женщина мыла коридоры и прикрикивала на детей за то, что топчутся по мытому полу. Кричала без злости, но громко, поэтому казалось, что она сейчас догонит тебя и отхайдокает шваброй. Тогда это слово не казалось смешным.

— Сейчас я тебя отхайдокаю! Сам полы будешь мыть! Дома у себя топчи.

Сегодня она была без швабры и не кричала. Охала.

— Риточка, ты к Роме? А его нет. Ты ведь знаешь, что случилось? Анечку Симонову убили.

Женщина осмотрелась по сторонам и тяжело вздохнула. Рита считала её внутреннее состояние. Все односельчане, которые уже знали о случившемся, испытывали подобное беспокойство. Время обычной спокойной жизни закончилось в тот момент, когда убили Аню. Произошло двойное убийство человека и спокойствия.

— Знаю, Марина Григорьевна. А вы ночью ничего не слышали? — поинтересовалась Рита, упуская информацию, что утром нашла Анну. Рита расценивала Марину Григорьевну как неисчерпаемый источник дополнительной информации.

— Ужас. Из-за спины. Прямо по голове. Прямо насмерть. Столько лет никого не убивали. А тут опять.

— В смысле?

— Я сейчас у Сереженьки работаю. Такой мальчик хороший. Молодец. Толковый. Трудолюбивый. Ферму в аренду у главы взял. Помнишь, ту, которую глава наш всю жизнь держал? А сейчас он большая шишка. Ему некогда. Хотя, постарел сильно, вот и сдал в аренду. Устал. А я Сереженьке по дому помогаю. Убираю и есть готовлю. Ему же некогда. Так ты помнишь?… хотя ты маленькая была еще. Тогда убили его дедушку и бабушку.

Женщина присела рядом и сложила руки, как будто собиралась молиться.

— Помню. Марина Григорьевна, а что произошло тогда?

Дополнительная информация никогда не помешает, тем более приправленная личным интересом. В разговоре присутствовала скрытая пикантность.

— Вот и Сереженька у меня спрашивал. Так никто ж не знает. А сегодня ночью Анечку убили. В соседней квартире.

— Вы ничего не слышали?

— Ложусь я рано — Марина Григорьевна восстанавливала в памяти события вчерашней ночи. — В десять уже сплю. В два просыпаюсь. Новости смотрю. Но их лучше не смотреть. Сериалы люблю. Мелодрамы. Сын спутниковое телевидение провел. Там сто каналов с фильмами. Пульт закипает, когда я кнопки переключаю. Потом могу заснуть под утро, ну это если фильм интересный не найду.

— А сегодня? — поторопила Рита.

— Сегодня я проснулась в два. Молодая была — всю ночь спала. Старость не в радость.

— И что?

— Ничего. Тихо было. Я бы услышала. Наверное, этот ужас уже случился.

Рита не надеялась, что в первом же человеке найдет ценного свидетеля убийства, но все равно расстроилась, что соседка из-за тонкой стеночки не расслышала никаких звуков, похожих на ругань, драку и ужасное преступление. Марина Григорьевна и сама расстроилась, повздыхала, поохала и заметила кучку гаджетов на соседней скамейке.

— Ой, а я не пойму, это телефоны наших разгильдяев?

— Спортсменов — машинально поправила Рита.

— Васька! — крикнула заботливая бабушка в сторону игровой площадки. — Василий! Телефон разобьешь, я тебя отхайдокаю. Ладно, Риточка, я пойду. А то Сереженька голодный останется. Васька! Телефон не забудь.

Рита проводила взглядом Марину Григорьевну и задумалась.

Несмотря на то, что переехала Рита из деревни в город недавно, но успела потерять из виду друзей. Да так, что и не знала, кто и чем занимался. А у бабушки спрашивать было бесполезно, она никогда не собирала слухи об односельчанах. Да и факты об одноклассниках внучки ее тоже не интересовали.

Бывший одиннадцатый класс закрыл дверь школы и разлетелся по свету. Общаться перестали, видеться перестали, разговаривать по телефону не торопились. Наступила взрослая жизнь и ответственность за личное будущее. Получение профессии, стремление получить хорошую работу и оправдать надежды руководства — вот что стало во главе ее жизненного кредо. Работа кипела, и каждый варился в собственных делах. Не то чтобы она об этом жалела, просто сейчас осознала, что некоторые движения к цели оказались безрезультатными потугами. Спасибо бывшему начальнику Ковылеву. Все несбывшиеся мечты и неоправдавшиеся надежды всегда будут висеть над ней тенью. Испытывать на собственной шкуре несправедливость всесильного человека оказалось болезненно. Рита подозревала, что от этого рока ей не избавиться. Даже если ей позволят работать по профессии журналиста, темная слава, которой ее обеспечил главный редактор, будет преследовать постоянно.

Неизвестно куда бы завели ее размышления, если бы не Оксана. Она вынырнула из-за угла, пробралась под балконами и выпорхнула возле подъезда, сокращая путь.

Рита обрадовалась ей, хотя повод для встречи был совершенно не радостный. Человеческие чувства никто не отменял, обменявшись сочувствием, плакать друг другу в жилетку по поводу ужасной кончины Симоновой подруги не стали. И так было понятно, что слезами делу не поможешь. Желания Риты — действовать — совпадали с Оксаниными.

— Чье это имущество? — мимоходом поинтересовалась Оксана, указывая на кучу телефонов.

— Футбольной команды — кивнула Рита в сторону детской площадки.

— Безответственное отношение.

— Да кто здесь их возьмет?

— Мало ли. Вон преступность цветет буйным цветом. Убивают. Скоро и до ограбления дойдет. Ладно, пошли отсюда, боюсь мяча.

— Что?

— Неуправляемый мяч на детском спортивном мероприятии — очень болезненный предмет. Мне всегда везло, вспомни, он постоянно попадал мне в лоб.

Рите показалось, что Оксана не чувствует границ в перепаде настроения и она прямо спросила, пропуская ее в подъезд:

— Оксана, ты чего такая нервная?

Оксана задумалась и медленно ответила, подбирая слова:

— Да как-то все навалилось. Малой приболел. Хорек завелся. Курей душит. Вот уж напасть. Представь, они ему не нужны. Съесть он ведь десяток не сможет.

— Десять курей передушил? — посочувствовала Рита. Кажется, хорек единственное животное, которое убивает больше, чем требует его желудок. Вот уж азарт охоты. И всем известно, что поймать его сложно. И последствия его соседства очень плачевны.

— За одну ночь.

— Надо ловить.

— Ненавижу подлых… — Оксана подумала и пояснила — хорьков.

Рита набегу рассказала Оксане разговор с соседкой. Поквартирный обход не принес результата. Вообще. Никакого. Никто ничего не слышал. Одни в это время уже спали, другие, наоборот, смотрели телевизор. Бич современности — не замечать реальность, погрузившись в выдуманные телешоу. Ничего удивительного, ведь звуки из динамиков телевизоров приятнее и безопаснее. Никто и не спорит.

— Как будто ее не здесь убили, а приволокли уже мертвую — высказалась Оксана, медленно преодолевая последние ступеньки к цели.

Последняя квартира ей не нравилась, вернее хозяева, а если быть точной в ней ей не нравилось все. Эту квартиру они оставили напоследок, хотя она была первой в подъезде. Она обреченно остановилась возле двери, как будто надеясь, что Рита передумает звонить в дверь. Рита не передумала, а решительно нажала на звонок. За дверью шумели, как будто все болельщики футбольной команды региона заселились в эту квартиру.

— Нет, ее точно здесь убили — задумчиво размышляла Рита, вспоминая лужу крови.

— Ну, я не оставляю эту версию. Всякое может быть. Просто никто ничего не слышал.

— Да, Ромка, многое мог бы рассказать.

— Куда же он делся? — задумчиво протянула Оксана.

— Сбежал. Испугался и сбежал.

— На него это не похоже. Он ведь во всех драках первым был. Хотя здесь нехорошее сравнение, он ведь и зачинщиком всегда был.

— Он испугался, что его обвинят, и сбежал — настаивала на своем Рита.

— Ты считаешь, что это не он ее убил? — удивилась Оксана.

— Не знаю, Оксан. А ты что думаешь?

— Нужно идти к Боре. Пусть участковый нам откроет правду.

Рита так и не поняла, но ей показалось, что Оксана скрывает свои настоящие мысли. Но настаивать на ответе не стала. Подруга была нервно возбуждена. На нее сильно подействовало убийство одноклассницы. Она не пыталась скрыть нервное напряжение. Каждое слово давалось ей с трудом, как будто она подыскивала нужное, как будто мысли ее были далеки, но ей приходилось общаться, разговаривать, ходить, спрашивать, вникать, искать. Рита присмотрелась к подруге, точнее прислушалась, и поняла, что ей все показалось. Наверное, сама Рита была в таком состоянии, что приходилось подбирать слова, и выдавливать из себя движения вперед — искать, общаться, разговаривать. Нервное напряжение не пройдет без последствий — обязательно скажется на скверном голосе и такой же мимике. Решила держаться с Оксаной в паре — так все-таки легче пережить смерть подруги.

Грустно было осознавать, что Оксана утихомирила свой пыл по отношению к Анне только сейчас. Посмертно.

В открытую дверь с улицы проникало свежее теплое дыхание воздуха. Рита снова нажала на кнопку звонка. Дверь открылась настолько резко, что Рита поблагодарила всевышнего, что уберег ее от удара. Быть прибитой дверью — недостойное травмирование. Зато в лицо подругам ударил аромат кислой капусты вперемешку с сыростью, обжитой плесневелыми грибками. Из квартиры выскочили трое совсем маленьких детей — один выше другого сантиметров на три, что позволяло сделать вывод — мать их рожала каждый год. Четвертой вышла девочка лет тринадцати. Не то чтобы Рита была специалистом подростковой души, но будучи человеком внимательным, заметила слезы в глазах девочки. Хватило двух секунд, чтобы определить — слезы на грани — либо они сейчас высохнут, либо польются потоком. Смотря, что выберет девочка и насколько силен ее характер.

Девочка взяла себя в руки и процедила сквозь зубы замысловатый мат, не сильно обеспокоившись, что его услышали все, а некоторые еще и попытались запомнить, так как впервые услышали (возможно, такой была только Рита, а не малышня).

Из квартиры донесся голос матери, нежно кричащей:

— Ирка, домой можете не возвращаться!

Мальчики постарше помчались на улицу. Ира взяла за руку самую маленькую, но та вырвалась и поскакала по лестнице. Оступилась. Плюхнулась на пол. Всхлипнула и сказала:

— Я упаля в лесницную яму.

Ира подхватила ее на руки и вышла на улицу. Рита проводила их грустным взглядом.

— Верка! — крикнула Оксана. — Хватит ругаться, выходи!

Из глубины квартиры послышались шаркающие шаги, и на свет вышла отекшая женщина. На ней была майка-алкоголичка, явно позаимствованная у человека, размеров на шесть больше ее. Грязный бюстгальтер виднелся из-под растянутого материала. Волосы не расчесывались несколько дней. Рита с трудом узнала бывшую одноклассницу.

— Здорово. На встречу приду. Только не ждите от меня похвалу учителям. Историчка Ирке моей двойку вляпала за то, что та не знает историю древнего Китая. А оно нам надо? Пусть бы историю России преподавали. А математичка… ой, нет, она же сейчас алгебра и геометрия…

Вера всю жизнь была эксцентричным человеком. Унять ее было не просто. Рита подозревала, что вообще нельзя, и вряд ли это возможно. Но будучи человеком позитивным и оптимистичным, в ней брезжила надежда.

Оксана быстро выставила руку вперед и поторопилась расставить все точки над русской буквой «Ё».

— Мы к тебе не успеваемость детей пришли обсуждать.

— О, Ритка, привет. Тебя и не узнать.

— Тебя тоже — честно призналась Рита.

— Ладно, проходите. У меня чай есть.

Оксана попыталась возразить — ну не нравилась ей квартира со всем содержимым — но Рита опрометчиво переступила порог и поплелась за хозяйкой.

— Не обращайте внимание. У меня грязновато — сильно приукрашивала Вера. — Ирка забрала малых и к отцу ушла. Но я не обращаю внимание. У нее переходный возраст. Она каждый день уходит. Через неделю вернется.

— Вера, у тебя с календарем проблема — заметила Оксана. — Каждый день уходит и через неделю возвращается. Древние майя и то лучше в датах разбирались.

— А почему уходят-то? — поинтересовалась Рита, сочувствуя детям. Нежная психика детей Веры уже пострадала. На очереди Ритина.

— Говорит, у меня жрать нечего. Как будто он их прокормит.

— Сам не кормит — со знанием дела прокомментировала Оксана, — а свекровь твоя в них души не чает. Дети тянутся к хорошим людям. — Опережая возражения, Оксана заинтересованно поинтересовалась — ты развелась?

— Поматросил и бросил — хмыкнула Вера.

— Пять раз?

— У тебя пятеро детей? — вытаращила глаза Рита.

— Ну, Ритка, ты совсем одноклассниками не интересуешься? — разочарованно протянула Вера, картинно приложив руки к груди.

Рита невольно «залюбовалась» ее обшарпанным кроваво-алым маникюром. Под такими ногтями можно найти кусочек рыбы и крупно нарезанный салат. Надеясь, что Вера имеет пилочку и регулярно избавляется от ненужных продуктов, Рита оторвала шокированный взгляд. Вера, заметив спад интереса к своей красоте, выставляла замусоленные кружки на стол.

С внутренней стороны кружки тоже редко мылись, поэтому Рита согласилась с внутренним голосом, нежно предупреждающим об опасности бактерий. Вера разлила кипяток по трем кружкам и продолжила упрекать:

— Я, вообще-то, во всех социальных сетях зарегистрирована. Фотки выставляю. Лайкаю. Постю. — Она засветилась, вспомнив новость — слушайте последний лайфхак — чтобы бульон стал прозрачным, в него нужно кинуть лавровый лист.

— Ты столько слов новых знаешь — неодобрительно заметила Оксана. Она постояла в дверном проёме, боясь даже прислониться к чему — то, чтоб не испачкаться, но решилась пройти и сесть на табурет.

— Ой, да ладно, тебе. Поняла бы, что Рита мне замечание делает — ее же в институте учили красивым литературным русским языком разговаривать.

Рита не успела ответить, Оксана опередила:

— Вообще-то я про бульон говорила. Насколько я поняла, у тебя еды никогда нет. Когда у тебя время есть в социальных сетях сидеть и за детьми смотреть?

— А я не смотрю.

— Оно и видно.

— Зато у меня их пять. А ты одного родила и не знаешь от кого.

Она с грохотом поставила чайник на стол, задев грязную ложку. Та отскочила и плюхнулась Оксане на колени. Оксана не скрывала своего раздражения. Она зыркнула на Верку испепеляющим взглядом. Вера в ответ процедила:

— Ну, извините. Застирнёшь и пятна не останется.

— Вообще-то, я знаю кто отец моего сына. Просто не вижу необходимости трезвонить на всю округу. И вообще, не суетись. Чай мы пить не будем — ответила она за двоих. — Лучше скажи, что ночью слышала?

— Слышала, как Ирка ночью пришла. Вот где она шлялась? Я ей раздолбон устроила. Еще не хватало мне внука принести. В моем-то возрасте бабушкой стать не хочется. А я даже не знаю, кто у нее друзья. А пацан точно есть, только и слышно хи-хи-хи, ха-ха-ха. То по телефону чирикает, то под окнами на лавочке. Мы в их возрасте такими не были. Скоростные.

— Кто бы разглагольствовал о скорости, ты в двадцать уже третьего родила.

— Оксана, спасибо, что напомнила. Я успела отучиться одиннадцать лет. А Вовка был романтиком. Сразу на выпускном мне Лешку заделал. Прямо на ступеньках черного входа у школы.

— Давай без подробностей вашей бурной сексуальной жизни — предупреждающе попросила Оксана. — Ты вообще знаешь, что Симонову убили? У Ромки в квартире.

— Знаю. А тебе ее жалко?

— При чем здесь жалость? — опешила Оксана. — Так слышала или нет?

— Слышала. Но я живу на первом этаже, а Ромка на третьем. Между нашими квартирами целый этаж и пустая квартира. Год назад бабку Прасковью вперед ногами вынесли. С тех пор там никто не живет. Но иногда, — Вера обвела взглядом подруг и понизила голос — мне кажется я слышу ее шаги. Сто процентов привидение ходит.

— И топает — хмыкнула Оксана.

— Да, я честно тебе говорю. Недавно слышала, что вода шумит. На кухне.

— Даже привидения кружки моют — съязвила Оксана.

— Не веришь, не надо — обиделась Вера. Ее мистический секрет не нашел отклика у одноклассниц. Вывод напрашивался сам по себе. Значит, не стоит о нем трепаться по деревне. Может тогда привидение бабки Прасковьи успокоится и уйдет. — Ну, так что? Когда встречаемся? Может, в бар сходим, посидим?

— Бар твое излюбленное место? — изумилась Оксана. — Один — в бегах, другую — убили. А тебе лишь бы в баре посидеть. Так что ты слышала вчера ночью? — повторила свой вопрос Оксана.

— Если бы Аню перед убийством пытали и она верещала, я бы все равно ничего не услышала.

— Почему?

— Тебе еще раз повторить? Ирка пришла, я ее воспитывала. Мелкая проснулась, ну младшая моя, и давай орать. Я на старшую ору, младшую успокаиваю. В общем, орали в три глотки, и я заснула часа в два. А проснулась, когда полиция в дверь ломилась. Нашли место, где убивать. Вообще неподходящее место. Есть места, которые подходят для убийств, а некоторые — менее. Вот, например, курортный пансионат — не темный переулок. А дом полный детей — место для убийства?

Рита почти все время молчала. Она с нескрываемым сочувствием осматривала обстановку квартиры. Живописный беспорядок. Бесхозяйственность читалась в каждой мелочи. Заляпанная жиром фоторамка покосилась, дети на снимке завалились на бок, без помощи матери сложно встать на ноги, даже на фотоснимке. Чайник в пятнах пригоревшей грязи. Кружки в подтеках чайной заварки. Окурок на подоконнике возле пепельницы. Учебник по физике седьмого класса на микроволновке. Пластилин наклеен на ручки дверцы ящиков стола. Один носок возле балконной двери, второй, возможно, на балконе, хотя не обязательно они должны быть близко друг к другу, возможно он на ком-то из детей.

Рита никак не могла понять, почему женщина, которой бог дал детей, относится к жизни безответственно.

— Ничего не слышала, значит — промямлила Оксана себе под нос. — Пошли Рита. Рита! Пошли!

Выйдя на улицу и насладившись прелестью свежего воздуха, Оксана подытожила:

— Фу, наконец-то вышли.

Обычно Рита старалась не обсуждать людей за спиной, если это не касалось журналистского задания, сегодня журналистская профессия была перечеркнута жирной линией, зато хотелось пойти по примеру Оксаны, и Рита подытожила:

— Не знала, что все так плачевно. В следующий раз придем к Вере не с пустыми руками. Возьмем конфет и печенья.

— А я брезгую. — Оксана неумышленно подтвердила свои слова, передернувшись. — У меня даже волосы на руках больше ухода получают, чем у неё на голове. Заметила грязный бюстик?

— Нет — соврала Рита и честно призналась — мне ее жалко. Надо будет в следующий раз прийти с печеньем и конфетами.

— Да, все, Рита, — нервно пробубнила подруга. — Все уже поняли, что ты благородная, жалостливая женщина.

— Кто, все? — не поняла Рита.

Оксана дернула ветку куста, сорвала с нее горсть листов и растерла их, испачкав пальцы зеленью. Она нервничала. Рита не могла понять, чем разозлила подругу. Она не смотрела в глаза. Раздраженно наблюдала за мальчишками. Но футбол ее не привлекал.

— Но я и так знала, что ты у нас благородная, не надо мне сейчас… — она не находила слов. — Думаешь, я дружбу отмела только из — за её бедности? Нет, дружба — это ценность. Но мне за Верку стыдно. Как можно было так опуститься?

— Какая муха тебя укусила?

Оксана нервно возразила:

— Меня укусила смерть подруги.

Рита попыталась не поддаваться нервной эпидемии и спросила:

— Чем Аня занималась?

Оксана на секунду задумалась и ответила:

— Да всем понемножку. Кассиром работала, потом маникюр научилась делать. Недавно курсы прошла по наращиванию ресниц. Салон свой собиралась открывать, может, даже и открыла.

— А это здесь выгодно? Ой, я вспомнила. Она же уехала отсюда.

— Слушай — осенило Оксану. Она остановилась и схватила Риту за руку. — Может ее какая-то недовольная клиентка по голове треснула? А? Может она ей пинцетом в глаз кольнула или ресницы вырвала.

Рита не разделила с подругой радость предположения.

— Недовольная клиентка подкараулила бы Аню возле салона. А на личном фронте у нее как дела обстояли?

Оксана отпустила Риту и пошла дальше. Рита еле поспевала за ней.

— Да. Замуж вышла. Он правда алкашом оказался. Но она с ним жила. Из-за квартиры.

— А мужу, интересно, сообщили?

— Вот сейчас у Бори и спросим.

— А где у нас в селе участковый обитает?

— Участковый у нас в селе обитает в сельском совете. Чулан ему какой-то выделили. Наш-то голова щедростью не отличается. У него всегда жадность на имущество была. С него требовать надо, сам не догадается.

— Да? А Марина Григорьевна сказала, что он в аренду отдал ферму.

— Ну так в аренду же, а не безвозмездно. Боря же платить за кабинет не будет. Ему не положено. Госорганизация и госорганизация. Как бы в коррупции не обвинили. А ты, Ритуль, борец за справедливость же. Вот и напиши статью о коморке участкового Бориса.

— А я уже не пишу статьи — поделилась горем Рита и тут же пожалела о своем опрометчивом решении, потому что посыпались вопросы.

— Да? Не знала. А что пишешь?

— Ничего.

Рита не хотела развивать эту тему, следствием которой могли быть тонна сочувствия или грамм злорадства, хотя может и наоборот грамм сочувствия и тонна злорадства. Спасла ее от допроса подруги Марина Григорьевна (лучше бы не спасала, особенно подобными новостями).

Она неслась по улице, как грузовик Камаз на трассе Париж-Дакар. Но ей пришлось притормозить.

— Представляете, девчонки, я прихожу к Сереженьке, а его арестовывают.

Именно этого Рита опасалась. Майор Фёдоров получил результаты дактилоскопии. Всплыли отпечатки пальчиков на вазе. Ромку они найти не могут, взялись за Сергея.

* * *

— Поймите, это ваза Сергея Гордеева. На ней, естественно, будут его отпечатки.

Рита пыталась вложить в голову полицейского объяснения, но подозревала, что она занята своими убеждениями.

— Почему сразу не сказали?! — гаркнул майор.

— Вот, сказала.

— А утром почему не сказали? — делая ударение на временном интервале, спросил Фёдоров.

— Вы не спрашивали, чья это ваза.

— А вы утаили, что украли её у Гордеева.

Сказать, что Майор Фёдоров был зол — не сказать ничто. Он был в ярости. Второй подозреваемый улетал от него, не присев на пару деньков в следственном изоляторе. Но, как известно, было бы желание, а повод всегда найдётся. Поэтому он грозно предложил:

— Я вас сейчас обоих задержу. Его за убийство, а вас, Маргарита, за покрывательство. Утаили такие показания.

Рита понимала, что майор прав, но соглашаться не могла. Признать, означало смириться и поставить под угрозу свободу на ближайшее время.

Как она могла вляпаться в подобную ситуацию? Угораздило же промолчать об улике, которая рано или поздно все равно бы выплыла на свет, тем более это не улика, а орудие убийства.

Как теперь из неё выпутаться? Врать? С удовольствием, но — нет.

— Вы не тех подозреваете — сдалась она. — Самое страшное, что мы сделали — это позаимствовали вазу у Сергея Гордеева.

— Позаимствовали — верх цинизма. А вы не думали, что я вас за это привлеку?

— За цинизм? — удивилась Рита. Если уж быть с собой откровенной, то она готова была признаться в своей неправоте и признать поражение. Но хотела сделать шаг назад, взять паузу и пойти на примирение. Примирение в данном случае не означало: «просить прощение и умолять о пощаде», но, и в тоже время: «не быть осужденной». — Я не хотела это говорить, но послушайте, любой адвокат разобьет вашу версию в пух и прах. И вы останетесь некомпетентным в профессии. Я уверенна, что Сергей Гордеев ни разу не видел Анну Симонову. У него не было мотивов ее убивать. Что ему делить с ней? Совместно нажитое имущество? Нет. Значит, не он ее убил. Вы сами мне сказали, что часть вазы была тщательно протерта, а другой стороне вазы отпечатки Сергея. Убийца стер отпечатки только там, где держал при убийстве? Если бы Сергей решил подставлять себя, то почему стирал отпечатки. Если уж хотел отвести от себя подозрения, мог бы стереть все отпечатки. Признайте, у вас на него ничего нет. Только домыслы. То, что у него нет свидетелей его крепкого сна, то это естественно. Холостой мужчина в доме на отшибе. Вам нужно его отпускать.

— Не указывайте мне, что делать — огрызнулся Фёдоров, но без признаков злости.

Он размышлял. Она ждала. Естественно не выдержала первая. Её предложение удивило майора:

— Я могу помогать следствию.

— Маргарита, зарубите себе на носу, это похвально, что следствию помогают и информация сама течет к нам в руки, но не готов принимать её от неопытного профана.

— Где же вам найти опытного профана?

— Вы переговариваетесь?

— Нет, что вы? Иногда включаю специалиста по составлению предложений. В этом я имею опыт.

— Вот и применяйте его в своей сфере деятельности, а в мою — не лезьте. Гордеев признался, что просматривал камеры видеонаблюдения. Мы их изъяли. Просмотрели. Ваши приключения по чужому двору — экшен — Люк Бессон отдыхает.

Рита постаралась не покраснеть, хотя подозревала, что Фёдоров старается. Его низменные желания поймать ее на крючок не увенчались успехом, так хоть пристыдит. Рита удержала себя в желании убедить его не заливать видео её падения в социальные сети. Подозревать в утечке информации, улик в общий доступ — предосудительно и неразумно. Но личная взаимная неприязнь подталкивала.

— Я могу идти? — поинтересовалась она.

— Можете, я вас не задерживаю.

Гордо поднявшись, она вышла на улицу. Резко почувствовала на своих плечах всю тяжесть сегодняшнего дня. Он оказался невыносимо тяжёлым. И, к сожалению, он ещё не закончился. Хотя солнце катилось к горизонту, не обращая внимания на людишек с уймой жизненных проблем. Только у Ани не будет никогда проблем, потому что жизни — нет. Как грустно. Но бывшая одноклассница даже после смерти доставила уйму проблем. Ромка в бегах. Сергей под подозрением. Фёдоров землю роет, чтобы кого-то из них посадить за решётку.

Рита не стала далеко уходить. Она надеялась, что майор Фёдоров обладает разумом и правильно все просчитает. Тем более она так навязчиво ему всё объяснила. Благодарности не требовала, но ждала благоразумного решения.

Она заприметила скамейку — сегодня лавочки ее место ожидания. Эта сильно отличалась от дворовой, на которой горкой лежали телефоны. Эта вызывала серую грусть и никакой солнечной радости, хотя не мешало бы. Да вообще всё выкрашено в серых тонах, отсутствовали позитивные краски. Никто не думал о людях, только о престиже. Вот вышел человек из полицейского участка и присел на ярко-желтую скамейку. Настроение бы улучшилось, мысли о преступлениях бы улетучились. Рита понимала, что скептичные мысли следствие нелёгкого дня. Если бы всё зависело от красок в городе, то он был бы разноцветным.

Она устроилась на серой скамейке и не сводила взгляда с двери полицейского участка.

Оставалось только ждать. Но ожидание не отменяло переживание, а наоборот давало огромное поле для переживаний. Время играло против неё, оно было на стороне грустных мыслей. Они тягомотно текли в голове, как кисель из графина в кружку. Вопрос: зачем она скрыла от Фёдорова весомое доказательство плавно перетекал в следующий: почему скрывала? Можно было бы задать миллион подобных вопросов, проблема в том, что она не хотела искать на них ответы. Оправдывать себя тоже не торопилась, хотя могла убедить всех, что имеет право на нелогичные поступки.

Кисель — это активность мыслительного процесса, а когда мысль замирает на одном месте и не пытается развиться — это желе. Мысль без явных признаков осуждения, медленно колыхалась в голове, напоминая желатиновую массу терракотового цвета. Приходилось выдавливать усталость и заставлять себя обдумывать ситуацию.

То, что она не хотела впутывать Сергея в это дело, сыграло с ними злую шутку. Благодаря продвинутым технологиям, хозяин отпечатков пальцев нашелся быстро. А на что она рассчитывала? Что Ромку найдут быстрее, чем заподозрят Сергея.

При этой мысли, она занервничала. Откинулась от спинки скамьи, уцепилась за первую дощечку и оперлась на руки. Уставилась на носки туфель. Вот что ее интересовало и беспокоило больше всего. Нет, не туфли. А исчезновение одноклассника. Куда он сбежал после убийства Анны? Стоит ли прятаться? На пару дней отсрочить себе наказание? А виноват-ли? И жив ли вообще? Вот в чем вопрос?

О логическом анализе ещё было рано рассуждать, но то, что мыслительный процесс динамично набирал обороты — радовало. Рита вернулась в себя — активную, любознательную и принципиальную правдолюбку.

Она так увлеклась анализом, что испугалась, когда возле ее туфель остановились мужские. Она резко подняла взгляд и чуть не подскочила. Но вовремя удержалась. Кидаться на шею мужчинам — неприлично, даже после долгого и нервного ожидания под дверями полицейского участка, даже, если этот мужчина твой старый друг из детства.

— Сергей, вас выпустили? — вместо объятий воскликнула она.

— А вы не успели соскучиться? — усмехнулся он.

Вопрос поставил ее в тупик. Признаваться, что скучала долгое время, она не собиралась, поэтому промолчала. Чем, естественно, удивила Сергея, он-то думал, что у Маргариты на всё припасен колкий ответ. Сергей присел рядом и спросил:

— А мы опять на Вы?

Она отрицательно кивнула, мимоходом отметив внешний вид Сергея. Это был вид богатого человека, который не уделяет огромного внимания дорогой одежде. Косвенные знания Риты о доходах Сергея — благодаря «Балу предпринимателей» — прошли не зря.

— Рита, тут недалеко кафе есть. Пойдем. Кофе попьем. Заодно ты мне расскажешь о своих приключениях. Или лучше домой в деревню?

— Нет, Сергей. У меня здесь еще одно дело есть. Хочу встретиться с мужем Ани.

Дела решили отложить и посетить кафе. Несмотря на то, что Рита ела сегодня только один раз, она не чувствовала голод и заказала себе только кофе. Сергей же наоборот считал, что трудоспособность и настроение полностью зависят от плотности трехразового питания. Заказал пасту с куском огромной отбивной.

Что нужно людям, чтобы отвлечься от тяжелого дня, сложной ситуации и неприятных разговоров? Чашечка горячего кофе с корицей. Так считала Рита и не безосновательно. Действительно, кофе отвлекло и чуть сняло напряжение в разговоре. Но ненадолго. Сергей постоянно возвращал её к больной теме. Пытался её вразумить. Самое ужасное, что он был прав. Рита получила свою порцию сладкого кофе с шоколадной конфетой — бесплатное приложение к любому напитку — и довольно откинулась на мягкие подушки. Ей все время хотелось спросить, как будто внутренний житель дергал за язык. «Где твоя жена?». Но она требовательно закрыла любопытную Варвару в дальней комнате собственной души. И осталась без ответа на не поставленный вопрос.

— Что вы делали у меня во дворе?

— Нам нужно было поставить цветы.

— Если до сих пор нужно, то они в мусорном баке.

— Спасибо, что сохранил.

— Вы не знали, что у меня камеры видеонаблюдения? Я просмотрел запись.

— Да? И как?

— Как просмотрел? Глазами.

— Как сюжет?

— Оскар выдавать пора. Особенно за главную роль.

— Главная роль, надеюсь, моя?

— Естественно. Ты эффектно вползла в баню. На пятой точке.

Рита сначала возмутилась, но засмеялась. Он тоже улыбнулся. Рита залюбовалась.

Оказывается, в эти редкие минуты он излучает свет. Так вот в чем дело. Это не ее сердце светлеет при виде его улыбки. Ну, вернее, оно-то точно светлеет. А вот в комнате светло становится.

Он заметил её взгляд и опять посерьезнел, замкнулся.

— Сереж, давай объединимся.

— Отличное предложение.

— Я имею в виду: мы же с тобой в одной лодке. А полиция, нас пытается потопить.

— Всю жизнь хотел плыть с тобой в одной лодке.

— Ну, извини, — развела она руками — так уж судьба распорядилась. Я не виновата.

Тут она поняла, что могла не понять смысл его слов, а может он не ерничал, а сказал это серьезно. Или все-таки издевался? Она быстро взглянула на него, но вовремя отвела взгляд. Он смотрел на нее тяжелым взглядом. А она не так все поняла. Зато ответила красиво — не виновата. Как ни крути ответ правильный. Если он возмутился по поводу их совместного путешествия по реке подозрения — то она не виновата, так уж судьба распорядилась. Если он серьезно — хотел совместного корабля по реке семейного счастья, то опять она не виновата, так уж судьба распорядилась.

И что он имел в виду?! Хотелось бы знать, но не спрашивать же у него.

А на лице хмурая туча. Ничего не прочитать.

Что за человек?

И сама объяснять не собирается, что имела в виду.

— Ладно — согласилась она сама с собой, а ему предложила — нам нужно разобраться, кто убил Аню, чтоб Фёдоров не подозревал нас с тобой.

— Если бы вы не влезли в мой двор, за этой злополучной вазой, ничего бы не было.

— Ну, извините — перебила она его.

— Ничего. Так судьба распорядилась — повторил он ее слова и поинтересовался — зачем тебе понадобился муж Ани?

— Понимаешь, Ромка — очевидный подозреваемый в убийстве Ани. Но первый кто выигрывает от смерти Ани — это ее муж. Финансовая выгода — самая мотивирующая. Это практика показывает.

— Думаешь, майор эту версию ещё не проработал?

— Думаю, нет. Тогда бы он не задерживал тебя.

— Зачем тебе это надо?

— А если это не Ромка убил?

— И что?

— Тогда настоящий убийца на свободе.

— Тогда пусть полиция ищет настоящего убийцу.

— Зачем им это? Они решили, что ты убийца только по отпечаткам пальцев. Но тебя не получилось посадить, посадят Рому. Без всякого разбирательства.

— Весомый аргумент. Рита, я понимаю, тебе не хочется, чтоб твой лучший друг оказался убийцей. Поэтому ты пытаешься найти какие-то доказательства. Хочешь обвинить в Аниной смерти её мужа. Тебе легче обвинить малознакомого человека. Ты не хочешь, чтоб твои друзья оказались преступниками. Но, к сожалению, так бывает.

Она вспомнила, как обвиняла лучшего друга Сергея и догадалась:

— Ты мстишь мне?

— Что? — не понял он.

— Я же обвиняла твоего друга в преступлении — попыталась объяснить она.

— Я совершенно не имел в виду тот случай. Поверь, Рита. Хотел тебе напомнить, что я побывал в подобной ситуации.

Но Рита уже его не слушала. Её раздирала обида. Вот так Сергей красиво поставил её на своё место.

— Я знаю, что бывают разные случаи. В истории их полно. Но я требую не оговаривать моих друзей.

— Как хочешь. Когда твои глаза откроются, смотри, чтоб поздно не было.

— Да, я знаю, всё складывается против него. Мне нужно разобраться.

— В чём? В убийстве? Но это опасно.

— Твой отец боялся преступников, поэтому не стал разбираться? — необдуманно напомнила она.

— Ты не права. Мой отец понадеялся на полицию.

— И что?

— Ты не имеешь право обвинять моего отца в безынициативности.

Он проговорил это, не повышая голоса, но Рита поняла, что получила хлесткую пощечину. Щеки горели, будто её действительно отхлестали. Она вовремя догадалась, что стоит извиниться, но Сергей не дал ей возможности. Он встал, громко отодвинув стул. Не забыв расплатиться за ужин, достал пятитысячную купюру и придавил её стаканом.

— Нет смысла продолжать разговор. Каждый из нас останется при своём мнении — так же спокойно проговорил он.

— Да и пожалуйста — фыркнула она.

Вот уж было необдуманное решение, принятое на эмоциях. Но бегать за уходящим мужчиной она точно не станет. Гордость не позволит.

«Точно Громозека» — глядя в спину Сергею, согласилась она с прозвищем, данным ему детьми. — Устами младенцев глаголет истина». Ну что за человек?!

Она подумала, тяжело вздохнула.

— Нечего нам в одной лодке делать.

* * *

Найти мужа Симоновой оказалось несложно. В это время суток все любители приключений выходят из квартир в поисках этих самых приключений. Василий, так звали безутешного мужчину, в компании двух друзей и ящика пива, прятались за гаражами. Прятки их были пустыми, потому что любой во дворе мог указать пальцем, где сидят местные маргинальные личности.

При первом взгляде на эти самые личности, Рита поняла, что будь у второй половины хорошая хватка и чёткое слово, можно было вернуть их к человеческому облику — не все ещё потерянно. Видимо, Аня не старалась вытянуть мужа из синий ямы алкоголизма.

Вовремя вспомнив, зачем конкретно пришла, Рита остановила вынесение вердиктов и заключений и восстановила процесс опроса.

— От кого вы узнали о смерти Ани?

— Мне сообщили. От полиции.

— Бедная — подал голос дружок. — Помянуть нужно.

— Наливай — распорядился второй дружок. И уточнил у девушки — будешь?

Рита отказалась.

— Василий, может нам поговорить наедине?

— У меня от друзей секретов нет — пробухтел он.

— Хорошо — согласилась Рита, не теряя надежды, что друзья Василия будут помалкивать, ну или хотя бы не мешать. Надежды ее не оправдались.

— Анька бизнесом занялась — с нескрываемым презрением к каждому слову, проговорил он. — Ей все время было мало денег. А они ведь портят людей. Вы знали?

— Я — знал — подтвердил один, а второй кивнул, соглашаясь.

— Только она мне не жена.

— Что? — удивилась Рита.

— Мы развелись. Она меня всю жизнь пилила, пилила, пилила.

— Пила — подтвердил второй друг.

— Салон открыла. Маникюр, педикюр, морды лица наряжала. Во бабы пошли, ресницы наклеят и думают красиво.

— Красиво — протянул один из дружков. Второй толкнул его ногой. — Ой, некрасиво.

— Чтобы открыть свой бизнес, нужны вложения. Откуда у Ани деньги?

— Я ей дал.

— Вы — на всякий случай уточнила Рита.

— Мои родители нам на свадьбу квартиру подарили. А тут развод и дележка. Ну мои родаки, чтоб я на улице не остался, у нее долю и выкупили. Она деньги взяла. Половину хаты на меня отписала.

— И жила с вами?

— А ты чё думаешь, я мог её на улицу выставить. Когда она мужика привела домой, тогда я её выставил. А бабки она в дело вложила. Салон там, маникюр…

— Я помню — остановила она его перечисления услуг салона. — Подождите, какого мужика?

— Вот с кем с кем, а с ним я знакомиться не стану.

— Надо было ему морду набить — с огромным временным опозданием подсказал друг.

Рита неодобрительно взглянула, и он притих.

— Вы совсем о нем ничего не знаете?

— Кажись одноклассник.

Рита смотрела на бывшего мужа Ани и прикидывала, смог бы он убить. Конечно, мог. Казалось, он ведёт такой образ жизни, при котором кровь не успевает очиститься от алкоголя.

— А где вы были вчера ночью? — на всякий случай уточнила Рита у властелина алкогольных промилле.

— Здесь. — Он стукнул ладонью по импровизированному столу. Бутылки звонко отозвались. — Место встречи изменить нельзя. И вообще, чего ты к нам пристала?! Кто ты такая? Полиция?

— Я была журналистом… — начала она, но её перебили. Василий под действием алкоголя был очень агрессивен. Не зря Аня с ним развелась. И правильно сделала.

— Ещё хуже. Журналист — это недоделанный детектив. Ходит, разнюхивает, а потом, мужики, добрых людей полощут в газетах. В век не отмоешься. Шла бы ты по своим делам, а к нам приставать не надо. Я за себя не ручаюсь.

Рита испугалась всплеска неконтролируемого гнева, и тут ей бы остановиться и ретироваться, пока мужчины в алкогольном опьянении не применили физическую силу. Но когда её останавливал собственный страх? Подобного она не помнила, значит этого не было. Она прогнала опасение, собрала силу духа в кулак и мысленно потребовала не выбегать из — за гаражей. Она спокойно выслушала чрезвычайно интенсивную речь, разбавленную активными движениями руками, догадываясь, что был бы в руках Василия пистолет, он бы стрелял.

Рита спокойно проговорила:

— Хорошо. И последний вопрос. Очень важный. Подумайте, кто мог желать смерти вашей бывшей жене?

— Многие!

* * *

Разговаривать по телефону запрещено правилами дорожного движения, сотрудниками ГИБДД и чувством самосохранения. Именно от третьего зависит, ответишь ты на звонок телефона, ведя автомобиль или перезвонишь, когда остановишься.

Вадим Вадимович ответил, потому что звонил сын.

Через несколько секунд он понял, что правила установили не просто так, а чтобы уберечь людей от смерти. А ещё оказалось, что чувство самосохранения идет в паре со спасением окружающих, и его нужно слушать.

Он притормозил и перевел рычаг коробки передач на вторую скорость. Газель сбавила скорость. Придерживая руль одной рукой, он приложил трубку к уху.

— Пап, — покаянным голосом говорил Ванька — я все хвосты сдал. Меня перевели на второй курс.

— И экономику и право? — с недоверием уточнил отец. Этот предмет для него был самым важным. Строгость и забота были отшлифованы уважительной причиной, которую отец тут же озвучил — не хочу, чтоб ты, как я всю жизнь крутил баранку грузовика. От склада к магазину и обратно.

— Ты мог бы стать дальнобойщиком и посмотреть всю страну — хмыкнул сын.

— Не умничай.

— Тебя не поймешь — усмехнулся внимательный сын.

— Так что там по экономике и праву?

— Четверка.

— Тебя точно перевели?

— Ну я же сказал.

— Ты бы лучше делал.

— Пап, так можно мне теперь мотоцикл купить? — для Ваньки это было важнее каких — то там прав с экономическим уклоном. Учиться он не хотел, не любил, но понимал, что если диплом не получит, отец с него три шкуры снимет. И даже если позволит купить мотоцикл, то не разрешит кататься. Ключи отберет и в гараж загонит, придавив своей Газелью.

Ванька ещё год назад начал просить мотоцикл, но отец не соглашался, да и жена была против, приложив кулачки к груди причитала, что это опасно, рискованно, уверяла, что Ванька невнимательный, станет возить подруг, кичиться, а у молодежи напрочь отсутствует чувство скорости, он может попасть в аварию. Вадим Вадимович с любовью смотрел на жену и подозревал, что она потеряла память. Ведь именно так они и познакомились. Он приехал в деревню на дискотеку на мотоцикле. Наденька ему понравилась и он на выходных катал её по деревенским улицам. Кстати, ни разу не превысил скорость.

Но какие бы ностальгические мысли не посещали его, по отношению к сыну он тоже становился мнительным и испытывал необъяснимое беспокойство.

Целый год сын просил мотоцикл, и отец сдался, только потребовал сдать сессию, которая никак не давалась молодому оболтусу. Оболтус, кстати, был послушным и с родителями не спорил. Не смотря на то, что у него не все получалось в учебе, он старался. Поэтому Вадим Вадимович заезжал на авторынок и присматривался к мотоциклам. Некоторые марки, такие как Ирбис, привлекали своей красотой, но отпугивали мощностью. Спортбайк новичку брать не стоило.

Вадим Вадимович мыслями уже покупал сыну мотоцикл, но голосом показывал свою строгость, для формальности, так сказать.

— Ладно, приеду домой, обсудим.

Сын с замиранием дыхания и надеждой в голосе, согласился, распрощался и отключил звонок. Вадим Вадимович улыбнулся, отложил трубку на соседнее кресло и завернул во внутренний двор, просматривая территорию возле двери магазина, надеясь, что грузчики ещё не «набульбенились до зюзиков», как любила повторять заведующая магазина. Обычно после этих слов поступали просьбы в помощи разгрузки товара. И Вадиму Вадимовичу приходилось разгружать — отказывать женщине он не имел право. Грузчиков не было видно. Зато совсем рядом на обочине остановилась девушка в пестрой одежде. Она пропускала Газель. Вадим Вадимович прислушался к ощущениям в спине, она уже неделю ныла и побаливала. И расстроился, что придется таскать тяжести.

Он боковым зрением заметил резкое движение. Если бы не её пестрая одежда, он бы и не заметил. Девушка взмахнула руками, прыгнула на дорогу и упала перед машиной. Вадим Вадимович дернул руль, вдавил педаль тормоза в резиновый коврик. Визг тормозов перемешался с трением резины по асфальту. Задние колеса пошли юзом. Машина остановилась. Вадим Вадимович машинально переставил рукоять на нетралку и уперся носом в лобовое стекло. Девушку он не видел. Боясь представить какое кровавое месиво сейчас увидит, он вышел из машины. Ноги не слушались. В голове гудело.

Он сделал шаг и заглянул за бампер. Девушка сидела на дороге, уставившись в номерной знак Газели — он как раз оказался возле её лица. Поняв, что автомобиль её не задел, девушка жива, а Вадиму Вадимовичу не грозит тюрьма, он выдохнул ком опасений и разразился гневными ругательствами.

— Тебе жить надоело? Сумасшедшая суицидница! Или пьяная? Чего сидишь?

Девушка молчала. Только моргала, переводя взгляд с бампера на номер.

— Эй, ты чего? — засомневался Вадим Вадимович, что она не пострадала. Может он все же стукнул её капотом? — давай я помогу тебе встать.

Он подошел к ней и протянул руки. Она медленно вцепилась и встала.

— Извините. Я не хотела — проговорила девушка. — Я не суицидница. И не пьяная. Извините.

— Да я чуть не помер.

— Да? — Она постепенно приходила в себя. — А я думала, я чуть не померла.

— Ты, естественно. А я чуть инфаркт не схлопотал.

Мужчина повел её с проезжей части, она медленно осматривалась по сторонам.

— Скажите, а вы видели кто здесь был?

— Не видел. А что?

— Меня кто — то толкнул.

— Да тут везде деревья. Я и тебя в последний момент заметил.

Она опустилась на бордюр тротуара и закрыла лицо руками.

— Ой, не плачь — попросил Вадим Вадимович. — Тебя как зовут?

— Маргарита. Я не плачу. Испугалась сильно.

— Может тебя в больницу отвезти? А, Рита?

Рита отказалась и уточнила:

— А регистратор в машине есть?

Мужчина тяжело вздохнул:

— На днях собирался купить.

— Жаль.

— Может ты оступилась? — догадываясь, что девушка хотела разглядеть человека, который её толкнул, предположил он.

— Может и оступилась — согласилась Рита только словами. Она хорошо помнила удар в спину и готова была поклясться, что от этой атаки останется синяк. Она уже окончательно пришла в себя после стресса и мысленно перебирала хулиганов. В принципе список был небольшим: всего три человека, которым она сегодня не угодила и нагрубила. Муж Ани и его дружки вполне могли устроить ей показательные выступления, с пьяного глаза, так сказать. Вторым пунктом в списке оказался Ромка Беликов, но Рита быстро выкинула бывшего одноклассника из претендентов на предательство, нанесённое в спину. Тут же включилась логика. Она утверждала, что Аня была убита тоже со спины.

Понимая, что подобные размышления, сидя на обочине, приведут её к неутешительным выводам, Рита решила обдумать их позже, а именно на холодную голову. Теперь ей предстояло решить, идти в полицию, или не идти. Прийти в полицию с призрачными подозрениями — веселье для майора Фёдорова. Вот уж он позабавится на полную катушку. Его издевательски ехидный взгляд будет преследовать её всю жизнь. Такого удовольствия она ему дарить не хотела.

Вадим Вадимович ещё посидел с ней, но из магазина вышел грузчик, заметил Газель и двинулся в их сторону с претензиями, что далеко машину припарковали, носить издалека не станет, так что подъехать нужно ближе.

Именно это водитель собирался сделать, если бы девушка не упала ему под колеса.

* * *

Если быть адекватным — то можно с уверенностью сказать, эта пестрая рубашка ей катастрофически не идет, зато помогала следить за Маргаритой.

Следить за ней было одно удовольствие. Рита размышляла и не смотрела по сторонам. А надо было бы. Может и заметила бы знакомых людей. Видимо хорошо дружки — алкаши обработали, что она по сторонам не смотрела. Задумалась.

«Когда этой «Любопытной Варваре» нос дверью прищемят? Было бы не плохо, чтоб это сделал кто-то другой, а не я. Но видимо, никому это не надо. А мне надо. Ох, как она мне надоела» — наблюдать за активной Маргаритой и строить планы по поимке ее в ближайшей темной подворотне — ни это ли верх удовольствия? Нет. Верх удовольствия — получить запланированный результат. А какой он? Это знает только провидение. Но убрать Белозёрову с дороги — нужно обязательно. Какой ценой? Любой.

Не смотря на то, что никакого конкретного плана по устранению Маргариты ещё не было, но коленки тряслись от переизбытка адреналина в крови.

Неконтролируемый выброс результат радости и страха. Радость от того, что, наконец, удалось Риту вычислить и найти, а страх — обнаружить себя.

Но это было невозможно, как невозможно мышке понять, что по ее следу ползет змея. Чувствовать себя хищником на охоте — пик наслаждения. Как в лучшем боевике Голливуда. Вот Рита сидит на лавке возле полицейского участка. Ждет его. Сергея. Сердце разрывается на части, когда понимаешь, что она не отцепится от Гордеева. И как судьба умудрилась опять их свести вместе? Конечно, у него не было другого выбора. Сергею хотелось в родную деревню — верх ностальгии.

Рита даже сходила с ним в кафе. Это был самый опасный момент. Нельзя было себя выдавать. Но ярость раздирала сердце.

Удивительно, как ему приходится ее терпеть. У него же воспаленное чувство вкуса. Несмотря на свою скрытность и угрюмость, он ценитель красоты и изящности. А Рита сегодня превзошла любую бабку доярку, надела пеструю рубашку в клетку. Доярка из чувства самосохранений не рисковала бы, неизвестно как на быка подействует такой наряд.

Сергей терпел из деликатности, однозначно. Другого объяснения не было.

Потом они расстались. И Рита, как собака-ищейка, взявшая след, помчалась по подворотням и домам в поисках свидетелей и убийц. Неугомонная девка. Кажется, в этот момент она потеряла связь с действительностью. Перестала замечать, что происходит вокруг. Не заметила слежку.

Но нужно отдать ей должное, раз уж Рита решила чего-то добиться и кого-то найти, она добьется и найдет. Она недолго искала и очень долго разговаривала с местными пьяницами. Вот уж выдержка. Мало кто сможет разговаривать с грязными алкашами. Она бы могла хвастаться крепкими нервами, желудком и упертой целенаправленностью.

Пришлось прятаться за горками на детской площадке, при этом стараться не привлекать к себе внимание бдительных старушек и мамочек. Но все обошлось. Привлекательность и мягкая улыбка многих располагала к себе и сводила с ума.

И сейчас змея приподняв голову, встала в стойку. Упругая. Длинная. Аккуратная. Тихая. Жестокая. Ждет.

Рита вышла из-за гаражей. Преобразилась (со знаком минус). Задумчивая пелена в глазах. Сутулая спина. Ей обломали крылья. Окунули в ледяную воду. Разрушили версию. При виде разочарованной грустной Риты, хотелось плясать от счастья. Не это ли первая победа? Она самая. Хоть и без помощи, но кто-то справился с Белозёровой.

Но Рита умела быстро справляться с грустными мыслями. Возможно, что новая версия залетела ей в голову. Она приободрилась. И помчалась в сторону вокзала.

Теперь её путь лежал вдали от темных безлюдных подворотен. Но это не имело значения, но очень осложняло дальнейшую охоту. Змея ползла по следу. А желание плясать испарилось. Хотелось избавить мир от ненавистной особы.

Можно было спокойно отстать на приличное расстояние. Пеструю одежду Риты трудно потерять из вида, разноцветная клетчатая рубашка действовала как красная тряпка на быка. Главное не накинуться на свою жертву.

«Я же не бык. Я — удав».

Главный плюс вокзалов — наличие таксистов, настоящих «приставал». А плюс такси — скорость. Главное выбрать молодого джигита, он довезет до деревни быстрее, чем Рита найдет свое место в автобусе. Осталось только убедиться, что Рита сядет в автобус по направлению к деревне, а не помчится в поисках очередных свидетелей, улик и мотивов. Можно было простить ей все, только не бессмысленную беготню по городу.

Но тут уж не стоит разбрасываться громкими заявлениями по поводу прощения. Риту прощать нельзя!

Удача встал на сторону змеи, когда серая мышка в пестрой одежде сократила путь через дворы. Она остановилась возле дороги, пропуская грузовой автомобиль. Можно было продолжать следить и ждать, придерживаясь первоначального плана, но решение влетело спонтанно. Какая — то сила понесла, и руки сами опёрлись в спину Маргариты. Сильный удар и Рита падает под колеса грузовика. Смерть неизбежна.

Каково бы не было желание остаться и досмотреть результат, нужно было убегать с места преступления.

И каково же было разочарование снова увидеть её в деревне.

* * *

В салоне было душно, не смотря на то, что все люки и окна в автобусе были открыты. Рита устроилась у окна, но казалось, что на улице воздух ещё тяжелее. Всю дорогу домой, Рита прислушивалась к телу. По спине явно расползался синяк. Пожалела, что не пожаловалась Фёдорову на маргинальные отношения Василия к себе, но вспомнила не менее уважительные отношения Фёдорова, успокоилась. Да, ей сильно повезло, что водитель вовремя остановил автомобиль и на совести мужа Анны не будет смерти Риты. Чем же она так затронула трепетные струны его души, что он решил толкнуть её под машину? Или это были пьяные хулиганские замашки? Как бы там ни было встречаться в темном переулке с Василием и его дружками она поосторожничает.

От воспоминания пережитого страха, Рита поежилась. Тогда она не успела оглянуться, когда услышала тихие шаги за спиной, потому что тут же почувствовала сильный удар в спину и упала. За одну секунду она успела опешить от такой наглости, разозлиться за непристойное поведение и испугаться. Страх остался в ней надолго. Она увидела, как к ней быстро приближается белый железный капот автомобиля. Она понимала, что это конец.

Она до сих пор удивлялась способности воителя так вовремя и безопасно останавливать Газель. И только сейчас спустя час после случившегося, она во всю силу осознала, что конкретно могло с ней произойти. Естественно, воображение в кровавых красках нарисовало происшествие на дороге на безлюдной улице Промышленной, и Рита поторопилась его прогнать. Злость на хулиганские замашки Василия и его дружков оставила черный след.

Рита заметила Сергея. Он встречал её. Смотрел. Ждал. На его угрюмый взгляд натыкался каждый, кто выходил из автобуса. Ну что за человек? Не улыбнется, не помашет рукой, не скажет радостного слова. Ну, нельзя же быть таким серьезным.

Если честно признаться, Рита совсем не понимала как вести себя с Сергеем. Обидеться и отправить его восвояси.

Но это было не в ее правилах. Обида — удел слабаков, а указывать направление — признак бескультурья.

А еще Рита очень хотела, чтоб Сергей был на ее стороне и помогал, а если и не помогал, то не ругал. Он же прекрасно знал, что она не может остановиться на полпути в расследовании.

— Рита, ты ходила к мужу Анны? — спросил он, как только она вышла из автобуса.

— Да — коротко ответила она и направилась домой.

— Плохо.

Рита пожала плечами, но сообщать, что не ждала от него оценки своих действий, не стала. Он и так все понимал.

— Не нравится мне твое желание влезать в это расследование.

Она опять пожала плечами и промолчала.

— Моя машина — указал он на черный вездеход. — Я подвезу.

— Мне не далеко — отказалась Рита, понимая, что своими скверными выходками отстраняется от мужчины далеко. Но такой уж у нее характер. Гордость выпячивает, не спрятать.

— Я провожу — решил он.

Она резко остановилась и скверным голосом напомнила:

— Я хотела, чтоб ты проводил меня к мужу Ани.

Почему — то ей хотелось обвинить Сергея в том, что её чуть не задавил автомобиль. Нет, она его ни в чем не подозревала, но была уверенна, что если бы он пошёл с ней к мужу Ани, то на неё бы не напали властелины алкогольных промилле.

— Извини. Я был не прав. Я не должен был оставлять тебя одну в городе. Ты рисковала. Но знай, я не одобряю…

Он замолчал. Она хмыкнула и пошла дальше. Она была уверена, что он остался стоять на месте. Просчитала его на пять шагов вперед. Он постоит минуту. Тяжело вздохнет. Хмыкнет. Резко развернется. Уйдет в свою машину. И в последующие встречи не станет с ней здороваться. Вот тебе, Рита, заслуженное отношение. Сама напросилась.

Осталось только дойти до дома, спрятаться в своей комнате под подушкой и порыдать с полчасика. Настрой оказался простой в исполнении и в тоже время соответствующий рамкам, в которые она сама себя загнала.

— Рита, куда ты стартанула? — совсем рядом спросил он.

Она вздрогнула. Не ожидала, что он идет рядом, а не уезжает на внедорожнике подальше от нее. Она же просчитала на пять шагов вперед, а он… Он удивил своим решением. И обрадовал.

— Рита, скажи мне честно, ты пытаешь спасти Романа, потому что… ты его… вы… у вас с ним… роман?

— Что? — Рита развеселилась.

Смеялась она звонко и заразительно, но он не мог понять причину ее веселья.

— Ты такой хмурый.

— Не обязан каждому встречному и поперечному улыбаться.

— Тебя односельчане боятся.

— Пусть боятся.

— О тебе дети страшилки сочиняют.

— Это легенды.

Она улыбнулась.

— Зато персики не воруют.

— Да прям — не поверила она. — Если бы я захотела, я бы у тебя персики воровала.

— Ты когда захотела, ты вазу воровала.

— Не правда. Я не воровала.

— На стреме стояла. Так у тебя роман с ним? — повторил он вопрос.

Рита поняла, что для Сергея это очень важный вопрос. Наверное, он не сможет без ответа жить.

— Конечно же, нет. На самом деле, я Ромку отговаривала от этой затеи. Влезать к тебе во двор.

— Почему? Только не говори, что из-за знания уголовного кодекса.

Она замялась, говорить не хотелось. Он только перестал на нее злиться.

— И — потребовал он, видя ее замешательство.

Она не могла придумать себе отговорку, и соврать не могла, поэтому ответила правду:

— Я не планировала с тобой встречаться.

— А — понимающе протянул он и ответил ее словами — извини, так уж судьба распорядилась.

Она сбоку взглянула на него и отвернулась. Вот. Ну что он за человек?!

Больше говорить не хотелось. Они молчали.

А что она должна ему сказать? Да, она не планировала с ним встречаться. Да, она избегала его. Да, она не хотела его видеть. Да кому она врет? Точнее, она хотела его видеть. Она не хотела, чтоб ОН ее видел. Она боялась встречи. Переживала, нервничала. Поэтому решила ее избежать. Встречи избежать.

А тут Ромка решил влезть за емкостью для цветов именно к Сергею.

— Какие выводы от встречи?

— Василий — подлый пакостник — Рита невольно прислушалась к ноющей спине. — Он мог убить, но скорей всего это сделал другой человек.

— Почему ты так решила?

— Он ей давно уже не муж. И приезжать сюда, чтобы убить бывшую жену после измены и развода, как-то нелогично.

— То есть они развелись.

— Давно — подтвердила Рита. — Но на вопрос: «Кто мог желать смерти Ани?» ответил: «Все».

— Кто все?

Рита заметила в его глазах настоящий интерес. Вот она искренняя натура. Логическая сторона мужчины требует остановить расследование и оставить этот тернистый путь для полицейского Фёдорова. Но существует ещё одно сторона — искусно замаскированная, не для всех глаз. Но Рита его заметила — этот огонек азарта. Не сможет Сергей сидеть на месте, когда Рита ищет разгадку.

— После развода Аня открыла салон красоты. Никто не знает, где она училась косметологическому делу. Возможно и не училась. Поэтому наделала много ошибок. Так сказал Василий, но ему веры мало.

— Каких ошибок?

— В косметологии ошибка — это испорченное лицо женщины — пояснила Рита.

— И многим она подпортила лицо?

— Это можно будет выяснить.

— Почему бы не сообщить об этом майору?

— Ну да, Фёдоров согласится со мной сотрудничать.

— Это ирония — догадался Сергей.

— По его мнению, я ввела следствие в заблуждение. А еще умышленно скрывала улики. Да он с большим удовольствием задержит меня. Посадит на пятнадцать суток. Имеет на это право.

— Рита, ты меня удивляешь. Так хорошо знаешь законы и наказание за их нарушения и в тоже время нарушаешь.

— Ничего я не нарушаю — уперто стояла на своей невиновности Маргарита. — Вот мы и пришли.

Рита не собиралась быть гостеприимной и приглашать на чай, она мечтала о душе и диване. Сергей напрашиваться не стал.

— За что её могли убить? — риторические вопросы еще никто не отменял.

Сергей тут же среагировал:

— Предположим, непрофессионал Анна могла испортить лицо своей клиентке. Как, кстати, это можно сделать? Укол вместо носа в глаз.

— У тебя поверхностные знания о косметологии.

— Согласен, мало знаю. Зато могу отличить яровой ячмень от озимого. А тинкера от першерона.

— Что это?

— Обязательно тебе покажу — пообещал он и гордо ответил — это лошади.

— А вы хвастун, Сергей, — засмеялась Рита.

— Исправлюсь — пообещал он. — Зачем обиженной клиентке ехать в деревню, чтобы убить Аню в квартире Романа?

— Да, так себе версия.

— Я бы сказал, притянутая за уши. Но не отрицаю, что ее нужно проверить. Если возникла версия, её нужно проработать. Причина более весомая, чем жажда любопытства.

— Да? И какая же причина?

— Проработать, чтобы никогда к ней не возвращаться и не переделывать работу заново. Завтра я за тобой заеду.

Не смотря на то, что Рита от радости чуть не заплясала, она все же высказала свою жизненную позицию:

— Звучит как приказ. Очень интересно. А моими планами ты даже не интересуешься.

— Поедем в город на поиски подозреваемых. Ты разве не рада?

— Рада — буркнула она и распрощалась.

Наверное, Сергей никогда не поймет, что с ней нельзя так разговаривать. Она не девочка, которая ждет помощи. Она состоявшаяся личность, которая привыкла работать одна. К ней тяжело применять приказной тон. Ну, а если быть точной, то ей тяжело воспринимать приказной тон. Поэтому она поторопилась уйти, боясь, что может повторить сегодняшний день в кафе. Очень тонкая грань обиды и разочарования, которую она еще не прощупала. Как бы не сломать.

* * *

После душа Рита ожила. Вода из-под крана тоже может быть святой — очищает тело, душу и мысли. Диван уже не манил своей мягкостью и бездельем. Рита редко поддавалась флюидам лени, чем, естественно, гордилась. Она имела на порок большинства человечества огромную силу сопротивления, то есть не поддавалась и находила себе кучу дел. Вопреки законам жизни, процесс работы обогащал её тело силой.

Чего зря дома сидеть, если можно сходить в гости к Оксане. Хотелось поделиться информацией сегодняшнего дня. Может у нее какие мысли пришли. Без сомнения, к ней мысли приходят, но хотелось бы «по делу». Нужно будет ее еще пораспрашивать, потом это все профильтровать и оставить только нужную информацию. Она оставила подругу, когда узнала о задержании Сергея. Кинулась на спасение, как будто он сам бы себя не защитил. А Оксана осталась на полпути от Ромкиного дома до участкового Бориса. Может у нее появилась какая-то информация о Ромке.

— Бабушка.

Телевизор орал последними новостями в США? Как будто новости транслировали не из телевизора, а непосредственно из штатов. Поэтому бабушка не услышала родную внучку.

— Ба, — громче крикнула она.

— Чего кричишь? Я не глухая.

— Я к Оксане в гости прогуляюсь.

— Прогуляйся, чего дома-то сидеть.

Но поход к подруге детства отложился навсегда. Правда Рита еще не подозревала, что больше никогда не сможет сходить к ней в гости. К сожалению… если бы она тогда знала…

Оксана пришла сама и прокричала голосом простуженного жирафа:

— Алё, Ритуль, чего у вас дверь-то нараспашку? Но не дозовешься.

— Привет — обрадовалась Рита — а я к тебе собиралась.

— Долго собиралась — на ходу кинула подруга и прошла в комнату. — Здравствуйте, Надежда Семёновна.

— Здравствуй, Оксаночка.

Бабушка (самая гостеприимная хозяюшка в мире) подскочила, оставив новости США без своего пристального внимания, и помчалась на кухню, при этом подгоняя девушек вперед себя.

— Чай пить будем.

— Ба, да я сама все сделаю.

Надежда Семеновна доверяла кухню внучке, но преследовала корыстные цели. Бегать за информацией не хотелось, а Рита не делилась. Бабушка знала, что если не узнает сельские новости от друзей, подруг и соседок, то от Риты не добьется. Поэтому за нехитрой готовкой чайной церемонии для бывших одноклассниц, успела пораспрашивать:

— Оксаночка, как сынок?

— Спасибо, хорошо. Учим цифры. Буквы еще не даются.

— Всему свое время. Не переживай.

— Я тоже считаю, что в школе научат. А мама говорит, что чем подготовленнее он пойдет в школу, тем легче будет.

— Полностью согласна — учителям будет легче.

Оксана иронию не поняла. Рита вообще заметила, что она сегодня какая-то потерянная. Вроде сейчас пришла к Рите, а сама не знает зачем. Вроде хочет сказать, а сама не знает что, или как. Зная, что общение с бабушкой еще никому не навредило, она решила повременить с расспросами.

— Точно. Вот я и хочу, чтоб он меньше за писаниной сидел, а больше на улице бегал.

Она нервно передернулась.

Надежда Семеновна выставляла на стол кружки, печенье, конфеты и заметила.

— Ты не приболела?

— Знобит что-то весь день. Пройдет. Это нервное.

— Ты не переживай. О сыне в первую очередь думай.

— Так я только о нем и думаю — честно призналась Оксана.

— А мама как? На работу не вышла?

— Нет. С внуком сидит.

— А ты на работу вышла? — Надежда Семеновна собиралась поздравить Оксану с началом трудовой деятельности.

— Нет. Я тоже дома. С сыном сижу.

— Никто не работает? — удивилась Надежда Семеновна. — Но как же вы живете? На что?

— Бабуль.

Рита голосом сделала замечание. Оксана, кажется, ничего не заметила, но и не ответила. Выглядела она мягко сказать паршивенько. Она схватила горячую кружку двумя руками, согнулась и уставилась в пространство столешницы. Одной ей было известно, что таит в себе крошка на столе.

Надежда Семеновна повела бровями, развела руками, покивала и ретировалась:

— Ну, ладно, болтайте.

Уже выходя из кухни, она оглянулась, хотела что-то сказать, но Рита одним только взглядом запретила. Безмолвные разговоры существуют в любой семье, но у них они были на уровне сердечных посылов. Общаться и понимать без слов, улавливать импульсы настроения, расшифровать взгляд и вздох. Понимала как одна, так и другая сторона.

Надежда Семеновна вернулась через минуту. Она трепетно накинула на плечи Оксаны мягкий плед.

— Похолодало — неожиданно отозвалась Оксанка, хотя собиралась погрузиться в немую прострацию.

— Это нервное.

— Я только жить начала. Думала всё, закончились мои мытарства. Бабка наследство оставила. Влюбилась. Вещи к нему перевезла. Счастье полные карманы. А тут так всё повернулось. Аню жалко — проговорила Оксана, оставив крошку на столе без внимания. Она прерывисто вздохнула и постаралась переключиться с грустных мыслей. Не смогла.

— Ты влюбилась. Поздравляю. А в кого?

— Не об этом ты сейчас думаешь, Ритка. Похоронами нам придется заниматься.

— Точно — Рита трусливо не хотела думать о похоронах.

— Как представлю дату рождения и смерти на гранитной плите, меня аж дрожь берет. — Она снова поежилась и уставилась в окно. — А что между ними? Чёрточка? Дефис? Знаешь, что это такое? Палочка между цифрами? Нет. Это целая история. История человеческой жизни. Биография. Её нельзя писать только чёрточкой или дефисом. Это несправедливо. И теперь история Аниной жизни поместится в эту палочку.

Рита молчала. Она не могла прервать размышления подобного рода. Это как перекрыть кран с застоявшейся водой. Нет. С труб должна выйти ржавчина.

— Мой мир разлетелся. Осталось стекло. Мелкое. Острое. Всё внутри режет. Я не могу принять, что Аньки нет в живых.

Рита хотела о многом поспрашивать Оксану, поделиться мыслями, но поняла, что сегодня подруга настоящий нервный кластер. Она не повышала голос, не делала резких движений, она заторможено смотрела в одну точку, выискивала ответы. Рита прекрасно понимала, что это следствие нервного напряжения. Каждая клеточка её организма работает на нервы. И Вере она грубила только потому, что находится в состоянии омерзительной беспомощности по отношению к прервавшейся жизни одноклассницы. Это состояние кидало её из агрессивного хамства в пассивную апатию.

— Где Рома? Рита я тебя спрашиваю, где он?

— Я не знаю.

— Зачем она пошла к Роме?

Рита пожала плечами и предположила:

— У них был роман. Она собиралась к нему переехать. Я сегодня встречалась с её бывшим мужем. Он её выгнал, когда с мужиком застал. Думаю, это был Беликов.

— Любовь её сгубила. Муж её убил.

— Они уже в разводе были. Не думаю, что он убил её из ревности. Если бы хотел, убил бы тогда, когда мужика в своей квартире встретил. Ему не надо было выслеживать её после развода. Что-то тут не так. Ну, всё против Ромки.

— Он всегда был неадекватным в выборе дам сердца. Ладно, пошли покурим и я пойду домой.

Она поставила кружку на стол, так и не отпив и глоточка. Скинула плед с плеч и поёжилась, как будто вышла на сорокаградусный мороз.

— Давай неси мне шубу. Я пойду домой.

— Извиняйте — шубы нет.

Рита оставила курящую Оксану на крыльце и пошла расковыривать свой чемодан, одиноко стоящий за дверью и ждущий, когда занятая хозяйка его разберет. Нашла на самом дне джинсовую рубашки, потянула ее на свет белый. Рубашка, естественно захватила за собой еще полчемодана вещей, и теперь они безобразно вываливались из него.

— Придется разбирать — пообещала Рита вещам и чемодану, прикрыла его и пошла одевать продрогшую подругу.

Но подруга уже влезла в рубашку, которую Рита скинула с себя после города.

— Она не свежая — предупредила Рита.

— Не рыба же. Придёшь завтра в гости, заберёшь. — Потребовала Оксана. — Все, пока. А то я так до белых мух не уйду.

Она обняла подругу, поцеловала в щеку, от нее приятно пахло нежными духами и еле уловимым сигаретным дымом. Рита давно не курила, причем, когда курила, ненавидела запах сигарет, но её до сих пор притягивал аромат ментола вперемешку с табаком.

Рита ещё несколько минут постояла на крыльце, пожалела, что не «стрельнула» сигаретку у Оксанки — захотелось покурить, просто так, только чтоб подержать ее между пальцев, попускать дым, но не втягиваться. Когда-то давно она курила, причем курила похлеще мужика — жесткие сигареты доводили до головокружения, но бросить она не могла. Долго не могла. Сама себя ругала. Уговаривала. Просила. Требовала. Ничего не действовало. Наступало утро, и она начинала его с сигареты.

Но все изменилось. Она стала ответственна к себе, уже не требовала, не просила, не пугала, но в один прекрасный день бросила. Потом поблагодарила себя и похвалила. С тех пор прошло много времени и ни разу ее не тянуло купить пачку сигарет, чтобы покурить.

А сегодня…

— А сегодня такой день. Грустный — вздохнула Рита, поежилась и зашла в дом.

Бабушка переключила канал телевизора с новостей на сериал. Мыльная опера про любовь, трагедию, опять любовь, опять слезы главной героини манили к экранам многих девушек, но только не Риту. Эмоций ей в реальной жизни хватало.

Рита заглянула в зал, увлеченная бабушка не заметила ее. И хорошо, не хотелось отвечать на ее расспросы о неадекватном состоянии Оксанки. «На сегодня — решила Рита — хватит с меня новостей, сплетен и сериалов А-ля Санта Барбара».

Она тихонько прошла на кухню, включила подогревать чайник, перемыла всю посуду и села за стол. Задумалась. Но ее раздумья не успели даже найти определенное русло, когда в дом вбежала растрепанная соседка тетя Клава с воплями, криками, слезами в голосе:

— Наденька, Надя… Ритуля. Твоя Ритуля… Боже мой… она… погибла… Надя… Рита погибла…

Рита подскочила, опрокинула чашку варенья на себя, ахнула, ойкнула, промокнула полотенцем, подлезла им под сарафан, отклеила его от тела, вытерла мокрую липкую кожу. И стала потихоньку выползать из-за стола, мысленно ругая Клавдию Никитичну.

Бабушка была проворнее, она уже стояла в коридоре и вяло голосила:

— Риточка, моя Риточка? Погибла? — с каждым словом все тише и тише.

«Сейчас ее удар стукнет. Инсульт и инфаркт с признаками аппендицита, бронхита и косоглазия».

— Да. Под машину попала.

— Ба, я здесь! Бабуля! Я на кухне! Что за бред? — выбегая, возмутилась она на соседку. — Вы что? Умом поехали? Нельзя так людей разыгрывать.

Надежда Семеновна облегченно вздохнула — отлегло от сердца и косоглазие и инфаркт.

— Ритуля, — еле выговорила она.

— Рита? Свят, Свят, — опешила тетя Клава. — А там…?

— Кто там?

— Ты! — выдала Клавдия Никитична, тыкая кривой рукой в сторону входной двери.

— Точно не я! — возмутилась Рита, обходя женщин и раздражённо проговорила — я здесь!

Клавдия все же продолжила:

— Под машину попала.

— У вас совсем язык без тормозов. По инерции мыслей движетесь. Верьте своим глазам, если они сейчас видят меня, значит, я не попала под машину.

Рита неодобрительно взглянула и вышла на улицу, помчалась на звук сирены скорой помощи. Следом бежали обе пожилые женщины.

* * *

Оксана шла быстро, нервно оглядываясь по сторонам. Мысли были настолько сложными и противоположными, с ними было сложно. И Оксана сдалась. Лучше плыть по течению, чем грести ложками против течения.

Ее била мелкая, противная дрожь. Она заползала под кожу и охлаждала там каждую клеточку тела. Холодные мурашки сползали от затылка, по спине и пояснице. Становилось холодно и зябко. Даже пальцы ног так замерзли, что Оксана мечтала вернуться домой и надеть носки.

«Действительно, нервное состояние. Чай с мятой надо пить, а в прикуску заедать пучком валерьяны».

Она увидела Клавдию Никитичну, поздоровалась, на что та помахала и сказала:

— Привет, Ритуль.

Оксана цыкнула языком, вздохнула и пошла дальше, решив не останавливаться возле полуслепой старушки, а приближаться к заветному горячему мятному чаю.

Клавдия Никитична распахнула калитку, вывезла коляску с годовалым правнуком и направилась с ним на вечернюю прогулку. Внук Мишутка с рождения плохо спал, чем довел свою мать и по совместительству внучку Клавдии Никитичны, до истощенного, постоянно хотящего спать состояния. Ночью Миша плакал, днем он требовал носить на руках, и внучка Лена была похожа на вампира, бледная кожа лица, впалые глаза и синие круги вокруг них. И такая же худая и нервная. Днем не выходила на улицу, некогда ей, то суп свари, то суп перемели, то скорми сыну, причем Миша все время отказывался его есть. При этом постоянно капризничал и громко возмущался. Каждый прием пищи сопровождался дикими танцами вокруг малолетнего манипулятора.

Однажды Миша вел себя хорошо — поел и не капризничал — и Клавдия Никитична посадила его в коляску и отправилась на прогулку к своим подружкам, на другой конец села. И не важно, что время было уже вечернее, солнце уже село за горизонт, зато погода прекрасная, зато Леночка отдохнет. Повидавшись со всеми прабабкиными подругами, посюсюкавшись и порадовав их, Миша, вернулся домой в полудреме. Отец встретил, плавно перебазировал сына в кроватку, и все семейство ходило на цыпочках и не разговаривало.

Всю ночь Миша проспал богатырским сном. Восемь раз за ночь Лена просыпалась, тихонько вставала и заглядывала в кроватку, проверяя, в кроватке ли ребенок и дышит ли? Почему-то ей казалось, что такая тишина ночью может быть только в случае его мистического исчезновения или переселения в параллельный мир. Мишенька сладко спал, подергивал пальчиком в такт своему волшебному, сказочному сну.

Сделав правильные выводы, что на Мишу хорошо действуют вечерние прогулки, прабабка стала каждый вечер, если позволяла погода, брать его с собой.

Так и сегодня она вытолкнула коляску с внуком со двора и направилась к дороге. Из дома выбежала Лена.

— Бабушка, одеяльце возьми. Сегодня прохладно. Мишу накроешь.

Она подбежала, и они в четыре руки подпихнули одеяльце под мальчика.

— Ты мой карапуз — шуршала Клавдия Никитична — сейчас поедем. Мамка твоя переживает. А мы такие самостоятельные.

Миша радовался прогулке, свежему воздуху, доброй компании и своей беспечности.

Но его напугала быстро едущая машина. И не только его, но и обеих женщин.

Автомобиль соседа наискосок Василия Карманова, пронесся на огромной скорости, шурша лысой резиной по асфальту, попискивая и скрипя несмазанными тормозными колодками.

— Ох — вздохнула Лена — Бабушка, ну что это такое? А если дети на дорогу выскочат или собачка.

— Паразит — выругалась Клавдия Никитична, махнула в сторону проехавшей машины, услышала удар и крик.

Визг (на этот раз не тормозов, а человеческий голос). Клавдия Никитична видела своими глазами, как от удара Рита, внучка Надежды Семёновны, взлетела в воздух, пролетела несколько метров — визг — упала на асфальт, звук уходящей из человека жизни, машина уехала дальше и скрылась за поворотом. И тишина. И безжизненное тело на дороге.

— О, Господи — прошептала Лена.

Клавдия Никитична схватила внучкины руки, вложила в них ручку коляски и приказала:

— Домой Мишу и скорую вызови.

Из соседнего двора наискосок вышел Васька Карманов:

— Э-э-э, а где моя машина? — агрессивно заорал он, но резко осекся. — Теть Клав, кто это?

— Рита, внучка Семеновны — пояснила Клавдия Никитична, разгоняя скорость реактивного самолета, пронеслась мимо остолбеневшего соседа — в полицию звони.

— Да. Блин. А где моя машина?

— Скрылась твоя машина — пояснила соседка.

— Так это что? Моя? Ее моя машина? А к-к-кто? — не к месту стал заикаться Васька.

— Дед пе-пе-пехто — злилась Клавдия. — Машину в гараж надо загонять. Вторая смерть за два дня.

— Я-я-я…

— Полицию вызови — потребовала женщина.

Она резко остановилась, боясь подойти к бедной девушке. Издалека подслеповатая женщина видела огромную лужу крови, растекающуюся от головы Риты. Она остановилась и медленно пошла к соседке, проговорив:

— Ой, пусть Борис сам смотрит.

Участковый Борис вспоминал те времена, когда в деревне Зерновой были спокойные времена. Он был уверен, максимум, который может в ней случиться так это сплетни и таинственное исчезновение петуха. А в реальности максимум, что было до убийства Анны Симоновой, это таинственное исчезновение дорогостоящего велосипеда со двора деда Петрова. Поиски пропажи привели к сельскому магазину, возле которого сын Петрова позабыл транспортное средство, помня, что пьяным за руль садиться нельзя. Кражи не было — Петров-сын вернулся домой и завалился спать, а утром выяснилось, что он поехал на дедовском двухколесном в магазин.

А тут уже убийство, наезд, угон и побег подозреваемого. Целый набор из преступлений, как букет из крапивы и расторопши. Обжигает, вонзается и отравляет его жизнь. Не сказать, что Борис надеялся всю жизнь прослужить в полиции, не попадая в расследования преступлений, но очень надеялся на более спокойный участок и законопослушных односельчан.

Он был уверен на сто процентов, что Оксану сбил Беликов, но свои подозрения не озвучивал. Продолжал собирать информацию до приезда Фёдорова. Обход соседей и свидетелей привел его в дом Маргариты Белозёровой и её бабушки.

Надежда Семёновна устало повторяла, не внося ничего нового в расследование:

— Когда бедная девочка попала под машину, Маргарита была в кухне и никуда не выходила. И когда Клавдия Никитична прибежала, мы обе были дома. И чего это ты, Борис, мне тут такие вопросы задаешь? Не веришь? Я на тебя жалобу напишу.

— Баб, ну перестань — вялым голосом попросила Рита.

— А чего он?

— Не хотел вас обидеть — быстро признался Борис.

— Эффект пока обратный.

— Не напишет, не переживайте — пообещала она Борису. Она слушала их разговор, погрузившись мыслями в проблему. Жуткое предчувствие накаляло воздух. Рита не могла сосредоточиться. Перед глазами стоял образ Беликова. Образ постоянно выходил из — под контроля, хватал вазу и бил по голове Аню, толкал в спину Риту, злился, на воителя с отменной реакцией, и сам наезжал на Оксану. Рита гнала видение, но оно возвращалось. Прорастало фактами в явь.

— Как не переживать? Вторая смерть… насильственная… у меня такого никогда не было. вот вы приехали…

— А ну прекрати обвинять мою внучку. Взял привычку. Я на тебя жаловаться буду.

— Бабуля, прошу тебя, кофе сделай, пожалуйста. Сил нет. Устала я. И Борису сделай. Вы тоже устали?

— Да- а-а — протянул молодой человек, стараясь не замечать колкости пожилой женщины.

— Привыкайте — это ваша работа — посоветовала бабушка скверным голосом.

— Ба, — устало попросила Рита.

— Что вы имеете в виду?

— Чудовищный котел, в котором варятся участковые.

— Ничего она не имеет в виду. Бабуль, я тебя попросила кофе нам сделать.

Надежда Семёновна скривилась, была б её воля, она ему даже в битой кружке воды болотной не дала. Но внучке противиться не стала. Женщина хмыкнула и ушла на кухню, варить кофе.

— Не станет она жаловаться. Это она так. Я её знаю. Нервничает.

— Я тоже — признался участковый.

— А я-то как.

— Что вы имеете в виду? — схватился за ее тон полицейский.

Рита уже открыла рот, чтоб произнести свои догадки и повод для нервного состояния, как захлопнула его, она вздохнула, набрала полную грудь воздуха, собираясь произнести речь, но опять передумала.

— Ну что же вы? Говорите.

Рита не решилась.

— Мы дружили. Как вы думаете, есть у меня повод для переживаний? — не дожидаясь ответа, пояснила — не чужой человек. Да и Аня тоже.

— Я вам так скажу — Анну Симонову убили. В случае с Оксаной Царёвой — несчастный случай.

— Случай в случае — задумчиво проговорила Рита.

— Что?

— А? — она взглянула на парня.

— Вы сказали случай в случае.

— Нет, нет. Это вы сказали. У меня просто профессиональное замечание. Даже не замечание. Просто обратила внимание на поворот речи.

— Какой поворот?

— Да, никакой. Вы сказали: «В случае с Оксаной Царёвой — несчастный случай». А я как писатель, не могла не заметить этот оборот речи.

Парень моргнул раз, другой, откинулся на диван и пожал плечами.

Благо, что бабушка спасла любимую единственную внучку, позвала:

— Кофе готов. Идите пить.

— Пойдемте, Борис, — позвала Рита, поднимаясь с кресла.

Участковый побаивался таких умных внимательных молодых и красивых девушек. Мягкая линия фигуры, гладкие волосы, гордая походка, сияющая кожа, пронизывающий взгляд. Притягивающая и отталкивающая одновременно женщина. Стараясь отогнать от себя первые признаки влюблённости, он, одним глотком выпив чашку вкусного, на удивление неотравленного напитка (хотя от вредной бабки можно было ожидать в нем горсти соли) и умчался на улицу, так как услышал приближающийся звук полицейской сирены.

— Ритуль, ты чего задумалась? Солнышко мое.

Рита отрицательно помотала головой, разве ж она могла сказать бабушке, что сомневается в словах участкового. Не может быть этот случай быть несчастным. Оксана вышла со двора, в рубашке Риты. Телосложением обе они похожи, не высокого роста, длинные волосы в пучке на затылке. На улице уже темнело. Водитель просто перепутал Оксану с Ритой.

Она поежилась.

— Замерзла?

— Не, ба. Иди спать. Я помою посуду и тоже пойду.

Даже Клавдия Никитична перепутала их. А человек, который собирается убивать, если он не маньяк, тоже нервничает, переживает, трясется, то ему тем более еще быстрее померещится она, Рита.

«Вот только зачем меня убивать? — резонно возразила она сама себе — Анну убили и меня теперь хотят убить. Или все-таки хотели убить Оксану? А я здесь ни при чем?».

То, что Оксану убили умышленно и никакой это не «случайный случай», она не сомневалась. Первое, водитель мог остановиться после наезда на пешехода. Второе, автомобиль выкрали у Васьки Карманова. Третье, Оксана шла по обочине (так говорила Клавдия Никитична) водителю необходимо было петлять по проезжей части, чтобы наехать на человека, она ведь не перебегала через дорогу.

Вопрос: хотели убить Оксану или ее?

— А как же ребенок? — шмыгнула носом бабушка.

Рита задумалась и не заметила, что она не ушла спать, а осталась сидеть рядом, оперев голову на кулак.

— Ромочка — опять шмыгнула бабушка.

— Ромочка — задумчиво повторила Рита.

— Как, Ромка.

— Естественно, Ромочка, как Ромка. — Опять проснулся профессиональный составитель идеальных предложений и сделал замечание, на этот раз бабушке, а не участковому.

— Я имею в виду, мальчика, как вашего одноклассника, Рому Беликова. У них же роман был.

— Ба, хватит. Роман… подожди, в смысле роман? Они встречались? Оксана с Беликовым? Не может быть.

— Ходили слухи. Ну, я слышала, но мне никакого до них дела нет.

— Надеюсь — похвалила Рита, имея в виду слухи. — Так откуда ты знаешь? Это может быть правдой?

— У Клавы можно спросить, она у нас продвинутая сплетница.

— Мне не нужны сплетни.

— А кто ж тебе факты даст?

— Сама возьму. Если у них был роман… они могли встречаться? Сейчас…

Рита погрызла ноготь и мысленно радовалась своей теории и догадке. Могло такое быть, что Беликов и Оксана продолжали отношение?

Но радость её имела границы, к которой тут же подошла. Фантазия уже нарисовала еще одну версию, которая на некоторое время устроилась в голове.

«А что если Аня и Оксана владели какой-то секретной информацией, из-за которой их убили».

Это были шутки воспалённого воображения, следствие нервного перевозбуждения и неимения конкретных подозрений. Но самая большая причина — трусость — Рита панически боялась мысли, что Оксану перепутали с ней и кто-то пытался наехать на Риту. Поэтому мозг предательски выискивал невероятные причины и несуществующих бандитов, охотящихся на одноклассников.

Было бы неплохо, если бы Рита и ее пестрая рубашка не имела к смерти Оксаны никакого отношения.

Не очень-то ей хотелось быть в роли жертвы маньяка, убивающего бывших одноклассников.

Не очень-то ей хотелось быть в роли жертвы маньяка, открывшего охоту на нее саму.

Поэтому теория-догадка мысленно радовала ее, как бы это жестоко не звучало по отношению к ее погибшим друзьям.

Она сбоку посмотрела на бабушку. Уставшая, чуть замученная переживаниями и размышлениями о смерти молодых ровесниках ее внучки. Рита прильнула к ней и прилегла на плечо:

— Бабуль, пойдем спать. Сил нет.

— Пойдем, солнышко, пойдем.

Спала Рита ужасно. Всю ночь снился маньяк, устроивший охоту на всех её одноклассников. Рита пересмотрела все возможные вариации убийств. Бедный муж Веры, сам не подозревая, во сне Риты он оказался в роли маньяка. Вовчик в школе был активным и шумным. Наверное, это поспособствовало перевести его в главного преступника.

Рита проснулась разбитая, как хрустальная ваза.

Сегодня в её планы входило посещение салона красоты. К огромному сожалению, цель посещения — не красота, а опрос возможных свидетелей. Ещё вчера ей казалось, что это правильный путь в поисках убийцы Анны. Женщина с подпорченной внешностью страшна в гневе — может и убить. Но сегодня решение её встало под сомнение. Смерть Оксаны смешала все планы. Теперь Рита сомневалась, что причина убийства Ани уходит корнями в салон красоты. Оксана не вписывалась в него.

Зато сон оставил свой неизгладимый след в сознании. И Рита осознала, что кошмар продолжается, когда убедила себя, что за подругами охотится один человек, которому они вместе перешли дорогу. Про маньяка в лице Вовчика, да и в другом лице, она не стала думать.

* * *

Утром Сергей, как всегда по дороге на работу заехал в местный магазин. Ежедневный утренний список покупок состоял из одной позиции: пак минеральной воды. Бутылку для себя и пять для ребят, работающих на солнцепеке.

Он зашел в магазин и услышал, как Клавдия Никитична делилась вчерашними событиями:

— Девушку жалко. Погибла на месте. А я, значит, увидела — Ритка — соседка моя под машину попала. Я бегом к Семеновне. Забегаю, кричу, что Ритка погибла. Ой, девки, а крови-то сколько с нее вылилось. Я и не знала, что в человеке столько крови.

— Ой, бедная, девочка.

Сердобольный голос из оживленной очереди вернул его из ступора.

— Что ж это происходит-то? А?

— Выйти на улицу страшно.

— Средь бела дня под машину попасть можно.

— А если дитё какое? Ой-ё-ёй.

— А вы, бабоньки, держите своих детей рядом с собой — заметил подвыпивший мужчина. — Держите их за ручки.

— А вы бы меньше пьяными за руль садились — «бабоньки» нашли крайнего (не в очереди, в обвинениях).

— А я чего. Я не сажусь. Вон у бати велик взял, и то чуть Борис не повязал.

Сергей уже не слушал и не слышал. Он на негнущихся ногах вышел из магазина, добрел до машины, никак не мог понять почему она не открывается, потом все же понял, что надо нажать на брелоке кнопку для разблокировки дверей, сел в нее и поехал.

Как добрался до дома бабушки Риты, он не помнил, не осознавал и не контролировал. Он трясущимися руками открыл калитку и вошел во двор. Куда дальше идти он не знал, не понимал не отдавал себе отчет. Понимал, что нужно найти Надежду Семеновну и узнать где Рита, позволят ли ему с ней попрощаться.

— Серёж, Серёж, ты куда?

Он повернул голову в сторону её голоса, стараясь дольше сохранить в памяти нежные нотки.

Звук шёл из сада.

«Как это хорошо — поймал он себя на мысли. — Ей хорошо в яблоневых и персиковых деревьях».

— Серёжа, что с тобой? — голос стал тревожным — Серёж, я здесь.

И она вышла из зарослей, раздвигая малиновые кусты.

— Рита. Рита.

— У тебя такой вид…

Он кинулся к ней, не замечая колючего крыжовника и кустиков клубники.

— Серёжа, ты чего?

Он схватил её, поднял, обнял, прижал к себе.

— Рита.

— Серёжа, — пискнула она — ты раздавишь меня. Бабушка простит раздавленную клубнику, но меня — нет.

Он не отпускал, а прижимал ещё крепче.

— Серёж, ты чего?

— Я думал, ты умерла.

— С чего ты взял?

— Клавдия Никитична в магазине… сказала.

— С кровавыми подробностями — со знанием дела добавила Рита.

— Да.

— Серёж, мне, конечно, очень нравится быть в твоих объятиях, но мне кажется, я сейчас задохнусь, мне нечем дышать.

Он ослабил хватку, внимательно заглянул в её лицо, осознавая каждое слово, сказанное только что. Осознал, поставил на землю, прямёхонько на кустик клубники, отчего сразу запахло вкусной ароматной ягодой. И ответил:

— Нечем дышать.

И прильнул к ее губам.

То, что ждало их впереди, могли представить только влюблённые люди. Рита не понимала, как она попала в эту ситуацию. Ведь она ещё не узнала, где жена Сергея, а уже утонула в его объятиях. Не ожидая спасения, Рита попыталась выскользнуть из его рук. Но когда она услышала голос бабушки, вообще почувствовала себя несовершеннолетней десятиклассницей, которая была застукана с полуголым мальчишкой.

— Ритуля, солнышко моё, пойдём завтракать.

Рита прижалась к дереву, вытаращила глаза, попыталась отстраниться от Сергея. Быстро присела на корточки, потянув мужчину за собой.

— Тише — шепотом попросила Рита.

Оказавшись за зарослями кустов, она целомудренно расправила складки сарафана.

— Мы прячемся? — шепотом уточнил Сергей.

— Сидим тихо — хитро улыбаясь и прикрывая рот ладонью, шептала Рита.

Они как застуканные за обнимашками детсадовцы, прятались от взрослых. При этом угроза быть пойманными доводила их до смеха.

— Бабушка увидит. — И спросила, срывая ягоду с кустика — клубничку хочешь?

— Хочу. Разве ты не поняла? — развеселился Сергей.

— Я имею в виду ягодку съесть.

Она оторвала хвостик от клубники, положила ее ему в рот. Воспользовавшись тишиной, Рита быстро спросила:

— Ты развелся?

Он отрицательно помотал головой, прожевал клубнику и серьезно прошептал ей в шею:

— Я чуть не умер.

Рита удивилась. Он опять улыбнулся. Она так мило удивлялась, ему это нравилось. Сначала у нее округлялись глаза, они становились огромными, потом брови ползли вверх, и если уж совсем удивительное удивление, мог отрыться рот. Он заметил, что настроение её сильно испортилось.

— Там в магазине — постарался объяснить он — я подумал ты…

Он не смог это повторить.

Рита тяжело вздохнула и пояснила:

— Это не я. Оксана попала под машину.

— Так — он чуть не подскочил, Рита схватила его и потянула вниз, напомнив, что они еще прячутся от бабушки — Так, — тише сказал он — я не понял, все же кто-то погиб?!

— Да, — шепотом протянула Рита — Оксана, подруга моя, Царёва. Одноклассница.

— Сначала Анна, потом Оксана. Тебя ничто не смущает?

— Смущает. У Оксаны остался ребёнок. Ромочка. И Ромка пропал.

— Ромка, Ромочка, роман, — помотал он головой.

— Ну я тоже так думала. Много однокоренных слов. В общем, не важно. Вчера она погибла возле дома Васьки Карманова. В полиции говорят, что это несчастный случай.

— А ты, значит, думаешь иначе.

— Конечно, — чуть обидевшись, заявила Рита — автомобиль Васьки угнали. И на нем сбили Оксану. Водитель скрылся.

— Машину не найдут — задумался Сергей и пояснил — камер в деревне нет, только у меня на ферме и во дворе. Если машина была только в этой части деревни, то под камеры не попала.

Рита подумала, нужно ли говорить Сереже про рубашку и своё вчерашнее падение на улице Промышленной. Решила, что не станет его расстраивать по пустякам. У него и так сегодня много потрясений.

— А ты приехал бабушке соболезнования…?

— Не шути так — рявкнул он на нее.

Рита насупилась, покосилась на Сергея, взяла палочку под ногами и стала рисовать на земле закорючки. Долго молчать она не могла, поэтому, даже обидевшись, стала делиться своими догадками:

— Я думаю, Оксану и Аню убили по одной причине.

Рита с опаской взглянула на него и решила всей правды не говорить.

— Когда-нибудь полиция докопается до истины.

— Надеюсь, ты мешать им в этом не будешь — шепотом возмутился Сергей.

— А когда я кому мешала? — в тон ему возмутилась Рита.

На крыльце опять показалась бабушка, позвала:

— Рита, пойдем завтракать, а то время уже обедать, а мы еще не завтракали. И хахаля своего пригласи — с этим предложением она вошла обратно в дом.

Рита схватилась за голову.

— Блин — и захохотала — она нас видела. Пойдем?

Сергей поднялся во весь рост и сообщил:

— Я не голоден. А бабушке своей скажи, что я не хахаль.

Он обошёл кусты и направился к калитке. Рита встала, поправила на себе одежды и крикнула:

— Ты не хахаль, ты…ты Громозека. Ещё и женатый.

Сергей чуть затормозил ход, обдумал ее оскорбления и пошел быстрее, через полминуты он уехал.

Рита мысленно себя отругала. Кажется, такую глупость могла позволить себе девушка наивная или ветреная. Такими себя она никогда не считала, но сегодня умудрилась признаться Сергею, что ей приятно находиться в его объятиях. А это почти признание в любви. Иногда чувства действуют на язык непредсказуемо.

Похоронив собственное несовершенство, Рита закинула палочку в кусты и пошла завтракать.

В этот день ей удалось встретиться с Вовчиком. Стараясь не вспоминать кошмарный сон, в котором одноклассник выступал в роли маньяка-убийцы, Рита напросилась в гости. Вовка как раз был в недельном отпуске. Несколько дней назад вернулся из рейса по южным регионам России и теперь хвастал приличным заработком и пополнением подвала бесплатной картошкой.

Мужчина был занят хозяйством. Чтобы не говорила о бывшем возлюбленном Веры, хозяином он стал хорошим. Возможно, воспитание строгой матери привели к данному результату. Уйдя в молодости к молодой жене, родив сына, Вовка стад закатываться в пропасть быта. Но мать вовремя вытащила парня на поверхность. Купила ему грузовой автомобиль и отправила на работу дальнобойщиком. До этого естественно, потребовала, чтоб молодожены переехали в родительский дом. Они и переехали, но Верка оказалась никудышней хозяйкой. На этой почве у молодой жены и свекрови вспыхивали скандалы. Возвращаясь с рейса, Вовка оказывался между двумя огнями. Вроде дела идут в гору, но женские конфликты били по рукам. Он уже не рвался домой. Старался рулить дольше и дальше — страна большая. Почти каждое возвращение заканчивалось беременностью. Верка рожала, обеспечивая свекровь внуками. Сама воспитанием не занималась, оправдываясь токсикозом, отёками и огромным пузом. Но Владимир не был слепцом и глупцом, всё понимал и без маминых комментариев. В конечном итоге он не выдержал и отправил Веру в её собственную квартиру. Вера, обиделась, и прихватила с собой четырёх детей. Она бы и пятого прихватила, но сын успел поступить в колледж и обитал в общежитии, приезжая домой только на выходных. Естественно Вовчик обеспечивал Веру и детей. Но свекровь не смирилась с уходом внуков. Она всячески переманивала детей к себе. Дети же держались рядом с матерью. Но в последнее время Ира стала часто сбегать от Веры, прихватив с собой малышню. Вовчик был только рад, а Вера, обидевшись, запретила ему видеться с детьми. Он, конечно, покрутил пальцем у виска и не послушал вредную женщину. Та всячески пыталась насолить всем, не пытаясь исправить себя и своё видение ситуации. Он же заманивал детей на свою сторону баррикад. На этой стороне ещё стояла тяжёлая артиллерия в лице свекрови. В её понимании все способы борьбы с неряшливой невесткой — были хороши.

Всю эту историю Рита знала от Оксаны, но увидев своими глазами, сочувствовала детям, рожденным в любви, пронесенной со школьной скамьи, но растерянной в трудностях быта. Ей было жалко. Ещё ни одно выяснение отношений взрослых не сказывалось положительно на детях.

Вова уже был в курсе вчерашней трагедии. Он, конечно, не охал, старался не показывать боль. Разговаривать он не любил, но когда приходилось, делал это самостоятельно, хотя со стороны казалось, что придется взять клещи и вытягивать каждое слово. Мужские скупые эмоции раздражали Риту.

— Где Ромка может отсиживаться?

Рита не надеялась, что он ответит, но хотела, чтоб он натолкнул её на правильную дорожку, которая приведёт её к сбежавшему однокласснику.

— Почему ты думаешь, что он отсиживается? — резонно полюбопытствовал Вова.

— А что? — боясь ответа, спросила Рита.

— Может его тоже убили.

— Ты меня пугаешь. Неужели у нас действительно завёлся маньяк — она невольно вспомнила сон и также неосознанно отодвинулась от него.

— Может все дело во встрече выпускников?

— Глупости.

Он пропустил мимо ушей ее замечание.

— Мне кажется, что дело в вашей компании. Как только ты приехала, начались убийства.

Рита знала, что проявляет сейчас трусость, но решила переубедить парня, а заодно и себя, поэтому все же заявила:

— Хочу напомнить, что с Оксаной произошел несчастный случай. Она попала под машину.

— А я хочу напомнить, что водитель скрылся. Может Ромка сам всех мочит.

— Я тоже так фантазировать могу — призналась Рита. — Не знаешь, с кем Оксана встречалась?

— Рита, я приезжал на пару дней и опять уезжал. Когда мне с бывшими одноклассницами общаться? А что?

— У неё ребёнок.

— Да, пацану, лет семь уже. С мужем развелась. Она какое-то время жила в городе. А там мужиков легко найти. Было бы желание.

Рита не стала вспоминать вслух, что Оксана всегда была очень избирательна в отношениях с мужчинами. Если бы устраивала поиски, то кастинг был очень жёсткий, начиная от внешности, обеспеченности, трудоспособности и любви. Поэтому Рита промолчала. Вовка воспринял молчание по-своему.

— Жалко их. Но жизнь продолжается. Пацан вырастет. Может отец объявится. Не объявится, бабушка воспитает.

— Оксана вчера сказала, у неё жизнь только началась. Глупо всё это.

Уже провожая Риту до калитки, Вовчик по-философски проговорил:

— Хочешь бесплатный совет: попадая в подобные ситуации, соблюдай осторожность. А ещё лучше: соблюдай осторожность, чтобы не попасть в подобные ситуации.

Пришла к Вовчику попытаться найти ответы, а ушла, приумножив вопросы раз в сто.

* * *

— Кто мне расскажет, что здесь происходит? Где взять информацию?

— У Кузьминичны.

Надежда Семёновна необдуманно разрекламировала соседку и её осведомлённость.

— У Кузьминичны много пищи для трепотни. Бабуль, мне нужна информация, а не сплетни. Пойду к Лидочке.

— К Лидии Николаевне? — удивилась бабушка.

— Да, она же утверждала, что мы ее кровиночки.

— Когда учились, были кровиночками, а теперь вы — улетевший из гнезда птички. У нее новые кровиночки.

— Свежая кровь — хмыкнула Рита и махнула рукой (скорее на себя). Безнадежная пессимистка. — Если мне придется собирать информацию у первой сплетницы на деревне, я разочаруюсь в учителях.

Недовольство и уговоры бабушки, как попытка уберечь внучку:

— Рита, — строго потребовала бабушка — твой талант нужно направить в другое русло.

— Мой талант, вместе с фантазией и вдохновением в нужном русле. Только течение в реке сменило направление. В тот момент, когда меня уволили.

Рита нашла бывшую учительницу, как это неудивительно, в школе. Несвойственная тишина царила в прохладном помещении. Лидия Николаевна сидела в пустом кабинете и пыталась разгребать кипу дел. Но это у неё не получалось, потому что голова была занята тревожными мыслями. По своей природе женщина была ответственная и несла на себе этот груз за каждого односельчанина.

Лидия Николаевна встретила бывшую ученицу, как показалось Рите, неадекватно. Она тревожно спросила:

— Рита, это правда, что Оксана была в твоей куртке, когда её сбила машина?

— В рубашке — недовольно поправила Рита и тут же объяснила — я уволилась с работы, точнее меня уволили. Я не веду никаких журналистских расследований. Я закрыла все гоштальты. Меня не за что убивать. Никто не мог перепутать Оксану со мной. Моя рубашка не имеет никакого отношения к убийству Ани и Оксаны. С девчонками я долгое время не общалась. Аня устроила вечер выпускников и мы решили встретиться. Всё.

— Ну, когда ты так говоришь, то всё понятно.

Лидия Николаевна успокоилась. Рита отличалась трезвыми рассуждениями, она разложила всё по местам, объяснила, не утруждая себя глубокими рассуждениями.

— А вы давно видели Аню и Оксану.

— Аня вернулась недавно. Сказала, что ушла от мужа. Оксану видела постоянно. Она готовила сына к школе, приходила часто.

— А отец Ромочки? — боясь оступиться в этом неустойчивой теме, спросила Рита.

— Оксана была замужем. Хороший мужчина. Видела его несколько раз. Но постепенно их отношения испортились. Оксана чаще стала бывать в Зерновой без супруга. А, когда Ромочка родился, он вообще их бросил. Оправдался тем, что это не его сын.

— Как же он понял?

— Да кто его знает? Я была о нём лучшего мнения. В один прекрасный день привез вещи Оксаны и выгрузил возле ворот дома.

— Жестоко.

— Да. Село у нас маленькое. Кто — то посочувствовал, кто — то посмеялся.

В этом Рита не сомневалась. Доброжелателей и доброжелателей с противоположным смыслом этого слова, в каждой деревне полно.

Уже уходя от Лидии Николаевны, Рита поняла, что собирает информацию о жизни Оксаны, оставив жизнь Ани. А ведь всё не так однозначно и пора бы вернуться к явному убийству, а не несчастному случаю.

Выйдя от Лидочки, Рита увидела такую картину. Мальчишка лет десяти стоял возле какой — то важной персоны, сидевшей на корточках, и громко давал указания:

— Нет, не так. Главное, батарейка. Быстро садится. Аккуратно — пропеллеры. Если их повредить, он упадёт.

— Да, знаю я — сообщил участковый.

Именно он был важной персоной.

— Вы отобрали у ребёнка квадрокоптер и собираетесь играть? — изумилась Рита, подходя ближе. — Разве у вас нет более важных дел? Расследование, например.

— Именно этим я сейчас и занимаюсь.

— Очень интересно.

Квадракоптер среагировал на сигналы. Зажужжали пропеллеры. Он резко взлетел вверх. Борис отпустил пульт, стараясь удержать игрушку в воздухе.

— Какая чувствительная стрекоза.

— Это не стрекоза. — Мальчик попытался вернуть себе собственную игрушку. — Дядя, Боря, дайте, дайте я сам.

— Подожди.

Борис двигал джойстиками, пытаясь уловить контакт. Рита со скукой в глазах наблюдала за манипуляциями. Ей нужно было уходить, но не могла она оставить без внимания фразу, что участковый занимается расследованием. Она просто приковала любопытство возле Бориса, впавшего в детство. Она, скрестив руки на груди, ждала, когда он наиграется. А он всё играл и играл. Поднимал вертолёт всё выше, направляя его между деревьями.

— Осторожно, ветки — с замиранием сердца, вскрикнул мальчик.

— Не бойся, Петька, все нормально. Я уже приловчился.

— А у вас пистолет есть? — поинтересовался Петя, всматриваясь вверх.

— Зачем тебе?

— Дядя Стас говорит, что ваша сила в пистолете, а его — во власти.

— Моя сила в правосудии — бросая короткие взгляды на пульт управления, ответил Борис.

— А если сейчас бандиты нападут? — недоверчиво поинтересовался Петька.

Мальчик затронул зыбкую тему, из которой нужно было спасать Бориса, но Рита не торопилась, ей хотелось услышать ответ.

— Не бойся, я их одним взглядом…

— Тю, значит, у вас нет пистолета.

В глазах мальчишки Борис упал с пьедестала супергероя.

— Отдайте ребёнку игрушку и расскажите, как идут дела?

Борис слышал её, но увлечение захватило его полностью. Он двигался синхронно с вертолётом, как будто от его движений телом зависел полёт.

— Не надо так высоко. Он потеряет сигнал и упадёт. Папка мне голову оторвёт — всхлипнул Петька.

— А мы папке скажем, что ты помогал следствию.

Мальчишка не испытал гордость за работу своей игрушки, его больше беспокоила собственная голова на плечах и пятая точка, которая обязательно пострадает, если новая игрушка будет разбита в первые полчаса после покупки.

— Борис, вы пытаетесь таким образом найти автомобиль, который наехал на… — Рита прикусила язык, вспомнив, что нежные детские уши не закалены информацией о смерти — который угнали у Карманова?

Борис недовольно взглянул на неё. В эту секунду он потерял связь с вертолётом и тот помчался вниз.

— Дядя Боря! — закричал мальчик. — Он разобьётся!

Борис дернул рычажки на пульте и выровнял полёт. Мальчик охнул. Борис отдал ему пульт. Петька тут же приземлил игрушку, схватил её и помчался во двор, подальше от блюстителя закона, которому сложно отказать. Борис кричал ему в спину:

— Петька, не забудь видео мне скидывать — он подумал и пояснил — Маргарита, я знаю, что заглядывать во дворы — это незаконно, для этого санкции прокурора нужны. Но нам надо найти угнанный автомобиль. Я попросил Петю, снимать, когда он играет с квадрокоптером и пересылать видео мне.

— Да он давным-давно отсюда уехал.

— В том — то и дело. На трассе камеры стоят, а Васькина машина нигде не засветилась. Значит, в город она не въезжала.

— Почему у нас в деревне нет камер?

— Вчера как раз с Роуловым обсуждали эту тему. Гордеев переехал сюда, первым делом камерами двор и ферму напичкал.

— Пора бы Роулову выделить кусочек бюджета на это дело. Людям спокойней будет и вам — легче.

— Вы думаете это только начало?

— Каюсь, посещают подобные мысли.

Борис уставился на нее. Он не верил, что Маргарита Белозёрова — журналистка с огромным стажем работы — сладкая идиотка. Говорить просто так она не станет.

— Поясните, пожалуйста.

— Ерунда — отмахнулась Рита — расчёты теоретические и не подтверждаются больше ничем.

Бориса хватило только на минутную тишину. Он заговорил:

— Мы тоже придерживаемся версии, что в смертях подруг есть что — то общее. Или кто — то общий.

— Роман — скептично помогла Рита и пошла вдоль дороги, стараясь избавиться от упрямца Бориса, но мужчина последовал за ней.

— Да. Мотив ещё не ясен, но когда мы найдём Беликова, он нам пояснит.

— И вы считаете, что он угнал у Васи машину, убил Оксану и скрылся в каком — то чужом дворе? — скептичности Риты не было предела.

— Может его кто — то по дружбе старой укрывает. Не все же верят, что Беликов способен на такое. Вот вы, например.

Рита резко его перебила:

— В моем дворе нет места прятать угнанные автомобили.

— Да, я знаю. Я уже… — он прикусил язык.

Рита остановилась настолько резко, что Борис чуть не угодил ей в спину.

— Проверили. Ах, вот оно что. То есть вы мне больше всего не доверяете? Да, и каким же образом вы обыскали мой двор?!

— Простите, Маргарита. Я не обыскивал. Я только заглянул.

— Конечно, это же запрещено — скверным голосом проскрежетала Рита. — Без санкций прокурора. Так может пройдёте и обыщете?

Она взмахнула рукой, приглашая. Жест был слишком резким, как и тон. Борис поник, провёл ладонью по лбу.

— Я действительно не обыскивал. Я всего лишь заглянул.

Рита побоялась, что участковый раскроет игру, поэтому позволила себе сжалиться.

— Не переживайте, Борис, я не работаю журналистом, поэтому писать о вашей оплошности не стану.

— А про квадрокоптер?

— Мне какое дело до ваших игрушек. Хотя я бы вам посоветовала обратиться к руководству, чтобы вам выделили беспилотник для оперативных целей. Или хотя бы к дяде Стасу Роулову — его сила во власти.

Она развернулась и пошла дальше. Борис где — то отстал по дороге, но Рита была уверенна, что ненадолго. В голове скакали мысли, предупреждающие об осторожности с участковым. Видимо парнишка, не имея законных средств для получения информации, пользуется подручными средствами. Она понимала, что в следственных методах все средства хороши, вот только это могло усложнить жизнь Беликову. Лихорадочно обдумывая дальнейшую линию сюжета жизни Романа, она пришла домой. Кстати, пока полиция не нашла настоящего убийцу подруг, ему грозила тюрьма. А полиция ищет автомобиль Карманова с Ромкой за рулём. Значит, арест не избежать.

* * *

Рита подскочила на кровати. Резко села. Вытаращилась в темноту. Безлунная ночь не позволяла рассмотреть предметы, а мысли не требовали визуализации. Они неплохо смотрелись внутри головы.

В небе как будто что-то взорвалось. Дом затрясся. И на Риту вылили ушат холодной сладкой воды, возможно сидра.

Естественно, ничего этого не было. Просто во сне Рита поняла. Она догадалась. Или ей пришло озарение. Как это ни называй, а догадки нужно проверять. Почему-то в темноте происходят страшные вещи, в голове роятся страшные мысли и снятся кошмары. Только ночью можно было до этого додуматься.

Она нащупала халат и выползла из кровати.

Вот уж ирония — озарение пришло, а в темноте ничего не видно. По дому Рита передвигалась, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить бабушку. Она быстро переоделась. Надела черный пуловер и черные джинсы, отказавшись от любимого цвета-индиго. Не к месту веселенький наряд. На голову повязала бордовый шарфик — другого не было.

Дверь закрывала плавно, нежно, мысленно прося, чтоб не скрипела. Надежда Семеновна хвасталась чутким сном, но сегодня было исключение. Выйдя на улицу, Рита погрузилась в оптические ассоциации. Россыпь звезд на черном небе-покрывале ненавязчиво требовала остановиться и полюбоваться. Но Рита никогда не отступала от намеченного плана. Прогульщица луна этой ночью взяла выходной. Навигатора у Риты не было, пришлось пользоваться светом звезд. Может быть, где — то далеко в галактике они светили ярко, но не на Земле.

Рита шла по ночным темным улицам, постоянно оглядываясь. Поймала себя на мысли, что боится. Чего боится — не определила. Но то, что ночь взяла в союзницы страх — однозначно. Парочка играла с ней коварную игру без правил. Рита слышала только свои шаги. Их звук мягко выходил из-под ног и растворялся рядом в траве на обочине.

Видимо, сработала защитная реакция организма на стресс и в голове пронеслась мелодия известной песни о седой ночи. Но Рита быстро выкинула ее из головы, по двум причинам: первая — визуальная — никакой седины, только чернота. Вторая более ощутимая — затылком чувствовала ледяное дыхание — предвестник опасности. Состояние, в котором она пребывала, нужно было назвать предчувствие.

Ночь — время хищников — они выходят на охоту.

Стараясь не нагонять на себя еще больше страха, Рита попыталась переубедить себя, что сейчас она охотница. Наступило время когда не ей надо бояться, а ее саму. Но почему-то эти мысли не казались ей оптимистичными и она опять оглядывалась. Что-то показалось ей в темноте. Она резко остановилась. Всматриваться долго не могла. Темнота и страх взяли в свою игру еще и тишину. Злостную тишину. Этого Рита не могла вытерпеть. Она побежала. Разбудила собаку. На ее лай отозвалась собака из следующего двора. Они передавали громкую эстафету по мере продвижения Риты. Всполошить все село не входило в ее планы. Но злой лай не так пугал, как тишина. Собаки успокоились, когда Рита добралась до многоэтажного района. Здесь собак не было, даже в квартирах — не дошла еще мода держать комнатных собачек. Рита осмотрела окна дома. Ночью стекло выглядело темным, как черная дыра. Рита заскочила в подъезд. И здесь ее встретил ужас. Она бесшумно поднималась по лестнице, надеясь, что от темной стены не отклеится убийца ее одноклассников. Не даст по голове тяжелой дубинкой, не выстрелит из пистолета ТТ, не задушит шелковым шарфиком.

Хотя здравый ум говорил, что любые ночные приключения могут привести к одному из этих сюжетов, результатом которых в любом случае — смерть.

Что двигало Риту идти сюда, она не сможет сказать даже позже, когда взойдет солнце и мир наполнится добром и приятными звуками.

А сейчас не могла дать себе отчета, но понимала, что это очень важно и обязательно.

Она поднялась на третий этаж. На всякий случай выглянула вниз между лестничными перилами. Убедилась, что кроме нее в безлунную ночь не было желающих входить в этот подъезд. Подошла к двери Ромкиной квартиры. Включила фонарик на телефоне.

Опломбированная дверь — вот уж громкое важное название, а по факту это всего лишь бумажка с печатью, датой и подписью нескольких полицейских. Кого остановит бумажная полоска?

Рита попыталась ее оторвать. Полоска поддалась, но в планы Риты не входило нарушать закон и спокойствие полицейских. Ну не хотели, чтоб кто-то сюда заходил, значит, не станет Рита разочаровывать правоохранительные органы. Она всего лишь убедилась в своих догадках.

Рита выключила фонарик, спустилась на этаж ниже. Заглянула в окошко электрического счетчика. Не сказать, что результат ей показался логичным, но естественным. Она подергала ручку. И постучала. Тихо, но уверенно. Чтоб уж наверняка. Прислонила ухо к двери и прислушалась. Сегодня тишина ее преследовала. Даже за закрытую дверь пробралась. Не слышно ничего. Привидение бабки Прасковьи спало.

— Открывай — прошептала Рита в замочную скважину. — Если я тебя нашла, то и они найдут.

Тишина. Рита выпрямилась и прислонилась спиной к прохладной стене. Она устала. Но ни на секунду не засомневалась. Она не ошиблась. Даже электрический счетчик подтверждает ее правоту. Привидение бабки Прасковьи не станет пользоваться краном на кухне и греть себе чай в электрическом чайнике.

— Открывай — Рита опять постучала. — Если ты не откроешь, я вызову полицию.

Дверь ожила и открылась. Сильные мужские руки схватили Риту и втянули в квартиру. Впервые за сегодняшнюю ночь Рита не боялась.

— Рома, — прошептала она — хватит прятаться.

— Тише — попросил он. — Пошли.

Рита, боясь вляпаться в какой-нибудь алюминиевый таз и ведра, расставленные в коридоре еще покойной бабкой, и нечаянно и громко выдать свое присутствие, включила фонарик. Рома не возражал. Он занавесил все окна тяжелыми портьерами и уже несколько дней сидел в такой темноте, что рисковал потерять зрение, выйдя на свет. Он провел ее в дальнюю комнату и прошептал:

— Хорошо, что ты пришла.

— Сама счастлива.

— Как ты меня нашла?

Рита безжалостно рассматривала одноклассника. Он осунулся. Потерял искринку в глазах. Выглядел так, как будто по нему проехал асфальтоукладочный каток, при этом долго буксовал.

— Догадалась — неопределенно ответила Рита. — Но тебе нельзя здесь больше оставаться. Нужно выйти и дать показания, как все было.

— Ага, сейчас.

— Рома, я догадалась, что ты здесь и полиция догадается. Ты не сможешь здесь бесконечно сидеть. Чем ты питаешься?

— Ходил к себе. У меня полный холодильник еды.

— Да, я заметила, на пломбе свежий клей.

— Если б там граната висела, я бы все равно зашел. Это мой дом.

— И насколько дней в твоем холодильнике еды хватит? — скептично заметила Рита. — Неделя?

— Рита, но они же меня посадят — в тон ей возразил друг.

— Рома, если ты убил Аню, то придется во всем признаться.

— Я?! — выкрикнул Ромка и тут же понизил голос. — Какого ты обо мне мнения.

Рита не стала его переубеждать. Пусть думает о ней, как хочет. Сейчас главное разобраться во всем, и если он виноват, переубедить его и уговорить выйти на свет, а точнее в полицейский участок.

— Что вообще произошло?

— Ничего. Я пришел. А она мертвая.

— Звучит неубедительно.

— Все подозревают меня.

— Это точно, но как мы можем доказать обратное, если ты сидишь в чужой квартире и выдаешь себя за приведение.

— Какое привидение?

— Столетнее. Не важно. Ромка, нельзя прятаться. И бежать нельзя. Так ты однозначно подписываешь себе признание в убийстве. Каждый день играет не на твою пользу. С каждым днем все тяжелее будет доказать твою невиновность.

— А кто в этом будет разбираться? Алиби у меня нет. Убили в моей квартире. Ваза эта злосчастная. На ней миллион моих отпечатков. Все против меня.

— Рома, у вас был роман? — боясь ответа, спросила Рита.

— Я бы не хотел об этом говорить.

Он молчал. А Рита ждала, но была уже на низком старте, собираясь, убежать. Но Ромка снова заговорил.

— Месяц назад мы встретились в городе. Она пригласила к себе. Долго рассказывала о неудачном браке, скандалах, пьянках, разводе, опять скандалах. В общем, потрепала ее жизнь. Но, не смотря ни на что, она молодец. Пыхтела, но строила бизнес. Ты же меня знаешь, я ведь такой… всех люблю. Аня вернулась сюда из-за меня. Не знаю, было ли это чувство. Мне с ней было хорошо. Но я не собирался с ней жить до гроба. Так, мимолетный роман.

Ответ ее полностью удовлетворил. Если бы она услышала ложь, то тут же сбежала бы из жуткой квартиры, оставив друга без собственной помощи. А может даже, разочаровавшись, и без дружбы и уважения. Но Ромка не скрывал правду, не юлил, и не выкручивался, чем (сам того не зная), еще больше расположил к себе подругу.

— Ты не обижайся, я не хотел тебя обидеть.

— Рома, умоляю, успокойся — попросила Рита — ты даже не в моем вкусе.

— Да? — искренне удивился друг.

— Аня должна была прийти к тебе домой? — вернула разговор в нужное русло Рита.

— Нет. Мы не договаривались.

— Рома, расскажи мне все, как было.

— Что рассказать, что я пришел, а Аня на полу?

— Нет-нет. Вот ты пошел проверить, почему в твоей квартире горит свет — начала за него Рита.

Часа через два рассвело. Нежный луч света, пробивавшийся через щель в плотных шторах, набирал свою силу. С каждой минутой он становился все сильнее и ярче, меняя цвет от красного к желтому. Легкие пылинки играли в нем. Танцевали.

Рита почувствовала усталость. Она давила на плечи настолько реально, что Рита согнулась. От спертого воздуха кружилась голова. Рита боялась упасть в обморок и решила, что пора выходить на свежий воздух.

— Не сегодня, так завтра Вера догадается, что в этой квартире ходит человек, а не приведение бабки Прасковьи и вызовет полицию.

Не сказать, что она была уверена в прозорливости бывшей одноклассницы, у которой на уме только соцсети, но приходилось пользоваться уловками, чтобы добиться цели. Так уж сложилось, что будучи честной девушкой, отстаивающей законы честности и утверждающей, что на первом месте в жизни должна быть честность, ей необходимо было (иногда) использовать ложь и хитрость.

Зато цель, поставленная ночью в устрашающей темноте, — найти одноклассника и уговорить пойти в полицию — дошла до логического решения. Ромка согласился.

— Пойдем пораньше.

— Раньше сядем, раньше выйдем — скептично согласился Роман.

— Пойдем пораньше, чтобы не собирать толпу глазеющих — поправила его Рита. — Нужно выйти из подполья и доказать всем, что убийца не ты.

При виде парочки одноклассников, зашедших в его скромный кабинет, участковый Борис засуетился. Теперь он был уверен, что в ближайшее время его представят к награде. Беглец нашелся. И не важно, что он пришел сам, точнее его привела Рита. Главное, что дело почти раскрыто. И не важно, что Роман утверждает, что не убивал Анну Симонову. Он сразу же набрал номер телефона майора Федорова и отчитался о поимке Беликова — главного подозреваемого. Боря достал из недр скрипучего стола листы бумаги и передал Роману:

— Если разговор не получится, и не будет результатов, перейдём к допросу — спокойно пообещал участковый и более мягко попросил — пишите.

— Что писать? — уточнил Рома.

Рита опередила ответ:

— Пиши, как пришел домой и увидел Аню.

— Эй, — возмутился Боря. — Не подсказывайте.

— Не «эй», а Маргарита.

— Хорошо. Маргарита, выйдете, пожалуйста, в коридор. Сейчас здесь будет производиться допрос.

— Вам надо быть поскромнее — посоветовала Рита и успокоила друга — Рома, это будет опрос.

Участковый воспользовался советом и с присущей скромностью поинтересовался:

— Вы юрист? Адвокат?

— Нет.

— Тогда идите, Маргарита, сейчас майор Фёдоров приедет.

— Согласна. С ним у меня разговор не получится. Рома, я в коридоре буду ждать.

Борис скептично повел бровью. Он был уверен, что в коридоре лет десять не просидишь. Именно столько понадобится, чтобы отсидеть за убийства.

Рита, как и обещала, устроилась в коридоре сельской администрации. Привлекать к себе особого внимания она не собиралась, но тут же вокруг нее образовалась толпа сотрудников. Расспросы посыпались, как горох из дырявого мешка. Горох оказался гнилой, то есть вопросы ей совершенно не нравились. Она отнекивалась, делала вид, что ничего не знает, а если и знает, то не имеет право распространять информацию. Но отговорка: «Тайна следствия» мало на кого действовала. Через некоторое время сотрудникам администрации надоело задавать вопросы, на которые они не получали ответы, и разошлись по своим рабочим местам. Хотя Рита подозревала, что на это их подтолкнул приход главы администрации Роулова Станислава Игоревича.

Рита поймала себя на мысли, что давно его не видела. Он отпустил седую бороду. Вообще — то мужчины с бородой ей категорически не нравились. Брезгливые отголоски детства — в те времена заросли на лице носили люди без определенного места жительства, не имеющих ни раковины, ни мыла, ни бритвы. От них веяло ужасными ароматами, и, завидев такую личность, люди старались перейти на другую сторону улицы. Рита не исключение. Однажды ей «посчастливилось» столкнуться с подобным человеком. Местами безобразная желтизна бороды смотрелась отвратительно. Наверное из — за того, что ей было всего лет десять, поэтому ощущения впились в сознание мрачностью.

Но Роулову борода была к лицу, как бы это смешно ни звучало, с учетом того, что она растет только на лице. Седина придавала Станиславу Игоревичу благородный вид. Представительности в его виде было предостаточно. Дорогой костюм, запонки, галстук, кожаная обувь. Если не знать, кто он, то можно подумать, что он правая рука президента нефтяной компании, ну или страны. Все знали его нескрываемую привычку выпячивать достаток и много говорить. О себе. Но уже два дня все привычные темы для разговора ушли, возникло чувство нарастающего беспорядка. И он (он!) не мог повлиять ни на что.

— Ох уж этот Ромка — вздохнул он, плавно настраивая Риту на нужную тему.

Он тоже был не прочь пообсуждать Беликова, как убийцу (такое громкое резонансное дело на его территории), но делал это деликатно.

— Вся деревня уже знает, что ты поймала Беликова — присаживаясь напротив нее в кресло, вздохнул он.

— Не поймала, а уговорила не прятаться — возразила Рита.

— А это не одно и то же?

— Нет. Ромка не убийца. Бегая и прячась, он не обдумано кидает на себя подозрение. А ему нужно все объяснить в полиции. И снять с себя подозрение.

Последние слова она проговорила, когда по коридору, четко вышагивая, прошел майора Фёдорова. Он протянул руку Роулову, кивнул Рите и прошел в коморку Бориса.

— Станислав Игоревич, а вы же знали Гордеевых?

Глава сельского совета явно удивился. Рита сама легко меняла темы разговора, прямолинейно, без всякой деликатности, понимая, что глава администрации обязан отвечать не за всё, так за многое.

— Конечно. А почему ты интересуешься?

— Узнала, что внук Гордеевых выкупил дом у Ванюшиных.

— Решил вернуться в родные пенаты — по-хозяйски подтвердил начальник администрации. И поправил пробелы в информации — и дом он купил не у Ванюшиных, а у Пестроуховых.

— Может быть. А вы убийство помните? Что произошло в тот день, когда их убили?

— А ты сама-то не помнишь?

— Я еще маленькая была. Помню только страх.

— Да, тогда страх захватил каждого — грустно покивал головой Роулов.

— А подробности не помните?

— Все помнят это жуткое преступление. В красках. И бабушка твоя Надежда Семеновна тоже помнит.

— Я у нее не интересовалась.

— Почему?

— Не интересно было.

— А сейчас значит интересно — не поверил Роулов.

— Не так часто в нашем селе преступления происходят.

— Ох.

— Раз в двадцать лет. Вот я и вспомнила — Рита не могла себе объяснить почему так яро интересуется преступлением у главы поселения, но попыталась — вы ведь ровесники с Гордеевым покойным. Дружили?

— Дружить не дружили. Вместе работали. А так и не помню подробности. Вроде бы у них автомобиль угнали. Его потом нашли. В местном канале. Утопленный. Угонщик не справился с управлением. Скатился в канал с водой. Там и потонул. Но это все не точно. Я старался все забыть. Ты правильно подметила. Мы все тогда боялись. Думаешь взрослые не чувствовали такой же страх и ужас, как дети? Не хочу вспоминать. Тяжело.

Роулов не был трепетной барышней. Всю жизнь он работал, отращивая клыки акулы бизнеса, но событие двадцатилетней давности, а точнее его воспоминание отражались на его лице горькой грустью.

Станислав Игоревич многое пережил, многое видел в этой жизни, возможно, по этой причине хотел быстрее закончить неприятную тему разговора. Рите и самой было мучительно больно ворошить ее. Но также она знала, что очень сложно утихомирить свою любознательность. Не добившись ответов на все поставленные вопросы, она потеряет сон, покой, нервы и разучится разговаривать, потому что мысли будут заняты конкретной проблемой. Вопрос, на который нет ответа, обрекает её на муки. Зудящий головной мозг болезненное состояние.

Она еще не знала, как далеко может завести ее любовь к расследованиям. Она еще не догадывалась, что пойдет намного дальше, чем это разрешено собственной любознательностью. А если уж быть точной, то Рита не собиралась влезать в это дело. Причина до простоты банальна — двадцать лет прошло с того преступления. Временной интервал слишком велик, чтобы пытаться разобраться и найти преступников. Но более весомая причина скрывалась в боли. Да, в душевной боли. Она ничем не отличалась от раны, которая долгое время не может зарасти. Она медленно заживает, покрывается корочкой. Но приходит какая-то Рита и расковыривает ее. Кровь хлещет.

Роулов перевёл тему разговора, как будто почувствовал её мысли, но потом Рита догадалась, что ему просто хотелось пожаловаться.

— Я пришёл на эту должность, чтобы восстановить село. Столкнулся с такими трудностями.

— С какими? — без интереса спросила Рита.

— За каждую копейку приходится бороться. Приходится выпрашивать. Шагу шагнуть нельзя без разрешения вышестоящих органов. И в тоже время нужно со всеми дружить. Не станешь дружить, бюджет уплывёт в другое село. А чего стоит неосвоение бюджета? Это же зубная боль. Приходится выкручиваться, юлить, лишь бы никто не прикопался. А потом проверки, проверки. Толпой ходят, комиссии собирают, акты составляют.

— Вы собираетесь с этим бороться? — безучастно поинтересовалась Рита.

— Бесполезно. Я ещё, когда в колхозе работал, знал, что мы — трудяги — кормим бюрократов. А сейчас их столько развелось. Только и знают, что протоколировать и штрафы выписывать. Думают, что каждый второй глава — коррупционер. С таким бюджетом хватило бы на развитие села, не то, что в карман отложить.

Рита слушала его и не сочувствовала. Она была уверена, что Станислав Игоревич находится на своем месте. Даже если оно ему не нравится, или он не проявляет любовь открыто, то все равно живет именно им. В коридор несколько раз выходили сотрудники администрации с насущными вопросами, и он автоматически, но конкретно отдавал указания. Человек решал сельские проблемы со знанием дела, с расчетом, но без души. Было видно, что он недооценивал призвание. За него это делали односельчане — уважали. Труд был заметен: появился новенький детский сад, отремонтировали дом культуры, благоустроили парк, отдали в аренду площадь под развлекательные услуги — машинки. Естественно, развлечения не бесплатные, ведь для кого — то это бизнес, для кого — то способ выживания, а для кого — то досуг. Но так уж устроен современный мир — чтобы что — то получить, нужно что — то дать. Но это теряет свою горесть, когда глаза детей, катающихся на электромашинах, сверкают.

— У нас никогда такого не было. Бедный Борис. Пришел на службу, а тут тебе не кража индюка и мистическое попадание в чужой суп, а умышленное убийство. Настоящий угон автомобиля. Наезд на пешехода. Кстати, почему ты думаешь, что не Беликов убил твоих подруг?

— Подруг?!

В Риту как будто воткнули остриё шпаги. Такое же длинное и острое. Оно резко вонзилось в область сердца и забрало возможность дышать. Зато появилась возможность мыслить. Быстро, объективно и очень безрадостно.

— Блин — протянула она. Подскочила с кресла, но медленно сбавляя шаг, подошла к двери кабинета Бориса.

За дверью громыхал голос майора Фёдорова:

— Вы задержаны по подозрению в убийстве Анны Симоновой и Оксаны Царёвой.

— Оксаны? — вскрикнул Роман.

— Да — торжествующе повторил майор.

— Оксану убили? — голос его опустился.

— И мы докажем, что убили вы — подытожил Фёдоров.

Рита сделала глубокий вдох и схватила ручку двери. Открыть не успела. Больно получила по руке. Дверь резко открылась. Взгляд Ромы не предвещал ничего хорошего. Он был безумным. Роман несся на Риту, как локомотив. Без тормозов. Рита резко отступила. Ромка промчался мимо. Следом за ним несся Борис. Хватило всего доли секунды, чтобы понять свои дальнейшие действия. Рита кинулась в его объятия, она как будто потеряла ориентир. Могла же у нее от страха закружиться голова. Так и объяснит, если будут спрашивать. Она крепко прижалась к Борису. Он схватил ее. Попытался отодвинуть. Они протанцепали круг вальса и помчались за Романом. Вдвоем.

Фёдоров кричал вслед и раздавал указания:

— Держите! В розыск его! Перехватить!

Рита заразилась от него командным тоном и, выбежав на улицу, распорядилась:

— Ты — направо, я — налево.

Борис приказы исполнял отменно. Молодец! Это даже Станислав Игоревич заметил. Вообще у него хорошие односельчане. Подумаешь, Беликов оступился. Бывает.

Минут через двадцать запыхавшаяся Маргарита вернулась в администрацию. Она долго сидела в коридоре, пытаясь восстановить дыхание и мысли. Руки тряслись. Кажется, в последнее время с ней происходят странные изменения. Она делает такие поступки, которые можно (тихо, шепотом) назвать проступками.

— Это конечно выход, но аварийный — прошептала она сама себе. В безлюдном длинном коридоре показалось очень громко, и Рита оглянулась, убедилась, что ее никто не услышал.

Она осмотрела себя безынтересным взглядом (любой интерес к себе теряет силу, когда вокруг развиваются события несравнимые по страсти и опасности с всемирным Армагеддоном). Отряхнула брюки. Известка надолго пристала к черным джинсам. Поправила прическу, точнее то, что от нее осталось. Вытащила из волос репей. Усмехнулась, сравнив себя с охотничьей собакой, бегущей по следу за подранком. Сравнение оказалось слишком правдоподобным.

Вскоре вернулся Борис. Его бег и поиски остались без приза.

— Беликов ушел — объявил он. — Спрятался. Притих.

Борис подтвердил её опасения. Способности полиции (в ее глазах) были под большим вопросом, но обсуждать это вслух она поостереглась. Одно дело задуматься, а другое — кричать о сомнениях.

— Ждет ночи. Ничего. Я на него облаву устрою — кровожадно пообещал Фёдоров.

Роулов присел рядом с Ритой, услышав обещание, похлопал ее по ладони и проговорил:

— Вот, Рита, бегая и прячась, Роман доказывает свою причастность к убийствам.

— А мотив? Зачем ему убивать подруг?

— Не знаю. Все убийства совершаются из — за любви. Из — за любви к живому или не живому.

— Что значит не живому?

— Любви к богатству.

Рита даже думать об этом опасалась, но всё же спросила:

— Что выиграет Роман, убив двух подруг?

— Может они претендовали на его жилплощадь.

— Бред — между прочим отрезала Рита.

— Это из — за того, что не хватает фактов. Если бы информация поступила в объеме ста процентов, то выводы перестали быть бредовыми.

— Да, где бы найти неисчерпаемый родник, бьющий информацией.

Роулов кивнул, пожал плечами и выдал новый мотив:

— Свобода.

Рита задумалась и возразила:

— С одной из них он сам хотел связать свою жизнь.

— Прям уж и связать — не поверил Роулов.

Рита согласилась.

— Скорей всего, ненадолго.

— Вот что и требовалось доказать. Вы не берите в голову, мы сейчас с вами, Рита, размышляем, но не обязательно правильно. Человек убивает другого человека, чтобы завладеть чем — то. Квартирой, деньгами, территориями.

— Территориями? Вы размышляете в масштабах войн.

Рита старалась не показывать своего скептичного отношения к философии главы администрации. Станислав Игоревич по — своему расценил её тон, но заметил:

— Зря вы не верите. Вы, кстати, знаете, что только одна война началась из — за любви к женщине?

— Троянская.

— Правильно, все остальные от любови к деньгам и территориям.

— Да — задумчиво согласилась Рита. — Но война тем и отличается от убийства, что её ведут открыто.

— Правильно — опять заметил Роулов. — А Беликов скрывается.

Рита побоялась продолжать с ним разговор. Любая её фраза была перевернута против Романа. Спорить она не стала, но и продолжать дискуссию поостереглась. Сделала вид, что ушла в размышления.

Несмотря на то, что она решила контролировать расследование, ее планы были нарушены. Рита не собиралась так быстро оставлять без своего присутствия и бдительного внимания участкового, но все испортил Фёдоров — вот уж медведь в малине.

— Из-под земли достать!

Он выскочил в коридор. По выражению лица Рита поняла, что не останется без внимания. Голос его был строг.

В таких неординарных ситуациях Рита вспоминала преподавателя института Калмановича Марка Яковлевича. Он считал, что контакт журналиста с обществом — наиопаснейшее дело. Исключением считал только интервью у новорожденной панды — наимилейшее животное в мире. Поэтому Марк Яковлевич учил быть дерзкими, все время повторял: «Вы журналисты, а не трепетные барышни. Обращаюсь к вам, трепетные барышни. Если почувствовали нападение, то не стоит защищаться и оправдываться. Все равно проиграете. И помните, лучший способ защиты — это нападение». Лекции не прошли даром, Рита тут же воспользовалась советами преподавателя.

— Что вы голосите на всю деревню? — возмутилась она и перевела весь гнев на себя.

— Девушка, а я о вас навел справки. Наслышан.

— Не верьте, это сказки.

— А вы, девушка, как догадались, где Беликов?

— Интуиция… — запнувшись проговорила она.

— Женская интуиция — раздраженно выкрикнул он. — Нонсенс.

На апоплексичном лице майора бушевала злость. Рита забеспокоилась о его здоровье, но вовремя вспомнила, что кровоизлияние в мозг опасно для здоровья, а когда краснеет лицо, это поправимо. Мужчина не мог справиться с эмоциями, выкрикнул:

— И где же ваш друг сейчас?

Рита сделала большой вдох и уверенный выдох. Взаимная неприязнь нарастала, как ком грязного снега. Но она не была настолько честной, чтобы признаться вслух, как он её нервирует. Но от колкости не отказалась.

— Теперь ваша очередь его искать — отрезала Рита и быстро ретировалась, пока Фёдоров не понял, что она задела его нежное достоинство.

* * *

Рита не торопилась идти домой, хотя и догадывалась, что бабушка нервничает и придумывает страшные истории, главной героиней которых естественно её маленькая беспомощная внучка, которая ушла из дома поздно ночью. Но ещё вчера должна была сходить к Царёвым, проявить соболезнования.

Татьяна Викторовна выглядела ужасно разбито. Она постоянно плакала, тёрла глаза и шмыгала носом. Рите даже показалось, что слёзы проложили на щеках глубокие бороздки.

— Татьяна Викторовна, перестаньте. Я понимаю, это ужасно. Но вы подумайте о Ромочке. Ваши слёзы и истерики плохо влияют на детскую психику. У него может случиться стресс. Вам наоборот нужно сейчас держаться. Давайте я вам успокоительного накапаю.

Женщина смотрела на неё красными воспалёнными глазами. В них была пустота и обречённость.

— Я напичкана этими успокоительными по самое горло. Ты мне лучше скажи, почему так вышло?

— Я не знаю. Никто не знает. Может мне Ромочку к себе забрать? Бабушка присмотрит.

Рита боялась за нервное самочувствие мальчика. С такой бабушкой он сто процентов получит стресс, который будет всю оставшуюся жизнь откликаться непредсказуемым поведением. Доказано, что у некоторых взрослых людей виной омерзительных поступков — детские травмы. Ещё не хватало, чтоб отголоски сегодняшней трагедии проявились у Ромочки лет через двадцать.

— Ой, Риточка, если ты у меня его заберешь, я совсем помру. Я при нём буду успокаиваться. Обещаю. — Она тяжело и прерывисто вздохнула. Трагедия на трагедии. Еще месяца не прошло, как свекровь моя умерла. Но она-то от старости.

— А я её вообще не помню.

Рита не желала переводить тему разговора с дочери Татьяны Викторовны на её свекровь Нину Григорьевну, но понимала, что при упоминание Оксаны женщина продолжала плакать, что естественно. И вот Рита уже битый час безрезультатно пыталась её успокоить. Женщина глубоко вздохнула и переключилась на объяснения. Оказалось — действенно.

— Да, она уехала на родину лет двадцать назад. В Беларусь. — Женщина хмыкнула — Оксанке наследство оставила. Я всё спрашиваю, что тебе свекровь-то моя оставила, а Оксанка говорит, не поймёшь. Что я не пойму? Дом в деревне? Так ему три белорусских рубля цена. Он старый такой, из сруба, возле леса и болота. Продать никому не сможем. А Оксанка говорит, теперь заживём. Была я там — не дом, а хата.

— Оксана получила завещание?

— Нет. Письмо от Нины Григорьевны пришло. Она его как раз перед смертью написала. Она уже не при уме была. Хотя всю жизнь умная была, должности хорошие занимала. Юристом работала и на заводе, и в колхозе, и в конторе. Последний раз на лесовырубке работала. Присылала нам денег. Одна же жила. Да вот и я теперь одна осталась — она всхлипнула.

— У вас внук есть. Вам его надо на ноги поднимать.

— Да.

— А что в письме было? — осторожно, чтобы не показаться бесцеремонной, спросила Рита.

— Не знаю. Оксана его спрятала. Я его искала сегодня весь день — призналась Татьяна Викторовна. — Нет ни письма, ни завещания. Всё я потеряла. За что мне такое?

Рита побоялась продолжать опасную тему, женщина была на грани тихой истерики.

— А в кого Оксана влюбилась?

Татьяна Викторовна скептично фыркнула.

— Влюбилась? А ей не чуждо это чувство? Хотя Ромочку она любила. Может у нее была развита только материнская любовь.

— Она мне сказала, что влюбилась, даже вещи перевезла к нему.

— Какие вещи?

Татьяна Викторовна меркантильно оживилась, видимо сильно беспокоила неполнота дочкиного гардероба. Хотя именно ей теперь придется беспокоиться о достатке в семье.

— Ромочкин отец?…

Вопрос остался висеть в воздухе. Рите показалось, что эти два безобидных слова хлёстко ударили женщину по лицу. Щёки её загорелись, глаза налились злостью. Губы искривились в гримасе ненависти.

— Он к Роме не подойдёт. Я его не подпущу. Он Оксану выгнал и опозорил. Не вздумай называть его имя при мне.

— Я не знаю его имени — честно призналась Рита и сменила тему, вовремя вспомнив: — Да, кстати, бабушка просила уточнить, у вас место в морозилке есть?

— Зачем ей? — не поняла Татьяна Викторовна.

— Курей передаст.

— Зачем мне куры? У нас свои есть.

— А вы хорька поймали?

— Какого хорька? — в глазах появились тусклые лучики жизни.

— Который вам десять курей за ночь передушил.

— Риточка, боже упаси. Не было такого. Каждый день пересчитываю. Как было сорок штук, так и ходят. Вот что теперь будет?

Рита вопрос проигнорировала. Ее как будто кольнули в открытое сердце. Она ведь поверила. А знала же, что нельзя никого слушать с открытым сердцем — медицина запрещает. Как профессионально Оксана обманула ее, переведя все внимание на выдуманного хорька. Не было никакого хорька. Оксана умышленно уводила ее от темы, которую не хотела обсуждать.

— Я пойду.

Женщина кивала головой, как китайский болванчик. Внук оставил игрушки и забрался к ней на колени. Вцепился в шею и уткнулся в волосы. Бабушка обняла мальчика и через улыбку всхлипнула. Ромочка почувствовал болезненное состояние бабушки.

Детей не проведешь, они чувствуют душевную боль близких людей. А еще они понимают где добро и где зло, где правда, а где ложь.

А вот Рита умудрилась обмануться. Как искусно Оксана ее обманула. Зачем? А зачем люди врут? Скрывают правду. Оксана пыталась отвлечь от настоящей проблемы. Проблема — проблема в том, что Рита совсем растерялась. Где-то потеряла тонкую нить чувства — детектора правды. И теперь не может найти её и связать с разговором с Оксаной. Оставалось найти ответ на вопрос: что она скрывала на самом деле?

Рита поковырялась в памяти восстанавливая события и разговоры того дня. И пришла к неутешительному выводу, что на вопрос, почему она нервничает, получила ложный ответ.

Она скрывала причину нервного состояния. А нервничать она начала не тогда когда Аню убили, а намного раньше. Вечером. В школе. Аня еще колко предположила, что в Оксане бурлят гормоны.

Оксана вернулась в столовую после всех. Тогда все заметили ее приступы агрессии, хотя до этого она адекватно реагировала на Анины колкости. Поторопилась уйти. Где она была? Ей могли позвонить, она могла узнать что-то неприятное, ужасное… она могла подслушать Рому и Аню.

Рита же умудрилась стать невольным свидетелем их зажиманий в полутемном школьном коридоре. Значит и Оксана могла их увидеть, услышать. Аня требовала, чтоб Ромка кому-то в чем-то признался. Неужели он должен был сказать об отношениях с Аней Оксане?

Почему-то эта мысль ее пугала.

— Вот так живешь и не знаешь, что один несчастный случай остановит все планы на жизнь.

— Что? — не поняла Рита.

— Теперь мне нужно отдать Рому в садик, а самой выйти на работу.

— Я не хочу в садик — всхлипнул мальчик.

— Ромочка, а нам нужны будут денюжки.

— Я не хочу в садик — повторил мальчик.

— Там хорошо. Там твои друзья.

— Я буду дома — заявил мальчишка, спрыгнул с колен бабушки, ушел, гордо вышагивая по ковру, стараясь громко топать.

— Я его уговорю — как бы убеждая саму себя, сказала женщина. — Тяжело нам будет теперь. Дом в Беларуси я продам, всё равно завалится. Но это же копейка.

— Нужно сообщить отцу Ромы.

— Не нужно — прищурившись, отчеканила Татьяна Викторовна.

— Он может помочь в воспитании — наивно ответила Рита, пристально вглядываясь в мимику женщины. — Деньги, наконец. Вам сейчас не помешают. Или отец Ромы не её бывший муж?

Рите давно надо было понять, что мыслить вслух опасно для окружающих. Мать Оксаны менялась в лице со скоростью каждого произносимого слова Риты. Она была категорически не согласна с одноклассницей дочери, при этом закипала.

— Рита! У тебя воспаленное воображение. Ты говоришь глупости.

— С кем она встречалась последнее время?

— Я тебе больше не скажу ни слова. Ты перекручиваешь. Уходи. И не приходи сюда больше. И не вздумай кому-то рассказывать о своих бредовых идеях — вслед Рите кричала женщина. — Не хватало мне ещё обеливать свою дочь после смерти.

— Извините — прикрывая дверь, попросила Рита.

Она вышла во двор и увидела Ромочку. Он сидел под деревом и стучал палкой по земле.

Рита не умела разговаривать с маленькими детьми, практики не хватало, все ее тренировки разговоров проходили на взрослых людях. Она боялась, что малыш начнет рыдать, а она не сможет его успокоить. Прыгать, как клоун, она не умела, подыскивать ободряющие слова она боялась, потому что с детьми нельзя вести себя как психолог. Но она все-таки решила пообщаться с мальчиком. Общение ее складывалось в пару предложений:

— Привет.

— Я уже здоровался.

— Как твои дела?

— Нормально.

На этом Ритин словарный запас общения с ребенком закончился. Она подумала и вспомнила о садике.

— Ты в этом году в школу идешь?

— Мама говорила, что она разбогатеет и купит мне учителя.

— Мама собиралась нанимать репетитора?

Мальчик откинул палку и посмотрел на Риту. Взгляд его был по-детски испуганным, но острым.

— Мне кажется, дома тебе будет скучно. В школе интереснее.

Ромочка не удостоил ее ответа. Поднялся, пнул камень и убежал в дом. Рита проводила взглядом камень, приземлившийся в огороде, Ромочку, убежавшего к бабушке, и пошла по тропинке, вдоль которой росла ароматная смородина.

Какое-то чувство недосказанности и обмана тревожили её. Риту мучали мысли. Они были неспокойными, может даже опасными. Обидно, когда способность размышлять, сравнивать и анализировать не доставляет удовольствия.

Рита не спеша вышла со двора Оксаны и чуть не стукнула калиткой Бориса. Участковый засуетился, пропуская девушку.

— Вы за мной следите? — возмутилась она, сама не понимая, что на нее нашло.

— Я? Нет. С чего вы взяли?

Он выглядел растерянно, поэтому Рита ему не поверила. Что-то подобное она ожидала от Фёдорова. Отправить участкового присматривать за подозрительной особой — логичное решение.

— Что вы тут делаете? — скверным голосом спросила она.

Борис был молод, не опытный, но подавал надежды на исправление, поэтому быстро среагировал и сообщил:

— Это я должен задать вам этот вопрос.

Рита уже догадалась о совершенной ошибке и более мягко ответила:

— Предлагала помощь Оксаниной маме. А вы?

— Моя работа собирать информацию.

Рита хотела похвалить, но только хмыкнула. Чаша весов перевесила в сторону недоверия. И без того скверное настроение было испорчено подозрением, что Фёдоров не оставил её в покое и приставил к ней участкового. Последняя встреча и события именно к этому должны были привести. В этом Рита не сомневалась, просто не думала, что всё будет так открыто. Мысленно поблагодарив майора, что не догадался приставить к ней «хвост» менее заметный, Рита убедила себя, что вычислит Бориса, если уж он действительно пришёл по её душу.

Отругав себя за несдержанность, Рита сменила тактику.

— Извините. Конечно же, это ваша работа. А что ж Фёдоров? Уехал?

— Да. Надавал приказов и уехал.

— А обещал на Беликова облаву устраивать — аккуратно прощупывала болотную топь интересующей темы Рита.

— Майор мне не отчитывается. Но может быть он приедет с подкреплением. Так что можем и к вам зайти.

— В гости к моей бабушке?

— Нет, вы же свидетельница. А ваша бабушка ко мне не питает нежных тёплых чувств. Как-то у нас не сложился первый разговор. А у неё уже сложилось первое впечатление обо мне.

— Не переживайте. Борис, а у нас в деревне хорьки завелись? Кур душат?

— Да вы что? Не слышал.

— Никто не жаловался?

— Нет. Я бы знал.

— Не сомневаюсь. — Прозвучало как-то язвительно, поэтому Рита быстро улыбнулась. — До свидания, Борис.

Она собиралась предположить, что свиданий с ним сегодня не желает, но промолчала. Обижать участкового она не хотела, даже если он на задание, то к этому решению пришёл не сам, а по приказу майора. Поэтому не заслужил, чтоб все неприятности достались ему одному. Если уж рассуждать по справедливости неприязнь должен был прочувствовать Фёдоров. А он уехал в город. Следственный комитет себя не утруждает хождением по пятам за Ритой.

Она отошла на пару шагов, но остановилась и развернулась, вспомнила о незаданном вопросе.

— Ой, Борис, а какая версия у следствия по поводу смерти Оксаны?

— Ну, это… как же я… — промямлил он. — Я не могу.

Рита склонила голову, честно помогала мимикой, парень не справился. Она кивнула:

— Ещё раз, до свидания.

— Маргарита, — окликнул он. Когда она обернулась, он спросил — вы точно не знаете, где может прятаться Роман Беликов?

Он попытался включить рентгеновский взгляд. Но Риту, как известно сложно прочитать. Она имела иммунитет от проницательности молодых и неопытных полицейских.

— Точно — ответила она и посоветовала — ищите другого человека. С чего вы взяли, что он смог бы убить? Совершенно не логично убивать своих подруг.

— Его поведение идёт вразрез с логикой добропорядочного человека.

— Это не делает его убийцей — пожала Рита плечами.

Она отошла несколько шагов и оглянулась. Борис не отключил рентгеновский луч в глазах, продолжал смотреть в спину. Это ей не нравилось и беспокоило.

Она поймала эфемерную надежду, что следить за ней Борис не станет. Она не должна быть под подозрением. Но рисковать нельзя было. Спрятав искренние желания не встретить сегодня Бориса снова, она помахала ему и пошла «петлять» по деревне. К слову сказать, страх заметить участкового за своей спиной, выдавил мрачные мысли.

Она прошлась по всем магазинам, заглянула в каждый ларек, выискивала в отражениях витрин заинтересованное лицо Бориса. Рита не верила в свою удачу, когда не находила его любопытного взгляда, останавливалась у каждого дерева, оглядывалась.

Мания преследования цвела буйным цветом. Но здравый смысл никак не мог взять верх, и любые логичные объяснения засыхали на корню. Она не стала разбираться, что все же происходило вокруг: она или умело запутывала следы, или никто за ней не следил.

Но что-то подсказывало, что расслабляться рано.

* * *

Рита переступила порог дома и кожей почувствовала опасность. Воздух как будто накалился. Весь вид Надежды Семеновны говорил, нет, кричал, что она сдерживает себя из последних сил. Она пыхтела, как паровоз, набирающий скорость. Рита помнила вспышки праведного гнева с детства. Случались они только тогда, когда сильно провинится. Сегодня был такой случай.

— Бабуль, — с порога начала Рита умоляюще.

— Нам надо это обсудить — не дослушав оправдания, перебила бабушка.

— Нет — отрезала Рита. — Нам не надо ничего обсуждать. Просто поверь мне. Я не знаю, я чувствую, что поступаю правильно.

— Интуиция? — скверным голосом заметила Надежда Семеновна.

— Возможно.

— Обманчивое коварство внутреннего голоса. Ты думаешь, что это интуиция, а это просто твои желания — бабушка устало сбавляла обороты. Она, нервничая, расхаживала по кухне, переставляла посуду с места на место, занимала руки и голову ненужными движениями. — Знай, я не одобряю твоего решения. Двух твоих одноклассников уже нет. Мне даже страшно представить. А что если Рома… ну только представь…

— Ромка сбежал — жестким тоном, похожим на скрежет металла, сообщила Рита. — Убежал неизвестно куда из полицейского участка. Никто не знает, где он прячется.

Надежда Семеновна не обратила на это внимание. Ее беспокоила сама внучка. Она вела себя как человек, у которого полностью отсутствовало чувство самосохранения, зато присутствовала безнаказанность.

— Мне не нравится, что ты бегаешь ночами по селу и лезешь в это расследование.

— Не ночами, а ночью — поправила количественный подсчет внимательная внучка, хотя бабушка с математикой больше дружила, не зря ведь бухгалтером сорок лет проработала. Избегая острых тем, Рита сменила тактику и задала любимый вопрос любой бабушки — а что у нас есть поесть?

Но, как любую бабушку, Надежду Семеновну нелегко сбить с толку. Она не стала бегать по кухне, выставлять на стол из холодильника все деликатесы, опустошать кастрюли и радоваться, что растущий организм единственной внучки в коем веке проголодался. Тем боле организм давно вышел из возраста растущего. Надежда Семеновна спокойно указала на кастрюлю и проговорила:

— На завтрак молочная каша. — Когда внучка с аппетитом приступила к уничтожению остатков каши, она повторила — знай, Рита, я тебя не одобряю.

— Я знаю, бабуль.

— Ты же помнишь, что любопытной Варваре оторвали нос. И ты туда же.

— Помню. Только хочу заметить, что я не только нос всунула в это дело. Я вся в него влезла. Ты мне вот что скажи… — попросила Рита, подбирая слова. Она понимала, что на фоне сегодняшних событий ей бы промолчать, чтоб бабушка успела успокоиться, но не послушала свой внутренний голос — ты помнишь Гордеевых?

— Помню — заподозрив неладное, медленно ответила Надежда Семеновна. — Это дело тоже решила расследовать?

— Думаю, это бесполезная трата времени.

Голос ее прозвучал настолько обреченно, что бабушка тут же захотела ее приободрить.

— Чего это бесполезное?

— Столько времени прошло. Если по горячим следам никого не нашли, то сегодня шансов вообще нет.

— Ну, во-первых по горячим следам нашли одного из преступников.

— Ты все помнишь? — удивилась Рита и подалась всем телом вперед. Оживилась.

Бабушка мысленно похвалила себя, что зажгла искры в глазах внучки. Но понимала, что сама попадает в ситуацию, в которой не хотела видеть Риту. Но нельзя позволить, чтоб внучка разочаровалась в своих способностях, даже если свидетели и факты давно превратились в туман. Именно по этой причине Рите не грозит опасность.

— Подозревали, что преступников было два. Одного нашли утопленным в машине. А второй выбрался. Но неизвестно выжил, или тоже утонул.

— Они угнали машину. А деньги были?

— Ох, ты такое спрашиваешь. Я не знаю.

— Ну согласись — рассуждала Рита. — Если хотели угнать машину, то могли просто угнать. И не надо было никого убивать. Но хозяев убили.

— Да — вспомнила Надежда Семеновна. — Говорили, что их пытали. Но тогда что только не говорили.

— Пытали — это я точно знаю.

— Да? Откуда?

— Помнишь, я была в Ялте на награждении. Там был внук Гордеевых. Сергея тоже награждали. Мы сидели за одним столом. И жена Сергея Лера рассказывала жуткие подробности. Думаю, она это знает от родственников. Но мне интересно, что можешь сказать ты.

— Да сто лет прошло.

— В том-то и дело. Мне нужны подробности сто первого года.

— В смысле за год до убийства?

— За год, за два. Чем они занимались?

— Фермерством. Это как раз набирало обороты. После развала союза. Люди теряли работу, но получали земельные участки. Землю — крестьянам. Им же лопаты и грабли.

— В смысле? То есть технику, тракторы, комбайны не давали?

— Нет, конечно.

— А как же работать. Лопатой и граблями целое поле не обработаешь.

— А кто обещал, что будет легко? Все развалили. Такие богатые колхозы и совхозы были. Люди по сорок лет на одной работе работали, знали, что на пенсии обеспеченными будут. И что? Всех отправили в свободное плавание, и не спасли, когда все пошли ко дну. Но ты знаешь, у некоторых получилось расковырять в себе предпринимательскую жилку. Путем кровавых мозолей на руках. Кто-то сразу отправился в Турцию за тряпками. Кто-то перепродавал вещи и натуроплату. Моя одноклассница Елена Павловна всю жизнь проработала на ламповом заводе. Ей зарплату телевизором отдали. Черно-белым. Она несколько недель выезжала с ним на рынок, чтобы продать. Сейчас это вызывает грустную усмешку. Женщины и мужчины, которые привыкли работать, исполняя обязанности, которые им дают начальники, стали хозяевами своих судеб. Но вот ирония — они не знали как самим себе отдавать указания. Мало уметь работать, нужно уметь наладить процесс работы. А это оказалось самым трудным. На этом многие прогорели.

— А Гордеевы?

— Николай Владимирович был удивительный человек. Он справился с поставленной задачей. Не сразу. Постепенно. Люди поверили ему. Сначала он взял в аренду одно поле, потом второе и в конце концов полколхоза.

— А вторую половину колхоза кто взял?

— А вторую арендовал бывший председатель Роулов. — Надежда Семеновна махнула рукой — как-то они поделили все и разошлись. Главное людей никто не обижал. Арендную плату платили вовремя. Зерном отдавали, людям хозяйство кормить нужно было.

— А когда Гордеевых убили, куда земля отошла?

— Год или два никто ее не брал. Люди собирались и попросили Роулова забрать. Он согласился.

— А сейчас?

— А сейчас еще хуже. Наш-то председатель забросил фермерство. Надоело ему видите-ли. Устал. Старый стал. Распродал все. И теперь только ленивый не лезет в арендаторы. Заключают договора аренды, год поработают, а потом перезаключают со следующими. Это, конечно, бардак бесхозяйственный, Риточка, но людям все равно кто им платит, главное чтоб платили деньгами или зерном, не важно.

— Неужели быть головой сельского совета легче, чем фермером? — удивилась Рита. — Я всегда думала, что работа в администрации всегда тяжелее, чем работа на самого себя. Он сегодня, кстати, жаловался на свою работу.

— Это привычка. Жаловаться. Не знаю, Риточка. Я всю жизнь у него бухгалтером проработала и все время считала, что он не сможет работать сам на себя.

— Почему?

— Трудно своровать у самого себя.

— Он воровал у себя?

— Он воровал у колхоза. Времена такие были…

— Нужно было воровать?

— Конечно же ты права, времена не причем.

— Натура человеческая. Но тогда получается, что он может воровать бюджетные деньги?

— Здесь я с тобой не соглашусь. Во-первых, он побоится. Ты же знаешь, сколько контролирующих вышестоящих органов следит за каждым шагом. Смотрят, чтобы низы правильно работали. Во-вторых, село с ним действительно расцвело. Люди за него горой встанут. Он, что попросят, сделает. Не отказывает. Старается.

— Значит, все деньги идут на развитие.

Сегодня подобные мысли уже посещали Ритину непросвещенную голову, поэтому она ещё раз мысленно перечислила плюсы правления Станислава Роулова и оставила ростки подозрения его в краже бюджетных средств. А Надежда Семеновна, напротив не оставила подозрения Беликова. Напомнила:

— Рита, ты бы другим не доверяла. Вот Ромка, например…

— Забудь о Роме. Он сбежал. И никто его не видел. И не смотри на меня так — попросила Рита. Бабушка обреченно вздохнула и помотала головой. — Перед тем как так вздыхать, вспомни, кто меня воспитал. Это ты меня научила включать мозги в экстренной ситуации.

На самом деле Рита понимала, что ситуация с Романом оставалась безнадежной, поэтому задействовала все способы спасения. И нашла выход из сложившейся ситуации. Он, конечно, ее саму не привлекал, но другого пока не было.

— Бабуль, он и так пострадал.

— А если это он девчат убивает?

— Проснулись маньячные наклонности? — скептично хмыкнула Рита.

— А чего же он бегает от полиции?

Рита молчала. Она задумчиво грызла ноготь на большом пальце, воткнувшись взглядом в пространство — улетела в космическую даль. Бабушка не удостоилась ответа. Но она не торопила, зная, что такое состояние внучки приведет к правильному решению.

* * *

Не размышляя (что уже странно!), она набрала номер телефона Кузнецова Ильи Кирилловича. Расстались они в хороших отношениях, и Рита считала своим долгом обратиться именно к нему. Если бы Риту спросили, что подтолкнуло её к действие, она не смогла бы ответить вразумительно, но знала она только одно — ей нужно переключить свое (и не только своё) внимание с одного расследования на другое.

— Илья Кириллович, у меня к вам дело — торжественно объявила она.

Кузнецов торжественности не прочувствовал, прыгать от радости и хлопать в ладоши не стал — не в его правилах — тем более, когда речь заходит о делах и уж тем более, когда эту речь заводит журналистка Маргарита Белозерова. Рита мысленно отругала себя за нескромность, но было уже поздно. Разговор не задался. Она путанно объясняла ситуацию и свою к нему причастность, точнее интерес, вернее заинтересованность. Она и сама не могла понять, что хочет от полицейского и чем он может помочь. Позже она поймет, что разговор складывался так, как будто уговаривала и переубеждала полицейского.

Естественно Кузнецов воспринимал информацию так же путанно.

— Зачем тебе все это? — лениво поинтересовался он.

Вопрос прозвучал уместно, но она не могла на него ответить. Естественно промямлила, чем сильно удивила Илью Кирилловича.

— Много вопросов. Я хочу разобраться.

Он сразу же ответил, видимо сильно на него подействовало изумление:

— Обещать не буду. Не знаю, получится ли что-то узнать. Все-таки столько лет прошло.

— А я в вас верю — наглый подхалимаж могла позволить себе только она.

— Я тебя поздравляю. У тебя, Рита, неизлечимая болезнь — аллергия на нераскрытые преступления.

Он готов был прочитать ей лекцию о вреде вмешательства дилетантов и прочих невежд в расследования дел, но не любил сотрясать воздух безрезультатно. А то, что Рита если уж увидела цель и прёт к ней, как локомотив, то ни одно праведное слово не изменит её путь. Поэтому он решил не тратить свою драгоценную энергию. Коротко ответил:

— Я перезвоню.

И сдержал слово. Перезвонил.

— Журналистским удостоверением не свети — не тратя время на объяснения, предупредил Кузнецов. — Ты — студентка. Висяки и прочие птички глухари твоя дипломная работа. Так что завтра к девяти, чтоб была у дверей архива. — Привычку отдавать приказы он пронесет через всю жизнь.

— Так точно — вошла в роль подчиненного Рита. Вспомнила — передавайте привет Владимиру.

Кузнецов все-таки улыбнулся.

— Не смогу лишить тебя такой возможности. Завтра Волков пойдет с тобой в архив. Вот и передай ему, что душа пожелает.

Кузнецов не дожидаясь лишних вопросов и проявления обиды, быстро отключился, но Рита уже возмущалась в трубку:

— Вы мне не доверяете? — услышав гудки, она спросила у себя — зачем мне Волков? Помощник или шпион?

Этот вопрос она могла задать ему при встрече, но при встрече она кинулась ему на шею.

— Владимир, как же я рада тебя видеть — честно призналась Рита.

Архив полицейского участка ничем не отличался от обыкновенного архива. Старое потрепанное временем здание с деревянным крылечком и стальными решетками на окнах. В солнечном свете, пробивавшемся через стекло, летали мелкие соринки, они подхватывали еле уловимый сквозняк и заигрывали с ним. В воздухе витал аромат пыли, бумаги, сырости и старины.

Каждая комната пропитана историей, только в отличие от гражданского архива, здесь почти в каждой истории присутствовал кровавый след.

Пожилая женщина с морщинистым лицом (судя по возрасту, казалось она — свидетельница всех историй), проводила Риту и Володю в маленькое подсобное помещение с таким же маленьким столом и одним стулом. Владимир, естественно предложил Рите присесть, а сам остался стоять, прислонившись к стене (а по-другому и не получилось — комната не позволяла). Женщина принесла увесистую папку и удалилась на свой пост охранять тишину тайн.

Рита открыла папку с делом, и сердце дернулось, перевернулось и попыталось поменять постоянное место жительства — теперь Рита слышала его где-то в ушах. Всему виной напряжение и предчувствие.

Сама не понимая реакцию, она приступила к вычитыванию дела.

— Что мы ищем? — заглядывая внутрь папки, поинтересовался Волков.

— Я не знаю. Пока знакомимся.

— Следователь Горный П.В. Сто лет прошло. Глухарь. Концов уже не найти. — Владимир не мог сидеть в тишине, тем более стоя. Он переминался с ноги на ногу, опирался на стену, потом на стол и, в конце концов, попросился — может, я на улицу выйду.

— Иди, Володя, иди.

Рита никогда не считала себя ранимой девушкой, трепетной барышней и мужественно (насколько это уместно для девушки) принимала испытания, подкидываемые журналистскими буднями. Но сегодня система, точнее организм дал сбой. Читая подробности дела, душа рвалась на части. Сопереживая, она вытирала слезы и старалась пропускать подробности описания жертв и места преступления.

Ей было больно, но она понимала, что сейчас не время отказываться смотреть фактам в глаза.

Рита и сама не знала, что искать. Она и не искала. Просто читала. Вникала. Пыталась вспомнить. Пыталась понять. Результата не было. Никакого просветления. На что она надеялась? Что в деле черными печатными буквами на пожелтевших от времени страницах будет записано имя убийцы? А полиция, то есть милиция тех времен, такая глупая организация не прочитала, хотя сама же написала.

Следователь Горный. Вот уж повезло ему работать в такое непростое время. Перелом всех времен. Преступность цветет буйным цветом. Кто ярче и эффектнее войдет в бизнес. Время малиновых пиджаков и баксов в кармане, свернутых в рулон. Время организации преступных группировок. Бывшие и будущие спортсмены — настоящие защитники бизнесменов. Репутация министерства внутренних дел трещала по швам. Кто-то умышленно распространял слухи об оборотнях в пагонах, стараясь подмять под себя законных охранников власти. Авторитеты тех времен, пытались (и им это удавалось) с помощью монет переманить на свою сторону бедных, потерявшихся людей. Да, милицейские, тоже люди, и у них были семьи, дети, бабушки и внуки, которые, как это неудивительно, ели три раза на день, и одевались, не ходили в тряпье. Их нужно было обеспечивать. Но не у всех на первом месте были деньги. Оставались еще с честью и долгом перед разваливающимся государством. Вопреки понятию «купить можно все», не все продавались.

Понять бы теперь как следователь Горный не смог раскрыть дело. Могли его подкупить? Если да, то кто?

— Времена были мутные — бубнила себе под нос Рита, повторяя слова бабушки.

Когда-то Ковылев дал ей задание. Ох, когда-то Ковылев давал ей задания — прошли те времена. Ей нужно было напомнить стране о вреде государственных переворотов. Она изучала этот вопрос, перелопатив кипу материалов, влезая по уши в историю прошлых трех веков. Но, конечно, самый близкий по душе и времени, ответил на многие вопросы с примерами конкретных лиц. На примере лихих девяностых статья получилась хорошая, а самое главное живая. В ней пришлось отвечать на вопрос: откуда страх перед органами и куда девать озлобленность, адресованную этим самым органам внутренних дел. Корнями этот вопрос пророс в эти самые лихие годы. Отголоски тех времен до сих пор проходили через поколения. Словосочетание «оборотень в погонах» оказалось настолько устойчивым, что его без труда расшифрует первоклассник. И вампир с лычками на черном длинном плаще не всплывет в сознание малыша.

Тогда ей пришлось пообщаться с одним полковником в отставке, имя которого в статье было изменено на Иванова. Он рассказал много интересных и совершенно несекретных фактов. Преступность наглела на глазах. О том, что ни одна преступная группировка не обходилась без помощи сотрудников милиции. Это называлось крыша на крыше. Бандиты крышевали бизнесменов, милиция крышевала бандитов. Вот уж неиссякаемый круговорот денег, силы и информации. И независимо где источник.

Это могло продолжаться долго. Но светлые умы и правильные действия, соединили усилия и навели порядок. В каком же это году было? Если ей не изменяет память, то после девяносто пятого.

Но что же помешало следователю Горному не раскрыть дело? Время? События?

Заставив себя не подозревать человека раньше времени, Рита набрала номер Кузнецова:

— Вы на месте? Мы с Волковым едем к вам.

Рита вернула увесистую папку архивариусу и вышла на улицу. Вдохнула полной грудью. Видимо, в помещении тяжело дышалось не только от пыли, но и тяжести тягучей истории. Она как испорченный кисель вылилась из папки с делом и потекла по воздуху.

Теперь Рита не могла надышаться чистым воздухом с ароматами леанкоранской акации, раскинувшей ветви, как раскрывшийся зонт. Владимир обосновался в ее тени на скамейке и дремал. Какой большой плюс от маленькой комнаты — Рита его не дергала, а Илья Кириллович был уверен, что Рита захватила его в информационные заложники, и тоже не дергал. Появилась минутка вздремнуть.

— Владимир, поехали — безжалостно его к сну позвала она.

— Да — подскочил он. Уже в машине поинтересовался — ну что? Все нашли?

— Ничего я не нашла. Просто ознакомилась с делом — угрюмо ответила Рита и тут же спохватилась. Поинтересовалась — а как твои дела с Анечкой? Вы встречаетесь?

— Нет — Владимир понурился.

— Да? А почему? — удивилась Рита. Она была уверенна, что их отношения после «Бала предпринимателей» будут иметь продолжение.

— Я как узнал, кто у нее отец… — Волков не стал объяснять, Рита сама должна все понимать. — Ну вы же помните, какие люди были номинированы на награждение.

Рита помнила и о людях, и о награждении, и о номинациях, и о махинациях. Но еще она помнила, как Анечка смотрела на Владимира, как он спасал ее от убийцы, как они с Ритой искали девушку, когда её похитили. И их многообещающие друг другу взгляды. Не взгляды, а драгоценные подарки.

— Ну и что? — удивилась она. — Разве это должно тебя останавливать?

— Я ей не пара.

— Кто сказал?

— Я так думаю.

— А она?

— Не знаю.

— А если ты ошибаешься? Пригласи её в кафе. Встреча расставит все по местам.

— Ага. Потом она познакомит родителей со мной и они встанут между нами.

— Ой, как жаль. Ты собираешься всю жизнь проходить в сержантах?

— Чего это?!

Реакция ей нравилась. Изумленный взгляд с искрами обиды, то, на что она рассчитывала.

— Нет? То есть ты рассчитываешь на какой-то рост в карьере?

— Естественно.

— Как Анин папа. Он тоже когда-то начинал с нуля. Рассчитывал рост. Карабкался по карьерной лестнице. Многие мужчины похожи в этом. Его жена поддерживала его в трудную минуту, а не в трудную радовалась вместе с ним. Я думаю, Анечке повезет с мужем. Она встретит похожего на отца.

Информацию, которая касалась полицейской работы, Владимир Волков схватывал на лету. Информацию, которая касалась лично его, Владимир Волков не мог догнать, как бы грубо не звучало Ритино предположение по поводу его реакции. Он раздумывал, уставившись на дорогу, пожевывая губами, как будто старался сотворить ими слово и произнести, но оно никак не получалось.

Пришлось продолжить Рите:

— Удивительно. Ты такой же стеснительный, как Аня.

— В смысле?

— Что именно тебя задело — стеснительный, или такой же, как Аня.

— Второе.

— На «Балу предпринимателей» Анечка стеснялась и боялась, что ее номинируют вместо отца. Все время говорила, что не заслужила и так далее. Ну что мне тебе рассказывать, ты же все помнишь. Усложнять легко. В этом деле вам бы объединиться, из вас вышла бы хорошая пара.

Владимир переваривал информацию, которая оказалась очень легкой. Все те же слова, но от Риты они прозвучали легко, без сложностей. Он уставился на Риту, и она забеспокоилась о их безопасности. Все-таки машина продолжала свое движение, и оставлять это ответственное дело без контроля водителя — очень опрометчиво. И только она собиралась сделать ему замечание, он оставил ее без внимания, переключившись на дорогу и правила ПДД.

— Вот умеете вы уговорить.

Рита могла поспорить с этим заключением, но передумала. Тем более времени на это не осталось. Они подъехали к полицейскому участку, где их ждал Илья Кириллович. Кузнецов хлеб-соль не приготовил и распростертыми объятиями не встречал. Он вообще не скрывал разочарование. Его эфемерная надежда, что Рита соскучилась и напросилась на встречу, растаяла и улетучилась. На смену ей возникла надежда, что Рита собирается поделиться итогами личного расследования, но и этому не суждено было сбыться.

Рита с порога заявила о реальной причине своего визита:

— Мне нужна ваша помощь.

— А это единственный кабинет, где вы можете о помощи говорить?

Рита правильно расценила упрек Кузнецова, но мысленно порадовалась, что не послал в космос открытым текстом.

— Даже чаю не предложите?

Не смотря на то, что он пытался быть культурным и гостеприимным, ему пришлось (нет, его вынудили), упрекнуть Риту в корыстности.

— Вы сюда ради чая явились?

Она плюхнулась на стул напротив Кузнецова, уловила невидимую связь симпатии и уважения, оставшуюся с последней встречи. В тот день полицейский спасал её от убийцы.

— Мне очень нужно встретиться со следователем Горным.

— Кто это?

Она развела руками и произнесла, как для умалишённых:

— Следователь, который вел то дело.

— Маргарита, — в тон ей парировал Кузнецов — а почему я должен устраивать тебе с ним встречу?

Тупик возник неожиданно, как каменная стена. Но когда это останавливало Маргариту Белозерову? И сегодня не день остановок. Она воскликнула:

— Я же могу найти и другие способы.

— Я не сомневаюсь.

— Просто подумала, по старой дружбе.

— Лиса отстала от стаи?

Рита давно привыкла его ехидству, поэтому пропустила мимо ушей.

— Ну что вам стоит?

Кузнецов тяжело вздохнул, отодвинул папку с документами, придвинул клавиатуру компьютера и позвал:

— Волков, ну когда мы будем пить чай?

Илья Кириллович, при всем своем тайном уважении к Белозеровой, не лишил себя в удовольствии упрекнуть журналистку:

— Только запахло интересным делом, любопытная особа…

— Сунула любопытный нос — подсказала Рита.

— Заметь, это ты сказала, я бы применил другое слово: заинтересовалась — поправил ее Кузнецов. — Я очень не люблю, когда дилетанты лезут не в своё дело.

— Чем они вас так раздражают?

— Дилетанты ищут улики, но не замечают следы. А вы забыли, что было в прошлый раз?

— А что было в прошлый раз?

— Вас чуть не убили. Убийца ходил рядом с вами на расстоянии вытянутой руки.

— Ближе — прошептала Рита, но тут же откинула грустные воспоминания, — а в этом интересном деле убийство произошло больше двадцати лет назад. Не думаю, что убийца ходит рядом.

— Вас жизнь ничему не научила.

Владимир Волков с нескрываемым любопытством наблюдал за перепалкой Маргариты Белозеровой с Кузнецовым, завидовал, что не смог бы себе позволить подобное, останавливал полицейский этикет под красивым названием субординация, неподобающе хмыкнул. И попал под удивленный взгляд Риты, поймал на себе недовольный взгляд Ильи Кирилловича (лучше бы не ловил, а проигнорировал). Прочитал немой вопрос и требование расшифровать свое хмыканье. Не смог найти ничего лучше, чем неуверенно прокомментировать:

— Вы как дуэлянты.

— Владимир — секундант — поддержала Рита.

— Нет, он художник-романтик.

— А их, как известно, обидеть каждый может.

— Идите вы… оба — посоветовал Илья Кириллович, уточнив, — по домам.

Волков знал, что неисполнение приказа может дорого ему обойтись, поэтому засобирался, а Рита честно призналась:

— Я не могу. Мне нужны ответы на вопросы. Следователь Горный может мне ответить. Но я не знаю где его найти. Может, он даже работает в соседнем кабинете.

— Маргарита! — раздраженно выкрикнул Кузнецов, — не мешайте мне работать.

Рита устроилась удобнее на кресле и пожала плечами. Выразила свой решительный отказ.

«Вот уж железобетонная девчонка, ничем ее не сдвинешь с места» — подумал Илья Кириллович, стараясь не восхищаться. По мнению его напарника, дуэль продолжалась, и он должен выйти из нее победителем, поэтому он голосом страшного бога-громовержца ответил:

— Посмотрим, что можно сделать. Я позвоню тебе завтра.

— Благодарю — раскланялась Рита.

— Чего ты вообще полезла в это дело?

Рита не сразу поняла, что это был риторический вопрос, успела ответить:

— Чтобы отвлечься от расследования убийств своих одноклассниц.

— Что?! — дуэтом спросили мужчины.

Рита притихла, но требовательные взгляды заставили рассказать. Мужчин её рассказ не радовал. Кузнецов постукивал карандашом по столу, а Волков, как всегда, раздумывая, расхаживал по кабинету. Все, что имела право рассказать, Рита рассказала. Закончила кислым голосом:

— Дело ведёт Фёдоров.

— Не отчаивайся. Он не зря уже майор.

Рита не стала уточнять, что при всем уважении к его пагонам, человек ей не нравился.

— Уверен, что ты пыталась вести свое расследование, пока Фёдоров не щелкнул тебя по носу. Слишком любознательна, чтобы не устроить свое расследование.

— А как же?

Он знал её лично, поэтому понимал, что она способна на кое — что неординарное, ей не надо совершать грандиозное преступление, но интерес полиции к себе вызовет. Хотя полиция в данном случае — инстанция ангелов, а интерес бандитской инстанции хотелось бы избежать.

— Будь осторожна. Хотя знаю, что не будешь.

— Благодарю за доверие — Рита послала воздушный поцелуй и быстро ретировалась, боясь, что сентиментальность передается воздушно-капельным путем.

* * *

Рита не могла больше сидеть дома. Оптимистичность оказалась глубоко закопана в глухом уголке ее души. Ее все раздражало. Она не могла найти причину и возможность похвалить себя. Работу она потеряла. Подруг убили. Расследование зашло в тупик.

Все ей напоминало о том, что убийца Ани и Оксаны до сих пор ходит на свободе. Тупиковая ситуация вводила в тихую ярость, над которой не было контроля. Она обещала взорваться, не оставив вокруг себя даже руин из позитивных мыслей.

Она боялась оставаться дома. Боялась, что ее накроет тихая депрессия или буйная ярость. Никто не знал, в какую сторону нервного состояния кинет ее судьба.

Рита чувствовала на себе ответственность не только за себя, но и за Ромку и бабушку. Днем бабушка пыталась убедить внучку в неправильном решении. Зная упертый характер девушки (и в кого она такая?), только махала рукой и отправлялась готовить еду.

Так и сегодня бабушка завела старую песню на новый лад:

— Риточка, может полиция уже нашла убийц Анечки и Оксаны, и Роме уже вне подозрения.

Боясь обидеть бабушку, Рита решила уединиться. Поэтому она схватила покрывало, скомкала его и запихнула в пакет, отправилась к пруду.

По селу она прошла быстро, нервно вышагивая, и бубня себе под нос. Строить версии в таком настроении она не пыталась. Но злиться на окружающий мир продолжала, выкинув из него себя. Злость на себя была непредсказуема последствиями. Это может привести к неправильному решению. Рита много раз замечала людей, который злятся на себя, теряют здравомыслие, разрушают себя.

Но в тоже время не собиралась отказываться смотреть фактам в глаза.

Выйдя из села, она сбавила шаг. В действительности на нее подействовала окружающая среда. Рита заметила птиц, она рассмотрела цветы вдоль дороги, она залюбовалась зеленью трав, она услышала аромат лаванды. В этой зоне Крыма она цветет по сентябрь, а у бабушки во дворе — ей и морозы не страшны. Конечно же, цветочков на веточке становится меньше, чем в мае, но это не делает ее менее ароматной.

Взгляд охватывал просторы. Дорогу ей перебежала стайка куропаток. Хозяева степных полей не чувствовали опасность, поэтому даже не взлетели.

Рита прошла полпути, когда услышала звук автомобиля. Он приближался на огромной скорости. Она оглянулась. Он несся, поднимая столб сухой желто-коричневой пыли. Рита отступила с дороги. Сделала пару шагов в поле и прикрыла глаза. Не было желания очищать их от грязи. Автомобиль остановился, не доехав до нее пару метров. Водитель посигналил.

Рита открыла глаза. Столб земли оседал под колеса автомобиля, не зацепив ее ни единой пылинкой. С присущей благодарностью Рита мысленно порадовалась, что ее не заставили дышать пылью.

— Садись, подвезу — крикнул Сергей из машины.

Рита не заставила себя долго упрашивать. Обошла машину и вскарабкалась в джип.

— Ты куда?

— На природу — неопределенно ответила она.

— Здесь везде природа.

Он закрыл окно и помчался по проселочной дороге.

— А ты еще не включил форсаж? — вцепившись в ручку двери, поинтересовалась Рита. Голос подпрыгивал вместе с ней на кочках.

Сергей взглянул на нее и улыбнулся, но сбавил скорость. Он вёл автомобиль, как будто был его продолжением, точнее душой и разумом. На поворотах он крутил руль раскрытой ладонью. Рита посматривала как он держит руль и понимала, что теряет контроль над всеми спрятанными чувствами. Именно этот жест ловила она и стыдливо отворачивалась в окно.

Она часто вспоминала, как в отеле, он спасал её от убийцы и потом долго держал за руки. Он нежно поглаживал и не решался обнять.

Она помнила его сильные руки. Почему ей хочется, чтобы он повторил это прикосновение?

— А ты торопишься? — догадалась Рита.

— Да, там лошадь ногу подвернула.

— Как это?

— Не понятно.

— Ой, я тогда не буду тебя отвлекать.

— Давай заскочим на конюшню, а потом я отвезу тебя на природу.

— Конечно — сердобольно согласилась Рита, заметив, что испытывает больше жалости к лошадям, чем к людям.

— Я быстро — пообещал Сергей и, видимо, сглазил.

Рита не отходила от него ни на шаг. Сопровождала. Они посетили бедную лошадку. Осмотрели. Отправились к ветеринару. Отругали. Вернулись к лошади. Втроем. Полечили. Погладили.

При этом Рита, заметила, что испытывает больше нежности к лошадям, чем к людям. О жалости она думала так же. Лошадь звали Жемчужина — именем соответствовала масти. Она фыркала и постукивала копытом, видимо беспокоила пластичная повязка на ногу.

— Специалистов не хватает — посетовал Сергей. — Все хотят в офисах работать.

— Моя одноклассница Вера сидит без работы — не упустила возможность Рита.

— Дай мне её номер — деловым тоном попросил Сергей.

Только сейчас, когда миновала опасность жизни бедного животного и все страшные переживания о лошади были позади, Рита поняла, что впервые за несколько дней испытала удовольствие от прожитого дня. Облокотившись о забор арены конюшни, она наблюдала за лошадьми. Большие сильные животные вызывали в груди прилив уважения, страха и любви одновременно.

— Нравятся? — поинтересовался Сергей, зная ответ. Он читался в глазах Риты. Он указал на пёстрого жеребца с длинной гривой и пушистыми голенями. — Это тинкер. Вон тот с длинной белой гривой — тоже.

— Красавцы.

— Долгая история скрещивания разных пород. Самое обидное, что раньше пегих лошадей считали выбраковкой. Их не покупали богатые люди, их не брали в кавалерию, они служили кочевникам. Они никогда не сбросят ездока, потому что имеют крепкие нервы. Обладатели спокойного нрава. Не пугаются резких звуков. Не брыкается. Шагает плавно.

— Это скаковая лошадь?

— Нет. Они быстро устают. Но берут преграды. Очень умные. У меня заказ на Красавчика. Его выкупает конный клуб в эскорт для скаковой лошади.

— Эскорт?

— Он должен будет успокаивать другое животное.

— Как это?

— Своим спокойствием. Всё как у людей.

— А где же першерон?

— Ого — изумился Сергей — ты запомнила?

— Поправь меня, если я ошибусь. Пёрш — это округ во Франции. Возможно, лошади произошли оттуда.

— Так и есть. Вон Яблочко. Серая масть в яблоках.

— А по характеру она тоже невозмутима и спокойна — заметила Рита.

Рита ловила себя на мысли, что отдала бы все лишь бы приходить сюда каждый день. И лошади здесь ни при чём. Ей хотелось встречаться с Сергеем. Но даже себе она не хотела в этом признаваться.

— Сегодня я уже свободен. Теперь могу отвезти тебя на природу.

Она удивилась, что он привез ее туда, где она была счастлива в детстве. Со временем здесь все изменилось. Даже воздух. Водоем покрылся тиной. Плавать в такой воде не рискнул бы самый грязный поросенок. Но сидеть на берегу под раскидистой ивой оказалось верхом блаженства. Со всех сторон слышались голоса лягушек, в воздухе плыл запах воды, но это не раздражало. Сидеть с теплой зелени трав, вдалеке от цивилизации, было умиротворительно. Мысли, как-то сами собой вернули ее в прошлое. Убийства, расследования, подозрения и гонки за уликами ушли на второй план, оставив место спокойствию.

Каждое лето Рита с друзьями приезжала сюда на велосипедах, чтобы искупаться в пруду.

— Интересно, двадцать лет назад, здесь были лягушки?

— Были. Но мы так шумели, что они в срочном порядке искали цаплю.

— Чтобы попутешествовать? — улыбнулась Рита.

— Чтобы переселиться к ней в желудок — подхватил весёлое настроение Сергей.

— Не оптимистичный ты человек, Сергей.

— Какой есть. Не нравится?

Рита могла бы ответить, что ей нравится в нем, но решила, что ее правдивые признания возле пруда в зарослях ивы, на покрывале могут быть расценены, как заигрывания. А уединения мужчины и женщины вдали от села ее смущали. Она уже битых полчаса вспоминала поцелуй в огороде собственного двора и не могла прогнать мысль, что он тоже думает только об этом. Она убедила себя, что Сергей испытывает к ней интерес, но она не позволит себе навязывать себя, а он не решится изменить уклад своей жизни. До развода дело не довел, видимо, разрушать семью не в его правилах.

Поэтому она многозначительно промолчала.

Она была уверенна, что их непонятные отношения не остановятся на полуслове, но…

… Но она была против непонятных отношений. Обладательница кристально чистых мыслей имела страсть к кристально чистым отношениям. Переступив через гордость, она спросила:

— Почему ты не позвонил? Пропал куда — то на два месяца.

— Лера мучилась бездельем. Устроила мне небольшие неприятности. Но я на нее уже не злюсь. Простил. Поэтому устранял проблемы. Но я был уверен, что встречу тебя в Зерновой. — Он усмехнулся — встретил, а ты убегала, проложив путь через мою баню. А потом ушла в обнимку со своим другом.

Рита заметила в его голосе некое раздражение, но объяснять и оправдываться не захотела. Её тоже затронули его признания, что он простил жену и больше на нее не злится.

«Может, у них действительно все наладилось» — ревностные предположения грызли её изнутри.

Рита ничего не понимала. Катастрофически ничего. Она изводила себя домыслами так, что разболелась голова. Но переспрашивать и уточнять она не посмела. Ей казалось, что она лезет ему в душу. Граница между вежливостью и навязчивостью проходила красной линией. Переходить её воспрещалось. Сегодня Рита её уже переступила, и Сергей замкнулся в собственных мыслях.

— Как всё-таки здесь хорошо. Я отвык от этой природы. Вернувшись, не мог насладиться. Знаешь, что мне не хватало в городе? Птичьей возни. Щебетания в кустах. Их купания в лужах. У меня во дворе живут скворцы. Хулиганы. Но я готов простить им объеденную черешню и испорченную ежевику за то, что они щебечут на все голоса мира. Они свистят, мяукают, трещат, щелкают и поют. Утром я просыпаюсь с лучами солнца. Они будят птиц, а те — меня. А тебе какие птицы нравятся?

— Колибри — быстрая, тихая, безвредная и красивая. Единственный вид птиц, который имеет огромное разнообразие цветов оперения.

Сергей вырвал из земли травинку, очистил ее от лишней зелени и прикусил губами. Рита не понимала мужской привычки жевать стебель травы, поэтому уставилась на воду. Природа как будто делилась своим спокойствием с окружающими. Только высоко в ветках дерева запутался ветерок. Он играл с листвой, как искусный фортепианист, извлекая мелодию из инструмента. Оставалось только удивляться, как неживой предмет может затронуть струны души. Но у профессионала получится все, даже у ветерка. Он шуршал в листве и направлял людей в романтическое русло его потока.

— Где прячется твой одноклассник? Роман.

Рита обреченно вздохнула. Совершенно не хотелось поддерживать эту тему разговора. Она давно подозревала, что Сергей был выкован из железа, и его черствая душа не прочувствовала романтичного настроения. Рита взглянула на небо, поискала взглядом и нашла.

— Вон то облачко похоже на крокодила. Только он плывет хвостом вперед.

Она медленно легла на спину и закрыла глаза.

Сергей игру воображения не поддержал. Он считал, что серьезный разговор может случиться в любом месте. Даже на природе. Роман ему не нравился в первую очередь, как мужчина. Ирония в том, что Сергей ужасно ревновал. В последнее время он ловил себя на мысли, что не может смириться с тем, что Рита пытается спасти лучшего друга. А лучший друг уделял ей столько внимания, что это вылезало за рамки дружбы. Он чувствовал это сердцем. Он видел это, когда два одноклассника влезли к нему во двор в поисках вазы. Потом Роман уводил Риту от его дома, приобняв за талию. Он прижимался к ней так, как будто они долгое время были любовниками.

Еще Роман ему не нравился, потому что стал подозреваемым в совершении преступления. И сейчас Сергей считал своим долгом уберечь Риту.

Он нервным движением отшвырнул веточку травинки и, не дождавшись ответа, продолжил предрекать:

— Ты ведь знаешь — он не спрашивал, он утверждал. Не дождавшись ответа, заявил — ты подставишь себя под удар. У меня была не хорошая возможность пообщаться с Фёдоровым. Он тебе такое не простит. Ты будешь подозреваемой во всех преступлениях, которые он не успел раскрыть. Посадит тебя. За укрывательство фактов сколько дают? Не знаешь? — она молчала, поэтому он воспользовался возможностью переубедить её. — Бросай ты это дело, ни к чему хорошему оно не приведет. Я не понимаю, у тебя роман с Романом?

Казалось, что погруженная в свои мысли, она его не слышит. Но она, как будто проснулась. Медленно поднялась и села. Он мог поклясться, что заметил в ее глазах вспыхнувший огонь любопытства.

— Да. — Она схватила его за руку. Заерзала. Отпустила. — Ну, конечно. Роман с Романом. У них. Ты молодец. Это же очевидно. А я проморгала.

Она так обрадовалась своей догадке, что молниеносно решила отблагодарить его за то, что подтолкнул ее мысли думать в этом направлении. Она потянулась к нему и чмокнула в щеку. И тут же почувствовала, как сильные мужские руки обхватили ее. Он медленно приблизился, не теряя визуальный контакт. Его взгляд — глубокий и многозначительный — затянул ее в себя. А там была страсть. Жгучая. Обещающая наслаждение. Долгожданная. Мечта удовольствия. Рита больше не могла сопротивляться своему разуму. Потеряла связь с действительностью. Провалилась в его глаза.

Он прижал ее к себе. Медленно.

Она не удержала равновесие и завалилась, цепляясь за него. Сергей мог бы удержать их обоих, но не стал. Он, медленно придерживая ее за спину, навалился сверху. Нежно обнял и подставил для поцелуя губы. Перехватил инициативу в свою власть.

В эту секунду Рита потеряла контроль над временем и событиями. Она потеряла контроль над собой и своими мыслями. Она потеряла контроль над эмоциями и чувствами. Теперь чувства руководили ею. Разум отключился от нежного прикосновения к ее губам.

Сергей не настырничал. Он мягко целовал. И казалось, что все вокруг кружит и проплывает.

Он чуть не потерял сознание от её поцелуя. Забыл как надо дышать, забыл как надо жить. Был только поцелуй и страсть.

Он готов повторять это ощущение. До обморочного состояния. До замирания сердца. До стонов. До страсти. Прямо здесь, на любимой клубнике, под персиковым деревом, за зарослями крыжовника.

Он целовал, стонал, прижимал. Она обнимала его, прильнув к нему каждой клеточкой себя. И тут он почувствовал её прикосновения. Её грудь. Ох. Сейчас он прильнет к груди. Освободит от бесчувственного материала сарафана (или это платье? Неизвестно. В чем-то цветочном и зелёном. Неважно). Главное, можно избавиться от этих нарядов и дотронуться до груди, целовать её, чтоб она запрокинула голову, выгнулась от страсти и стонала.

Но нет. Сначала он будет её целовать в губы. А потом уже все остальное. И она будет стонать сейчас. А она именно это и делает. Отвечает ему, как будто слышит его мысли, как будто знает его желания.

Конечно, она слышит. Конечно, она знает. Конечно, она хочет. Ей нравится. Она любит. Она мечтает. Она жаждет.

И сейчас они задохнутся вместе. Одновременно. Потому что им не хватает воздуха. От страсти и желания они забыли, как дышать.

Она не знала, сколько времени прошло, пока он целовал ее, но чувствовала, что поцелуй разбудил желание и страсть.

Включилась она, когда почувствовала, что поцелуй уходит на второй план. Сергей попытался освободить ее от лишней (на его взгляд) одежды. Тут Рита поняла, что ей срочно нужно делать выбор. На несколько секунд она включила мозг. Он тут же забросал ее мыслями и предубеждениями. И отключил желание отдаться полностью в руки Сергею. И не важно, что стена, то есть жена, в которую она упирается мыслями, не отодвигается. Рита, знала, что скоро, очень скоро она начнёт себя корить и упрекать — ужасное качество характера и воспитания. Но она готова была отдать всю себя любимому мужчине, взамен взяв всего его. И пусть это случится всего один разочек. Но самый счастливый момент жизни она запомнит на всю жизнь.

Провидение помогло. Стояло рядом и искало способ не натворить глупостей с женатым мужчиной. Оно послало спасение. Телефон настырно затрезвонил. Рита вздрогнула. И медленно выползла из рук Сергея, подумав, что кристально чистые желания помутились.

Телефон нашелся, и Рита ответила. Кузнецов не отличался долгими и бессмысленными разговорами. Илья Кириллович коротко сказал:

— Подруга дней моих законопослушных, я договорился о встрече с Горным. Он ждёт тебя через час. Надеюсь, что он еще не в маразме.

— Старик? — только смогла уточнить Рита.

— Никто не молодеет. Собирайся. Волков уже в пути. Едет за тобой.

— Тебе куда-то надо — угрюмо поинтересовался Сергей, когда Рита отключила телефон.

С одной стороны Рита была рада, что Кузнецов оперативно устроил ей встречу с человеком, который вёл дело об убийстве Гордеевых, но с другой стороны она расстроилась, что встреча с Гордеевым-младшим отменяется. А ещё она не знала, стоит ли Сергею говорить, что она пытается вникнуть в дела двадцатилетней давности. Поразмыслив всего секунду, она пришла к решению, что говорить о том, что ещё не известно — рано. И решила повременить. Зачем обнадёживать человека, когда ничто не решается. Вот будет положительный результат, тогда можно и рассказывать, а при отрицательном результате — скрыть.

— Мне нужно съездить по одному делу. Сможешь подвезти меня к дому?

— Конечно.

* * *

Волков, естественно, пошёл на встречу с Горным вместе с Ритой. Рита, естественно, заподозрила, что по заданию Кузнецова. Не мог же он оставить любознательную особу бесконтрольно. П.С. — в документах, а в жизни — Петр Сергеевич — оказался живёхоньким старичком, преподающим в школе милиции. Он имел хорошую память и богатый словарный запас, разбавленный несложными словосочетаниями. К месту и не месту он вставлял — всё вышеперечисленное и так сказать. Риту они не раздражали, но стало жалко студентов. Иногда в коллективах приживаются фразы, которые любит употреблять лидер. Тогда эту же фразу употребляют и все остальные. Рита была уверенна, что узнает выпускников Горного, пообщавшись с ними минут пять.

Петр Сергеевич помнил дело. Настроение его ухудшилось. Он считал своим долгом найти убийц, а нашёл одного убитого убийцу. Евгений Петров пошёл на своё первое дело и погиб в результате утопления. В мгновенную кару Горный не верил, поэтому спустя много лет мыслями возвращался к нему, убеждая себя, что не зря не закрыл дело. Визит Риты и Волкова убедил его в своей правоте. Он много рассказывал, видя, что девушка хмурится. Каждое его слово вводило её в грусть воспоминаний.

Слушая мужчину, Рита изредка вставляла интересующие вопросы. Всё ей казалось знакомым, как будто перечитывала книгу, знакомую с детства. Всё это она уже слышала или читала в деле.

Рита не знала, что ещё может интересовать её, о чём она не прочитала. Личный интерес этого грандиозного преступления делали её слишком подозрительной. Коварство подозрительности в том и заключалась, чтобы пустить корни глубоко внутрь мыслей.

— Как вы думаете, зачем их пытали?

— Вы считаете, их было несколько?

— В доме двое взрослых людей. Мог быть внук. Всё произошло днём. — Перечисляла свои наблюдения Рита. — Скорей всего Петров следил за домом, и знал, что придётся… иметь дело с двумя людьми. Дед Гордеев отличался здоровьем и физической формой. Он мог справиться с Петровым на раз — два. Я видела его фотографию. Он хилый, недокормленный и болезненный.

— Вы правы, девушка. Я рассматривал версию, что орудовала банда. Но не было никаких следов. Ничего, из вышеперечисленного. А пытал он их, потому что думал, есть деньги. Смешная версия, так сказать. В те времена ни у кого не было денег, а у них должны быть? Я не нашёл ни одного доказательства, поэтому решил, что это выдумки односельчан. Подозрения, так сказать. С чего им иметь деньги? Ничего не продавали. Наоборот взяли в аренду земельные участки и рассчитались с арендодателями, ещё купили комбайн и прочую технику. Они наоборот были на мели, утверждает всё вышеперечисленное. «Жигули» ценности не имели. Грабитель угнал его и прямиком в канал. Глупая смерть для жестокого убийцы, так сказать. Если бы не мой возраст и не инвалидность после ранения, так сказать, то возобновил бы дело.

— Много вопросов без ответов — выходя от бывшего следователя, задумчиво сказала Рита. — Вопросы без ответов меня раздражают.

— Что вас смущает? — Волков профессионально зацепился за слова.

— Всё вышеперечисленное — не со злости передразнила Рита и пояснила своё раздражение — не доказали, что водитель, который попал на угнанной машине в канал и утонул и есть убийца Гордеевых. Петр Сергеевич сказал, что отпечатков в машине не было, а водитель был без перчаток. Похоже, что кто-то вытер все отпечатки до того как машина попала в воду.

Владимир хотел возразить, но Рита опередила, предотвращая вопрос:

— Машину нашли быстро, вода не успела смыть отпечатки. Согласись, что вытерли, так бы хотя бы остались отпечатки Гордеева, он же водил автомобиль.

— Похоже. Но соучастника так и не нашли. Может вы ищете тайну, там где её нет?

Рита в ответ пожала плечами. Ей и самой уже казалось, что она развернула бурную деятельность на пустом месте. Это как варить воду, помешивая её и ожидая в результате питательное блюдо.

Они вышли во двор и устроились на лавочке возле детской площадки. Свеженькая, недавно построенная современная развлекательная территория была переполнена детьми, мамочками и колясками. Качели в форме инопланетных летательных аппаратов, неоновые горки с Сатурном на крыше, неземные грибочки. Рита невольно залюбовалась.

— Я бы в детстве отсюда не уходила.

— Меня даже плохая погода не выгнала бы отсюда — поддержал Волков.

— Ну, конечно! — осенило Риту. Она напряглась и забеспокоилась. — В тот день была хорошая погода. Он не мог не справиться с управлением и улететь с обрыва в канал. Всё это было подстроено.

— Вы помните тот день? — не поверил Волков. Он смотрел на Риту огромными глазами и поражался её аналитическому уму, он преподносил ей картинки прошлого, как будто это было вчера.

— Да. Я была с Сергеем на ставке, мы собирались плавать. Точнее мы плавали. А бабушка меня никогда бы не отпустила, если бы до этого был дождь. Она всегда переживала из-за моего здоровья. Сейчас, конечно, ничего не изменилось. Не важно. Но и в этот день не было дождя. Земля была сухая. И автомобиль никак не смог бы соскользнуть в канал, если его не направили туда специально. — Она тяжело вздохнула, испытывая неимоверную тяжесть. — Столько вопросов.

С того страшного дня прошло больше двадцати лет, но в памяти застряли страшные воспоминания и часто возвращались ночью в кошмарах.

— Вода была теплая. Мы плавали, веселились. — Она погрузилась в воспоминания.

Они расстелили простынь возле кромки воды так, чтобы можно было ногами плескаться в прохладе. Сухая острая трава растопыривала тонкий материал бугорками, пришлось приглаживать его, чтоб не кололся. Мелкие неприятности померкли в свете радости прогулки. Они делились планами на взрослую жизнь, мечтали и рассматривали небесные творения, тренировали воображения и соревновались, кто больше найдет сходства облаков с реальным, живым и осязаемым миром. Они плескались, брызгались и плавали вдоль берега. Выходили на берег, когда губы синели, а зуб на зуб не попадал, как бы дети не старались скрыть.

— Потом из деревни приехал Виталька и рассказал нам этот ужас. Отец забрал Сергея в город и больше они никогда не возвращались.

Она постепенно успокоилась.

— Может, ты прав. И нет никакой скрытой тайны. Они уже раскрыты. А на меня сильно подействовало убийство, которое пришлось переживать в детстве, поэтому я активизировала свой интерес. Просто не люблю недосказанности, вопросов без ответов, преступления без наказания. В принципе, и преступления с наказанием не люблю тоже — опомнилась она.

— Думаю, что Гордеевы имели деньги, только успели их потратить на трактора и комбайны — предположил Волков, видя, что настроение Маргариты опустилось ниже покрытия детской площадки. — Петров об этом узнал и наведался к ним. Но смог взять только «Жигули».

— Возможно — согласилась Рита.

— Не расстраивайтесь.

Её ужасное душевное состояние объяснялось рядом причин, но обсуждать их с Владимиром она не стала.

* * *

Сказать, что Рита была в хорошем настроение, это обмануть весь мир.

Её мучали двоякие ощущения, с одной стороны ей казалось, что она подсознательно ищет себе задание, способное отвлечь от убийства одноклассниц, с другой — если она не станет искать причину смерти Гордеевых, всё рухнет. Если она остановится — упадёт в пропасть.

Она была в подавленном настроении. Надежды не оправдались. Горный не приоткрыл завесу тайны. Если она там присутствовала, то пряталась в темноте ушедшего времени. Но решение поделиться своими расследованиями с Сергеем казалось ей верным и честным.

Поэтому вернувшись в деревню, она мчалась к его дому, чтобы обсудить и понять стоит ли продолжать выискивать второго преступника, если он был. Это была причина номер два. Первая и самая важная — она хотела увидеть его. Её незапланированное свидание прервалось на приятной минуте и Рита надеялась на продолжение.

Ее не останавливало воспитание и гордость, та, которая медленно, но четко утверждала, что поведение девушки должно оставаться в рамках приличия, не смотря на желания и совместные дела. Желания же были намного романтичнее и ветренее. Ну, что она может с собой поделать, когда при его виде она расцветает. Ее тянет к нему.

В борьбе со своими мыслями она уже была. Проиграли мысли. Победу одержало сердце.

Сегодня она снова откинула все трезвые мысли. Она вошла во двор, полюбовалась пионами, успокаивая дыхание, чтоб Сергей не догадался, что она неслась к нему на всех парах, как жертва Амура. Конечно, Амур ни при чем, он летал далеко и стрелял не в неё. Рита сама умудрилась войти в реку Любви, по собственной воле. Нежное течение подхватило её и позволило насладиться, испытать сильные, необъяснимые чувства, прошедшие электрическим током через сердце, Рита разрешила себе сама.

Еще этого не хватало. Ну вот опять мысли пытаются взять верх над чувствами.

Она поднималась по ступенькам, когда дверь открылась и на пороге материализовалась Валерия. Жена Сергей улыбалась. В глазах горел огонь любви. Рита не могла бы спутать улыбку счастливой женщины с игрой актрисы. Она все поняла. В сердце кольнуло так, что казалось, оно раскололось на миллион мелких хрустальных осколков.

— Ой, Рита, привет. — Лера остановилась на площадке лестницы и стояла на несколько ступенек выше. — Проходи. Чай попьем. А мы вот с Сережей решили начать все сначала. Сережа уехал на работу. Но обещал скоро вернуться. Тоже соскучился. — Она тараторила. Не могла остановить поток радостной информации. — Рита, ты меня за всё извини. Мы с тобой как-то расстались с обидой. Но все уже в прошлом. Проходи — она сделала шаг в сторону, пропуская дорогую гостью.

— Привет, Лера, — только смогла вклиниться в разговор Рита, не испытав при этом ни грамма удовольствия. — Да, я, просто, хотела с Сергеем поговорить. Но это не срочно. Я позже зайду.

— В любое время заходи, я теперь всегда здесь буду. Я уже говорила, что мы помирились?

— Да — кивнула Рита. — Решили начать все заново.

— Он простил меня, потому что любит. Посмотри, что он мне подарил. Птичку из драгоценных камней.

Она, не сводя взгляд с Риты, нащупала цепочку на груди и достала из декольте кулон.

Рита удивилась, увидев именно колибри. Мысленно отругав себя за поспешные выводы, она проговорила:

— Красиво.

— Рита, я надеюсь, мы будем подругами.

Рита опешила от предложения, но быстро взяла себя в руки.

— Не обещаю.

— У меня хорошая память. Не могу забыть все твои обманы и интриги. И помню твои обвинения.

Рита развернулась. Несмотря на легкую улыбку на лице Леры, она чувствовала напряжение. Ей казалось, что сейчас будет удар в спину, и она покатится по ступенькам, переломает себе позвонки и останется калекой. Самая боль — остаться в живых и знать, что Сергей решил начать с Лерой все сначала. Удара не произошло, но Рита все равно чувствовала себя покалеченной. Боль нарастала. Она разрывала душу. Рита прошла мимо пионов, заметив, что цветы размыты от слез.

Лера хмыкнула и пожала плечами. Профессиональная улыбка померкла. Она быстро вошла в дом, захлопнула дверь и подошла к окну. Наблюдать за уходящей Ритой — верх наслаждения. Лера и сама не ожидала, что Рита так быстро сдастся. Она думала, что ей придется бороться, отгрызать свой кусок счастья, отбивать мужа у настырной одинокой девчонки, торопящейся выскочить замуж за красивого обеспеченного мужчину. Хотя с обеспеченностью в данном случае уже можно поспорить. Но то, что Сергей перспективный человек — однозначно.

Она не была убеждена, что Рита оставит ее семью навсегда, поэтому не стала расслабляться. Спокойная жизнь придет не скоро. Это труд не одного дня. Это задача, поставленная во главе всей операции, может растянуться на несколько месяцев. Но сдаваться Лера не планировала. Первая победа не обещала полный триумф. Но приз, который Лера для себя определила — слишком дорог, чтобы от него отказываться без боя.

Лера заметила, что Рита смахнула с глаз слезы и усмехнулась. Она чувствовала превосходство.

— Маленькая серая мышка, победа будет за мной.

* * *

С некоторых пор Рита перестала себя обманывать, утверждая себе, что она сильная независимая женщина. Человеку нужен человек. А ей — Сергей. И сейчас она сильно пожалела, что решила отойти от своих правил, дать слабину и почувствовать себя слабой девушкой. Вот оно — опрометчивое решение — показатель маразма.

Рита думала, что плывет по течению реки любви, а на самом деле — пошла на дно.

Фантазерка. Выдавать желаемое за действительное — вот предел человеческой глупости.

Она медленно двигалась по обочине дороги, потеряв связь с человечеством и всем живым. Машинально здоровалась в ответ с прохожими, не откликалась на разговоры, игнорировала вопросы. Ей казалось, что Сергей, решив начать все сначала с Лерой, отключил солнце, перекрыл кислород, уничтожил все средства для жизни.

Рита знала, что помутнение ее рассудка — явление временное, но болезненное. Много лет назад она была в похожей ситуации. Тогда погибли родители. Она потеряла желание к жизни. Поддавшись своему горю, она спряталась внутри собственной души, как улитка в ракушке. И не пыталась высунуться. Сначала боялась, а потом привыкла. Со временем ей там понравилось. Она жила в выдуманном мире, с фантастическими животными, ароматными пионами и родителями. Живыми, здоровыми и счастливыми. Она разговаривала с ними, придумывая спокойные темы для разговоров. Лежала у мамы на плече. Сидела у папы на коленях. Хвастала достижениями в школе. Знакомила с друзьями. Заводила домашних животных. Мозг рисовал красочные картины. Реалистичные, но не реальные.

За суетой похорон, у бабушки не было времени смотреть за состоянием души внучки. Она и сама разрывалась на части от горя. Ее единственная дочка с любимым зятем погибли. А когда спохватилась, то с огромным трудом вытягивала внучку из ракушки.

Оказалось, что на белом свете очень страшно и одиноко. Рита долгое время привыкала к жестоким изменениям. Самым страшным оказалось возвращение к реальности.

Бабушка не говорила на эту тему, ничего не спрашивала, не рыдала, в истериках руки не заламывала и все понимала. Мудрая женщина. Единственная родная душа. Ей не нежны были слова, она чувствовала сердцем.

Прошло много лет, но, казалось, что это было вчера. В болезненной ситуации стрелки часов не меняют своего положения, хотя даты сменяют друг друга независимо от Риты. Многое в жизни изменилось. Рита выросла, но желание прятаться в ракушке — осталось. Иногда она позволяла себе маленький каприз — отвлечься от суеты и проблем, спрятавшись на пару часов в воспоминаниях. Главное не забыть сделать себе установку, что утром она должна быть свежа и активна, а чувствовать себя ни рыбой, ни мясом, а вареной сосиской — удел слабаков. Ночь лечила все переживания, превращая ее в человека. Сейчас было похожая ситуация. Но Рита пассивно беспокоилась, что потеряла желание делать себе установки.

Ей казалось, что она осталась одна на белом свете. Потеряла все, что спасало ее много дней и ночей. Она чувствовала, что становится уязвимой, но близость опасности не беспокоила ее.

Она медленно плелась в сторону дома, когда из ближайшего двора вышла девочка и поздоровалась. Рита машинально ответила. Посмотрела невидящим взглядом, но уловила удивление на лице подростка. Она машинально поймала себя на мысли, что напугала ребенка. Ира таращила глаза и искала в лице маминой знакомой хоть какие-то признаки адекватности.

— Тетя Рита, с вами что-то случилось? Что с вами? Давайте я вас домой провожу. Вы такая бледная.

Это было похоже на пощечину. Хлесткую, звонкую пощечину.

Она как будто опомнилась.

Жаловаться себе можно было бесконечно. Но Рита знала, что за жалостью к самой себе можно было упустить драгоценное время. Поэтому включила последние ресурсы сил и остановила поток сочувствия и угрызения. Эта парочка чувств может и подождать, их время еще придет — холодными темными ночами.

Рита тяжело вздохнула и откинула свое личное несчастье. Решение отправиться на поиски информации вернулось вместе с решимостью.

План, который она собиралась воплотить с Сергеем, рухнул на первом же пункте: обсудить с Сергеем. Оставалось повычеркивать его имя во всех остальных пунктах и двигаться по намеченному пути без любимого человека.

— Ирочка, это жара на меня так действует. — Рита не стала нагружать слабые плечи подростка своими тяжелыми проблемами. — Провожать не надо. А ты к Вере идешь?

— Да. Я боюсь, что мама там без нас голодная сидит. Хочу суп сварить.

— Ты молодец. Я когда тебя первый раз увидела, другого о тебе мнения была.

Ира невольно покраснела.

— Я в тот день с мамой поругалась. Иногда меня сильно раздражает ее супер опека. А иногда я ненавижу ее безразличие к малышне. Вы только ей не говорите, чтоб она не обиделась.

— Не буду — честно пообещала Рита. — Ты очень похожа на Веру.

— Да? — удивилась Ира. — А мама говорит, что я вся в отца.

— Я помню твоих родителей еще со школьной скамьи. Мы же одноклассники.

Рита видела, что девочка хочет порасспрашивать, но стеснялась. Такой трепетный возраст школьниц, когда считают себя взрослыми, а ведут, как дети. Рита опередила ее:

— Ты красотой — в мать, а характером в отца пошла. Такая же решительная и боевая. Поверь, в жизни тебе это пригодится.

— Спасибо. Если, честно вы мне больше всех нравитесь. — Девочка смутилась.

— В каком смысле?

— Ну, из всех маминых одноклассниц и подружек, вы мне больше всех нравитесь. А вот тетю Оксану я вообще не любила.

— Да? А почему?

— Она вела себя, как королева.

— Странно.

— Вы не замечали? — усомнилась Ира.

— Замечала — призналась Рита. — Но я не думала, что это замечают дети. Мне казалось, что детям все равно.

— Не все равно, когда на тебя смотрят, как на придворную служанку. А ее сын ведет себя, как будто мы все ему обязаны.

— Я думаю, не стоит обижаться на маленького мальчика. Тем более ему сейчас тяжело.

Ира кивнула, соглашаясь. Помолчал и сказала:

— Может, без тети Оксаны он станет нормальным ребенком.

— Действительно. Дети все замечают.

Постепенно Ира вернула Риту к способности размышлять. Она поддерживала разговор с девочкой, задавая наводящие вопросы, при этом старалась не давить и не усердствовать.

При разговоре Ира нервничала. Так бывает со школьницами. Они боятся взрослых людей и взрослых разговоров.

— Я ведь ни с кем не встречаюсь. А мама думает, что я ей ребеночка принесу. Что я не понимаю, что я еще маленькая. Ну в смысле не по росту. Вы же меня понимаете? Я даже стесняюсь с пацанами разговаривать. Только с подругой — одноклассницей болтаю. И то, потому что мы с ней семь лет друг к другу притирались, в доверие входили. У меня в телефоне из друзей только ее номер. Ну, нравится мне мальчик с девятого класса. Но он для меня слишком взрослый. Тем более шиперится с Настькой с параллельного.

— Шиперится? — переспросила Рита, сомневаясь в своем слухе.

— Любовь у них — пояснила девочка. — Я и не претендую. Если он на меня посмотрит, я в обморок грохнусь. Но я же не скажу об этом маме. Подруга моя Лиза, такая же как я. В ступор впадает, когда к ней учитель обращается. Я заметила, что я в спокойном состоянии, когда в интернете видосики смотрю. Мне нравится. А Лизка говорит, что всю жизнь в видосиках не выживем. Я с ней не согласна. Я столько всего интересного оттуда взяла. Вот вы знали, что если расплавить алюминий, то можно получить рубин.

— Нет — соврала Рита, считая обман спасительным. Ведь признайся она в информированности и образованности, то пришлось бы объяснять, что не стоит тратить свое время, пытаясь спалить алюминиевую проволоку. Потому что для получения искусственного рубина необходим огромный трудоемкий химический процесс. Домашние условия добычи окисла алюминия ставят под вопрос рождение красного камня.

— А вы знали, что самолеты могут приглушать рев мотора, чтобы не беспокоить жителей городов.

— Нет — на этот раз она призналась честно. Она готова была признать свою неидеальную образованность, но оправдывалось это незаинтересованностью. Но решила на всякий случай почитать об этом факте.

— Вот я тоже думала, летит себе и летит. А пилот, оказывается, может снизить нагрузку на двигатель самолета и он не так ревет. Я правда не понимаю, как это работает. Я даже ни разу на самолете не летала.

— Этому тебя научили видео из интернета? — не смогла не удивиться Рита.

— Да. Вот и Лиза говорит — вспомнила и вернулась к разговору Ира — что видосики нам в жизни не помогут. В общем, решили мы с ней со своими страхами бороться. Лизка вычитала, что надо подходить к незнакомым людям и знакомиться. Ну там: здрасьте, я Ира, учусь в седьмом классе, давайте дружить. А я не могу. Страшно. Как увижу, что на меня чел смотрит, аж пОтом обливаюсь. Трясусь. Заикаюсь. Лиза тоже слилась. Решили мы ночью к людям приставать. Но нормальные люди спят уже, а пацаны нас пошлют, а потом еще и ржать будут, в школе заклюют. Булить будут. Ну, мы с Лизой вечером вышли, покрутились по двору. На лавке посидели. На площадке пацаны в футбол играли. Потом к ним девочки пришли. И на лавку устроиться хотели. А там мы. Ну они нас и выгнали. Мы с Лизой решили за ними наблюдать. Вы не думайте, мы просто хотели научиться у старших девочек. Как они с пацанами общаются. Мы обошли дом с другой стороны, залезли в кусты и оттуда посматривали. Все разошлись, мы собирались из кустов вылезть, но тут явился какой-то мужик.

— Роман.

— Нет, дядя Рома позже пришел. Чужой мужик. Я его не знаю. Он зашел в подъезд, но быстро вышел. Сразу пробрался в кусты. Я думала он ушел, но Лиза сказала, что он был там, она видела свет от фонарика.

— Искал что-то.

— Не знаю. Было плохо видно, я боялась пошевелиться. Мужик не нашенский. Мало ли что у него на уме. Мы притихли и сидели тихо. Он ходил в кустах, шурудил. Тут подруга ваша пришла. Зашла в подъезд. Мы собирались вылезти. Лизка схватила меня и поволокла. Но тут вышла ваша подруга. Мы не успели вылезть. Так она знаете что? Юркнула в соседние кусты. Ну мы с Лизой опять притихли. Думали, мало-ли приспичило. С кем не бывает. Мы же не принцессы. А из соседних кустов мужик как шмыгнул и помчался. А тут дядя Рома несется. С охапкой цветов. Заскочил в подъезд. Ну его минуты три не было. Вышел уже без цветов. И ушел. Потом пришла другая женщина. Ваша подруга как раз из кустов вылезла.

— Вы не рассмотрели, кто это был?

— А чего там рассматривать? Дверь в подъезд была открыта, и на крыльце было светло. Это Анна Симонова была.

— Подожди, а кто тогда в кустах прятался?

— Подруга ваша.

— Аня?

— Нет, Оксана.

— Подожди, я запуталась. То есть пришла Оксана. Поднялась к Роману. Спустилась.

— Я не знаю, к кому она поднималась.

— Хорошо. Она спряталась в кустах. Пришел Роман. Оставил цветы. Ушел. А потом пришла Аня. И Оксана вышла из кустов. Так?

— Наверное. Но в подъезд они вошли вместе. Они ругались. Но как бы это сказать… чувствуется, что ругаются, но не кричат. Только тоном ругаются.

— Дети чувствуют перемену настроения, как барометры — заметила Рита. — И они вместе поднялись в квартиру Ромы.

— Наверное. Я не смотрела, куда они поднялись. Хотя, нет. Они ушли. Мы с Лизой наконец-то смогли вылезти беспрепятственно. Лиза домой пошла, а я к себе. Ну, мне там мать устроила концерт. Скандалила. Оскорбляла гулящей девкой. А я обозлилась на нее. Обещайте мне не рассказывать маме, что я со страхами борюсь. Она же не поймет. Пусть лучше думает, что с пацанами целуюсь.

— Ира, попробуй поговорить с мамой. Она поймет. Ты ведь такая хорошая девочка. Помогаешь ей. С детьми нянчишься. Ты же любишь их всех. И Веру тоже. Она поймет.

Она говорила с Ирой, понимала, что нужно ответственно подойти к этому серьезному наставлению, но мысленно отвлекалась от девочки. Они уносили ее в вечер пятницы, когда Аня и Оксана встретились возле подъезда Романа, в результате которого произошло убийство Ани.

— И как теперь всё это сложить воедино?

— Что?

Рита не стала делиться предположениями с девочкой. Не хватало еще втягивать ребенка в расследования, подозрения и страшные умозаключения. Этим она поделится с Борисом. Это его страшная участь — слушать ее выводы.

— А мужчину ты больше не видела?

— Этого не видела.

Рита уловила в голосе скрытую информацию.

— А какого видела?

— Другого.

— И что он делал?

— Крутился на площадке.

— Что ты имеешь в виду?

— Он на такси приехал. Потом пошел в сторону футбольной площадки, потом к машине дедушки Вовы подошел, потом присел. Я думаю, это был вор, он хотел украсть колеса с жигуленка.

— А когда это было?

— На следующий день, после убийства тёти Ани. В тот день я малых забрала и ушла к папе.

— Что с колесами дедушки Вовы?

— В смысле? — не поняла Ира.

— С жигуленка пропали колеса?

— Нет. На месте.

— Тогда это в двойне странно. — Предотвращая поясняющие вопросы, Рита задала свой — и часто ты встречаешь незнакомых людей?

— Я редко встречаю.

— Значит, в день убийства Ани был чужой и в день наезда на Оксану — тоже.

— И дядя Рома пропал.

Дальнейший разговор отвечал на некоторые вопросы, но не открывал завесу на убийстве Анны и Оксаны. Ира еще какое-то время рассказывала о своих переживаниях, но в Ритиной голове на этот счет сложилась своя картинка. Она не хотела вдаваться в подробности, но понимала, что ей придется обращаться к Борису. Неизвестно сколько еще было интересных событий, замеченных Ирой, но тут они подошли к ее дому, и им пришлось расстаться.

Рита проводила взглядом девочку, мысленно послала ей удачи, надеясь на благоразумие Веры. В эту минуту она почувствовала сильную усталость и огромное желание забраться с ногами на кровать, открыть любовный роман и уткнуться в выдуманный мир. И чтобы никаких убийств, любовных треугольников, расследований, Сергея и Леры. Тут она поняла, что разговор с Ирой отвлек от несбывшихся ожиданий, от счастливой ухмылки Леры, от разбитого сердца и тягучих лавообразных мыслей о не сложившихся отношениях с Сергеем. Она мысленно пробежалась по полочкам с книгами, выбрала ту, которой не помнила название, зато взахлёб читала в десятом классе, ту, в которой кульминацией испытаний была любовь. Ту, в которой был воссоединение влюбленных сердец, и счастливый конец. Героиней подобного романа ей уже никогда не стать, хотя на это она надеялась с той самой минуты, когда увидела Сергея. Сейчас она окончательно осознала, что ее место занято, вернее, оно никогда не освобождалась. Валерия как была его женой, так и осталась.

Но она не собиралась биться с Лерой, будучи уверенной, что проиграет законной жене. Совсем недавно Сергей разочаровался в собственной жене и в порыве одиночества решил приударить за Ритой, под руку подвернулась. Но Лера вернулась и убедила собственного мужа начать все заново. Он даже не торопился с разводом, надеясь на возвращение жены. Да и бизнес, который после развода достанется Лере, весомое убеждение на весах раздумий. Зачем делить бизнес, если можно вернуть его.

Рита шмыгнула носом, хотя обычно сентиментальность на нее нападала при чтении романов, а не в реальной жизни. Но сегодня был исключительный день. В исключительности дня она убедилась ровно через минуту, когда мимо нее проехало такси.

Рита встретила его тупым взглядом, но тут же встрепенулась. Чуть не подпрыгнула от стукнувшей ее в лоб удачи. Она резко развернулась и чуть не побежала следом за автомобилем. Благо бежать было не далеко.

Автомобиль остановился, из него выскочил парнишка. В руках он держал плоскую квадратную коробку. Рита была уверенна, что почувствовала аромат пиццы, но усомнилась в своих обонятельных способностях. Доставщик пиццы кенгуриными прыжками умчался во дворы. Рита подбежала к такси и запыхавшимся голосом спросила:

— Свободны?

— А тебе куда? — поинтересовался водитель, надеясь подкалымить.

— В соседнюю деревню — пытаясь отдышаться, сказала она.

— Ох, милая моя, мы в город едем. Лови другое такси.

— Ну да у нас же здесь таксопарк.

Водитель усмехнулся.

— Ну я сюда частенько езжу, ежедневно пиццу заказывают. Балованные. Ты тоже. В соседнее село на такси ездишь.

— А что деревенским только на бричке ездить? — хмыкнула девушка.

— Ладно, не обижайся.

В это время как раз вернулся доставщик пиццы. Он заскочил в машину и потребовал:

— Поехали. Поехали, опаздываем.

— Возьми телефон. — Таксист протянул ей визитку — звони, когда понадоблюсь. А сегодня не смогу. Вот если бы ты в город ехала, я б тебя взял.

— Сама доберусь — буркнула Рита, пытаясь разглядеть парня.

Обыкновенный. Молодой. Шустрый. Торопящийся работать. Скорей всего студент, который в свободное от учебы время подрабатывает доставкой еды. Лето — время огромных возможностей для людей, ищущих дополнительный заработок. Она сама когда-то такой была. Молодой, хватающейся за любые дела, лишь бы платили хорошо. Но у нее никогда не бегали глазки, как у этого парня. Как будто он был носителем страшной тайны, которую могли считать через глаза. Может в киноиндустрии сценаристы шпионских фильмов, что-то подобное уже придумали. Но у Риты такого аппарата не было, зато была внимательность, которая заметила повышенную скрытность парня.

Она догадывалась, что строить догадки лучше на местности, поэтому вошла во двор многоэтажного дома и остановилась в центре двора. Не смотря на то, что во дворе носились дети, где-то слышалась музыка, пели птицы, Рита слышала прозрачную тишину. Ту, которая оглушает. Ту, которая разрывает сознание. Что-то творилось вокруг этих многоэтажек. Не считая беготни ребят, музыки, птиц. Рита отметила, что все двери в подъезды открыты. Она подняла взгляд и осмотрела каждое окно. Зацепилась за балкон, на котором попыхивала сигаретой Вера. Она увидела подругу чуть раньше и теперь могла помахать, что в принципе и сделала — помахала. Рита в ответ кивнула.

Двадцать лет в их деревне не было преступлений. А сейчас два преступления крутили своими мохнатыми хвостами тайн вокруг многоквартирного дома. Рита машинально взглянула на окна Романа — одно выходило во двор и два — на улицу. В тот день, когда убили Аню, он зашел в дом, потому что окна светились. Ира сказала, что сначала во дворе крутились Оксана и Аня, а только потом Ромка прибежал с охапкой цветов. Значит кто-то из подруг были в его квартире до его прихода. В школе Аня сообщила ему, что собирается к нему переехать. Он, кстати, в разговоре это не скрывал. Признался, что имел с ней связь, но считал ее мимолётной. Что, в принципе, свойственно Роману.

Рита понимала, что упускает какую-то важную деталь — крючок, которым могла поймать тайну за хвост.

Она зашла в второй подъезд. Она объяснила свой выбор тем, что именно в нем квартира Романа. Именно в нем убили Аню. Именно возле него Ира видела троицу друзей. Не смотря на преступления, двери были нараспашку. Жильцы проветривают лестничные клетки. Как бы сквозняком не занесло убийцу, и жильцы не превратились в нежильцов. Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сбылось.

Она поднялась на пятый этаж и там обнаружила находку. Коробка из-под пиццы торчала между прутьями перил. Рита вытянула ее. На картоне отсутствовали какие-либо опознавательные знаки фирмы производителя продукции. Она открыла. На пергаментной бумажке досыхал одинокий кусочек краюшки пиццы. Рита потыкала в него пальцем, убедилась, что свежесть из него вышла примерно пару дней назад. Кто же из этих четырех квартир на площадке любитель сомнительной по свежести еды. Рита не стала утруждать себя выяснениями обманчивой доставки пиццы. И так было понятно, что кто-то, прикрываясь квадратной коробкой, пробрался в злосчастный подъезд. На третьем этаже Рита пощупала полоску бумаги с печатями на двери Ромкиной квартиры.

Рита вышла из подъезда.

— Ритка, — позвала Вера. — Заходи на чай.

Рита отказалась и спросила:

— Не знаешь к кому доставщик пиццы приходил?

Балкон первых этажей находился чуть выше человеческого роста, поэтому одноклассницы разговаривали, не повышая голоса.

— Я пиццу не заказываю. Хотя может к Лужникову.

— А на каком этаже он живет?

— Сосед мой по площадке. Когда деньги появляются — совершенно исключительный случай — он кидается во все тяжкие. Даже бургеры иногда заказывает.

— Свежие? — задумчиво уточнила Рита.

Вера пожала плечами, решив, что этот факт не должен обсуждаться, и заподозрила Риту в неадекватности постановки вопросов.

— А Ира дома? — перевела тему Рита.

— Ага, явилась — скверным голосом ответила Вера.

— Хорошая девочка.

— Когда спит зубами в стенку.

— Зря ты так, Вера. У нее сейчас возраст такой сложный. Ей поддержка матери нужна. Поговори с ней. Может, ей совет нужен.

— Какой совет? — опешила Вера.

— Любой. Как летают самолёты, или как с мальчишками разговаривать.

— Ага, я ее научу с мальчишками разговаривать, а она мне в подоле принесет. Я чего себя не помню.

— Сейчас дети не такие.

— Такие не такие. А какие?

— Более разумные. Это доказанный факт, что каждое поколение людей рождается умнее своих родителей. Ира молодец. С малышней нянчится. Суп тебе варит.

— Ну, варит.

— Так помоги ей, заодно и пообщаетесь.

— А чего я? Сколько бы я не общалась, все равно поссоримся. Это свекровь их портит. И муженёк мой ненаглядный.

— Никто их не портит. А вот если ты так себя будешь с ними вести, то они испортят отношение к тебе. Ты бы своё скверное настроение в чулан спрячь, тогда и разговор пойдёт.

В глубине души Вера понимала, что Рита права, но соглашаться не собиралась.

— Ритка, когда у тебя свои дети будут, тогда и лезь с советами.

— Я не для того сюда пришла, чтоб спорить. Но ты все равно обдумай свое отношение к детям.

Вера раздраженно потушила окурок о перила и запульнула его в заросли кустарников. Хмыкнула и удалилась с балкона, всем своим видом сообщив Рите, что не собирается к ней прислушиваться.

— Вредина — пробубнила Рита себе под нос. Осмотрела двор, обдумывая стоит ли терять время на обход остальных подъездов. Прикинув время нахождения доставщика пиццы во дворе, она не хитростными вычислениями добилась результата. Он был однозначным — парень успел войти только в один подъезд, оставить там коробку из-под пиццы и вернуться в такси.

Правду говорят, что если день не задался с утра, то так и будет до самого следующего утра. Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сбылось.

День только начался, а она уже оказалась в эпицентре нескольких тяжелых событий. То, что Сергей оказался верным мужем и неверным любовником, она старалась не вспоминать. И как только мысли возвращались к нему, она тут же пыталась вытолкать их из головы. Но, они были настолько тяжелыми и неудобными, как каменные валуны на берегу моря, такие же обтекаемые и скользкие. И вытолкать не получилось, и даже сдвинуть с места не получилось, и Рита оставила их на том самом месте, где они возникли. Зато она прокручивала в голове разговор с Ириной. Девочки сидели в кустах и многое видели. Сами не понимали, что это было важное. Вот только Рита чувствовала остроту данных, но не могла сложить их в одну картинку — валуны мешали.

Она на автопилоте дошла до администрации, прошла по коридору и постучала в дверь участкового. Борис бездельничал. Это, естественно, разозлило Риту. Не любила она, когда бездельничают, особенно когда убийца Ани и Оксаны еще ходит на свободе. Она прошла в кабинет, села на стул и сообщила:

— Я тут с одной девочкой пообщалась.

Борис засуетился, собрал со стола яичную скорлупу, завернул в газету остатки хлеба и сала.

И Рита в очередной раз убедилась, что сегодня не ее день. Минуту назад она злилась на участкового за лень, а сейчас поняла, что он обедал, поэтому и расслаблялся в кабинете.

— Хотите чая? Или может бутерброд с салом.

— Я по делу — напомнила она.

— Понял уже.

Борис не питал явного желания возвращаться к работе.

Рита в подробностях пересказала разговор с Ирой и подытожила:

— У меня сложилось две безумные версии.

— Безумные? — удивился Роман её честности.

— То есть неподтвержденные фактами. Первая, самая безумная, Оксана стукнула Анну по голове вазой.

— Зачем?

— Конфликт мог быть любым.

— Я помню, неподтвержденные факты.

— Вторая, в день убийства Анны во дворе дома, кроме Оксаны был незнакомый мужчина. Так же как и в день убийства Оксаны. Оба убийства дело его рук.

Борис постучал карандашом по столу, грифель с треском обломался и отлетел в сторону Риты. Они проводили его взглядом. Участковый достал из антресоли точилку и приступил к делу. Точил долго. На столе образовалась кучерявая кучка карандашной кожуры.

Рита наблюдала и раздумывала, перебирая события того вечера.

— Мы должны были встретиться со всеми одноклассниками в субботу.

— И что это нам даёт?

— Наверное, ничего — согласилась Рита. — Не могу понять, зачем Оксана ждала Аню. Она ушла со школы чуть раньше, потому что повздорила с Аней.

— Хотела извиниться.

— Оксана? Не думаю.

— Оксана хоть и надменная, но спокойная, культурная девушка — возразил он. Его не устраивала версия, которая напрашивалась. Тем более он давно решил, что убийца Беликов. — Не могу поверить, что она могла убить свою подругу.

— Мне тоже не нравится эта версия. Но знаете, спокойные и культурные становятся самыми буйными. А знаете почему? Потому что они все время держат эмоции глубоко, не пускают выплеснуться в мелких бытовых проблемах. И вот когда проблемы нарастают до ужасных масштабов, они говорят: «Это была последняя капля». Они не могут растопить проблему вначале, а дожидаются, когда она нарастет как снежный ком и снесет все на своем пути, как лавина. Поэтому я считаю, что тихие и культурные люди способны на ужасные преступления. В порыве злости. Но мне, кажется, что незнакомые мужчины, или мужчина больше подходит на роль убийцы. Вполне возможно, что сюда явился бывший муж Анны, Василий. Возможно, это самая реальная версия.

— Возможно, розовый фламинго несет розовые яйца — блеснул Борис своим недоверием.

— Возможно, но — нет. Это факт. — Рита по сравнению с Борисом могла блеснуть знанием.

— Этот факт можно проверить, а как теперь проверить отношения Анны и Романа? Она мертва, а он неизвестно где прячется или вообще уехал из страны. Да и не сходится. Тогда зачем убили Оксану? По вашей первой версии, она конечно могла сама сигануть под машину, но тогда не сходится вторая часть нашего неподтвержденного факта — машину угнали.

— Может, Оксана что — то видела?

Рита уже было открыла рот, чтоб пожаловаться на мужа Анны и его дружков, когда их мозгом руководили алкогольные пары, и они толкнули её под колеса газели, но Борис невозмутимо перечеркнул её желания.

— Подозреваемый у нас один — это Беликов Роман.

Рита феерично заподозрила, что разоблачение злодеев не его конек. Феерично, потому что также быстро это подозрение и потухло.

Его бюрократический голос с протокольными фразами наводил скуку и возвращал к действительности. Все подозрения рушились, не смотря на то, что в голове Риты они сложились в явную картину.

— Ладно — согласилась Рита, чем сильно удивила участкового, но ненадолго. Исправилась. Огорошила — при встрече спрошу.

— Вы знаете, где он?

— Нет, но я надеюсь, что с него скоро снимут все подозрения и он объявится.

Рита быстро добралась до дома и узнала от бабушки новость совсем не соответствующую ее опасениям.

— Сергей приезжал. Тебя искал.

— Зачем?

— Мне он не стал признаваться, — хитро улыбаясь, она добавила — в любви.

— Бабуль, нет никакой любви. Он к жене вернулся.

Надежда Семеновна не смогла найти слов, хотя было видно, что пытается. Она развела руками, открыла и закрыла рот, вздохнула, махнула рукой. Рита хмыкнула.

— Не хочу ничего слышать. И вообще я хочу почитать. Где-то у нас была книга.

— У нас много книг — заметила бабушка.

— А я хочу роман. Любовный. Со счастливым концом. С поцелуями и слезами.

Она пыталась скрыть разочарование, поэтому растягивала слова сладким тоном. Она пошла из комнаты. Долго сидела возле книжных полочек, всматриваясь в корешки и переплеты. Она нашла книгу по обложке, роман назывался «Сладкая месть любви». Странно, но она не испытывала тех чувств, которые ожидала от книги. Видимо в юном возрасте любовные романы впечатляют по-другому. Да и мысли о жестоких преступлениях, сильно смахивающих на несчастные случаи, отвлекали.

На бездействие прямопорционально влияло настроение и одиночество, в которое ее закинул Сергей.

* * *

Рита потеряла счет во времени. Она проваливалась в полусон, при этом судорожно ковырялась в мыслях. Но казалось, что спит. Проснулась она от ужасной жажды. На всякий случай пощупала лоб. Он горел. Рита могла подцепить вирус, или перегреться под одеялом. Она медленно, соскользнула с кровати и, спрятав любовный роман в дальний угол переполненной книжной полки, побрела в кухню.

За окном серел вечер. Казалось, что на улице не лето, а пасмурная и ветреная осень. Настроение соответствовало погоде. Не включая свет, Рита открыла холодильник и заметила в углу тёмную фигуру. Вскрикнула.

— Рита, это я — прошептал Ромка.

— Вышел? — зачем — то спросила Рита, зная ответ.

— Вышел.

Днем Ромка сидел в подвале, а ночью при свидетелях миллиона звезд перебирался в дом. Сигналом для добровольного заключенного служило появление луны.

— Я догадалась — раздраженно откликнулась Рита. — Просто не сразу. Чего не спишь?

— Бутерброда захотел. С колбасой. Хочешь? Держи.

— Перед сном тяжёлое есть?

— Да, нет, он лёгкий — Ромка потряс его в руке, взвешивая.

Рита юмор оценила, но даже не улыбнулась. Достала бутылку с минеральной водой. Крышка с громким пшиком откупорилась. В стакан полилась живительная влага. Рита выпила её в три глотка и испытала блаженство. Никогда ещё вода не вызывала такое удовольствие.

Утолив жажду, она почувствовала, что жар отступает. Надеялась, что не подхватила вирус, Рита включила свет на вытяжке и зашторила окна, чтоб любознательный прохожий не заметил ночного гостя.

Роман задумчиво проследил за её манипуляциями и проговорил:

— Помнишь, в тот день, когда Аню убили, у меня свет горел, я ещё хотел тебя проводить, но побежал проверять. Вазу эту злополучную оставил. Вот если бы не оставил, то не убили бы. Нечем было.

Рита спорить не стала, хотя сомневалась. Человек, напавший на Аню, не собирался нападать с голыми руками, все равно бы вооружился любым тяжелым предметом. Ваза оказалась для него самым удачным. Она внимательно смотрела на одноклассника, прикидывая, смог бы он убить Аню и Оксану. А что могло ему помешать? Совесть? Законопослушность? Чистоплотность ума? Что из этого имеется у Ромки? Всего помаленьку. Этого не хватит, чтобы остановить его в случае возникшего желания убийства. Но должна быть причина, мотив, если уж рассуждать о преступлении.

Рита забеспокоилась, что слишком поздно решила предположить, что за всеми преступлениями стоит Роман. А если это действительно он. Тогда ему не составит труда стукнуть её по голове, убить бабушку, когда она спустится в подвал покормить бедного узника. Заберёт все сбережения бабушкиной пенсии, и уедет на север. Рита скептично хмыкнула, сообразив, что Ромке больше нравятся тёплые края, и если он сбежит, то на юг.

Надо было раньше думать, хотя бы до того, как сказала ему укрыться от полиции в собственном дворе.

Трезвые мысли последствия жара, набирающего силу, задавали вопрос: кто Ромка? Друг или враг?

Рита прикрыла глаза и стала выстраивать хронологию событий, вырисовывая их по пунктикам. Она долгое время сопротивлялась сама с собой, выкидывая подозрения из головы, стараясь обелить Беликова, но сегодня её мысли были против него. Рита была недовольна сама собой. Ей ужасно не хотелось сейчас осознать, что прикрывала и прятала убийцу в своём доме, а если быть точной, то в подвале.

— Ирочка, дочка Веры, сказала, что Оксана пряталась в кустах, потом пришёл ты с цветами, ушёл, пришла Аня, Оксана её встретила, вошли в подъезд. Ты крутил роман с ними двумя?

— Рита, ну ты как ребенок маленький, совсем ничего не понимаешь. Я мужик, мне надо было.

— Стоп. Ты мужик, и ты собирался жить с Аней.

— Ни с кем я не собирался жить.

— Я сама слышала, как в школе… прости, я чуть — чуть подслушала. Ничего не понимаю.

— Ну, приукрасил я. Пообещал. Жить с кем — то — это значит быть несвободным. А я люблю свободу.

— Себя ты любишь.

— Пусть будет так — не стал спорить Беликов. — А они решили меня охомутать. Я, между прочим, и с тобой хотел замутить.

— Любвеобильный ты наш, мутить со мной сложно, я — трезвомыслящая. — Пока Роман не успел перефразировать свое предложение, Рита заметила — кто решил тебя охомутать? Кто это они?

— Анька и Оксана. Обе мои женщины мертвы. Осуждаешь?

— Делать мне больше нечего — возмутилась Рита. — Ромчик, а Оксана перевезла к тебе домой вещи?

— Ой, Рита. Не начинай. Вот я все время ей говорил, что не готов к семейной жизни. А она в последнее время напирала. Чемодан приволокла. Но я его в шкаф закинул, чтоб глаза не мозолил. Ты знаешь, я ведь Оксанку не любил.

— А она влюбилась — задумчиво вспомнила Рита.

— Да, пофиг. Она из меня соки выжимала. Подпустит к себе, а на утро оттолкнет. Видите ли я ей не пара.

— Подожди. Что-то не получается. Она мне сказала, что влюбилась и вещи к нему перевезла, то есть к тебе.

— Рита, Царёва никого и никогда не любила — с нажимом ответил Беликов. — Царевна, одним словом.

Их ночные разговоры не прошли незамеченными. Бабушка всем своим видом и действиями сообщала о недовольстве. Включила телевизор и возмутилась:

— Даже ночью от вас покоя нет. Нам с Ритой было спокойнее.

— Надежда Семёновна, я не могу оставить вас в одиночестве. Я — человек, который не собирается выходить из подвала в руки полиции.

Надежда Семёновна оставила парня без комментариев, но её вздохи были красноречивее.

— Как ты думаешь, Надежда Семёновна долго ещё будет меня терпеть? — прошептал Роман.

— Уже не долго — в тон ему ответила Рита.

Рита подозревала, что скоро бабушка пристанет с расспросами. Не могла она долго смотреть, как внучка делает вид душевного благополучия. Поэтому Рита готовилась выйти из собственного заточения и объясниться с бабушкой. Она налила себе компот и устроилась наслаждаться своим мрачным настроением, попивая клубничное творение. Ничто не предвещало беды, тем более Рита настроилась на болезнь, даже убедила себя, что все — таки подцепила какой — то вирус. Но мысленно склонялась к тому, что это защитная реакция организма к постоянному невероятному стрессу — лучше переболеть, лёжа в кровати, чем бегать по деревне в поисках доказательств и улик.

Ромка доедал бутерброд, когда в окно постучали. Он пригнулся, притих и вытаращил глаза так, что Рита испугалась за его зрение. Стекло повторно гулко отозвалось на стук. Кто — то усердно требовал открыть ему дверь. Рита судорожно соображала, где спрятать Романа, дорога в подвал ему была перекрыта незваными гостями.

Надежда Семёновна бесшумно вошла в кухню, схватила парня за шиворот и отвела в свою комнату. Рита слышала шорохи на полу, он полез под кровать. Разве это его спасёт от бдительной полиции?

— Рита — позвал приглушенный голос с улицы.

Рита отдёрнула шторку и присмотрелась. Из темноты на нее смотрел Сергей. Она махнула ему в сторону входной двери. И пошла открывать.

— Рита, позови Романа — с порога потребовал он и без приглашения прошёл на кухню. Сел за стол и отодвинул надкусанный бутерброд.

Несмотря на то, что гостей никто не приглашал, Надежда Семёновна устроила показательное гостеприимство. Рита подозревала, что таким образом бабушка прячет свой страх.

— С чего ты взял, что я могу это сделать?

— Роман у вас в подвале. Больше негде.

— Полно мест — скептично заметила Рита.

— То есть он не у тебя? И ты его не прячешь?

— Нет, конечно — хмыкнула Рита.

— Странно — отступил Сергей и устроился поудобней. — Есть в деревне мальчик Петька. Единственный ребенок, который меня не боится. Меня называют Громозекой. Я ещё не понял почему, но скорей всего из — за угрюмого вида.

— Не из — за этого.

— Да?

— Когда мальчишки тырили персики из сада, ты появлялся ниоткуда и пугал их.

— То есть шума от меня много. Ну и ладно. А вот Петька меня не боится, потому что его отец и мать работают у меня. Видимо родители ему объяснили, что я не страшный. В общем, у него есть игрушечный дрон с настоящей видео камерой. Запись попала ко мне. А на ней убегающий из полицейского участка Роман. А следом за ним Рита. Ты его догнала. Вы постояли возле недостроенного дома, обсуждая планы.

— Это всё?

— А этого мало? — раздраженно удивился он.

— Да. То есть, когда видео попадёт к Борису, он не сможет доказать, что Роман прячется у меня.

— Он придёт к тебе с обыском, докажет, что ты укрываешь преступника.

— Потом ему надо будет доказать, что Роман преступник.

— И докажет.

Спорить можно было бесконечно, но Рита не собиралась это делать. Она объяснила:

— Следствие ведётся против него, а не против убийцы Ани и Оксаны.

— Почему ты решила, что он не убийца?

Надежда Семёновна тоже ждала ответа, вопросительно повела бровью. Рита не одобрила их дуэт и не понимала, почему бабушка именно сейчас встала на сторону Сергея. Именно тогда, когда он вернулся к Лере. Разозлившись, она небрежно спросила:

— Ты зачем пришёл?

— Спасти тебя.

— А я не в опасности. Мне ваше спасение не нужно.

Было заметно, что Рита задела его. Он сжал зубы, но быстро справился с раздражением.

— Твоя беспечность меня удивляет.

Рита испытала быстрый укол совести, но не поддалась на провокацию стыда. Она пощупала лоб, жар отступал.

— Рома не убийца — устало повторила она. — Мало вести расследование, нужно его прочувствовать сердцем. Можно собирать улики, доказательства бесконечно, но ты ничего не поймешь, пока не поговоришь с человеком. Мне нужно было всего пару слов, фраз и взгляда, чтобы понять — Рома ни в чем не виноват. Он жертва обстоятельств.

В темном коридоре дома показалось движение, Роман вошёл в кухню и подтвердил:

— Я никого не убивал. Сергей, вы можете мне не верить, но я прячусь здесь только для того, чтобы полиция продолжала искать доказательства против меня. Таким образом они найдут настоящего убийцу. Надежда Семёновна, — это правда.

— Рома, я верю тебе только потому, что Рита тебе верит. — Надежда Семёновна заглянула в холодильник и спросила — вы есть будете?

Все отказались, хотя Рита была уверенна, что Ромка ещё пару раз заглянет на кухню, чтобы наесться на случай если о нём забудут в течение дня. Хотя она была уверена, что он питается консервированными помидорами, которые бабушка закатала на зиму. Роман прошёл к своему месту в углу комнаты и обосновался там. Сергей пристально разглядывал парня.

Первая не выдержала тишину Надежда Семёновна, она высказала своё мнение:

— Со всех сторон нарушение закона.

— Бабуль, не начинай.

— Да, — поддержал Сергей — Роман, я считаю, что вам нужно выходить из подполья и не подставлять Надежду Семёновну и Риту. Если узнают, что они тебя укрывают, то их накажут.

— Да я уже думал… но меня ведь посадят.

— Сергей, мы чётко отдаём себе отчёт своим поступкам.

Рита не стала говорить при бабушке, что не сидит на месте и пытается найти настоящего убийцу подруг. Сергей пристально рассматривал Романа, ему категорически не нравились слишком близкие отношения Риты с бывшим одноклассником. Настолько близкие, что Сергей решил помочь ему уйти из дома Белозеровой. Оставалось только понять, куда ему дорога — на свободу, или в тюрьму? И он потребовал:

— Нужно восстановить события того вечера посекундно.

Ромка не стал уговаривать себя дважды. Стал перечислять:

— Я увидел свет в окне. Что-то кольнуло в душе. Я не понимал, но думал, что икнул. Мы же выпили чуть-чуть. В общем, я забеспокоился. Не знаю, наверное, какое-то предчувствие. Зашел в квартиру.

— Дверь была открыта? — быстро спросил Сергей.

— Нет. Все было в порядке. Я вошел в квартиру. Обошел. Никого не было. Свет горит. Я все время вспоминал, включал его или нет. Но я был уверен, что пришла Анька.

— Вы собирались встретиться.

— В том то и дело, что нет. Но её планы шли вразрез с моими. Я замутил с ней, когда она развелась.

— Ты встречался с ней у нее дома? Вас её муж видел — вспомнила Рита. она не проявляла огромного интереса к разговору, уже сто раз задавала эти вопросы Беликову и знала ответы наизусть. Её больше удивлял и беспокоил тот факт, что вопросы в её доме задает Сергей.

— Да. Он Аньку выгнал из квартиры, когда я к ней приходил. Его задело.

— Не удивительно — поддержал Сергей. — У Ани были ключи от твоей квартиры?

— Нет.

— Куда вы дели вазу?

— Я поставил ее у входа. Когда зашел в квартиру. Ну а потом побежал догонять Риту, а вазу с цветами оставил у себя. Риту я догнал возле ее дома. Она входила в калитку. Я не стал ее окликать. Пошел обратно.

— То есть, Рита вас не видела?

— Нет.

— Плохо. Алиби пропало. Что было дальше?

— Я пошел в бар, а потом домой. А дома… страшно вспоминать… на полу лежала Аня. Рядом валялись цветы и ваза. Я сразу все сообразил и убежал.

— Что ты сообразил? — с надеждой в голосе спросила Надежда Семеновна. За все эти дни, что Роман прячется у них в подвале, она впервые имеет возможность поговорить с парнем. Поэтому надеялась, что разговор будет единственный, но финальный. Четыре умные головы смогут найти вариант решения проблемы. И ей не придется больше переживать и вздрагивать. — Кто убийца?

— Нет. Это я точно не знаю. Я сообразил, что повесят все на меня. Это же просто. Алиби у меня нет, зато свидетелей вагон и маленькая тележка. Когда я входил с цветами в подъезд, соседка выметала мусор из квартиры, видела меня. Еще съехидничала, что я похож на Филиппа Киркорова, так же вульгарно смотрюсь. Я не стал с ней обмениваться любезностями, фыркнул на нее и помчался к себе. Предчувствие опасности меня не обмануло. Мне нужно было остаться дома, а я помчался за Ритой. И Риту не проводил, не догнал, и Аню не встретил. Может и не случилось бы это несчастье.

— Может быть, может быть — Сергей выглядел задумчивым, но на самом деле развил бурную деятельность, пытаясь понять. — Убийство не было спланировано. Судя по картине восстановленных событий — все произошло спонтанно. Перепутать с тобой ее не могли. Значит, били конкретно Анну. Но и в тоже время ударили тем, что под руку попалось.

— Точно. Если бы не эта ваза, то у меня в коридоре из тяжелых предметов только лопатка для обуви.

— Есть какие-то соображения?

— Я бы их уже озвучил. Поверьте мне, у меня было время все обдумать. В подвале только об этом мысли. Я знал, что меня ищут, как единственного подозреваемого.

— Надо было не скрываться.

— Ага и сидеть в СИЗО. Ждать, когда Рита найдет убийцу. Это ведь только ей надо. Для всех остальных я убийца. Я же прекрасно понимал, что убили Аню вазой, а на ней полно моих отпечатков. Что мне кстати и сообщили в полиции. Рита убедила, что нельзя прятаться. Но я снова сбежал. Я через кусты и заросли сорняков чухнул. Огородами и садами. Участковый от меня отстал. Зато Ритка догадалась какими кураями я убегаю. Выбежала мне наперерез. Вынырнула из-за угла, я чуть инфаркт не получил. Она меня и спрятала у себя в подвале.

— Надежда Семёновна, почему вы позволили? — изумился Сергей.

— Я ему ещё пироги пекла — призналась бабушка.

Рита хмыкнула:

— Но если меня об этом спросят в полиции, я буду все отрицать.

— Я тоже буду отрицать — успел вставить Беликов. — Я вообще скажу, что никто не знал о моём переселении в подвал.

Надежда Семеновна тяжело вздохнула, Сергей скептично не поверил, Рита кивнула и продолжила:

— Всем понятно, Ромка — мальчик для битья. Ты разве не понимаешь? Других подозреваемых нет. А тут алиби — нет.

— А мотив?

— И мотива — нет, но кто с этим разбираться будет? Посадят и дело закроют.

— Хорошо — согласился Сергей. — Рита, мы мыслим с тобой в одном направлении — с присущим спокойствием заметил Сергей.

— А идем — в разные — пробубнила Рита себе под нос, надеясь, что он не расслышит.

Но он расслышал нотки разочарования, которые она постаралась не афишировать.

— А кто убил вашу вторую подругу?

— Оксану…

— Это не я — поторопился ответить Роман. — Я в соседней квартире сидел. Блин, опять у меня алиби нет. Все против меня.

— У кого был мотив ее убивать?

— Мне тут кажется, что ее не собирались убивать — предположил Роман.

— Нечаянно?! Не согласен — возразил Сергей.

— Нет. Наехали на нее специально. На большой скорости. Чтоб точно убить — выдохнула Рита на одном дыхании, боясь, что не сможет это произнести.

— Правильно — подтвердил Сергей и безжалостно пояснил — просто убить хотели не ее. А тебя.

— Меня?! — выкрикнула Рита.

— Риту?! — также изумились Беликов и Надежда Семёновна.

— Да. Многие были уверенны, что под машину попала ты. Соседка сослепу перепутала Оксану с тобой. Оксана была в твоей одежде?

— Ей было холодно, и я отдала свою кофту — задумчиво ответила Рита. — Вернее я ей хотела дать другую, но пока ходила в комнату, она надела первую попавшуюся.

— Это первое сходство. В этой кофте ты проходила весь день. Я помню её. Яркая такая. После полицейского участка, мы ходили в кафе, ты была в ней. Готов поспорить, телосложения похожи. Невысокие, худые, конский хвост на голове. На улице сумрак. Самое время взглянуть фактам в глаза. Человек в автомобиле, просто перепутал. Он ждал тебя. Кто-то следил за тобой.

Рита была готова рассказать, что в тот день её толкнули под автомобиль, но предобморочный взгляд бабушки остановил её. И она только спросила:

— Кому это надо?

— Хотелось бы ответить, что никому, но… — он дал возможность додумать теорию.

— Рита, подумай — Ромка не воспользовался возможностью.

— У меня было полно времени подумать — огрызнулась она его словами. — Я не могу поверить.

— Может, ты расследование ведешь, журналистское?

Она не стала признаваться мужчинам о своем новом расследовании, тем более оно началось после того как наехали на Оксану. Поэтому ответственно себе заявляла, что это дело не имеет никакого отношения к убийству Оксаны и невнимательности водителя, который перепутал ее с Ритой.

— Не веду — соврала она. Врать себе она никогда не станет, врать другим иногда приходится, хотя отдавала себе отчет, что когда-то придется признаться в обмане. Обман во благо не прибавлял благородства.

— А прошлые дела?

— Есть у меня одно недоведенное до ума дело, но я его оставила.

— Что за дело? — допытывался Сергей.

— Мутное дело, повлекшее за собой мое увольнение.

— То есть тебя уволили за какое-то дело, которое ты вела?

— Более того, мне устроили гонение по всем остальным редакциям. Я уже подумывала стать блогером и оповещать будни огородника — со смешком сообщила Рита, как будто это была последняя работа, которой она могла себе позволить заняться в этой жизни. Хотя неизвестно чем она занималась в прошлой жизни, может бегала за баранами, толи чабаном, толи волком. И не стеснялась. Она пояснила — меня как будто лишили воздуха. Я потеряла все.

Ромка побоялся утешать подругу, а Сергей не собирался. Мысли его были заняты более важными делами, чем вытирать слезы Рите. Он знал, что эта девушка из любой сложной ситуации выйдет с высоко поднятой головой и улыбкой, а плакать в жилетку не в ее правилах, нарушив которые можно растоптать свою личность. А то, что она личность, он не сомневался.

— Из этого следует, что пострадала только ты, никого не обидев.

— Ковылев обиделся, раз уж начал гонение — предположила Надежда Семёновна.

— Как ты думаешь, он готов на тебя покушаться?

— Зачем? Он и так меня отовсюду выгнал. Протащил меня по всем кругам ада. Я ему не мешаю. Козни не делаю. Разгромные статьи в прокуратуру не пишу.

— А собираешься?

— Нет.

— А Ковылев об этом знает? — поинтересовался Рома.

Рита пожала плечами:

— Он знает, что от меня можно многое ожидать, но без всякой конкретики.

— Значит так, Рита, ты от меня не отходишь ни на шаг.

— С чего это вдруг? — изумилась Рита его тону.

Он пропустил мимо ушей нотки иронии, хотя мог бы расставить по местам все раздражающие факторы, чтоб всем было понятно.

— Боюсь, что тебе грозит опасность.

— Теперь я тоже боясь — прижимая кулачки к груди, призналась Надежда Семёновна.

Рита одарила Сергея испепеляющим взглядом. Хотелось задать ему вопрос: какое он имеет право травмировать нервную систему бабушки? Сергей понял, извинился.

— Надеюсь, Роман у тебя уже не в подозрении?

— Надо найти, кому это надо и доказательства невиновности Романа — задумчиво подытожил Сергей.

Рита попыталась расслышать в его фразе предложенную помощь, но не расслышала.

— Да — с энтузиазмом согласился человек, который не собирается выходить из подвала в руки полиции.

Рита окончательно разочаровалась в мужчинах.

— А, сейчас, вот-вот. Сейчас. Вот конечно. — Она быстро обошла комнату в поисках этого самого вот-вот, повторяя, — вот, сейчас.

На втором круге она притормозила, осмотрела мужчин скептичным взглядом. Они ждали. Еще чуть-чуть и начнут потирать руки в предвкушении. Самое время признаться и сказать правду.

— Ах вот — в последний раз воодушевленно воскликнула она, развела руками и признала — а у меня их нет.

Мужчины опешили.

— А чего вы ожидали? Что я как факир достану из шляпы кролика?

— Ну, Рита, нельзя же так обнадеживать людей — возмутился Роман.

— Можно — возразила Рита. — И вообще, собирайтесь и идите домой. А ты в подвал — напомнила она Роману, что у него пока нет дома.

— Да я только оттуда — заметил он.

— Почему ты меня выгоняешь? — удивился Сергей.

— А что тебе здесь делать? Тебя дома ждут.

— Ты уже знаешь? — удивился он и стыдливо признался — извини, я хотел тебе сказать.

Рита промолчала.

— Лера приехала. Нашла меня. Я не ожидал.

— Кто такая Лера? — поинтересовался Роман.

— Жена — ответил ему Сергей.

Рита тяжело вздохнула, гордость не позволяла продолжать разговор, но она соврала:

— Я устала. Чего вы все тут сидите? Я вас разве приглашала? Идите домой.

— Я в подвал — напомнил Роман.

— Да уходите вы уже — разозлившись, выкрикнула Рита.

— Ты меня совсем не жалеешь — заскулил одноклассник, поднимаясь, показывая пример Сергею. — Я в подвале отсырею.

— Полезно для кожи лица.

— Приходи ко мне. Вместе будем отмокать, как англичанки в туманном Альбионе.

— Я сейчас Борису сообщу, что тебе хочется в сухую камеру.

— Только в подвале понял, что ингредиент жизни — солнечные лучи.

— Терпи — потребовала Рита.

— Не, ну действительно. Знаешь, чего я хочу?

— Нет, и знать не хочу.

Романа не интересовал её ответ.

— Пиццу. Хочу пиццу. Приготовь. А? Или закажи.

— Пиццу, говоришь, заказать — задумавшись, проговорила Рита. — Конечно! Доставка!

— Только пиццерию порядочную выбирай. А то отравят некачественными продуктами.

Рита одноклассника уже не слушала. Она забеспокоилась, засуетилась, при этом выпихнула мужчин на улицу. Закрыла дверь на замок. Увидела в окно, как Сергей вышел со двора, а Рома юркнул в подвал. Видел бы это Борис.

Она нашла телефон, набрала номер и огорошила:

— Борис, давайте встретимся сегодня ночью.

Он не просто потерял дар речи, он еще и заикаться стал.

— Я. Мы. Вы. Со мной. Ночью.

— Перестаньте, Борис. Это не свидание. Костюм тройку можете не надевать. Приходите в джинсах и футболке, только не белой.

— Почему?

— Чтобы не светиться. Вы вообще, в чем ходите на задание, облаву, засаду?

— Ни в чем?

— Вообще? — усмехнулась Рита.

Рита была уверена, что мужчина — нежное создание — покрылся красными пятнами. Хриплым голосом ответил:

— Я не хожу на облаву и засаду.

— Пора начинать.

— А что вообще происходит, куда вы меня так приглашаете? — Борис постепенно приходил в себя. Вспомнил, что он хозяин полицейского участка — я требую объяснений.

Рита вздохнула так отчетливо, что он понял — требования были резкими. Она могла бы разозлиться, но посторонние мысли не давали покоя. Она хмыкнула и медленно проговорила:

— Будете так себя вести — останетесь дома. И никаких облав, засад и заданий.

— Где встречаемся? — спокойно спросил он, выслушав её тираду.

— Возле многоэтажек — в тон ему ответила Рита.

Характер не позволял долго сидеть без дела, а про болезни и вирусы она позабыла как только ошеломляющая мысль влетела ей в голову, благодаря Ромке и его гастрономическим желаниям. Тем более нужно было подготовиться к ночной вылазке.

Отключив телефон, она добралась до чемодана. Выуживать из него вещи — работа не самая лицеприятная. Неуважительное отношение к собственным вещам сказывалось на их состоянии — они были мятые. Пришлось гладить чёрную рубашку и брюки клёш.

* * *

Уже стемнело, когда Рита вышла на улицу и отправилась на задание, которое сама себе придумала.

Она побродила по деревне, наблюдая, как утихает в спокойствие вечерняя жизнь. Рита выжидала назначенного времени. Борис явился, как и договаривались, вовремя, в джинсах и темной футболке. Рита тут же зацепилась за его руку и поволокла во двор многоэтажек. Участковый попытался получить ответы на вопросы, но безрезультатно. Они постояли возле подъезда, стараясь не заходить на освещенные места, пропустили мальчишек с мячом. Они выскочили на улицу и погнали мяч ногами, перекатывая друг другу. Когда миновала опасность попасть на глаза невольным свидетелям, Рита толкнула Бориса в кусты и сама заскочила в них. Она толкала его в спину, чувствуя, что он собирается сопротивляться.

— Не толкайте, здесь паутина.

— Вы боитесь пауков? — удивилась Рита.

— Нет. Я просто хочу их смахнуть, чтоб вы не приклеились. Что мы тут забыли? — быстро перевёл он тему.

— Я потом все объясню — пообещала она и добавила на случай, если она ошиблась — или извинюсь.

Они нашли более заросшее место и обосновались.

— Маргарита, — прошептал Борис — мне, конечно, приятно находиться с вами наедине, но не могли бы вы объяснить, что мы тут делаем.

— Сидим в засаде — также тихо прошептала она.

В действительности близость к участковому настраивала некоторые неокрепшие умы на интим. Ситуация была пикантная. Но Рита имела окрепший ум, а о мыслях Бориса сильно не переживала. Если он что-то себе напридумывал — это его проблемы.

— Я бы хотел узнать, кого мы ловим? За кем следим? На кого охотимся? Что…

— Борис, — грозно прошептала Рита. — Перестаньте разговаривать, вы сейчас всех распугаете.

— Кого? Романа?

— Помолчите, прошу вас.

Парень или обиделся или осознал, но примолк. Но ненадолго. Вскоре он спросил:

— Рита, скажите честно, вы специально меня оттолкнули, когда мы кинулись догонять Романа? Ну там в участке?

Рита посмотрела на него. В темноте не было ничего видно, и если бы не его близкое дыхание, она бы засомневалась, что рядом с ней в кустах сидит участковый.

— Борис, вы хотите оступиться и упасть с карьерной лестницы?

— Нет. В смысле?

— В смысле, вас слышно на соседней улице. Вы спугнете преступника и останетесь участковым захудалой деревни на сто лет.

— Вы думаете, что мне дадут полковника за то, что я с вами в кустах сижу?

— За это точно не дадут — вредничала Рита, потеряв надежду прикрыть ему рот. — Тем более, сразу полковника. Насколько я знаю, по карьерной лестнице вскарабкиваются, а не взлетают.

Когда малолетние спортсмены со спортивной площадки разошлись по домам, вышла молодежь. Устроили песни под гитару с подтанцовками.

— В деревне нет клуба с дискотеками? — прошептала Рита раздраженно.

— Не переживайте, Рита, они скоро уйдут. Вернутся после двенадцати.

— Ничто не меняется в этом мире — заметила Рита, вспоминая свое молодое время.

— Что не меняется?

— Танцы, жманцы, шабаши, вампиры. Трудная молодость.

— Я надеялся, что вы нежная девушка.

— Я нежная, но не со всеми. Борис, вы боитесь темноты?

— Нет, с чего вы взяли?

— С того, что чувствую ваше дыхание в своих волосах.

— Здесь тесно — резонно заметил он. — И вообще, может это не я. А пауки. Здесь полно паутины.

Рита спорить не стала, пригладила волосы.

Молодежь действительно вскоре ушла — веселиться во дворе им стало неинтересно — пошли искать приключения возле магазинов.

Борис кряхтел. Сидеть на корточках оказалось проблематично. Уже конечности отекли и онемели. Он вытягивал по очереди ноги. Разговаривать Рита запретила. Свет в окнах гас, оставляя Бориса и Риту в кромешной темноте. Она резала глаза.

Ближе к полуночи во дворе послушались одинокие шаги. Они звонко стучали по асфальтированной дорожке. Человек тоже услышал звук своих каблуков, поэтому притих и переступил на тропинку. Он прошел совсем рядом. Остановился. Постоял мгновение, огляделся и юркнул в заросли.

Со своей позиции Рита заметила слабый свет. Свет во тьме нередко бывает ловушкой, поэтому она нащупала руку Бориса и медленно поднялась, надеясь, что её расчёты верны. Участковый последовал ее примеру. Кусты предательски зашелестели листвой.

— Это он — еле слышно проговорил Борис.

Рита предположила, что в уме Бориса забрезжили первые тусклые ассоциации, превращающиеся в яркий фейерверк догадок. И сделала вывод, что не все еще потеряно. Участковый подавал надежды возрождения сообразительности.

Медлить больше нельзя было, незнакомец мог ускакать, как заяц от серых волков.

Серые волки, а точнее Рита с Борисом сделали неимоверное усилие, чтобы бесшумно пробраться к интересующему объекту. Объект был занят. Он подсвечивал телефоном травинки и камушки.

— Может вам лопатку предложить? — нежным голосом поинтересовалась Рита, нависая над мужчиной.

— Стоять, полиция! — грозно провозгласил Борис свое появление.

От неожиданности тот уронил телефон. Не удержался на корточках. Плюхнулся, но шустро подскочил. Кинулся бежать. Был схвачен Борисом. Сдаваться не хотел. Завязалась драка. Кто-то кого-то повалил. Мужчины катались у Риты в ногах, ломая кусты, как медведи малину. Можно было посмеяться, если бы не серьезность ситуации и причина их борьбы. Она их плохо различала, только слышала возню. Достала телефон и включила фонарик. В это время незнакомец оказался сверху Бориса. Удача была на его стороне, приманивала победу в бою. Рита, недолго думала, схватила его за ухо, крепко сжала и потянула вверх. Тот потянулся за органом слуха, вставая на ноги без своей воли. Удача упорхнула от него.

— Ты не расслышал? — голосом, приправленным железными нотками, поинтересовалась Рита. — Полиция.

— Ай, ай. Отпустите. Мне больно.

— Я отпущу, а ты что делать будешь?

— Ничего. Я, честно, не расслышал.

— Рита, не отпускайте его — вставая на ноги, попросил Борис. — Давай сюда руки, копатель. А ты кто, кстати, кладоискатель или кладозакапыватель?

На запястьях щелкнули наручники.

— Я не понимаю вас. Я думал вы бандиты. С лопатой. Думал, вы меня закопать хотите.

— А есть за что?

— А бандитам не надо повода.

— Справедливо заметил — похвалил Борис. — Ладно, пошли в участок.

— Ой, отпустите меня, пожалуйста.

— Ага, сейчас.

Рита, наконец, нашла телефон незнакомца, подняла и заглянула в последние вкладки.

— Геоданные кому-то отправил.

— Кладозакапыватель значит — не предвещающим ничего хорошего голосом, констатировал Борис.

— Нет. Я не знаю, о чем вы говорите.

— А мы скрывать не будем. Тебя поймали на преступлении. Ты делал «закладку» наркотиков, отправлял геоданные наркоманам, а они приезжали за дозой.

— Приезжали на такси под видом доставщиков пиццы — заметила Рита. — Вот, кстати, телефон таксиста, который сюда ребят привозил. Пойдет как свидетель. Возьмите, Борис.

Рита протянула участковому визитную карточку таксиста. Она заметила его недовольный взгляд, но он потускнел в свете её радости, что ей не придется извиняться перед ним за ложный вызов на засаду. Засада не прошла безрезультатно.

Они выбрались из кустов. И повели наркоторговца в участок. Вышли со двора.

— А ты на чем сюда добрался? — поинтересовалась Рита.

— Отпустите меня — хныкал парень.

— Сейчас Фёдоров приедет и отпустит.

— Не завидую тебе, парень, — поделилась Рита сочувствием. — Я с ним общалась — мне не понравилось.

— Сидела? — удивился парень.

— Стояла — поправила Рита. — Так ты что ж пешком пришел?

— Знакомый подвез.

— Борис, может вам стоит его обыскать? — подсказала девушка.

— Так я уже обыскал.

Борис вытащил из своего кармана ключи и протянул Рите.

— Это не моё — заголосил парень.

— Мы так и подумали — согласилась Рита, щелкая кнопками брелочка. На другой стороне улицы одиноко стояла машина и моргала подфарниками. — А вот и транспортное средство. Думаю полное пакетиков мифедрола, гашиша, марихуаны, и прочей гадости.

Он попытался выскочить из рук участкового, но Борис держал железной хваткой.

— Рита, — голосом полным восторга проговорил Борис — закройте машину. Фёдоров приедет с группой, они обыщут всё по закону.

— Борис, а можно я не буду встречаться с Фёдоровым? — попросила Рита.

Борис не успел ответить.

— Он настолько ужасен? — теряя оптимизм на спасение, проговорил наркоторговец.

— Так я же уже предупреждала.

Не сказать, что на него подействовали слова, но какую-то толику опасения в сознании зародили. Теперь ожидание встречи с Фёдоровым пройдет более ярко. Поэтому он поторопился сказать:

— Я всё расскажу. Вам. Можно?

— Нам — нужно — разрешил Борис.

Они добрались до кабинета участкового. При свете ламп парень оказался не парнем, а сорокалетним мужчиной. Видимо при свете ламп, и Рита с Борисом теперь не казались ему такими угрожающими. Поэтому он потерял желание каяться.

— Давай, кто такой?

— Валентин Исаков.

— Что делал во дворе по адресу улица Интернациональная дом пятьдесят?

— К другу приезжал.

— Фёдоров расколет — махнула рукой Рита в ответ на скептичный взгляд Бориса. — Не переживай.

— Имя фамилия.

— Ванька Иванов.

— Ты думаешь, в деревне обязательно должен быть Ванька Иванов?

— Честно.

— Геоданные кому отправил?

— Я не знаю, о чем вы говорите. Отпустите меня.

— Можешь не говорить. Автомобиль на тебя записан?

— Да, ой, нет.

Он врал, путался в показаниях, запутался окончательно. Чем естественно вызвал повышенный интерес и желание расколоть, как орех между створками железных ворот. Что в принципе и делал Борис. Раскалывал.

Рита почувствовала, что силы покидают её. Адреналиновый взрыв прошел, оставив после себя руины. Она забралась на подоконник и прислонилась к стеклу лбом. Оно было прохладней кожи — бездушное. Рита слышала только гудение в ушах. Её затошнило. Голова кружилась, как будто она только что сошла с экстримальной качели. Она боролась с приступами тошноты, стараясь утихомирить взбудораженную голову. Впервые в жизни она поняла, что не хочет шевелиться. Вот так бы сидела и пялилась в пустую темноту ночной деревеньки. Но наслаждаться бездействием ей не дал Фёдоров.

Она заметила проблесковые маячки полицейского автомобиля и засобиралась домой.

— Вы куда, Маргарита? — заметил бдительный участковый её суету.

— На дискотеку — сползая с подоконника, ответила она.

— Какую дискотеку? — опешил он.

— Домой я иду, Борис, — проговорила она, стараясь не закатывать глаза. — Я устала и хочу спать.

Она махнула ему рукой и пошла к выходу.

— Я вообще-то должен вас задержать.

— За что? — не сбавляя шаг, устало отреагировала она.

— За укрывательство доказательств. Не сказали мне, что мы устраиваем облаву на опасного преступника.

— Я не преступник — попытался оправдаться Валентин Исаков.

Борис шикнул на него и продолжил отчитывать Риту. Хозяин кабинета в родных стенах чувствовал свое превосходство. Рита махнула рукой.

— А визитная карточка таксиста.

— Сомнительное доказательство — возразила она.

— А если бы все пошло не по плану.

— А никакого плана не было — сообщила она важную информацию.

— Тем более.

— Стоп — тормознула она его рьяное желание, понимая, что если он продолжит эту песню при Фёдорове, то тот точно задержит ее. Ему и повод не нужен. Хватает предвзятого отношения, которое он не собирался прятать в глубине собственной души. Вырисовывающиеся перспективы Риту не радовали. Она поторопилась объяснить — вообще-то у меня не было никаких доказательств. Только предположения. И если бы я озвучила вам их, то услышала бы в ответ ехидный смешок. У нас в деревне двадцать лет не происходит никаких преступлений. А тут я с наркотиками и наркобизнесом, который развивается в городах, а теперь уже и в сёлах.

Дверь резко открылась, чуть не стукнув Риту по руке. Она отступила, пропуская Фёдорова и его команду. В небольшом кабинете сразу стало тесно.

— О, и вы тут? — не обрадовался Фёдоров встрече с Белозёровой.

— И вам здравствуйте, и до свидания.

— Значит вы виновница сегодняшней встречи?

— Я бы уточнила — организатор встречи.

— Уже уходите? Не смею задерживать.

Рита не стала разбираться почему его желания на сто процентов совпадают с её, быстро ретировалась. А Фёдоров устроился на место Бориса и взял быка за рога, точнее Валентина Исакова за прогнившую душу.

Уходя Рита слышала, как кричит Фёдоров.

— Быстро взял и написал, где взял наркотики, кто поставщик, имена. Быстро! Моральный урод.

Впервые она почувствовала к нему нежные чувства и уважение.

* * *

Утром бабушка была очень возбужденной. Все время причитала и кряхтела.

— Риточка, мне не нравится, что ты гуляешь ночами.

— Я с участковым.

— Рита, я чувствую, что грядёт беда. Сердце не на месте. Я прошу тебя. Сергей сказал, что хотели на тебя наехать.

— Ты меня долго ждала? — быстро перевела тему Рита.

— Да, но заснула часом к трем ночи.

— Ты устала, вот и нервничаешь.

— Роман покоя не даёт.

Рита чувствовала себя не выспавшейся, поэтому не стала требовать, чтоб бабушка прекратила разговоры о Беликове.

— Ну что он тебе не даёт?

— Переживаю я за вас.

— Не переживай, всё будет хорошо — Рита проговорила таким тоном, что сама себе не поверила, хотя собиралась переубедить бабушку.

Рита вышла во двор. Из открытой двери подвала выбежала Мурка. Кошка громко сообщала важную информацию, не догадываясь, что Рита ее не понимает. Она взяла ее на руки, прижала к груди. Мурка тут же устроила ласкательную деятельность, разрешая себя гладить в ответ.

— Хорошо тебе, — вслух завидовала Рита — куда хочешь, туда и идёшь, когда хочешь, тогда и идёшь. Вот и я пойду. Надоело мне всё. Надоело дома. На работу хочу. Статьи писать. Может и правда, блог в интернете завести. Писать о…

Она задумалась, выискивая тему для несуществующего блога и расстроилась еще больше. Что может ей дать это перспективно неперспективное занятие? Деньги? Удовольствие? Потерю времени? Увлеченность? Разочарование? Ответ — всё вместе. Таких, как она, на просторах интернета, несчетное количество, а некоторые даже задвоенные — один с несколькими псевдонимами (один за всех).

Анализ собственного будущего приводил её в уныние. Она перенаправила размышления в устье реки совершённых несколько дней назад преступлений. Вот там течение мыслей напоминало горную реку — как бы не утонуть. Какая-то мысль промчалась в голове, раздражая своей шустростью. Рита обдумывала, вспоминая каждое услышанное слово, пытаясь вспомнить каждую минуту, как только вернулась в деревню Зерновую.

— Добрый день — громогласно и радостно проговорил у неё над ухом Борис.

Испугавшись, Мурка попыталась вырваться, но Рита её удержала и погладила, успокаивая. Обречению Маргариты не было предела. Ей начало казаться, что сегодня даже звёзды против нее — послали Бориса прямо во двор.

— Добрый — голосом противоречащим слово, пробухтела Рита. — Что вас принесло к нам? Ой, то есть привело.

— Благодарность.

— С утра пораньше?

— От меня лично и от майора Фёдорова и от всего…

Рита не дала ему договорить красиво начатую официальную речь, перебила:

— Оставьте, Борис. Лучше скажите, как ваш вчерашний преступник?

— Удачная поимка. Я вам очень благодарен. За бдительность.

— Вчера вы хотели меня задержать.

— Я ошибся. Вам бы в полиции работать.

— Этот вариант я ещё не рассматривала — призналась Рита, зная, что рассматривать не собирается.

— Как вы на него вышли?

— В городе давно этот способ передачи дозы применяют. Территориально Зерновая недалеко от города, вот они и перебазировались сюда. Наркоторговля цветёт буйным цветом. Дети видели парня лазающего в кустах, думаю, это был Валентин Исаков. Наркоман приезжал на такси. Звучит пафосно, наверное ещё не все деньги на наркотики потратил, на такси хватает. Прикидывался доставщиком пиццы. Я даже его один раз видела. Он поднялся на пятый этаж второго подъезда, оставил между балясин пустую коробку. Для отвода глаз. А сам по геолокации нашёл «закладку». Я слышала, что обычно прячут в заброшенных домах, на пустырях и лесополосах.

— Да, это так.

— Но этот клиент приезжал на такси. Видимо боялся вызвать подозрение, если бы бегал в полуразвалившуюся хибару, да ещё и с пиццей. Ни у кого не возникло опасений и подозрений у доставщика еды.

— У этого урода в машине нашли почти полкило метаморфина.

— Ну и словечки. Вызывают ужас.

— Плохо, что сами наркобароны не прячут закладки с наркотиками.

— Чудес не бывает. Хорошо, что посредника поймали. Крутите его и выйдете на барона. Перекройте этот нарко — канал.

— Полиция не верит в чудеса. У нас другие методы — напомнил ей Борис.

Надежда теплилась в груди Риты, и она ставила ставку, что Фёдоров своим упорством и дерзостью добьется правды.

— Я сначала думала, что эти незнакомые мужчины могут быть причастны к убийствам Оксаны и Анны, но потом как-то само собой поняла, что это ложный путь подозрений. Не спрашивайте, как я поняла, не смогу ответить, тем более я до конца и сама не была уверена, что эти люди связаны с наркотиками, а не случайные разносчики пиццы.

Они помолчали, думая каждый о своем. Борис, скорей всего о наркобаронах, Рита о том, что после вчерашней радости того, что избавила мир от гада в человеческой шкуре, испытывала полнейшую апатию. Ей хотелось выть и кричать, что не может догадаться и понять, кто мог убить двух ее одноклассниц. И почему при мысли о Сергее постоянно сжимается в груди. Мурка, видимо, почувствовала настроение хозяйки, заёрзала на руках. Рита медленно спустила ее на землю. Кошка не стала задерживаться, ушла по своим делам в подвал, громко мяукая, сообщая о своем прибытии.

Боясь, что Беликов устроит с ней диалог, Рита поторопилась уйти со двора.

— Я хотела прогуляться — стараясь не выдать себя голосом, сообщила она, выпроваживая участкового.

— Далеко?

— На озеро, но я бы хотела побыть одна. В одиночестве хорошо думается.

— А мне наоборот. Нас учили проговаривать ситуацию, чтобы выбрать важное и отсеять мелочь.

— Воспользуюсь вашим советом, поговорю сама с собой.

Расставшись с Борисом, Рита испытала тошнотворное чувство непригодности.

Идти на озеро она себя отговорила. Она была там с Сергеем. Целовалась. Испытывала счастье и надежду на взаимную любовь. И ей казалось, что у него похожие чувства. Но как же она ошибалась. Его мимолетное влечение ввело ее в заблуждение и теперь сказывалось ревматизмом души — и ноет, и трещит, и рвёт на части.

Рита задумавшись, шла по просёлочной дорожке. Любоваться окрестностями ей не хотелось, она смотрела себе под ноги. Старалась прогнать мысли о Сергее. Они не прогонялись — предатели собственной хозяйки. А наоборот вырисовывали красоту его отношений с Лерой. Вот она уже перебралась в дом его деда и бабушки.

— Решили начать всё сначала — повторила Рита слова Леры.

Рита не стала себя жалеть — день жалости закончился — она отругала себя за то, что распустила нюни по поводу разбитого сердца. Да, она собиралась прожить с Сергеем всю оставшуюся жизнь (и не важно, что он об этом даже не задумывался). Да, она собиралась ему сказать, что хочет инициировать расследование убийства его родственников. Хотела с ним поделиться информацией, которую нарыла в архиве. Да, она собиралась пообщаться с односельчанами, чтобы хоть как-то пролить свет на дело двадцатилетней давности.

Во всех этих делах Лера не преграда, кроме первого, конечно. Рита может продолжить начатые дела, кроме первого пункта в списке — прожить остаток жизни с любимым человеком ей не светит.

Размышляя вялотекущим способом, Рита также вяло дошла до канала. Мысли об убийстве сами привели ее на место обнаружения машины и одного из преступников. Она шла по пригорку, приближаясь к насосной станции канала. Когда-то он был полон воды, насосы громко тарахтели, направляя ее на полив полей. Люди работали, прочищали сливы и стоки, запускали насосы, смотрели за датчиками. Сегодня всё молчало. Вода была только в самом широком месте. Именно отсюда вытащили автомобиль Гордеевых с пассажиром.

Тишину нарушил, проехавший по пригорку автомобиль. Рита оглянулась, но из-за холма не увидела, вернулась к своим размышлениям.

Как преступник оказался здесь? Был не местный, не знал дороги. Не справился с управлением. Сорвался с холма, съехал с пригорка и угодил в полный водой канал. Стукнулся головой, потерял сознание и утонул, не приходя в себя. Был второй? Если был, то куда делся? Его унесло течением? Где труп? Перед тем, как убить несчастных людей пытали. Зачем? Требовали деньги? Крохи накопленных сбережений? Но в машине были только труп и «обрез». Ни отпечатков, ни улик, ни свидетелей. Дело обречено на нераскрытость. Объяснения закончились, не начавшись.

Опасность места возле насосной станции знает каждый местный житель — крутой поворот и резкий спуск — это подтверждает, что преступник был неместный, залётный, или как их там еще в полиции называют? Гастролёры.

— Или… — прошептала Рита — один из них был местный.

Мысль обожгла сознание, как будто в него воткнули раскалённое тавро. Теперь это надолго останется внутри, и будет постоянно напоминать Рите о пришедшем варианте событий.

— И он знал об опасности поворота. Он специально утопил подельника. Стёр отпечатки в машине. Забрал деньги и драгоценности. Нет — сама себе возразила Рита — полиция должна была проверять всех односельчан. В деле нет подозреваемых. Пропустили? Не может быть. — Она тяжело вздохнула. — Не прав Борис — проговаривать ситуацию в моем случае — прийти к неутешительным выводам.

Заподозрив себя на бредовости размышлений, Рита решила с собой не разговаривать, во всяком случае, вслух. Пугали услышанные выводы, они как бы разрезали воздух своей острой, как бритва, допустимостью. Но ещё она знала, что бредовые идеи обычно приходят в голову, когда в ней не хватает фактов. Кто — то ей об этом недавно говорил. Кажется, Ройлов.

Рита всегда была уверенна, что ее интуиция развита на миллион процентов, а третий глаз расположен на затылке. Но сегодня в результате раздавленного настроения она не почувствовала приближающуюся опасность. Она её услышала. Звук напоминал треск деревьев под огромными лапами хищного динозавра. Рита резко оглянулась. С пригорка на неё нёсся автомобиль. Рита узнала его. Угнанный у соседа Васьки. Значит, убийца Оксаны сейчас едет прямо на нее. Волосы встали дыбом. Она осознала, что сейчас будет раздавлена под колёсами. Она сделала неимоверный прыжок в сторону, когда капот автомобиля был возле неё, и заметила, что за рулём никого нет. Ей показалось, или она почувствовала на самом деле, но её больно стукнуло в бок. Она не могла понять, это был воздух или зеркало, потому что оступилась и покатилась следом за машиной.

Автомобиль лязгнул железом об бетонный парапет, подпрыгнул, пролетел в воздухе несколько метров и приводнился. Пошёл ко дну.

Мысль, что она сейчас рухнет в воду следом за автомобилем, пронеслась последней и Рита потеряла сознание, так и не узнав, она утонула в полупустом канале или, стукнувшись об камень, умерла.

* * *

— Борис, — требовательно спросил Сергей — кто мог это сделать?

Он держал себя в руках из последних сил. Но был уверен, что сейчас взорвется. За последние два часа он прошел все стадии душевной боли — и отчаяние, и паники, и напряженности. Такой, что трещали мышцы. Готовы были лопнуть. В голове гудело, так, что не было слышно здравого ума. Сейчас он был на грани стадии ярости. Он готов разорвать голыми руками всех, кто хоть каким-то образом был причастен к нападению на Риту.

Она лежала на краю бетонного парапета. Сергей несся с пригорка. Упал. Скатился. Но ни на секунду не выпустил её из поля зрения. Ни одной оптимистичной мысли не было в голове — слишком неестественно была её поза. Рука свисала с края ставка. Если она пошевелится, то упадет прямо в воду следом за машиной. Он упал рядом с ней на колени и послушал пульс. Он слишком боялся, что она умерла. Он медленно притронулся к шее. Прислушался — тишина. Он надавил на сонную артерию. И, услышав сердцебиение, чуть не расплакался. Она дышала. Ресницы подрагивали. Он побоялся поднимать её с земли, подозревая перелом позвоночника. Он держал её, чтоб она не соскользнула в канал. Он и дул на нее и обмахивал, но первая помощь не принесла желаемого результата. Вызвал скорую помощь. Врачи приехали, когда Рита стала приходить в себя. Она смотрела туманным взглядом, казалось, что она не понимает где она и что с ней произошло.

Дальше было хуже. Он поехал с ней в больницу. Наблюдать, как она проваливается в болезненный неестественный сон — было выше его сил. Сердце разрывалось от страшного предчувствия. На чудо он не надеялся.

В больнице он вышагивал по коридору в ожидании врача. Два часа длились, как два года. Риту возили на каталке по всем кабинетам, он сопровождал. Доктор пояснял каждое движение. Сотрясение мозга установили стразу. Падая, она стукнулась головой.

Потом приехал Борис и долго опрашивал его.

Сергей рассказал, как искал Риту. Заехал к ней домой, но Татьяна Семёновна сказала, что она пошла прогуляться. Он думал, что она на озере и поехал туда. Потом поехал вдоль канала. Он издалека увидел, как автомобиль скатился с дороги. Помчался туда. Кто-то убегал в лес, но Сергей был далеко и не смог разглядеть. Когда он добрался до места аварии, то думал, что сейчас придётся вытаскивать кого-то из автомобиля. Но когда увидел Риту, земля ушла у него из-под ног. Он даже представить не мог, что Рита в опасности. Не нащупав пульс с первого раза, он осознал, что Рита находится на тонкой грани жизни и смерти.

Когда опрос был окончен, Сергей перехватил эстафету. И сейчас Борис пожимал плечами и смотрел в пол, как будто надеялся прочитать на нём имя преступника.

— Мы разбираемся — без энтузиазма ответил Борис, только чтоб вопрос не остался без ответа.

— Вижу — огрызнулся Сергей.

Борис мог бы сделать ему замечание, но не стал. Не та ситуация, чтоб обижаться.

Дверь в кабинет МРТ открылась. Риту повезли в палату. Сергей пошел с ней, а Борис заскочил к врачу.

— Что с ней?

Доктор рассматривал снимки на экране компьютера.

— Ну вот — он указал пальцем в черную расплывчатую картинку — видите? Хорошо видно. Как заказывали.

— Поточнее, пожалуйста.

— Ушиб. Трещину и перелом я исключаю. Вот на белом видите?

— Я ничего не вижу. Объясните конкретно.

— Жить будет. Сотрясение. И повреждение мышц шеи. Ушиб. Прописываю покой. И воротник Шанца.

— Что?

— Бандаж. Фиксацию шейных позвонков. Ну и парочку таблеток. Как же без них. Без них — я не доктор.

— Ну и юмор у вас, доктор.

— Докторский. Как колбаса, только юмор. Черный.

— Когда я могу её опросить?

— Колбасу?

— Маргариту Белозёрову.

— Да хоть сейчас. Она уже из камеры томографа пыталась сбежать. Видите-ли, ей громко и противно. Девчонка с характером.

— Хорошая девчонка. Наркоторговцев ловит, хоть и подозреваемых укрывает.

— Существенная полярность в одном организме — заметил доктор, переключая свое медицинское внимание на экран компьютера.

Борис поспешил на поиски Риты. Нашел он ее в палате. Сергей сидел рядом и на просьбы медсестры выйти не соглашался. Медсестра, видимо решила, что с ним спорить бесполезно, поэтому смирилась, а Борис был уверен, что Сергей не уйдёт.

— Что? — спросил Сергей, и когда услышал ответ, выдохнул боль.

— Я тоже рад. Сотрясение лечится за две недели. А этот, как его? Бандаж. Тоже недели две.

— Пациентке нужен покой — потребовала медсестра, ища помощи в глазах Бориса. — Забирайте мужа пострадавшей и выходите из палаты. — Она еще взглянула на капельницу и потребовала — выходите, выходите. Ей покой нужен. Пусть поспит. При сотрясении сон самое лучшее лекарство. А ваша опека и заламывание рук, ни к чему.

— Пойдемте, Сергей. Девушка права.

Сергей и сам понимал, что его присутствие Риту не лечит, не калечит, она даже не совсем понимает, кто с ней рядом. Но ему самому хотелось побыть с ней. Ему становилось легче, когда он ее видел. Они вышли в коридор и устроились на длинной лавке.

— Заберу ее к себе. И Татьяну Семёновну перевезу.

— Я слышал, к вам жена вернулась.

— Что значит, вернулась? — удивился Сергей. Строгость и категоричность он вложил во все следующие слова — она от меня не уходила, чтобы возвращаться. На самом деле я ушел от неё, и возвращаться не собираюсь. Она приехала и сделала мне неприятный сюрприз. Но это не значит, что я простил её измены и предательства. Да и вообще у меня новая жизнь, а Лере в ней нет места. Я люблю другую женщину.

— Нетрудно догадаться о ком вы говорите.

— Не хотелось бы обсуждать Риту.

— Согласен. Тем более под дверью ее палаты.

— Вообще нигде — поставил точку в этом вопросе Сергей.

— Как вы сами думаете, кто мог это сделать? — Борис возобновил опрос.

— Судя по автомобилю, который катился на Риту, это тот, который сбил Оксану. Угнанный у соседа Василия. Не знаю его фамилию.

— Василий Карманов. Сначала Анна. Стукнули по голове тяжелым предметом. А точнее вашей вазой. Потом Оксана. Наезд угнанным авто. Теперь Маргарита. Попытка наезда. А вы, кстати, где были?

— Ехал в своей машине, и разорваться на две не смог бы физически.

— Извините, так положено, вопросы задавать.

Он собирался еще что-то сказать, но застыл на полуслове, уставившись за спину Сергея. Сергей оглянулся. По коридору быстро шла Татьяна Семёновна в сопровождении Романа. Он придерживал ее под руку. Бледнота ее лица сияла издалека.

— Валидол надо приготовить — заметил Сергей.

— И наручники. Сам пришёл.

— Да не он это — хмыкнул Сергей.

— А ведёт себя так, как будто он.

— Это вы ведёте себя так, как будто это он — в тон ему ответил Сергей. — У вас больше подозреваемых нет.

— Может, Маргарита, что-то прояснит, когда в себя придет. Мне, конечно, Белозерову наказать надо, но я промолчу, потому что она из злостных укрывательниц резко превратилась в жертву. Мистическое преобразование — все это он говорил, вцепившись взглядом в Романа Беликова. Подозреваемый шёл уверенным шагом, бежать не собирался. — Риск потерять третью подругу вывел его на свет белый.

Борис не стал арестовывать парня тут же. Он знал, что теперь Роман никуда не побежит и прятаться перестанет.

Узнав о покушении на Риту и то, что она попала в больницу, Роман догнал Татьяну Семёновну на остановке, дождался автобуса и поехал с ней. Он окончательно решил, что не сможет прятаться, когда лучшая подруга лежит в больнице. И попала туда она из-за него. Она больше всех старалась найти убийцу Ани и Оксаны. Она поверила ему, что он не убивал одноклассниц. Она помогла сбежать из полицейского участка. Она нашла его за школьной кочегаркой, за которой они прятались, прогуливая контрольные по физике, и прячась от учителей, когда научились курить. Это она вела его к себе домой, поменявшись футболками и повязав легкий шарфик на голову. А он как последний трус прятался в подвале, выходя ночами.

Через некоторое время медсестра разрешила войти к Рите бабушке и полицейскому.

— Он тебя арестует — проговорил Сергей, когда Борис и Татьяна Семеновна закрыли дверь в палату. Он уже не испытывал к Роману ревности. Всё закружилось в новых красках. Ярких. Солнечных. Обнадеживающих.

Они сидели, прислонившись к холодной стене. Если бы кто-то видел их со стороны, то заявил бы, что их ваяли из одного материала. Взгляды мужчин уперлись в противоположную стену, лица каменные. На них усталость и облегчение одновременно. Спокойная радость и радостное спокойствие. Кажется, они пережила катастрофу, и остались живы.

— Пусть. Всё равно.

— Ты же понимаешь, что я буду против, чтоб Рита занималась расследованием.

— Ты её плохо знаешь. Во-первых, она никого не слушает. Если уж решила, то ей все равно кто и в чем против. А во-вторых, я тоже буду против, чтоб она занималась расследованием. Её смерть я не переживу — голос его дрогнул.

— Я тоже — в тон ему ответил Сергей.

* * *

В этот день к Рите больше никого не пустили. Борис, прихватив с собой Романа и Татьяну Семёновну, уехал в деревню. Сегодня ему нужно было встретиться с Фёдоровым, Рита открыла кое — какие подробности со дня убийства своей подруги Симоновой, которые ему необходимо было срочно обсудить с вышестоящими по званию и опыту людьми. Но и без их весомого мнения он пришёл к выводу, что охоту на Маргариту Белозёрову открыли давно. Активные действия на следующий день после убийства Анны, о которых он только что узнал, были тому доказательством. Кто — то толкнул Риту под колеса грузового автомобиля, кто — то наехал на Оксану, когда она надела кофту подруги, кто — то скатил машину Карманова на девушку. И этот кто — то одно и тоже лицо. Оставалось только доказать, что Беликов причастен ко всем этим происшествиям.

Сергей, как его не выгоняли, не выгнали. Он боялся оставить Риту, ему казалось, что человек, устроивший охоту на трёх подруг, не оставит дело незавершённым и придёт убивать Риту. Убедив себя в правоте, он не смог уехать домой и решил находиться в больнице до выписки. То, что Рита может не согласиться переехать к нему домой, его не волновало. Он был уверен, что убедит её в логичности поставленного предложения — ответ должен быть утвердительным. С ним ей будет проще, легче, безопасней и хорошо. Почему она должна отказываться. Ведь их влечет друг к другу. Он прекрасно помнил их поцелуй. Это не минутное влечение, это страсть на всю жизнь.

Конечно, она девушка с характером, а ещё и гордая — гремучая смесь хороших качеств — поэтому выпроводила вчера его из дома.

Он основательно обосновался в коридоре на лавочке. Под утро кто-то из медсестер принес ему из ординаторской подушку. А утром Сергей пробрался к Рите в палату. Высокий воротник, фиксировавший шею, напоминал о серьезном падении и травме, но румянец на щеках обнадеживал и намекал, что скоро Риту выпишут. Она спала. Он тихонько сидел на подоконнике. За окном начался день. Он должен был принести хорошие новости. Гордеев вспомнил, что в машине стоит регистратор и можно просмотреть запись, может на ней можно будет что-то разобрать. Запись вчерашнего дня могла пролить свет на причину падения машины и водителя, убегающего в лес.

— Мне больно смотреть на тебя — прошептала Рита. — Свет режет глаза. Серёжа, не сиди на окне.

Он спрыгнул с подоконника. Подошел к Рите, но не понимал, можно её обнять, или нельзя. Он боялся сделать ей больно. Обдумывал каждое движение. Чувствовал себя громадным медведем, которому доверили хрустальную вазу.

Рита улыбнулась. Улыбка получилась грустной. Она хотела его видеть и не хотела одновременно. Было приятно, что он рядом. Было тоскливо, что он рядом. Душа пела, когда он рядом. Душа стонала, когда он рядом. Она не могла понять, зачем он рвёт ей душу, зачем пришёл в больницу, зачем сидит с ней, зачем переживает, зачем страдает, ведь он решил начать с Лерой всё заново.

Утро для Риты началось с капельниц и таблеток. Она постепенно приходила в себя.

— Теперь самое время проснуться. Прогнать кошмарный сон. Или это не сон?

— Нет.

— Мог бы и соврать — улыбнулась она. — Безжалостный ты.

— Приходится. Тебя чуть не убили…

— Во второй раз — увидев его изумленный взгляд, предотвращая расспросы, Рита заявила — в тот день, когда я встречалась с мужем Ани, меня толкнули под автомобиль. Не знаю, какой силой реакции владеет водитель Газели, но он чудом остановил машину перед моим носом.

— Почему я об этом узнаю сейчас? — строго спросил Сергей.

— Может потому что я не хотела такой реакции — не удержалась от язвительного тона Рита.

— Извини. Где это случилось?

Она назвала улицу, радуясь, что посттравматическая амнезия отсутствует.

— А Фёдоров знает?

— Нет — с сожалением ответила Рита. Она уже раз сто отругала себя за укрывательство данного факта и прекрасно понимала причины праведного гнева Сергея. — Не ругай меня, а то я обижусь, и муки совести тебе обеспечены.

Сергей с трудом удержался, но Рита была права сейчас уже поздно ругать её в том, что она необдуманно промолчала.

— Не могу поверить в реальность.

— Всё произошло на самом деле. Я чуть не потерял тебя — он взял её руку.

— Потерял — слабым голосом возразила она. — Ты вернулся к Лере… У тебя семья.

— Кто тебя сказал эту чушь? — в очередной раз возмутился он.

— Лера…

— Ты разговаривала с ней?

— Да. Сергей, уходи. Мне больно.

— Я позову врача. Что болит?

Он подскочил.

— Душа.

Сергей остановился. Кажется, он стал всё понимать. Борис вчера тоже утверждал, что Лера вернулась к нему. Откуда эта бредовая информация? Он ведь объяснил Валерии всё и отправил её обратно по прописке. Почему люди думают, что у него с женой всё хорошо?

— Подожди, Рита.

— Я не хочу ждать. Ты разрываешь мне душу.

— Я твой доктор по душе и сердцу — нежно возразил он и потребовал — если ты не устала, я тебе сейчас всё объясню. Ты должна мне верить. Я с Лерой не живу с того дня в отеле, когда ты открыла мне глаза на неё и моего друга. Я предательства не прощаю. Да, я не злюсь на нее. Но не это важно сейчас. А то, что я давно думаю только о тебе, Рита. Я не могу без тебя. А ты дала мне надежду. И я — он триумфально поднял палец к небу — уверен, что ты влюблена в меня.

— Ты самоуверенный.

— И я люблю тебя.

— Мне нужно было попасть в больницу, чтобы ты признался мне?

Он нежно поцеловал ее в губы. Поцелуй был быстрый, но многообещающий.

Доктор не дал время на размышления. Потребовал удалиться. С доктором Сергей спорить не стал, помахал рукой и прошептал:

— Я буду в коридоре.

— Езжай домой, отдохни.

Он отрицательно помотал головой.

— Он всю ночь на лавке в коридоре сторожил — похвалила медсестра, когда Сергей прикрыл дверь. — Вот это любовь.

— Всех влюблённых мужей гнать домой. — Потребовал доктор, зная, что безрезультатно. Так нужно для порядка. — Нечего под дверью спать.

Он посветил фонариком в глаза пострадавшей. Поводил пальцем, заставил следить. Рите с трудом давались движения глазами. Но она мужественно следила за пальцем, стараясь не замечать головную боль. Хотелось быстрее переехать из палаты домой.

— Когда меня выпишут?

— А вы торопитесь?

— Домой хочу.

— К мужу?

— А он мне не муж.

— У каждого свои недостатки. Это молодость.

— Так когда я смогу уйти?

— Когда ходить научитесь. Пару дней полежите. Понаблюдаем.

— Я не могу пару дней.

— Если у вас семеро по лавкам голодные сидят, то поезжайте домой. А так я вас не отпускаю. У вас была тяжелая степень сотрясения. С потерей сознания более десяти минут. А если у вас сейчас осложнения начнутся.

— Какие?

— Потеря памяти. Головные боли. Неуверенная походка и путанность речи.

Рита испробовала на вкус каждое его слово, прислушиваясь к себе, и проговорила:

— Я еще не вставала, но надеюсь, что походка у меня осталась от бедра. Помню всё, разговариваю нормально, могу даже переговариваться. Голова поболит и перестанет. Это естественно при сотрясении.

— Случалось уже?

— Конечно, я же в школе на физкультуру ходила. А там мяч. Встреча его со мной иногда заканчивалась головной болью.

— Вижу, рассуждаете вы адекватно. Кем вы работаете?

— Мы работаем уже никем. А работали журналистом.

— Да? А мне сказали, вы наркоторговцев ловите и преступников укрываете.

— Вот что бывает, когда работу теряешь — хмыкнула Рита.

— Даже не знаю, что вам посоветовать, идти на работу и перестать преступников укрывать, или идти на работу и перестать наркоторговцев ловить. Не знаю, кого общество потеряет, когда вы выйдете на работу. Стоит задуматься.

Рита его слова восприняла с ответственностью. Задумалась. Хмыкнула и проговорила:

— Всегда думала, что приношу обществу пользу, работая журналистом.

Доктор не знал о переживаниях пациентки, но все-таки обрадовал:

— Могу с уверенностью сказать, что выпишу вас завтра. Под домашний арест, то есть присмотр.

* * *

Марина Григорьевна выскочила из дома Сергея с уверенностью, что никогда не вернётся. Такого отношения к ней не было даже в годы работы в школе, с учётом того, что в каждом третьем классе учился заносчивый ребёнок. Конечно же, конфликты бывали, бывали случаи неуважения, бывали попытки унижения. Но Марина Григорьевна знала и умела противостоять нападкам строптивых малолетних индивидов.

Сегодня её восприятию мира пришёл конец. Она встретилась с женой Сергея. Валерия непозволительно долго отчитывала Марину Григорьевну за пыль на антресоли. При этом смотрела так, что бедная женщина почувствовала себя гадкой жабой.

Решение пришло само собой. Не смотря на уважение к Сергею, Марина Григорьевна выкрикнула:

— Ну и убирайтесь здесь сами!

Выскочила на улицу. Там её накрыла обида и она расплакалась. Она вытирала слёзы кулаком, как маленький ребёнок, когда увидела Сергея. Она хотела быстро проскочить в открывающиеся ворота и уйти, не показывая свои переживания. Но мужчина оказался слишком внимательным. Заметил.

— Марина Григорьевна, что случилось? — спросил он, выходя из машины.

— Я больше у вас не буду работать. Ваша жена будет заниматься хозяйством сама.

— Лера? Она никогда не занималась хозяйством. Она будет заниматься собой, но не домом.

— Это ваши дела. Вы кстати не ночевали дома. Что-то случилось?

— Я был с Ритой в больнице.

Марина Григорьевна сначала удивилась, но быстро забеспокоилась. Она в последний раз шмыгнула носом, понимая, что её горе несравнимо с бедой Белозёровой.

— Бедная девочка. Как её самочувствие?

— Уже лучше. Я собираюсь перевезти её сюда.

— Но… — опешила женщина. В её голове не складывалось уравнение с двумя женщинами.

— Мне понадобится ваша помощь. Так что приходите. А на Леру не обижайтесь. Я с ней поговорю.

Теперь Марина Григорьевна ушла домой с уверенностью, что Сергей сможет убедить жену не устраивать скандалы из — за пыли. Кстати, именно сегодня в её планы входила уборка в труднодоступных местах.

— Лера, — позвал Сергей, зайдя в дом.

Она молчала. Он знал, что она его слышит. Он не стал звать её. Прошёл в гостиную. Она сидела перед телевизором и бесцельно переключала каналы. Хотя она могла преследовать цель — такая у неё сущность. Поиски остановились на музыкальном канале. Романтичные клипы настраивали на определённый лад разговора.

— Серёженька, — она подскочила, но он выставил руку так, чтоб она не смогла повиснуть у него на шее. Настроение тут же улетучилось. Она села на диван.

— Какое ты имеешь право доводить Марину Григорьевну до слёз?

— Никого я не доводила.

— Ладно. Я извинюсь за тебя.

— Пусть она извиняется за то, что не справляется со своими обязанностями. Хотя, здесь сколько не убирай, все равно пыльно будет. Купить дом в деревне — верх эксцентричности. Ты мог покупать квартиру в столице, ну на крайний случай на лазурном берегу.

— Ты почему ещё не уехала?

Она промолчала.

— Лера, тебе пора уезжать. Мы же давно решили, что не…

— Это ты решил, а не мы. Лично моё мнение совершенно противоположное.

— Лера, собирайся. Ты уезжаешь.

— Серёжа, присядь. Давай поговорим спокойно. Я осталась одна. Ты — один. Мы муж и жена. Я хочу начать все заново. Я не могу без тебя. Я смогу возродить наши чувства. Нам ведь было хорошо. Со мной ты забудешь обо всём. Наши чувства окрепли в разлуке. Я многое поняла, осознала. Я верну тебе твою фирму. Ты станешь работать. Продолжишь своё любимое дело. Я буду помогать. Буду принимать заказы, звонить клиентам и поставщикам. Я научусь вести дела.

— Научишься?

— Да.

— А ещё не научилась?

— Мне не надо было.

— Учись.

— Ты вернешься ко мне — она подалась к нему, но его взгляд приковал к месту. Попытки прильнуть к нему, зацеловать и заласкать до безумного оргазма, она оставила на потом. Она знает каждую клеточку его тела. Сможет с ним справиться. Он не устоит перед её телом и будет просить о сексе.

— Я предлагаю тебе учиться, потому что всё в жизни пригодится. И если ты ещё не поняла, то объясню: у меня есть работа. Я буду жить здесь. И я люблю другую женщину.

— Риту?

— Да. Я люблю Риту.

— Неадекватный выбор — подытожила Лера.

Она вышла из гостиной. Сергей выключил телевизор и ещё некоторое время слушал, как Лера цокает каблуками по плитке, собирая вещи.

— Совет вам да любовь — крикнула Лера, проходя мимо гостиной.

— Лера, — окрикнул он её и спросил, когда она заглянула — ты взяла колибри? Кулон на цепочке?

— Нет. — Она машинально дотронулась до груди, но плавно повела ладонью к шее. — То есть, да.

— Ладно, оставь себе.

Сергей слишком устал, чтобы требовать, спорить или отстаивать такие мелочи. Он решил отдохнуть полчаса и поехать на ферму. Работа сама себя ещё не умеет делать, не смотря на бригаду помощников.

Засыпая, он слышал, как Лера катила чемодан на колесиках по двору. С этим звуком уходила женщина, которая умела предавать. Теперь он устроит свою жизнь только с Ритой.

* * *

Как доктор и обещал, выписал на следующий день, хотя на выписку это не было похоже, скорее — сдался и отпустил. Но чего кривить — если бы жизни Риты что-то угрожало, никто бы ее не отпустил.

Рита отказалась ехать к Сергею. Не о таких отношениях она мечтала. Хотелось любви, а не сесть инвалидом ему на шею. Она образно себя сравнивала с инвалидом из-за твёрдого воротника. Он сковывал движения. Она чувствовала себя заржавевшим роботом, которому движения даются с трудом, и приходится двигаться, как в замедленной съемке. Это ужасно раздражало. Уже на следующий день Рита поняла, что последствия сотрясения мозга у нее проявляются через нервную раздражительность. Она рычала на бабушку, потом ей становилось стыдно, потом она засыпала. В кровати время тянулось медленно. Старалась лечиться покоем, о котором только мечтала.

Сергей приходил каждый день. Рассказал, что Ромку отправили в камеру. Борис и сам уже не верит, что Беликов причастен к убийствам и покушению на Риту, но утверждает, что Роман сам себе подписал приговор, когда устроил побеги от полиции.

Рита не находила себе места. Из-за нее Ромка вышел из подвала на свободу и его тут же посадили за решетку, лишив свободы. Пообщавшись несколько раз с майором Фёдоровым, Рита была уверенна, что Ромке в ближайшие лет семь солнышко будет светить в окно только через решетку.

Рита с самого утра мучала сети интернета в поисках решения проблемы. Ноутбук пестрел закладками. Её безумно раздражало собственная беспомощность. Решение в голову не приходило, отвлекала физическая слабость. И когда пришёл Сергей, она тут же попросила:

— Адвокат нужен. Серёжа, у тебя есть знакомый адвокат?

— Только хозяйственник. С прошлой работы. Спрошу, может у него есть знакомые.

— Не надо. К Кузнецову поедем.

— Кузнецов? — удивился Сергей. — Тот, который расследовал убийства в отеле? Илья Кириллович?

— Я не говорила тебе, я встречалась с ним недавно… — неуверенно начала Рита.

Сергей по голосу заподозрил неладное.

— Зачем? — строго спросил он.

— Мне нужно было ознакомиться с делом.

Сергей молчал. Ждал. А Рита боялась продолжить. Но храбрости перед неизбежностью ей не нужно было занимать.

— С делом убийства Гордеевых. Я уверена, что убийца твоих бабушки и дедушки ходит на свободе. Я была в архиве…

— Зачем? — он подскочил со стула. Раздраженно прошелся по комнате. — Зачем ты лезешь в это дело? Зачем тебе это надо? Что ты придумала? Ты считаешь себя Шерлоком Холмсом, ты считаешь, что сможешь найти убийцу через сто лет?

— Двадцать.

Он не отпускал от нее гневного взгляда.

— А может тебя убить хотели, потому что ты была в архиве? Ты подставляешь себя под удар. Это не серьёзно. А если преступник узнает, что ты ворошишь старые дела?

— Это вариант — заметила она. — Но в больнице у меня было полно времени, я пришла к выводу, что это не так. Да. Машина Васьки Карманова попала в канал, точно так же как и угнанный автомобиль твоего деда. Но на этой машине сбили Оксану. Эти два дела не имеют друг к другу никакого отношения.

— Откуда ты всё знаешь?

— Я рассматриваю разные варианты.

— Рита, ты неисправима — обречённо выдохнул он. — Я тебя прошу, прекращай. Это опасно. Ты понимаешь, что на тебя покушались из-за чего-то. А вот и причина.

— Обычно говорят, мотив. Но если это так, то это подтверждает мои опасения и догадки. Сидя на канале, я как раз думала о том, что кто-то из односельчан мог быть сообщником утопленника.

— А я думаю, чего ты туда пошла? А ты пошла на место находки преступника.

— Вообще-то я пошла туда нечаянно. Я была расстроена твоим решением начать всё заново с Лерой.

— Не было у меня такого решения.

— Но я же не знала.

— Рита, послушай, — он устало присел на стул — ни я, ни отец не хотим расследования. После убийства следователи выжали всю жизнь из него. Он состарился за пару лет. Стал похож на старика, осунулся, высох, зачах. Это горе высосало все соки. Но если сначала он терял силы, бегая за справедливостью, то потом, бегая за возобновлением и продолжением дела. Совсем недавно успокоился. Смирился. Жить начал. Я не хочу, чтоб ты ворошила это дело. Ради отца и ради тебя. Я знаю, как это тяжело. Я проходил уже через это.

— Но преступник до сих пор ходит на свободе — не сдавалась Рита. Она не могла ему объяснить ему свое рвение. Так не могла, что чувствовала себя омерзительно.

Некоторое время Рита молча смотрела в окно. Яблоня раскинула ветки, доставая до дома, иногда терлась ими о крышу, иногда постукивала в окно. Сколько же ей лет? Ещё дедушка посадил. Рита помнила его тонким стволом с десятком листочков. А сейчас вон какая вымахала. Рита присмотрелась, всматриваясь через густую зелень, нашла кормушку для птиц. Зимой Рита брала зерно пшеницы, засыпала в поддон, а сверху сало. Синички его обожают. Сейчас кормушка была пуста, но на ветке сидела сорока, заглядывала, поворачивая голову то правым, то левым глазом. Любопытная бездна глаз. Рита заметила семейство этих птиц — хулиганов на акации, построили гнездо, трещали и пугали цыплят. Соседка причитала, что нужно бы прогнать, а то на следующий год здесь поселятся целая стая воришек.

Рита постучала по стеклу, птица вспорхнула и выскочила из веток.

Знакомая местность за окном не помогла найти нужные слова. Рита их и не искала. Они всю жизнь были в её голове.

— Нельзя поставить точку, пока не восторжествовала справедливость. Видимо, я тот человек, который не может воспринимать мир, пока в нем нет целостности. А дело Гордеевых не закрыто, значит нет целостности. Так же как и дело моих родителей.

— Я слышал о их гибели.

— Да, они погибли в автокатастрофе, когда мне было пять лет. Водитель скрылся. Знают только, что была грузовая машина. Но мне от этого не легче.

— А разве тебе станет легче, если ты найдешь виновника аварии.

— Нет, легче не станет. Но виновный будет наказан. Я допускаю, что произошло какое — то стечение обстоятельств, к, примеру, отказали тормоза, и произошла авария, несчастный случай. Водитель сбежал, побоялся наказания, может, мучается совестью. Но в случае с твоими бабушкой и дедушкой было совершено спланированное преступление. И преступник ходит на свободе. И я не понимаю, почему ты ругаешься.

Сергей молчал. Рита двести раз уже пожалела, что призналась Сергею о настоящей причине встречи с Кузнецовым. Сергей повернулся к ней и признался:

— Если бы я был уверен, что это не пустое дело, и я найду убийцу, сам бы стал искать. Но это дело — настоящий «глухарь». Пойми ты, мы уже пробовали. Но это бесполезно. Нет никаких фактов, что был ещё кто — то. А если и был, то спустя столько лет невозможно что — то понять и доказать.

— Я попытаюсь найти хоть что-то. Ты пойми, иногда преступления раскрываются и через двадцать и через тридцать лет. Нужно только со свежей головой вникнуть. Дело громкое, а времена мутные. Вот ты мне скажи, что тогда из дома пропало?

— Я требую, прекрати.

Это прозвучало очень резко. Слова позвучали, как взрыв. После них остались руины.

— Сергей, я прошу тебя, не требуй от меня никогда и ничего — в голосе слышались железные нотки требования, хотя она специально сказала о просьбе. — Я живу и буду жить так, как привыкла.

— То есть, ты не собираешься меня слушать?

— Нет — категорично ответила она. — Я буду делать то, что считаю нужным.

Он смотрел на нее таким острым взглядом, она же была тверже железа. Сравнить их можно было с тяжелым молотом и накалённой сталью. Сейчас искры полетят в разные стороны.

— Я за тебя переживаю — постарался сбавить накал Сергей.

— Не стоит — ледяным тоном отрезала Рита.

— Вот и я думаю, что не стоит — выкрикнул он и ушёл, стукнув дверью.

На потолке жалобно звякнула люстра.

— Что случилось? — вбежала в комнату бабушка.

— Обиделся — недовольно хмыкнула Рита и объяснила — за то, что я пытаюсь разобраться в убийстве Гордеевых.

— А я тебе говорила, не лезь — «поддержала» внучку бабушка.

— И ты туда же? Гордеевых убили! Родители мои в могиле! А вы только говорите, не лезь, не лезь! А я буду лезть туда, куда хочу! И вообще, оставьте меня все в покое! Все! — выкрикнула она. На этот раз в голосе слышались слезы. Она спряталась, забравшись под одеяло с головой.

Татьяна Семёновна постояла молча, развернулась и ушла. Почти, как Сергей. С одной лишь разницей — дверью не стучала.

Рита испытала тошнотворное чувство беспомощности.

Вот она и осталась одна. Даже бабушка ушла. Сергей разозлился. Роман в камере. В расследовании нет продвижения. На шее бандаж. Движения, как у сытого кита, медленные и плавные. Да и мозг, как у сонного кита, наполовину спит. Бодрствующая половина собиралась расплакаться.

* * *

Ночь подкралась холоднокровной рептилией и пробралась в комнату, поэтому Рита включила телевизор, убавила звук и без интереса посматривала на экран. Его теплое мерцание напоминало о жизни. Транслировали художественный фильм с элементами расследования, юмора и мистики. Рита его видела ещё в детстве, поэтому была увлечена только своими мыслями и переживаниями с элементами расследования. Юмор и мистики там вообще не было.

Как же понять кто убийца?

Так только в кино бывает. Сидя на диване с кружечкой ароматного чая, в котором плавает долька лимона, можно вычислять преступника с первых минут фильма. Каждый герой имеет своё предназначения и просто так его упоминать и показывать не станут. Каждый второй герой — потенциальный злодей. С каждой минутой трансляции подозрения падают на конкретных людей, но следующий — с более вескими мотивами и гнильцой в душе. И ближе к концу фильма понимаешь, что под подозрением побывали все, потому что один гаденький человечек, второй просто гад, а третий — настоящий паразит.

Но что же делать Рите, когда из всей деревне Зерновой невозможно найти ни одного, ни второго и тем более третьего.

Как всё сложно в жизни — хулиганов видно издалека, от них хамством веет, но им нет дела до подруг.

Как всё просто в кино — преступником оказывается милейший человек, на которого никто и не думает.

Может зря она не отработала версию с Аниным салоном красоты.

От этой мысли Рита взбодрилась, приосанилась. Действительно, необходимо прорабатывать все версии в момент их поступления, чтобы потом не возвращаться к ним с мыслями упущенной возможности, но временной интервал хоть и велик, но не упущен. Мысленно отругала себя, что отбросила эту версию. Как — то в одно мгновение она распалась, когда убили Царёву. Оправдывая себя тем, что после смерти Оксаны, Рита переключилась на поиски общих дел и тайн двух одноклассниц. Но и в этом направлении не нашла истину. Продвижения в расследовании нет, убийца ходит на свободе, Роман под подозрением.

Рита старалась не делать резких движений, они откликались гулом в голове и токообразным выстрелом в шею. Она достала чемодан и нашла в нем платье. Любимое. Материал прекрасный, гладить не надо. Это хотелось меньше всего. Долгие сборы могли разбудить бабушку и плавно перетечь в такие же долгие объяснения.

Гулять ночами входило в привычку.

Чтобы сильно не афишировать свое путешествие, Рита надела черное платье, с глубоким декольте. Конечно же, повод для ночного проникновения в опечатанную квартиру Беликова, не для наряда, но зато не мешает воротнику. Его она замаскировала черной шалью. Вообще эта медицинская помощь раздражала, Рита чувствовала себя в нем инвалидом. Он сковывал движения, давил, не позволял повернуться, но шея продолжала болеть. Этот «костыль» только мешал ей, но снимать раньше времени она поостереглась, боясь головокружения или резкой боли. Тем более в такой ответственный момент.

Она быстро добралась до дома Романа. Маршрут — знакомый, обстановка — привычная. Зачастила она в этот двор ночами. Единственное, что отличалось от предыдущих «вылазок» на дело — она не оглядывалась. Воротник не позволял крутить головой, высматривая невольных свидетелей. Это привело к ошибке. Она не заметила преследователя.

Рита вошла в подъезд и медленно, не совсем уверенным шагом, поднялась на третий этаж. Она открыла замок так бесшумно, как будто всю жизнь занималась кражей со взломом. Оставалось только зайти в квартиру и обыскать её. Но Риту как будто ударили по рукам. Она поняла то, что всё это время делала, не обдумав.

Она так же бесшумно закрыла замок и развернулась и отошла от двери.

— Почему передумала? — спросили сзади.

Рита оглянулась настолько резко, что голову пронзила молния боли. Она невольно застонала. И оступилась.

Он кинулся к ней. Придержал.

— Не хотел тебя напугать.

Угрюмое настроение не позволяло поверить в правдивость его слов.

— Что ты тут делаешь? — приходя в себя от резкой боли, спросила Рита.

— За тобой слежу — признался Сергей.

Рита смотрела на него испуганными глазами и не находила слов, боясь открыть для себя правду.

Сергей возмутился:

— Рита, ты же самый предсказуемый человек, которого я когда — либо встречал.

Рита молчала, глаза её выдавали, она не находила ответ. Сергей хмыкнул:

— Я знал, что ты опять куда-то полезешь. Решил за тобой присмотреть, подстраховать. Всё равно не получается тебя отговорить. Мои опасения оправдались. Только стемнело, Рита вышла на поиски приключений.

— Это обидно.

— Так почему ты не вошла в квартиру? Одумалась?

— Это тоже обидно.

Она улыбнулась. Страх быстро улетучился, опасения не оправдались. Сергей не охотился на нее, он её оберегал. Он продолжал держать её. Рите так сильно захотелось оставить все подозрения, расследования и доказательства, а повиснуть на его шее и поцеловать. Зачем ей что — то расследовать, когда он так близок. Остается только отдаться любви.

— Рита я не могу без тебя. И да, я переживаю за тебя. Я знаю, что ты все равно будешь вести расследования. Никто тебя не остановит. Но я могу быть с тобой рядом. И помогать тебе. И мне будет спокойней. И тебе безопасней. Вдвоём легче. Да, и я думаю, что ты права, нужно перестать бояться и раскрыть тайну смерти деда и бабушки. Но я боюсь, что и я прав, и это расследование может оказаться опасным для тебя.

— Я тоже не могу без тебя. — Рита крепко прижалась к нему и вопреки желаниям, сказала — я решила вызвать Бориса. Понимаешь, я все делаю неправильно, незаконно. А вдруг там что — то такое страшное, что я не буду знать, что с этим делать. Пусть он сам все осмотрит, изымет, если надо.

— А что осмотрит и что изымет?

— Оксана сказала, что перевезла вещи к любимому человеку.

— А Роман её любимый человек?

— Да. Мне кажется, что в этом чемодане разгадка одной страшной тайны.

— Кто убил Аню и Оксану.

— Нет. Там наследство Оксаны, из — за которого её могли убить. А Аню убил… другой человек.

— И ты знаешь, кто — не спросил, а догадался Сергей.

— Да.

— Зачем тебе наследство Оксаны?

— Оно не мне нужно. Мне кажется, из — за него её убили. Вот это все надо проверить. Оксана обмолвилась, что только жить начала безбедно. Её мама, Татьяна Викторовна сказала, что она получила наследство от бабушки. Что там за наследство никто не знает. Оксана скрывала даже от матери. Когда произошел этот несчастный случай, Татьяна Викторовна обыскала весь дом в поисках завещания. Не нашла. А Оксана, перевезла вещи к любимому человеку, то есть она собиралась переехать к Беликову, чтобы создать себе семью.

— Полиция должна была осмотреть все вещи.

— Вот, может Борис ответит нам на этот вопрос. Может они осмотрели её вещи, но не могут ни с чем связать? Никто ведь не знал о их романе. Они долгое время встречались, но скрывали свои отношения. При этом Ромка строил их ещё на стороне. С Аней. Но Оксана планировала расшифроваться. Мне намекнула, что влюбилась, но не сказала в кого. Я думаю, это потому что я бы сразу заподозрила.

— Что?

— Убийцу. Теперь это трудно доказать. Подозрения так и останутся на Ромке. Думала, он проживет у меня в подвале до ста лет.

— В подвале столько не живут — возразил Сергей.

— И в подвале плохо и в тюрьме плохо. Особенно когда не совершал убийство.

Она набрала номер телефона Бориса. Как бы он ни был благодарен ей за поимку наркоторговца, услышав её голос в два часа ночи, не обрадовался, что естественно, дал понять, но на вызов отреагировал. Явился. Заспанный и уставший Борис выслушал предположения Риты, помычал, повздыхал, взял ключи и отворил дверь.

— До утра подождать не могли?

— Могли и без вас, но передумали — прошептала Рита, надеясь, что Борис не обладает идеальным слухом.

— Понятыми будете.

В шкафу обнаружилась спортивная сумка. В сумке — вещи.

— Мы думали, это Анина сумка — сообщил Борис. — Мы выяснили, что её муж выгнал из дома. Она приехала в гости, оставила вещи. Ничего удивительного. На сумке отпечатки пальцев Беликова. Ещё одно доказательство, что он ждал Анну.

— Это сумка Оксаны — задумчиво произнесла Рита, смотря, как Борис перекладывает вещи из сумки в стопочку.

Обыкновенные сарафаны, платья, спортивный костюм, несколько футболок и сапоги на высоком каблуке.

— Вещи все летние, а сапоги зимние — заметил Сергей.

— Надолго видимо переезжала — догадался Борис.

— Не прихватив шубу? — скептично поинтересовалась Рита.

— Ну, у вас у женщин ведь есть любимые вещи. Любимые сапоги.

— Это новые сапоги. Не думаю, что Оксана успела к ним прикипеть душой — огрызнулась Рита. Её обеспокоило то, что в вещах Оксаны не оказалось завещания. Резко захотелось встретиться с Ромкой и уточнить, не перекладывал ли он бумаги в свой стол. А вдруг он его выкинул. Нет, не может быть. Будучи безответственным во всём, он не стал бы выкидывать документ.

— А в карманах ничего нет?

— Нет — вздохнул Борис, мысленно беспокоясь о последствиях — меня по шапке не погладят. Зря у вас на поводу пошёл.

Рита не могла поверить, что ошиблась. Её охватило беспокойство, причинами того были несколько обстоятельств. Ложный путь привел в никуда, Ромку посадят, убийцу Анны уже не наказать, убийцу Оксаны уже не найти, сама зря пострадала. Всё зря. оставалась одна надежда, что преступник все — таки решит убить Риту и его застукают над бездыханным её телом. Бесперспективное некрасочное будужие.

Она обреченно опустилась на диван, прерывисто вздохнула и проводила взглядом вещи Оксаны. Борис аккуратно складывал их в сумку.

— Постойте — остановила она его, когда он запихивал сапоги. — Ну, зачем ей сапоги летом?

— Рита, вы ищете не там где надо. То есть, я хотел сказать, вы бы вообще не искали. Мы сами разберёмся.

— Дайте — она протянула руку.

Сергей передал ей один сапог, а себе взял другой. Они синхронно перещупывали кожу вдоль голенища. Рита быстро поняла, что безрезультатно. Сергей оказался целенаправленным человеком и решил довести дело до каблука — в прямом смысле этого слова. Он осмотрелся. Не нашёл ничего стоящего, сходил на кухню. Вооружившись кухонным ножом, он отковырял набойку.

— Эй — возмутился Борис, подскакивая, — вы чего чужие вещи портите? Остановитесь. Я приказываю.

Но Сергей уже заглянул в каблук. В его распахнутом нутре была свёрнутая бумага. Сергей подцепил её и достал. На завещание это было не похоже, но документ имел ценность. Рита последовала примеру Сергея и расковыряла второй каблук. Он тоже оказался тайником и хранил в себе тайну прошлого.

У Сергея в руках было письмо, написанное корявым старческим почерком. Пока он читал, Рита ознакомилась с документом. Это была копия договора. Подпись деда Сергея Гордеева Николай Владимирович в дуэте с письмо бабушки Оксаны, составляли её завещание.

Прочитав письмо, все втроём некоторое время сидели молча. Каждому нужно было осмыслить. Первым прервал молчание Борис.

— Получается, бабка знала убийцу Гордеевых и шантажировала его. Передала этот способ обогащения внучке в качестве завещания. Оксана решила идти тем же путем. За это и поплатилась.

Он справился с задачей — вывести всех из ступора. Рита вспомнила очень занимательный разговор.

— Как же я сразу не догадалась. Он ведь мне сам всё сказал.

Сергей подскочил, но Рита была наготове, она перекрыла ему дорогу и повисла на нём, зацепившись за шею.

— Если ты оттолкнёшь меня, я упаду. У меня будет сотрясение мозга. Повторное.

— Отпусти, мне надо идти.

Его голос прозвучал страшно. Он не предвещал ничего хорошего.

— Пусть Борис идёт. Это его работа. Суд всё решит. А ты останься со мной. Я поддержу. Я умею.

Она смотрела на него так близко, что у неё закружилась голова. Фокусироваться на близком объекте, было ещё болезненно, сказывалось сотрясение. Хотя этот близкий объект всегда был причиной её душевного расстройства.

Они услышали, как Борис звонит по телефону — операция по задержанию преступника началась. Сергею в ней участвовать запрещено, потому что Рита догадывалась, что он бы устроил мордобитие.

Ещё минуту назад ему казалось, что в него попала молния, пронзила, прошла через сердце и взорвалась в голове. Он ослеп от ненависти. Но Рита владела волшебством, излечила, вернула зрение и человечность.

Он медленно прильнул к её губам.

* * *

Эта ночь оказалась самой насыщенной. Рита и Сергей не сомкнули глаз.

Рита думала, что от напряжения снова грохнется в обморок. Но, не смотря на самочувствие и явные признаки усталости, она носилась рядом с Сергеем. Первым делом Борис, вызвал подкрепление, поставил в известность майора Фёдорова, предупредил главу администрации о незапланированном визите.

Сергей отправился на арест убийцы своих родственников, он требовал объяснений, он торопил события, собираясь устроить допрос ещё в доме преступника. Рите приходилось его одёргивать и объяснять, что само присутствие её и его на задержании — уже идёт вразрез с нормами прав. Сергей согласился, но питал надежду поприсутствовать при допросе. Это им удалось. Только по видео связи. Оно и к лучшему. Рита не могла ручаться, что Сергей сможет удержать себя в руках. А её руки уже явно теряли силу. Она держалась из последних сил. Сон клонил, голова болела, воротник давил. А у неё ещё оставался не закрытый гештальт — Ромку надо было вытаскивать из тюрьмы. Главное условие — на свободу, а не в подвал. Ей ещё долго объясняться с Фёдоровым и Борисом, доказывая невиновность Беликова. Доказательства были сомнительные с учетом того, что убийца не сможет подтвердить свое преступление.

Борис, Рита и Сергей — троица на эту ночь — устроились в кабинете майора перед экраном монитора, по которому в реальном времени транслировали допрос Станислава Игоревича.

Сначала Роулов от всего отнекивался. Пытался обвинить окружающих в потере ума, но оказалось, что их трудно сбить с намеченного пути.

Ещё по пути в участок, Станислав Игоревич придумал ход отступления, но он не понадобился. У следствия был козырь. Письмо и документы. Сначала Роулов не верил, но ему даже дали с ними ознакомиться. Документ ему был известен, много лет назад он сам подписывал его, а письмо оказалось настоящей инструкцией к действию. В нём бабка давала указания внучке, как нужно давить на Роулова, чтобы он платил ей деньги.

— Оксана пришла ко мне в кабинет и сказала, что получила в наследство от своей бабки все доходы. Я сделал вид, что не понял. Она показала копию договора с Гордеевым. Мне некуда было деваться. Но она заверила, что повышать таксу не станет. Заверила, что им хватит. Я заплатил. Я привык платить. Как приятно, — он осмотрел комнату. Допросная утопала в сумрачной серости. — Наконец — то я перестану платить шантажистам. Приятно. Мне легко. Вы не поверите, вот оно счастье. Наконец — то. Я освободился.

— Наоборот — заметил Фёдоров.

— Пусть меня посадят. Но я освободился от груза. Я всё расскажу.

Он действительно стал рассказывать. Видимо в старости по — другому чувствуют свободу. Свобода не там, где ты живёшь, ходишь, спишь. Свобода — это то, что ты чувствуешь в груди, как дышишь, как думаешь, как ступаешь по земле.

— Вы знаете, из — за чего начинаются войны? Из — за земель. Причина любой войны — это территория. В селе тоже бывают войны. Только они все из — за сельскохозяйственных земель. Гордеев устроил мне невыносимую жизнь. Он был соучредителем колхоза, но ушёл с работы на вольные хлеба. За ним потянулись люди, оставляя меня без заработка. Я пришел к нему домой и уговорил не рвать колхоз, а поделить поровну. Мы скрепили наш союз договором. Он уступает мне половину колхоза за крупную сумму денег.

— Откуда у вас деньги?

— Накопил — быстро заявил он, но подумал и спокойно сказал — хотя, что уж там. Сейчас уже не страшно признаться, что я торговал неучтенным зерном, быками и телятами. Деньги у меня были. Я отдал их Гордееву.

— Вы убили его, чтобы вернуть свои кровно заработанные — уточнил Фёдоров.

— Нет. Я знал, что у него денег нет. Он купил трактор, комбайн, сельхозтехнику. Стал работать. У него хорошо получалось. И люди это видели. Я привык работать так, как привык. Старался набить собственные карманы. За это поплатился. Люди стали обижаться и поговаривали перейти к Гордееву. Я любыми средствами пытался переманить их к себе. Я забыл о договоре, я просто хотел вернуть себе сто процентов. А Гордеев вспомнил о документе, скрепленном нашими золотыми подписями. Я долго думал, как мне его забрать. Один раз пробрался к нему домой, когда они ездили к сыну в город. Мне никто не мешал перебирать в его кабинете бумажки. Всю ночь я искал, но не нашёл оригинал. Потом Гордеев обмолвился, что спрятал его в тайнике. Он ведь тоже понимал, что этот договор на вес золота, поэтому спрятал. Он обеспечивал Гордееву многие годы безбедной жизни. Тогда я не понимал, что на пятьдесят процентов тоже мог жить припеваючи. Сейчас я же как — то живу на зарплату. Ферму я отдал Сергею Гордееву. Это ирония судьбы. Смешно — Гордеев младший должен был мне платить за аренду, а я отдавать эти деньги Царевой младшей. Вот это поворот. Настоящий водоворот денег среди трех семей и трех поколений.

Он усмехнулся, удивляясь своим расчетам. Но судьба распорядилась иначе, перечеркнула все планы.

— А тогда я боялся остаться вообще без ничего. Панический страх оказаться на дне. Мне пришлось нанять одного кровожадного молокососа. Петрова. Я пообещал ему много денег за этот документ.

— Вы напали на Гордеевых вдвоём?

— Да, этот пакостник не мог один, ему нужен был напарник, помощник. Собирался взять кого — то со стороны. Но мне не нужны были лишние глаза и уши. Знаете, если тайну знают два человека, это уже не тайна. Поэтому я решил помочь ему сам.

— С одним легче справиться.

— Да, я знал, что я убью его. Мне не нужны были свидетели. Всё шло очень гладко. На улице стояла такая жара. Все прятались по домам. Я пришел к Гордееву. Подсыпал в воду снотворное. Небольшую дозу, чтобы они не крепко заснули. Петров будил их и спрашивал о тайнике. Я искал. Но Гордеев как-будто умом тронулся, постоянно называл какие — то несусветные места. Петров не выдержал и стал их пытать. Страшно вспоминать. Но у Петрова оказались садистские наклонности. Избивал.

Роулов поежился, вспоминая страшные сцены пыток.

— Время летело. Нужно было торопиться. И тут Петров говорит: «Можете не отвечать. Сейчас ваш внук вернётся, я у него спрошу». И так зловеще улыбается. И я понял, что мальчишка не спасётся от этого монстра. Гордеев это тоже понял. Он решил, что лучше сказать, чтобы мы ушли, не дожидаясь Серёжку. Но я не знал, что мальчик у них в гостях. Я бы отложил налёт на Гордеевых. Убить ребёнка я бы не смог, а Петров — смог бы, не сомневаюсь. В общем, Гордеев признался. Договор был вшит с обратной стороны дивана, под обивку. Там бы никто не нашёл. Я вспорол диван, достал оригинал и сказал, что всё закончено. После этих слов Петров убил Гордеевых.

— Что дал вам этот договор?

— Я выждал год, чтобы на меня не падали подозрения. Горевал вместе со всеми. Через год я стал полноправным хозяином.

— Как вы убили Петрова?

— Мы угнали машину Гордеева. Я говорил куда нужно ехать. Когда мы были возле канала, я сказал ему остановиться. Он отвлёкся. Я стукнул его головой об стекло. Садист оказался слабеньким к насилию, потерял сознание. Я протёр отпечатки и столкнул автомобиль в канал. Петров утонул, не приходя в себя.

— Как документ попал к Царевой Нине Григорьевне?

— Царева помогала мне и Гордееву. Иногда мы обращались к ней за юридическими консультациями. Возможно, в одну из встреч с Гордеевым к ней попал договор. Кто же знал, что Нинка сделает копию и обо всём догадается. Но она так же догадалась сбежать на родину в Беларусь. Но не забывала доить меня. Требовала всё больше и больше денег. Шантажистка. Она прислала мне копию договора и сказала, что подстраховалась. В случае её смерти документ попадёт в прокуратуру вместе с её пояснениями. На случай, если никто не сопоставит со мной убийство Гордеева. Некоторое время я о ней ничего не слышал. Потом узнал, что Царева умерла, но оставила Оксане документы в наследство, а шантаж — генетически.

— Вы убили Оксану?

— Странная история с этой девчонкой. Она пришла ко мне в кабинет, кажется, открыв дверь ногой. Её в деревне называли Царевной. Откуда у неё такие замашки, не знаю, со всеми вела себя как будто мы её прислуга. В глазах безумный огонёк. Такой бывает только у алчных людей. Видели? Нет? Она собиралась за мой счёт разбогатеть. Я давно её побаивался. Всё время думал, что Нина перед отъездом рассказала невестке и внучке о настоящей причине её быстрого отъезда. Я присматривался к ним. Прислушивался. Приходилось собирать сплетни об этой парочке. Но вскоре понял, что они ничего не знают. Радуются, когда бабка делает переводы денег. Моих денег. Я ей отправляю, она — им. Они двадцать лет думали, что их бабка с зарплаты может позволить себе быть богатой. Зарплата и богатство вещи несовместимые. А потом Нинка умерла, я вздохнул спокойно. Каждое утро просыпался и думал, что всё закончилось вчера, а сегодня будет спокойно. Но нет же. Оксана пришла ко мне в кабинет и с порога заявила, что получила наследство от бабки. Она говорила это так обыденно, как о… о кусте крапивы в огороде, и я знал, что она без проблем вырвет сорняк. Я делал вид, что не понимаю, хотя сразу обо всём догадался. Меня настигло эхо преступления, через поколение, и этому не было конца, оно постоянно возвращалось ко мне, разрывая всё внутри. Наверное, это совесть. Если честно, я уже молил о наказании.

Он помолчал, вспоминая, тот день.

— Я надеялся, что она скажет, что идёт в полиции. Но нет же… — Он воскликнул это так, как будто только она была во всем виновата. Тяжело вздохнул и продолжил — Оксанка небрежно расстелила передо мной копию договора и бабкину писанину. Мне пришлось ей заплатить. Но Оксану я не убивал. У меня алиби. В тот вечер я допоздна задержался на работе. Борис тоже работал, мы обсуждали кое — какие планы по улучшению его рабочего места. Мы вышли из администрации, когда по селу уже неслась волна шума.

Через некоторое время Рита не выдержала и перебралась на диван. Видимо не она первая пользовалась им в надежде прикорнуть. Лучи восходящего солнца безжалостно пробивались между полосками жалюзи, оставляя ярко красный свет на спинке дивана. Оставалось насладиться магией восходящего солнца. Рита успела только прикрыть глаза, когда в кабинет вошёл Фёдоров. Он выглядел так же плохо, как и все остальные.

— Маргарита, из вас бы получилась отличный детектив — похвалил Фёдоров, возвращаясь с допроса.

— А получилась безработный журналист.

— Ну что? — спросил он. — Слышали? Видели?

Сергей выглядел подавленным, но в глазах искрилось осмысление. Справедливость восторжествовала, но ему ещё нужно было некоторое время, чтобы осознать все события и открытия этой ночи. Сергей сел рядом с Ритой. Она взяла его руку и сказала Фёдорову:

— Романа пора выпускать. Он не виноват. Надо снять с него обвинения.

— Маргарита, вы конечно много чего хорошего для нас сделали, и убийцу нашли, которого двадцать лет не могли найти, и наркотический канал с вашей помощью перекрыт. Но вы не перебарщивайте. Я и так на многое глаза закрыл. А мог бы вам впаять по шею. Кстати, как ваша шея?

— Роман на моей шее сидит. И мне бы его оттуда снять.

— Вы знали, где он отсиживался? — вопрос прозвучал гневно.

— Да — резко ответила Рита, чтоб не передумать.

— Да я вас сейчас…

Майор не находя слов, расхаживал по кабинету. Борис таращил глаза то на Риту, то на Сергея, пытаясь увидеть задор в глазах, признание в шуточном настроении. Не нашел.

Сергей обнял Риту за плечи, удивляясь её храбрости и везению. Не каждый человек сможет сказать правду майору Фёдорову, не каждому человеку майор Фёдоров спустит всё на тормозах. То, что Фёдоров ей простит, Сергей не сомневался.

— Я хочу, чтоб вы вызвали его на допрос.

— Нет — он резко махнул в сторону двери.

Рита не шелохнулась. Фёдоров напоминал быка, пыхтел и готов был землю бить копытом.

— Если вы не поверите мне, вы лишите ребёнка второго родителя.

— Говорите.

— У меня нет доказательств.

— Догадки — зловредно подсказал майор. Его радовало, что Рита пасует.

— Нет. Роман действительно не убивал Анну, но у меня нет доказательств. Хотя — она поймала, наконец, ту шальную мысль, которая ускользала от неё — есть. У меня есть свидетель.

* * *

Майор расположился во главе стола, вызвал дежурного и распорядился привести подозреваемого Беликова. Ожидание сказывалось тяжестью усталости. Рита положила голову Сергею на плечо и прикрыла глаза. Она слишком реально представляла, как Рому вывели из душной камеры, защёлкнули наручники, потребовали идти, запретили оглядываться, торопили, требовали остановиться. Открыли дверь в кабинет Фёдорова и подтолкнули замешкавшегося Беликова. Он переступил порог, встретился взглядом с Ритой и грустно улыбнулся. Это она увидела в реальности.

Ромка наградил всех взглядом обреченности. Как это ни смешно, но безвыходность ситуации открывала ему некоторые возможности. Попав в руки полицейских, он обрёл свободу от сырости и неизвестности. Зайдя в кабинет, залитый солнечным светом, он осознал разницу своих мест несвободного обитания.

Рита сообщила:

— Хочу представить вам человека, у которого запутанная личная жизнь. И убийство Симоновой произошло на фоне страсти.

Не в правилах Маргариты Белозёровой — интриговать. Журналистка Маргарита Белозёрова любила выплёскивать факты на головы читателей без всяких подготовок. В кабинете майора Фёдорова читателей не было, были слушатели.

Она дождалась, когда ему позволят сесть на стул и завалила окружающих фактами, подозрениями, предположениями и домыслами, рассказывая в подробностях о своём интересе и расследовании.

— В квартире Ромы убили Аню. Ромка — очевидный подозреваемый в убийстве. Все единогласно подозревали его. Но первый кто выигрывает от смерти Ани — это ее муж. Финансовая выгода — самая мотивирующая. Это практика показывает. Разговор с мужем Ани поставил меня в тупик. Он не имел никакой выгоды. Они несколько месяцев в разводе. При разводе он вернул свою квартиру, а она осталась со своим бизнесом. От ее смерти он не выигрывал. Поэтому, майор, вы не упускали возможность обвинить кого-то из нас. Тем более я, Сергей и Ромка так и оставались у вас на особом счету. Я все время шла ложным путём, даже когда догадалась, кто убил Аню. Но… я откинула эту версию, когда Оксана попала под машину. Тогда я подумала, что на моих одноклассников началась охота. Голову сломала, кто бы это мог быть. Я давно не была в Зерновой, долгое время жила в городе, работала, поэтому не знала, как часто они общаются, где встречаются, что обсуждают. Заподозрила, что они могли вляпаться в какую — то сомнительную ситуацию. Они могли. Поэтому я откинула версию ревности и переключила внимание на вероятное дело, в котором они замешаны вместе. Ирочка, соседка Ромки, оказалась важным свидетелем, но я не поверила своему внутреннему голосу, который утверждал, что преступление совершено в порыве ревности. Страсть. Любовь. Ревность. Рухнувшие мечты. Будущее ребенка. Злость. Вот что двигало убийцей. Оксана приревновала и побоялась, что Аня сможет забрать у нее и сына Ромку. Мне надо было открыть глаза и понять, кто кого любит. И на что готов ради любви. Кстати Оксана мне однажды сказала, что на все готова ради любви. Всем известно, что когда в дело вмешивается неуправляемая ревность, то не избежать беды. Оксана хотела создать семью с Беликовым. Рома говорил, что у них давно и часто случались свидания. Но Оксана решила перевести эти встречи в постоянные отношения и даже вещи перевезла. Заметьте, в этих вещах было самое ценное — будущая обеспеченная жизнь. Имею право предположить, что письмо бабушки и копии документов составляли для нее огромную ценность. Не выходили из головы слова Иры, что Оксана как будто ждала Аню, но я железно выкидывала их из сознания. Подумаешь, подруги пришли в гости к однокласснику и возле подъезда поругались. Кстати, это была их постоянное отношение друг к другу. — Рита поймала себя на мысли, что ей не хватает подруг с их постоянными перебранками. — Все одноклассники ругали девушек за токсичное отношение друг другу, но привыкли к их несносным характерам. Обе мои версии требовали обдумывания и конкретных действий, но одно я знала точно — Ромка не виноват в смертях подруг.

На её слова Беликов задумчиво закивал. Открытие, которое только что сделала Рита, его привело к апатичному настроению. Солнечный свет уже не радовал, лучше бы сидел в камере в неведении страшного открытия, чем винил себя в гибели подруг.

Рита искренне его жалела, но его спасение от тюрьмы полностью зависело от правды, сказанной сейчас полицейским. Как бы жестоко она не звучала для Беликова и её самой, но полиция должна быть полностью убеждена, что за Романом нужно отпустить, прекратить гоняться, вычислять и выслеживать.

— Ромка никогда не был однолюбом, постоянно бегал в поисках любви.

— Я искал ту, единственную.

— Пока ты искал, Оксана и Аня решили тебя поделить. Причем Оксана знала о существовании Ани, а Аня только догадывалась. Она действительно пришла к Роме. Но в кустах её ждала Оксана. Они вместе прошли в подъезд. Думаю, они поспорили, разругались.

— Зачем ей надо было убивать Анну? — Фёдоров уже смирился, что Белозёрова додумает любое дело, но надеялся на нестыковки, в которых сам же готов ей помочь разобраться.

— Соперничество резко обрело краски опасности. Ромка собирался выбрать Анну. Он ей признался в школьном коридоре.

— Да, точно, я говорил.

— Вы устроили тайный разговор возле библиотеки, а я там искала плакат. Нашла и собиралась выходить. Думаю, Оксана тоже слышала ваш разговор. Поэтому она ждала Аню возле твоего дома. Скорей всего она хотела поговорить и с тобой и с соперницей. Она не любила недосказанность. Хотела всё обсудить с тобой, но тебя дома не оказалось.

— Я бар посещал.

— А в это время Оксана разговаривала с Аней. Не смотря на дружбу, они всегда были на грани конфликта. Постоянно спорили, ругались, но дружили. Так бывает. В этот раз они снова поспорили. Оксана поняла, что может лишиться многого. Первое — мужчины. Второе — любовника. Третье — опоры, квартиры, достатка и много ещё чего. Но самое главное — четвертое — отца ребенку — мальчику нужно мужское воспитание. В порыве гнева она схватила то, что оказалось ближе всего к ней, и ударила Аню по голове. Ревность сыграла на нотах ненависти и случилось преступление. Если я ошибусь, поправьте меня — попросила она майора — вам ведь эксперты уже разложили картинку событий. Анна вошла в квартиру первая. Поэтому на дверной ручке были только её отпечатки и Романа. Потом, естественно, появились и мои. Но я всего лишь пришла к Роме в гости утром. Анна направлялась в комнаты. Скорей всего у нее и ключ был.

— Нет. Я Оксане запасной дал. Давно.

— Оксана вошла следом. Её раздражало, что соперница ведет себя, как хозяйка. А Роман, когда мы возвращались из школы, побежал проверять свет в квартире и оставил вазу с цветами возле входа. Это естественно. Прошел по комнатам, убедился, что никого нет, выключил свет и ушел. Думаю, что ни Аня, ни Оксана свет не включали. Не успели. Ромка вернулся домой и нашёл труп.

— Да, я вошел и споткнулся об её ноги. Я растерялся. Хотел вызвать полицию. Но потом понял, что буду подозреваемым. Схватил самое необходимое и чухнул. Скатился на первый этаж и понял, что бежать мне некуда. А на улице как раз молодёжь к подъезду подтянулась, на скамейке устроились, зажимаются. Я опять в квартиру. Думал, придется объясняться с полицией, но вспомнил, что меня никто не видел. Пока бежал, вспомнил, что у меня ключи от квартиры бабки Прасковьи. В общем, я там обосновался. День мучился, ночью ходил за продуктами в свой холодильник. Я не знал, на что я рассчитывал, но понимал, что долго не высижу. Мне казалось это самая страшная тюрьма. Правда потом Рита переселила меня… ой — он вовремя прикусил язык, вспомнив, что обещал не выдавать Надежду Семёновну и Маргариту.

— В подвал — подсказал Фёдоров, одарив спасительницу острым взглядом. — Нет смысла скрывать.

— В общем, мне было с чем сравнивать — Роман вспомнил литровые банки огурцов и компотов, прохладную сырость, полумрак, и поежился. — Но в тюрьму я все равно не хотел.

— Так значит, это вы помогли ему сбежать из полицейского участка — не спросил, а возмутился Борис. Его долгое время мучала горечь некомпетентности и спортивной неподготовленности. Ему казалось, что позор всегда будет преследовать его — вы специально меня толкнули. Там в дверях. Я знал, что это не просто так. Я бы его догнал, если бы вы не задержали меня.

— Извините.

Она объяснила себе проявление правдолюбия переизбытком усталости.

— Спасибо, что подножку не поставили — обиженно поблагодарил участковый, вспоминая, как по глупому они выглядели, когда кинулись догонять Романа, столкнулись в дверях, замешкались, пытаясь проскочить и мешая друг другу. Естественно, потеряли время, а Беликов дал дёру, так что и полицейская собака не смогла бы его найти — след простыл. А Белозёрова на самом деле придерживала участкового. Вот безбашенная. Рисковая.

Но он готов ей простить все предыдущие незаконные выходки, потому что она отличилась — вычислила и поймала наркоторговца и организатора двойного убийства.

Рита впервые осознала, что терпение майора и участкового железное. На их месте она бы себя уже прибила, вернее, оформила протокол нарушения и отправила исполнять наказание.

— Когда меня обвинили в убийстве Оксаны, я побежал. А Рита опять нашла меня и приютила.

— Ира, дочка Веры в тот день стала свидетельницей встречи Оксаны и Ани. Я думаю, она сможет дать показания. Осталась ваша работа, майор, сложить все воедино. Аню убила Оксана из-за ревности. Всё. На этой грустной ноте расследование завершилось.

Вкус этой победы разочаровал — слишком горький, как неспелая ягода калины. Рита не рассчитывала на такую победу.

Она искала убийцу Ани, всеми правдами и неправдами доказывала, что ее друг не убивал. С ужасом боялась, что результат может быть полностью противоположным. Ведь все доказательства работали против него. А майор Фёдоров вообще устроил гонение, не слушал доводы, пытался посадить, не пытался искать другого убийцу. Рите самой приходилось рыть землю, как шахтеру на руднике, выискивая крупицы бриллиантового доказательства, просеивая ненужный песок.

И что в результате? Ей удалось спасти от тюрьмы друга детства. Ее друг не виноват! Виновата подруга!

Это полная победа! И полное поражение!

— Сегодня столько открытий об Оксане. Неожиданно. Вот что любовь делает.

Самое смешное, что Рита узнала об этом на следующий день после убийства Ани. Оксана сама же ей об этом и сказала. Только Рита не восприняла разговор, как здоровое размышление. Оксана нервничала не просто из-за убийства Анны, она нервничала, потому что убила Анну и не могла найти Рому.

И только сейчас Рита поняла, что пропустила интервью с Царевной. Царевна оказалась мёртвой.

Фёдоров выглядел рассеянным, но слушал — внимательно. Он шевелил губами, иногда кривился как от лимона, иногда хмурился, иногда недоверчиво закатывал глаза. Всё складывалось.

Мыслями он уже заполнял протокол и закрывал дело.

Рита не могла расшифровать его эмоции, слишком они были разнообразны и противоречивы, а ей необходима была конкретика. От этого зависело будущее нескольких людей. Беззащитных, несчастных и одиноких.

И она призналась:

— Мне нужно было найти настоящего убийцу. Это очень важно для ребенка. Если я не обелю друга, то ребенок лишится и второго родителя. Если вы его посадите, Ромочка останется без отца.

— В смысле?

Роман почесал затылок, тараща глаза на Риту, хотя он был не одинок, всем хотелось объяснений. Рита не заставила себя уговаривать.

— Беликов, — возмутилась Рита — в смысле, Ромочка — твой ребенок.

— Ромка мой ребёнок?

— Советую сделать тест ДНК, но и без него могу тебе сказать, что он похож на тебя.

— Вот это поворот. Блин. Я отец Ромки? Да ладно.

Рита смотрела на Беликова и понимала очень явную вещь — человек, который всю жизнь трепетно оберегал свою свободу, стал отцом — одиночкой. Но это его не расстроило. Удивило. Изумило. Потрясло. Но не расстроило. С каждым словом в нём оживали радостные нотки. Чувства переполняли его. В глазах горел огонь счастья.

— Ромка — мой сын? Да? Так я должен… В интернете портфели видел с экраном. Он даже как радио может работать. На флэшку скачиваешь мультик или песни, и портфель поет и показывает, как экран телевизора. Я Ромке его куплю. И квадрокоптер. И гоночную машинку на пульте управления. Жить со мной будет. От меня в школу ближе. Ритка, у меня сын. Прикинь? Я в шоке. Да мы с ним… да мы… мы в поход пойдём. С ночёвкой. С палаткой. И удочками. Знаешь, какой карп ходит? В ведро не поместится. Мы его поймаем. Зуб даю, поймаем. И отпустим. Добру буду его учить.

Фёдоров развел руками и проговорил:

— А ещё раз вам повторяю, из вас выйдет хороший детектив.

— А ещё раз вам говорю, что хочу выйти на работу журналистом.

— Удачи.

Рита подумала, что скупости его не будет предела, но ошиблась, майор раскидывался подарками:

— Роман вы свободны. На сегодня все свободны. После обеда придёте подписать документы. Можете возвращаться в квартиру. Впредь будьте внимательны в отношениях, теперь на вас огромная ответственность — сын.

Все суетились. Фёдоров уже давал указания Борису. Участковый теребил папку с протоколами, собирался записывать за майором указания, но доверился своей памяти, запоминал.

Ромка строил планы. Одна мысль о существовании сына заполонила все его сознание. Он не собирался думать больше ни о чем. Строил планы по развлекательному времяпровождению с Ромкой, размышлял о буднях, подсчитывал возможности, прикидывал список покупок. Он наконец, нашёл того единственного человека, от которого никогда не сможет уйти. Смотря на него, Рита была безумно рада.

— Какой тяжёлый день — негромко проговорила она. — Всё, я падаю с ног. Силушки покинули меня.

— Даже бамбук теряет энергию — подтвердил Сергей.

— Да?

— Да. Это я тебе как юный агроном говорю. Тогда бы он дорос до луны. А мы вторые сутки на ногах — напомнил Сергей и приобнял её за талию. Он гордился ею. Неимоверная девушка, в которую он умудрился влюбиться, в очередной раз доказала, что на самом деле совершенна во всем. — Выглядишь прекрасно.

— Врунишка.

Она обняла Сергея и прижалась к нему. Воротник встопоршился. Она поправила его, расправила платье.

— Пойдём домой — предложила Рита.

— Пойдём домой ко мне — согласился Сергей. — Там безопасно.

Уже в дверях их остановил радостный голос Романа. В своих планах он уже выстроил дом сыну, выучил его в институте на архитектора, женил на первой красавице (ей имя он ещё не придумал), и возможно, уже нянчился с внуками.

Но шальные мысли проскакивали сквозь планы и мечты. И он не всегда мог удержать их за зубами, спросил:

— Но кто же убил Оксану?

Ромкин вопрос прозвучал, как выстрел. Все встрепенулись, как птицы, хотя виду старались не показывать.

Ответила Рита:

— Водитель, который потерял управление.

Ответ всех удовлетворил. Он был самым безопасным. Но Ромка, как всегда постарался и уничтожил спокойствие.

— То есть, человек не справился с управлением, нечаянно наехал на Оксану, понял, что совершил большое зло и скрылся. Побоялся нести ответственность.

— Да.

— Но перед этим он угнал автомобиль. А потом попытался наехать на тебя.

— Ты понимаешь, Рома, что только что сделал?

Мужчина помотал головой.

— Ты вселил в головы людей сомнения. Зачем? Ведь все так хорошо сложилось.

— Но это малодушие — не замечать правду.

Рита медленно осмотрела присутствующих. Во взгляде каждого читались согласие с Беликом. Оно рождало опасения.

Нервное колебание мыслей в головах чувствовалось через воздух. В сто первый раз убедилась, что невроз передается воздушно-капельным путем. Сделала вывод, что не сможет вылечить его, во всяком случае сегодня.

— Наверное, все очень устали, чтобы обсуждать это сейчас — за всех ответила Рита и потянула Сергея на выход.

Она не хотела, чтобы кто — то испортил ей настроение.

* * *

Сергей застонал. Рита медленно перебрала пальцами по шеи, прошлась пальчиками по затылку, легонько царапнула ноготками и спустилась по спине, прижимаясь всё крепче и крепче к его груди. Она погладила спину, добралась до ремня и просунула пальцы за джинсы. Дальше не смогла, туго. Она высвободила руки и стала обследовать его тело спереди. Для этого ей пришлось, чуть отстраниться, но он этого не позволил, взял ее за талию и прижал к себе. Теперь он чувствовал ее всю. Она застонала, и он почувствовал, как у нее подкашиваются ноги. Он придержал, подхватил, сделал шаг и прижал спиной к стене. Теперь никто из них не упадет. Он освободил одну руку и, по бретельке платья, добрался до груди. Нащупал ненужную женскую вещь и просунул ладонь в бюстгальтер. Сейчас он зацелует каждый миллиметр ее бархатной кожи. Сейчас. Вот сейчас. Только насладится поцелуем. Но он не мог оторваться от губ.

Он нежно перебирал пальцами в бюстгальтере, желая скинуть все одежды, сковывающие движения. Нужно двигаться, стонать, кричать от страсти. А одежды мешают, бюстгальтер спрятал грудь, джинсы давят. Хочется свободы. Он скинул с плеча бретельки бюстгальтера, потянул все это вниз. И тут он не смог терпеть, отпустил и приник к груди.

Внутри всё сладостно горело. Да. Это сладко. Это та сладость, о которой он мечтал. Это та сладость, которую он пытался выкинуть из головы. И хорошо, что не выкинуть. Хорошо, что не заставил себя не мечтать.

Рита застонала, выгнулась, он держал её, прижимая к себе. Срочно нужно горизонтальное положение. Где кровать? Где его постель? Где она? В какую комнату идти? Или добраться до дивана в зале, чтобы не терять время. Где они вообще? в холле его дома, осталось сделать несколько шагов по лестнице, дойти до комнаты, устроить там разгром постели. Но они не могли ждать. Только успел закрыть дверь, и сразу притянул Риту к себе.

Она потянула Сережу обратно, он выпрямился, и она прильнула к его губам. Она не могла больше ждать и думать о горизонтальном положении. Рита добралась руками до ремня, обследовала все его замки, расстегнула их (хорошо, что они незамысловатые). И, долго не испытывая (ни себя, ни Сережу), просунула руку в джинсы.

Он замычал, двинулся, придавил ее, мысленно моля о действии.

Сердце сначала совсем замерло, потом увеличилось в сотню раз и заколотило в ребра, пытаясь выскочить из груди. Оно билось об ребра, и пришлось освободить ему место, глубокими медленными вдохами.

Все мысли были там, под ее нежным прикосновением. Рита нежно гладила, нежно сжимала, нежно отпускала и опять гладила, сжимала, отпускала. Он не мог стоять, он готов был двигаться, но не здесь…

Нужно было срочно найти место…

Он открыл глаза и ничего не видел перед собой — туман. Только Рита в тумане неги. Она причина этого тумана. Она причина всех волнений в его теле. Она сладкая причина его переживаний. Она сладкая причина его мужских желаний и изменений. Огненная кровь текла по венам, зажгла сердце, затуманила разум.

Давно она заняла место в его груди, давно ему стало тяжело дышать.

Нет места. Он спустился губами по ее шее, провел языком посередине груди, скинул со второго плеча бретельки и прильнул к груди.

Они не помнили, как попали в кровать.

* * *

Рита выскользнула из кровати. Конечно она попыталась сделать это красиво, но обо всех эффектных и женственных движениях можно было еще мечтать. Плавность сопровождали кряхтения, медленная походка — головокружением, а вместо вечернего платья только воротник Шанца.

— Ты куда? — через сон спросил Сергей.

— Пить хочу — прошептала Рита, наклонилась и чмокнула его в кончик носа.

— Давай я принесу — предложил он, поворачиваясь на бок.

— Спи уже — разрешила Рита не выползать из кровати и побрела на кухню, на ходу надевая его футболку. Она оказалась широкая и могла уместить в себя ещё одну Риту.

Она спустилась на первый этаж, посетила ванную комнату, прошла на кухню, включила свет и чайник, решив, порадовать себя чаем. На душе было тепло. Спокойно. Наконец-то оно пришло — спокойствие. Она была счастлива. Именно за кружкой горячего ароматного чая можно обдумать и ощутить полноту тех чувств, которые распирали её, пытаясь вырваться наружу радугой. Да она сама вся радуга, переполненная палитрой всех возможных цветов. Хочется дарить их миру, а не прятать внутри себя.

Это счастье.

Рита заварила чай. По кухне расползся аромат барбариса и лимона. Она подумала и налила во вторую кружку. Отнесёт Серёже. Он всё равно проснётся, когда она придёт. Будет лезть через него на своё место (у неё уже есть своё место — слева от него — возле стены) и он проснётся. Обхватит её и остановит на себе. Потом задвигается. Притянет к себе. Поцелует. И снова задвигается.

Мурашки побежали по всему телу. А это только мысли о нем. Что он с ней делает? Она улыбнулась. Радуга счастья. Вот что он делает. Даже мысли пробуждают в ней желание. Она поторопилась допить чай. Обожглась. Решила, что выпьет чай вместе с Серёжей, когда он сотворит, всё то, что она намечтала.

Она взяла две кружки и пошла к выходу. Вздрогнула. Чуть не выронила посуду. Разлила чай на кафель. И застыла.

Из темноты коридора на неё смотрела пара ненавистных глаз и дуло пистолета.

Они приближались. Рита, ещё не осознала всю силу опасности, но испытала её кожей. Она витала в воздухе, наэлектризовывая его. Казалось, что металл пистолета трещит и искрит от прикосновения с напряжением, которое источала злость, воплощённая в этом человеке.

В кухню вошла Лера. Она грозно прошептала:

— Поставь на стол, а то обожжешься.

Рита послушала. Спорить с неадекватной женщиной с пистолетом в руках — дело опасное для жизни.

— Рита, какая же ты… Ты вообще ничего не понимаешь? Я же тебе сказала, чтоб не лезла к моему мужу.

— Он собирался с тобой развестись.

— Это не твоё дело. У меня была возможность возобновить с ним отношения.

— Это трудно было бы сделать.

— Ты думаешь мне нужно твоё мнение?

— Я думала, ты хочешь поговорить.

Прощупывать почву под ногами Рите приходилось, общаясь с информаторами и свидетелями, выискивая материалы для статей. Но прощупывать почву, пытаясь остаться в живых, ей пришлось впервые. Интуитивно Рита понимала, что каждое слово отдаляет ее от смерти. Но безумный огонь в глазах Валерии, заставлял сомневаться в результативности этого метода. Казалось, что нужно бежать, потому что жизнь зависит от скорости бега, а не количества слов.

— Не с тобой. — Лера улыбнулась — ты не исправима. Только и болтаешь. Издержки профессии?

Рита отрицательно помотала головой и пояснила:

— Журналисты любят слушать.

— Ах, ну да. Задавать вопросы и слушать. Ну, так слушай, Рита, ты не понимаешь, что я не отступлю.

— Понимаю.

— А зачем ты ведёшь со мной войну?

— Я безоружна, чтобы воевать.

Лера хмыкнула, проследив за взглядом соперницы на пистолет. Она олицетворяла зло, её превосходство было огнестрельное.

— Тем более, ты проиграешь. Ты давно уже проиграла. Только ты упёртая, не хочешь в это понять. Из-за тебя одноклассница погибла. Ты в этом виновата. Друг в тюрьму попал.

— Он вышел.

— А подругу из могилы не вытащишь — резонно заметила Лера.

Рита давно над этим ломала голову, поэтому сразу восстановила картинку событий. Лера имела в виду не Аню, а Оксану.

— Это ты сбила Оксану. Ты перепутала её со мной. Я в тот день весь день проходила в рубашке, которую Ксюха надела, уходя. Уже темнело, и ты просто перепутала нас.

— В тот день я охотилась на тебя с самого утра. Это было кайфово. Ты — серая мышка. Я — хищная змея. Я следила за тобой, видела, как ты с алкашами разговаривала. Как тебе не противно по помойкам лазить в поисках свидетелей?

— Это были не свидетели — зачем-то пояснила Рита. — Это бывший муж Ани.

— Я бы никогда в жизни не стала разговаривать с бомжами и алкашами — с презрением к сказанному, призналась Лера. — Я весь день следила за тобой. Мне твоя рубашка в печёнке уже была. — Лера повысила голос, но тут же опомнилась, прошипела — меня от неё тошнило. А тут этот Васька подъехал. Автомобиль нараспашку, сам во двор побежал. Я и воспользовалась. В машину заскочила и тебя задавила. А это не ты. Вместо тебя я убила твою подругу. Испытай всю боль.

— Если тебя это успокоит, мне больно.

— Так тебе и надо. Но этого бы не произошло, если бы тебя раздавил грузовик.

— Это ты толкнула меня под грузовик?

— Я.

— Чего ты вообще решила меня убивать?

— Да ты мне всю жизнь испортила. Так ладно, я бы тебя простила и забыла. Но я приезжаю к Сереже, а ты только возле него и крутишься.

— Когда?

— Когда-когда? Ритка, ты чего память вообще потеряла? Хорошо головой треснулась? Когда Серёжу стали подозревать в убийстве девки, из-за которой друга твоего посадили.

— Аню Симонову убили Серёжиной вазой, поэтому его стали подозревать. Мы с Ромой вазу взяли…

— Вот — протянула Лера. — Все беды от тебя. Рита ты приносишь Серёже одни несчастия.

Рита понимала, что бесполезные разговоры когда — то заканчиваются, но очень боялась предсказуемой кончины — Лера была настроена решительно. Она ни на секунду не выпускала соперницу из поля зрения. Пистолет повторял все движения хозяйки.

— Если честно, я и сама перепугалась — вспомнила Лера. — Потом решила по-человечески с тобой поговорить. Я тебе сказала, что буду здесь жить с Серёжей.

— Ну, если бы он хотел.

— Захочет.

Рита засомневалась в разумности слов. Какой человек захочет жить с убийцей? Рита подозревала, что в сердце Леры жили только расчетливые чувства, без намека на здравый смысл и, тем более романтику. Поэтому поинтересовалась:

— Одно не могу понять, ты Серёжу любишь, или просто обидно, что осталась одна?

— Люблю! Люблю. Когда ты нас разлучила, я думала, умру. Помнишь там в отеле. Ты встала между нами. Ты лишила меня и мужа и любовника. Как будто это ты меня ненавидишь и лишаешь всех благ в жизни.

Рита окончательно убедилась, что Лера тронулась головой. Постаралась вернуть её к недавним событиям.

— Ты угнала машину, а потом охотилась за мной постоянно.

— Представляешь, я спрятала машину на заброшенной станции. Представляешь, там никто не ходит. Кроме тебя… ты так удачно пришла. Но не удачно осталась в живых. Хотя я была уверенна, что ты вся переломалась, когда летела в канал. Ты у меня, как заноза в горле. Ты мне надоела…

Она потрясла пистолетом. Угроза нарастала.

— Если ты выстрелишь, Серёжа услышит. Как ты будешь оправдываться? Ты можешь обмануть полицию, сказать, что я ворвалась в ваш дом, угрожала, пыталась вас убить, или ещё какую-нибудь ерунду. Но ты не сможешь обмануть Серёжу.

— Ты сама себя убьёшь. Самоубийство.

Лера, не спуская прицел с соперницы, двинулась в её сторону.

— Подожди.

Рита выставила руки вперёд. И постаралась выиграть время на раздумья. Вот сейчас количество слов прямопропорционально времени жизни. Рита медленно встала из-за стола и отошла от Леры на приличное расстояние. Лера надвигалась. Рита отодвигалась. Они ходили вокруг стола, не выпуская друг друга из поля зрения — зацепились взглядами. Рита убедилась, что в глазах Леры горит огонь ненависти, они плясали в танце безумия.

— Подожди. Очень трудно сфабриковать самоубийство. Баллистики всё просчитают. Они поймут, что я не сама в себя стреляла. Опять же выстрел. Сергей прибежит сюда, ты даже не успеешь вложить пистолет мне в руку.

— Не пытайся меня отговорить. Я тебя не здесь убью. Нужно выйти на улицу. Мы пойдём с тобой на пустырь.

— Ты просчиталась. У тебя не получится выйти сухой из воды. Тебя будут подозревать, также как и Сергея. Может уже хватит убийств и случайных подозреваемых? Что ты творишь?

— Так я тебе и предлагаю, всё полюбовно сделать. Прекращай плясать вокруг стола — грозно предложила она и расслышала движение сзади себя.

Сергей выскочил из темноты в тот момент, когда Лера оказалась спиной к нему, но жена успела развернуться к нему лицом. Он схватил её и попытался отобрать пистолет. Лера извивалась, как змея. Она давно сравнивала себя с этим существом природы. Она, не останавливаясь, крутилась и извивалась в его объятиях, при этом визжала, кряхтела и ругалась.

— Отпусти. Я все равно не дам вам жить вместе. Я убью её. Жалею, что Николай не убил её тогда. — Голос её истерично звенел. — Чтоб она сдохла! Ненавижу!

Выстрел прогремел оглушительно. Всё замерло. Никто не двигался. Рита со своего места могла видеть лицо Леры. На нём промелькнула трезвость ума. Выстрел вернул её к реальности жизни. Рита была уверенна, что Лера вернулась к благоразумию.

Неужели она выстрелила сама в себя — пронеслось в голове.

Лера медленно отступала, сделала шаг назад. В её глазах была боль. Пистолет выпал из руки. Тяжелый звук металла разбил воздух вместе с кафельной плиткой.

Рита моргнула и, наконец, всё поняла. Она кинулась вперёд, подбегая к Сергею. Он медленно повалился ей в руки. Она опустила его на пол, придерживая голову. На футболке в районе живота расползалось кровавое пятно. Сергей застонал. В глазах медленно угасала жизнь.

— Рита, я… хочу сказать.

Сказать Сергей не успел. Силы покидали его.

— Молчи. Тебе нужны силы. Я вызову скорую.

Он захрипел.

— Нет, нет, не уходи. Серёжа. Не уходи. Прошу. Нет!

Лучше бы она не пыталась выиграть время для себя. Тогда бы Лера успела убить её и сбежать. И ничего бы этого не произошло. Сергей бы проснулся, когда всё бы закончилось. И никто бы в него не стрелял.

Из-за неё погиб Сергей.

Лера завыла. Крик дал ей силы и вернул страх быть наказанной за содеянное. Она одарила Риту волной жгучей ненависти и кинулась бежать, но дверь с грохотом открылась. В дом вбежали мужчины в черных бронекостюмах и масках на лице. Один из них схватил Леру, выкрутил ей руки так, что она заверещала. Её повалили на пол, там и осталась лежать, попискивая. Её настигла мгновенная кара полицейской силы.

— Ох, как мы вовремя — сообщил ей Фёдоров, но заметил на полу Сергея, горько кивнул — опоздали.

* * *

Фёдоров зашел в палату к Гордеевой Валерии и расстегнул наручники. Впервые он испытал неприязнь к человеку, хотя ему казалось, что имеет иммунитет к ядрёным эмоциям.

Валерия выглядела ужасно непривлекательно. Бессонная ночь оставила след на лице — прошлась, наступила и раздавила. Глаза впали. Не накрашенная бледнота, искривленная улыбка, самоирония давалась с огромным трудом. Повод для веселья пропал в ту секунду, когда она услышала выстрел и поняла, что убила человека, за которого боролась таким изощренным способом. Убрать соперницу — её цель. Приз борьбы — счастье. И неважно, что в её понимании счастье — это условия прежней жизни, до того момента, как они встретили Маргариту Белозёрову. Но убить Сергея…

За ночь она успела вернуться в нормальное физическое состояние, но умственное пострадало сильнее, врачам пришлось пичкать её успокоительными лекарствами, а полицейским пристегнуть к железной перекладине наручниками.

Фёдоров присел возле её кровати и выждал паузу, стараясь вызвать у задержанной когнитивный диссонанс. Ему необходим был результат, который можно добиться только при внутреннем конфликте. Он смотрел на Валерию и понимал, что столкновение противоречащих друг другу убеждений в её голове уже произошло. Она была напряжена, глазами пытаясь найти угол, который избавит от тревоги. Не находила. Ему оставалось подкинуть ей вариант решения проблемы, и она схватится за него.

— Советую говорить правду — начал майор Фёдоров.

— Правду трудно скрыть.

Она смотрела, как он подготовился записывать. Его напарник — она видела его несколько раз в деревне — установил штатив, подключил камеру.

Валерия всю ночь судорожно искала возможность оправдать себя перед полицией. Несколько раз ей казалось, что она нашла лазейку, которая спасёт её от тюрьмы. Но включив логику и трезвый взгляд на ситуацию, понимала, что оправдание ей не светит. Одно дело преследовать свою соперницу и покушаться на её жизнь и совершенно полярно — убийство Оксаны, даже по ошибке, и застрелить Сергея. Наказание ей не избежать.

Не помогло даже решение нанять самого высокооплачиваемого адвоката. Хотя мысль искромётно воплотилась в образе уверенного мужчины в дорогом костюме, с дипломатом из кожи крокодила и авторучкой за миллион рублей. Для такого самый страшный позор — проиграть дело. Оставалось только найти его. Преувеличенная доля надежды согревала и не давала сойти с ума этой ночью.

— Мы знаем правду. Или вы думаете, мы в камуфляже пришли к Сергею Гордееву ночью с дружеским визитом, вышибали двери, а в руках вместо тортика автомат. Но хочу дать вам шанс. Поверьте, на суде это зачтется. Рассказывайте.

Он разрешил ей принять правильное решение, и она ухватилась за него. Не сказать, что с огромным удовольствие, но с надеждой на то, что внутренняя борьба прекратится. Хотя бы на несколько дней.

— Несколько месяцев назад моему другу Николаю не повезло, он попал в тюрьму, а мне не повезло еще больше — я осталась без мужа. Сергей решил со мной развестись. Я ведь очень богатая женщина. На меня записан многомиллионный бизнес. Вот и всё. На этом радость заканчивается. Дело в том, что я не умею управлять компанией и организовывать дела так, чтоб много миллионов продолжали крутиться в сфере финансов и приумножаться, а не растворяться в яме производства. Когда Сергей уехал, бизнес работал по инерции. Но вскоре я поняла, что расчетный счет худеет. Я понимаю, что любое вложение в товар, может вскоре вернуться деньгами, но я не могу так рисковать, а вдруг существует незримая схема прибыли. Существует или нет, в любом случае я в этом ни-че-го не по-ни-маю.

Последние слова она эффектно прокивала, подтверждая.

— Оказалось, что я даже продать ничего не могу. Не умею. Ценовая политика на товар играет независимо от производства и затрат. Я вообще не понимаю с чего они складываются. Этим всем занимались Сережа и Николай. Нет, я, конечно, понимаю, вы можете сказать, что всему можно обучиться. Но я возражу — у меня не было времени. Где-то в глубине души я понимаю, что процесс производства занимает не один месяц, а деньги утекают каждый день. Поэтому я решила любой ценой вернуть Сергея.

— Николая вернуть было бы сложно — согласился полицейский — лет через шесть по УДО. Я ознакомился с делом, по которому ваш друг попал в тюрьму.

Если бы не угрюмые стены больничной палаты, она бы смогла оценить шутку, но игривое настроение пропало в ту минуту, когда на ней защелкнулись наручники. Она тяжело вздохнула.

— Я приехала к Сергею. Его не было дома. Пошла прогуляться по деревне. В тот день было очень жарко. Даже активные дети куда-то запропастились. В теневых местах прятались. Наверное поэтому мне никто не встретился. Потом я подумала и решила, что мне это на руку. Я забрела на школьный стадион, а там Рита. Она с друзьями общалась и меня не видела. Я была ошарашена. Я ведь давно считаю её виновницей своих потерь. А тут Сережа прислал мне смс, в котором сообщил о своих планах на развод. Даже не захотел общаться по телефону. И у меня всё сложилось. Она настоящая разлучница. Они давно любовники, она даже в тот отель приехала следом за Сергеем. Он за моей спиной мне изменял. Я следила за Ритой. — Она усмехнулась — чувствовала себя змеей. Охота велась на серую несчастную мышку. После школы Рита со своим другом пошла к Сергею. Представляете, что со мной было? — Она ждала ответа, но мужчины молчали. — Я разозлилась окончательно. Стала думать. Решение пришло само по себе. Мне нужно было избавиться, то есть освободить Серёжу от неё. Уже на следующий день я исполнила решение. В тот день Рита была одета в клетчатую рубашку. Вы не представляете, как она меня раздражала. Эта клетка. Никогда не понимала, почему клетка стала в моде. Этот ляпистый набор цветов — синий, красный, оранжевый и зеленый. Противно смотреть.

— Ближе к делу — тормознул ее полицейский. — Выслушивать новости моды не время.

— Я не о новостях моды.

— Валерия, — поторопил Фёдоров — поймите, у нас есть распечатки ваших передвижений за последнюю неделю. Мы знаем, где вы находились в момент покушения на Маргариту Белозёрову. У нас есть уйма доказательств. Мы долгое время не могли понять, что на Маргариту ведут охоту, пока Сергей Гордеев не сообщил следствию, что Маргарита подверглась нападению во дворе на улице Промышленной. Мы пробили по биллингу её телефон и связались с вашим. Надеюсь вам не надо объяснять, что это такое? Не хотелось бы терять время на явные вещи и ваши раздумья.

Лера грустно хихикнула:

— Идёшь на преступление, не забудь оставить дома телефон.

Фёдоров скептично закатил глаза, всем своим видом показывая, что готов самолично отвести Валерию в камеру.

— Следующий вопрос, вы будете отрицать или признаетесь, что это вы толкнули её под автомобиль.

Лера кивнула и заговорила:

— Она приехала к полицейскому участку за Сергеем. Дождалась его. Потом они пошли в кафе. Потом расстались. Я бегала за ней по всему городу. Она возомнила из себя Шерлоком Холмсом и доктором Ватсоном в одном лице. Искала свидетелей, опрашивала алкашей. А потом она осталась одна. Безлюдный проулок, какой — то двор без признаков жизни. Представляете, а вокруг ни души. И автомобиль едет. Я не знаю. Всё случилось само собой. Я побежала и толкнула Риту в спину. Мне казалось, я все рассчитала, и она должна была упасть прямо под колёса. Вечером, я опять увидела эту кофту. Села в машину и наехала на нее. Но это оказалась не Рита, а ее подруга.

— Оксана Царёва.

— Наверное. Не знаю. Не интересно. Главное, что Рите опять повезло. На ней печать неубиваемости. Вы ведь знаете, что это было не первое покушение. В первый раз ее душили. Она потеряла сознание, а все думали, что она умрет. Но она выжила. Только представьте, силу выживаемости этой девки. Я была уверенна, что это Рита. Ужасно, когда я узнала, что сбила какую — то девку, всё началось заново. Я даже попыталась поговорить с Ритой, сказала ей, что Сергей будет жить со мной, и это его решение, но настырная девка не отступала. Я стала за ней шпионить, следить, но она всё время была с кем — то. Я спрятала ржавое «корыто» в лесочке на заброшенной станции, думала, оно мне больше не понадобится. И совсем скоро мои мучения увенчались успехом, Рита отправилась на прогулку мимо этого лесочка. Я взяла машину и столкнула на Ритку. Я видела, как она покатилась с обрыва. Я была уверенна, что она сдохла.

— Слишком много в вас уверенности — заметил майор.

— И не оправданных надежд — дополнил Борис.

— Живучая. Я хотела, чтоб Сергей был только со мной. У меня была цель.

Конечно, ему нельзя было осуждать, для этого дело пойдёт в суд, но не удержался:

— Неутешительные последствия принятого решения. Сметали все на своем пути к цели, даже человеческие жизни.

— Пожинать плоды борьбы не всегда приятно. Я раскаиваюсь.

Кажется, это были самые искреннее слова. Полицейский поймал ее взгляд. В глазах стояли слезы. Но даже они не смогли скрыть глубокую пелену души. Там жил зверь по имени человек.

Слова не сходились с взглядом, поэтому он засомневался.

— Один вопрос: вы Сергея все-таки любили, или это все из-за денег?

— Любила.

Сомнения растаяли — редкий преступник, обдумывающий план преступления когда-нибудь раскается. Иногда помогает тюрьма, но двадцатилетняя практика поимки подобных зверей показала, что совесть живет в законопослушных людях.

— Рита испортила мне всю жизнь. Я осталась ни с чем.

В сердце Валерии жили только расчетливые чувства, без намека на романтику.

* * *

Через два дня Рита разрешила себе давать постепенную нагрузку на мышцы. Шея еще побаливала, но воротник Рита сняла. Привыкать к нормальной жизни нужно было уже сегодня. Тем более на ней такая ответственность — конюшня, вернее, кони — живые создания, требующие постоянного внимания и ухода. Это если упоминать только то, что свалилось на её хрупкие плечи после той ночи, когда Лера пыталась убить Риту и выстрелила в Сергея.

Лера сопротивлялась задержанию, а полицейские не церемонились. Один раз ей удалось вывернуться, но была пристукнута об стену. Медленно стекла на пол и долго стонала, но бежать передумала. Доктор скорой помощи констатировал легкое сотрясение мозга. Хотя Рита могла поспорить, подозревая о его отсутствии.

С утра пораньше Рита съездила на конюшню, убедилась, что животноводы в отсутствие хозяина не сачкуют, лошадей не обделяют, относятся ответственно, своевременно кормят, поют и лелеют. Вечером она договорилась с Ирочкой, чтоб та пришла к Рите вместе с братьями и сестрой. Рита считала, что её долг не исполнен, пока Ира не помирится с матерью. Она привезла детей на ферму, где в поте лица трудилась Вера. Она выглядела «сногсшибающе» — как сама же и прокомментировала:

— Этот сногсшибающий комбинезон мне презентовали, теперь это мои рабочий костюм.

Вера пообнималась с детьми и повела их на экскурсию.

Они подошли к загону. Малышня тут же полезли на забор. Рита, Вера и Ира придерживали младших, которые с восхищением и детским восторгом наблюдали за животными. Лошади не обращали внимание на людей — кормом их уже угостили. А жеребёнок устроил показательные выступления. Он бегал вокруг больших сородичей, подпрыгивал на тонких длинных ножках, брыкался, борясь с воздухом или невидимыми фантазиями, чем, естественно, привлекал внимание детей. Восторгу не было предела.

— Какие оглёмные глазьки — возбужденно сказала младшая.

— У лошадей самые огромные глаза из всех животных — поделилась Ира знаниями.

— А если ушки коня направлены в разные стороны, то и смотрит она в разные — поддержала Вера.

Рита взглянула на одноклассницу. Вера светилась счастьем. Наконец-то она поняла, что многое упустила. Но главное вовремя вернуть упущенное.

— Мам, чем ты тут занимаешься? — поинтересовалась Ира.

— Я рассчитываю рацион. Слежу за здоровьем. Если что-то беспокоит лошадь, вызываю ветеринара.

— Я мечтаю стать ветеринаром.

— Значит, скоро я буду вызывать тебя.

Они помолчали. В этом молчании было всё — раздумья и воспоминания, сожаления и счастье, тишина и восторг, человеческое спокойствие и животная энергия. Жеребёнок как будто понимал, что от его представления зависит будущее этой семьи. Он обежал кобылу и присосался к ней.

— Я вещи собрала — не сводя взгляда с лошадей, сказала Ира. — Мы к тебе переезжаем.

Вера попыталась спрятать слёзы счастья, но бдительная Рита расслышала их по голосу.

— В квартире порядок. Я навела. Ремонт сделаем. В твоей комнате. Хочешь в розовых цветах?

— Нет, лучше в оливковых. Отец сказал, что купит телевизор. А малым — велосипеды.

— Да я сама куплю — в голосе послышались нотки вызова.

— Мам, — попросила Ира.

— Ну, хорошо. Пусть купит.

— И пусть приходит.

Вера кивнула, обняла Иру и поцеловала в висок. Ира прильнула к матери.

Оставив детей на мать родную, Рита отправилась в больницу. Посещение этого заведения у неё было в планах, но Борис потребовал явиться к десяти утра.

Рита прошла по уже знакомому коридору, поговорила с доктором, который совсем недавно лечил её. Она поймала себя на мысли, что больничный воздух действует на неё угнетающе. Двух полицейских Рита заметила сразу. В одном из них признала Бориса. Он давал указания молодому парнишке. Увидев Риту, участковый отрапортовал:

— Валерия пристегнута наручниками к кровати, но мы обязаны поставить к ней охрану, чтоб не сбежала.

— Что с ней будет?

— Суд решит — неопределённо ответил Борис.

Рита промолчала, но требовательный взгляд не отвела. Борис развёл руками:

— Ну, действительно, я не знаю. Фёдоров сказал, что будет требовать максимально. Думаю, лет семь ей светит. Преднамеренное убийство. Покушение. Незаконное хранение оружия.

Риту устроил этот ответ. Если совсем недавно она могла найти оправдание любому преступнику, могла его простить за необдуманные шаги, как это произошло с Иваном Свиридовым, который встал на скользкую дорожку мести после гибели своей жены, который хотел скинуть Риту с балкона многоэтажки. То за Сергея она не сможет простить никого.

— Хорошо — грустно одобрила Рита и поинтересовалась — зачем вы меня позвали?

— Вы же хотели присутствовать на допросе. Фёдоров, конечно, не разрешил. Но он хочет, чтобы вы написали статью…

— Я не работаю журналистом. И вы об этом знаете. Я больше не пишу.

Из палаты Валерии вышел Фёдоров и услышал последние слова. Быстро и твердо на них отреагировал:

— Вы же не сможете.

— Смогу — возразила Рита. Не соглашаться с Фёдоровым входило у неё в привычку.

— Вы не сможете не писать. Вы не сможете не вести журналистские расследования. Вы не сможете не влезать в расследования. Ваша любознательность приводит к хорошим результатам. Вы отлично справились с расследованием. Вы нашли уйму информации. Сложили все факты. Перелопатили уйму дел и материалов. Вы проделали Сизифов труд, ваша настырность и упрямство — услышьте в моём голосе гордость — связали все концы. Вы нашли убийцу, который скрывался двадцать лет. Я наслышан о вашем расследовании по экологическому преступлению…

— Я не смогла его расследовать — попыталась она аннулировать его гордость за себя и спустить на землю. Как-то было тяжело разговаривать с человеком, который пытался превознести ее на облако славы. Её в это время давил груз повседневных проблем.

Фёдорова было сложно столкнуть с оседланного конька. Он продолжил тему:

— Маргарита, я хотел бы видеть вас в своей команде. Если вы согласитесь, я готов похлопотать за вас. У нас есть вакансии.

— К сожалению, я должна отказаться.

— Почему?

— Вы правы, я очень люблю свою работу и я готова за нее бороться. Мое место в журналистике. Я не смогу не писать.

— Знаете чем отличается полицейское расследование от журналистского?

— Догадываюсь.

— Правильно. Журналисты тут же делятся всеми секретами расследования со своими читателями, а полицейские их скрывают. Наши расследования лежат в одной плоскости. Думаю, нам придется пересекаться.

— Если я не найду себе место в журналистике, то не придется. Мой прежний начальник устроил мне гонение.

— Да, теперь ему придётся ответить за разбрасывание ценными кадрами. Или вернуть вас на работу. А я разве вам не сказал? Ваше поведение вынудило меня наводить о вас справки. Я сделал запрос на вашу предыдущую работу. Выяснил причины увольнения, почитал ваши обращения в прокуратуру по восстановлению на работе. Занимательное чтиво, но не так интересно, как ваши статьи.

— Да? Вы забыли мне об этом сказать.

— Вы привлекли мое внимание своим любопытством. Приходится признать, что был не прав. Так вот, я своим любопытством сдвинул лежачий камень. Думаю, в ближайшее время вам позвонят и предложат работу в какой-нибудь наикрутейшей редакции страны. Надеюсь, вы оцените мой труд по возвращению вашей работы. И он не будет пустой тратой времени.

— Спасибо, конечно — опомнилась Рита. — Но я подумаю над вашим предложением.

Она пожала крепкую руку Фёдорова и пошла дальше по коридору.

Круг сомкнулся. Она оказалась внутри тех событий, которые крутились вокруг независимо от неё. На все вопросы были найдены ответы, на все трудности — решения. В некоторых событиях она принимала непосредственное участие, в некоторые её не пустили люди и провидение, некоторые — затянули внутрь так, что чуть не утонула в них.

Долгое время она пыталась убедить себя, что не сможет без работы в любимой профессии. Убедила. Настроилась на затяжную депрессию, если подобное способно проникнуть в её характер, что естественно сомнительно. Долгое время она пыталась привыкнуть, что не вернётся к любимому делу. Привыкла. Пришла к выводу, что будет работать в любом другом месте, лишь бы зарабатывать деньги. Решила и смирилась. А тут оказалось, что человек, который удачно скрывал уважение к ней, проявил деятельность по её восстановлению на службу. Вот это поворот. Впервые в жизни она ощутила отзеркаливание всех событий последнего времени.

Она подошла к нужной двери, медленно приоткрыла дверь и прошла к кровати. Старалась не шуметь.

Сергей спал. После операции ему требовался сон и покой. Рита эгоистично смогла позволить себе только несколько часов в день не сидеть у его кровати. Этого хватило, чтоб её сердце успело разорваться и вылечиться, вернувшись на свое место, чтобы работать, переживать, ждать, любить и принимать любовь.

Настроение было хорошее. Несмотря на то, что Сергея оставили в больнице ещё на неделю, Рита верила в медицинский оптимизм.

Это передавалось на эмоциональном уровне.

В кармане негромко тренькнул телефон. Рита активировала его и открыла поступившее сообщение. Номер не высветился, но содержание открыло отправителя. Елена Данилова, сменила номер и взгляды на дальнейшую жизнь.

Рита прочитала: «Если вы обещаете обеспечить мне безопасность, я готова сотрудничать. Вернусь в Россию и дам показания. Братья Красновы должны ответить по закону. Не люблю, когда меня заказывают киллеру».

Только сейчас Рита поняла, что не успела впасть в депрессию после увольнения, насладиться ею, как планировалось, а потом долго искать пути, чтобы выбраться из ямы апатии. Её вынужденный отпуск закончился. Начинаются журналистские будни. И не стоило отчаиваться.

Сергей проснулся. Он медленно взял её руку и нежно пропустил пальцы между пальцами.

От его солнечной улыбки посветлело. Рита невольно выглянула в окно — солнышко продолжало прятаться за тучкой.

Впереди их ждет солнечная жизнь. Вместе.

Content

Алёна Комарова
Эхо преступления, или Интервью с Царевной